Ворожея. Книга 2 Возвращение героя

Орислав

Высокий стройный молодой человек шёл через лес. Чем ближе он подходил к развалинам замка, тем знакомее становились места. Временами он шёл по дорогам и тропинкам, а иногда и прямо через бурелом, если догадывался, как сократить дорогу. В начале пути бывало, что он плутал в лесу, сбивался, порой кружил. Сейчас же места были более узнаваемы. Не то, чтобы он хорошо знал лес возле баронского замка, всё-таки он был дворцовым служкой. Впрочем, случалось и с обозом выезжать на ярмарку. Да и по рассказам дружинников, других слуг, людей из города можно было составить представление об округе.

Всё чаще стали попадаться места, которые казались знакомыми. Когда шёл по дороге встретилась берёза, в которую попала молния и сожгла дерево. Белый ствол, как обгорелая свечка одиноко торчал возле тракта. Другие деревья были на некотором расстоянии от неё, видимо поэтому она одна и пострадала. Про это березу ходили разные истории, потому Орислав и запомнил её.

Дальше встретился пруд, на котором росли необыкновенно крупные кувшинки. Как-то с обозом они останавливались здесь, когда уже возвращались в замок. Возница своей крале хотел нарвать букет. Только не сам – мальцов заставил в воду лезть.

Потом в лесу увидел пень, на котором они как-то впятером уселись. Это было, когда они вдруг решили сбежать из замка, ещё в самом начале его службы. Правда сбежали недалеко. Устали, присели на этот пень и приуныли. Поняли вдруг, что их план стать разбойниками был глупой детской мечтой. Причём каждый сам к этому пришёл, поэтому не сговариваясь, не обсуждая, встали, отдохнув, и молча поплелись обратно. Никогда об это не поминали, должно быть стыдились. Да и в замке им тогда влетело будь здоровчик за то, что они шлялись непонятно где трое суток.

Чем ближе он подходил, тем сильнее было ощущение, что домой возвращается. Хотя какой это дом-то баронский замок. Попал он в услужение ещё совсем мальчишкой, лет одиннадцати. За пять лет чего только не было в его жизни: и за вихры таскали, и бит был не единожды, когда за дело, а когда и под горячую руку пьяных дружинников попадал или управляющий зло срывал, потому что сам нагоняй от барона получил.

Однако мрачные воспоминания постепенно стирались из памяти, зато помнилось, как они всей ватагой мальцов устраивали какие-нибудь шалости. Сбегали из замка на дальнее лесное озеро. Идти до него правда было далековато, зато вода там была как будто волшебная, все синяки и раны в момент заживали. Иногда сбегали в поселение рядом с замком, особенно когда приезжали скоморохи, актёры или факиры. Последние особенно нравились мальчику. Когда был совсем маленьким, думал, что те волшебники. Лишь потом кто-то из ребят рассказал ему, что это фокусы, то есть неправда, нет никакого волшебства – просто трюк. Ориславу очень хотелось разгадать эти трюки, он внимательно следил. Однако почти никогда ему это не удавалось. Тогда он считал иллюзиониста настоящим профессионалом. Если же мальчику удавалось понять, как сделаны фокусы, то автоматически он записывал трюкача в профаны.

Ещё ему очень нравилось, когда устраивали фейерверки. Это было захватывающе. В небо рассыпались цветные огни, озаряя всё вокруг. В такие дни мальцы точно сбегали из замка, даже если им строго запрещали и обещали наказать. Как правило и наказывали, но это их не останавливало.

Юноша брёл по лесу, вспоминая проказы их компании. Сначала это была жизнь просто мальчишки. Девочки заглядывались на него, пытались с ним кокетничать, но он оставался равнодушен. Верней, все они были подружками, такими же, как и мальчишки. Разницы в дружбе между мальчиками и девочками он не делал. Разве что к девочкам относился более внимательно, они были слабее и порой им нужна была помощь. И он помогал, даже если потом получал очередной подзатыльник за нерасторопность.

А потом появилась она – племянница Градислава. Девочка выглядела младше своего возраста, была какой-то чрезмерно худенькой, казалась очень слабой, да и красавицей её нельзя было назвать. Поначалу Орислав и не особо-то внимания на неё обратил. Лишь когда взялся ей помочь, посчитав, что такой котёл воды она в жизни одна не поднимет, и оказался рядом с ней, стал приглядываться. Сам не заметил, как уже не мог оторвать от неё глаз. Он даже не мог сказать, что его так привлекло, как в омут затянуло, то ли запах лесных цветов и трав от её тонких косичек – чарующий и манящий, то ли какой-то особый блеск её озорных глаз. Хотелось вечно смотреть в эти глаза. Ему даже стала нравится её худая стройная детская фигурка, только начавшей оформляться девушки.

Мальчик сам не заметил, как почти хвостиком стал ходить за племянницей дружинника. Он бы и ходил всё время, если бы не работа. Иногда всё же приходилось выпускать её из виду. Прекрасна первая детская любовь – чистая и искренняя, без требований и претензий, не требующая ничего взамен. Достаточно, что любимая рядом. Первая любовь – наивная и легкая, без планов на будущее. Полное погружение в счастье, когда ничего вокруг не замечаешь, не думаешь, что будет дальше. И дышится легко, и работается шибче, и даже самая проста еда вкуснее, и мир вокруг необычайно чудесный и прекрасный. Блаженство, в котором теряешь ощущение реальности. Кажется, что так будет вечно. Наверно поэтому и потеря первой любви особо сильно ранит.

Завише пришлось спешно покинуть замок. Орислав даже толком не попрощался с ней. Ни о чём не договорился. Вот она была, только что, каждый день, а теперь её нет, и неизвестно, придётся ли им когда-нибудь свидеться. Мальчик с нетерпением ждал возвращения Градислава, который сопровождал племянницу, чтобы узнать, как она, где. Вот правда ничего толком так и не разузнал.

Враз мир почернел. И замок стал каким-то более угрюмым, чем был ранее. И люди вокруг какие-то не такие, и еда не вкусная, и работа тяжёлая.

Даже сейчас, спустя почти два года, он нахмурился и ниже опустил голову, вспомнив, как потерял свою Завишу.

Он всё ещё надеялся, что когда-нибудь встретит свою любовь, когда в замок барона приехали представительницы Ордена ворожей. Главной была самая молодая – высокая и стройная блондинка, совсем не похожая на его любимую, но отчего-то сильно вызывающая память о ней. Она сразу обратила на себя внимание, причём не только Орислава, а вообще всех. Градислав же похоже вообще голову от неё потерял.

Мальчику довелось находится рядом, когда девушка входила в зал переговоров в замке, он уловил знакомый запах лесных трав и цветов, что шлейфом тянулся за ворожеей. А потом события закрутилось с такой скоростью, что анализировать было некогда.

Лишь после разрушения замка Ориславу довелось увидеть ворожею снова. Её тоже звали Завиша. Глаза у неё были такие же озорные, с задорным блеском, как и у его любимой.

Юноша ещё ниже опустил голову. И даже замедлил шаг, потому что в глазах защипало, и он перестал различать дорогу. Ещё день-два, максимум три и он увидит ворожею. От этой мысли сжало горло. Ему казалось, что за два года он уже забыл свою первую любовь, однако, чем ближе он был к замку, чем ближе к встрече с ворожеей, тем сильнее накатывали воспоминания.

Ворожея призналась, что она поменяла обличие, чтобы проникнуть в замок барона. Оказалось, что ворожея и его Завиша – это один человек. Получалось, что девочки, в которую он влюбился никогда и не было. И в ту ночь, когда он помогал ей бежать из замка, он видел её в последний раз. Эта мысль была невыносимой. Орислав не мог находиться рядом с ворожеей. Казалось, что она убила его Завишу. Боль в душе была такой силы, что он предпочёл уйти несмотря на то, что ему одному из первых предложили остаться в Ордене.

Мальчику потребовалось много времени, наверно год, чтобы смириться с мыслью, что девочку, которую он полюбил, нет и никогда не было. Ещё год ушёл на то, чтобы простить ворожею. Она ведь и не давала ему никаких надежд, и ничего не обещала. Чем больше он думал об их отношениях, тем больше понимал, что она просто дружила с ним, также, как и с остальными мальцами. Это скорее он влюбился и видел то, чего не было.

Даже не смотря на то, что он смирился с потерей любимой, и простил ворожею, язык не поворачивался называть её по имени, он не собирался возвращаться. Даже в мыслях такого не держал. Скорее всего никогда бы и не вернулся в эти края, если бы не обстоятельства.

Он долго бродил, меняя хозяев и работы, ища место получше. Надеясь найти что-то напоминающее замок, уж слишком он привык к нему. Где-то полгода тому назад он забрел довольно далеко от прежней службы, и наконец, как ему казалось, нашёл подходящее место – замок барона Благослава. Сначала был служкой при кухне. Однако его знание замковой жизни и приобретённые умения, довольно быстро позволили ему продвинуться по службе и дойти до самой высокой ступени – стать слугой помощника барона. Выше были слуги хозяина замка.

Как известно, на слуг внимания не обращают, считая их чем-то вроде мебели, поэтому при них ведут разговоры на самые разные темы, порой те, что не должны касаться чужих ушей.

Один из таких разговоров и заставил Орислава не просто покинуть замок Благослава, но и принять решение вернуться к ворожеям и, по существу, предать нынешнего хозяина.

Молодой человек смахнул слёзы, высоко поднял голову и снова двинулся в путь. Он подумал, что уже давно можно было выйти на дорогу, а не тайными тропами пробираться. Сначала, как только покинул замок нового хозяина, боясь преследования, молодой человек шёл лесными тропами. Подумал, что если вдруг кинуться искать, то по дорогам.

Ближе к вечеру юноша вышел к деревне и решил остановиться ночевать здесь, а не в лесу. Ему повезло найди добрую хозяйку в крайней избе, что позволила заночевать в амбаре за сущие копейки.

Градислав

Мужчина сидел на завалинке и жмурился на солнце. Сегодня было воскресенье. Жена сказала, что работать нельзя.

«Нельзя работать, – размышлял он, – да я и так не работаю».

Он посмотрел на свои руки. До локтя закатанные рукава срывали шрамы на плечах, на предплечьях их было меньше. Давно зажившие раны были и на теле, и на лице. Он не помнил, откуда они у него. Вообще ничего толком не помнил из своей прошлой жизни. Разве что последние год-два. Хотя даже они были как в тумане, потому и не помнил, сколько именно: год, полтора, два. Всё слилось как в один день. Что было до того приходило какими-то смутными обрывками, урывками что-то вдруг вспоминалось, да тут же улетучивалось. Иногда ему снились странные сны, как будто из какой-то другой жизни, никак не связанной с тем, как он жил сейчас.

Сны эти были такими яркими и красочными. Там, во сне, он всё помнил. Он даже усилием воли заставлял себя подумать, что надо не забыть то, что видит и вроде как помнит, когда проснётся. Однако по утру он только и помнил, как во сне подумал, что надо его не забыть, запомнить то, что видел. И всё. Всё остальное как зыбкий туман, только что было, и вдруг раз… и развеялось под порывами ветра. И ничего он уже не помнит. Ни то, что ему снилось, ни то, что он так силился не забыть.

Сегодня был какой-то удивительный день. Впервые за долгое время он чувствовал себя хорошо. В голове было ясно и спокойно. Не было привычного беспокойства и ощущения, что голова тяжёлая, как будто с похмелья. Не было ставшего уже привычным чувства, что надо что-то вспомнить.

Он снова посмотрел на свои руки в шрамах. Жена говорила, что он был плотником… Вот только не помнил он ничего такого. Да и руки мало походили на руки мастерового. Глядя на свои ладони и пальцы и вовсе сомневался, что много работал руками – не похоже… слишком уж белые и ухоженные, даже несмотря на шрамы. За последнее время они огрубели, вот как раз за те годы, которые он смутно помнил. То того же… Сдаётся ему, что не работал он руками.

Вдруг он явственно увидел свои руки в перчатках, из тонкой кожи дорогой выделки. Держали они меч, тоже дорогой, с драгоценными камнями на навершии. Именно так он и видел всё в своих тревожных снах. Это было привычно…, вроде бы.

Мужчина затаил дыхание, боясь спугнуть видение, полагая, что сейчас-то и вспомнит то, что так старался не забыть.

Сегодня был особенный день. Он не только видел лучше, чем всегда, но и запахи чувствовал особенно остро. В воздухе буквально витало предчувствие чего-то. Может ему это только казалось… Весна, природа просыпалась. Солнце уже жарит совсем по-летнему. Откуда-то притянуло запах просыпавшегося леса: сырость, хвоя, молодая листва, лесные цветы.

Он потянул носом сильнее, словно стараясь вдохнуть не только вкус леса, но и воспоминания.

Но вместо лесного хвойного запаха, пришёл аромат деревни.

– Эээээх, – скорее мысленно вздохнул он.

Вместе с запахом навоза, кур, свиней, прогорклого сена и прочего пришло и раздражающее ощущение тревоги, навязчивое желание вспомнить не пойми что.

Он снова мысленно вздохнул, даже разозлившись на себя, что упустил момент.

В последнее время такие мгновения случались всё чаще. Может они были и раньше, только он их не запоминал. Сейчас же они стали повторяться всё чаще, и он уже не успевал забыть, что так уже было.

После таких мгновений он ещё и каждый раз удивлялся, что заставило его женился на Василине? «Почему выбрал её в жёны», – задавался он вопросом.

Ему всегда нравились стройные девушки, тоненькие, как тростиночка, и, пожалуй, высокие, ну как минимум, выше среднего. Василина же была ширококостной, низенькой, и какой-то грубой, неотёсанной что ли, с его точки зрения. «Чем она могла меня привлечь?» – удивленно думал он.

Самое интересное, что на деревне она считалась даже красавицей. На чей-то вкус она, пожалуй, была очень даже привлекательной: крепкая, сильная, с крупными руками, толстыми лодыжками. На его вкус – так мерзость, но на деревне такие ноги считались красивыми.

С возрастом, или после родов, её и без того ширококостная фигура стала грузной, женщина сильно располнела. Грудь, которая в молодости была пышной и привлекательной, превратилась в два арбуза, которые скорее выглядели нелепо, если не сказать вульгарно. Женщина же, видимо, считала это своим главным достоянием, поэтому всячески пыталась подчеркнуть: то блузку наденет не по размеру, обтянув свой роскошный бюст, то яркие бусы напялит, то пуговку забудет застегнуть, а может нарочно расстёгивает, а чаще использовала всё сразу, привлекая взгляды односельчан.

Вот только мужу это всё не нравилось. Ни завистливые взгляды других мужчин, ни провокации жены, ни её достоинство, которое его скорее раздражало и отталкивало. Ему нравились блондинки. Те у который волосы, как спелая пшеница, а прядки, которые выгорели, совсем светлые, белые. На таких волосах и солнце красиво играет – они как светлое золото горят.

Василина же была русой, с тёмно-пшеничной косой. Та, конечно же, была знатной – толстой, густой, тяжёлой. Вот только в массе волосы были казались тёмными, как будто грязными. К концу лета волосы выгорали, и тогда издалека супружница даже была похоже на блондинку. Но она не любила, когда волосы выгорают, и поэтому всё лето старалась укрывать их косынкой.

Платки на голове он тоже не любил. Ему казалось, что они простят женщин, уж Василину-то точно. Круглое лицо, щёки торчат. Она ещё и любила завязать платок потуже, чтобы не соскальзывал.

Всё в ней было не то. Всё.

Как она могла ему приглянуться?

Почему он на ней жениться?

Она скорее раздражала его.

И это тоже придавало ему дополнительное ощущение недовольства и злости на себя.

Женщина рассказывала, что он был в артели, что строила кому-то дом в дальней деревне. Подробностей она не знала, но говорила, что произошёл несчастный случай – вроде как дом рухнул. В той беде пострадало много людей, один даже погиб, кто-то остался калекой. Его завалило брёвнами, поначалу даже думали, что и он погиб. Отсюда-то и были его многочисленные шрамы на теле, руках, ногах, лице. После этого случая и память потерял. Жена его полгода выхаживала, пока он пластом лежал весь переломанный. Дорогого колдуна к нему приводила, чтобы тот лечил его.

Как лежал пластом он ещё чуток помнил. Как она его выхаживала тоже. Что было до того – не помнил совсем.

Вроде как благодарен должен быть жене, что выходила, на ноги подняла – она же его раздражала, а когда приставала за ласками, его едва не воротило.

От этого становилось вдвойне погано: вместо благодарности – отвращение, порой доходящее до желания бежать куда глаза глядят. Вот и сейчас, вслед за мгновением, когда казалось всё вспомнит, навалилась тоска и желание уйти из дома, подальше отсюда. Снова туман в голове, и даже видеть стал хуже.

Держало его только чувство долга. Мало того, что жена, которая вытащила его с того света, так ещё и дети – мальчики, двое. Он ничего к ним не чувствовал. Помнил – да. Даже иногда накатывали воспоминания, как младший тяжело болел, был чуть ли не при смерти. Но это было не так давно, может года три-четыре тому назад. Совсем не помнил, как дети были маленькими, как учились ходить, говорить.

Он снова посмотрел на свои руки. Но больше ничего не нахлынуло.

Снова тяжело вздохнул. Поднял голову, посмотрел на амбар: «Крышу уже пора перекрывать».

И тут он вспомнил, как ремонтировал крышу прошлый раз. Реально вспомнил. Это было не видение. Не сон наяву. Самое что ни на есть реальное воспоминание.

Он тогда и ночевал в амбаре, а не доме.

«Почему?» – этого не вспомнилось. Почему-то.

Был он тогда не один.

С мальчиком.

Да нет, не мальчиком.

С девочкой, переодетой мальчиком.

Хотя нет. И тут что-то не то.

Мужчина нахмурился.

Он ещё не понял, что это было воспоминание из прошлой жизни. Из той жизни, что было до того, как она пластом лежал, а супружница его выхаживала.

Пока он только злился, что не может вспомнить ничего толком. Вроде ухватил что-то, вот оно, близко, потяни за ниточку и размотается… то почему-то не тянется, не вспоминается дальше.

Он с досадой стукнул кулаком по коленке.

И вдруг… Ниточка потянулась. Стало вспоминаться.

Видимо в этот момент он не старался не спугнуть ситуацию, возможно потому, что сам не понял, что вспоминает, а целиком погрузился в происходящее, даже злился на себя, а не как обычно, когда боялся даже дышать.

Девочка, переодетая мальчиком, совсем даже и не девочка, а скорее девушка. Она говорит заклинание над его младшим сыном.

А сын-то вовсе и не сын. Верней сын, да только не его, а Василины.

Вот только Василина ему никто.

И мальчик этот ему никто.

В амбаре они ночевали вместе, потому…

Потому что гости они в этом доме.

На постой их пустили.

Девочка – девушка на самом деле ворожея.

­­– Завиша, – пробормотал мужчина.

– Папа, папа, – закричал тот самый мальчик из ведения.

Да нет, не совсем такой, чуть подросший.

Вслед за ним бежал второй. Этот папой его никогда не называл.

Мужчина смотрел на детей.

Не его это дети, потому он и не чувствовал к ним ничего.

– На пей.

Младший протянул ему кружку.

Пить действительно очень хотелось.

Мужчина машинально взял чашу и сделал большой глоток, потом ещё и ещё один.

Вкус был странный, как будто какие-то травы заварены.

– Мама твоё лекарство заварила, – бормотал младший.

Мужчина убрал чашу от губ и тряхнул головой.

О чём он только что думал?

Что-то вспомнил или показалось.

Привычный двор, сыновья. Супружница на крыльце стоит и внимательно на них смотрит.

Заботливая она у него, выходила его после смертельной аварии.

Он улыбнулся и приветливо помахал её.

Женщина в ответ заулыбалась, и как будто, расслабилась.

Мальчик побежал к матери, относя кружку.

–Ты как? – спросил старший, внимательно глядя на мужчину.

– Нормально, нормально, – рефлекторно ответил тот, – смотри вон, крышу на амбаре надо перекрыть.

– Надо, – согласился мальчик, – но сегодня воскресенье, работать нельзя.

– Ну да, ну да, – кивнул мужчина.

– Да и на службу пора, – добавил старший, всё ещё продолжая наблюдать.

– Слава, пора в церковь, – сказала подошедшая жена.

Мужчина послушно встал и пошёл за семьёй.

Барон

Уже больше года Благослав не получал сведений о сыне. Поначалу не особо переживал, будучи уверенным, что сын просто занят на новой службе. Да и оказии не было. Потом появилась возможность, однако купец, которому барон поручил заехать в замок, где служил сын, весточку не привёз. И даже тогда отец не заволновался, так как купца заверили, что Буеслав на задании и его нет в замке, когда вернётся неизвестно, потому тот и не стал ждать. Верней даже задержался на пару дней, однако дела не ждали, потому пришлось уехать.

Заволновался барон лишь тогда, когда до него дошли слухи, что замок барона разрушен, а сам он погиб. Как это произошло было неизвестно. Вот тогда-то Благослав отправил верного человечка разузнать, что и когда произошло. Уж больно нелепые были слухи. Кто говорил, что на барона осерчали ворожеи и извели его, а стоило тому умереть, как замок сам разрушился. Это было уж очень нелепо. Ворожеи лечили людей, и никогда не причиняли им вреда.

Кто-то рассказал, что замок разрушился сам, стоял на плавуне. Когда рухнул, то похоронил под собой и барона. Это было вроде как правдоподобно, да вот только простоял замок до этого лет сто пятьдесят, как думал Благослав. На самом-то деле куда больше, но то ему было неизвестно.

И лишь последний слух, что барона предал его десятник, взорвал замок, погиб сам и погубил своего владыку – взволновал барона. Если было предательство, то значит могла быть и бойня в замке. Дружинники могли пойти друг супротив друга. Резня. Мог и сын пострадать.

Бог его знает, что там произошло, на самом деле. Фактом же было то, что замок разрушен, а его владелец погиб. О других жертвах не сообщалось. Стало быть, сын должен был вернуться домой. Или же он тоже стал жертвой разрушения замка? Тогда следовало найти виновных и жестоко наказать. А может до сих пор лежит где-то покалеченный. Помощь ему нужна.

В конце концов Благослав решил сам во всём разобраться. Он уже стал собирать дружину к походу, когда в замок явился Хотомир.

Не жаловал барон колдуна, ох не жаловал. Скользкий тот был, вредный. Не понятно было, что ждать от него. Вроде в глаза смотрит, заискивает, кланяется, да не разгибается до конца, хочет выглядеть меньше и ниже. А потому вдруг как глянет из-под кустистых седых бровей, недобро, если не сказать зло. Впечатление такое, что прямо-таки сожжёт взглядом. У барона даже дыхание перехватывает. Хотя что уж ему боятся в собственном замке, когда дружина рядом. Однако бог его знает, что за этим взглядом? А то как сглазит, сляжешь потом с какой болезнью неизлечимой.

Хотел бы Благослав и вовсе не принимать колдуна у себя в замке, но дружинники на входе пропустили его, растерялись недотёпы, не догадались сказать, что барона нет в замке.

Пришлось принимать колдуна как дорогого гостя – за стол усадить, приказать яствами стол заставить. Хотомир сидел довольный, но напряжённый. Видимо что-то хотел от хозяина замка, но не торопился просьбу высказывать.

Благослав же хоть и видел волнение гостя, но вопросов не задавал. Знал, что отказать не сможет и придётся выполнять любую просьбу, не факт, что добрую.

Так и не дождавшись вопроса, Хотомир начал сам:

– Знаю я, что беспокоит тебя, от чего у тебя сердце не на месте.

Благослав от неожиданности даже вздрогнул. Он ожидал совсем другого. Внимательно уставился на колдуна. «Действительно знает или прикидывается, ждёт, что я выдам себя», – крутилось в голове у барона.

– Вестей от сына давно нет, – выдал Хотомир.

«Вот чёрт, всё знает», – чуть не вскрикнул вслух хозяин замка.

– И не дождёшься, – зловеще прошептал старик и снова недобро глянул из-под бровей.

– Ты что-то знаешь? – наконец произнёс барон, почему-то шепотом.

– Извели твоего сына, – отделался краткой фразой колдун.

– Кто? – продолжил шептать владелец замка.

– Известно кто, – хмыкнул старик.

– Да не томи же ты, говори! – закричал Благослав.

– И что ты сделаешь? – приподняв одну бровь, с сарказмом, как показалось хозяину замка, спросил Хотомир.

– Отомщу всем, – взревел барон.

– Извели, из замка выволокли и в лесу закопали. И никто не знает, где могила твоего сына, – продолжил нагнетать обстановку колдун.

– Как в лесу закопали? Кто?!

Старик молчал. Он получил тот эффект, которого хотел добиться. Ему надо было настроить барона против ворожей, остался последний шаг. Надо было довести жертву до белого каления, чтобы тот не задумываясь действовал в его интересах, чтобы за гневом и яростью, барон потерял последний разум и способность трезво рассуждать.

– Мужчина и женщина.

Хотомир выпрямился в полный рост и стал выше всех сидящих за столом. Он свысока смотрел на барона. Тот теперь себя чувствовал нашкодившим ребёнком, который снизу вверх смотрит на грозного отца. Он ведь был крупным мужчиной – и высоким, и крепко сложённым.

Колдун же был невыносимо худым, но необычно высоким. Чёрные одежды частично скрывали худобу и как будто добавляли роста, даже сейчас, сидя за столом. Длинные седые волосы и такая же борода ещё больше добавляли эффекта вытянутости.

– Кто? – кричал барон.

Глаза его налились кровью, лицо уже давно стало цвета спелого помидора, того гляди треснет.

«Как бы он от натуги дуба не дал», – скептически подумал Хотомир, в слух же сказал:

– Не знаю кто точно. Точно знаю, что женщина имеет отношение к ворожеям.

На самом деле, колдун не знал этого точно. Как он не колдовал, как не вызывал духов – не мог узнать, кто именно был, облики убийц были размытыми. Более того, он видел то три фигуры, то две. Кто был третьим ещё одна женщина или подросток – он понять не мог. А уж имел ли хоть один из троицы отношение к ворожеям, старик понятия не имел. Да и не важно было, двое или трое. Главное было приплести ворожей.

- Ворожеи, – выдохнул барон.

Был же слух, что ворожеи ради волшебной воды извели его друга-барона. Оказывается и его сына тоже. Вот оказывается какая правда.

– Завтра, – начал Благослав, – начнём сборы, поход будет не простым, надо хорошо подготовиться.

Барон посмотрел на воеводу, но молчал. Собираться в дорогу малой дружиной он отдал ещё пару дней назад, но тогда предполагался лёгкий поход, разведка, и сам он идти не собирался. Хотел отправить отряд собирать сведения.

– Всех надо собрать, – констатировал воевода, – и провиант нужен, дай неделю, владыка.

– Хорошо надо подготовиться, – повторил барон, но приказа так и не отдал.

Хотомир ликовал в душе, он добился своего, не сомневался, что от своего замысла барон не откажется, поэтому не обратил внимания, что разговоры поразговаривали, а приказа-то барон так и не отдал. Колдун же решил, что через неделю дружина во главе с бароном отправиться в путь. Старик собирался сопровождать их, хотел своими глазами всё видеть.

Орислав, который был свидетелем разговора тоже решил, что через неделю барон отправиться в поход. Правда удивился, что Хотомир прямо сейчас не рассказал барону, что молодой человек помогал прятать тело его сына. Потом юноше заподозрил, что колдун и попросту врёт – не знает он, кто повинен в смерти сына барона. Сто раз прошёл служка мимо старика, а тот никак не выдал, что узнаёт его или что-то знает о его поступке. По всему выходило, что наверняка колдун ничего не ведает.

Вспомнил юноша, как довольный колдун уезжал из замка с полной бочкой воды из источника и догадался, что замыслил старик недоброе против ворожей только ради того, чтобы заполучить волшебную воду, а значит беда грозит всему Ордену. Орислав не мог допустить, чтобы хоть одна ворожея пострадала, а уж то, что замыслил колдун – извести весь Орден – это вообще страшное злодеяние. Не только против ворожей, но и против всех тех людей, которых они лечат сейчас и смогут вылечить в будущем.

Думая, что имеет фору в неделю, молодой человек сбежал из замка.

Неждана

Девочка родилась слабенькой. Мать назвала её Нежданой. Ребёнок был не только нежданной, но и нежеланной. Мать её только кормила, да и то молоко вскоре закончилось. Больше она даже не прикасалась к ребёнку. Занималась Нежданой самая старшая из сестёр.

Самым старшим ребёнком в семье был сын. Вот он был долгожданным и любимым, и назвала его мать Бажен, что означало - желанный. Затем родилась девочка. Отец очень обрадовался дочери и назвал её Дариной. А дальше дети рождались чуть ли не каждый год. Дарине чуть исполнилось пять, как мать стала привлекать её к уходу за детьми. Восьмая и девятый были почти полностью на её руках. Между ними была разница два года. А потом три года мать не беременела и уже даже обрадовалась, вздохнула с облегчением, и вдруг.

Неждана была десятой. Нежданной. Нежеланной. Нелюбимой. Дарина тоже не очень обрадовалась сестре. Ей было уже четырнадцать, и она хотела выйти замуж. Не столько потому, что парень полюбился ей, сколько для того, чтобы сбежать из дома, где она была нянькой и служанкой. Парень, которому она глянулась, был из зажиточной семьи, так ещё и единственным ребёнком. Для Дарины это было пределом мечтаний, ведь выходя за него, она со временем стала бы хозяйкой в доме.

И вдруг очередной младенчик. О свадьбе ещё не сговорились. Верней говорить-то уже говорили, но официальных ритуалов ещё не провели, сватов не засылали, даты не обговорили. Планировали дождаться пятнадцатилетия Дарины, но теперь… Мать сказала, что пока Неждана не станет самостоятельной старшую дочь она не отпустит. Это означало ещё на три года застрять дома.

По всему выходило, что и для старшей сестры девочки не просто нежеланная и нежданная, а чуть ли не ненавистная.

Сжав зубы, Дарина ухаживала за малышкой, про себя высчитывая, что к году девочка пойдёт, к двум годам её уже можно будет выдрессировать хотя бы не путаться под ногами и молчать, а тогда и спихнуть второй девочке в семье. По своему опыту она знала, что до трёх лет ребёнка из виду упускать нельзя ни на минуту. Однако надеялась, что получится что-нибудь сделать: одну сестрицу смирной и послушной, вторую уговорить за два года. Уж очень не хотелось Дарине рисковать такой выгодной партией. А то как жених не дождётся, найдёт себе другую зазнобу. Он-то правда пока говорил, что будет ждать столько, сколько потребуется. Да вот только с каждым разом его голос звучал всё менее уверенно.

С Трейдой – второй девочкой в семье и третьим ребёнком – Дарина договорилась, а вот мать и слышать не хотела о том, чтобы отпустить дочь замуж. Старшего-то сына она заботами не напрягала – он главный, наследник рода, всё ему. Его разве что отец гонял, да и то, когда супруга не видела. Дочь же была помощницей во всём.

На самом деле у матери и без детей было достаточно хлопот – весь дом был на ней, и сад, и огород, и скотина, а порой и отцу надо было помочь. У Дарины-то и детства, по существу, не было, слишком рано она стала для матери взрослой.

Старшей дочери ничего не оставалось, как начать подлизываться к отцу. Он не то что был более мягкий, чем мать, скорее более внимательный к детям. У него находилось время выслушать всех детей, вникнуть в их проблемы и помочь. Даже если дети нашалили прежде, чем наказывать, выспрашивал как так вышло, почему так поступили, как сами считают правильно ли это. Мать могла и отхлестать, чем под руку попадётся. Отец же руку на детей не поднимал. Его уважали и любили. Мать тоже любили, но боялись, пожалуй, даже больше, чем любили.

Батя выслушал Дарину. Он и без её слов понимал, что Станимир выгодная партия, грех такую упускать. Вряд ли ещё такой жених объявится. Да и возраст уже у дочери был самый-самый. Сейчас замуж не отдашь, ещё года два-три пройдут и если жених не сыщется, то может и в девках остаться.

Спорить с женой отец не стал, просто при случае сказал отцу жениха, чтобы присылал сватов.

Сговорились, дату свадьбы назначили. Вот только Неждана сестру подводила. Девочка как родилась слабенькой, так и росла такой. Была худенькой и маленькой. Есть не просила, а если кормили, то ела чуть-чуть, силком было не накормить. В год она не пошла, лишь на ножки только-только встала. Да и то, казалось, что того гляди они подломятся – тонюсенькие, как тростиночки, разве что не прозрачные. Волосинки на голове редкие и не росли, болтались редкие короткие прядки клочками. Ручки ещё тоньше, чем ноженьки, будто косточки, обтянутые кожей. Удивительно было, что она могла что-то ухватить и даже удержать. Лишь после полутора лет едва-едва начала ходить.

Трейда страшилась младшей сестрицы. Верней боялась взять её на руки, пугалась, когда та подходила, того гляди ненароком заденешь эту былиночку, а она упадёт, да и рассыплется, как фарфоровая куколка. Ещё больше девочку беспокоило, что старшая сестра скоро покинет отчий дом, и все заботы о Неждане лягут на неё. А та даже не говорила, как понять-то, что ей надо.

Хотела Дарина научить её под ногами не крутиться и молчать. Да вот и не пришлось учить. Младшенькая и под ноги не лезла, да и молчала, лишь тощим пальчиком на что-то указывала, вот поди и догадайся, то ли ей дать это надо, то ли наоборот убрать от неё.

Деваться Трейде было некуда, старшая сестрица упорхнула в богатый дом, ей же пришлось смотреть за малявкой. Та, на удивление, была спокойной и послушной, и к Трейде относилась с неожиданным теплом, не замечаемым ранее. Девочка подходила к сестре и нежно обнимала её за ноги.

– Подожди, я сейчас занята.

Неждана внимательно смотрела своими серыми глазёнками и отходила в сторонку, ждать, когда на неё будет время. Стоило сестре подойти к ней, как она тут же начинала улыбаться и тянула ручонки.

Со временем Трейда перестала робеть, беря девочку на руки. Они не расставались. Была свободная минутка – старшая играла с младшей. Если сестрица была занята, на неё теперь легли обязанности Дарины, то малышка обязательно была где-то рядом: сидела и внимательно наблюдала, что и как делает девочка.

Единственное, когда малявка покидала сестру – это вечером, когда приходил отец. Каждый раз малышка бежала к нему радостно смеясь, обнимала за ноги и тут же отпускала, зная, что отцу надо помыться. Став чуть постарше – приносила ему полотенце утереться. Как только отец садился – она забиралась к нему на колени и обвивала шею своими тоненькими ручками. Утыкалась личиком в шею. Он же нежно гладил её по спинке, нашёптывая: «Звёздочка ты моя!»

Со временем так и повелось, что, приходя домой, отец кричал:

– А где же моя звёздочка?

Маленькая худышка летела к нему радостно смеясь.

Вслед за отцом и вся семья стала называть Неждану Звёздочкой. Лишь мать никак её не называла. Максимум что она могла сказать: «А где эта?»

Завиша

Поначалу Завиша была ошеломлена от боли утраты. Она старалась изо всех сил держаться, понимала, что если даст волю чувствам, то не сможет ни лечить, ни управлять стройкой, ни руководить Орденом. А всё это дело приходилось, потому что Велимира с каждым днём чувствовала себя всё хуже. Ни для кого из ворожей не было секретом, что её дни сочтены. Они могли поддержать её силы, но Велимира отказалась. Не хотела, чтобы ворожеи тратили на неё время и свои ресурсы, сейчас они нужны были для другого. Дел в Ордене было невпроворот. Мало того, что стройка новой обители была в самом разгаре, так ещё и паломники текли нескончаемым потоком. Силы ворожеям нужны были на исцеление этих людей. К тому Велимира с грустью понимала, что тратить могущественную энергию на неё бессмысленно. Конец её предрешён. Единственно в чём она себе не отказывала – пить воду из магического источника. Однако сама уже понимала, что эффект от воды с каждым днём всё меньше и меньше. Догадывалась, что пройдёт совсем немного времени и магический источник станет для неё бесполезен. Именно поэтому она торопилась Завише все свои знания, скорее поделиться опытом, рассказать то, чего не было в библиотечных книгах, открытия которые сделала сама или так же из уст в уста ей передала предыдущая глава Ордена.

По всему выходило, что некогда будущей Главе предаваться своим переживаниям. Пришлось стиснуть зубы, собрать волю в кулак и отодвинуть боль подальше. Конечно, она от этого не утихла, а лишь затаилась. Девушка понимала, что рано или поздно она даст волю чувствам и вот тогда по полной испытает все душевные муки. Даже сейчас, когда она забывала держаться и внезапно вспоминала Градислава, слезы сами собой текли из её глаз. Она старалась тут же взять себя в руки и не распускаться, не могла себе этого позволить. Оставалось либо навсегда запрятать боль и не давать ей выйти наружу, либо применить колдовство, чтобы забыть о потере. Пока же она старалась даже не думать о Градиславе. Но иногда всё же щемило сердце. В такие моменты Завиша задумывалась о том, чтобы попросить Велимиру наложить на неё заклятие. Однако потом вовремя вспоминала, что глава неизлечимо больна, колдовство может убить её, лишив последних сил.

Дни шли за днями. Одно время года сменяло другое. Росла обитель. Расширялось и поселение вокруг неё, всё больше начиная напоминать город. Прошло почти два года с того ужасного события. Изредка Завиша ходила на развалины замка, относила цветы на то место, где был колодец. Именно это место она считала могилой Градислава. Первый год она не могла здесь удержаться от слёз. Но постепенно научилась сдерживаться.

Однажды её здесь застала Велимира. Глава Ордена пыталась вызвать Завишу на разговор по душам. Но девушка ответила, что больше не страдает, лишь испытывает благодарность к Градиславу и светлую грусть. Отчасти она слукавила, потому что не хотела доставлять хлопот старой ворожее. Знала, что та предложит свою помощь, станет настаивать, а принять такую жертву Завиша не могла.

Прошло ещё несколько дней. Девушка в очередной раз вспомнила о Градиславе, и вдруг поняла, что она действительно больше не страдает так, как ещё года назад. На сердце стало легче. Она-то думала, что всю жизнь будет жить с этим камнем на сердце, а тут оказывается нет больше камня. Стало даже как-то обидно. Что ж выходит она не любила Градислава.

Спустя ещё несколько дней Завиша отправилась к развалинам замка, хотела побыть одна. Решила дать волю чувствам на месте гибели Градислава. Ей хотелось проверить себя, понять, что она сейчас чувствует на самом деле, когда не прячет боль глубоко в душе.

Как всегда девушка принесла цветы. Положила на камень, на который всегда клала цветы. Слёз не было. Боли не было. На душе было удивительно спокойно. Не было даже светлой грусти, которая, как ей казалось должна бы быть. Благодарность – да. Но она была всегда, и когда Градислав помог ей, считая своей племянницей. И потом, когда помог избавиться от тела Буеслава. И потом, когда провожал, беспокоясь о ней. И уж тем более, когда пожертвовал собой.

Ворожея задумалась, а любила ли она дружинника. Может быть она принимала за любовь вот это самое чувство благодарности. Девушка хорошо понимала, что сейчас она не боится, что нахлынуть чувства и она сорвётся в горе – может спокойно размышлять.

Завиша стояла у камня и хмурилась. Ей было удивительно и неприятно сделанное открытие. Казалось, что она предала Градислава.

Внезапно пришло озарение. Видимо стоило успокоиться, как включился её дар ворожеи, природное чутьё сработало. Девушка отчётливо поняла, что под этими камнями нет Градислава. В смысле нет его тела. Если он и погиб от взрыва, то тело его где-то в другом месте. Она безмерно удивилась. Вдруг в сердце появилась непонятно откуда взявшаяся радость. Счастье, которое заполнило её до самой макушки и чуть ли не выплёскивалось. Завиша никак не могла понять что это и откуда взялось. В былые времена она кинулась бы к своей наставнице, чтобы узнать, что это означает. Сейчас же нельзя было беспокоить Велимиру. Ничем нельзя было волновать. Оставалось вернуться в обитель и постараться самой во всём разобраться.

Прошло несколько недель, прежде чем Завиша нашла время, чтобы остаться наедине с самой собой. Она заранее приготовила магической воды, чтобы усилить свой дар. Было раннее утро, даже на завтрак было рано идти. Сегодня было воскресенье и завтрак был чуть позже, чем обычно, потому то и выдалось свободное время.

Девушка выпила воды, села в кресло и постаралась максимально расслабиться. Шло время, она ничего не чувствовала. Настроилась она на то, чтобы узнать место, где тело Градислава. Но ничего не происходило. Пустота. Тогда Завиша представила живого Градислава, не мёртвое тело, как делала вначале. Опять ничего. Минута, две, три. Ещё несколько минут. И вдруг девушка почувствовала, как будто воздух завибрировал и потёк тонкой струйкой. Постепенно это струйка становилась всё плотнее и толще, вот она уже стала толщиной с руку и даже цвет изменила – стала светло-голубой и вполне даже видимой. Завиша попыталась мыслями унестись за этой струйкой, чтобы определить, куда же та течёт, что на конце.

Обитель, лес, река, дорога… и вдруг всё оборвалось. Вот ещё минуту назад тонкий голубой ручеёк воздуха куда-то стремился и вдруг всё резко оборвалось. Ещё мгновение назад она видела как он течёт дальше и вдруг мгновенно растаял.

Ворожея попыталась снова настроится на Градислава. Потом ещё раз. Но больше, сколько она не пыталась – ничего не получалось. В течение недели она ещё ни раз пыталась настроиться на мужчину, но ничего не выходило.

- Завиша, чем ты обеспокоена? – спросила Велимира во время их очередных занятий.

– Да нет, я ничем, – промямлила девушка.

– Я же вижу, что ты о чём-то думаешь. Все мысли там, на занятиях даже сосредоточиться не можешь.

Девушка вздохнула. И решилась. Бессмысленно было утаивать что-то от наставницы. Она рассказала о том, как почувствовала, что тела Градислава нет под развалинами замка. Как не могла найти место его успокоения, зато вызвала ручеёк местоположения на живого мужчину. Но потом тот пропал, как ни бывало.

Велимира внимательно выслушала Завишу и задумалась. Она сидела за столом, упираясь локтями в стол, переплела пальцы, на которые опустила подбородок. Прикрыла глаза. Казалось, что она заснула.

Девушка решила, что и вправду глава Ордена устала и заснула сидя за столом. Хотела уж незаметно выскользнуть из комнаты, но лишь собралась встать из-за стола, как Велимира очнулась.

– Вспомнила, где читала про такое. Трактат колдуна Данислава «Волшебные зелья, их полезные свойства и нежелательные последствия». Приворотное зелье с эффектом стирания памяти. Полезного на самом деле для человека, которому его дают ничего нет. Нежелательные же последствия, что человек постепенно теряет себя как личность, становится безвольной куклой, вообще не имеет воли и каких-либо стремлений, даже желания жить. Данислав отнёс это зелье к запрещённым. Светлые маги никогда не готовят его.

Старая ворожея замолчала и снова о чём-то задумалась. Наконец произнесла:

– Было там что-то ещё. Вот как раз про то, что человек вроде как и не живой, когда выпил зелье. Но я точно уже не помню. Пойди в библиотеку, найди сама.

Велимира тяжело вздохнула. Было видно, что она устала. Она махнула Завише рукой, отсылая ту.

Девушка поспешила в библиотеку, искать информацию про Приворотное зелье с эффектом стирания памяти.

Оказалось, что помимо зелья человека ещё надо и новым именем называть, пытаться создать новую личность, чтобы старую он забыл. Постепенно тело теряет свою изначальную личность и становится действительно чем-то вроде куклы бездушной. Как правило такие люди долго не живут, так как страха смерти у них нет, и желания жить тоже нет. Нельзя зелье давать чаще, чем раз в неделю, а то человек умрёт. Нельзя давать дозу больше, чем десять капель на чашку воды, а то человек может умереть. Нельзя давать человеку, который влюблён, память об объекте любви всё равно будет возвращаться. Грозит тем, что человек сойдёт с ума.

«Понятно, почему отнесли к чёрной магии», – подумала Завиша.

Она перечитала ещё раз и вдруг отчётливо поняла, что ручеёк она увидела, когда Градислав был собой. Видимо её попытка увидеть его совпало с моментом, когда действие зелья максимально ослабло. Пропало же всё в тот момент, когда он снова выпил эту отраву. Стал бездушной куклой, перестал быть Градиславом, потому-то и поиск прервался.

«Кто-то пытается его удержать насильно? Привораживает», – нахмурившись думала Завиша.

Сегодня снова было воскресенье, но дело было уже к полудню.

«Поздно уже, – подумала девушка, – надо будет рано утром в следующее воскресенье его поискать».

Василина

Прошло уже почти два года, как Василина привезла в дом мужа. Сама его нашла покалеченного и в бессознательном состоянии, сама привезла в свой дом, сама выхаживала и выходила. На самом деле впервые она его увидела давно. Тогда он ей сразу же понравился. Да так, что когда увидела, аж дыхание перехватило. Никогда никого не пускала в свой дом на постой, и в тот раз не хотела, да вот ему отказать не смогла. Когда же встретила его второй рази и привезла к себе в дом еле живого, решила, что ни за что не отпустит. Чуть ему лучше стало, так она стала отлучаться из дома, чтобы по всем домам в деревне пройти, всех задобрить, каждого предупредить, чтобы делали вид, что Слава, так она назвала привезённого богатыря, давно живёт в деревне и давно её муж.

Люди над ней посмеивались, однако просьбу её выполнили. Женщины, потому что рады были, что одинокая и шибко бойкая Василина угомониться и перестанет заигрывать с их мужьями. Последние же под влиянием жён, никто не хотел скалкой промеж глаз получить. Даже если и не скалкой, то скандалы из-за того, что заговорил с Василиной, прекратятся. Где ж мужику удержаться, когда вечно улыбчивая бабёнка с грудью редкостного размера внимание оказывает. Были в деревни те, кто не против был бы утешить вдовицу. Останавливало только то, что в случае, если грех раскроется, одной скалкой дело не закончится, скандал будет на всю деревню. Тогда в пору будет уезжать из родных мест, от своего хозяйства выпестованного своим трудом, далеко не легким. Это был очень весомый аргумент, чтобы вовремя одуматься и не пускаться во все тяжкие.

Про то, что нашла себе мужа, Василина рассказала всем. Где нашла и при каких обстоятельствах не распространялась.

– На дороге валялся никому не нужный, – почти не лукавила она.

Приблизительно так и было дело. Возвращалась она с дальней ярмарки. Там цены на её кружевные изделия: воротники, вуали, перелины, палантины и прочее были выше. Приезжали и городские, да не среднего сословия, а зажиточные. На таких покупателей у женщины глаз был намётан. Специально для них она приберегала товары поизысканнее, да и цену за них просила раза в два больше, чем за более простые. Хотя «простыми» язык не поворачивался назвать её кружевные творения, настолько искусными были даже самые рядовые вещицы. Вот вроде бы обыкновенный платочек с кружевной каймой. Да только настолько элегантный, что и царице не зазорно будет таким пользоваться.

Женщина пристраивала детей к дальней родственнице, а сама уезжала на ярмарку, тратя на дорогу в один конец, два, а то и три дня. Зато обратно возвращалась счастливой, с барышом. В этот раз обратный путь обещал быть лёгким, который уже день был вёдренный. Вдовица надеялась управиться за два дня. Путь лежал мимо речушки, которая почти высохла из-за жаркого лета. Те редкие дожди, что случались не могли её наполнить. К осени вода почти иссякла, бежала по камням тонкой струйкой, с трудом преодолевая препятствия.

Были тихо и спокойно, даже пения птиц не было слышно. Лишь редкие листья, падающие на землю, издавали печальный шорох, будто прощаясь с миром. Довольная женщина расслабилась, и даже стала клевать носом – лошадки у неё были послушные, дорогу знали, можно было не переживать. Правильно было бы остановиться на ночлег, но Василине хотелось ещё чуть-чуть проехать. Она знала одну поляну, не видную с дороги, при этом сама дорога отлично просматривалась. Поляна была просторная, какая-то уютная, что ли. Знали о ней только старожилы, хорошо знающие эти места. Порой на полянке собирались две-три, редко когда четыре телеги таких запоздавших путников. Тогда договаривались по очереди дежурить. Было какое-то негласное правило, кто сам поляну нашёл, тот свой. Сейчас для Василины это было самое безопасное место. Да и останавливались там такие же, как она, те, кто ехал с ярмарки, покупатель ли с товаром или же продавец с пустой телегой, но запрятанными деньгами. Не важно. На одну ночь все собравшиеся на поляне становились побратимами. Поэтому сейчас, даже несмотря на то, что того гляди сон сморил бы её, женщина продолжала путь – надо было добраться до заветной полянки в лесу. До неё оставалось полчаса пути, не больше.

Вдруг раздался леденящий кровь грохот. Сначала вдовица решила, что это гром где-то совсем рядом, даже думала, что сейчас и молния будет. Однако дождя-то не было. Да и небо по-прежнему было ясным. Когда прошёл первый испуг и восстановилось дыхание, она поняла, что это был не гром. У того ужасающий раскат. Если совсем близко, то сердце аж в пятки падает. Но потом наступает тишина, разве что шум дождя остаётся. Сейчас же продолжался грохот, не такой сильный, как сначала или же просто эффект неожиданности прошёл. Чем больше Василина прислушивалась, тем больше шум казался ей знакомым, и точно это не гром. Постепенно звук сходил на нет. Когда он почти затих до неё дошло, что это был грохот падающих камней.

Похоже действительно что-то произошло в горах. Ближайшие были те, где стоял замок барона, на вершине одной плоской скалы. По всему выходило, что громыхало как раз оттуда. «Неужто рядом с замком что-то случилось», – равнодушно подумала женщина, окончательно успокаиваясь. Она стала подгонять лошадь, до вожделенной поляны оставалось совсем чуть-чуть.

Василина задумалась о своём, позабыв о недавнем происшествии. Возможно, именно поэтому она не сразу обратила внимание на странный шум. Он не был таким ужасным, как недавний грохот, но всё равно в конце концов привлёк её внимание. Самое тревожное было то, что звук нарастал, он усиливался с каждой минутой, приближаясь. Поначалу ей показалось, что за спиной едет сразу несколько повозок, причём запряжённых как минимум тройками лошадей. Чем ближе, тем яснее становилось, что это не топот копыт, это скорее шум камней. Только не крупных глыб, что падают с горы, а более мелких, скорее тех, что перекатывает быстрая горная река. Вот только воды-то в реке не было, высохла. Стоило женщине подумать об этом, как она явственно услышала шум воды.

«Боже, вода-то здесь откуда», – ужаснулась Василина.

Вместо того, чтобы хлестать быстрее лошадь и убираться подальше от странных пугающих звуков, она остановила животное, взобралась на телегу и стала вглядываться в ту сторону, откуда шёл звук, пытаясь что-то рассмотреть в темноте.

Она смотрела на дорогу, поэтому слишком поздно увидела волну, катившуюся по руслу речки, вдоль которой шла дорога. Хоть вода и шла почти вровень с берегами, она всё равно окатила женщину дождём из грязных брызг, пески и мелких камешков. Попутно мощный поток извергал из себя ветки, камни, поднятые со дна, а может принесённые с собой, обломки не пойми чего, вроде как какой-то домашней утвари. Что-то продолжало путь дальше вместе с водой, а что-то выплевывалось стихией. Что-то оставалось по берегам, мелкие же предметы долетали до дороги. Василину, как градом, окатило мелкими камушками, которые звонко щёлкали по телеге, и больно били по женщине. Она несколько раз вскрикнула, закрывая руками хотя бы лицо.

Уже оставив ошалевшую Василину позади, поток вышвырнул из себя что-то огромное, похожее на ствол дерева. В этом месте дорога особенно близко подходила к реке, поэтому бревно, которое далеко не улетело, все равно перегородило пол дороги. Вода же мощной волной умчалась дальше. Шум произведённый водой стихал. Чем тише он становился, чем дальше уходила вода, внезапно наполнившая реку, тем меньше становился уровень реки, пока в конце концов на сошёл почти на нет. О том, что по руслу прокатился мощный поток волна напоминал только беспорядок им устроенный.

Женщине было невдомёк откуда взялась вода, да и не особо её это волновало. Куда больше её заботило то, что придётся самой оттаскивать обломок ствола дерева, что остался на дороге. Объехать его вряд ли получилось бы.

Спрыгнув с телеги, Василина, шёпотом матерясь, пошла к бревну. Однако чем ближе она подходила, тем больше понимала, что это не дерево. Сначала ей показалось, что это ковёр замотанный, потом, что это тулуп или даже несколько, закрученных один в другой. И лишь подойдя совсем близко, она поняла, что это человек. Насквозь мокрый, весь чёрный, как ей показалось в грязи. Позже окажется, что скорее был весь в крови от многочисленных ран, крупных и мелких, по всему телу. Что-то из них было получено в воде, а что-то похоже раньше.

Женщина стояла в замешательстве. Столкнуть странного человека в реку, и поехать дальше, или же попытаться взвалить его на телегу и отвезти хотя бы до ближайшего поселения. Неизвестно какое решение она приняла бы, долго рассуждая. Лошади, которые должны быть тоже испугались, а сейчас, когда все страшные звуки стихли, пришли в себя, тронулись с места и подошли к хозяйке. Решение вроде как пришло само – вот она телега.

– Ладно, – вслух сказала Василина, – попытаюсь тебя поднять.

Лишь позже, когда она остановится на поляне, принесёт воды и примется обмывать выброшенного водой, она поймёт, кто перед ней. Слёзы сами хлынут из глаз, когда она увидит его раны. Удивление будет смешиваться с ужасом от того, как он выглядит.

Решение везти его к себе придёт утром, и то лишь для того, чтобы вылечить его, выходить. Пройдёт неделя, прежде чем в её голове зародится идея оставить мужчину у себя навсегда, сделать его мужем. Слушая его бред, из обрывков фраз, она поняла, что замка барона больше нет, да и самого барона, скорее всего. Зато там была какая-то волшебная вода. Видимо именно она и не дала погибнуть дружиннику. Чем больше женщина слушала, тем больше понимала, что возвращаться в общем-то мужчине некуда. Поначалу ей всё равно было боязно его обманывать. Она ещё сомневалась, однако, когда он пришёл в себя, но ничего не помнил, даже своего имени, Василина решила, что это её шанс. Бог ей благоволит, как она сама себя уговорила.

Градислава действительно спас волшебный источник. Во время взрыва он провалился в колодец. Должен был погибнуть, но вода тут же залечила его раны, пусть частично, но всё же. Врыв разрушил старую-старую кладку, что мешала источнику течь по изначальному руслу. Часть воды сразу же ушла туда. Правда пришлось искать воде новый путь, так как старый за долгие годы исчез: был завален, засыпан, где-то проросли деревья корнями. Именно этот ручеёк и найдут ворожеи.

Другая же часть воды хлынула в подземную реку, о существовании которой никто даже не догадывался. Взрыв разрушил природную стену, отделявшую колодец от подземной реки. Большая часть воды из колодца ушла в ту реку, утащив за собой и Градислава.

Врыв ли стал виновником того, что река вышла на поверхность, или же разрушения скалы из-за взрыва повредили русло реки, бог его знает, но часть подземной реки вырвалась наружу, мощным потоком прокатившись по руслу высохшей речки. Дружиннику повезло, что он не остался под землёй, а вместе с потоком оказался на поверхности. Возможно, только это спасло ему жизнь. Ну и Василина, что принялась за ним ухаживать. Хотя это спорный вопрос. Может без её участия он бы скорее пришёл в себя.

Девочка – маленькая звёздочка

Неждане едва исполнилось три, когда отец сильно заболел. Позвали ворожею. Однако местная целительница отказалась лечить отца.

На счастье, в соседнем городе стоял обоз ворожей. Глава Ордена ворожей Велимира возвращалась после визита в другой Орден. Там было собрание глав – делились опытом, рассказывали о своих проблемах, принимали какие-то общие решения.

Глава уже была не молода, и собрание, и долгая дорога утомили её, однако, когда позвали на помощь, собралась и поехала.

Едва войдя в дом, она увидела ватагу детей мал мала меньше, после чего вошла в комнату к отцу. Лишь глянув на него, она всё поняла. Покачала головой. Местная ворожея поступала правильно, отказавшись лечить главу семейства. Велемира тоже должна была отказать. Тут она увидела самую маленькую девочку. Та тихонечко сидела в ногах у отца и внимательно смотрела на гостью. Казалось, что она все поняла, как будто прочитала мысли ворожеи. Скуксилась и беззвучно заплакала. Слёзки катились по полупрозрачному личику.

Велимира подошла и погладила девочку по голове. Та почти сразу перестала плакать. Женщина задержала руку на головушке ребёнка, улыбнулась той, наклонилась и что-то зашептала. Сначала лицо девочки разгладилось и как-то даже просветлело, потом она заулыбалась, на щёчках появился румянец, чуть позже она стала клевать носом и так и уснула в ногах отца, продолжая во сне улыбаться.

Велимира склонилась над хозяином дома и едва слышно заговорила:

– Вылечить тебя нельзя. Пришёл твой срок.

Мужчина кивнул, словно говоря, что он давно уже понял.

– Детей у тебя много, – продолжила глава Ордена, – а эта так совсем малышка.

Женщина кивнула в сторону Нежданы.

– Ради вот этой девочки я отодвину срок твоей смерти. На год точно, если повезёт на три, больше вряд ли. У тебя будет время завершить свои дела. Детей постарайся пристроить.

Всю ночь Велимира провела возле отца Звёздочки.

На утро её саму чуть ли не несли в карету, что привезла ворожею. Глава семьи же встал через день. Прожил он потом ещё почти четыре года. Успел выдать замуж Трейду. Найди жениха для Живаны – шестого ребёнка в семье – и даже договориться о свадьбе. Пристроил средних сыновей обучению мастерству. Дома остались трое младших детей: Крижана, Златозар, Звёздочка и старший сын Божен. Ему отец поручил найти женихов для девочек и пристроить к мастерству сына. Старший поклялся выполнить волю отца. Тот умер тихо: вечером лег спать и утром не проснулся. Все дети снова собрались в доме, проститься с отцом. Через неделю все разъехались. Сразу стало как-то тихо и пусто, хотя стало меньше всего на одного человека. Было ощущение, что вместе с батей, из дома ушла и душа. Оказалось, что отец был связующим звеном семьи. У Божена было дел невпроворот. Он давно уже активно помогал отцу, теперь же всё легло на его плечи. Ещё он собирался жениться. Всё уже было обговорено. Теперь предстояло выждать положенный срок после смерти отца и можно было осуществить задуманное.

Божен решил обновить дом, прежде чем привести жену. Заниматься пришлось не только хозяйством, но и ремонтом. Младших он тоже активно занял делами. Дома оставались лишь мать и Звёздочка.

Первое время женщина сидела в их с отцом комнате и почти не выходила. Все хлопоты по дому легли на Неждану. Девочка не справлялась. Верней справлялась в силу своего возраста и возможностей, но не успевала всё.

Воды натаскать. Она могла только одно ведро взять, да и то маленькое. Полдня только воду и носила. А ещё надо скотину покормить. Корову подоить – ручки маленькие, толком ухватиться не может. Быстро не получается. А ещё надо и огород прополоть, и обед приготовить. А старшие приходят домой уставшие и вместо того, чтобы помочь доделать то, что не успела Звёздочка, начинают ругаться.

Спустя месяц мать начала выходить из своей комнаты и что-то немножко делать. Но лучше б ничего не делала, а продолжала бы у себя сидеть, потому как чтобы не сделала девочка, всем мать была недовольно, всё критиковала. Иначе как криворукая и безголовая она дочь не называла. Звёздочке стало ещё труднее. То её хоть вечером ругали, а теперь целый день.

Хоть после визита ворожеи девочка и поправилась немного, и лицом стала светлее, и румянец появился, косы отрасли, всё равно она оставалась маленькой и какой-то хрупкой. Даже через полгода тяжелой работы, она по-прежнему оставалась нежной и воздушной. Девочка думала, что жена брата будет трудиться по дому и ей станет легче. Но не тут-то было. Златозар уехал учиться ремеслу. Для Крижаны внезапно сыскался жених. Хоть девочка и была ещё и мала, но хотела сбежать из дома как можно быстрее, быть служанкой в родном доме не хотелось. Прошло всего полгода после свадьбы старшего брата, как сыграли свадьбу и сестры.

Звёздочка осталась одна. Божену было не до неё. Мать её с рождения не любила. Жена же брата считала её чуть ли не своей личной служанкой.

Может быть ещё какое-то время девочка и жила бы в доме, пока брат, как обещал отцу, не нашёл бы ей жениха, однако…

Наступил восьмой день рождения Звёздочки. Девочка встала пораньше, тщательнее, чем всегда причесалась, надела новое платье. Однако никто из домашних не вспомнил о её дне рождения. Мать так вообще отругала за то, что нарядное платье напялила, как она выразилась. Брат попросту не обращал на неё внимания. Днём же, когда Неждана не так подала обед, как требовала невестка, та не на шутку разозлилась и отхлестала девочку по щекам. От последнего удара девочка упала. Из носа давно пошла кровь. Слёзы сами собой хлынули из глаз. Падая, Звёздочка сильно ударилась спиной о стол. Дыхание перехватило. Малышка даже не сразу смогла подняться. Разгневанная женщина же обозвала её притворщицей и пригрозила ещё и розгами выпороть.

Никто никогда не поднимал на девочку руку. Даже мать, хоть и ворчала почти всегда, а порой и кричала, но лишь грозила влепить оплеуху. Другим детям могло влететь от неё, Звёздочку же она никогда не трогала.

Девочка еле поднялась. Быстро насколько могла покинула комнату, убежала к себе. Кое как отмыла кровь. Легла на кровать и тихонько, беззвучно заплакала, совсем как тогда, когда приезжала ворожея.

Звёздочка часто вспоминала красивую ласковую тетю, которая нежно гладила её по голове и шептала какие слова. Девочка не поняла ни слова, но почему-то запомнила их.

Сейчас она стала сама себе повторять эти слова. Слезы высохли, кровь остановилась, постепенно девочка заснула и даже слегла улыбнулась во сне. Вот только на щеках был не румянец, а красные пятна от ударов, которые стали превращаться в синяки. К вечеру всё лицо Звёздочки превратилось в один большой синяк.

Мать зашла к дочери, когда услышала крик невестки, зовущей Неждану. Сначала хотела поднять нахалку, завалившуюся днём почивать, уже даже рот открыла, но вовремя заметила платье в пятнах крови, а потом уже почерневшее и распухшее лицо. Что женщина сказала невестке никому не известно, но орать та перестала, правда зло затаила и на свекровь, и на золовку.

Неизвестно, что ещё сотворила бы жена Божена, которая чувствовала себя полноценной хозяйкой в доме. На свекровь бы она руку вряд ли подняла, отыгрывалась бы на девочке. Да вот только не пришлось.

Звёздочка увидела сон. Ей снилась та самая ворожея – красивая и ласковая женщина, которая во сне нежно гладила её по голове, а потом сказала: «Приходи ко мне».

Тут девочка и проснулась. Было уже темно. Осторожно, чтобы никто её не услышал и не начал снова ругать, она вышла попить воды. Случайно увидела своё отражение и сначала даже испугалась, не сразу поняла, что это она сама. Когда поняла, то испугалась ещё больше. Как была в одном платьице выскользнула из дома и поплелась к местной ворожее . Она бы бегом бежала, да спина безумно болела, каждый шаг отдавался болью.

Негомила лишь руками всплеснула, увидев девочку. Хотела уже положить руку на спину девочке, чтобы помочь войти в комнату, как ощутила боль на спине.

– Пойдём, – сказала ворожея.

В комнате она помогла малышке снять окровавленное платье, потом уложила на живот и занялась спиной. Лишь наложив повязку, позволила девочке повернуться лицом. С ним было проще, хоть оно и выглядело страшно. Последнее, что сделала женщина – дала девочке целебное питьё, от которого малышка тут же провалилась в сон.

Девочка успела рассказать, что случилось, ещё когда Негомила врачевала её спину. Даже про сон с самой главной ворожеей.

– Дааа, – протянула ворожея вслух, – а дома-то тебе действительно делать нечего.

Три дня женщина прятала Звёздочку, пока вся деревня искала её. Лишь когда поиски закончились, ворожея нашла повозку, чтобы ехать в город. Возница готов был отвезти Негомилу и даже бесплатно, но та настояла, что поедет одна, сама выполняя роль возницы. Тот удивился, но повозку дал. Не принято отказывать ворожеям, какие бы странные просьбы они ни высказывали. В городе ворожея нашла обоз, что едет в сторону Ордена и договорилась, чтобы девочку отвезли и передали с рук на руки ворожеям.

Вот так через неделю Звёздочка оказалась в Ордене ворожей.

Велимира, увидев девочку, не сразу узнала ту, лишь заглянув в её серьёзные серые глаза, узнала малышку.

– Что же отец не пристроил тебя?

– Он взял с брата обещание, что тот найдёт мне жениха.

– И как же тогда ты здесь оказалась?

Этот разговор происходил в общей зале, куда привела девочку ворожея, что встретила её у ворот Ордена.

Звёздочка засмущалась. Не хотелось ей при всех рассказывать о том, что произошло дома.

Велимира всё поняла.

– Иди за мной, – сказала она, вставая.

Глава привела девочку в свои покои, где и выслушала её рассказ.

Она сразу поняла, что способностей ворожеи у девочки нет. Можно было бы оставить её жить при Ордене, но она ещё слишком маленькая, чтобы быть служанкой.

– Оставайся пока, я подумаю, что с тобой делать, – улыбнувшись девочке, сказала Велимира.

Неделю Неждана жила в Ордене с младшими ворожеями. Только в отличии от них не ходила на занятия. Промаявшись один день без дел, на следующий она пошла на кухню и попросила дать ей работу. Она очень старалась. И все её хвалили. Вот только девочка не радовалась – ей давали самую легкую простую работу, да ещё и хвалили, было как-то странно и непривычно. После обеда вообще выгнали, сказав, что на сегодня хватит с неё работать. Ещё и огромное яблоко напоследок дали. Старшая повариха выбрала из кучи яблок самое красное, вымыла и вручила девочке. После сытного обеда есть не хотелось. Малышка хотела засунуть яблоко в карман, но оно было слишком большое. От него шёл медовый аромат. В конце концов девочка не удержалась и укусила плод. Тут же потёк сок: сладкий и липкий. Раньше таких прекрасных яблок она не ела. Всё здесь было замечательно.

Звёздочка бродила по залам Ордена. Не пустили её только в учебные классы, а так она могла ходить где угодно. На третий день девочка забрела в швейную мастерскую. Больше всего она впечатлилась работой вышивальщиц. Как зачарованная смотрела, как под руками мастериц золотые нити превращались в причудливые узоры на платьях.

Все оставшиеся дни до конца недели она провела рядом с вышивальщицами. Те не гнали её и даже объясняли, что они делают, почему именно так. В конце концов даже дали ей маленькую тряпочку и иголку, правда нитки не золотые, а шелковые. И опять её хвалили.

Наконец девочку позвала к себе Велимира. Оказалось, что она всю неделю справлялась о том, где девочка и что делает.

– Хочешь стать вышивальщицей? – сразу спросила глава Ордена.

– Очень, – улыбаясь, ответила девочка, в её глазах плясали озорные огоньки, выдающие восторг от этой идеи.

– Отлично, есть у меня одна знакомая вышивальщица. Она уже в возрасте, заказов не берёт, а вот ученицу возьмёт. Денег за обучение ей не надо. Но ты должна будешь выполнить мою просьбу…

– Какую? Всё что скажите сделаю.

– Она женщина не молодая, ей надо будет помочь по хозяйству, следить, чтобы она не забывала вовремя поесть, чтобы питалась хорошо, а не только кисель с хлебом.

– Это легко, я что угодно могу готовить.

– Не надо там готовить, – улыбнулась Велимира, – надо будет служанке сказать, что приготовить и когда подать.

– О! – невольно вырвалось у девочки.

– Справишься?

– Постараюсь, – неуверенно ответила девочка, – а меня послушают?

– Ещё как послушают, – ответила ворожея.

Так Звёздочка попала к бывшей вышивальщице Ордена, которая ни одно платье расшила Велимире. Измарагл делилась с девочкой секретами мастерства. За три года, что Неждана прожила у пожилой дамы, она не только овладела мастерством вышивальщицы, но ещё училась грамоте и письму, освоила азы арифметики.

Велимира не забыла девочку и постоянно справлялась о ней. Именно её образ глава Ордена держала в уме, когда меняла облик Завиши, прежде чем отправить ту к барону.

Через три года Измарагл отправилась вместе с ученицей в новую обитель Ордена. Она чувствовала, что её конец близок и хотела быть уверенной, что Звёздочка, которая стала ей почти родной, будет пристроена в хорошее место.

Прощай, не жена

Очередное воскресенье. Сегодня Градислав снова проснулся ни свет ни заря. Он снова сидел на завалинке у амбара, жмурился на яркое летнее солнце. Несмотря на то, что ещё раннее утро, солнце уже было высоко и пригрело уже прилично.

Мужчину снова что-то тревожило. Опять беспокойные сны. Он силился вспомнить, что ему снилось. Что-то золотое и зелёное, и волосы золотые, белая кожа, глаза с озорным огоньком, но всё как в тумане. Как не старался вспомнить – ничего не получалось. Казалось, что чем сильнее старался вспомнить, тем труднее ему это давалось, тем быстрее образ из сна расплывался и терялся.

Привычно выбежали сыновья, старший нёс кружку с целебным напитком, который жена привычно варила каждое воскресенье. Столько времени уже прошло после несчастного случая на стройке, а его до сих пор мучили головные боли и вот эти странные сны. Стоило выпить этот чай на травах, как становилось легче, тревоги уходили и сны до следующей недели не будоражили его.

Мальчики подошли к отцу. Старший протянул кружку. Отец уже почти взял её, как отворилась дверь сарая. На пороге стоял молодой человек. Что-то неуловимо знакомое было в этом долговязом парне, как будто знал его раньше, давно. Мужчина нахмурился, пытаясь припомнить. Это было из снов или реальности?

Молодой человек же, громко поздоровался со всеми. Дети и жена ответили ему. Хозяин дома тоже собирался уже поприветствовать неожиданного гостя, как юноша кинулся к нему с криком:

– Градислав!

От неожиданности мужчина выронил кружку, которую уже успел взять из рук старшего сына.

«Градислав – это что привычное, своё, тёплое и родное. Вот оно прямо тут, в душе. Градислав…»

– Ты жив! – продолжал кричать юноша.

– Орислав, не кричи, оглушил, – шутливо махнул на молодого человека рукой мужчина и лишь тут понял, что назвал юношу по имени.

– Орислав? – повторил он.

– Ага, – засмеялся тот.

Мужчина нахмурился, глядя на юношу. Имя он вспомнил, но сам не понимал откуда и как.

– Ну да, я вырос, – по-своему понял его молодой человек.

– Сколько мы не виделись? – осторожно спросил Градислав.

– Да почитай почти два года, – недоумённо ответил Орислав, ­– ну да, точно, в середине осени как раз будет два года.

Заплакал младший мальчик. Старший подобрал осколки разбившейся кружки и кинулся в дом к матери.

– Я ничего не помню, – неуверенно сказал мужчина.

– Ты сильно пострадал, – ответил молодой человек, невольно разглядывая шрамы мужчины.

– Шрамы хоть и зажили, – продолжил он, – но видно, что ты был сильно покалечен. Как ты только выжил? Мы все думали, что ты погиб в подвале замка.

Градислав продолжал хмурится.

«В подвале замка…», – зацепился он за фразу. Это тоже было что-то знакомое, не родное, не очень приятное, почему-то холодное, но всё равно своё.

Из дома выбежала Василина и поспешила к мужу. Она нарядилась привычным образом, чтобы идти в церковь. Но сейчас платок сбился в сторону, волосы растрепались, пуговица на блузке расстегнулась. «А может она опять её умышленно не застегнула, хотя в церковь обычно застёгивает», – промелькнуло в голове мужчины. И тут вдруг Градислав отчётливо осознал, что это женщина ему не жена. Она вообще не имеет к нему никакого отношения, как и её дети.

Вот Градислав – это его имя, настоящее, знакомое с самого раннего детства, а вот эта женщина. Да не мог он её выбрать. Не чувствует он к ней никакой привязанности. И к детям не чувствует, и родства с ними не ощущает. Вот этот долговязый мальчишка Орислав ему кажется куда более родным и знакомым, каким-то своим, привычным, чем дети Василины.

Женщина запыхалась пока пересекла двор. Она хотела что-то сказать, но не могла, надо было перевести дух.

– Стой! – грозно сказал Градислав.

Он сам не ожидал от себя такого тона. Откуда-то вдруг само собой вылезло.

Баба же вмиг обмякла. Прямо упала в пыль у его ног. Протянула к нему руки, но дотронуться не решилась, настолько сурово он смотрел на неё.

– Я ведь не твой муж.

Это был не вопрос. Ему уже не нужно было её ответа. Он ясно осознал это.

– Слава, – протянула жалобно она и сорвалась на плач.

– Я – Градислав! – жёстко ответил он.

Старший мальчик смотрел на него волком и гладил мать по голове, плечам, спине. Маленький обхватил ручками за шею и плакал вместе с ней.

Орислав недоуменно взирал на эту сцену, абсолютно не понимая, что происходит. Молодой человек не догадывался, что послужил спусковым механизмом, запустившим воспоминания Градислава, а заодно и разрушившим счастье доброй женщины, что пустила его переночевать.

Мужчина встал, выпрямившись в свой гигантский рост. Наверно впервые с тех пор, как он появился в этом доме в качестве мужа, он выпрямился в полный рост, расправил плечи. Сейчас это был воин, богатырь.

Старший сын Василины, который собирался накинуться на так называемого отца с кулаками вдруг осознал, что перед ним скала, которая ему малышу не под силу.

– Мам, а мам, не плачь, – потянул он мать за плечо, – вставай.

Он снова стал старшим мужчиной в доме и изо всех сил сдерживался, чтобы не заплакать вслед за матерью и младшим братом. Мальчик никогда не любил Градислава, считая того бесполезным, но мать слушался, раз той нужен был этот мужчина, то терпел, вот только отцом ни разу не назвал, в отличии от братца.

– Я ухожу.

Градислав отвернулся от не жены и её детей, сделал пару шагов в сторону к хате и вдруг махнул рукой.

– Там моего ничего нет, – сказал он.

Посмотрев на Орислава, сказал:

– Пойдём?

– Пойдём, – согласился юноша.

Когда молодой человек выходил несколько минут тому назад из амбара, он надеялся уболтать хозяйку на завтрак, может помочь чем, но сейчас напрочь позабыл об этом. Он всё ещё не очень понимал, что здесь произошло, но был необыкновенно рад, что Градислав жив. Это вдохновляло его. Всю дорогу он думал, как расскажет ворожеям о предстоящей опасности, а дальше что. Как слабые женщины будут защищать себя от барона с дружиной и колдуна в придачу.

Мужчины вышли за калитку и направились в сторону развалин замка, когда-то служившего им и работой, и в общем-то домом, пусть не ласковым, не родным, откуда могли выгнать в любой момент, но всё же домом. Некоторое время они шли молча. Орислав не решался задать вопросы мучившие его, а Градислав думал о своём, почти не замечая молодого человека. Тонкой струйкой память начала возвращаться. Пока ещё частями, какими-то яркими, но короткими моментами. Внезапно он вспомнил Орислава, того, двухлетней давности. Мужчина повернулся и внимательно посмотрел на юношу.

– А ты здорово вырос, совсем мужчина стал, – заметил он.

– Спасибо, – смущённо улыбнулся молодой человек.

– Я тебя вспомнил, вот как раз сейчас начал что-то вспоминать.

– Ты потерял память? – уточнил Орислав, начиная потихоньку, если ещё не понимать, то уже догадываться.

– Наверно, – неуверенно ответил бывший дружинник.

– То есть? Ты же говоришь, что ничего не помнишь… Значит потерял память.

– Вроде бы всё так. Но вот что странно, я почему-то всё это время думал, что Василина моя жена. И пацаны, ну вот те, это мои дети.

– Думаешь она тебя опоила?

И тут же, не дав ответить старшему товарищу добавил:

–Младший-то плакал, вроде как за отца тебя считал, а старший волчонком смотрел.

– Ага, – протянул Градислав и добавил, – может и опоила, странно это всё. Иногда вдруг появлялось чувство, что я забыл что-то важное…

– Зачем?

Мужчина непонимающе глянул на юношу.

– А что она тебе говорила?

– Что она моя жена, а мальчики мои дети. Что со мной произошёл несчастный случай на стройке. Она меня выхаживала больше полугода, пока раны заживали и кости срастались.

– Какой случай на стройке? – спросил Орислав, не поняв, что так Василина скрывала травмы полученные в замке.

– Да никакой, я теперь думаю, –задумчиво ответил дружинник.

– Говоришь в подвале замка… – продолжил он.

– Ага, ты взрывал колодец с источником.

– Колодец с источником, – повторил за ним эхом Градислав.

– Не помнишь?

– Пока нет… но это объясняет мои раны и переломы.

Через несколько минут молчаливой ходьбы мужчина снова заговорил:

– Говоришь два года прошло…

– Ага, два года.

– Ну да, ну да…

Они снова прошли несколько метров молча.

– А ты как здесь оказался-то?

Наконец Градислав задал вопрос, который Орислав так долго ждал. Молодой человек начал рассказывать, как два года тому назад, когда ворожеи начали строить новую обитель для ордена, он ушёл. Умолчал что из-за того, что Завиша – не его Завиша. Не стал рассказывать, как мыкался, ища работу, сразу перешёл к рассказу про Благослава – верней про то, как нашёл работу в замке у одного из баронов, как тот оказался отцом Буеслава. Как барон стал разыскивать сына, а недавно явился Хотомир и настропалил барона против ворожей.

– Плохо дело, – резюмировал рассказ юноши Градислав.

– Ага, – согласился молодой человек.

– Надо защитить ворожей, – констатировал дружинник.

Вот только он сам пока плохо представлял себе, как это сделать. Самое главное, он пока даже не знал, что именно ему предстоит защищать. Он чувствовал, что защищать ему приходилось всю жизнь, это вроде бы было знакомо, вот только как он это делал – он не помнил. Одна была надежда, руки вспомнят то, что голова не помнит.

Поселение Ордена

Как бы долго не тянулась дорога, но в конце концов ей приходит конец. Вот и Градислав с Ориславом наконец добрались до вотчины ворожей. Новые, ещё пахнущие свежим деревом, домики стояли прямо в лесу. От мощеной дороги, что когда-то вела к старому замку барона, уходила хорошо утоптанная тропа, которая по ширине не уступала пути, с которого мужчины только что свернули. Никакого забора вокруг поселения не было. Начало поселения отмечали толстые деревянные вереи, а попросту столбы, врытые в землю. Соединяла их сверху охлябина, закрытая резной двускатной крышей. Выгляди ворота знатно, только были недоделаны – воротины забыли навесить.

«И дорогу надо замостить, - подумал Градислав, - и ворота доделать. А в первую очередь забор надо поставить».

Тропа проходила под воротами, за которыми была небольшая поляна или уже скорее площадь. Здесь стояло несколько телег. Почти все стояли пустые, похоже хозяева приехали к ворожеям, бросили свой транспорт и ушли по делам. Лишь около пары суетился народ, да и телеги были гружёные. Шла ли тут торговля, или же привезли купленные товары, которые надо было разгрузить, от ворот было не разобрать.

– Как они тут всё устроили! – с восхищением произнёс Орислав, крутя головой во все стороны, жадно рассматривая поселение ворожей.

Мужчины подходили к телегам с людьми. Не из любопытства, что там, а скорее чтобы спросить, где им искать главу Ордена.

К ворожеям приходили больше больные и калечные, поэтому высокий худой, но вполне себе здоровый молодой человек и его седой спутник, пусть и изуродованный старыми ранами, но видно, что крепкий и сильный мужчина, привлекли к себе внимание. Люди стоящие у телег замолчали, уставились на путников и ждали.

– Ох! – вскликнула одна из женщин в зелёном платье.

Градислав посмотрел на неё. Она показалась ему смутно знакомой. Где-то он уже видел её. Орислав тоже внимательно смотрел на женщину, пытаясь вспомнить, где он её видел – и вспомнил. Два года назад она приходила вместе с Завишей в замок к барону. Он уже хотел поделиться воспоминаниями с дружинником, но женщина опередила его.

– Градислав! – выдохнула Остромира.

– Да, – ответил мужчина, – Доброго дня, уважаемая.

– И вам всем, добрые люди, – обратился он к остальным и поклонился по деревенскому обычаю.

Ворожея, что узнала дружинника, на мгновение сморщила нос, но потом вскинула одну бровь и внимательно уставилась на мужчину.

Он тоже смотрела на неё, изучающе, при этом хмурился, мучительно пытаясь вспомнить, где он мог её видеть, почему она кажется ему знакомой.

После дружинника Остромира перевела взгляд на Орислава, прищурилась, наклонила голову в одну сторону, в другую.

– Кажешься знакомым, но никак не могу вспомнить… – начала она.

– Я служил в замке у барону, – перебил её Орислав, – только тогда я был ниже головы на две.

– Ааааа… – протянула женщина, видимо это ей никак не помогло вспомнить.

Она снова повернулась к Градиславу.

– Как себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо, – ответил он, снова поклонившись.

Она снова сморщила на секунду нос.

– Мы пришли, – начал Градислав.

Договорить ворожея ему не дала, схватила за рукав и буквально потащила куда-то вглубь леса, то есть поселения.

Мужчина послушно шёл за ней, стараясь не отставать, женщина же буквально бежала. Орислава пришло значительно ускорить шаг, чтобы не отстать.

Наконец они оказались около длинного дома. Судя по количеству людей, входивших и выходивших, ворожей и их гостей, это было местом приёма приехавших за помощью.

Остромира протащила Градислава через длинный коридор почти в самый конец, ловко лавируя между встречными людьми. Толкнула одну из последних дверей в коридоре и провела мужчину и его молодого спутника в небольшую, но очень уютную комнату. Здесь было две кровати, стол, пара табуретов под ним, сундук, который видимо служил хранилищем для вещей и умывальник.

– Вода чистая, можете умыться с дороги, – сказала женщина, указывая на кувшин, стоящий на столике рядом с дверью. Здесь же был и тазик.

– В сундуке должно быть чистое бельё и рубахи, – продолжила она.

Посмотрела на них внимательно и добавила:

– Сидите здесь, никуда не ходите. Сейчас кого-нибудь пришлю с едой. Мне надо кое-что сделать и я вернусь к вам.

Она повернулась к дверям, но развернулась и строго сказала, громче и приказным тоном:

– Никуда! Ни в коем случае! Не выходите!

И убежала.

– Странно, – робко произнёс Градислав.

– Ага, – согласился молодой человек.

– Нам же срочно…

Мужчина нахмурился.

– Давай умоемся, поедим, – предложил Орислав, – и если она к тому времени не вернётся, пойдём искать Главу Ордена.

–Лучше бы сначала всё рассказать, а потом уже всё остальное. Но похоже придётся подождать.

Пока мужчины размеренно умывались, переодевались в чистое, а потом также размеренно трапезничали, Остромира бегом металась по поселению. Сначала она отдала распоряжение накормить мужчин, затем вернулась к телегам, чтобы там раздать указания и умчалась. Хотела сама всё проконтролировать, чтобы сделали всё хорошо, отнесли всё куда надо и сложили как надо, но появилось дело поважнее. Контролировать, верней, проверять, придётся потом, когда она освободится. Если напортачат, придётся самой переделывать.

Затем она метнулась в дом приёма тяжёлых больных – там были самые старые и опытные ворожеи, среди них были и Ладомира с Веданой.

Обе ворожеи как раз освободились, решили пойти перекусить в большой дом, где была столовая для ворожей. Остромире повезло, она прибежала, как раз в тот момент, когда женщины выходили.

Обе сразу поняли, что что-то случилось.

– Говори! – потребовала Ладомира.

– На выпей, и говори! – вторила ей Ведана, протягивая маленькую фляжку с водой.

– Не надо, – ответила молодая женщина, и переведя дух, продолжила, – Градислав здесь.

– Кто?! – изумлённо спросила первая.

– Живой! – сморозила глупость вторая.

Остромира посмотрела на неё, хотела уже ответить, что мёртвые не ходят, но Ведана сама сообразила.

– О господи, что я говорю! Конечно, живой.

– Странно, – протянула Ладомира, – я по-прежнему не чувствую его среди живых.

Женщина хмурилась, не понимая, дар теряет или что? Может её смерть близко, поэтому… но развить эти мысли она не успела.

– Он ничего не помнит, – выпалила Остромира.

– Жил всё это время где-то в деревне, судя по повадкам, – уже спокойнее добавила она, снова презрительно сморщив носик.

– Что почувствовала? – тревожно спросила старшая ворожея.

– Он меня не узнал, вообще! Как будто никогда не видел.

– У него на лице шрам страшенный, – перебила она сама себя.

– Ой! Я только хотела сказать, что надо позвать Завишу, – пролепетала Ведана.

– Почувствовала я, что он не осознаёт себя, как будто у него две личности внутри, причём одна затмевает другую.

– Манеры у него, да и одет, – грустно добавила девушка.

– Пойдём посмотрим на него, – спросила Ведана Ладомиру, – на склад с лекарствами только зайдём.

– И перекусим сначала, а то до вечера голодными останемся. Ты с нами?

– Нет, – покачала головой Остромира, – пойду в Главе.

Свои слова девушка сопроводила взмахом головы куда-то вверх и направо.

– Да, ты права, надо сначала Велимире сказать. Пусть она решает, как и когда сказать Завише.

Остромира покачала головой. Она была не согласна с такой постановкой вопроса, хотя именно так и собиралась сделать. Хотя в глубине души всё же размышляла, как бы намекнуть Завише. Сходить к Главе, а потом как-то ненароком подружке намекнуть. Не дело скрывать от неё, что любимый жив и здесь. А вдруг Велимира решит ничего не сообщать преемнице, дабы та не вздумала уйти из Ордена ради замужества. Все эти мысли крутились в голове девушки пока она шла к главному дому, где жила глава Ордена.

Дом только назывался главным, на самом деле он не был больше всех остальных домов, не был богаче. И жила в нём Велимира не одна, а с Завишей и парой самых старых ворожей, которые больше помогали советом, чем делами, настолько были древними.

Подходя к дому, Остромира так и не придумала, как предупредить подругу, поэтому взмолилась:

– Господи, пусть Завиша будет там.

Но увы! Подруги не оказалось рядом с Велимирой.

Девушка рассказала Главе о встрече с их героем, о том, что он потерял память, имеет жуткие шрамы на лице и что она направила к нему двух ворожей.

Велимира выслушала молча, ни одним мускулом на лице не выдав своих чувств и мыслей.

– Зачем он пришёл, раз ничего не помнит? – поинтересовалась безучастно Велимира.

– А я как-то не спросила, – растерялась девушка.

– Он один?

– Нет, с ним мальчик, что служил в замке, хотя уже не мальчик – молодой человек.

– Угу, – протянула Велимира.

Задумалась, наклонив голову.

– Где они? – спросила глава, спустя пару минут, вставая.

– В гостевом доме, в последней комнате, – ответила девушка, вдруг поняв, что не сообщила это ворожеям, которых отправила к Градиславу.

– Ну да, а где ещё ему быть, – словно отвечая на её мысли, проговорила Велимира.

– Пойду я к нему, – сказала женщина, беря посох.

Идя к дверям, она добавила:

– Найди Завишу, сообщи, только помягче как-нибудь, поаккуратнее.

– Она в библиотеке, с древними рукописями сегодня работает, – добавила Велимира уже в дверях.

Хотомир

Уже две недели колдун пытался воздействовать на Благослава. Изначально старик планировал попросту подлить в еду или питье барона помрачающее разум зелье, чтобы отправился отец мстить за сына, находясь под влиянием, не раздумывая, не вникая зачем он это делает. Но это затея провалилась – кравчий барона зорко следил за всем, что подавалось на стол хозяину. Не было такого момента, чтобы преданный барону слуга выпускал из поля своего зрения еду и напитки. Хотомир попросту боялся, что излишнее его присутствие на глазах кравчего вызовет подозрения.

Без зелья же барон соглашался, свирепел, гневался, грозил отправиться в путь прямо завтра, но… ровным счётом ничего не делал. Приказа собирать дружину и готовить обоз не отдавал, на завтра и вовсе забывал, или делал вид, что не помнил о том, что собирался сделать вчера.

Хотомир задыхался от злости на барона, мысленно желал тому сгинуть, сдохнуть, лопнуть… но правда после того, как изничтожит ворожей. Вот только надо было его наустить на этот поход. Однако никак не выходило. Терпение колдуна уже было готово лопнуть, когда ему повезло.

Поздно вечером, когда замок уже стал затихать, колдун вышел прогуляться во внутреннем саду. От злости он уже плохо соображал, решил проветриться, охладиться, надеясь, что на природе, среди деревьев ему придёт какая-то идея в голову. Час он ходил по саду туда-сюда, как тигр в клетке, охладился, даже замёрз немного, а хитрые мысли его голову так и не посетили. Уже даже не злой, а просто разочарованный и опечаленный, старик направился в свои покои. Идя по полутёмным коридорам, погружённый в свои мрачные думы, чуть не столкнулся с мальчишкой-чашником.

– Куда путь держишь? – машинально поинтересовался Хотомир.

Оробев перед колдуном, мальчик не задумываясь можно ли ему отвечать, сказал:

– Несу воду господину.

На такую удачу колдун даже не мог рассчитывать. Он быстро сунул руку в потайной карман своей мантии. Хоть он уже и не рассчитывал подлить зелье барону, по-прежнему продолжал носить с собой заветный флакон. Хотомир огляделся, нет ли кого поблизости, особенно кравчего.

– А что в замке водятся приведения? – поинтересовался колдун, вынимая незаметно пузырёк с зельем.

– Да нет вроде, – растерянно ответил мальчик, – а почему вы так решили?

– А вот там кто? – спросил колдун, указывая за спину ребёнка.

Пока мальчик оглянулся и вглядывался в темноту, Хотомир молниеносно влил зелье в кувшин с водой. Никогда ещё ему не доводилось действовать так стремительно, аж испариной покрылся.

– А нет, ничего, это похоже ветер штору раздувает, – произнёс колдун, убирая пустой флакон.

– Иди куда шёл, не задерживайся, хозяин же ждёт, – добавил он, стремясь поторопить слугу.

Всю ночь колдун ворочался, не смыкая глаз. Он так и не смог заснуть, когда сквозь задёрнутые шторы стал сочиться серый свет пасмурного утра. В конец измученный, старик в очередной раз обругал себя:

– Зачем вылил весь флакон, дурак проклятый, а если барон передумал пить воду! Вина напился, а кувшин с водой так и остался стоять. Если всю ночь простоял, то сегодня воду попросту выльют и нальют свежей.

– Вот старый дурак! – сетовал он.

За завтраком старик, с замиранием сердца, опять завёл разговор про неведомо где и как сгинувшего Буеслава. Параллельно думая, повезёт – не повезёт, выпил ли барон зелье или нет.

Благослав молчал. Казалось, он был погружён в собственные думы и вообще не слышал колдуна. Поковырял неохотно завтрак, ничего особо не поев. Довольно быстро вышел из-за стола и покинул сотрапезников.

Хотомир остался в задумчивости. Не было привычной бравады барона: «Всех изничтожу», о которой он забывал на следующий день. Понять выпил ли он ту проклятую воду, подействовали ли на него слова старика – Хотомир не мог.

Целый день колдун промучился. Барон не вышел к обеду, и ужин пропустил. Старик начал собирать свои нехитрые пожитки, собираясь на следующий день отправиться восвояси. Однако по утру его ждал сюрприз. Весь замок стоял, как говорят, на ушах. Дружина чистила оружие и кольчуги, слуги собирали припасы, кравчий составлял всякие разные списки и проверял, что из списков необходимо докупить. Старик осчастливленный выдохнул. За долгое ожидание небеса наградили его. Благослав таки стал собираться в поход.

Радость колдуна была недолгой. Прошла неделя, как его снова начало бесить поведение барона. Хотомир стал раздражительным и злым. Гнев того гляди должен был прорваться. По правде говоря злиться было не на что. Сборы продолжались, запасы в дорогу грузились на телеги. Были заказаны ещё телеги, которые должны были быть поставлены со дня на день. Приобрели пару десятков лошадей, каких-то под седло, каких-то в хомут. Вроде как всё шло по плану колдуна, при этом конца этим сборам было не видно. Хотомир нервничал. Действие зелья подходило к концу. Ещё неделя, максимум две, при самом хорошем раскладе – три, и действие зелья закончится, а тогда барон может передумать. Вот потому-то колдун и злился, того гляди, в любой момент его план, который уже начал осуществляться мог быть тихо похерен.

Наконец на десятый день, когда Хотомир уже готов был рвать на себе волосы, обоз был собран. На следующий день был назначен великий поход.

Всю ночь колдун молился своим богам, чтобы за ночь ничего не случилось и счастливое событие состоялось. Может быть боги услышали колдуна и вняли его мольбам, а быть может действия зелья ещё продолжалось, но на следующий день барон с дружиной и обозом отправились в путь.

Хотомир мог быть спокоен, о чём он не знал. В ту ночь, когда он влил зелье в кувшин с водой, барон выпил весь кувшин залпом. За ужин он съел что-то слишком солёное и его безумно мучила жажда. Благослав еле дождался, когда придёт мальчишка-служка. Хотел обругать того за медлительность, но лишь махнул рукой, схватил кувшин и, не отрываясь, выпил его залпом.

Надо заметить, что в это время в покоях барона был воевода и они обсуждали целесообразность похода. В тот самый момент, когда Благослав выпил воды, воевода разразился размышлениями на тему, что отец должен отомстить за убиенного сына. Никто не посмеет осудить барона за то, что он решил разобраться с теми, кто лишил его наследника.

Когда на следующее утро Хотомир завёл тот же разговор, его слова лишь усугубили то состояние в котором находился барон, уже готовый мстить всем, кто повинен в гибели его сыночка.

Действие зелья из-за сильной концентрации имело силу над бароном чуть больше трёх недель. Как раз его дружина успела подойди к поселению ворожей и встать лагерем.

Колдун всё ждал действий от барона, но тот медлил – это зелье постепенно прекращала действовать, разум барона потихоньку очищался от навета. На место затуманенного рассудка приходило трезвомыслие. Прежде, чем идти кому-то мстить, барон хотел разобраться, быть уверенным, что сводит счёты с действительно повинными в гибели Буеслава. Вот уже неделю барон отправлял по окрестностям разведчиков, пытаясь собрать хоть крохи информации.

Хотомир тихо свирепел, но поделать ничего не мог. Ему оставалось лишь сидеть и ждать.

После того, как Орислав покинул замок барона прошло уже полтора месяца.

Лечение

К тому моменту, как дружина барона подошла к поселению ворожей прошло уже больше месяца, как Орислав покинул замок барона. И уже месяц, как они с дружинником пришли в Орден. За это время многое успело произойти.

Но обо всём по порядку.

Мужчины как раз отобедали и уже решили идти искать главу Ордена, когда в дверь настойчиво постучали, и не дожидаясь ответа, отворили дверь. На пороге комнаты были две пожилые ворожеи. У одной в руках был поднос со скляночками, у другой какие-то мешочки, в которых обычно носят травы.

– Здравствуй, дорогой наш спаситель! – поздоровалась та, что постарше, глядя прямо в глаза Градиславу.

Мужчина заробел. Женщина казалась смутно знакомой, как будто он уже видел её, причём ни раз. Но вот то, что она назвала его спасителем – сильно смутило его. Он поздоровался и поклонился каждой из женщин.

Орислав, который стоял вне поля зрения дружинника, в очередной раз прикрыл глаза, покачал головой, как бы говоря: «Ну вот опять», даже не удержался и приложил руку к лицу.

Всю дорогу к поселению молодой человек пытался объяснить Градиславу, что не надо всем кланяться, и глаза опускать не надо. Ни раз он хотел рассказать мужчине кем тот был до несчастного случая, слова были готовы сорваться с языка, но какое-то внутреннее чутьё останавливало его. Когда первый раз он собрался всё выложить бывшему дружиннику, его вдруг накрыло осознание: «Неизвестно что послужило потере памяти, а то как правда не возымеет действия? Более того, решил, что я издеваюсь над ним?» Тогда юноша решил, что отведёт мужчину к ворожеям, пусть они решат, что делать, может лечить его как-то нужно.

– Ой, Градислав! – воскликнула другая, подивившись поведению богатыря.

– И в правду ничего не помнит, – то ли спросила, то ли подтвердила Ведана, глядя на Орислава.

– А тебя я помню, – добавила она, – ты был совсем маленький, или казался таким, а сейчас вон какой вымахал, на две головы, почти ростом с дружинника.

– Правда? – удивился молодой человек, ему по-прежнему казалось, что рядом с Градиславом он маленький.

– Правда, правда, – улыбнулась Ладомира, – ты пока тихонечко посиди, или если хочешь – пойди осмотрись, ты же ещё ничего здесь не видел.

– Можно?

Вообще в юноше боролись два желания: разведать обстановку и посмотреть, как будут лечить дружинника.

– Иди, иди, – мягко подтолкнула к выходу парня Ведана.

Она уже успела поставить на стол свой поднос со склянками и теперь собиралась поставить стул ближе к окну.

Орислав забрал у неё стул, поставил, куда указала ворожея и ушёл. В какой-то момент решил, что может он помешает, раз его выпроваживают, пусть и ласково.

– Садись, – приказала Ладомира Градиславу.

Она взяла его за руки и закрыла глаза.

Сначала ничего не происходило, а потом лицо женщины стало меняться, оно прямо на глазах становилось всё более усталым, резче проступили морщины. Из пожилой женщины полной сил ворожея превращалась в старушки, маленькую и сгорбленную.

Наконец она отпустила руки мужчины и села на кровать.

Ведана уже стояла со склянкой наготове, которую протянула второй врачевательнице.

Ладомира вздохнула, отпила чуть из склянки, снова вздохнула, словно набиралась сил, потом снова принялась пить, теперь уже без отдыха. Вода из источника быстро возвращала силы.

– Память затуманена, – в конце концов произнесла ворожея, – шрамы по всему телу, потому что лечили плохо. Со временем их почти не станет видно, попьёт нашей водички и лишь след останется. Лицом бы я только занялась, чтобы даже следа не осталось.

– Хотомир? – спросила Ведана.

– Скорее всего, очень на его зелья похоже.

– Могу я спросить, когда я смогу главу Ордена увидеть.

– С просить можешь, а зачем тебе? – поинтересовалась Ладомира.

– Так мы же не просто так пришли. Орислав служил в замке Благослава, отца Буеслава. К барону повадился ездить Хотомир науськивать против ворожей. В последний свой визит он уговорил барона идти против вас. Армию они стали собирать. А здесь даже забора нет.

– Да зачем же нам забор, мы же всех принимаем, для людей мы служим, – растерянно произнесла Ведана.

– Вернётся Остромира и скажет, что решила Велимира, а пока, давай-ка мы тебя чуть-чуть полечим, – мягко сказала Ладомира.

На пару с Веданой они уже принялись смешивать зелья из мешочков, заливать их зельями из склянок, готовили всё в двух плошках. Ведана отлучилась – принесла кипятку, налила его в одну из плошек и прикрыла блюдцем.

– Ляг, мил человек, я тебе лицо намажу.

Градислав послушно лёг, хотя в душе всё больше тревожился. Как-то очень спокойно восприняли ворожеи новость про армию.

«Ничего эти бабки не понимают», – грубо подумал он, начиная сердится.

– Не тревожься, всё будет хорошо, – сказала одна из бабок, как обозвал их мужчина, начиная мазать его лицо вонючей жижей какого грязного цвета.

Он вздохнул, закрыл глаза, и вдруг жижа перестала пахнут плохо. Вот почудился запах каких-то первых лесных цветов, мха, распустивших серёжек берёзы, первых грибов, лесной сыростью, но не болотной, а весенней, пробуждающейся природы, последнее, что учуял дружинник был запах ландышей. После этого он задремал.

Через минут пятнадцать Ведана сняла блюдце с плошки, процедила жидкость в чашку.

– Будем будить?

– Придётся, - ответила старшая ворожея, аккуратно стирая травяную жижу с раны Градислава.

Открывшийся шрам выглядел точно также, как и до процедуры. Ворожеи чуда и не ждали после первой манипуляции. Потребуется сеансов десять, если не больше, рана-то была давно.

Дружинник проснулся сам, стоило стереть с лица лекарство, видимо запахи трав перестали действовать убаюкивающе.

– На, – сказала ворожея помоложе, протягивая ему чашку.

Градислав послушно выпил.

Именно в этот момент в комнату вошла Велимира.

Мужчина вскочил и поклонился низко, догадавшись, кто пришёл к нему с визитом.

Ворожея подошла к мужчине. Заглянула в глаза.

Спустя минуту она улыбнулась уголками губ.

– Ну ничего, память быстро вернётся, – произнесла она, – шрам дольше будет исчезать.

– Матушка, – начал Градислав…

– Госпожа Велимира, – поправила его глава Ордена ворожей.

– Госпожа Велимира, Благослав с дружиной идёт разбираться с ворожеями за то, что его сына извели.

– Ну что ж, придётся отдать ему Завишу, – произнесла Велимира, чуть приподняв левую бровь.

Разумеется она не собиралась никому никого отдавать, сказала это только для того, чтобы посмотреть на реакцию Градислава. Кроме недоумения на его лице ничего больше не читалось – имя не вызвало никаких воспоминаний.

Глава подняла руку, желая остановить ворожей, которые тоже прибывали в недоумении, и того гляди могли высказать его.

Велимира смотрела на мужчину, ожидая, может он всё-таки вспомнит. Хоть малейшая искра проскользнёт. Но ничего не происходило.

- Нет, конечно, никого никому мы отдавать не будем, тем более, что Завиша защищалась.

Глава снова зорко глянула на мужчину, стараясь заглянуть ему в самое сердце.

– Ну хорошо, вечером спешно соберём совет старейших ворожей, обсудим, что нам делать, как готовится к встрече нежданных гостей. А пока отдыхайте.

– И ты тоже, – добавила главная ворожея Ладомире, – тебе на сегодня достаточно трудов.

Ворожеи ушли все вместе.

Градислав сначала присел на кровать. Потом решив, что же он зря время теряет встал и пошёл осматривать поселение.

Помимо большого лечебного здания, было много небольших личных домиков. Ворожеи жили по двое-трое. Был большой главный дом с общим залом, здесь проходили собрания ворожей, в остальное же время он служил столовой для всех, кто находился в поселении. В этом же здании была кухня и хранились припасы. Весь второй этаж занимала библиотека. Чуть меньше главного был дом для воспитанниц, своего рода общежитие на много комнат. Рядом стоял дом не больше, но выше, где девушки обучались искусству ворожеи. В отдельном здании был склад лекарств. Было ещё одно строение в два этажа с несколькими входами, судя по шуму из окон, это были какие-то мастерские. Чуть в отдалении от построек было что-то вроде беседки, только без пола. Лёгкая постройка: четыре столба вбитых в землю, ажурные стенки из реек, резная крыша. Это сооружение было вокруг источника. Внутри лишь был выложен малюсенький бассейн в углублении в земле, скорее напоминавший большую чашу, куда сначала попадала вода, а потом она переливалась через край и убегала тонким ручейком в лес.

Градислав, обследовав территорию поселения, решил пройти вдоль русла ручья. Довольно скоро он вышел к берегу озера. Отсюда была слышна дорога, по которой шли они в Ориславом. Видно дорогу не было. Слышно лишь было понукание лошадей, скрип колёс, изредка говор людей, правда слов людей было не разобрать.

«А берег-то озера изменился», – подумал мужчина, не отдавая отчета себе в том, что вдруг вспомнил, как выглядел этот берег когда-то.

Сам того не понимая, он довольно уверенно пошёл сначала вдоль озера, а потом в сторону дороги и по ней вернулся в поселение.

Орислав проделал тот же путь, за исключением того, что не пошёл вдоль ручья, а вернулся к лечебному зданию, где поселили их с Градиславом. Здесь он и столкнулся с Завишей, которая как раз вышла.

– Где Градислав? – накинулась она на молодого человека.

– Там был, – юноша показал на дом, который девушка только что покинула.

– Нет его там.

Молодой человек пожал плечами.

Завиша топнула ногой.

Вслед за ней вышла Остромира. Которая глянула на Орислава, чуть улыбнулась смущению того, потом обратилась к будущей Главе:

– Сказали, что он ушёл сразу после визита Велимиры.

– Она прогнала его? – нахмурилась Завиша.

– Не думаю. Может он просто пошёл осмотреться?

– Где его искать?

– Может подождать, когда вернётся.

Пока девушки разговаривали, Орислав во все глаза смотрел на Завишу, не замечая никого и ничего вокруг. Он даже не увидел, что мимо проходила стайка девочек-подростков, то ли ворожей-учениц, то ли подмастерьев. Если бы он отвёл глаза от Завиши, то увидел бы девочку, которая выглядела точь-в-точь как его Завиша, в которую он был влюблён два года тому назад. Но юноша смотрел на нынешнюю Завишу. Она была прекрасна, но в ней не было ничего от той девочки, что ему нравилась. И не мудрено, ведь тот образ был лишь мороком, наведённым Велимирой, чтобы скрыть истинное обличье девушки. Зато реальная девочка с тем внешним видом во все глаза смотрела на Орислава. Даже споткнулась и чуть не упала, не поддержи её подруги.

– Что понравился, – со смехом спросила одна из них.

– Ага, – непосредственно протянула девочка.

– Он же вон больной какой-то.

– Вряд ли, он не выглядит больным, – отозвалась Неждана.

– Ну может привёз кого-то из родственников. Вылечатся и уедут, – констатировала товарка.

Группа девочек уже скрылась из вида, да и они уже не видели лечебный дом.

– Пойдём, у нас ещё есть дела, – позвала Остромира.

Завиша тяжело вздохнула и собралась уже было идти, но передумала.

– Извини, я даже не поздоровалась в тобой.

Девушка улыбнулась, глядя на юношу.

– Ты изменился, вырос, возмужал. Всегда был симпатичным, а сейчас прямо красавцем стал.

Молодой человек краснел и не знал, что ответить. Он смотрел на Завишу, а видел ту девочку, с пляшущими искорками в глазах, русыми косичками. Вдруг у него вырвалось:

– Жалко, что ты не та Завиша.

Девушка внимательно посмотрела на Орислава.

– Ты любишь ту Завишу?

Юноша едва заметно кивнул.

– Ну значит ты обязательно её встретишь! – загадочно предсказала Завиша.

Она снова улыбнулась Ориславу, а потом уже Остромире ответила:

– Пойдём, дел действительно много.

Градислав же в этот момент уже прошёл так называемые ворота поселения и двигался к лечебному дому. Разминулись они с Завишей буквально минут на десять.

– Я осмотрел поселение, – сообщил Градислав, вернувшись в комнату, что им выделили.

– Я тоже, – ответил молодой человек.

– Что увидел?

– Домики, большие и маленькие. По территории разбросаны, если строить забор – надо очень большую территорию охватить. А чтобы этот забор защищать – нужно очень большое количество людей.

– В этом ты прав. С одной стороны у нас дорога, откуда мы пришли. С противоположной густой лес, и чем дальше, тем гуще. Там прям непроходимая чаща.

– Справа разрушенный замок барона и скалы, там и дорог нет, оттуда беды жать не стоит, к тому же там посёлок, что был около замка, так и остался, говорят, что ещё даже больше стал, в сторону поселения растёт.

– В посёлок только по дороге можно попасть?

– Только.

– А лесом?

– Лесом не пройти, там то болота, то опять-таки непроходимая чаща, да и горы уже начинаются. С той стороны обойти не получится. К тому же, чтобы с дороги свернуть и выйти лесом к посёлку, надо ещё и озеро обойти.

– То самое большое лесное озеро?

– Да, это большой крюк. И там горы уже близко к озеру подходят. Я не знаю вообще ли возможно там у озера пройти вдоль гор к посёлку, чтобы оттуда нападать, – Орислав давно понял к чему завёл этот разговор бывший дружинник.

– Посёлок же не просто так стали строить дальше от дороги к горам, – рассуждал Градислав вслух.

– Скорее всего там действительно нет угроз, только от дороги, но сначала надо мимо замка пройти, – продолжил он.

– Ну да. Раньше замок защитой был для посёлка.

– А теперь перед посёлком поселение Ордена ворожей, тоже своего рода защита, здравомыслящие люди не пойдут против ворожей, грех на душу брать не будут.

– Буеслав не просто так таким уродился, видимо папаша его тоже по молодости чудил, – заметил юноша.

– Сам сказал возле барона Хотомир отирался. Может Благослав и вполне нормальный, когда рядом колдуна нет.

Орислав задумался, а потом ответил:

– Он действительно нормальный был до колдуна. Про Буеслава он лучше других всё знает. Но ведь сын же. Любит он его даже такого. Не наказал ведь его, когда тот накуролесил что-то дома. Наоборот отправил подальше, чтобы спрятать, уберечь от расплаты.

– Давай завтра сходим, проверим, можно ли озеро обойти.

– Хорошо, давай.

– По всему выходит, что напасть смогут от дороги, или слева. А там лес и опять-таки озеро, и проход между дорогой и озером узкий.

Подумав немного, Градислав продолжил:

– Если бы я нападал, то одной группой с дороги. Это просто, прямо в лоб, но тут-то и будут ждать. Со стороны озера незаметно не подойдёшь, но можно и оттуда, правда неожиданностью это вряд ли будет. А вот что будет серьёзным ударом, это если со стороны посёлка удастся подойти.

Какое-то время мужчины ещё сидели и обсуждали, как бы они стали нападать на поселение. В конце концов решили, что защищаться надо со стороны дороги и озера, и обязательно проверить уязвимость со стороны посёлка. Если оттуда угрозы нет, то не так всё страшно, как казалось поначалу.

Долгожданная встреча

Градислав сидел возле лечебного дома. Он хотел бы прямо сейчас пойти проверить путь вокруг озера, но вскоре должна был быть совет ворожей, за ним вот-вот должны были прийти, поэтому отлучаться было нельзя. Сидеть в комнате не хотелось, вот и вышел, присел перед входом.

Орислав после разговора отлучился помочь что-то перенести. Градислав тоже вызвался помочь, но от его услуг отказались, ответив:

– А вы отдыхайте.

«Что они все настойчиво заставляют меня отдыхать», – начал раздражаться Градислав.

Он не знал, что уже все в поселении знали, что спаситель источника и будущего Ордена ворожей не только оказался жив, но пришёл в новую обитель. Правда что-то случилось, потому что пришёл он защищать Орден.

Даже в посёлке у развалин замка уже разносились слухи. Правда здесь они трансформировались в мистическую чушь, якобы вернулся призрак спасителя ворожей, чтобы в очередной раз их защитить. Что поделаешь – такова людская молва, правду мешает с вымыслом и разносит дальше, а каждый следующий добавляет к небылице своё видение. И чем дальше уходит история от первоисточника, тем удивительнее и причудливее она становится.

Градислав сидел и жмурился на уходящее солнце. Никто не заметил, но его шрам на лице стал чуть-чуть меньше, чуть меньше стал стягивать и уродовать кожу. Лекарство ворожей действовало. Было ли столь же эффективно питье от беспамятства? Мужчина и сам не заметил, как к нему стала возвращаться прежняя уверенность в своих силах десятника барона. Он был погружён в свои мысли о защите Ордена, поэтому не сразу заметил ворожею, что спешила к нему. Как и все другие, она была одета в отличающее из зелёное платье. Вот только её наряд был побогаче, чем у других – расшит золотом. Не так богато, как у Велимиры, но так и она пока что не была Главой Ордена, лишь преемницей.

Мужчина наконец обратил внимание на девушку, что не сводила с него глаз и буквально летела к нему. Он невольно встал. По привычке хотел было поклониться. Но что-то остановило его. Что-то промелькнуло то ли воспоминание, то ли видение. Что-то неуловимое. Скорее какое-то ощущение. В груди стало как-то тесно и неспокойно, защемило сердце. Он мучительно пытался вспомнить, не знал что именно, но точно понимал, что надо.

Завиша хотела броситься на шею Градислава, обнять его, покрыть лицо поцелуями, из глаз сами собой готовы были хлынуть слёзы. Она подлетела к мужчине. В последний момент как будто о ледяную стену ударилась, увидев в его глазах лишь растерянность и муку. Почувствовала его раздражение от того, что он не помнит что-то важное.

Раньше, тогда, в его глазах была теплота. От него исходило такое невообразимое желание защищать и оберегать её, что порой казалось, что всем вокруг это очевидно, а не только ей благодаря её дару.

Девушка остановилась перед мужчиной.

– Градислав.

Слёзы всё же хлынули из глаз. Может от счастья, что от жив, или от горя, что не помнит её.

Градислав отвлёкся от своих неудачных попыток вспомнить. Перед ним была плачущая девушка, прекрасная и несчастная. Его захлестнуло желание успокоить её, приголубить, наказать всех, кто посмел обидеть её и заставить плакать.

Стоило ему прекратить насиловать свою память, как воспоминания, словно кошка, что протискивается сквозь маленькую щёлку, стали выскальзывать наружу, всплывать сами собой. Откуда-то появилось имя:

– Завиша.

Сначала он сам удивился, произнеся его, а через секунду уже не сомневался, что это точно её имя, и что он знает её. Ещё немного усилий. Хотел заставить себя, но посмотрел в её глаза и позабыл обо всём на свете.

Девушка накрыла рукой рану на его щеке.

– Израненный весь.

– И совсем седой, – прошептала она.

– Покалеченный старик, – хрипло произнёс он, вспоминая, как его за глаза называл старший сын, верней не сын, верней сын, но не его, а Василины.

Мальчишка часто говорил матери, когда думал, что Градислав его не слышит:

– Зачем тебе этот покалеченный старик.

– Седой – это ещё не значит старый. А травмы мы вылечим, во всяком случае очень постараемся, чтобы вернуть прежнего Градислава.

– От травм остались только шрамы, бог с ними, пусть будут, память бы поскорее вернуть.

Прикоснувшись к мужчине, Завиша почувствовала всё то, что ранее ощутила Ладомира, что в Градислава будто подсажена другая личность, а его собственная тщательно затиралась зельем.

– Ну это-то как раз не проблема. Память никуда не делась, её искусственно пытались притупить. Опаивали тебя, чтобы ты ничего не вспомнил. Ты не столько забыл на самом деле, сколько опоили тебя. Больше то злое зелье тебе никто не даст, а значит и память вернётся, даже если ничего не делать, сама собой вернётся. Но мы приготовим лекарство и ускорим. Как только отраву выведем полностью – всё и вспомниться само собой.

– Ладомира мне давала питьё, – сообщил мужчина, сам не заметив, что вспомнил имя ворожеи, а ведь женщины, что приходили днём не представились.

Девушка гладила его по щеке. Мужчина закрыл глаза и пришло… нет не воспоминание, а скорее ощущение чего-то родного и близкого, очень дорогого и любимого. Ему не хотелось открывать глаз, чтобы не потерять это чувство. Почему-то казалось, что это их общее состояние.

Неизвестно как долго они так простояли бы, но пришла девочка-подросток в зелёном платье и сообщила, что их ожидают в общем зале главного дома.

Градислав открыл глаза, когда Завиша убрала свою руку. Слёзы уже высохли. Теперь девушка иначе смотрела на него. Когда она только пришла, взгляд отражал боль в её сердце, сейчас же она смотрела на него скорее с восхищением.

Он не знал, что встреча с ней сработала как пусковой механизм. К нему начали возвращаться не только воспоминания прошлого, но даже мышечная память. Мужчина выпрямился, вскинул голову. Сейчас это был прежний десятник барона, каким Завиша увидела его почти три года тому назад. Не осталось ничего от деревенского увальня, каким он ещё днём пришёл в поселение.

Совет ворожей

Градислав с Завишей подходили к главному дому. Подтягивались и другие ворожеи, которых позвали на совет. Они с нескрываемым уважением смотрели на мужчину. Все уже знали, кто пришёл в Орден. Собрались поглазеть даже те из пациентов ворожей, кто мог ходить, и многие сопровождающие их.

Мальчонка, видимо сын кого-то из больных, не с кем было оставить мальца, загляделся на Градислава, продолжая семенить ножками, да не заметил корягу. Споткнулся. Не упал. Большие руки ловко подхватили его.

– Малец, ты бы под ноги смотрел, – ласково сказал мужчина, держа мальчика перед собой.

Потом аккуратно опустил на землю. А малыш продолжал пялиться на него, открыв рот. Похоже даже не понял, что избежал ссадин и царапин, настолько был увлечён богатырём.

– Ты спас всех ворожей? – то ли спросил, то ли констатировал малыш.

Градислав нахмурил. Завиша же опередила его:

– Он, он!

Дружинник глянул на неё, словно желая удостовериться, что она не шутит.

– Ворожеи спасают моего папу, – заявил мальчонка, продолжая во все глаза смотреть на мужчину.

– Хорошо, – ответил Градислав.

Мальчик хотел ещё что-то сообщить, но появилась мать:

– Я же тебе запретила ходить смотреть на богатыря, – зашептала женщина, беря его за руку.

Она низко в пояс поклонилась Завише и Градиславу, от смущения опустив глаза, а потом потащила ребёнка прочь, продолжая ругаться, правда незлобно, а скорее так, для порядку:

– Что ты людям мешаешь, у них дела могут быть важные, а ты под ноги лезешь…

Она ещё что-то говорила, но было уже не слышно.

Всю эту сцену наблюдали Ведана с Любомирой, которые тоже шли на совет в главный дом.

– Ты посмотри, посмотри на него, – шептала первая.

– Да вижу, вижу. Лекарство-то начало действовать. Память-то может до конца не вернулась…

– Осанка-то, осанка! – перебила её Ведана, – Походка изменилась, жесты. Ловкий какой – ребёнка подхватил.

Они на протяжении своей жизни не раз и не два видели, как действуют их зелья. Но сейчас даже им было удивительно какие чудеса произошли с мужчиной за несколько часов.

– Вернулся наш герой, – констатировала Ладомира.

В главном зале во главе стола уже сидела Велимира. Приходящие рассаживались справа и слева от неё, по какому-то заведённому правилу. Пустовало два стула слева и один справа.

– Садись рядом с Главой, там где два стула пустых, – прошептала Завиша.

– Садись ближе к Велимире, – добавила она, а сама отправилась по правую руку от главы.

Оказалось, что они сидела напротив друг друга. Как преемница Завиша имела право сидеть по правую руку от Главы Ордена.

Подойдя к главной ворожее, Градислав поклонился. Теперь это был совсем другой поклон, не то что днём. Он выглядел одновременно вежливо, уважительно и величаво.

Велимира улыбнулась лишь уголками губ и кивнула в ответ.

Вошёл Орислав и притулился где-то в самом конце стола. К нему тут же подошла ворожея и что-то зашептала на ухо. Молодой человек встал, покраснел до корней волос, и неуверенно пошёл к Градиславу, опустился на стул рядом с дружинником.

– Ох! Хорошо, что ты здесь, а то я-то только с твоих слов всё знаю, – повернувшись к юноше тихо проговорил дружинник.

Велимира встала.

Все сразу умолкли и посмотрели на неё.

– Доброго вечера всем.

Ворожеи закивали в ответ.

– Так уж повелось на новом месте, что вот такие наши встречи происходят когда нам надо срочно решить какой-то неотложный вопрос. Мне кажется, – она запнулась, вспоминая, – что ещё ни разу мы не собирали совет, как раньше, чтобы новый рецепт лекарства обсудить, или какой-то старый, найденный в книгах.

– Обустроимся до конца и будем новые и старые рецепты обсуждать.

Велимира покачала головой.

– В поселении всегда будут насущные вопросы, и стройка у нас ещё не год продлится. Плохо, что мы одну из главных своих обязанностей позабыли: развивать науку врачевания.

После небольшой паузы она продолжила:

– К сожалению, и сегодня мы собрались по неотложному делу. Более того, на моей памяти таких положений у нас ещё не было. Не припомню, чтобы и в рукописях подобное встречалось.

Ворожеи зашушукались, но громко никто не высказался.

– Думаю слухи быстро распространились, но на всякий случай озвучу достоверную информацию. Извините, но я сяду.

Опустившись в кресло с высокой спинкой, она продолжила:

– Когда Завиша была в замке барона в образе маленькой девочки, она приглянулась Буеславу сыну барона Благослава. Не просто так наследник барона оказался дружинником в глухом месте. Мальчик с детства был соблазнён темной стороной. Когда повзрослел, его пороки стали более жестокими и изощрёнными. Достоверно не известно, но ходили слухи, что отец отправил его подальше дабы спасти сына от расплаты за убийство. Деталей не знаю, а сплетни разносить не буду. Одно доподлинно известно, если бы дело не было серьёзным, вряд ли отец отправил бы наследника.

Глава продолжила:

– Противостоять искушениям Буеслав даже не пытался. Поэтому, когда ему глянулась Завиша, он просто искал удобного случая. В конце концов ему удалось напасть на девочку, какой выглядела Завиша. Как понимаете навредить такой ворожее, как наша Завиша, довольно проблематично. Испугалась она, перестаралась, сил не рассчитала… даже не будем это обсуждать. Ей грозила смерть, да не просто, а с предварительными издевательствами, изощрёнными пытками. Каждая из нас защищалась бы. Вряд ли получилось бы в момент опасности сохранить холодный разум, чтобы дозировать силы.

Резюмируя, она сказала:

– В общем, что вышло, то вышло, Буеслав погиб.

– Туда ему и дорога, – произнёс кто-то и тут же добавил, – прости, Господи.

Ворожеи зашушукались, похоже соглашаясь с автором высказывания.

– Дамы! – чуть повысила голос глава.

– Благослав лишился наследника. Сколько уже времени прошло, он всё пытался найти сына, посылал гонцов разведать где тот мог оказаться, но более серьёзных шагов не предпринимал.

Велимира оглядела всех сидевших за столом.

– До сего момента. А теперь он собрался войной на нас. Не думаю, что он узнал что-то новое. Все очевидцы того происшествия сидят за этим столом. Никто из них в откровенности перед Благославом не пускался. Однако барон винит ворожей в смерти сына. Надо заметить, что будучи в замке, Завиша была племянницей Градислава, а не ворожеей. Теоретически к ворожеям не имела никакого отношения. Казалось бы не с чего винить ворожей.

Велимира развела руками, что до этого лежали на столе. Потом снова сложила руки на столе и сплела пальцы в замок.

– Всё дело в том, что настропалил Благослава против нас Хотомир.

– Ну куда ж без него, ирода! – воскликнул кто-то.

– Наш давний «друг», – саркастически заметил другой голос.

– Ну да, – выдохнула глава Ордена.

– Почему я обратила ваше внимание на очевидцев, которые все здесь. Никто из них и с Хотомиром не секретничал. Колдун наверняка ничего не знает. Науськал Благослава против нас он только потому…

– Что ему нужна вода из источника.

– Верно. Скорее всего и барона опоил. Не пошёл бы тот в здравом уме против ворожей, тем более не имея на руках весомых доказательств. А их нет и быть не может.

– Ну так давайте барону противоядие дадим, он опомниться и отстанет от нас, – предложил кто-то из молодых ворожей.

– Интересное предложение, мы непременно им воспользуемся, если сможем подойти к Благославу, и он согласиться что-то принять из наших рук, – ответила главная ворожея.

– Как вы все уже успели заметить, у нас два гостя. Градислав, который как оказалось выжил, но потерял память. Нам всем интересна история его спасения, но придётся пока подождать. Думаю Градислав нам всё расскажет, как только вернётся память.

– Привёл его к нам Орислав. Этот юноша когда-то служил у барона. Был другом Завиши, помогал ей и Градиславу. Жаль, что он не остался с нами после разрушения замка, но зато благодаря ему мы знаем, что Благослав идёт на нас войной. Вот так неожиданно получилось, что он служил в замке барона Благослава в последнее время. Оказался свидетелем того, как Хотомир обхаживал барона.

– Орислав, – обратилась она к молодому человеку, – расскажешь нам подробности?

Юноша покраснел. У него пересохло в горле. Он испуганно посмотрел на главу. Выступать перед советом он никак не собирался.

Посыпались вопросы:

– Барон сразу согласился?

– Хотомир точно опоил его?

– Большое войско у барона?

– Он хочет прямо-таки воевать с нами?

Ворожеи спрашивали ещё что-то. Орислав вдруг понял, что он должен ответить хотя бы на самые главные вопросы. Неуверенным голосом молодой человек начал отвечать. Чем дальше он говорил, тем более крепчал голос, становился увереннее и громче.

– Я прислуживал за ужином, когда колдун заявился в замок. Стоило Хотомиру заявить, что ворожеи извели Буеслава, как барон тут же велел собирать дружину. Воевода сказал, что ему нужна неделя. В тот же вечер я сбежал из замка, чтобы вас предупредить. Не знаю, собрались ли они за неделю или нет.

– Опоить колдун не смог бы. Он только приехал в тот вечер, сразу за стол. Да и кравчий у барона очень зорко следит за едой и питьём, что подают хозяину.

– Ближняя дружина – человек пятьдесят. Но ещё есть наёмники – тоже человек пятьдесят.

– Не знаю будет ли он воевать. Но в тот вечер кричал, что хочет отомстить за сына.

Звонкий голос юноши разлетался по всему залу, и даже за дверью был слышен. А там притаилась группка девочек. Одна с серыми глазами во все уши слушала, о чём говорит молодой человек. Уж очень он ей приглянулся ещё днём, когда она его увидела впервые.

«Такой высокий, такой красивый! – думала девочка и расстраивалась, ведь юноша не обратил на неё никакого внимания, – конечно, кто я для него – маленькая девчонка, а он вон какой… и взрослый».

Не смотря на то, что Неждана уже четыре года жила в Ордене, она по-прежнему была маленькой и хрупкой, на свои почти пятнадцать лет не выглядела. Рядом со своими подружками она казалась самой младшей, хоть и была старше всех. Орислав был старше её всего на три года, но выглядел совсем взрослым. Вот девочка и вздыхала слушая его голос, не особо вслушиваясь в слова, что он произносил. Пока вдруг не начала осознавать, что говорит молодой человек страшные вещи.

– Барон был очень расстроен пропажей Буеслава. Он давно посылал гонцов в разные части страны узнать, где сын. Всё бестолку. В какой-то момент он хотел сам ехать, взяв с собой только десятку из ближней дружины, самых проверенных. После слов колдуна велел воеводе собирать всю дружину. И припасы на всех брать. Успели ли они собраться за неделю, я не знаю. Я очень надеялся, что я один быстрее доберусь, чтобы предупредить. Выходит, что у нас неделя точно есть в запасе, может быть даже дней десять, потому что мы быстро добрались, с обозом барон будет дольше добираться.

– Градислав, что скажешь? – поинтересовалась Велимира у дружинника.

– Со стороны бывшего замка барона никто подойти не сможет. Там за замком горы непроходимые, оттуда никто не придёт. Один путь по дороге и от озера через лес. Через лес не очень удобно двигаться конному. Чтобы точно обезопасить себя можно сделать засеку, в самом узком месте между дорогой и озером, тогда там не пройдут. Оттуда беды можно не ждать.

– Значит только на дороге надо ожидать гостей нежданных и нежеланных? – уточнила глава Ордена.

– Есть ещё одно место. Возможно, я там и был, но не помню. Завтра пойдём с Ориславом разведаем, не успел сегодня. Надо проверить можно ли озеро обойти. Тогда можно к старому посёлку, что у развалин замка выйти и оттуда по дороге подойти, и по лесу. Вот там мы будем уязвимы.

– Хорошо, разведайте.

– Заодно зайдём в поселение, узнаем, готов ли кто нам помочь противостоять барону Благославу.

– Хорошо, разузнайте, – задумчиво сказала Велимира, – вот только воинов-то там нет, мастеровые да крестьяне.

– Забор бы нам поставить вокруг Ордена, – добавил Градислав.

– Забор? – воскликнул кто-то из ворожей.

– А мы-то радовались, что лес у нас тут и заборы нам больше не нужны, – заявила другая.

– Поступим следующим образом, – прервала главная ворожея поднявшийся шум, – завтра в это же время встречаемся здесь и детально обсуждаем что будем делать. Мужчины разведают местность и настрой жителей поселка.

– Посёлков, – добавила она, подумав, – и старого, и нового.

– Нового? – удивился дружинник.

– Нового, который появился от старого ближе к нам. Вообще, можно сказать, что это один посёлок, просто вытянутый от старого в нашу сторону. Да вот только жители старого отличаются от жителей нового. Если в старом могут быть ваши знакомые, но в новом, – Велимира покачала головой, – не знаю. Завтра разведаете. Ворожеи-библиотекари, вам задание найти информацию, приходилось ли Ордену когда-либо защищать себя. Если да, то как они это делали.

– Завиша, – обратилась она к преемнице, – помоги им.

Девушка кивнула в ответ.

– На сегодня всё, идём обдумывать информацию, завтра поговорим более предметно.

Разведка

На следующее утро мужчин разбудили ворожеи, что пришли лечить Градислава. Его снова намазали вонючей жижей и напоили лекарством для восстановления памяти. Хотя дружинник уже чувствовал себя значительно лучше. После того, как он пропустил очередной приём затуманивающего разум зелья, память и так начала возвращаться, но какими-то скачками и урывками, что сильно нервировало. Вот вроде бы только что вспомнил, как яркая вспышка, но она тут же погасла и всё забылось. Проходило какое-то время и воспоминание снова возвращалось, но уж слишком фрагментарно. После лекарства ворожей эти вспышки памяти прекратились, зато то, что вспоминалось – всплывало и больше не пропадало, да и появлялось как-то мягко, само собой, а не лавиной чувств и эмоций.

– Вечером после совета придёт, – сообщила Ведана Ориславу, протягивая чем-то смоченную тряпицу, – после того, как лекарство смоет, пусть на лицо положит и полежит хотя бы пяток минут.

После того, как все лечебные процедуры были закончены мужчины позавтракали и отправились снова осматривать поселение ворожей. Затем углубились в лес и в конце концов вышли к озеру, с небольшим приключением по дороге. Они наткнулись на ручей. Это был тот самый источник с волшебной водой, что утекал в озеро. Он был небольшой – шириной не больше метра, неглубокий, вот только берега были влажные и сочные. Орислав хотел было перепрыгнуть, но поскользнулся и чуть не свалился в воду, вовремя старший товарищ подхватил.

– Ручей-то с той самой волшебной водой, – заметил Градислав.

– Почему ты решил, что именно этот ручей? В озеро много ручейков впадает.

– Посмотри на берега вдоль русла. Земля чёрная, жирная. Трава густая, сочная, разве что сама водой не сочится, мох густой и мокрый, ты чуть не упал.

– Ну у всех ручьёв так, разве нет.

– А вот и нет, здесь ещё метр до воды весь сочный и скользкий. Влияние воды сказывается. Вся растительность сочнее и живее, больше трав водолюбивых. Тут чуть ли не болото вдоль ручья - не замочив ног не пройти.

– И вправду, – ответил молодой человек после того, как внимательно присмотрелся к берегам ручья, вдоль которого они шли.

– Мы будем перебираться или как? – поинтересовался юноша.

– Сначала мы пройдём вдоль ручья до озера и посмотрим везде ли так.

Однако чем ближе они подходили к озеру, тем дальше им приходилось отходить от русла, всё больше становилась часть мокрой земли – «болота», как назвал его Градислав. Видимо подземные воды поднимались к волшебной воде и богато сдабривали почву влагой.

Мужчинам пришлось возвращаться обратно, лишь у самого поселения ворожей ручей можно было перейти не замочив но, то есть перепрыгнув. Обратно шли уже не вдоль ручья, а больше ориентируясь на тракт, чтобы найти место, где будет самая узкая полоска леса между озером и дорогой.

Место нашли – сухое и ровное, да и деревьев не так много. Градислав покачал головой и пошёл обратно.

– Почему мы пошли назад? – поинтересовался Орислав.

– В этом месте делать засеку несподручно, почти нет деревьев. А нам нужны большие и толстые деревья, и много, погуще лес нужен. Здесь хорошо только тем, что маленькую площадь надо защитить, но придётся вкапывать брёвна – а это лишняя работа. Получается и не так выгодно. Если ничего лучше не найдём…

Мужчина развёл руками, так и не продолжив фразу, видимо задумался о чём-то.

В конце концов они снова вышли к ручью. Здесь уже лес стал полноценным, и густым, и деревья большие, сказывалась близость волшебного источника.

– Здесь хорошо, – размышляя произнёс Градислав.

– До дороги недалеко, – отметил молодой человек.

– Ручей уже набрал сил и вокруг земля мокрое болото, – добавил он.

– Ага, – согласился бывший десятник, – естественная преграда.

– Пойдём к озеру с этой стороны ручья.

На этот раз уже Орислав замечал, что и мокрой земли по берегу ручья достаточно:

– Лошади будут оскальзываться.

– Точно.

– И лес густой, деревья как будто даже выше и толще.

– Отличное место, пусть и не самое узкое, – подвёл итог Градислав

– Там сделаем полноценную засеку, – он подразумевал место от дороги до ручья, – а тут вдоль ручья местами преграды создадим, чтобы на особо мокрые места лошадей пришлось вести.

Молодой человек радостно улыбался, понимая, что полдела в защите поселения ворожей они сделали – нашли где делать преграду. В том, что они найдут людей для сооружения засеки, он не сомневался.

Мужчины снова пришли к озеру и пошли обходить его с той стороны, откуда мог появится противник. Оно не казалось таким уж большим, когда стоишь на берегу и смотришь на противоположную сторону. Тем не менее идти по берегу оказалось не так уж и близко, или стояли и смотрели они с узкой стороны, а по факту озеро было не круглым, а овальным. Сейчас к берегу было даже не подойти, чтобы проверить эту гипотезу. Кое-где было заболочено – не пройти, а где-то были валуны, опять-таки не подступиться к берегу.

В конце концов мужчины нашли более-менее ровную площадку и подошли к краю водной глади. Озеро если и было вытянутым, то самую малость. Сейчас они стояли как раз напротив скал, что начинались за замком барона, бывшего из хозяина. Они видели прекрасную картину, гладь озера, что отражала голубое небо, лес на той стороне, за ним скалы. Где-то между этим лесом и скалами притаился поселок, что образовался когда-то у замка. С левой стороны, куда они шли, казалось что тоже был лес, правда он становился всё выше и выше, а в какой-то момент за лесом начинались скалы.

– Похоже горы там чуть ли ни в плотную к озеру подходят, – заметил Градислав.

– Почему…

Начал было Орислав, но старший товарищ его перебил:

– Смотри, деревья как всё выше и выше становятся – это не они такие высокие, это растут они на возвышении, сравни с левой стороной.

– Ну может там просто деревья выше, – неуверенно попытался аргументировать юноша.

– Ну пойдём, проверим, всё равно туда шли.

Уже было за полдень, прошло ещё полчаса прежде, чем на их пути стали попадаться камни. Сначала они ушли от берега озера вглубь леса. Потом вдруг осознали, что постоянно поднимаются в гору, камни всё чаще стали попадаться. Ровной дороги здесь не было, уклон стал уже довольно серьёзный. В какой-то момент они оказались на открытом пространстве и вдруг увидели, что озеро уже внизу, а не сбоку, как ожидалось увидеть. Отсюда даже было видно тракт, по которому они пришли в поселение. Что на нём за деревьями особо не разглядишь, но его присутствие просматривалось.

– А ведь конный тут не пройдёт, – заметил Орислав.

– Да, – согласился Градислав, переводя дух, он уже утомился от долгой ходьбы в гору.

Мужчины прошли ещё какое-то время, всё поднимаясь и поднимаясь, потом вдруг резко подъём закончился. Дружинник даже успел расстроиться, по его меркам слишком быстро закончился подъём, дружина Благослава вполне могла тут пройти. Да вот только впереди их ждал сюрприз. Скала резко обрывалась. Буквально через несколько метров скалы снова громоздились, поднимаясь всё выше. Можно ли там было пройти неизвестно, естественно ущелье между ними прерывало этот путь. В сторону к озеру идти не имело смысла, пошли от него. Шли около часа, ущелье не смыкалось, и насколько хватало взгляда всё продолжалось и продолжалось, уходя вдаль. Может там дальше скалы и сходились, но это было слишком далеко, решили не проверять.

– А мост они тут не соорудят? – поинтересовался юноша.

– Сомневаюсь, – покачал головой Градислав.

– Можно, конечно, разведать, что здесь и как, – продолжил он, – Досконально. Хотя думаю, что когда-то давно барон, или верней его дружина, исследовала эти места, не просто так он не боялся нападений с этой стороны.

Мужчины ещё минуту постояли.

– Думаю мы достаточно увидели, пойдём обратно, – предложил дружинник.

– Ты уверен, что вдоль берега нельзя пройти? – поинтересовался юноша.

– Ну давай попробуем спуститься, хотя я думаю, что это пустая затея.

Спускаться пришлось чуть ли не вертикально вниз. Спиной к озеру, лицом к земле, постоянно держась за камни, кусты, деревья, вылезающие кое-где корни. Где-то было чуть легче, где-то сложнее. Каждый сто раз про себя пожалел, что решили спуститься. Однозначно это был не самый лучший путь.

Ещё по пути вниз они заметили скалу слева от них, что вполне возможно могла перегораживать путь вдоль озера. Так и оказалось. Она входила в озеро, возможно, довольно далеко от берега, являясь естественной преградой, даже если за ней и была тропа. Пути назад с того места, где они оказались, не было, разве что вплавь, обогнуть скалу. Или же вообще переплывать озеро к своему берегу.

– Лучше б не спускались, – заметил Градислав.

– Я ж не знал, – попытался оправдаться Орислав.

– Да я тебя не виню, – отмахнулся мужчина, – всё равно лучше проверить, чтобы знать наверняка.

– Ты как плаваешь? – поинтересовался он через минуту.

– Эммм… ну так… – неуверенно отвечал юноша, – на тот берег точно не переплыву.

– Далековато, – согласился мужчина, раздеваясь.

– Ты собрался плыть? – с ужасом промямлил Орислав, думая, что и ему придётся лезть в воду.

– Хочу посмотреть, как далеко скала выходит от берега, где там снова начинается нормальная дорога.

Дружинник смело вошёл в воду и поплыл. Молодой человек ёжился глядя на него, ему казалось, что вода в озере уже стала холодной. Однако он ошибался. За лето вода прогрелась до самого дна и ещё не успела остыть. Даже несмотря на начало осени вода была тёплой, скорее даже теплее, чем воздух вокруг. Вскоре Орислав потерял из виду голову дружинника. Прошло какое-то время и молодой человек стал волноваться, он поднялся чуть выше, чтобы увидеть спутника, но на воде ничего не было видно. Снова спустился к берегу, уже не на шутку распереживался, когда услышал всплески слева, а не справа, как ожидал.

– Как ты там-то оказался, – спросил молодой человек, отфыркивающегося Градислава.

– Я отплыл подальше, чтобы увидеть, где заканчивается эта скала и что за ней с той стороны.

– Думаю там не пройти, она заканчивается, но там всё равно камни, большие, поменьше, но камни. Дороги вдоль берега нет – это точно. Во всяком случае насколько я смог увидеть. Да не пройдут они там. У камней и остановятся. В гору лезть придётся. А вот с другой стороны.

– Ты что и в другую сторону успел сплавать?

– Да я поплыл в ту сторону, после того, как всю скалу увидел.

– Ну и что там?

– Там горная речка, небольшая. Может быть когда-то была больше. Думаю именно она и сделала то ущелье, что мы сверху видели.

Во время разговора мужчина обтёрся рубахой, надел штаны. Мокрую рубашку накинул на плечи и сообщил:

– Пойдём в ту сторону, посмотрим, что там с рекой. За ней мне кажется вдоль берега можно пройти.

То что с воды показалось Градиславу берегом оказалось болотцем. Не глубоким, не топким, может потому, что за лето подсохло. Речку они с трудом преодолели, правда пришлось разуться. В ней вода, в отличии от озера была холодной-прехолодной. Мужчины шли вплотную к скалам, там было посуше. В конце концов заболоченное место кончилось и они снова уткнулись в скалы, что заходили прямо в озеро, снова став преградой на пути.

День уже повернулся к вечеру.

– Давай отдохнём, – предложил Градислав, – и потом пойдём обратно.

– С удовольствием, – согласился молодой человек, доставая из торбы последнюю порцию еды, что взяли с собой.

Что-то они успели съесть наверху, прямо на ходу, пока шли вдоль ущелья. И вот теперь доедали хлеб и мясо, что им дали с собой ворожеи. Они сидели на открытом пространстве, их было видно издалека, да и голоса по воде разносятся далеко. Именно поэтому им и повезло. В тот момент, когда они всё доели и встали, чтобы двигаться в обратный путь – увидели лодку. Рыбак, что ставил на ночь сети в этой части озера услышал речь и решил проверить, кто забрёл в такие места. Разговор он начал издалека, видимо не собираясь подплывать ближе. Но в какой-то момент узнал Градислава.

– Десятник, ты ли это?

– Я.

– А говорили, что ты погиб, когда разрушился замок.

– Не погиб как видишь. Ты меня знаешь стало быть, а я тебя тоже знаю, да что-то не узнаю, – осторожно начал дружинник.

– Ну тебя-то не знать грешно, а вот ты меня может и не помнишь. Пару раз у меня рыбу брал, может в посёлке пересекались. Здоровались. Так в поселке все друг с другом здоровкаются.

– И то верно.

– Сюда-то вы как забрели?

– Решили проверить, можно ли этим путём озеро обойти и через ваш посёлок к ворожеям попасть.

– Это вряд ли. А зачем же вам такой мудрёный путь, если прямая дорога есть.

– На тот случай, если кто к ворожеям решит сунуться не с добрыми помыслами и захочет обходные пути сыскать.

– А что кто-то собрался вредить ворожеям? – удивился рыбак.

Вместо ответа Градислав спросил:

– Ты куда сейчас? У тебя ещё сети или ты нас можешь в посёлок доставить?

Подумав, рыбак ответил:

– Могу в посёлок.

Это не было в его планах, но уж очень ему хотелось разузнать побольше. Заинтриговал его дружинник. Не спроста же он по горам и болотам лазить стал.

В посёлке

Мужчины думали, что сегодня уже не успеют посетить поселок, уж очень не простой оказался путь вдоль озера, да и вернуться в Орден надо было к вечернему совету ворожей. Однако благодаря неожиданному везению, они успели не только вернуться вовремя, но и по посёлку пройти. Рыбаку рассказали, пока он вёз их до берега, что барон Благослав настроен против ворожей. Не стали вдаваться в подробности, что, да как, просто сказали, что прошёл слух, что тот чуть ли не воевать с Орденом собрался.

– Да как же так, – возмутился рыбак, – как же можно на ворожей руку поднимать? Да нет! Даже не так! Как можно такое в помыслах иметь?!

– Вот и мы этого не понимаем, но защиту для ворожей надо сделать, а то вокруг из обители даже забора нет.

– Так давайте забор сделаем! Всем миром сделаем! В посёлке скажем – все мужики соберутся. Свои дела побросают. У нас же кое-кто из дружинников остался.

Это было неожиданной для Градислава новостью.

– Вот как…

Он пока не понимал хорошая это новость или нет.

– Конечно, семьи завели, хозяйство, у кого-то уже детки пошли.

Десятнику вспомнилось, как дружинники, когда рядом не было барона, мечтали, что когда-нибудь осядут, накопив денег на службе, чтобы построить дом и завести хозяйство, чтобы было куда привести жену. Почти все мечтали рано или поздно обзавестись семьёй. Кто помоложе был, откладывали это подальше. Те же, кто был старше, всё чаще задумывались о том, что не вечно же быть дружинником. А то так и жизнь закончится в какой-нибудь переделке, а семьи и дома так и не случится.

Возможно, те, кто остался в посёлке, были и рады тому, что прекратилась их служба у барона. Может и не в обиде на Градислава. А может и не знают, что он взорвал замок. Как знать…

– Слушай, Градислав, – прервал его думы рыбак, – так ведь они и оружие в руках могут держать. Надо тебе дружину собрать защищать ворожей.

– Мысль хорошая, да вот только вряд ли смогут ворожеи заплатить, как барон платил.

– За барона бились за деньги, за ворожей пойдут на праведное дело. Это святое ворожей защитить.

– Ты так думаешь?

– Уверен.

В посёлке оказались довольно рано. Прошли от берега в сторону нового поселения по главной улице. Почти никого не встретили, только ребятня бегала. Взрослые все были заняты ещё делами. Однако со всеми немногочисленными встречными здоровались. Знакомых никого не увидели. Всё время Градислав был внутренне напряжён, не зная чего ожидать от бывших коллег, на всякий случай был собран и готов ко всякому.

Подходя к концу посёлка расслабился, успокоившись. Только рано. Не знал он, что есть новое поселение, протянувшееся вдоль тракта в сторону к обители ворожей. Здесь уже были дома даже не в один ряд – появились и те, что уходили вторым рядом от дороги.

Вот здесь и произошла первая встреча.

Сначала Орислав с удивлением обнаружил знакомые лица. Верней одно знакомое лицо – Яромира. Сначала тот прошёл мимо, почти прошёл. Вдруг остановился и уставился на молодого человека. Тот тоже шёл, больше глазея по сторонам на новые дома, которые выросли здесь за два года, поэтому не сразу обратил внимание на загорелого парня с выгоревшими волосами. Раньше юноша так никогда не выглядел. Они же всё больше в замке трудились – некогда им было загорать.

Орислав с трудом пытался в этом загорелом здоровяке узнать знакомые черты. Вроде и есть что-то неуловимо родное, и в то же время совсем незнакомый человек. Первым Яромир узнал в бледном высоком юноше бывшего друга.

– Орислав! – воскликнул он, – ух ты какой вымахал, стал выше меня.

Только услышав знакомые интонации, наконец и Орислав признал друга:

– Яромир!

Парни обнялись.

Градислав в этот момент уже прошёл дальше и вдруг обнаружил, что идёт один. Обернувшись, он увидел умилительную встречу друзей. Те обнимались, хлопали друг друга по плечам и искренне радовались встрече, отмечая, как оба изменились всего за два года. Дружинник скорее догадался, что его напарник встретил прежнего друга из ватаги мальцов.

Яромир наконец заметил, что мужчина, который прошёл вперёд, и на которого он не обратил внимания, остановился и смотрит на них.

– Это… – глядя на мужчину начал Яромир, – неужели это…

– Градислав, – подтвердил догадку друга Орислав.

– Как же… А почему?

Ни одну фразу молодой человек не мог закончить из-за переполнявших его эмоции.

– Он потерял память, – шепотом пояснил товарищ, – но уже начинает вспоминать.

Юноши подошли к Градиславу. Тот внимательно смотрел на Яромира, улавливая что-то знакомое, но пока ещё не узнавая. Однако первым протянул руку, здороваясь.

Только вблизи Яромир увидел, что дружинник в шрамах – на лице, на шее, видимый сквозь ворот, уходящий вниз на тело, на руках, что видны из-под закатанных рукавов. Было видно, что мужчине здорово досталось, да и голова вся седая, потому он и не обратил на него сначала внимания, решив, что это какой-то старик.

– Это Яромир, мы вместе в замке служили.

– Вижу, что знакомый, но узнать не могу. Ты возмужал.

– Пойдёмте к нам, – предложил молодой человек, – я вас квасом угощу, если голодные могу леща копчёного предложить, сегодня только из коптильни достали.

– К вам? – попытался уточнить Орислав.

– К нам с Радосветой.

Увидев вопрос в глазах друга пояснил:

– Мы поженились. И постоялый двор свой построили, для приезжающих к ворожеям. Корчма «МирСвета». Так что у нас и остановиться можно, и перекусить.

– Ничего себе!

– Ага!

– Перекусить-то, пожалуй, было бы здорово, да только нам надо к ворожеям успеть, – начал отказываться Градислав.

Посмотрел на Орислава и предложил:

– Ты иди, я один в Орден вернусь, а ты сам смотри, хочешь оставайся у ребят на ночь, вам есть что рассказать друг другу, – предложил старший товарищ.

На том и порешили.

Оставшись один, мужчина двинулся по тракту в сторону поселения ворожей, снова внутренне собравшись, догадавшись, что бывшие сослуживцы скорее всего обосновались именно в этой, новой, части посёлка, именно здесь он и может их встретить.

Именно так и произошло. Он уже подходил к краю посёлки, было виден последний дом, за которым начинался лес, когда его вдруг окликнули. Это оказался мужчина, с которым он разминулся сразу после встречи с Яромиром. Тот сначала остановился, глядя вслед седому высокому богатырю, потом пошёл следом, в конце концов нагнал и заглянул в лицо.

– Градислав?

Бывший дружинник посмотрел на нагнавшего его мужчину. Высокий, почти с ним одного роста. Крепкий. Одет просто. Однако мышцы и под простой одеждой видны. Видно, что сильный. Что-то неуловимо знакомое есть. Но только не понятно что.

– Да?

Градислав приготовился если что отразить удар.

– Как же? Все считали, что ты погиб. Где ты был всё это время.

Похоже мужчина не собирался проявлять агрессию. Десятник смотрел в его глаза и видел там скорее растерянность от встречи.

– Чудом выжил, но не спрашивай как, не помню. Память потерял. Случайно встретил мальца, что здесь в замке служил. Он-то меня и привёл к ворожеям.

– О как…

– Я вроде тебя помню, но не узнаю.

– Может пойдём ко мне? Поговорим. У меня тут дом, семья.

А потом более уверенно добавил:

– Давай! Айда ко мне на ужин. С женой познакомлю. Ты можно сказать мой крестник. Сколько бы я ещё служил в замке. Помнишь…

И осёкся, понимая, что Градислав ничего не помнит скорее всего. Уж слишком пустыми глазами он на него смотрел.

– Витослав я, – назвал своё имя бывший сослуживец, надеясь, что хотя бы имя что-то напомнит.

– Прости, я бы с удовольствием принял твоё предложение, но сейчас спешу к ворожеям. А много наших здесь осело?

– Человек десять.

– Можешь всех собрать? Завтра? Прямо утром, часов в восемь? Разговор есть.

Глядя на суровое лицо бывшего командира, Витослав понял, что разговор предстоит серьёзный.

– Могу. Где будем собираться?

– Это ты мне скажи, я-то тут ничего не знаю.

– Корчма тут есть бывших мальцов наших, давай там.

– МирСвета? – уточнил Градислав.

Увидев удивление на лице вновь обретённого друга, пояснил:

– Мимо проходил, название видел. Забавные мальцы, Яромир и Радосвета – МирСвета.

– Точно, я же тебя около корчмы-то и увидел. Хорошо, давай там завтра утром в восемь.

– До завтра, – Градислав наконец улыбнулся.

Он повернулся и пошёл к обители ворожей. А Витослав ещё долго смотрел ему вслед. Если бы кто-то заглянул ему в лицо, то увидел бы, как разные чувства проносятся по нему: грусть, которую сменяет радость, даже лицо просветлело, а потом снова потемнело и появилась печаль, переходящая в сочувствие. Мужчина наконец повернулся и побрёл к своему дому, погружённый в невесёлые думы. Кто бы мог подумать, что его командир жив, но ничего не помнит. Вернут ли ему память ворожеи? Вернётся ли его прежний боевой товарищ, за которым он готов был и в огонь, и в воду. Бывший подчинённый тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, командир же задание дал собрать всех, вот и надо делом заняться.

Обитель Ордена

Градислав в одиночестве шёл к поселению ворожей. Вот сейчас-то его и накрыли мысли, что целый день он успешно отгонял.

Завиша. Она изменилась. Похудела. Повзрослела. То была в таком переходном периоде от ребёнка к женщине, хоть и называлась девушкой, но скорее была ближе к ребёнку. Миленькая. В чём-то наивная, хоть и ворожея. Сейчас тоже девушка, но появилась в ней какая-то серьёзность, скорее даже не свойственная её возрасту.

«Насколько она меня младше? На пятнадцать лет? Или все двадцать? – прикинул мужчина, – да я старик для неё!»

Морщины на лице от этих мыслей стали глубже, резче очертились, отчего он стал выглядеть ещё старше.

Старик. У его ровесников в родной деревне уже дети возраста Завиши. Ну может чуть младше. Хотя у кого-то и такие же взрослые, сами уже подумывают о семье, а то и переженились.

Вдруг вспомнилось, что ещё два года назад получал весточку из дома. Мать сообщала про кого-то из знакомых, его погодок, что тот дочь сосватал. Дружинник осознал, что слишком поздно он задумался о том, чтобы создать семью, возможно, что слишком поздно. Вот Василина была подходящей ему по возрасту. Да вот только душа к ней не лежала. Он сам не заметил, как начал рассуждать о семье с Завишей, хоть они ещё даже не высказывали симпатии друг к другу. Почему-то он решил, что это само собой разумеется. Вопрос нравится ли он ей даже не возник в его голове. Он скорее размышлял, хорошо ли ей будет с таким старым мужем.

Внезапно его пронзила другая мысль: «А можно ли ворожеям замуж-то?» Он задумался. В Ордене он не видел ни одного мужчины, ну не считая тех, что приехали за помощью. В том смысле, что не было ни одного так сказать мужа.

«Может и нельзя им замуж?! Может они дают обет безбрачия?»

Градислав даже остановился.

– Вот чёрт, – выругался он вслух.

Он снова двинулся к Ордену. Надо было уже поторопиться. Солнце уже неумолимо стремилось к горизонту, небеса окрасились розовым. Возможно он уже даже опаздывает ко времени совета.

Мужчина прибавил шагу, и продолжил говорить сам с собой:

– Ну и ладно! Ну и пусть нельзя. Значит я тоже бобылём буду. Останусь в Ордене. Помогать им буду. Не оставлю её больше никогда.

– Ну и ладно!– снова повторил он, – ну и пусть нельзя жениться, зато рядом будем.

Его бормотания стали чуть слышны. Он ещё что-то бубнил себе под нос, уже войдя на территорию Ордена и приближаясь к главному дому.

В приёмном зале никого ещё не было, он хотел было повернуть обратно, узнать у кого-нибудь… В дверях остановился, чтобы пропустить девушку с подносом, на котором дымилась миска с супом. Ах какие куски мяса в нём плавали. Градислав аж сглотнул слюну.

– Дядечка Градислав, матушка Велимира велела вас ужином накормить, как только вы появитесь. Я вас издалека приметила – сразу на кухню побежала. Вы садитесь кушайте.

Девушка подошла к тому месту, где он сидел вчера и стала накрывать ему ужин.

– Вы кушайте, – повторила она, – а я побегу сообщу, что вы вернулись и можно собираться всем.

Она повернулась, посмотрела на него своими серыми глазищами, прямо в душу заглянула.

– А товарищ ваш, – она замялась, подбирая слова, – ну этот… который… – Мальчик почти, – выкрутилась она.

– Он в посёлке остался со своими старыми друзьями.

– Ааааа, – протянула девчушка,

– Значит сегодня не вернётся? – предположила она.

– А там и девушки есть? – продолжила выспрашивать она.

– Есть, – ответил, усмехнувшись, Градислав, – а ты для себя интересуешься или для кого другого?

На этот раз девушка нашлась быстро. Ничуть не смутившись, ответила:

– Да вот думаю, ужин-то на него греть или нет и когда…

«Значит не для себя», – решил мужчина.

Пока ел ужин понял, что видать Орислав кому-то приглянулся.

«Эх, дело молодое, всего пару дней в Ордене, а по нему уже кто-то вздыхает».

Со следующей ложкой его посетила новая мысль: «Вот я старый дурень! Зачем сказал, что там девушка есть…»

Пока Градислав думал, как бы теперь сообщить, что девушка в посёлке всего лишь подруга Орислава и вообще жена его друга, на кухне происходил разговор молодой ворожеи, что принесла ужин с Нежданой.

– В посёлке он остался. Не знаю в каком в старом или новом. Старик сказал, что со старыми друзьями, может теми, что в замке служили.

– И девушки там есть, – добавила она, нахмурившись.

Неждана выслушала всё это с непроницаемым лицом, лишь только уголку губ чуть опустились на последних словах.

«Ну, конечно, у него там старые друзья и может быть даже подруги», – подумала она. Вслух же пролепетала:

– Спасибо.

Девочка убежала, хотела как можно скорее добраться до своей постели, чтобы там дать волю слезам, которые того гляди готовы были брызнуть из глаз. Уже добежав до дома, вдруг остановилась как вкопанная.

«А что ж он тогда ушёл и так долго здесь не появлялся? – спросила она сама себя, – если бы была зазноба, вряд ли бы ушёл от неё!»

«Надо будет разузнать, что там за старые друзья», – приняла она решение, передумав плакать.

А в это время в зале стали собираться ворожеи. Но ещё до и появления явилась молодая ворожея, что накрывала ужин для Градислава. Она быстро собрала посуду и умчалась. Мужчина так и не придумал, как же заговорить об Ориславе и сообщить, что у того нет дамы сердца в посёлке.

«Хм… В посёлке нет, зато здесь есть, – вспомнилось вдруг Градиславу, – он припомнил, что малец был увлечён его так называемой племянницей».

«Вот чёрт, – дошло вдруг до дружинника, – выходит я девушку у него увёл».

«Хотя не совсем увёл, – размышлял мужчина, – моя девушка и его – это две разные девушки, внешне во всяком случае. И на самом деле его девушки не существует в природе. Вот незадача. Эму наверно и находится здесь не хочется».

Вошедшая в зал Велимира отвлекла Градислава от его мыслей. Все встали. Глава Ордена махнула рукой, но сели все только после того, как она опустилась на свой стул. Место Завиши было пустое. Мужчина нахмурился, но тут «его девушка», как он её окрестил, влетела в зал, почти бегом направилась к своему стулу. Лицо Градислава просветлело. Он невольно улыбнулся. Среди ворожей были те, кто заметил перемены в нём. Эти две дамы переглянулись и тоже довольные заулыбались. Если бы мужчина увидел их выражение лиц, то понял бы, что они ничуть не расстроены тем, что происходит между ними, более того, они скорее рады. Вполне возможно, что он смекнул бы тогда, что нет никакого обета безбрачия. Но увы, он ничего и никого не видел кроме Завиши, и поэтому ему только предстояло узнать о свободе выбора ворожей.

Велимира начала совет:

– Предлагаю выслушать Градислава, он нам расскажет, что узнал. Затем выслушаем библиотекаря. Ну и потом будем принимать решение.

– А где библиотекарь, – перебила сама себя Велимира, не найдя взглядом самую старую ворожею, что давно отошла от дел.

– Я расскажу, – ответила Завиша, – Честислава осталась в библиотеке, разбирает какую-то совсем старую летопись. Последнее, что осталось посмотреть. Не хочет откладывать на завтра. Если что найдёт – сама придёт, или пришлёт кого-нибудь.

– Ну хорошо, давайте без неё. Я думаю, что против предложений Градислава она вряд ли выскажется. Да и все мы скорей выслушаем и согласимся.

Велимира кивнула мужчине, побуждая его говорить.

– Мы обследовали лес между трактом и озером. Нашли самое приемлемое место где можно делать засеку. Без помощи мужчин из посёлка нам не обойтись.

Одна из ворожей подняла руку, как ученицы в школе.

Градислав не заметил. Зато Велимира увидела поднятую руку. Она положила ладонь на руку мужчины, что лежала на столе, желая привлечь его внимание. Дружинник замолчал, посмотрев на Главу Ордена.

– Вопрос, я так понимаю, – произнесла женщина, указывая взглядом на ворожею, поднявшую руку.

Градислав обернулся.

– Что такое засека? – догадался он.

Закивали сразу несколько женщин.

– В определённом месте леса рубятся деревья. Так, чтобы получились высокие пни, очень высокие. Рубятся особым способом, чтобы дерево переломилось, но не отделилась верхушка от пня. Верхушка должна обломиться в ту сторону, откуда пойдёт враг. Так из дерева получается защита. Особо крупные ветви можно даже заострить дополнительно. Полоса из таких деревьев, которая служит преградой.

– Там ещё и ручей идёт, который тоже преграда, – продолжил Градислав, – он хоть и не широкий, но берега вдоль русла очень скользкие. Выходит, что в лесу между дорогой и озером мы сделаем защиту, там к поселению не пройдут. Попытались мы и озеро обойти – там нет дороги. Отсюда с берега не видно, но там начинаются скалы.

Теперь дружинник смотрел на ворожей, не поднимет ли кто руку, чтобы задать вопрос.

– Оказалось, что с той стороны в озеро впадает река. Она не глубокая, но делает в скалах ущелье. А после неё скалы снова. По берегу не пройти – нет дороги. И вверх не подняться – там отвесная стена . С телегами, лошадьми, оружием, в доспехах – не пройти. Может быть можно сыскать подъём, если по руслу реки удалиться от озера. Но это нужна разведка.

– Не только нам, но и Благославу. Сразу, одним днём, он путь не найдёт. Да может и нет того пути. Я точно не помню, но барон, как мне кажется, не опасался беды с той стороны. А уж он-то точно разведал всё.

Градислав снова оглядел женщин и продолжил:

– Нам повезло, мы встретили лодочника. Он довёз нас до старого посёлка и подтвердил мои слова, что пути там нет.

Перевёл дух и начал рассказывать дальше:

– Я встретил дружинника из моей десятки – Витослава.

Десятник сам не понял, что память неожиданно взяла и выдала ему часть информации. Зато ворожеи, что были в курсе переглянулись между собой, глазами сказав друг другу, что прогресс на лицо.

– Он поведал, что в новом посёлке кроме него ещё девять дружинников. Не знаю кто. Договорились завтра утром встретиться. Поговорю с ними. Десять это не много, но всё же воины. Решим с ними что делать. Кого из мужчин из старого посёлка можно привлечь. Ну вот на этом пока всё.

– То есть у нас есть маленькая армия, – подвела итог Велимира.

– Да какая ж это армия, десятка всего-навсего.

– Вчера у нас и того не было, – улыбнулась глава и перевела взгляд на Завишу.

– Мне в общем-то и сообщить нечего. Ничего мы в книгах не нашли. Никто никогда на ворожей не нападал. Честислава последнюю самую древнюю рукопись смотрит, но сказала, что и там вряд ли что будет. Скорее чтобы советь успокоить решила её просмотреть.

– Ну это ожидаемо, – заметила Велимира.

– Подведём итог.

Наступила гробовая тишина, как в начале речи Градислава.

– Я думаю, что мы можем полностью доверять Градиславу, его опыту и знаниями. Мне кажется нет смысла собираться нам каждый вечер для того, чтобы он нам отчитался. Мы ни совета дать ему не может, ни помочь особо. Выслушаем и молча согласимся. Нет смысла терять на это время. Только для того, чтобы быть в курсе как обстоят дела? Не будем отнимать драгоценное время у нашего военачальника. Если он посчитает нужным собрать совет, проинформировать или дать какие-то поручения, то сам нас соберёт.

Она обратилась к Градиславу:

– Любой ворожее скажешь, что тебе нужно всех собрать на совет – всё сделают за тебя, только время скажи, когда .

Бывший десятник, внезапно повышенный в звании, кивнул в ответ.

– Судя по тому, что все молчат, все согласны?

Ответом была тишина.

– На том и порешим. Одно хочу добавить, если у кого-то будет какая-то идея, как нам себя защитить: или ко мне, или к Градиславу. Если нам обоим хотите сообщить – отправляйте посыльных.

– Градислав, ты сегодня мог со своими переговорить, а из-за совета время потерял. Впредь ты волен распоряжаться своим временем по своему усмотрению. Прошу только возвращаться ночевать в обитель, чтобы если у нас будет какая-о информация для тебя мы могли сообщить её, хоть в час ночи. Или сообщай о планах на день, чтобы мы знали где тебя искать, если что срочное будет.

– Хорошо. Так далеко как сегодня я не собираюсь больше уходить, теперь или в посёлке, или в лесу. После завтрашней встречи утром, наверно всё время в лесу, пока засеку не сделаем.

– На этом и порешим.

Ворожеи стали расходиться. Ладомира с Веданой подошли к Градиславу, с двух сторон взяли его под руки и повели к больничному дому, где была выделенная ему комната. Предстоял очередной этап ежедневной рутины.

Завиша двинулась за Велимирой, чтобы с глазу на глаз обсудить всё услышанное, но та остановила её:

– Сходи к Градиславу, поговори с ним. Только недолго, у него завтра тяжёлый день.

Не просто так главная ворожея отослала свою преемницу. Она догадалась, что Честислава что-то обнаружила, но почему-то решила оставить это в секрете ото всех. Тяжело опираясь на посох, Велимира насколько могла быстро поспешила в библиотеку.

Разговор

Ранним утром, после очередных утренних процедур, Градислав шёл в новый посёлок, хотя верней в новую часть посёлка. По дороге он продумывал свою речь, но невольно мыслями уносился к вчерашнему вечеру. Не успел он с ворожеями прийти в свою комнату, как следом пришла Завиша. Пожилые дамы поклонились ей и ретировались. Девушка сама приготовила ему зелье для вывода отравы, чтобы быстрее восстановилась память, а потом уложив его сама намазала лицо противно пахнущей зелёной жижей. Едва слышно она что-то шептала, намазывая его шрамы. Ведана такого не делала. От зелья его стало клонить в сон, но он из всех сил сопротивлялся. Уж очень ему хотелось поговорить с ней.

– Поспи. Ты не уснёшь сейчас надолго. Полчаса проспишь, пока лекарство особо сильно действует. Когда спишь, организм быстрее сам себя лечит.

Она что-то ещё тихо говорила, как убаюкивала, он и заснул, не в силах больше противиться. Проснулся он действительно через полчаса. Бодрый, как будто спал всю ночь. Она уже давно стёрла зелёную кашу с его лица.

– Посмотри, – молвила она, протягивая зеркало.

От шрама осталась едва заметная белая полоска. И то, если бы он не знал, что здесь у него был шрам, даже не обратил бы внимания. Впечатление такое, что после шептаний молодой ворожеи заживление произошло куда быстрее.

– Завтра утром последний раз намажем. А вот лекарство ещё несколько дней надо попить, хотя я думаю ты уже многое вспомнил.

– Да, иногда всё само собой вспоминается, я даже не заставляю себя, просто в памяти вдруг всплывает и всё.

– Как ты спасся, помнишь.

– Частично, – ответил Градислав задумчиво.

Он немного помолчал и продолжил с паузами:

– Помню взрыв, как провалился в колодец, следом за мной посыпались камни… Помню даже, что в тот момент подумал, что хороша у меня могилка в волшебном источнике.

– Потом была какая-то неразбериха, почему-то долго не было дна, и вдруг воды стало как-то очень много и меня потащило. Я пытался выбраться на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, но меня куда-то несло сильным течение.

– Об камни сильно побило, поцарапало, а потом был сильный удар и воздуха совсем не хватало, нечем было дышать… и всё… темнота.

– Ещё что-нибудь помнишь? – спросила Завиша.

– Помню хату деревенскую, женщину, что ухаживала за мной. Это Василина. Помнишь мы у неё останавливались?

Девушка нахмурилась…

– Ты ещё её ребёнка врачевала.

– Ах, вот в каком доме ты был всё это время.

– Да, был, – протянул мужчина, нахмурившись, – младший мальчонка меня батей звал, а старший волчонком смотрел.

Он ухмыльнулся:

– Я всё не понимал, за что он так озлился на меня.

– Все эти два года как в тумане, как за пеленой, вроде и помню, но вроде и не со мной это было.

– Ну потому что она и пыталась тебе новую личность создать, совсем не связанную с твоей прежней жизнью.

– Вот так я как-то два года прожил жизнью деревенского жителя, – виновато улыбнувшись, сказал Градислав.

– Нет в том твоей вины.

– А ты как это время жила?

– Как… да ты сам всё видел – новую обитель Ордена строили. Учиться у Велимиры продолжала, она официально объявила меня преемницей. Часть своих обязанностей на меня возложила.

Девушка помолчала и подытожила:

– Хлопотно, временами сложно, порой казалось, что не справлюсь. В последнее время правда всё реже. Жизнь стала входить в привычное русло, основные работы сделали. Стало полегче.

– Тебе нужна была моя помощь, а меня рядом не было.

– Мне нужен был хороший плотник. Дружинник мне был не нужен. Защищать нас было не нужно. Хотя совет мужской и не помешал бы. А то может и поговорить с рабочими по-мужски. Они ко мне с уважением вроде бы, но при этом не особо слушались, всё равно что-то по-своему делали.

– Ты себе не представляешь каким плотником я стал в деревне. Она ж мне говорила, что я на стройке покалечился. Вот я и стал плотничать, как раны зажили и с кровати встать смог. Так что я и сейчас смогу пригодиться, после того, как мы с Благославом разберёмся.

– Значит ты не уйдёшь потом, искать нового хозяина.

– Если позволишь остаться, то навсегда тут останусь жить.

– Да как же я могу не позволить тебе остаться, если обитель здесь во многом благодаря тебе.

Наступило неловкое молчание. Градислав не нашёлся, что сказать в ответ. Зато Завиша продолжила:

– Я очень рада, что ты жив. Я ходила на развалины замка, как на твою могилу.

– Плакала там, – призналась она.

– Ну видишь, больше не надо плакать. И ходить туда не надо. Я теперь рядом.

Снова наступила пауза. На этот раз Градислав попытался сгладить:

– Кстати надо будет сходить на развалины, может там что полезное сыщется.

– О! Об этом можешь даже не мечтать! Всё полезное, что там можно было сыскать в первые полгода было найдено и унесено. Честно говоря, в какой-то момент я думала, что на месте развалин образуется яма, так тщательно там все камни переворочали.

– Жаль, я бы от меча не отказался, и доспехов.

– И одёжа тебе более подходящая нужна.

– Да. Хотелось бы прежнюю, но где её здесь сыщешь.

– При обители есть швейный цех. Кожаных штанов не обещаю, а вполне добротную подходящую одёжу сошьют. С утра завтра не успеем к ним сходить, а вот вечером давай пойдём – мерки снимем.

– Давай, – согласился Градислав.

– Тебе вставать завтра рано, да и мне тоже, давай прощаться до утра, я завтра сама приду к тебе лекарство дать.

– До утра. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Ворожея уже дошла до двери, когда Градислав решился:

– Завиша, ворожеи дают обет безбрачия?

– Официально не дают. Нет такого правила и ритуала. Все вроде как сами принимают такое решение.

– Но это не обязательно?

– Не обязательно.

Она улыбнулась и выскользнула за дверь.

Градислав счастливый завалился на кровать: «Не дают ворожеи обет!»

Дружинники и не только

Сейчас, вместо того, чтобы думать, что и как сказать дружинникам, бывшим сослуживцам, он нет-нет, да вспоминал, о том, что Завиша рада его видеть, плакала по нему, и обет ворожеи не дают. При этих мыслях он невольно начинал улыбаться во всю ширь, в сердце цвела весна, хоть вокруг и была осень, и хотелось петь во всё горло. Он забыл, что совсем недавно считал себя слишком старым для неё. Сейчас чувствовал себя как мальчишка, как тот же Орислав. Кстати, надо его найти. Или не надо. Нет надо. Руки сейчас ой как нужны.

Мысли скакали с одного на другое, он никак не мог сосредоточится на чём-то одном. В конце концов сам себя приструнил, что не подобает десятнику так себя вести. Сделал серьёзное лицо, даже нахмурился, но хватило его секунд на десять от силы. Он снова расслабился и заулыбался. Лишь перед самой корчмой стал серьёзным и то лишь потому, что задумался, кого же он там встретит.

Градислав ожидал увидеть десяток человек, ведь именно так пообещал ему Витослав. Кого же было его удивление, когда в главном зале корчмы он увидел человек тридцать, в основном мужчины. Здесь же был и Орислав со своими друзьями: Яромиром и Радосветой. Дружинник узнал их и кивнул, как старым знакомым.

Глазами пытался разыскать Витослава. Наконец увидел, а рядом с ним: Даромысл, Горисвет, Татимир и Милорад – это дружинники из его десятки, Ладимир, Зореслав, Хвалибор – эти тоже из постоянной дружина барона, Творислав – этот из наёмников и ещё один, сразу видно, что ратных дел человек, но вот его он не узнал.

– Здравствуйте, честные люди, – громко сказал Градислав.

Сначала он направился к дружинникам, пожал каждому руку, называя по имени. И лишь последнему, протягивая руку сказал:

– Извини, тебя не узнаю.

– Так мы и не были знакомы, разве что за общим столом виделись, я – Мирослав.

Кто-то из товарищей прошептал, обращаясь к Витославу:

– Ты говорил, он ничего не помнит.

Десятник оглянулся и ответил за товарища:

– Я действительно только начал вспоминать. Думаю дальше лучше будет, вот видишь, вас только увидел, а сразу вспомнил, даже не напрягая память. Вчера Витослава не узнал, а сегодня помню, что он моей правой рукой был. Как-то во время битвы вместо меня рану получил, прикрыл своим телом.

– Ну так ты меня потом на себе и тащил, пока коней не раздобыл.

– Так за встречу выпить надо, – предложил кто-то из ребят.

– Не время сейчас пить, – нахмурился Градислав.

После дружинника в корчму зашло ещё несколько человек. Было даже несколько женщин, видимо особо любопытных, а может рыбак уже успел разболтать. Так это и не плохо, молчать его никто не просил. Наоборот хорошо.

– Не ожидал я увидеть столько людей, думал, что только с дружинниками буду говорить. Но это хорошо, что вы все пришли, всё равно собирался идти в посёлок, просить вас собраться на разговор.

– Начну издалека. Когда в наёмниках у барона служил Буеслав. Человек он был не очень хороший, если не сказать скверный. Через свою непорядочность он и сгинул. Нет плохого человека, ну и ладно, казалось бы. Да вот только беда в том, что он был сыном барона, друг нашего барона, что тут жил. Звать того барона Благослав. Очень он опечален тем, что пропал его сын. Хоть и знает, что тот худой человек был, потому и пришлось его подальше от дома отправить, но сын всё-таки. Хочет Благослав, чтобы кто-то ответил ему за смерть сына.

– Ну а мы-то здесь причём? – спросил кто-то из поселковых.

– Да ни при чём. И спрашивать Благослав собирается не с вас, а с ворожей. Считает, что это они виноваты в смерти его сына.

– Ворожеи?! – ахнула какая-то женщина.

– Да он что ума лишился? – возмутилась друга.

– А вот это вы сможете скоро у него спросить, потому как барон собрал дружину и двинулся на войну с ворожеями.

– Батюшки мои! – снова раздался женский голос.

– Жителей деревни воевать я не стану просить, вы не ратные люди. А вот о чём попрошу – помочь засеку сделать, чтобы окромя как по тракту они к ворожеям попасть не смогли. Ну а тут уж будет думать, как защищать обитель.

– Ну и чё, что мы не ратные… за ворожей грех не постоять, мы уж как смогём. Ты нас этого… того… со счетов не сбрасывай… ты командывай что делать-то, мы всё сделаем.

– Перво-наперво сделаем засеку. Ребятишек своих предупредите, что в лесу будет преграда, чтобы они туда ни за что не ходили, чтобы не покалечится. Второе, оружие какое у кого есть?

– Да сыщется, не сумневайся…

Витослав вытащил откуда-то меч с перевязью и протянул Градиславу. Каково же было удивление бывшего десятника, когда он понял что это его собственный меч.

– Вот спасибо, – только и смог он вымолвить, обняв друга.

Спустя минуту он подвёл итог собранию:

– Тогда так. Сегодня же начнём делать засеку. Нам нужно будет срубить много деревьев. После того, как с засекой покончим, будем разбираться, какое есть оружие в посёлке и кто как им владеет. Тогда и решим, как будем расставлять силы, кто где будет защищать обитель. Будем надеяться, что это всё мы успеем сделать до прихода врага.

Всем миром

Справились за неделю, дружно, всем народом. В какой-то из дней взяли ребятишек из деревни, что наяву им продемонстрировать, что такое засека и объяснить, почему в лес опасно ходить. Сделать это пришлось, потому что малышня стала проявлять интерес, что же делают в лесу взрослые. Чтобы избежать несчастных случаев решили сами всё показать. Малышня быстро потеряла интерес к странным поваленным деревьям. Ребята постарше остались помогать, кто чем смог.

Все понимали, что засека это полдела, поэтому нет-нет, да и заводили с Градиславом разговоры мужики – рассказывали, какое оружие в доме есть, насколько им владеют, сообщали, чем могут быть полезны, когда дело до битвы дойдёт.

Десятнику от этих разговоров становилось тяжко. Он понимал, что настоящих воинов у него только девять, десять вместе с ним. Только на них он смог бы положится, если придётся сражаться. Все остальные пригодились бы, будь у них крепость. В осаде они были бы очень кстати. В чистом поле же толку от них будет мало. Только зря жизнь положат.

В один из вечеров Градислав поделился своими размышлениями с Велимирой.

– Была б у нас хотя бы стена вокруг обители – мы и таким количеством справились бы, и людей сохранили бы по максимуму. В открытом бою – зря деревенских мужиков положим. Нельзя их выводить против дружины. Врага не задержат, а сами погибнут. Не дело это. Десять нас, кто против дружины Благослава сможет выйти. Так и мы уже два года как не бились, не практиковались. Из нас тоже не самые лучшие воины, хоть когда-то все были хоть куда.

Он тяжело вздохнул.

– Хочешь забор вокруг обители строить? – спросила Велимира.

– Боюсь не успеем.

– Может хотя бы со стороны дороги?

– Можно попробовать, – без энтузиазма ответил мужчина.

– В чём проблема? Часть забора успеем сделать…

– Успеть-то успеем, да Благослав и его воевода не дураки, прежде, чем нападать разведку устроят и наша хитрость с забором быстро откроется.

– Что предлагаешь?

– К сожалению, ничего… Можно было бы сделать ловушки в лесу от дороги… но у нас столько людей бродит по лесу…

Велимира непонимающе вскинула бровь.

– Те, кто приехал на лечение. Либо им всем надо рассказывать про ловушки, но тогда, какие же это ловушки, если про них все знают. А не рассказывать – так простые люди покалечатся.

– Короче не выход, – снова вздохнул Градислав.

Глава Ордена внимательно посмотрела на мужчину.

Перед ней снова был десятник несуществующей дружины. Память полностью вернулась к нему. Храм, уродующий ранее его лицо, превратился в тоненькую ниточку, почти не заметную. Хотя нет, незаметную. Если не знать, то скорее можно было подумать, что с одной стороны лица морщины идут чуть иначе, чем с другой. Теперь уже шрам не уродовал его. Вот сейчас, когда он озадачен и расстроен, он выглядит старше. Да седые волосы возраста добавляют, а так – мужчина хоть куда.

«В надежный руках Завишу оставлю», – подумала Велимира, радуясь, что у её преемнице будет надёжный спутник и защитник рядом. Сначала ворожея расстраивалась, что будущая глава Ордена будет семейной, но потом смирилась. Время идёт, всё меняется, видимо и ворожеям пора измениться, тем более, что нигде ни в каких документах нет такого правила, что ворожея должна обязательно давать обет безбрачия.

– Градислав, сейчас уже поздно, иди отдыхать. Не расстраивайся сильно. Постарайся не думать об этом. Правильная мысль сама в голову придёт. Тем быстрее, чем меньше будешь сосредотачиваться на этом.

Мужчина ушёл, а Велимира, снова пошла в библиотеку, чтобы ещё раз перечитать тот текст в старом фолианте, что нашла Честислава.

Старая ворожея предупредила, что очень уж сомнителен тот текст, слишком уж старый фолиант. Нигде больше подтверждения тому нет. Может это всего лишь желаемое выдали за действительное. Ворожеи давно уже определили, где действительно исторические тексты, которым можно верить, а где написаны небылицы. Бог его знает почему они появились. То ли специально разносились, чтобы придать вес Ордену Ворожей. То ли люди правду искажали и родились сказочные истории.

Относительно этого фолианта не было чёткого понимания. С одной стороны там были описаны заклинания и зелья, что и в других текстах встречались, с другой стороны вот эта странная история про первую Главу Ордена, основательницу.

Велимира сомневалась, не знала верить ли ему. Потому никому ничего и не рассказывала – не хотела вселять надежду. Да и сомнения были – получится ли у неё. Обладает ли она той же силой, что основательница Ордена ворожей.

«А вдруг вся история сказка, легенда, а на самом деле было по-другому», – пришла в голову мысль.

Она тяжело вздохнула, так же как несколько минут тому назад Градислав.

«Как хорошо, что наш герой вернулся, с ним не там страшно», – подумала женщина.

Тяжело опираясь на посох, она встала, чтобы идти к себе в опочивальню.

Градислав же в это время отправился к швейный цех. Когда собирались он так и не дошёл, чтобы снять мерки, а хорошая добротная одежда была нужна. Витослав где-то раздобыл ему кожаные штаны. Во-первых, очень старые, казалось, того гляди развалятся прямо на нём. Во-вторых, они были чуть узковаты, в них было не комфортно.

Он очень устал, хотелось только одного – добраться до кровати. Но оказаться перед всем честным людом без штанов, потому что эти развалятся посреди бела дня, не хотелось. Глаза были готовы закрыться на ходу, но мужчина мужественно шёл в швейный цех, надеясь только на одно, что снимать мерки это быстро. Никогда с него мерки ещё не снимали, всё время готовую одежу покупал.

Завиша ждала его внутри. Она представила его двум женщинам, объяснила, что одежда нужна из добротной ткани, надёжная и максимально быстро. После чего сообщила, что не будет им мешать и уже собралась уходить, как произошло нечто, что потребовало разъяснений.

Открылась дальняя дверь в комнате, видимо там дальше ещё были какие-то помещения. Градислав невольно повернулся и обомлел. Сначала ему даже показалось, что это галлюцинация. Тем более, что никто в комнате больше не смотрел на девушку, что вошла.

Мужчина ошарашенно посмотрел на Завишу.

– Ты это видишь? – шепотом спросил он, кивая головой в сторону девушки, что приближалась к ним.

– Неждану, конечно, – удивилась Завиша и вдруг поняла, отчего у Градислава ужас написан на лице и разве что волосы не шевелятся.

«Боже, надо было предупредить его», – подумала ворожея и спешно стало объяснять:

– Неждана – эта девочка, образ которой мне придала Велимира, когда я отправилась в замок к твоему барону. Она реальный человек.

– Боже, – всё ещё шёпотом произнёс Градислав, – а я уж подумал, что мне мерещится. Решил, что одно вылечили, а другое появилось.

Он повернулся к проходящей мимо девушке. Выглядит чуть старше, чем выглядела Завиша два года назад. «Племянница» его, которой никогда не было. Симпатичная, почему он этого раньше не замечал. Может потому, что принимал её за родственницу.

– Добрый вечер, – прожурчал тоненький голосок.

Девушка во все глаза смотрела на Градислава, впрочем как и многие в обители. Только если во всех глазах читалось восхищение героем, что помог ворожеям обрести источник силы, то Неждана смотрела по-другому. Правда дружинник этого не уловил.

– Привет, племяшка, – неожиданно ответил он.

Девочка остановилась и уставилась на него с удивлением.

– Идите снимать мерки, – сказала Завиша, беря Неждану под руку и уводя из комнаты.

– Ты же знаешь, что я отправилась в замок барона в твоём образе? – спросила ворожея девушку.

Та в ответ лишь кивнула.

– А то, что у меня была целая легенда? Меня выдавали за племянницу Градислава?

– О! Нет, этого я не знала. А я действительно его племянница?

– Нет, к сожалению. Это была лишь легенда. Мы её с Велимирой придумали, чтобы у меня был защитник в замке, чтобы было к кому обратиться если что.

– Жаль, – ответила девочка.

– В смысле жаль, что он мне не дядька, – тут же пояснила она.

– Знаешь, я думаю, он будет не против, если ты его будешь называть дядя… Тем более, что он уже назвал тебя племянницей.

Завиша подумала, что Неждане, которая по сути стала сиротой после смерти отца, будет полезен вот такой названный дядька, хотя бы мнимая родственная душа. Да и Градиславу, который долгое время считал её саму своей племянницей, наверно будет комфортно относится к Неждане, как к родственнице, пусть и вот такой придуманной.

– А молодой человек, который с ним пришёл, он кто? – поинтересовалась девушка.

Завиша посмотрела на Неждану. Что-то в облике девушки заставило ворожею воспользоваться своим даром. Тогда она почувствовала симпатию Нежданы к Ориславу, нежное, трепетное чувство зарождающейся любви.

«Бог мой, – подумала девушка,– это то, что он ждал от меня, но я ему дать этого не могла, а вот она…»

Завиша испытывала неловкость каждый раз когда видела юношу, понимая, что он потерял любимую девушку в тот момент, когда она сменила облик. Выходило, что вроде как она обманула его, верней даже не его, а его ожидания. И вот теперь судьба благоволила юноше, давала ему второй шанс. «Надо только как-то ненавязчиво свести их вместе», - подумала Завиша, а вслух сказала:

– Того молодого человека зовут Орислав, он служил в замке барона при кухне… Ээээ… там было много юношей и девушек, их звали мальцами… на там, подай-принеси, комнаты убрать, на стол накрыть… становились постарше, начинали и на стол подавать… в общем слуги… кто-то из проверенных даже лично барону прислуживал.

– А Орислав?

– Орислав два года назад был на две головы меньше и совсем мальчишка.

– Но смелый и решительный, – добавила Завиша.

– Он выглядит таким франтом…

– Это всего лишь одежда. Он добрые и надежный. Не думаю, что за два года он успел измениться и стать хуже.

Помолчав, ворожея добавила:

– Да точно остался прежним, разве бросил бы он выгодную службу у барона, если бы думал только о деньгах и нарядах. Он остался прежним, раз считает, что воевать с ворожеями неправильно и несправедливо, ведь ворожеи служат людям. Он по-прежнему верный и надёжный друг.

«Даже несмотря на то, что сам потерял друга,» – последнюю фразу Завиша вслух не произнесла.

– Он тебе понравился? – без обиняков спросила Завиша, сделав вид, что ещё не поняла этого.

– Вот ещё… – фыркнула Неждана.

– Аааа… а то мне показалось… ну ладно тогда.

Чтобы сгладить неловкость ворожея продолжила:

– Поздно уже, я, пожалуй, спать пойду, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – отозвалась Неждана, которая уже в глубине души стала ругать себя, что не призналась Завише, глядишь та как-нибудь устроила бы их с Ориславом знакомство.

Бедная девочка, если бы она только знала, что Ориславу это знакомство нужно даже больше, чем ей. Что достаточно ей только попасться ему на глаза… Хотя вот это-то в последнее время и было самым трудным – Орислав больше не показывался в обители. Он переехал на постой в МирСвету, днями пропадал в лесу, как и все мужчины и старого, и нового поселений.

Пришли желанные , а после и нежеланные гости

Следующее утро началось с неожиданностей. Велимира накануне говорила Градиславу – отпусти проблему, идея сама придёт. Наверно она сама не предполагала, каким прозорливым будет этот совет.

Пришла не идея, пришло решение, причём в прямой смысле пришло, своими ножками.

Началось с того, что утром в обитель заявились трое бывших дружинников барона вместе со своим бывшим десятником. Градислав как раз собирался в лес, доделать последние приготовления засеки, когда столкнулся с бывшими коллегами.

–Градислав, – воскликнул Татимир, – ты ли это? А говорили, что ты погиб!

– Татимир! Дружище, ты какими судьбами? И не один…– удивился Градислав, проигнорировав скрытый вопрос про то, как он выжил.

– Да, какими судьбами… Земля слухами полнится, прослышали мы, что ворожеям помощь нужна.

Только сейчас бывший десятник заметил, что пришли-то дружинники в полном боевом облачении. Он настолько привык так видеть своих друзей в прошлой жизни, что не сразу понял, что в обыденной мирной жизни обывателя так не ходят.

– Вы даже при оружии…

– Так не на пир пришли.

– Благослава по дороге не встретили?

– Он ещё неделю будет добираться, – ответил один из дружинников, что пришёл с Татимиром.

– Отлично, значит у нас ещё неделя есть, чтобы закончить подготовку.

И хоть четыре человека не сильно увеличили военную мощь дружины Градислава, но последний вдруг воспрял духом.

И не зря. В течение дня пришли ещё четыре человека по отдельности.

В последующие четыре дня продолжали идти дружинники, кто в одиночку, кто вдвоём. К концу недели в дружине было около тридцати человек.

За это время Градислав распределил деревенских мужчин, где им надо будет сидеть в засаде уже в самом поселении ворожей, как надо будет действовать, если враг появится в самой обители.

Защищать Орден на подступах было решено дружиной. Ждали Благослава. Понимали, что сразу в бой он не кинется, примется сначала разведывать обстановку – тут-то и дружинники разведают что, да как, с каким войском придёт барон.

Главный зал в главном доме ворожей стал залом дружины – здесь воины собирались вечером за ужином, а заодно и обсудить планы на ближайший день. Пришлось ворожеям и потесниться, чтобы принять в поселении большую часть дружинников. Лишь пятеро нашли постой в новом посёлке. Да местные жители оставались у себя в домах.

Велимира смотрела на такое нашествие здоровых сильных мужчин и у неё сжималось сердце. Она понимала, что все они в душе остались воинами, хоть и оставили службу. Многие обзавелись семьями, у кого-то за эти два году уже даже двое ребятишек получилось. Глава Ордена смотрела на этих мужчин и понимала, что не может принять их жизни для защиты Ордена, не может позволить их детям остаться без отцов. Чем больше она смотрела на этих красивых сильных богатырей, в возрасте и помоложе, убелённых сединами и совсем юнцов, тем больше понимала, что обязательно предпримет попытку сделать так, как было описано в фолианте, что нашла Честислава.

Вот уж если у неё не получится, или описан там вымысел, придуманная сказка – вот тогда деваться некуда, придётся этим молодцам постоять за Орден.

Войска Благослава подошли ночью – это был единственный ночной переход обоза. Хотели подойти тайно. Встали лагерем подальше за озером. Но разведчики, что дежурили в ближайшей деревне по дороге, где должен был пройти обоз, уже прискакали в обитель и сообщили о движении обоза.

Тем же днём Градислав с Татимиром и Витославом переправились на лодке к развилке скал, где дружинник ходил с Ориславом. По озеру шли вдоль скал, чтобы быть в их тени и по возможности остаться незамеченными. Поднялись на гору со стороны реки, там и подъём был удобнее, чем со стороны озера, где спускались в прошлый раз.

Сверху был отличный вид на окрестности. Отсюда и озеро, и тракт к бывшему замку барона были как на ладони. Будь цел замок – и он был бы виден, а так только развалины. При желании можно было даже разглядеть поселение ворожей, хоть оно и было в лесу, но домики угадывались. Стоянка дружины Благослава был куда ближе. Людей посчитать вряд ли получилось бы, а вот разглядеть палатки и кострища смогли.

Мужчины лежали на самом краю скалы и разглядывали лагерь неприятеля.

– Что-то судя по палаткам вряд ли там сто человек, – заявил Татимир.

– Я насчитал семь палаток, – заявил Витослав.

– Я тоже, – откликнулся Градислав.

– Ну вот и давайте рассуждать. Барон точно в отдельной палатке.

– Ну это точно, – откликнулся Витослав.

– Воевода тоже вряд ли с кем-то делит жильё.

– Вот здесь ты Татимир не прав, вы с Градиславом жили в палатке с воеводой, когда мы в поход ходили.

– Хорошо, отдельная палатка для десятников и воеводы. Остаётся пять.

– Может они разместились не десятками, а больше, – подал голос Градислав.

– Двадцать человек в одной палатке? – спросил Витослав, поникшим голосом.

– Вряд ли, – ответил Градислав, – насколько я могу судить палатки человек на пятнадцать. Так что сотни нет, человек семьдесят пять. Ну максимум восемьдесят.

Если бы он только знал, насколько он был прав, именно в таком составе дружина Балгослава отправилась в поход.

– А вот и нет, – заявил Татимир, – одна палатка точно слугам, должен же кто-то всей этой братии прислуживать.

– Точно, ты прав. Выходит только четыре палатки для дружинников.

– Выходит их человек шестьдесят, – заключил Витослав.

– А если они всё-таки каким-то невероятным образом набились двадцать человек в палатку, то всё-таки выходит восемьдесят, – заметил Градислав.

– Давайте исходить из наихудшего варианта.

– Выходит по двое на нас, а при худшем варианте почти по трое, – подвёл итог Витослав.

– Пожалуй, мы всё увидели, что хотели, уходим, – предложил Градислав, начав отползать от края.

Друзья последовали за ним. Если бы мужчины чуть-чуть задержались, то увидели бы, как из одной палатки вышел мужчина в чёрном балахоне, и хоть лица его было не разглядеть, но по посоху в руке, манере двигаться и одеянию они определили бы, что перед ними колдун. Сразу смекнули бы, что вряд ли кто-нибудь захотел бы жить в одной палатке с колдуном, то есть по всему выходило, что в лагере максимум шестьдесят дружинников вместе с десятниками, так как воевода тоже предпочитал жить в одиночку.

Войско Благослава за время пути заметно уменьшилось, мысль воевать с ворожеями далеко не всем пришлась по вкусу. Кому-то настолько претила, что человек даже решил сбежать.

Уже спускаясь, Татимир заявил:

– Если там восемьдесят дружинников, то стало быть ещё и восемь десятников.

– Всё-таки по трое на каждого, – подытожил Витослав.

– Да не сладко нам придётся, – заметил Градислав.

– Может проберёмся в лагерь и перережем им горло пока спят? – предложил Татимир и похоже сам испугался предложенного.

– Первые нападём? Они вроде пока нам никаких требований не предъявили, – ответил Градислав, отвергающий всякие нечестные приёмы.

– Чёрт, – выругался он, – это подло… но нападать на женщин – это же ещё хуже.

– Как мы об этом ребятам объявим? – спросил Витослав.

– Я не знаю как вы, – заявил Татимир, – а я пришёл защитить ворожей. И при этом я обещал жене вернуться. А если трое на каждого, то шансы выполнить обещание у меня снижаются.

– А знаешь что! – воскликнул Градислав, – ты прав! В мои планы тоже не входит умирать. Я тоже хочу жениться. Напасть тайно и перерезать горло – это может и подло. Но мы в меньшинстве и нам надо придумать, как их победить. Поэтому как ни крути, а внезапная атака, чтобы застать их врасплох – наше единственное преимущество. А ещё они не знают о нашем существовании, а мы о их знаем.

– Вот именно, поэтому мы сможем победить и почти девяносто человек, – вторил ему Татимир.

– Всё, вечером на совете будем решать. Может вообще прямо сегодня ночью нападём, пока они ещё ничего толком разведать не успеют?

– Можно и сегодня, да вот только разведать они уже сегодня что-то могли, и про дружину в обители ворожей уже могли узнать.

– Значит не только мы про них знаем, но и они про нас.

– Ну и ладно, – снова подал голос Витослав, – зато ночная атака всё равно будет внезапной и останется преимуществом.

– Ладно, поехали решать сегодня или завтра.

Однако разговор не прекращался всю дорогу до обители ворожей. В конце концов решили ночью устроить вылазку к лагерю Благослава, чтобы более точно узнать расположение палаток дружинников, может удастся разведать точное число неприятеля, а потом уже и планировать нападение.

Победа не всегда приносит радость

На общем собрании пришли к тому, что ночное нападение на лагерь неприятеля – это единственный способ победить врага не погибнув самим всем. Все понимали, что потери будут, при этом всем хотелось вернуться и домой в семью.

Было даже предложение пойти в лагерь и попытаться договориться с Благославом. Долго мучили Орислава расспросами что за человек его бывший хозяин. Выслушав, пришли к мнению, что веры барону нет. Может согласится, а потом вспылит и нападёт на ворожей. Опять же не было гарантии, что Хотомир не опоил барона, а значит разговоры разговаривать с ним вообще не имело смысла.

Ворожей на совет не позвали, более того, впервые закрыли дверь и старались говорить так, чтобы даже подслушать было невозможно. Если кто-то невольно повышал голос, на него сразу несколько человек принимались шикать. Мужчины понимали, что сейчас они принимают решение, которое ворожеи не одобрят. Но надо было победить малой кровью. Это были ратные дела – мужские. Одобрения от женщин были не нужны, пусть эти женщины даже были ворожеями.

В общем-то решение принимал Градислав, так уж получилось, что он командовал образовавшейся дружиной. Все остальные принимали решение в обсуждении лишь для того, чтобы коллективно выработать наиболее удачный план предстоящей операции.

Как уже ранее решила троица по дороге в обитель ворожей, первую ночь решили потратить на разведку, а на следующую напасть. Более того, решили деревенских жителей на время своей вылазки на всякий случай подежурить в поселении Ордена. Причём решено было, что соберёт всех в поселении Орислав после того, как дружинники уйдут в лагерь врага.

Точный план действий в лагере врага решили обсуждать за пределами посёлка ворожей. Решили встретиться у озера на границе засеки утром, когда разведчики вернуться. Вот там на берегу и решить, как будут действовать. Обговорив всё, мужчины разошлись.

Градислав даже Завише не стал ничего рассказывать, хоть та и пыталась выведать.

Одного не учли дружинники. Ворожеи заранее чувствуют, когда смерть подходит к человеку. Стоило мужчинам принять решение, как даже начинающие ворожеи смогли разглядеть черные тени над головами тех, кому суждено было погибнуть в этой битве.

– Десять будут тяжело ранены, – докладывала Ладомира Главе Ордена, – семеро погибнут.

– Раненых сможем выходить? – спросила Велимира.

– Да, выходим.

– А те семеро?

– Они сразу умрут, быстрой смертью, мы ничего не сможем сделать, даже если рядом с лекарством будем стоять.

– Семеро… – вздохнула Велимира, – за то, что я три года назад отправила Завишу в этот чёртов замок барона отыскать источник силы.

– Семеро за воду, – печально произнесла главная ворожея.

– За волшебную воду, которая ни одну жизнь уже спасла и ещё спасёт.

– Семеро… – снова горестно произнесла глава.

Ладомира старалась прятать глаза от Велимиры. Больше всего боялась, что та спросит, кто именно те семеро, тогда придётся сказать, что один из них Градислав. Но что делать. Орден надо защитить, всех ворожей надо защитить.

Главная ворожея махнула, отпуская Ладомиру. Та поспешила покинуть покои Главы, радуясь, что не задали ей самый страшный вопрос. Однако радость быстро сменилась тревогой. Всю дорогу к себе она мучилась вопросом, как Завиша перенесёт потерю любимого второй раз.

Уже у себя в покоях, готовясь ко сну с ужасом подумала, что не одна смотрела на выходящих мужчин, а что если кто-то расскажет Завише, что видел черное облако над головой Градислава. Затем женщину посетила ещё более страшная мысль, а что если сама Завиша посмотрит зрением ворожеи на возлюбленного и увидит то проклятое чёрное облако. Увидит и пойдёт в Велимире, просить совета, как спасти Градислава, а та всё и поймёт. Всю ночь ворочалась Ладомира, не могла уснуть, лишь под самое утро забылась тяжёлым сном полным кошмаров.

С первыми лучами солнца, пока женщины ещё спали, дружинники уже собрались на берегу озера.

– Караульных на ночь выставили – воевода у них правильный. Но мы люди бывалые, всё равно в лагерь пробрались.

– Правы вы были: в одной палатке, самой большой – барон. Рядом с ним воевода, он один живет. Затем идут четыре палатки почти в ряд. В самой дальней колдун.

– О как! Про него-то мы не подумали, – заметил Градислав.

– Да он вместе с бароном пришёл. В самой дальней – слуги.

– Дружинников всего человек шестьдесят. Точно не больше.

– Значит одна наша задача – воевода, тут я думаю и двое справятся, потом к остальным присоединятся. Все остальные занимаются дружинниками. Слуг, как мы решили не трогаем, если они будут сидеть тихо. С бароном будем разбираться на месте, после того, как дружину обезоружим. Как мы вчера говорили – ранить, можно даже тяжело, но стараемся не убивать. Только если будет угроза вашей жизни.

– С колдуном что делать?

– Мне оставьте, у меня с ним свои счёты, – грозно сказал Градислав, вспомнив зелье Василины, которым она его два года опаивала.

– Так как наши сегодняшние разведчика знают, где караульные – пойдут вперёд и снимут караульных, потом подадут сигнал остальным.

Мужчины обсуждали ещё какие-то мелкие детали планы. Ещё раз его проговаривали, проверяя не упустили ли что.

В это время обитель ворожей стала наполнятся звуками. Ворожеи просыпались, начинали заниматься своими рутинными делами.

Чуть раньше других встала Велимира. Ещё с вечера у неё были заготовлены склянки с волшебной водой. Глава Ордена надела белое платье. Такое платье на ворожею надевают лишь однажды в жизни, верней, когда её жизнь заканчивается. После этого залпом выпила первую склянку с водой, прошептала какие-то слова и навела морок. Больше её никто не мог увидеть, даже если она стояла в десяти сантиметрах от человека. Дыхание её смог бы почувствовать, а увидеть не смог. На пояс прицепила ещё пару склянок и отправилась в путь. Прошла по всему поселению, вышла на тракт, обошла тот по нему тот участок леса, где была засека, а затем углубилась в лес, в сторону лагеря Благослава.

Прошла незамеченной мимо караульных. Почти дошла до палаток. Достала ещё одну склянку, выпила до дна и прочитала другое заклинание. Весь лагерь, который только-только начал пробуждаться, внезапно вновь погрузился в сон. Даже колдун, который был обвешан магическими амулетами и оберегами от всевозможных сглазов, наговоров и прочего, заснул как младенец безмятежным сном. Именно наговор безмятежного сна наслала Велимира на дружину и слуг Благослава, оставив бодрствовать его одного. Почуять откуда идёт дыхание не спящего человека для неё не составило труда. Она выпила последнюю склянку с водой, прошептала снова какие-то слова, на этот раз было третье заклинание, после чего сняла морок незаметности и вошла в палатку к барону.

Тот сидел за маленьким столиком, ждал слугу с кофе, но вместо того вошла худая высокая женщина в белом платье, седая, с посохом. Реальная ли она была или нет. Она вся как будто светилась.

– Я – ворожея. Ты пришёл к моему Ордену, чтобы погубить всех ворожей. Давай будем считать, что я виновата перед тобой, я погубила твоего сына. Хочет отплатить за его смерть – может отплатить мне. Но прежде, чем ты поднимешь на меня руку, ты выслушаешь, как погиб твой сын.

Даже если бы хотел, Благослав не смог бы поднять руку на ворожею. Последним было заклятие слушания. Сейчас он мог только слушать её, причём слушать так, чтобы каждое слово доходило до его сознания. Серьёзно слушать, как никогда никого в жизни не слушал, не перечить и осознавать всё, что ему говорят, пропускать через сердце и душу каждое слово. Это было очень сильное заклинание, требовавшие от ворожеи всех сил. Для смертельно больной Главы это было приговором.

– Твой сын позарился на маленькую девочку-служанку. Ты же знаешь, что взрослые женщины не очень интересовали твоего сына, ему подавай девочек. И ты знаешь, чем заканчивались развлечения твоего сына. Ты же не просто так отправил его подальше от дома. Думал сын одумается, что твое наказание переделает его. Не тут-то было. Дома он хоть тебя боялся, хотя и это не удержало его. А в замке чужого барона он совсем страх потерял. Он вожделел маленькую девочку, да не просто, а хотел глумиться и издеваться над ней. Ему уже было недостаточно секса, ему хотелось резать по живому, причинять боль и страдания и наслаждаться этим. Он предвкушал, как будет мучить её. Специально затащил подальше ото всех в подвал замка, чтобы никто не услышал её криков. Да вот беда – девочка попалась смелая – решила защищать себя. Толкнула его из всех сил на которые была способна. Сильной оказалась. Или просто твой сын не ожидал сопротивления. Отлетел он от неё, споткнулся и упал. Хлам всякий в подвале был. Потому и споткнулся. Упал он и ударился головой. Старая мебель была в комнате, хлам старый – обо что-то ударился головой да сразу насмерть.

Ворожея полминуты помолчала и закончила свой рассказ:

– Пришёл чтобы до смерти замучить маленькую девочку, а вышло так, что свою смерть нашёл. Только если он намеренно шёл мучить девочку, то она его случайно убила, себя защищала.

Барон не просто слышал каждое слово и пропускал его через себя, он как будто видел всю эту картину. Своего бугая сына, сильного взрослого мужчину, дружинника. Маленькую хрупкую девочку со смешными, торчащими в разные стороны косичками. Дунь на неё - улетит. Он как будто увидел, что замыслил его сын сотворить с этой малышкой, воробышком. Волосы зашевелились на голове барона от ужаса. Дурнота накатила. Ни одному нормальному человеку такое даже в голову не придёт. Монстр. Просто монстр. Боже, как он мог вырастить такого монстра. Слезы катились по щекам барона. От ужаса, когда увидел, что собирался творить его сын. От страха, который он прочувствовал вместе с девочкой. От стыда, что это его сын. От благодарности, что ничего этого не случилось. От горя, что погиб его сын. От безысходности, потому наконец осознал, что справить сына могла только могила.

– Если ты считаешь, что виновата та девочка перед тобой за смерть твоего сына, то я вместо неё отвечу, можешь меня судить своей баронской властью. Но ни одну из ворожей не смей трогать – они неприкосновенны.

Велимира сняла заклинания слушания. Барон не кинулся на неё с кулаками, а упал на колени перед женщиной.

– Прости меня, бес попутал прийти к ворожеям требовать ответа за сына. Единственный он у меня. Был.

– Да не бес тебя попутал, а Хотомир, прогони ты его уже. А сам пойди к озеру, омойся в его водах. В него впадает источник силы, оно тоже лечит. Не так как ворожеи, но лечит. От твоих хворей поможет.

– Благодарю тебя, матушка.

– Что касается единственного сына… так ты не стар ещё – сделай нового, может даже не одного, – из последних сил ухмыльнулась ворожея.

Тяжело опираясь на посох она побрела к обители Ордена. Каждый шаг давался ей с трудом. Она шла всё медленнее и медленнее.

Лагерь барона очнулся ото сна спустя какое-то время. Довольно скоро обнаружилось, что барона нет. Все всполошились. В тот момент, когда хотели уже броситься его искать по всей округе Благослав появился довольный, мокрый, обтирающийся полотенцем.

Он внимательно посмотрел на обступивших его дружинников и слуг и спросил:

– Почему никто из вас балбесов не сказал мне, что я дичь безумную затеял – воевать с ворожеями.

Потупив голову, все стояли молча.

– Хоть бы кто сказал, барон – одумайся, тебя же потомки проклянут. Эх вы! Собирайтесь, домой возвращаемся.

Через час и следа не осталось от лагеря Благослава. Лишь одинокая телега колдуна и злой как чёрт Хотомир, который не понял, что произошло. И почему его замысел, так хорошо спланированный, выпестованный, с таким трудом доведённый до заключительной стадии, можно сказать почти свершившийся, вдруг в последний момент с треском провалился.

Велимира в этот момент вышла к тракту и поняла, что больше нет сил. Она села прямо на дорогу. Она из последних сил старалась держаться. У неё осталась только одна цель – дойти до Ордена. Женщина знала, что ей уже не помочь. Сейчас ей хотелось лишь одного – умереть в своих покоях, в своей кровати. Она приказала себе отдышаться и встать.

По дороге ехала телега, везли больного ребёнка к ворожеям. Ещё издалека они заметили пожилую женщину в белом одеянии, что вышла к дороге и села прямо на кромку – видимо совсем не было сил.

– Смотри-ка, – сказала жена мужу, – ей совсем плохо. Видимо тоже к ворожеям идёт. Давай остановись, возьмём её.

– Да у нас тут совсем места мало.

– Едем помощи просить, а сами не поможем. Да и не займёт она много места.

Они взяли, как они думали путницу, напоили водой. Старая женщина притулилась на тюках, что были в телеге и смотрела на ветви деревьев проплывающие над ней, на небо над ними. Было необыкновенно спокойно и мирно.

«Мы победили», – подумала Велимира, улыбаясь.

«В фолианте написана правда», – была следующая её мысль.

«Какая разница где умирать», – на этой мысли она прикрыла глаза, продолжая улыбаться.

Женщина хотела о чём-то спросить путницу, но видя, что та задремала, не стала её беспокоить.

В обители был переполох – пропала глава Ордена. Нет, вообще она не обязана была кому-либо докладывать куда она идёт и что делает, но обычно кто-нибудь да знал, где находится Велимира. Сейчас же никто не знал куда подевалась главная ворожея. И ещё настораживало то, что все её зелёные одеяния были на месте. Выходило, что она куда-то ушла в сорочке – это было странно.

Возница пришёл в лечебный дом. Ему указали, где оставить телегу и куда обратиться за помощью.

– Здравствуйте, – обратился мужчина к первой же ворожее, что встретилась ему в том доме, – я сына привёз, маленький он у нас совсем, кашляет сильно. Всё лето кашлял. Никак не проходит этот кашель.

– Здравствуйте, ну а что ж вы сразу сына-то не принесли?

– Да ещё… мы по дороге женщину пожилую подобрали, она на дорогу-то села, а встать уже не могла. Потом она вроде как задремала в телеге. А сейчас она вроде бы дышит, да вот разбудить мы её не смогли. Жена сказала, что в беспамятстве женщина.

Ворожея внимательно слушала мужчину.

– Нам сказали, что с телегой-то сюда нельзя. Сына-то я принесу. А женщину, что по дороге подобрали мне не донести. Может вы со мной пойдёте посмотрите.

– Пойдёмте, – согласилась дежурная ворожея.

Увидев, кого привезли родители больного ребёнка она ужаснулась.

– Мальчика своего вы несите в тот дом, куда вы ко мне пришли.

– А с женщиной-то что? – поинтересовалась жена возницы.

– Господи, знали бы вы кого привезли.

Ворожея махнула рукой и умчалась.

Велимиру отнесли в её покои. Она ещё дышала, но была без сознания и очень слаба. Всем было очевидно, что это конец. Ворожеи, что видели, как несли Главу Ордена отметили, что та была в белом платье. Женщины прикрывали рот рукой, кто закрывал обеими руками глаза. Всем было ясно, что Велимира всё знала и сама приняла решение, потому и надела белое платье. Оставалось вопросом только одно – куда она пропала утром, никому не сказав.

Едва главную ворожею положили на её кровать, как она вздохнула, улыбнулась и ушла, как будто только этого мгновения и ждала.

– Я надеялась, что она хотя бы на минутку придёт в себя, – сквозь слёзы сказала Завиша.

– Платье запачкано, надо переодеть её, – плача бормотала Ладомира.

– Не надо, – ответила Завиша, она не просто так его надела.

– Куда же она ходила? – продолжила девушка.

Комната наполнялась ворожеями, которые пришли узнать, как их глава и узнавали печальную новость.

Честислава потянула Завишу за рукав, жестом показала: «Молчи и иди за мной».

Старая ворожея привела девушку в библиотеку и указала на старый фолиант, что лежал на столе открытый.

Завиша хотела было сказать, что не время сейчас читать книги, но по лицу Честиславы поняла, что это важно, и именно сейчас.

Прочитав раскрытую страницу, она узнала, как основательница Ордена победила врагов, что хотели уничтожить немногочисленный тогда клан ворожей. Спасла своих сестёр, а сама погибла, растратив все свои силы.

– Ты думаешь Велимира сделала то же самое?

– Уверена, не могла она допустить, чтобы столько людей погибло, спасая Орден.

– Она пожертвовала собой.

– Да это был её осознанный выбор, потому и платье белое надела.

– Ты думаешь… ты думаешь она победила Благослава.

– Думаю да. Попроси Градислава отправить разведчиков к лагерю, пусть проверят что там.

Кто-то уходит, а кто-то остаётся

Завише пришлось сразу же взять на себя роль главной ворожеи. Хоть по правилам и требовалась церемония посвящения… однако сейчас было не до этого. Обошлись без формальностей. Надо было организовать похороны Велимиры. Довольно быстро распространился слух, что она одна пошла и победила армию Благослава. Кто-то из ворожей проговорился, что видел смерть у некоторых из дружинников, что пришли защищать ворожей. Тут же появилась предположение, что Велимира не могла допустить смерть нескольких человек, потому и пожертвовала собой. Собственно это и было верным. Правда довольно скоро несколько превратилось во всех и в народ ушёл слух, что великая глава Ордена ворожей пожертвовала собой, чтобы спасти тридцать дружинников. Со временем и тридцать превратилось в триста, но это произошло через много-много лет.

В тот же день, когда Велимиру привезли в родную обитель, разведчики, которых отправил Градислав, принесли новость, что от лагеря не осталось и следа, лишь следы стоянки.

Сначала дружинники решили, что ворожее причинили какое-то зло, но когда в сотый раз возница рассказал, что видел, как женщина в белом вышла из леса, потом присела на дорожку, как будто очень устала, и уже только когда устроилась в телеге, заснула, как они подумали – мужчины успокоились.

Позже к Градиславу пришла заплаканная Ладомира и призналась, что видела над ним облако смерти. Созналась и в том, что рассказала Велимире, что семеро дружинников должны были погибнуть в запланированной ими ночной вылазке, десять получить тяжёлые ранения. Покаялась и в том, что ни Велимире, ни Завише не сказала, что среди погибших будет и Градислав.

– Ну и не говори Завише ничего, ладно?

– Конечно.

– Сейчас-то вы почему мне это рассказали?

– Да вроде как виновата я перед тобой, на смерть хотела тебя отправить.

– Вы меня на смерть отправить? – изумился дружинник, – да вы что! Мы сами так решили. Не бывает битвы без смертей. Кто-нибудь точно погиб бы. Вы то здесь при чём.

– Ну так я знала и смолчала.

– Возможно, если бы вы действительно смолчали, то Велимира не пошла бы к Благославу. И тогда погибли бы не только семеро с нашей стороны, но скорее всего полегла бы и вся дружина Благослава. Можно сказать, что Велимира спасла нас всех.

Помолчав, мужчина добавил:

– Вам не надо каяться передо мной, ни в чём вы не виноваты.

После этого мужчина стал ещё больше ценить жертву, что принесла Велимира. Он осознал, что она не только спасла его товарищей и его самого, но и их совместное будущее с Завишей, если таковому суждено случится.

На обсуждении, когда решали, где похоронить главу, Градислав предложил на развалинах замка.

– Там был источник силы, из-за которого вся эта история случилась. То место, даже не смотря на то, что замок разрушился, всё равно на возвышении. Выберем площадку более-менее ровную, разберём там остатки камней, чтобы ещё больше выровнять. Из имеющихся камней сложим усыпальницу.

Завише подумалось, надо же, то место, куда она ходила оплакивать Градислава станет местом успокоения Велимиры.

Ворожеи удивились предложению дружинника, но против никто не высказался.

Мужчины, что приехали защищать ворожей, стали расчищать площадку для усыпальницы, а потом возводить склеп для Велимиры. Отдали последнюю дань женщине, что спасла некоторых из них, дала возможность всем вернуться к своим семьям.

После похорон дружинники стали покидать обитель ворожей. Кто-то шумно прощался перед дорогой, обещал вернуться. Кто-то ушёл молча, никому ничего не сказав. Дольше всех задержались те, кто не был женат, но и они вскоре покинули Орден ворожей.

Постепенно жизнь жителей старого и нового поселения возвращалась в прежнее русло. В обители ворожей тоже возвращались к привычному мирному укладу. Да, они понесли утрату, но теперь у них была новая молодая глава, предстоял ритуал посвящения. По-прежнему приезжали люди за помощью. Близились холода, надо было озаботиться теплой одеждой для молодых, кто успел вырасти за лето, да и для тех, кто поизносился прошлой зимой. Обыденные проблемы вытесняли недавние переживания.

Градислав даже не размышлял оставаться с ворожеями или нет. Его больше заботило, когда будет уместно просить руки Завиши сколько времени должно пройти. При этом он был занят. Всё-таки решил сделать забор вокруг обители, справить ворота. Спорить с ним ворожеи не стали. Видимо решила, что иногда забор может оказаться полезным.

Пока дружинник перебрался в МирСвета, но думал о том, что надо бы ему какой-нибудь хоть маленький домик справить как можно ближе к обители. Как-то вечером к нему зашёл Орислав. Молодой человек тоже жил в корчме, но они почти не пересекались. Градислав всё больше времени проводил в обители, юноша же помогал друзьям в трактире.

– Давно тебя не видел, всё на бегу. Как дела?

– Да я вот собрался уходить.

– Куда? – удивился Градислав.

– Да не знаю пока. Пойду куда глаза глядят, найду себе где-нибудь новую службу.

– А здесь-то тебе чем не хорошо?

– Ну а что меня здесь держит…

– Подожди, ну а друзья, а мы?

– У друзей семья. У вас я думаю тоже скоро будет. А мне тут вроде как и делать нечего. То, ради чего я сюда вернулся, спасти ворожей – сделано. Странно правда, не так как я думал… Но… а впрочем не важно. Думаю моя миссия выполнена, могу снова отправляться в путь, искать своё место.

Пока молодой человек рассуждал, Градислав думал о том, что они с Завишей так и не утроили встречу Орислава с Нежданой. Столько всего надо было сделать, так много было событий, а потом как-то вылетело из головы, во всяком случае у него.

– И когда ты хочешь уйти?

– Да вот прям завтра с утра.

– Ты даже не останешься на посвящение Завиши?

– Нет не думаю.

– Мне кажется она расстроится.

– Эммм…

– Я тебя очень прошу, пожалуйста, не уходи не поговорив с ней. Вот прям завтра с утра зайти к ней, хотя бы проститься.

– Ну не знаю. Мне кажется ей не до меня.

– Если она узнает, что я знал о твоём уходе и не удержал тебя… и её не предупредил… она… Да она никогда мне этого не простит.

Градислав не мог подобрать подходящих слов, чтобы заставить Орислава зайти в Орден. Он не знал, что ещё придумать…

– Знаешь что, в конце концов мы втроём посвящены в тайну смерти Буеслава. Можно сказать из-за нас вся эта каша заварилась. Просто так уйти, даже не попрощавшись… ну не знаю…

– Ну ладно, ладно, зайду завтра, всё равно по дороге.

Стоило Ориславу уйти, как дружинник собрался и кинулся в Орден. Время было совсем не подходящее для визитов, близилась полночь, но решать надо было срочно. К счастью до покоев Завиши он добрался без приключений. Даже если кого-то и встретил по пути, то не у самого дома, то есть куда он шёл на ночь глядя можно понадеяться никто не узнал. Не хотелось бы компрометировать молодую главу.

– Извини, что так поздно, но это срочно, – выпалил Градислав, войдя в комнату.

Предварительно он постучал, и даже услышал: «Войдите». Вот только Завиша видимо ожидала кого-то из ворожей, а никак не мужчину, она была в домашнем наряде, или можно сказать почти без оного.

– Минутку, – пискнула девушка, кинувшись к шкафу.

Градислав вежливо отвернулся.

– Рассказывай, что случилось-то.

– Орислав собрался завтра утром уходить.

– Куда уходить?

– Совсем уходить. Мы же так и не познакомили его с Нежданой.

– Боже мой, мы их так и не познакомили. У меня совсем вылетело это из головы.

Наступила пауза.

– Ты уже можешь повернуться. Эмммм… Что он тебе сказал?

– Что его тут ничего не держит. Что то, ради чего он вернулся – он сделал. Что у друзей семья, а он никому не нужен.

– А нам? Он наш друг ведь.

– Про нас он сказал, что у нас тоже скоро будет семья.

– Да…

– Я бы очень этого хотел. Я бы давно просил тебя стать моей женой, но наверно сейчас это не уместно… надо подождать, сколько-нибудь…

– Я согласна, но подождать действительно надо. Наверно, уместно будет после нового года… ну может быть чуть ближе к весне…

Градислав окончательно потерял дар речи за этот вечер.

Завиша решила срочно перевести разговор на более насущную тему.

– Я тебя очень прошу, возьми завтра Орислава за руку и буквально приведи его в главный дом. К десяти утра. Всё остальное я беру на себя. В общий зал главного дома. Хорошо?

– Угу…

– Ну тогда всё, до завтра. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Градислав возвращался в МирСвета, а душа его пела, а сам он был готов пуститься в пляс.

– Вот дурак! – воскликнул он, остановившись посреди дороги, – колечко надо было приготовить для такого случая!

– Ой дурак, – причитал он, продолжив путь.

– Надо будет купить самое красивое кольцо и сделать официально предложение, – продолжил он разговаривать вслух.

– На Новый год, ёлка, свечи, праздник, – мечтал мужчина вслух.

На следующее утро, чуть свет он отправился к Ориславу, застал того, собирающего вещи.

– Составишь мне компанию, позавтракаешь со мной?

Орислав хотел уйти как можно раньше, на самом деле не собираясь заходить к Завише. Отказать Градиславу правда был не готов, пришлось согласится на завтрак. Который продолжался как-то неожиданно долго.

Потом дружинник предложил Ориславу вместе идти в Орден. Теперь уже не получится не зайти к Завише. Орислав не очень представлял, как он будет с той разговаривать, как прощаться. Это же не его Завиша. Это теперь вообще глава Ордена. Юноша чувствовал себя неловко, ситуация стала раздражать его. Да ещё и Градислав как будто нарочно тянул время.

Молодой человек хотел уйти пораньше, ни с кем не прощаясь, чтобы в сотый раз друзья не стали уговаривать его остаться. Но произошло именно то, чего он больше всего боялся. Появилась Радосвета и стала его уговаривать не уходить, в сотый раз приводя одни и те же доводы. Орислав же в сотый раз приводил ей свои одни и те же аргументы. Потом к супруге присоединился Яромир, и весь разговор начался по второму кругу.

Когда они наконец вышли из корчмы, Орислав был зол, на друзей, на Градислава, на весь мир, и даже на Завишу к которой его силком вели прощаться. Всю дорогу он молчал, то и дело прибавляя шага. Дружинник же и здесь тормозил, постоянно отставая, чем ещё больше выводил из себя юношу.

Наконец они дошли до главного дома в обители Ордена, подошли к общему залу.

– Иди, Завиша там тебя ждёт, – сказал Градислав, развернулся и быстро ретировался по своим делам.

«Ух ты ж, как он оказывается умеет быстро ходить, а что меня всю дорогу доставал. Неужто они сговорились меня как-то удержать», – продолжал раздражаться Орислав.

Он открыл дверь общего зала, собираясь с порога сказать, что всё равно уйдёт. Вот только в зале никого не было. Молодой человек вздохнул, прошёлся до того места, где когда-то сидела Велимира. Снова вздохнул Теперь на этом месте наверное сидит Завиша.

– Да что я здесь делаю!

Он направился к дверям, когда те открылись и в зал вошла…

Завиша… Его Завиша, такая, какой она была два года назад… Нет не совсем такая, как будто подросла…

«Зачем она так со мной», – пронеслось в голове у юноши.

– Ой, вы! Здравствуйте. А Завиша где… Она сказала, что будет ждать меня здесь.

Молодой человек во все глаза смотрел на девушку и постепенно осознавал, что с одной стороны это его Завиша, и в то же время нет. Старше не два года, больше. Голос совсем другой. Косы длинные, а не малюсенькие, торчащие в разные стороны. Наваждение какое-то.

Дверь снова распахнулась и вошла настоящая Завиша – глава Ордена.

– О Неждана ты уже здесь, давно ждёшь.

– Нет, я только пришла.

– Вы знакомы? Орислав, это Неждана, наша лучшая золотошвейка. Неждана – а это мой друг Орислав. Надёжный и верный товарищ, правда он похоже собрался нас покинуть.

Только сейчас молодой человек заметил, что у девушки в руках образцы вышивки – золотые узоры на зелёной ткани.

Не наваждение. Настоящая девушка. Живая. Его Завиша. Ой нет, не Завиша. Как она сказала её зовут.

Орислав посмотрел на Завишу:

– Что ты сказала?

Ворожея вскинула бровь.

Орислав махнул в её сторону рукой.

– Как вас зовут? – обратился он к золотошвейке.

– Неждана, – несколько изумлённо ответила девушка.

– Неждана, – повторил молодой человек и странно заулыбался, отчего вдруг приобрел немного глуповатый вид.

– Неждана, такое красивое имя…

– Куда вы собрались уходить? – попыталась поддержать разговор обладательница красивого имени.

– Я? Уходить?

– Ну да, Завиша сказала, что вы собрались нас покинуть.

– Завиша.

Тут оба посмотрели на то место, где только что была Завиша, то та удивительным образом испарилась, ни один ни другая не заметили как.

– Да не пойду я никуда.

– Передумали?

– Да. У меня тут дела появились. Да и друзья уговаривают остаться. Говорят, что я им очень нужен помогать в корчме.

– Правда.

– Да… и вообще, здесь постоянно столько людей, одной корчмы мало, можно вторую построить. И я сам стану хозяином.

– Ого какие у вас планы.

– Ну да… а чего ж… Как вы отнесётесь к тому, что я корчму назову вашим именем.

– Моим… Ой… это так неожиданно.

Градислав с Завишей стояли за дверью и откровенно подслушивали.

– Слава Богу, – прошептал Градислав.

Завиша улыбнулась в ответ. Оба тихонечко развернулись и пошли прочь от зала.

Эпилог

– Батька, батька, расскажи как колдун сгинул, ты обещал.

Градислав уже раз сто рассказывал младшему сыну как сгинул Хотомир, но тот всё равно нет-нет, да и просил рассказать историю снова. Причём, если отец замолкал надолго, то сам продолжал, напоминая, что было дальше.

– Белотур, ты же уже наизусть эту историю знаешь… – принялся было отнекиваться мужчина, прекрасно понимая, что рассказывать всё равно придётся.

– Ну и что, что знаю… всё равно… ТЫ расскажи…

– Ну хорошо слушай. Было это десять лет назад.

– На дворе стояла осень, – встрял мальчик.

– Да, на дворе стояла осень. Пришёл к поселению ворожей барон, которому разум затуманил колдун. Хотел тот барон напасть на ворожей, обвинив их в смерти своего сына. Сын его действительно сгинул, но потому, что задумал дурное дело, ворожеи здесь были вовсе ни при чём. Просто Хотомир хотел получить доступ к волшебному источнику, чтобы творить свои чёрные колдовские дела.

–А ворожеи силу черпают в источнике, чтобы людей лечить, – опять встрял Белотур.

– Точно, – подтвердил отец и продолжил, – всем миром люди помогали ворожеям защитить свою обитель. Готовы были жизни положить. Увидела Глав Ордена Велимира, что много людей погибнет, чтобы защитить ворожей и решила всеми силами избежать этого, даже ценой своей жизни, лишь бы только не допустить кровопролития. Пошла она в лагер барона и сняла чары одурманивающие его. Осознал тот, что дурное дело замыслил одурманенных колдуном. Прогнал того, а сам пошёл искупался в волшебном озере, до конца злые чары смыл с себя и отправился в свой замок.

– А Велимира… – начал сынок и замолчал, зашмыгав носом.

– А Велимира, – печальным голосом продолжил отец, – вернулась в обитель на последних силах, легла в постель и заснула вечным сном. Вот так она отдала свою жизнь ради своего Ордена и людей, что хотели воевать за него. Похоронили её на развалинах старого замка, где когда был заперт волшебный источник. Разровняли там место и сложили из осколков камней усыпальницу, где и сейчас храниться прах Велимиры. Многие люди ходят поклонится великой Главе Ордена ворожей. Говорят, что до сих пор она помогает людям. Те, кто приходят и просят у неё помощи, удивительным образом, выздоравливают, ну или получают то, что просят.

– Правда только если просят за добрые дела.

– Конечно, Велимира помогает только в добрых делах.

Градислав замолчал, вспоминая, те времена. Подумал о том, что сам давно не ходил к усыпальнице, а надо бы сходить посмотреть, вдруг что поправить надо, камни где промазать, чтобы держались крепче, петли у двери смазать, оградку покрасить…

– Хотомир же тем временем, – продолжил мальчик, теребя отца за рукав.

Отец очнулся от своих мыслей и продолжил:

– Раздосадованный Хотомир отправился восвояси не солоно хлебавши. Злой он был, что столько времени потерял, а цели своей не достиг. Гнал он свою бедную лошадёнку по дороге, не жалея её. Вот только не подумал, что телега его старая и такой быстрой езды не выдержит, да и забыл он её осмотреть, когда покидал лагерь барона.

Всё это наверняка Градислав не знал, просто это казалось самым простым объяснением того, что случилось с колдуном.

– Старая чека, что держала одно из колёс телеги не выдержала быстрой езды и вылетела, колесо слетело. Ехал бы колдун медленно, возможно, дело кончилось бы просто сломанной телегой. На большой же скорости телега вместе с колдуном вылетела с дороги в канаву, потащив за собой и лошадь, несколько раз перевернулась, придавив и лошадку, и колдуна.

– Лошадку жалко, – подвёл итог мальчик.

– Да и колдуна жалко, – великодушно ответил отец, – злой он был и глупый из-за своей жадности и злобы, оттого и пострадал.

– Если он злой и жадный почему тебе его жалко?

– Потому что он человек, мог бы ещё жить. Если бы не делал злых дел, мог бы много пользы своим колдовством принести. Жалко, что зря прожил. Мог помогать людям. А так получилось, что свой талант, которого многие не имеют, потратил зазря, только ради своего обогащения. Вон Велимиру добрым словом поминают, на её могилу ходят поклонится ей, а про Хотомира кто вспоминает? Кто знает где его могила. Разве не жалко, что человек зря жизнь прожил?

– Батька, а ты знаешь, где могила колдуна.

– Да зачем мне это? – слукавил отец.

– А тебе-то зачем? – тут же поинтересовался он.

– Ну… не знаю, – протянул мальчик, – пойти на могилу и сказать колдуну, что он зря жизнь прожил, что надо было быть хорошим.

– Разве это что-то изменит?

– Да нет… Хммм…

Малыш задумался… Спустя время произнёс:

– Правда вот, не нужна никому его могила.

–Точно. Пойдём лучше к усыпальнице Велимиры сходим, проведаем её, заодно посмотрим всё ли там в порядке.

– Пойдём, согласился малыш.

По дороге он почти ничего не говорил, похоже о чём-то размышляя.

– О чём задумался? – поинтересовался отец.

– Я буду колдуном, – сообщил Белотур.

– О как, – удивился Градислав.

– Да, – очень серьёзно заявил четырёхлетний сын, – только я буду хорошим колдуном. Я буду помогать людям.

– Ааааа… – протянул отец.

Старшим детям он тоже рассказывал эту историю, но ни один из них не собирался стать колдуном или ворожеей. Да и дара у них не было, видимо пошли в отца. Младший же похоже был в мать не только внешне. Дар пока никак не проявлялся, а вот рассуждения, размышления, тяга к добру, желание помогать… то котятам, то щенкам, то откуда принёс птенчика, которого выхаживал. Похоже действительно добрый колдун растёт, если ещё и дар проявится…

Велимир появился через полтора года после описанных событий. Назвали его в честь погибшей Главы Ордена, наставницы Завиши. Мальчик рос очень подвижный, любознательный. Истории отца ему довольно скоро надоели. Вокруг был мир полный всего самого разного – ему надо было всё узнать. Слава Богу, что взрослым хватало терпения отвечать на его бесконечные вопросы. Порой он пропадал где-то целый день, а потом приходил вечером и рассказывал отцу как строен улей, или где лучше в озере закидывать сеть. После того, как научился читать, стал пропадать в библиотеке. Градиславу казалось, что старший сын успел прочесть все книги библиотеки Ордена, что не касались лечения, зелий и тому подобного. Вот что его не интересовало совсем, так это то, чем занималась мать.

Градислава была погодкой брата. Завиша настояла на том, чтобы назвать дочь в честь отца. Девочка тоже не унаследовала способностей матери. Родители были уверены, что дочь будет ворожеей. Однако до семи лет дар у неё никак не проявился. Лет с трёх Завиша начала учить дочь, по чуть-чуть, но стала объяснять, показывать, всё ждала, что дар вот-вот проявится и дочь начнёт практиковаться. Дочка слушала очень внимательно, она вообще была на удивление усидчивой и спокойной, особенно очевидно это было в сравнении со старшим братом.

При этом несмотря на вдумчивость, какого-то внутреннего стремления у неё не было. Зато руки у неё оказались золотые. В какой-то момент девочка как только выдавалась свободная минутка бежала к Неждане. Просто сидела и наблюдала, как та работает, а потом садилась и сама вышивала. Тихонько, молчком, всё сама, не задавая вопросов. В какой-то момент вместо обычных ниток вышивальщица дала ей золотой шёлк. Эту первую свою золотую вышивку дочка принесла показать родителям.

Завиша посмотрела на мужа. Они и раньше-то не обсуждали свои надежды на дочь. Вот и сейчас без слов друг друга поняли – дар у дочери есть, да вот только не ворожеи. После этого Завиша перестала всюду таскать дочь с собой. Решила, что если дар вдруг проявится, вот тогда и будет учить, и то, если дочь пожелает, а пока…

Девочка стала пропадать в швейном цеху. Супруга Орислава даже шутила, что может отправляться на покой, замена у неё же есть. Про покой она конечно шутила, а вот первенец был на подходе, так что достойная замена или как минимум помощница ей точно не помешает. Золотошвеек в швейной мастерской было всего трое, но с Нежданой никто не мог сравниться. Градислава же несмотря на юный возраст была и ловкой, и умелой. Родители смирились, что ворожея в их семье одна и гордились, что появилась талантливая золотошвейка.

Когда на свет появился Белотур родители уже даже не пытались вырастить кого-то особенного. Старшие дети научили не возлагать надежд, а просто растить и внимательно наблюдать, какой талант проявится. Что ж похоже в их семье появился ещё один целитель – белый колдун.

Москва

2025