Ворожея

Какой сладкой Антоновка была!

Лето стояло в самом разгаре.

Сад утопал в густой, сочной зелени. От нагретой солнцем земли поднимался терпкий запах трав, а старые яблони наполняли воздух сладким ароматом поспевающих плодов. Где-то в глубине сада без устали заливался соловей — звонко, переливчато, будто старался своей песней рассказать о красоте этого долгого летнего дня.

Сквозь изумрудную крону старой яблони-Антоновки пробивались солнечные лучи. Они рассыпались по траве золотыми пятнами, вспыхивали на румяных яблоках и путались в растрёпанных волосах Маргариты.

Девушка устроилась на крепкой ветке, свесив босые ноги. Спокойно сидеть она не умела. То покачивалась, задевая пятками воздух, то меняла положение, то вдруг подавалась вперёд, увлечённо читая очередную страницу. В одной руке у неё было большое наливное яблоко, в другой — потрёпанный временем томик.

Маргарита откусывала хрустящий кусочек, перелистывала страницы, иногда останавливалась, перечитывала особенно забавное место и начинала смеяться. Её смех был звонким и заразительным, и несколько птиц, встревоженных неожиданным весельем, вспархивали с соседних ветвей.

— Ну надо же! — воскликнула она, захлопнув книгу. — Вот же выдумщик!

Но долго выдержать без чтения не смогла. Уже через мгновение снова раскрыла книгу.

Ветер словно только этого и ждал. Он взъерошил Маргарите волосы, прошёлся по страницам, подхватил уголок бумаги и сам перевернул несколько листов.

— Эй! Не торопись! — возмутилась девушка. — Я ещё не дочитала!

Ветер, конечно, не послушался.

Маргарита рассмеялась и придержала страницы ладонью.

На коре неподалёку от книги замер маленький древесный паук. Он неподвижно смотрел на раскрытый томик.

Маргарита наклонилась к нему и прищурилась.

— И ты тоже читаешь?

Паук едва заметно шевельнул лапками.

— Молчишь? — заговорщицки прошептала она. — Ну и правильно. Секреты надо хранить.

Она подмигнула ему и снова принялась за яблоко.

И именно тогда из глубины сада донеслись шаги.

Маргарита замерла с яблоком в руке.

Шаги становились всё ближе. Между деревьями мелькнула светлая одежда, затем показались двое.

Они шли рядом, но каждый раз, встречаясь взглядами, словно забывали, куда направлялись. Девушка что-то быстро говорила, сбивалась, смеялась и тут же смущённо замолкала. Юноша пытался отвечать, но тоже терял слова.

Они были влюблены.

И это было видно сразу.

В их движениях чувствовалось странное волнение, когда человек ещё не привык к собственному счастью и не знает, что делать с нахлынувшими чувствами. Им хотелось быть рядом, но от этой близости они оба смущались. Они то смеялись, то внезапно становились серьёзными, будто пытались разобраться в самих себе.

Подойдя к яблоне, девушка остановилась.

Она подняла на юношу глаза и тут же отвела взгляд.

— Не смотри на меня так…

— А как мне на тебя смотреть? — тихо спросил он.

Она улыбнулась, но ничего не ответила.

Он сделал шаг навстречу.

Девушка отступила на полшага, словно испугалась собственной смелости. Но тут же остановилась и, помедлив, сама протянула ему руки.

Он бережно обнял её.

Сначала она застыла в его объятиях, а потом прижалась крепче, спрятав лицо у него на груди.

Несколько секунд они молчали.

— Я совсем не понимаю, что со мной происходит, — едва слышно сказала она.

— Я тоже, — признался он.

Он провёл ладонью по её волосам.

Девушка подняла лицо.

Они посмотрели друг на друга — растерянные, счастливые и немного испуганные тем, насколько сильным оказалось чувство, которое так неожиданно пришло в их жизнь.

Им будто не хватало слов.

Они просто стояли рядом, не желая отпускать друг друга.

Потом девушка тихо рассмеялась сквозь смущение.

— Ты опять так смотришь…

— Потому что не могу иначе.

Она опустила глаза, но улыбка выдала её.

Юноша осторожно коснулся её щеки.

Их губы встретились.

Сначала робко, словно оба ещё сомневались, имеют ли право на эту близость. Но робость быстро исчезла. Поцелуй стал долгим и страстным. Они забыли обо всём вокруг — о саде, о солнце, о времени и даже о том, что рядом может кто-то оказаться.

Словно весь мир на несколько мгновений сузился до двоих.

Соловей залился особенно звонкой трелью.

Ветер прошёлся по листве, и ветви яблони тихо зашелестели над их головами. Солнечные пятна задрожали на траве, будто сам сад наблюдал за ними и хранил их тайну.

Но тайной она оставалась недолго.

На ветке сидела Маргарита.

Она всё видела.

Сначала девушка застыла, широко раскрыв глаза.

Потом медленно прикрыла рот ладонью.

Её плечи дрогнули.

Маргарита изо всех сил пыталась сдержать смех.

Прикусила губу.

Зажмурилась.

Сделала глубокий вдох.

Не помогло.

Из неё вырвался короткий смешок.

Потом ещё один.

А через мгновение она уже звонко хохотала, запрокинув голову и едва не теряя равновесие на ветке.

Влюблённые вздрогнули и резко отстранились друг от друга.

Девушка вспыхнула до самых ушей.

Юноша сначала растерянно посмотрел на неё, потом поднял голову и увидел Маргариту.

Несколько секунд он просто молчал.

— Маргарита! — наконец возмущённо воскликнула девушка.

Маргарита пыталась ответить, но смех мешал ей говорить.

— Я… я ничего…

— Ты всё видела!

— Конечно видела! — наконец выговорила она. — Вы же прямо под моей яблоней целуетесь!

— Маргарита!

— Ну а что? — девушка весело пожала плечами. — Я тут раньше вас сидела!

Юноша смутился ещё сильнее.

— Только… пожалуйста, никому не рассказывай.

Маргарита мгновенно сделала серьёзное лицо.

— Ни единой душе.

Девушка посмотрела на неё с подозрением.

— Точно?

— Точно.

Маргарита выдержала паузу и добавила:

— Если только вы сами не захотите рассказать.

Девушка неожиданно рассмеялась.

Юноша тоже улыбнулся, наконец перестав выглядеть так, словно собирался провалиться сквозь землю.

Маргарита довольно кивнула, словно только что заключила важную сделку.

— Вот и договорились.

Она протянула им яблоко, которое держала в руке.

— Хотите?

Влюблённые переглянулись.

Юноша уже собирался взять плод, но Маргарита тут же отдёрнула руку.

— Нет! Это моё.

Она рассмеялась.

— Я пошутила.

Девушка покачала головой:

— Ты неисправима.

— А я и не собираюсь исправляться!

Влюблённые снова взялись за руки.

Теперь они уже не выглядели такими растерянными. Смущение осталось, но поверх него появилась тихая радость. Они направились дальше, в глубину сада, туда, где густые ветви яблонь скрывали дорожки от посторонних глаз.

Несколько раз девушка оглядывалась на Маргариту.

Та каждый раз улыбалась ей и прикладывала палец к губам.

— Секрет, — беззвучно произносила она.

Влюблённые скрылись среди деревьев.

Маргарита ещё некоторое время смотрела им вслед. Потом улыбнулась сама себе и тихо покачала головой.

— Вот ведь любовь…

Она устроилась на ветке поудобнее, положила книгу на колени и снова открыла её на том месте, где остановилась.

Хрустнуло яблоко.

Ветер перевернул страницу.

Соловей продолжил свою песню.

А в глубине сада ещё долго слышался приглушённый смех двух людей, которые только начинали понимать: встреча друг с другом изменила их жизнь, и назад дороги уже не буд

Русалка

В мягких объятиях лета сиял берег пруда.

День стоял тёплый, ясный и удивительно спокойный. Солнце медленно поднималось над деревьями, рассыпая по воде золотистые блики. Высокая трава у самого берега была настолько густой, что в ней можно было легко спрятаться. Ветер проходил по ней невидимой волной, заставляя зелёные стебли то склоняться в одну сторону, то вновь распрямляться.

Камыши тихо шуршали, касаясь длинными листьями друг друга. Между ними то и дело вспыхивали синие и зелёные крылья стрекоз. На тёплых кочках неподвижно сидели лягушки, а при малейшем подозрительном шорохе мгновенно исчезали под водой.

Сам пруд казался огромным зеркалом.

В нём отражались белые облака, склонённые над водой ветви ивы и далёкая полоса леса. Иногда поверхность вздрагивала от лёгкого движения рыбы, и тогда отражение неба рассыпалось на сотни серебряных осколков.

Пахло тёплой водой, травой, мятой и нагретой солнцем землёй.

Пруд словно жил собственной жизнью и хранил свою особенную тишину — сонную, ласковую и немного таинственную. Казалось, если просидеть здесь достаточно долго, можно услышать не только плеск воды, но и какой-нибудь старый секрет, который прячется в её глубине.

Однако в этот день у пруда нашлись люди, совершенно не способные оценить его спокойствие.

Из-за деревьев донёсся громкий хохот.

Потом второй.

А затем на берег вывалилась целая компания ребят.

Они пришли отдыхать так, словно собирались не провести несколько часов у тихого пруда, а завоевать его.

Через несколько минут спокойствие исчезло.

На траву полетели полотенца, рубашки, обувь и пакеты с едой. Рядом были брошены удочки.

Двое ребят уже полезли в воду.

Они плескались, ныряли и пытались ловить рыбу руками. Один из них с таким восторгом шлёпнул ладонью по воде, что брызги полетели во все стороны.

Рыба, испуганная шумом, метнулась к камышам.

Лягушки исчезли.

Стрекозы поднялись над водой.

Даже птицы, до этого спокойно певшие в кустах, замолчали.

Но ребята ничего этого не замечали.

Им было весело.

А неподалёку, в стороне от шумной компании, за густой стеной камышей находилась Маргарита.

Она пришла к пруду раньше всех.

Маргарита любила это место именно за его тишину. Она знала здесь почти каждую тропинку, каждый старый куст и каждую корягу, торчавшую из воды.

Её русые волосы, намокшие после купания, свободно рассыпались по плечам. Несколько прядей прилипли к щекам, а солнечные блики, пробивавшиеся сквозь листья, золотили её лицо.

В её внешности была живая, подвижная привлекательность. Взгляд у Маргариты был ясным и внимательным, а в уголках глаз постоянно пряталось озорство человека, который способен придумать какую-нибудь проделку раньше, чем окружающие успеют понять, что происходит.

Сначала она просто наблюдала.

Потом нахмурилась.

Ещё один громкий крик разнёсся над прудом.

Один из ребят выдернул из воды пучок камыша и бросил его на берег.

Маргарита медленно выдохнула.

— Совсем берегов не видят, — пробормотала она.

Она посмотрела на воду.

Потом на ребят.

Потом снова на воду.

И в её глазах появились знакомые озорные огоньки.

Маргарита улыбнулась.

— Ну хорошо...

Она решила их немного проучить.

Недалеко от берега росла старая ива. Маргарита подплыла к ней, отломила несколько длинных гибких ветвей и быстро связала их между собой.

Получилась странная, кривоватая метёлка.

Маргарита посмотрела на неё и тихо хихикнула.

— Самое то.

Она набрала воздуха и нырнула.

Под водой мир изменился.

Все звуки стали глухими и далёкими. Солнечные лучи ломались в зеленоватой толще воды, между стеблями водорослей мелькали маленькие рыбки.

Маргарита бесшумно подплыла к одному из ребят.

Тот как раз стоял по пояс в воде и пытался вытащить из-под камня огромную рыбу.

Маргарита подняла свою ивовую метёлку.

И слегка провела ею по его ноге.

— Ай!

Парень подпрыгнул.

— Чего ты?!

— Кто-то меня ударил!

— Рыба!

— Тебя сом укусил!

— Да какой сом? Здесь таких нет!

Парень подозрительно огляделся.

Маргарита под водой закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Через несколько секунд она снова взмахнула ветвями.

— Ай! Да что за...

Теперь он действительно испугался.

— Ребята, серьёзно! Кто-то меня трогает!

— Да хватит придумывать!

— Нырни и посмотри!

Самый смелый из компании действительно нырнул.

Маргарита тут же исчезла среди камышей.

Парень вынырнул.

— Никого!

— Ну вот!

— Говорил же, показалось.

Маргарита осторожно выглянула из-за листьев.

И улыбнулась.

Но этого ей показалось мало.

Она снова исчезла под водой.

На этот раз жертвой стал другой парень.

Лёгкое касание ветвей.

Тишина.

Ещё одно касание.

Парень резко обернулся.

— Кто меня трогает?!

— Опять началось! — засмеялись остальные.

— Я вам говорю, здесь кто-то есть!

— Русалка, наверное!

Все засмеялись ещё громче.

Маргарита перестала смеяться.

В её глазах появился настоящий азарт.

— Сами напросились.

Она выбралась на мелководье и принялась собирать ивовые ветви.

Через несколько минут в её руках оказался ивовый венок. Маргарита украсила его ряской и длинными водорослями, а затем набросила несколько прядей мокрых волос на лицо.

Получилось настолько нелепо, что она сама едва не расхохоталась.

Она посмотрела на своё отражение.

— Ну что, красавица...

Из воды на неё смотрело зелёное существо.

Маргарита прыснула со смеху.

— Теперь точно русалка.

Она осторожно подплыла к ребятам.

Сначала они ничего не заметили.

Потом над водой раздался странный протяжный звук:

— У-у-у-у-у...

Смех постепенно стих.

— Вы слышали?

— Что?

— Там кто-то шумит.

— Наверное, птица.

Маргарита спряталась за камышами.

И снова:

— У-у-у-у-у...

Теперь звук был значительно ближе.

Один из ребят перестал улыбаться.

— Ребята...

— Что?

— Мне это уже не нравится.

Вода рядом с ними вдруг тихо забурлила.

Кто-то отступил.

— Наверное, рыба.

— Какая рыба?!

Пузырьки поднялись на поверхность.

Потом вода раздвинулась.

Из неё медленно показалась Маргарита.

Мокрые волосы закрывали почти всё лицо. На голове криво сидел венок из ивовых ветвей и водорослей. На плечах висели клочья тины, а в руках она держала свою нелепую метёлку.

Несколько секунд она молча смотрела на ребят.

Те смотрели на неё.

Маргарита медленно подняла руки.

И издала оглушительный вопль:

— А-А-А-А-А-А!

Ответ последовал мгновенно.

— РУСАЛКА!!!

Берег взорвался паникой.

Один парень выронил удочку.

Другой попытался выбраться из воды, но поскользнулся и рухнул обратно.

Третий так торопился убежать, что наступил прямо на чужое полотенце.

— БЕЖИМ!

— КУДА?!

— НА БЕРЕГ!

— Я И ТАК НА БЕРЕГУ!

— Тогда В ЛЕС!

Компания бросилась прочь.

Самый смелый ещё на секунду задержался.

Он оглянулся.

Маргарита стояла в воде, вся покрытая тиной, и грозно размахивала ивовой метёлкой.

Парень побледнел.

— Да ну вас...

И тоже бросился бежать.

Через несколько секунд берег опустел.

Наступила тишина.

Только мокрая трава покачивалась от ветра, на мелководье плескалась испуганная рыба, а брошенная удочка медленно покачивалась в камышах.

Маргарита некоторое время смотрела вслед беглецам.

Потом не выдержала.

Звонкий смех разнёсся над прудом.

— Вот теперь другое дело!

Она выбралась на берег и заметила большого окуня, который отчаянно бился на мелководье.

Маргарита осторожно взяла его обеими руками.

— А ты-то здесь зачем?

Она опустила рыбу обратно в воду.

Окунь мгновенно исчез в глубине.

Маргарита сняла с головы венок.

Он был кривым, мокрым и густо покрытым зелёной тиной.

Она повертела его в руках.

— И ведь сработало...

Она уже собиралась снова рассмеяться.

Но вдруг замолчала.

Её взгляд медленно переместился к середине пруда.

Там, где ещё мгновение назад поверхность воды оставалась совершенно неподвижной, что-то изменилось.

Сначала Маргарита увидела один круг.

Он возник словно из ничего.

Потом второй.

Затем третий.

Три идеально ровных кольца появились почти одновременно и начали медленно расходиться по воде.

Маргарита перестала улыбаться.

Она выпрямилась.

Ветер стих.

Камыши замерли.

Даже птицы будто внезапно умолкли.

Маргарита смотрела на три круга, чувствуя, как внутри постепенно поднимается холод.

Она знала этот знак.

Много лет назад этот знак ей нагадала цыганка.

Тогда она не поверила ему.

Ей казалось, что это всего лишь старинная сказка, одна из тех историй, которыми пугают детей у костра.

Но она запомнила каждое слово.

Однажды, говорилось в предсказании, в самый обычный летний день на спокойной воде появятся три круга.

И когда третий круг коснётся берега, то, что было предназначено судьбой, начнёт сбываться.

Маргарита медленно опустила руки.

Венок выскользнул из её пальцев и упал в траву.

Три кольца становились всё шире.

Первое.

Второе.

Третье.

Маргарита почувствовала холодок вдоль позвоночника.

— Нет...

Она сама не заметила, как произнесла это вслух.

Вода снова стала неподвижной.

Но теперь это была уже не та ласковая летняя гладь, которую она видела утром.

Пруд словно изменился.

Он больше не казался сонным и безмятежным.

Он будто смотрел на неё.

Маргарита сделала шаг назад.

Впервые за всё утро ей было совершенно не до шуток.

Где-то в глубине пруда что-то едва слышно плеснуло.

Маргарита замерла.

И посмотрела туда, где исчезли последние следы трёх загадочных кругов.

Предсказание

Вечер медленно опускался на землю, укрывая широкие просторы луга прозрачной синевой. Ещё недавно солнце щедро заливало травы золотом, согревало ромашки, качавшиеся на тонких стеблях, и заставляло речную воду сверкать, словно рассыпанное серебро. Теперь же день устало клонялся к закату, и всё вокруг будто замирало в ожидании ночи.

На дальнем краю небосклона разгоралось последнее зарево. Солнце, большое, багрово-золотое, медленно касалось лесной кромки. Облака окрасились в медные, розовые и лиловые тона, а над полями уже проступали первые холодные тени. Казалось, будто невидимый художник бережно смешивал краски, прощаясь с уходящим днём.

Маргарита остановилась посреди тропинки и обернулась.

За её спиной шумела деревня, где в каждом дворе заканчивались вечерние хлопоты. Где-то мычала корова, хлопнула калитка, послышался далёкий оклик хозяйки, загонявшей кур. Из труб поднимался сизый дым, пахло свежим хлебом, сеном и остывающей землёй. Но здесь, на лугу, всё было иначе. Простор казался безграничным, а впереди ждала целая ночь, полная свободы, шёпота трав и звёздного света.

— Рита, ну ты идёшь? — крикнул ей Петька, уже успевший убежать вперёд.

— Иду! — отозвалась она и прибавила шагу.

Ребята собирались в ночное.

Это было одно из тех деревенских приключений, которых ждали целую неделю. Взрослые доверяли подросткам пасти лошадей на дальнем лугу до самого утра.

Лошади могли спокойно щипать траву, переходя с места на место, а ребята должны были присматривать за ними, не давать им разбредаться и следить, чтобы никто не отбился от табуна.

Маргарита любила эти ночные выезды больше любых деревенских праздников. Здесь не было тесных комнат, обязательных дел и постоянных замечаний старших. Здесь можно было говорить обо всём на свете, смеяться до слёз, слушать ночные звуки и чувствовать себя частью огромного мира.

У старого плетня их уже ждали лошади.

Гнедая кобыла с белой звёздочкой на лбу нетерпеливо переступала копытами. Рядом стоял высокий вороной конь, блестевший на последнем солнечном свету, а молодой рыжий жеребёнок то и дело прижимался к боку матери.

Лошади фыркали, трясли гривами и косились на ребят своими большими тёмными глазами, словно догадывались, что впереди их ждёт не обычный вечер, а целая ночь под открытым небом.

— Смотрите, как Рыжик вырос! — Маргарита погладила жеребёнка по мягкой шее.

— Вырастет — всех нас катать будет, — уверенно заявил Петька.

— Тебя он первым сбросит, — засмеялась Катя.

— Это почему ещё?

— Потому что ты ему уже надоел!

Ребята рассмеялись. Даже угрюмый Васька, который весь день ходил насупившись после ссоры с братом, не удержался от улыбки.

Они сняли с лошадей лишнюю сбрую, проверили подпруги, поправили недоуздки вскочили на лошадей и верхом повели табун к дальнему краю луга, где трава была гуще, а рядом протекал небольшой ручей.

Солнце тем временем окончательно скрылось за лесом.

На западе ещё долго тлела узкая полоса света, но над головами уже зажигались первые звёзды. Сначала появилась одна — робкая, едва заметная, затем другая, третья. Небо темнело, и луг постепенно превращался в огромное пространство, наполненное серебристым туманом. В низинах белела прохладная дымка, на траве выступала роса, а из прибрежных зарослей доносилось настойчивое стрекотание сверчков.

Лошади разбрелись по лугу.

Они шли неторопливо, опустив головы, срывали сочные стебли и время от времени поднимали морды, прислушиваясь к ночным звукам.

Их силуэты двигались на фоне тёмной полосы леса, и порой казалось, будто сами тени обрели жизнь. Вороной конь отходил дальше остальных, но стоило кому-нибудь из ребят позвать его, как он поднимал голову и поворачивал уши в их сторону.

Маргарита смотрела на табун с особенным чувством. Ей нравилось, как спокойно держались лошади, как в лунном свете серебрились их гривы, как мерно вздымались бока при дыхании. В этой простой, неторопливой жизни было что-то настоящее, чему она пока не умела подобрать слов.

Когда стемнело окончательно, ребята принялись устраивать стоянку.

Место выбрали возле старого дуба, чуть поодаль от ручья. Под деревом лежали сухие ветки, оставшиеся после ветра, и вскоре на земле выросла небольшая кучка хвороста.

Катя достала из корзины хлеб, варёные яйца и несколько печёных картофелин, а Маргарита разложила костер.

Вскоре над лугом вспыхнуло пламя.

Сначала между ветками затрепетал маленький язычок пламени. Потом огонь разгорелся, охватил сухой хворост и поднялся выше, осветив лица ребят тёплым медовым светом. Искры взлетали вверх, кружились в темноте и исчезали среди звёзд, словно крошечные посланцы земли, пытавшиеся добраться до небес.

Дым пах смолой, сухой травой и древесной корой. Ветер временами приносил прохладу от ручья, заставляя пламя склоняться набок. Где-то вдалеке тихо заржала лошадь, и ей ответил другой конь. Табун оставался неподалёку, различимый по негромкому фырканью и мерному шороху травы.

Ребята уселись вокруг огня.

Катя расстелила старую куртку, Петька подложил под себя охапку сена, а Васька устроился на поваленном стволе, вытянув ноги к костру.

Маргарита сидела, обхватив колени руками. На её лице плясали отсветы пламени, а в глазах отражались золотистые искры. Она чувствовала, как постепенно уходит дневная усталость, как всё ненужное остаётся где-то далеко — за деревней, за огородами, за окнами домов, где взрослые уже готовились ко сну.

Здесь начиналась другая жизнь.

— А вы когда-нибудь думали, куда уедете, когда вырастете? — неожиданно спросила Катя.

— Я в город, — немедленно ответил Петька. — Буду на машине ездить. Большой такой, чёрной. И дом у меня будет с балконом.

— А работать кто будет? — усмехнулся Васька.

— Зачем работать? Я богатым стану.

— Откуда?

— Откуда-нибудь!

Все засмеялись.

— А я хочу увидеть море, — сказала Маргарита.

Ребята притихли и посмотрели на неё.

— Какое море? — спросил Петька.

— Самое настоящее. Чтобы вода до самого горизонта, и не видно было, где она кончается. Чтобы стоять на берегу и слышать, как волны накатывают на песок. Я даже не знаю, какое оно на самом деле. Только по картинкам видела.

— А я бы на пароходе поплыл, — задумчиво сказал Васька. — Далеко-далеко. Может, в другие страны.

— А если там война? — спросила Катя.

— Ну и что? Не везде же война.

Васька бросил в огонь тонкую ветку. Она вспыхнула, и несколько искр взлетели в воздух.

— Я бы хотел, чтобы люди перестали ссориться, — вдруг произнёс он. — Вот хотя бы дома. У нас отец с братом каждый день ругаются. Будто им заняться больше нечем.

Он сказал это негромко, совсем не так, как обычно разговаривал с ребятами. В его голосе не было привычной бравады, и никто не стал смеяться.

Маргарита посмотрела на него.

— Может, когда-нибудь перестанут, — сказала она. — Когда поймут, что жизнь короткая.

— Ты откуда знаешь?

— Не знаю. Просто думаю.

Костёр потрескивал, будто соглашаясь с ней.

На какое-то время все замолчали. В этой тишине было слышно, как шуршит трава, как далеко за ручьём ухает сова, как ветер перебирает листья старого дуба. Ночь словно прислушивалась к их разговору, укрывая ребят своим огромным тёмным крылом.

Потом Петька решил, что пора рассказывать страшные истории.

— А вы знаете, что за тем лесом раньше помещичья усадьба стояла?

— Говорят, помещик там пропал. Просто вышел однажды ночью и не вернулся. С тех пор на старой дороге иногда видят всадника на белой лошади.

Вдруг за дубом раздался глухой шум.

Катя вскрикнула и схватила Маргариту за рукав.

— Что это?!

Петька вскочил, схватив толстую палку. Васька поднялся следом, стараясь выглядеть бесстрашным.

Из темноты донеслось знакомое фырканье, затем послышался хруст травы.

На свет вышел вороной конь.

Он остановился в нескольких шагах от костра, вскинул голову и посмотрел на ребят, будто удивлялся их переполоху.

— Вот вам и конь помещика, — засмеялась Маргарита.

— Да ну тебя! — Петька отбросил палку. — Я просто проверить хотел.

— Конечно. Проверить палкой.

Смех разбудил ночное пространство. Даже лошади, казалось, оживились: одна кобыла подошла ближе, другая подняла голову, а жеребёнок, переступая тонкими ногами, потянулся к матери.

Маргарита поднялась и подошла к вороному коню. Он был большим, сильным, с густой чёрной гривой. В отблесках костра его шерсть отливала бронзой.

Она осторожно протянула ладонь. Конь потянулся к ней тёплыми губами, коснулся пальцев и тихо выдохнул.

— Хороший ты, — прошептала она. — Только не уходи далеко.

Ей казалось, что лошади понимают гораздо больше, чем люди привыкли думать. Они чувствовали страх, радость, тревогу. Не умели говорить, не обещали ничего словами, но оставались рядом, если доверяли человеку.

И это было прекрасно.

Ночь становилась глубже.

Над лугом развернулось звёздное небо. Млечный Путь протянулся через темноту бледной серебристой полосой. Луна поднялась над лесом, осветила ручей, и тот заблестел между берегами, словно узкая лента расплавленного олова. На траве лежали длинные тени, а лошади казались вырезанными из самой ночи.

Ребята подкладывали в костёр ветки, делились хлебом, пили чай из закопчённого котелка.

- Ну, и что тот помещик, - вернулась к разговору Маргарита.

Старожилы говорят его похитила Тоска Болотная.

- Это, кто еще такая, - удивился Васька.

-Душа болота, - не раздумывая ответил Петр.

- А разве у болота есть. душа, - удивилась Катя.

- Да, и помещик ее видел!

- Расскажи, какая она, эта Тьма Болотная, - не унималась Катя.

Тьма Болотная — густая, чёрно-зелёная мгла, поднимающаяся из глубины топей. Она стелется между кривыми деревьями, обвивает корни и бесшумно ползёт по земле. Её очертания непрерывно меняются, принимая порой подобие человеческой фигуры.

В самой глубине мерцают два тусклых желтоватых огонька, похожих на глаза зверя. Тьма не спешит нападать — она терпеливо ждёт, пока путник сам ступит в трясину.

В это время из лесной топи донёсся крик пересмешника.

Ребята прижались к костру.

- Все, Петя, не рассказывай больше про Тоску Болотную, а то Катя по среди ночи домой сбежит, - попросила Маргарита.

Когда разговоры ненадолго стихли, она подняла голову к небу.

— Смотрите, сколько звёзд, — тихо сказала Маргарита.

Все невольно посмотрели вверх.

— И что? — спросил Петька, хотя уже без прежней насмешки.

— Да ничего. Просто подумайте: мы тут сидим, а над нами целый мир. И где-то там, далеко, тоже люди смотрят на эти звёзды. Может, они тоже у костра сидят. Может, разговаривают о том, кем станут, когда вырастут.

— А может, спят, — зевнула Катя.

— Может, и спят, — улыбнулась Маргарита.

Ей почему-то стало тепло на душе. Она вдруг почувствовала, что мир гораздо больше их деревни, что впереди есть дороги, города, моря и страны, которых она никогда не видела. И всё же этот луг, этот костёр и эти ребята навсегда останутся частью её жизни, какой бы далёкой ни оказалась дорога.

Ночь продолжалась.

К полуночи огонь осел, превратившись в груду красных углей. Над ними поднимался лёгкий дымок, а по краям кострища изредка вспыхивали крошечные язычки пламени.

Ребята устали. Катя задремала, укрывшись старой шалью, Петька лежал на спине и пытался сосчитать звёзды, а Васька время от времени вставал, чтобы проверить табун.

Маргарита не спала.

Она сидела возле костра, слушала ночной луг и чувствовала, как в ней рождается странное, ещё не понятное ей чувство — словно жизнь уже приготовила для неё что-то большое, но пока не желает открывать свою тайну.

Ветер донёс запах влажной земли. Где-то в траве прошуршал ёж, над ручьём пролетела ночная птица. Лошади мирно паслись, изредка переступая копытами. Их дыхание сливалось с дыханием земли, а тёмные силуэты медленно двигались под серебряным светом луны.

Маргарита поднялась, накинула на плечи кофту и прошлась вдоль табуна.

Она проверила, все ли лошади на месте, задержалась возле рыжего жеребёнка, который спал стоя рядом с матерью, и осторожно погладила его по шее. Потом повернулась к костру.

Её друзья спали вперемешку, кто на куртке, кто на охапке сена. Петька даже во сне улыбался чему-то своему.

Маргарита уселась рядом с углями и протянула к ним руки.

Ей не хотелось, чтобы ночь заканчивалась.

Она знала, что скоро на востоке побледнеет небо, над лугом поднимется утренний туман, а деревня начнёт просыпаться.

Взрослые выйдут во дворы, затопят печи, загремят вёдрами у колодца. Лошади вернутся в свои стойла, ребята разойдутся по домам, и всё снова станет привычным.

Но сейчас принадлежала ей только эта ночь.

Ночь, в которой пахло костром и травой, где звёзды казались близкими, а будущее — огромным и полным обещаний.

Маргарита посмотрела на угасающие угли, затем на бескрайнее небо.

— Вот бы запомнить всё это навсегда, — прошептала она.

Никто не услышал её слов.

Только вороной конь поднял голову и тихо заржал, словно отвечая на её признание.

А над лугом, над спящими лошадьми, над маленьким костром и ребятами, которым ещё только предстояло жить, медленно плыла звёздная ночь.

И казалось, будто сама жизнь на мгновение остановилась, чтобы сохранить для Маргариты этот вечер — золотой закат, запах скошенной травы, дружеский смех и тепло огня, вокруг которого рождались мечты.

Неожиданно между деревьями на болоте мелькнула тень.

Маргарита встала и пошла на видение.

На болоте Маргарита увидела Тьму Болотную, которую так красочно описывал Петя.

-Скажи мне, Душа болот, выйдет ли из меня толк, - взволнованно спросила девушка.

Тьма поднялась из тумана и прошелестела:

— Пройдут долгие годы, Маргарита, и ты станешь Ворожеей.

Откроется тебе то, что скрыто от людских глаз. Но время твоё ещё не пришло…

И болотная мгла поглотила её силуэт.

Колдовская ночь в цыганском таборе

Неподалёку от деревни, где жила Маргарита, расположился цыганский табор. С наступлением сумерек над полем поднимались костровые дымы, и ночнкю тишину нарушпли звуки скрипок, гитар и звонких женских голосов.

До самого рассвета в таборе не смолкали песни и пляски. Вокруг костров собирались цыгане и деревенские жители. Пламя освещало загорелые лица, расшитые жилеты, яркие платки и широкие юбки танцовщиц. Искры взлетали в чёрное небо, рассыпаясь над головами золотистыми россыпями.

Молодые цыганки выходили в круг. Их танцы были стремительными и страстными: они кружились, вскидывали руки, отбивали ритм каблуками, а пёстрые юбки взлетали при каждом повороте. Мужчины подхватывали мелодию, хлопали в ладоши, и музыка становилась всё громче. Казалось, сама ночь наполнилась движением, огнём и каким-то древним, неведомым очарованием.

Маргарита из дали видела дым костров и слышала звуки музыки и песен.

Её словно притягивала необычная жизнь табора, такая непохожая на размеренные деревенские будни. Маргарите так хотелось увидеть танцы, послушать песни.

Но больше всего её интересовала цыганка по имени Роза.

О ней в округе ходили самые разные рассказы. Говорили, что Роза умела гадать на картах и по руке, знала человеческие слабости и могла предсказать судьбу. Одни считали её просто необыкновенно наблюдательной женщиной, другие верили, что ей открыто нечто недоступное простым смертным.

Сама Роза не спешила раскрывать свои тайны.

Это была статная женщина с густыми тёмными волосами, убранными под яркий платок. На шее у неё поблёскивали бусы, в ушах покачивались крупные серьги. Но особенно запоминались её глаза — тёмные, проницательные, сдержанные. Казалось, она замечала даже то, что человек старательно пытался скрыть.

Маргарита давно мечтала попасть к ней на гадание, но одной отправиться в табор побаивалась. Наконец она решила привлечь к своему замыслу двух закадычных подруг.

— Девочки, пойдёмте сегодня к Розе! — предложила она. — Говорят, она всем судьбу предсказывает. Пока табор не ушёл, нужно успеть узнать, что нас ждёт.

Подруги сначала засомневались. Всё-таки идти ночью к незнакомым людям было страшновато. Но любопытство оказалось сильнее осторожности.

Дождавшись, когда в деревне стихнут голоса и погаснут огни в окнах, девушки отправились к табору.

У костров ещё продолжалось веселье. Скрипач выводил протяжную мелодию, кто-то пел, а молодые цыганки кружились в танце. Девушки осторожно обошли шумную компанию и направились к шатру.

У входа горела небольшая лампа.

— Кто там? — послышался изнутри женский голос.

Занавеска отодвинулась, и на пороге появилась Роза.

Она внимательно оглядела незваных гостей, словно сразу догадалась, зачем они пришли.

— А вот и красавицы пожаловали. За судьбой, должно быть? Ну, заходите, коли не побоялись.

Внутри шатра царил полумрак. На низком столике лежала потёртая колода карт, стояла медная чаша и горела свеча. Пахло дымом, воском и сухими травами.

Роза указала девушкам на места.

— Кто первой узнавать свою судьбу будет?

Подруги переглянулись. Маргарита, набравшись смелости, протянула руку.

Роза осторожно повернула её ладонь к свету и принялась рассматривать линии. Затем перетасовала карты и выложила несколько штук на стол.

— Характер у тебя непростой, — произнесла она после недолгого молчания.

— Гордая ты, упрямая. Не любишь, когда тобой распоряжаются. Сердце у тебя горячее, а обиду долго не помнишь. Жизнь твоя тихой не будет. Придётся тебе пережить немало перемен, да и дороги дальние предстоят.

Маргарита слушала, затаив дыхание.

— А замуж я выйду? — наконец спросила она.

Роза чуть улыбнулась.

— Выйдешь. Только не торопись верить каждому красивому слову. Человек, который станет тебе дорог, принесёт и радость, и тревоги. Любовь у тебя будет не тихая, зато настоящая. Только помни: не всякий, кто обещает счастье, способен его подарить.

Будешь многое ведать, и в жизни людям хорошим помогать!

Маргарита задумалась и скрыла ладонь.

Настала очередь первой подруги. Роза вновь разложила карты, внимательно посмотрела на девушку и заговорила:

— У тебя дорога дальняя. Не всю жизнь проживёшь там, где родилась. Увидишь другие города, познакомишься с людьми, которых сейчас даже представить не можешь. Счастье твоё придёт не сразу. Зато будет у тебя дом, в котором захочется остаться.

— А дети у меня будут? — робко спросила девушка.

— Будут, — ответила Роза. — И один из них особенно много забот тебе доставит. Но именно он не раз заставит тебя улыбнуться, когда на душе будет тяжело.

Последняя подруга всё это время сидела молча. Она боялась услышать что-нибудь неприятное, но под любопытными взглядами подруг всё-таки протянула руку.

Роза некоторое время рассматривала её ладонь.

— Ты слишком много думаешь о том, что скажут другие. А между тем у самой тебя характер крепче, чем ты показываешь. Впереди встреча, которая заставит тебя взглянуть на любовь иначе. Только не торопись отдавать своё сердце тому, кого ещё не успела узнать.

Девушка побледнела и поспешила спросить:

— А откуда вы всё это знаете?

Роза усмехнулась, собрала карты и неспешно ответила:

— У каждого человека на лице написано больше, чем он думает. А остальное жизнь покажет.

Она поднялась и поправила платок.

— Ну что, красавицы, получили ответы? Ступайте теперь домой. Только помните: судьбу можно узнать, а вот прожить её за вас никто не сможет.

Девушки оставили Розе, деньги украшения и вышли из шатра.

Табор по-прежнему жил своей ночной жизнью. У костров пели песни, звенели бубны, а танцовщицы кружились в огненном свете. Над поляной поднимались клубы дыма, и редкие искры уносились в тёмное небо.

Обратная дорога до деревни показалась девушкам совсем короткой. Они наперебой обсуждали услышанное, вспоминали слова Розы и пытались угадать, кому из них судьба приготовила самые удивительные испытания.

Маргарита же почти не разговаривала. Она снова и снова прокручивала в памяти предсказание о дальней дороге и человеке, который принесёт ей одновременно счастье и тревоги.

Впервые за долгое время будущее представлялось ей не просто продолжением привычной жизни, а чем-то большим, неизведанным и загадочным.

А позади, за полями, догорали костры цыганского табора. Скоро наступит утро, табор соберётся в путь, и от ночного празднества останутся лишь примятая трава, пепел и несколько почерневших головешек.

Но слова Розы не развеятся никогда.