Ворожея

Глава 1 Малая Родина

Небольшой пригородный автобус, более известный как "пазик", выплюнул Алену на обочину проселочной дороги и рванул с места. Взментувшееся облако пыли накрыло пассажирку с головой, крошечными серыми частицами осело на дорогих джинсах и белоснежной футболке. Девушка громко чихнула, показала водителю язык и устало вздохнула, представляя, как будет добираться до нужного места.

Накануне Алена поссорилась с отцом, а потому приехала в Белгородскую область не с его личным водителем, а на рейсовом автобусе. Можно было бы промолчать и закрыться в комнате, как она делала обычно, но очередная любовница Павла Николаевича и претендентка на роль жены стала той последней каплей, которая заставила забыть о приличиях и воспитании.

Алена выдвинула ручку чемодана, свернула на проселочную дорогу и не спеша отправилась в путь. Пластиковые колесики то и дело подскакивали на мелких камушках или попадали в выбоины, замедляя движение. Девушка останавливалась, поправляла их и негромко ругала свою несдержанность, равнодушие отца и неустроенность российской глубинки, всю прелесть которой составляли природа и люди.

Солнце достигло зенита, припекало все сильнее. От газировки жажда только усилилась. Хотелось обычной холодной воды, но взять ее было неоткуда. Не из речки же набирать, так и козленочком стать недолго. Точно, как в сказке, усмехнулась Алена и перехватила другой рукой чемодан, становившийся все тяжелее с каждой минутой. Сама не помнила, что положила туда. Собиралась впопыхах, хватая с полок и вешалок первые попавшиеся вещи. Хорошо, если там нашлось место для пары платьев и шортов, а не пуховика и свитера.

Погруженная в невеселые мысли, не заметила, как с ней поравнялась гнедая низкорослая лошадка. Управлял ею бабушкин сосед дед Гриша. К Евдокии Макаровне он редко заходил по делу, чаще просто так. Машка как-то по большому секрету рассказала, что в молодости они встречались, но так и не поженились. Подробностей она не знала, а бабушка ничего не отрицала, но и не рассказывала, что только усиливало интерес к старой истории любви.

– Тпру! – осадил мужчина кобылу, натянув вожжи. – Здорово! В гости приехала? Садись, подвезу. Пешком-то долго еще, а вдвоем веселее.

Подмигнул Алене, улыбнулся, огладил рукой длинные усы. Видимо, радовался тому, что нашел еще один повод заглянуть к соседке. Расстелил поверх свежескошенного сена покрывало, с краю поставил чемодан. Дождался, пока попутчица устроится рядом, крикнул “но, залетная”, словно лихой казак, но телега не сдвинулась с места.

– У, я тебе! – пригрозил мужчина, пригрозив кнутом, но так и не ударив. – Получишь ты у меня овса, как же. В крапиве оставлю, ешь себе на здоровье!

Кобыла скосила на него влажный карий глаз, обрамленный пушистыми ресницами, пожевала удила и нехотя двинулась вперед. Григорий продолжал ворчать, а Алена, убаюканная мерным покачиванием телеги, боролась с желанием лечь и поспать. В поезде так и не сомкнула глаз, переживая из-за ссоры с отцом.

– Совсем от рук отбилась, скотина! – продолжал жаловаться сосед. – Уж я ее и так, и этак, а она только упрямится. Сдам на колбасу и точка!

Григорий больше пугал, чем собрался воплотить жестокий план в жизнь. Об этом знал и он сам, и Алена, и лошадь. Потому последняя не торопилась, то и дело замедляла ход, переходя на шаг, до следующей угрозы и похватывала мягкими губами серебристую полынь, распространяя горький пыльный запах.

Полчаса спустя показались первые белые дома, крытые шифером, и огороды. Немногочисленные жители ненадолго оставляли свои дела, с любопытством поглядывая на девушку в розовых джинсах и уже не такой белой футболке. В тихой Каменке появление каждого нового человека уже было событием, поводом сходить в гости и поделиться впечатлениями, пусть даже этого человека многие знали с детства. Алена не обижалась на подобный интерес, обещала передать “привет” Евдокии Макаровне, хотя каждый из тех, кто встретился ей, видел соседку едва ли не накануне.

Бабушка ждала внучку только через неделю, но словно почувствовав что-то, вышла на крыльцо дома, всплеснула руками и поспешила навстречу. Алена спрыгнула с телеги, поблагодарила деда Гришу, подхватила поданный им чемодан. Только попав в ласковые объятия родного человека, ощутила, что вернулась домой. Уткнулась в плечо пожилой женщины и тихо всхлипнула.

– Ну, будет тебе, будет, не маленькая! Пойдем в дом, там и расскажешь, а то от соседей потом отбоя не будет. Любопытство не порок, но до добра не доводит.

В сенях, устроившись на деревянном табурете, поедая один за другим блинчики со сметаной, Алена уже не жаловалась на отца, только делилась своими мыслями и переживаниями. Бабушка кивала, не защищая сына, но и не осуждая.

– С волосами-то что сделала? – прервала она жалобы внучки. – Где коса? И цвет какой-то странный, седой что ли?

– Ба, коса – это не модно! Сейчас ее никто не носит. Это пепельный блонд, так, на пробу. Смоется через неделю, опять стану похожа на серую мышь.

Собственный пепельно-русый цвет волос Алене никогда не нравился, но отец категорически запретил красится. На помощь пришла Анжела, очередная любовница, мечтавшая стать женой. Она отвела потенциальную падчерицу в салон к своему парикмахеру, дала несколько советов по смене имиджа. Только не призналась в этом, когда заметила недовольное лицо Павла Николаевича, а крайней сделала девушку. Тогда-то последняя и не сдержалась, поругалась с родителем, собрала вещи и уехала в деревню.

– Галя не одобрила бы этого, – посетовала Евдокия Макаровна, снимая с чугунной сковороды очередной кружевной блинчик. – Да и ты не маленькая, шестнадцать лет уже, почти невеста.

– Нечего было бросать меня! – огрызнулась девушка. Резко встала из-за стола, опрокинув стакан с чаем. Взяла тряпку, наклонилась, пряча глаза и горькие слезы. – Ба, зачем она так со мной? Могла бы и не умирать! Только не говори, что Бог всегда хороших людей раньше плохих забирает. Мне она нужнее, чем ему!

– Она тоже тебя любила и до сих пор любит, так что не сердись ни на мать, ни на отца. Он по-своему переживает, хоть и твердолобый, как осел.

Алена ничего не ответила, продолжая вытирать и без того блестевший чистотой стол. Вымыла руки, плеснула в лицо холодной воды из умывальника, вздохнула. Привыкла прятать боль глубоко внутри, молча переживать свою потерю, а тут не сдержалась.

– К Клейменовым сходи, – сменила тему Евдокия Макаровна. – Подружка твоя из города приехала. Поболтайте о своем, о девичьем.

Девушка кивнула, чмокнула бабушку в раскрасневшуюся щеку и выбежала на улицу. Через несколько минут уже стояла рядом с нужным домом. Рядом никого не оказалось, и Алена постучала в окно. Маша сама вышла ей навстречу: новости быстро распространялись в деревне. Обняла, потом повертела в разные стороны, покачала головой и на правах старшей вынесла вердикт:

– Прямо-таки модель с обложки, но тебе не идет!

– Много ты понимаешь! Это стиль!

– Если так, то он хорош только для канарейки. И не поджимай губы, на правду не обижаются.

– Да кому она нужна твоя правда? – послышался из соседнего двора нетрезвый голос.

Девушки только рассмеялись, услышав его, и, не сговариваясь, отправились к реке. Она еще не успела прогреться, потому подруги остались на берегу. Сели на мостки, свесив ноги, едва касаясь прохладной глади воды. Ненадолго замолчали, наслаждаясь непривычной после города тишиной, нарушаемой лишь плеском рыбы. А после долго говорили, делясь самым сокровенным, словно не виделись долгие годы, а не шесть месяцев, словно не созванивались каждую неделю.

Маша делилась впечатлениями от первого года обучения в университете и звала подругу к себе. Алена радовалась за нее, кивала, хотя и понимала, что отец не позволит ей уехать из столицы. Сразу захотелось поступить именно так, по-детски, назло ему. Все равно для него всегда на первом месте была работа, бизнес, деньги. Дочь в его жизни не играла особо значимой роли после смерти жены. Ей казалось, что со смертью мамы она лишилась обоих родителей, и только бабушка просила не спешить с выводами.

Глядя в счастливые глаза подруги, Алена передумала говорить о грустном. Решила, что этот вечер ничто не должно испортить.

– Помнишь, я тебе говорила про одного парня? – начала она неуверенно, наблюдая, как водомерка скользит на длинных тонких ногах по зеркалу реки. – Кажется, мы встречаемся.

– Что значит "кажется"? Ты в нем не уверена или есть какие-то проблемы?

– Нет, он потрясающий! Мы ходили в кино, кафе, несколько раз гуляли по городу.

– Расскажи мне о нем, – попросила Маша, обняв подругу. – Какой он? Чем интересуется? Что любит?

– Он лучший! Сейчас сама увидишь.

Алена достала из кармана смартфон, с гордостью демонстрируя многочисленные фотографии Артема. Высокий парень улыбался на каждой, заставляя сердце влюбленной девушки биться быстрее. Маша только молча улыбалась.

– Холодает, пойдем домой. Расскажешь по дороге, – прервала она полный восхищения рассказ подруги. – На фото только он, ни одного совместного. Он-то знает, что вы встречаетесь?

– Вредина ты, – отозвалась Алена. – У Артема куча дел. Он играет в университетской волейбольной лиге, учится, помогает отцу в его фирме, но всегда находит время, чтобы написать мне.

Слова подруги мешали уснуть с наступлением ночи, вновь заставили задуматься о том, что красавчик-студент стал для Алены всем, а она занимала довольно скромное место в его жизни. Просто не хочет торопить события, убеждала себя девушка, слишком уважает ее, ценит ее свободу. Отправленные ему сообщения так и остались без ответа, но ему снова нашлось оправдание: устал, не успел зарядить телефон, слишком занят.

Отец тоже не позвонил ей, лишний раз доказав, что не нуждался в дочери.

Алена ворочалась с боку на бок. Так и уснула с телефоном в руках. Проснулась от настойчивого неприятного звука. Разблокировав экран, прочитала сообщение Насти: “ Видела твоего с Яной в клубе. Они…”

Из-за проблем с мобильной связью текст не загрузился полностью, но Алена успела придумать десяток вариантов, каждый из которых был неприятнее другого. Безуспешно пытаясь “поймать” сеть, она только сильнее нервничала. Натянула первый попавшийся сарафан. На цыпочках, чтобы не разбудить бабушку, вышла из дома. Не обращая внимания на лай собак, побежала на окраину села до возвышавшегося над ним холма. Хваталась руками за кустарники, поднимаясь вверх по крутому склону. Добравшись до вершины, она легла на траву. Сердце билось о ребра, не хватало воздуха. Сбитые колени и ладони саднило.

Алена подняла телефон над головой, но он никак не хотел нормально работать. Пришлось встать. Ноги дрожали, но девушка упрямо шла вперед, стремясь найти устойчивый сигнал в этом Богом забытом месте. Наконец, вожделенный 3G сигнал высветился на экране.

Забыв об осторожности, Алена не заметила, как подошла к обрыву. Босоножки скользнули по влажной от росы траве. Девушка взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Выронила телефон и кубарем покатилась вслед за ним по склону холма.

Глава 2 В лесу

Алена очнулась, когда солнце уже поднялось достаточно высоко. Перекатившись на бок, уперлась ладонями в землю, встала на колени, кое-как поднялась на ноги. Стараясь не делать резких движений, девушка потянулась. Мышцы тут же отозвались противной ноющей болью, но кости, кажется, были целы. К горлу подкатила тошнота. Голова кружилась. Перед глазами мелькали черные пятна, словно крошечные беспорядочно движущиеся мушки.

Алена постояла какое-то время, пока не стало легче. Посмотрела вверх, присвистнула, оценив, с какой высоты упала. Поняла, что не решится снова подняться туда. Лучше обойти злосчастный холм и вернуться в село целой, чем повторить тот же путь. Осталось только найти телефон. В густой траве сделать это было не так-то просто, но упрямства Алене было не занимать. Она бегло осмотрела поляну у подножия холма, затем двинулась к кустарникам. Раздвинула ветви шиповника, но и там ничего не нашла, только исколола руки.

Пришлось признать, что телефон она потеряла. Отец, конечно, будет ругаться, если вспомнит о дочери, если раньше ее саму не съедят волки. Этих зверей здесь давно не было видно, лишь иногда появлялись олени, сбежавшие из заповедника, но бурная фантазия девушки разыгралась не на шутку. Она видела себя бегущей от целой стаи серых хищников и неожиданно появившегося охотника, который спас бы ее от смерти. Артема с трудом удалось представить в этой роли, в деревне, обделенной благами цивилизации, но на то и мечта, нечто почти невозможное, в отличие от цели.

Алена успела пройти достаточно, прежде чем поняла, что перестала узнавать знакомый с детства пейзаж. Вместо обширной равнины Среднерусской возвышенности перед ней словно из-под земли вырос лес, которого здесь не было даже во времена молодости Евдокии Макаровны. Льговки, крошечной деревушки в десять домов, и вовсе не было видно. Надежда на помощь ее жителей растаяла как дым.

И без того плохое настроение только ухудшилось. К усталости добавилось чувство голода. Солнце пекло нещадно, усиливая жажду. Пот тонкими ручейками стекал по лицу, спине. Ноги слушались с трудом. Хотелось упасть в траву, отлежаться, но Алена продолжала идти вперед. Бабушка, должно быть, места себе не находила, потеряв внучку, так что можно было потерпеть, лишь бы не заставлять ее волноваться еще больше.

Алене, привыкшей к бескрайним просторам степей, высокому небу и безбрежному горизонту, густой мрачный лес внушал почти суеверный ужас. Он казался настоящим лабиринтом, из которого нет выхода. Потому девушка посчитала за лучшее обойти его.

Мысли об Артеме, который развлекался, пока она блуждала в поисках хоть каких-то следов человека, вызывали глухую злость. Ее девушка выместила на ни в чем неповинной березе, представив на месте той Яну. Обругав соперницу последними словами, пожелав ей провалиться, Алена немного успокоилась и отправилась дальше.

Бесконечная степь слева и давящая громада леса справа порядком надоели девушке. Полдень давно миновал, а конца пути не было видно, как и самой дороги. Сколько бы Алена не смотрела под ноги, даже узкой тропинки не заметила.

Опустив глаза, шла из последних сил и едва не наступила на землянику. Красные крупные ягоды скромно выглядывали из-под ажурных листьев. Сладкий манящий аромат распространялся далеко вокруг. Оставалось загадкой, как Алена не почувствовала его раньше. Она наклонилась, сорвала одну, медленно прожевала, наслаждаясь вкусом. Прикрыла глаза от удовольствия и впервые за утро улыбнулась.

Ягодка за ягодкой, Алена н продвигалась все глубже в лес. Оглядываясь раз за разом, она видела позади всю ту же степь, а потому не боялась заблудиться. Под сенью деревьев было свежо и прохладно. Даже дышалось легче.

Немного утолив жажду и голод, девушка поднялась с земли. С грустью посмотрела на поляну: здесь оставалось еще столько земляники, а у нее не было ничего, во что можно было бы собрать ароматное лакомство.

Выбирая самые крупные ягоды, она раздавила достаточно много мелких. Красными липкими от сока руками, Алена отряхнула испачканные колени, одернула сарафан и едва не закричала от неожиданности, услышав незнакомый голос.

– Поела, попила, а поблагодарить забыла. Невоспитанная и неупитанная!

– Кто здесь?

Неужели перегрелась на солнце и теперь слышит голоса, как в фильмах ужасов?

Девушка обернулась, но никого не увидела. Ей бы рассмеяться знакомой с детства фразе из сказки, но отчего-то стало жутко. Даже кожа покрылась мурашками, несмотря на жару летнего дня. Эхо подхватило слова и повторяло бессчетное количество раз “здесь, здесь, здесь”. Звук получился слишким громким. Стайка перепуганных птиц взлетела с деревьев, пронеслась над Аленой, едва не задевая крыльями. Пришлось пригнуться, чтобы избежать столкновения с ними.

Едва шум стих, и девушка открыла глаза, как очередная неожиданность заставила ее вздрогнуть. На трухлявом пне, покрытом густым изумрудным мхом, сидел невысокий мужичок в странной одежде. Старомодный серо-зеленый кафтан спускался до середины бедра и был застегнут наоборот, слева направо. Отсутствие штанов компенсировала густая темно-коричневая шерсть, но босые ступни были просто ступнями, а не копытами, как у сатира. Самым примечательным в его образе оказались волосы – русые с зеленью космы, которые никогда не знали расчески.

Под пристальным взглядом незнакомца было так неуютно, что захотелось спрятаться, а лучше убежать как можно дальше. Алена и рада была бы так поступить, но не смогла сделать и шага. Ноги словно налились свинцом, приросли к земле и никак не хотели слушаться, как и руки, что сами собой сцепились в замок. Попытки что-то сказать так же не увенчались успехом. Удалось лишь промычать нечто бессвязное.

Старичка беспомощность девушки, видимо, забавляла. Он широко улыбался и едва не хлопал в ладоши, наблюдая за бесплодными попытками пленницы освободиться.

– Ну, ну, довольно, девица, – произнес он. – Пошутили и будет. Ты в мой лес пришла без спроса, ягоду потоптала, птах распугала, мне, старому, тоже почтения не выказала.

Каждому кланяться – голова отвалится, хотелось ответить ей, но Алена лишь замотала головой. Родители и бабушка много времени уделяли ее воспитанию, девушка с уважением относилась к людям, но странный дед вызывал только злость. Выжил из ума, возомнил себя хозяином и требовал непонятно что. Даже применил какое-то внушение или парализатор. Как иначе объяснить неспособность двигаться и управлять своим телом?

– Березку почем зря обидела, – продолжал незнакомец. – Стало быть, проучить тебя надо, чтобы вперед неповадно было. Ну, что молчишь?

Алена обиженно насупилась. Она все еще не верила в реальность происходящего. Ждала, что проснется дома или очнется у подножия холма, а все увиденное окажется сном или бредом. Только сидящий напротив старичок никак не хотел исчезать, лишь продолжал буравить пленницу взглядом.

– Так и быть, отпущу тебя, коли так торопишься обратно, – произнес человечек, – но с условием.

– Я согласна, – выпалила Алена, внезапно обрела дар речи, но потеряв всякую надежду выбраться из леса самостоятельно, – только помогите мне выйти к людям.

– Ужо согласилась, а на что, не спросила, – недобро улыбнулся старик. – Слово не воробей, вылетит, не воротишь.

– Скажите, что вам от меня надо, и освободите!

Леший[1], именно так про себя окрестила его девушка, хлопнул в ладоши. Невидимые путы, державшие Алену, исчезли. Она потерла запястья, потянулась, разминая затекшие мышцы. Выдохнула с облегчением, наслаждаясь вновь обретенной свободой.

– Как исполнишь обещание, приходи на это самое место. Коли не передумаешь, отпущу тебя домой.

– Вы так и не сказали, что нужно делать.

– Жизнь за жизнь. Остальное поймешь со временем.

– Чья жизнь? Убивать я никого не стану! Лучше тут навечно застрять, чем такой ценой вернуться обратно.

Ощущение беды, неправильности происходящего только усилилось. Хотелось верить, что речь шла все же о спасении чьей-то жизни, а не об убийстве. Мало ли, что придет в голову этому безумцу? Совсем одичал в лесу. То ли грибов переел, то ли отравился водой, в которую могли попасть ядовитые отходы. Может быть, радиация на него так подействовала. Любое из этих объяснений казалось более правдоподобным, чем вероятность встретить в лесу героя славянской мифологии.

Последний хитро прищурился, будто читал мысли девушки как открытую книгу. Потер руки, деловито хлопнул себя по волосатым коленям.

– Вот! Кое-что ты уже осознала, – произнес старик и растаял, будто его и не было.

Алена вновь осталась одна. Беспомощно оглянулась по сторонам, но видела лишь частокол высоких сосен, перемежавшийся хилыми березами. Пробовала звать лешего, но тот не откликнулся. С ним было страшно, а без него еще страшнее.

Сложно решить, какое из двух зол меньшее, когда все мысли только о еде и отдыхе, когда идти приходится через силу, а мышцы ноют так, словно девушка пробежала марафонскую дистанцию.

Звенящую тишину разрезал крик совы, и снова все смолкло, будто природа погрузилась в зимнюю спячку. Внезапно потемнело, словно кто-то накрыл лес огромным покрывалом. Густые кроны деревьев закрывали небо. Понять, как много прошло времени, было сложно. Одно Алена знала наверняка: оставаться здесь ночью опасно. Только и в степи, на открытой местности, было не лучше. Вдруг появится кабан? От него точно не удастся сбежать.

Резкий порыв ветра принес с собой прохладу и первые капли дождя. Не хватало только простудиться. Кто знает, когда ее найдут? Участковый дядя Вася, конечно, не откажет в помощи Евдокии Макаровне, но пока рассчитывать приходилось только на себя.

Сверкнула молния, змеей ужалив землю. Раскаты грома такой силы, будто некто огромный ударил молотом по наковальне, оглушали.

Спасаясь от непогоды, Алена уступила и смирилась с необходимостью остаться. Медленно, мелкими шагами двинулась вглубь леса. Под ногами шуршали сломанные ветки. Порой на пути попадались могучие корни, а за ними то яма, то муравейник, то мягкий мох.

– Все, не могу больше! – сдалась девушка, перестав различать что-либо в темноте и едва не упав. – Дальше не пойду.

Она села на землю, не заботясь о том, что станет с ее сарафаном. Привалилась спиной к стволу поваленного дерева. Прикрыла глаза. Будь, что будет. Сил двигаться дальше все равно не осталось. Смысла в этом тоже не было: в чаще леса разыскать ее будет сложнее, чем на окраине.

Алена отодвинула в сторону шишки, опавшие веточки, неизвестно откуда взявшийся здесь камень. Легла на бок, подтянула колени к груди, сжалась в комок, пытаясь сохранить остатки тепла. Сложенные лодочкой ладони положила под щеку как в детстве.

Сон не шел.

Алена кошкой ворочалась на месте, пытаясь принять более-менее удобное положение. Едва ей это удалось, как гроза снова ударила в барабаны. Девушка непроизвольно вздрогнула, дернулась и скатилась вниз, в неприметное углубление. Уткнулась во что-то, протянула руку, на ощупь пытаясь понять, что это, и закричала, почувствовав прикосновение ледяных пальцев.

_______

[1] Леший – антропоморфный дух-хозяин леса в славянской мифологии, наделенный огромной силой. Мог помочь людям, если его задобрить, или проказничать зло и грубо.

Глава 3 Ветер

– Ааа! – разнесся по лесу крик. – Изыди, нечисть! Чур меня!

Бабушка так ругалась, гоняя ворон с огорода, хоть это и мало помогало. Почему именно эти слова пришли на ум, Алена и сама не могла бы сказать, как не могла вспомнить, где слышала странную фразу “чур меня”. От страха едва ли понимала, что делать дальше и как спастись от зомби, который подкараулил ее в лесу.

– Тише ты, – послышался усталый, но вполне человеческий голос. – Не мертвяк я, не бойся. Пояс ношу, железа не боюсь.

Странные доказательства, больше похожие на шутку, немного успокоили девушку. Хотя она и не понимала, как одно связано с другим, но для местных это, видимо, что-то значило. Настораживало лишь, то, что верить приходилось на слово, а события прошлого дня были еще свежи в памяти.

– Ага, у меня зрение, как у кошки, все в темноте вижу, как днем, – отозвалась Алена, решив, что лучшая защита – нападение.

Надеялась заболтать незнакомца и сбежать при первой возможности, но тот держал ее руку крепко. Шершавые мозолистые пальцы оказались не такими холодными, как ей показалось сначала, но и согреть не могли бы. Не было в них жизни. Та словно утекала из еще живого тела. Капля за каплей, стекала по венам, одежде, падала на землю, впитываясь без следа. Еще немного и на месте человека останется лишь оболочка, лишенная души.

Алена вздрогнула. Откуда только такие мысли? Что она могла знать об этом мужчине, о его самочувствии? Да и человек ли он был? Встреча с лешим заставила понять, что ни в чем нельзя быть уверенным. Слова незнакомца и вовсе казались бредом сумасшедшего.

– Сама-то как здесь оказалась? – напомнил он о себе. Говорил медленно, будто слова давались ему с трудом. Дышал тяжело и рвано. – Может, ты кикимора[1] болотная, а не человек вовсе.

– Вот еще! – фыркнула Алена.

– Утянешь в трясину и поминай, как звали, – не унимался мужчина.

– Очень надо! Ты и так не жилец!

Сказала и сама испугалась этих слов. Прижала ладонь к губам, что удержаться от новых пророчеств. Снова предчувствие чего-то страшного и неотвратимого шевельнулось в душе. Только на этот раз Алена не отмахнулась от него, а попыталась понять, с чем связано это ощущение.

– Тут ты права. Еще немного и увижу Звездный мост[2], встречусь с предками, ежели боги посчитают меня достойным, – мужчина глухо, натужно рассмеялся, будто смех мог излечить его. – Смерть гоню. Как думаешь, получится?

Молния разрезала черноту ночи и снова мир погрузился во мрак, но и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы рассмотреть мокрый мрачный лес, частокол деревьев и необыкновенно яркие синие глаза на грязном изможденном лице.

Вот он, шанс вернуться домой, достаточно лишь помочь этому несчастному, чтобы исполнить обещание, данное лешему. Мысль мелькнула и пропала, а девушка устыдилась того, что подумала о другом человеке лишь как о средстве достижения собственных целей. Сколько раз она упрекала за это отца, умного и расчетливого предпринимателя, которого не заботили последствия его действий, если они приносили прибыль. Пока была жива мама, он держался, но после ее смерти его словно подменили.

– Эй! – позвала Алена, но незнакомец молчал. То ли не услышал, то ли потерял сознание. – Ты живой?

Не дождавшись ответа, девушка осторожно высвободила руку, но не испытала радости, получив свободу. Ей бы воспользоваться возможностью и сбежать, тем более, что дождь, наконец, закончился, но она осталась. Жалость ли, совесть или иное чувство не позволили ей бросить раненого. В темноте она не могла ему помочь, только хуже бы сделала. Рассудив, что утро вечера мудренее, Алена кое-как устроилась, свернулась калачиком и не заметила, как уснула.

Во сне она слышала странные звуки: скрип деревьев, уханье совы, чьи-то стоны. Они казались настолько реалистичными, будто Алена спала не в своей комнате в доме бабушки, а на улице. Девушка открыла глаза, несколько раз моргнула, надеясь, что сейчас проснется, но чудо не произошло. Она по-прежнему находилась в лесу. Воздух заметно посвежел. С мокрых листьев падали капельки воды, стоило только ветру коснуться их. Шум, клекот, трели птиц заполнили все пространство.

Алена привстала с земли. Яма, в которую она неудачно скатилась, благодаря нависшему над ней дереву, превратилась в неплохое укрытие. Позволила спрятаться от дождя ей и раненому незнакомцу.

– Эй! – позвала девушка и замолчала, забыв, как дышать. Больше всего боялась, что мужчина не пережил ночь. – Ты…

– Живой я, – отозвался он. Кое-как принял сидячее положение и даже попытался улыбнуться. Улыбка на грязном изможденном лице больше напоминала оскал. – Спасибо!

– За что? А, ладно! Давай хоть осмотрю тебя, горе луковое.

– Почему луковое?

– Не знаю. Бабушка так говорила. Наверно, потому, что от лука плакать хочется. Ну, что замер? – спросила, когда незнакомец не двинулся с места. – Опять кикиморой называть будешь? Боишься, что погублю?

– Не боюсь, – ответил мужчина негромко. – Красивая ты… Сам пошел, коли позвала бы…

Вряд ли эти слова можно было назвать комплиментом, но они прозвучали так искренне, что Алена невольно смутилась. Отвела взгляд, сделала вид, что ничего не услышала, и продолжила деловым тоном:

– Рассказывай, что болит.

– Крови не боишься?

Девушка отрицательно покачала головой. Раз они говорили на одном языке, значит, и жест ее должен был понять верно.

Мужчина неловко повернулся спиной. По грязно-коричневой рубашке расползлось красно-бурое пятно. Из прорехи торчал какой-то металлический предмет с острым концом.

Алена не сдержала вздоха. Прикусила костяшки пальцев, чтобы не закричать. Протянула и тут же отдернула руку, боясь прикоснуться и причинить лишнюю боль.

– Все-таки боишься, – произнес незнакомец.

– Нет, – соврала она, только голос немного дрогнул. – Но никогда не видела такого.

– Помоги вытащить стрелу. Я не могу сам, наконечник мешает… Я протолкну древко, тебе нужно выдернуть его. Потом надо прижечь рану.... У меня есть кремень, нож. Костер после дождя разжечь тяжело…

– Что? Нет, я не смогу!

– Прошу, помоги…

Мужчина обернулся. Алена впервые смогла рассмотреть его при свете дня – осунувшееся лицо, впалые щеки, потрескавшиеся губы. Только ярко-синие глаза светились надеждой. Отказать ему, значит, обречь на медленную смерть.

– О, Господи! Я… Я постараюсь, если подскажешь. Только потом не жалуйся, – смирилась она с неизбежным и снова вздохнула.

Понимая, что здесь, в темноте укрытия, недостаточно света, настояла на том, чтобы они выбрались наружу. Благо, яма была неглубокой, но раненому и это простое действие далось с трудом. Опираясь здоровой рукой, он выбрался наружу, устроился рядом с тем же деревом. Ни стона, ни вздоха, только плотно сжатые побелевшие губы выдавали его состояние и то, каких усилий ему стоило подняться.

– У меня в десятом классе был учитель ОБЖ Андрей Петрович. Он в бывшей Югославии добровольцем воевал. О войне не говорил, но почти никогда не улыбался. Учил нас, как выжить в лесу и на равнине, как определить, какие растения и грибы съедобны, как строить укрытия и лечить раны. Говорил, неизвестно, что в жизни пригодится. Мы воспринимали это как шутку. В двадцать первом веке никто не воюет врукопашную. Сейчас ведут гибридные войны: разведку дроны, огонь артиллерия…

Алена говорила, пытаясь отвлечь и себя, и своего пациента. Ножом надрезала подол сарафана, оторвала от него оборки и несколько полос ткани. Не стерильный бинт, но хоть что-то.

– Сейчас, – произнес мужчина негромко. – Не жалей только, так хуже...

Девушка зажмурилась на мгновение, хотя и не могла видеть, как он надавил на обломок стрелы, проталкивая его дальше. Одно дело смотреть, как герои исторических фильмов ловко дергают из себя такие же и снова идут в бой, совсем другое – наблюдать, как металл вспарывает кожу и выходит наружу. Когда мужчина бросил короткое "тяни", Ухватилась за наконечник, резко дернула на себя. Раз, другой, с третьей попытки сумела вытащить его. Взяла лежащий рядом нож и сделала надрез на рубашке, разорвала, чтобы ничто не мешало ей. Куском ткани, как смогла, почистила рану, другим закрыла ее, перебинтовала.

Обессилев, незнакомец привалился к стволу дерева. Не жаловался, лишь попросил пить.

Алена тоже устала, но заставила себя встать. Сорвала широкий лист какого-то растения, сложила его "лодочкой", поднесла к кустарнику и тряхнула его. Дождевые капли сорвались с веточек, но большая часть их разлетелась в разные стороны. Пришлось еще несколько раз повторить то же действие, прежде чем девушке удалось набрать немного воды.

Она вернулась к раненому, поднесла к его губам лист. Мужчина пил жадно. Этого ему было недостаточно, но он поблагодарил и за эту малость.

– Как тебя зовут? – спросил незнакомец, не открывая глаз.

– Алена, а тебя?

– Ветром кличут.

– Шутишь? Нет такого имени.

– А у меня ни семьи нет, ни дома, – отозвался он. – Как ветер в поле…

– Ветер, так Ветер, – согласилась девушка. – Я сама как ты: все потеряла и теперь не знаю, как выбраться отсюда и смогу ли вернуться.

– Чудная ты, ни на кого непохожая. Видно, издалека пришла. Говоришь вроде по-нашему, а я и половины не понимаю.

– Я из Белгородской области, а близко это или нет, не знаю, – вздохнула Алена. – Попробуй поспать, а я пока поищу ягоды или еще что-нибудь из еды.

Мужчина, если и хотел удержать ее, то вряд ли смог бы, учитывая его слабость. Оба понимали это, а потому не стали спорить.

– Далеко не уходи, заблудиться можешь. Я сейчас… полежу немного и встану…

Алена только отмахнулась, понимая, что в ближайшее время он ничем не сможет ей помочь. Вряд ли Ветер долго так протянет. Если не от заражения крови, то от голода или от обезвоживания точно умрет.

Положила руку на его спину, чувствуя, как гулко бьется чужое сердце, как кровь бежит по венам. Кажется, опасность миновала, решила она. Сама не знала, откуда взялась эта уверенность, но открытие успокоило девушку и придало сил.

Алена встала, одернула потрепанный сарафан и отправилась осматривать окрестности. Углубляться в лес не стала. Страх перед ним никуда не исчез. Она плохо ориентировалась на местности, но сидя на месте, ничего не добилась бы. Нужно найти хоть что-то съедобное и побыстрее. Еще лучше выйти к людям, попросить о помощи. Одной ей не справиться.

_______

[1] Кикимора – персонаж русской и белорусской мифологии. Могла предстать в образе человека или животного. Увидеть кикимору считалось дурным предзнаменованием.

[2] Звездный мост (совр. Млечный путь) – дорога, по которой души праведников попадают в ирий (рай), а грешники падают с него в Нижний мир.

Глава 4 Новые знакомства

Алена долго кружила, боясь отойти слишком далеко и заблудиться. Помочь ей было некому, еще и Ветер нуждался в ее заботе, а подвести его она не могла.

Странный мужчина или парень, она так и не поняла, сколько ему лет. Худой, жилистый, грязный – только и оставалось, что пожалеть его, – но сильный. Если бы Артем был на его месте, потребовал бы обезболивающее, лучших врачей, а ее и близко не подпустил бы. Девушка помнила, как он вывихнул руку и не позволил ей помочь. Тогда было обидно, поскольку в медицине Алена неплохо разбиралась благодаря все тем же урокам ОБЖ.

Ветер ей доверился, спину подставил. Хотя разве у него был выбор? Окажись он в другой ситуации, мог бы повести себя иначе, убеждала себя Алена, поскольку сравнение, как ни крути, выходило в пользу раненого, а не ее любимого.

Днем лес уже не внушал того безотчетного ужаса, как ночью, но об осторожности не следовало забывать. Алена поняла это, когда споткнулась о толстый корень и растянулась на земле. Пытаясь предотвратить падение, только оцарапала ладони и колени. Встала, отряхнула окончательно испорченный сарафан и пошла дальше.

Голод уже не так сильно донимал девушку. По дороге она нашла заросли малины и провела здесь добрых полчаса. После вслух поблагодарила растение и лес не только из-за страха перед лешим, но и потому, что была искренне рада даже такому угощению. Ей и этого на первое время было достаточно, а чем накормить взрослого раннего мужчину, она не знала.

– Сейчас бы супчик, – мечтательно произнесла девушка. – Еще лучше бабушкиной домашней лапши на курином бульоне. Вкуснятина, и Ветер быстро поправился бы.

Мысли вновь вернулись к мужчине. Что с ним случилось? Кому он перешел дорогу? Кто его ранил? Сплошные вопросы и ни одного ответа. Кто он сам? На разбойника не похож, но кто его знает? Значит, жертва. Хорошо, если те, кто хотел ему смерти, остались позади, а не бродят где-то рядом, пытаясь отыскать его следы.

От таких предположений вновь стало страшно, даже кожа покрылась мурашками.

– Нет, – снова вслух попыталась успокоить себя Алена, –будь это так, то Ветер меня одну бы не отпустил.

Он и не отпустил бы, да только у него не было сил удержать ее. Это девушка тоже прекрасно понимала, как и то, что возвращаться ей придется с пустыми руками.

Она решила пройти еще сотню-другую шагов и повернуть обратно, если так ничего и не найдет. Уходила все дальше в лес, все реже оглядывалась назад. Когда почти отчаялась, заметила подосиновик. Красную шляпку, венчавшую толстую ножку, Алена ни с чем не спутала бы. Она осторожно надломила гриб, чтобы не повредить грибницу, и улыбнулась ему.

– А вот и мой супчик или грибной шашлык – как пойдет.

Обрадованная этой находкой, девушка взяла в руки палку и с удвоенной энергией занялась тихой охотой. Несколько раз ей повезло, но этого было недостаточно для нормального обеда, а потому она продолжила поиски. Найденные грибы пыталась нанизывать на тонкие веточки, не имея корзины, но те ломались. Пришлось приподнять подол и без того короткого сарафана и сложить их туда.

Девушка вновь обрела надежду. Напевая одну из популярных песен, уже предвкушала, как придет к месту ночевки, разожжет костер и пожарит подосиновики. Без соли еда, конечно, будет пресной, но это лучше, чем ничего. Главное не заблудиться.

Алена повернула обратно и замерла, поняла, что не знала, с какой стороны пришла. То ли голод, то ли леший сыграл с ней злую шутку, но лес, как ни посмотри, казался абсолютно одинаковым. Бесконечные деревья, редкие кустарники, опавшие иголки и листья под ногами. Куда ни глянь – ели да сосны, осины и лещина.

Девушка попробовала ориентироваться по солнцу, мху, который, как она помнила, пос с северной стороны, но и тут потерпела неудачу. Пошла наугад, пытаясь определить направление, но, кажется, только запуталась. Уставшая, обессиленная, Алена шла из последних сил.

– Ветер! – крикнула девушка. Не надеялась, что он ее услышит, но и не собиралась сдаваться. – Эй!

Алена раз за разом повторяла его имя, но даже эхо молчало. Тогда она попробовала звать лешего, но и тот не откликнулся.

Как слепой котенок, шла то в одном, то другом направлении и словно ходила по кругу. Отчаявшись, бросила собранные грибы и села на землю. Обняла руками колени и заплакала. Так страшно было пропасть в незнакомом месте, никогда больше не увидеть бабушку и отца. Она бы все ему простила, если бы только смогла вернуться домой. Сильнее было жаль Ветра. Он точно без нее пропадет, еще хуже – решит, что она испугалась и бросила его. Он погибнет, а она точно останется здесь навсегда. Лучше бы ей и вовсе никуда не идти, чем умереть в этом заколдованном лесу в одиночестве.

Алена размазывала по лицу злые слезы, то молилась, то проклинала свою судьбу и собственную глупость. Выплакав, казалось, их все, встала, подняла собранные грибы и осмотрелась. Выбрала из всех возможных то направление, где было больше света и пошла вперед. Даже если выйти с другой стороны, решила девушка, можно по дуге обогнуть лес и выйти к холму с которого она упала. Так будет проще найти место стоянки. Не блуждать же по зарослям, пока не стемнеет.

Ночевать одной было страшно, а с Ветром, пусть и посторонним человеком, она не чувствовала себя брошенной. Его спокойная уверенность передалась ей, вернула надежду. Сдаваться, несмотря на голод и усталость, Алена не собиралась.

***

Лес не заканчивался. Становился все более мрачным и густым. Солнце склонялось все ниже, не освещало дорогу, не подсвечивало листья. На смену птичьей разноголосице пришла тишина. Еще немного, и ночь снова укроет мир темно-синим расшитым звездами покрывалом.

Алена упрямо шла вперед. Ноги, стертые до крови, почти не слушались, руки дрожали. Последние шаги дались особенно тяжело, превратившись в настоящее испытание.

Девушка брошенным мешком упала на грубо сколоченную лавочку, приютившуюся рядом с деревянным домом. Прислонилась спиной к бревнам, еще хранившим тепло солнечного дня и не заметила, как задремала.

Сколько она проспала, Алена не знала. Проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс ее. Потянулась, застонала от боли, пронзившей мышцы, не привыкшие к подобной нагрузке. Встала, хотя едва держалась на ногах от усталости и чуть было не села снова от неожиданности.

Перед ней стояла высокая, худая как жердь старуха, опиравшаяся на деревянную клюку. Длинное украшенное богатой вышивкой платье опускалось до земли. С тканого пояса свисали многочисленные обереги – фигурки лошади и утки, незнакомые символы, заключенные в круг. Прядь седых волос выбилась из-под платка, упала на покрытое морщинами лицо, но незнакомка не заметила этого.

Гостья чувствовала себя экспонатом музея под внимательным немигающим взглядом пожилой женщины.

– К добру или к худу? – спросила последняя, не скрывая любопытства.

– Не знаю, бабушка, – ответила Алена. – Вы правда реальная? Не привиделись мне?

– Живая, – неожиданно улыбнулась старуха. Морщинки лучиками разбежались от водянистых почти прозрачных глаз. – Уж и не думала, что доживу…

О ком говорила незнакомка, Алена не поняла, а переспрашивать не стала. За несколько дней, проведенных в лесу, она уже перестала чему-либо удивляться. Хозяйка, несмотря на кажущуюся немощь, тоже не выглядела испуганной, и девушка решилась.

– Бабушка, помогите, пожалуйста. Я больше не знаю, кого просить. Я могу убрать в доме, принести воды – все, что угодно, только помогите.

– Пойдем в избу, там расскажешь, – произнесла старуха. Толкнула массивную деревянную дверь и скрылась внутри. – Проходи, не стесняйся.

Алена никогда не была религиозной, но непроизвольно осенила себя крестным знамением и только после этого вошла внутрь. Осмотрелась. Большую часть жилища занимала белая русская печь. Гостья такие только в учебниках по истории видела и помнила по рассказам бабушки. У самой Евдокии Макаровны газовое отопление стараниями сына появилось одной из первых в селе.

Свет едва проникал в крошечные оконца, затянутые то ли полупрозрачной тканью, то ли чем-то еще. Стол, две узких лавки, одна широкая у стены и многочисленные пучки растений, свисавших с потолка, составляли все внутреннее убранство дома.

– Садись, рассказывай.

Что-то в спокойном голосе хозяйки дома заставило Алену подчиниться. Она села на край скамьи, сложила руки на коленях, торопливо пересказала историю знакомства с Ветром. О том, как появилась здесь, умолчала, справедливо опасаясь, что ее примут за сумасшедшую.

– Во дворе кадка с водой. Ополосни руки и возвращайся, – приказала старуха. Будто ничего не слышала, продолжала хлопотать у плиты. – Рушник в сенях возьмешь.

Девушка снова не стала возмущаться. Вышла на улицу, обогнула дом, во дворе нашла старую деревянную емкость с водой. Умылась и поспешила обратно.

На столе лежал хлеб, сало и зеленый лук. Небогатый ужин, но Алена и этому была рада. Стыдно признаться, но на какое-то время она совсем забыла о своем новом знакомом. Все мысли ее были заняты только едой. Несмотря на голод, старалась есть не спеша, медленно пережевывая каждый кусочек. Простая пища казалась вкуснее самых изысканных блюд, которые она пробовала в столичных ресторанах.

– Спасибо вам, – Алена встала из-за стола и поклонилась. – Как я могу к вам обращаться? Как вас зовут?

– Найденой кличут и ты так зови, – отозвалась старуха.

– Вы поможете мне, бабушка Найдена?

– Отчего же не помочь? Помогу. Я, почитай, здесь три десять лет живу, лес мне доверяет. Отыщем твою пропажу, – обнадежила хозяйка и тут же вернула с небес на землю. – Завтра на рассвете пойдем.

– Как завтра? Вдруг с ним что-нибудь случится? Вдруг… он умрет за это время? Нет, я не могу столько ждать. Одна пойду.

Слова у Алены редко расходились с делом. Она быстро пересекла маленькую комнату, распахнула дверь и вышла в ночь.

– Охолони. В потемках блудить, только ноги ломать. Ничего с твоим Ветром до утра не сделается.

– Откуда вам знать? – обиделась девушка, не желая признавать ее правоту.

Старуха вышла вслед за ней и спросила:

– Слышишь ворона?

Алена прислушалась, но как ни старалась, не могла уловить карканье. Только филин ухнул несколько раз да старое дерево скрипнуло.

– Нет, – призналась девушка, все еще не понимая, чего от нее хотела Найдена.

– То-то и оно, что молчит ворон. Коли помер бы кто в лесу, я бы уже ведала.

Алена не знала, что ответить. Спорить было бессмысленно, но совесть острыми коготками скреблась на душе, когда девушка легла на широкую скамью и укрылась тонким покрывалом. Какой бы твердой ни была эта постель, Ветру одному на голой земле было намного хуже.

Глава 5 Сон или явь

В единственной комнате царил полумрак. Было тепло и уютно. Пахло травами. За печью стрекотал сверчок. Алена думала, что не сможет уснуть, но усталость взяла свое, стоило только закрыть глаза. Во сне впервые за долгое время она видела маму. В длинном белом платье Галина была похожа на героиню старинных русских сказок. Венок из полевых цветов, которые она так любила, короной украшал ее голову. Толстая коса, какую женщина никогда не носила, лежала на груди, спускаясь до пояса. Мама улыбнулась, что-то сказала, но девушка не разобрала ее слов. Протянула руки, пытаясь удержать самого дорогого человека, но образ оказался лишь призраком, что тает с первыми лучами солнца.

– Останься, пожалуйста, – попросила, чувствуя, как увлажнились глаза, – или забери меня с собой!

– Твое время еще не пришло, доченька, мы теперь не скоро встретимся. Помни, что я люблю тебя, я всегда рядом, даже если ты не видишь меня.

…Алена проснулась чуть позже Найдены. Сбегала во двор, умылась и осталась стоять на пороге. Думала о маме, скучала, но то была светлая грусть без ставших привычными боли и отчаяния. Если небеса, о которых так часто говорила бабушка, существуют, то там обязательно найдется место для такого доброго светлого человека, каким была ее невестка.

– Почто не заходишь? – вопрос хозяйки вернул к реальности. – В ногах правды нет.

– Бабушка Найдена, пойдемте уже искать Ветра.

– Поешь и пойдем, – ответила старуха, расставляя на столе посуду.

– Не могу я так, как вы не понимаете? Пока я ем, с ним все что угодно может случиться! Больше суток прошло с тех пор, как мы виделись.

– Хорош твой Ветер, если за себя постоять не может. Так и будешь его подолом прикрывать? – спросила Найдена. Алена насупилась и осталась стоять в дверях. – Ну, будет тебе, не серчай. Лучше подумай, чем ты ему поможешь, если сама разболеешься? Тебе тоже силы нужны. Ешь!

Гостья вернулась в дом. Не присаживаясь за стол, съела пресную лепешку, запила каким-то кисломолочным продуктом, напоминавшим топленое молоко. Хозяйка только покачала головой, но ничего не сказала.

Четверть часа спустя отправились в путь. Найдена шла медленно, но уверенно, будто и правда знала каждый куст, каждую кочку или яму. Ловко обходила пни и коряги. Казалось, даже травы расступались перед ней, а корни уходили в землю.

Алена едва успевала за бодрой старушкой. На ходу описывала то место, где оставила раненого мужчину, пыталась припомнить любую мелочь, которая могла бы помочь отыскать его. Ей все деревья казались одинаковыми, но Найдена своими вопросами заставила усомниться в этом.

– Подпалины были на стволах? Может, гарь где осталась? В том году сильный пожар был. Полыхало так, что ночью как днем светло было.

– Нет, не было, – огорчилась девушка. Ничто не приходило ей на ум, а заставлять ходить по лесу пожилую женщину было стыдно. – Я кроме холма ничего помню.

– Что ж ты молчишь о самом главном? – воскликнула Найдена, но не замедлила шаг. – Там же дорога недалеко пролегает да земляника растет. Лукошко не взяли, а то набрали бы на обратном пути.

Травница, как про себя назвала ее Алена, свернула налево, в сторону. Углубилась в чащу, то и дело оглядываясь по сторонам. Шуметь запретила, а потом и вовсе сказала помалкивать. Видимо, тоже не хотела встречаться с вредным лешим, решила девушка и последовала за ней.

Вскоре они вышли на знакомую поляну. Вот и упавшее дерево, покрытое мхом, а под ним неглубокая яма, огромный муравейник с деловито снующими насекомыми, тонкая неизвестно как оказавшаяся в сосновом лесу рябина. Только Ветра не было. Алена обошла территорию вдоль и поперек, заглянула под каждый куст, звала мужчину, но никто ей не отозвался. Никакого намека, ни единого следа его не осталось.

– Это точно то самое место, – протянула она. – Я не могла перепутать. Куда он мог запропаститься?

– А был ли твой Ветер или почудился тебе? С голоду да от усталости еще и не такое бывает. А ты девка молодая, испугалась чего да и придумала себе защитника.

Алена собиралась сесть рядом со старушкой, но передумала, стоило ей только услышать ее слова. Неужели в глазах той она выглядела ненормальной или лгуньей? Разве можно такое придумать? Нет, конечно, и разорванный на повязки подол сарафана отличное тому доказательство.

Все эти доводы девушка высказала тут же. Приводила и другие аргументы, но убедить Найдену оказалось не так-то просто. Наконец, устав слушать гостью или наблюдать за ее метаниями, она схватила ее за руку и заставила остановиться.

– Вот послушай, что люди сказывают. Жила одна девка, красивая, глаз не оторвать, первая невеста на селе. Многие к ней сватались, но она долго выбирала. Едва замуж вышла, как мужа забрали в ополчение. Ох, как она по не нему тосковала! Ни дня, ни ночи не видела, похудела, осунулась, – произнесла травница. – Прознал про то леший. Как сумерки спустились за землю, обернулся ее мужем и пришел к ней домой. Сказал, что сбежал, чтобы с ней увидеться. Строго-настрого приказал о нем не рассказывать никому. Прознает воевода да прибьет его за побег.

Жена на радостях приняла его, а что босой да неподпоясанный, даже не заметила. Она его за стол зовет, а он ее в постель ведет. Так и уступила и эту ночь, и следующую.

Две седмицы леший к ней ходил, а на третью пропал. Баба и плакала, и звала его, да все без толку. Через время почувствовала, что в тягости, а тут и муж настоящий вернулся со шрамом через всю щеку и перевязанной рукой. Поняла жена, как обманулась, да поздно было. Не стерпела такого позора, пошла на болото и утопилась там. С тех пор то место люди стороной обходят, а с собой береги носят медные да железные, чтобы всякая нежить не привязалась.

Алена охнула и покачнулась, села на землю, обняла себя руками. И верила, и не верила тому, что услышала. Разве мог леший превратиться в человека и обмануть ее? Зачем? А зачем первый раз посмеялся над ней, тут же припомнила она. Заставил дать ее обещание спасти чью-то жизнь и тут же предоставил такую возможность. Она, глупая, и поверила, что в лесу ночью раненый только ее и дожидался. Уши развесила и слушала его. Еще и пожалела, лечила, воду по капле собирала, пока он притворялся и посмеивался.

– Вы же говорили, что нечисть пояс не носит, – ухватилась она за последнюю тонкую ниточку, – а Ветер …

– И что Ветер? – перебила ее старуха. – Не таков? Может, ты и вышивку родовую обережную на его рубахе рассмотрела?

– Не было вышивки, – прошептала Алена, чувствуя, как ее начинает трясти, – не было. Он так сказал. а я…

Так обидно стало от того, что поверила и обманулась. Чужой человек, посторонний, из-за которого не стоило переживать. Не о нем надо было думать, а о том, как выжить в этом странном мире и вернуться домой. Почему же так больно, словно душу вырвали?

– Что, по сердцу пришелся? – по-своему поняла ее травница.

– Глупости! Меня дома парень ждет, а этого я первый раз в жизни видела.

– Иногда одного взгляда хватает, чтобы понять: вот он, твой человек, и без него весь мир не мил будет. А иногда годами счастье ждешь, в чужом краю ищешь, а оно под боком, знакомое, оттого и незаметное до поры, до времени.

– Не для меня, – ответила девушка и добавила громче, надеясь, что ее обидчик услышит:

– Предатель! Подлец! Негодяй! Нет больше договора, слышишь? Без твоей помощи выберусь. И посмей только еще раз приблизиться ко мне!

– С кем ты говоришь, внучка, с кем споришь? – всполошилась старуха. Поднялась, подошла ближе. – Слово имеет большую силу, а в гневе слишком много лишнего можно наговорить.

– С лешим вашим, – ответила Алена. – Извращенец, а не сказочный герой. Одни проблемы от него.

– Тише ты, тише! Не дай боги, прознает Хозяин леса. Как бы беды не случилось.

– Пусть знает, мне скрывать нечего!

Последние слова девушка прокричала. Внезапно появившийся ветер унес их дальше, поднял с земли листву, сосновые ветки, шишки, мелкие веточки. Образованный ими вихрь, набирая все большие обороты, двинулся в сторону незваных гостей. Только его да скрип деревьев, больше похожий на стон, и было слышно. Небо потемнело как перед дождем.

– Видишь, что натворила! – упрекнула Найдена. – Быстро переобуйся: левый лапоть на правую ногу надень, а правый на левую. Сарафан наизнанку выверни.

Травница присела, развязала кожаные башмаки и переобулась так, как советовала девушке. Выглядело это комично. В другой раз она посмеялась бы над глупой приметой, но хлестнувшая по лицу ветка заставила задуматься: быть может, все те старинные обычаи, которым следовали предки, имели в своей основе хоть какое-то зерно истины. Тем более, что новые порывы ветра обрушивались только на Алену, а ее спутницу не трогали.

Девушка наклонилась, сняла босоножки, и только это спасло ее от столкновения: кривой толстый сук, упавший с дерева, пролетел над ее головой, лишь слегка задев волосы.

– Да чтоб тебя черти в аду на чугунной сковородке жарили! – крикнула Алена, вспомнив любимое ругательство деда Гриши. – Креста на тебе нет, что ли? Сколько можно издеваться? Оставь меня в покое и травницу не трогай!

Злость пересилила страх. Девушка встала, выпрямила спину и беззвучно молилась, следя за приближением созданного лешим вихря. Плотный поток воздуха едва не сбил ее с ног, обдал холодом, осыпал землей, листьями, иголками и растворился, будто его и не было. Лес ожил: запели птицы, прошуршал огромный еж, спеша по своим делам, часто застучал дятел.

– Будь по-твоему! – прозвучал над ухом знакомый старческий голос. – Да смотри, не пожалей после.

Силы оставили девушку. Она прислонилась спиной к дереву, чувствуя, что еще немного и упадет. В самом страшном сне не могла представить, что леший окажется таким подлым и злопамятным. Ему шутки, а она едва сдерживается, чтобы не разреветься. Слишком много событий для нескольких дней и ни одного приятного.

Найдене было стыдно смотреть в глаза. Если та молча уйдет, оставив ее одну, Алена не удивится и даже поймет. Не в первый раз ее бросают и не в последний. Она сама виновата, по неосторожности навлекла беду. Еще и ни в чем неповинного человека подвергла опасности.

– Ну, что стала? – спросила травница. – Солнце за пол дня перевалило, а нам еще обратно добираться да ужин готовить. Идем.

– Так вы меня не оставите? – не поверила девушка. – После всего, что было, разрешите остаться?

– Видно, боги так решили. на старости лет и меня вспомнили, внучкой одарили. Идем домой.

Алена не стала спорить. Найдена казалась единственным нормальным человеком, из тех, что она встретила в этом мире, единственным, кто протянул ей руку помощи и ничего не просил взамен.

Глава 6 Новый дом

Обратный путь занял значительно меньше времени, хотя на поляну Алена торопилась, а оттуда шла не спеша. Слишком сильно было разочарование, а надежда на возвращение домой растаяла утренним туманом. Вряд ли кто-то кроме вредного лесного старика мог бы ей помочь, но и в нем она не была уверена. Леший только зло шутил и издевался.

Голодную, уставшую, расстроенную девушку Найдена накормила тем же салом с хлебом и, не дав отдохнуть, отправила за дровами, потом попросила принести воды из ручья. Взяв небольшое деревянное ведро, Алена отправилась в указанном направлении. Прошла несколько десятков метров и у старой сосны обнаружила родник, бивший из-под земли.

Девушка наклонилась, сложила ладони лодочкой, зачерпнула воды, сделала глоток. Руки и горло обожгло холодом, но Алена несколько раз плеснула в лицо. Это помогло ей прийти в себя, успокоить чувства, привести в порядок мысли. Хватит думать о прошлом. Пора привыкать к новой жизни и новому миру, постараться выжить здесь, чтобы однажды вернуться домой.

Найдена растопила печь, несмотря на летнюю жару, согрела воды в небольшом чугуне. Дала гостье с собой чистое полотенце, кусок мыла и отправила во двор купаться.

– Бани у меня нет. Зимой в доме моюсь в корыте, а летом на улице. Иди, я пока поесть приготовлю. Ох, про одежу-то совсем забыла.

Травница скрылась доме, долго перебирала вещи в сундуке, сетуя на беспорядок так громко, что было отлично слышно каждое слово. Вернулась со свертком в руках.

– Вот и пригодилось. Бери-бери, новое, ненадеванное.

Алена поблагодарила, взяла вещи и скрылась во дворе. Раздеваться не улице не хотелось – слишком странно и непривычно это выглядело, – но выбора не было. Да и кто здесь, в лесу, мог ее увидеть? Разве что леший, но он, по словам Найдены, не мог подойти близко к дому. Жилище защищал не столько низкий плетеный забор, сколько расставленные по периметру металлические предметы, некоторые совсем ржавые, но не потерявшие своей силы.

Когда-то белый сарафан превратился в лохмотья. Кожа чесалась от пыли и пота. В коротких волосах девушки запутался разный лесной мусор. Алена с удовольствием поплавала бы в бассейне, но была рада и чистой горячей воде. Мочалку заменяла ветошь. Мыло пахло сосновой смолой, запах которой больше подошел бы мужчине, чем юной девушке. Им же пришлось мыть голову и поливать себя сверху из ковшика.

Закончив, Алена развернула сверток и обнаружила там бежевое длинное платье, расшитое по вороту и плечам замысловатыми узорами. Красные нити причудливо переплетались, повторяя один и тот же рисунок. Возможно, даже имели какой-то смысл, но он оставался загадкой. К наряду прилагался плетеный пояс и какая-то повязка, слишком короткая, чтобы обернуть ее вокруг талии, слишком толстая, чтобы завязать ею волосы. Впрочем, лента явно была бы лишней.

Не обнаружив ничего похожего на нижнее белье, девушка только вздохнула. Постирала свои вещи, повесила во дворе и облачилась в новую одежду. Покрутилась на месте, жалея о том, что не видит себя со стороны. Впервые пожалела, что сделала стрижку. Ей бы косу сейчас в руку толщиной, была бы, как мама, русская красавица.

– Поди сюда, – позвала травница, – дай посмотреть на тебя.

Алена зашла в дом. Внутри было жарко. Даже открытые настежь окна мало помогали. Хозяйка успела накрыть на стол и ждала, видимо, только гостью.

– Хороша! – оценила старуха. – Совсем невеста. Прознают местные парни, какая у меня внучка появилась, проходу не дадут.

Алена улыбнулась. Зачем ей кто-то еще, когда дома остался Артем? Уже ради того, чтобы увидеть его снова, стоило вернуться домой. На мгновение другой образ заслонил ее любимого, но девушка обогнала его усилием воли. Если Найдена права, то не было никогда раненного незнакомца. Если же был и пропал, бросил ее одну, то и думать о нем не стоило. Пусть живет своей жизнью.

– Что мне ваши парни? Я здесь замуж выходить не собираюсь, – немного повеселев, отозвалась девушка. – Сначала закончу университет, найду хорошую работу, а там решу.

– По-нашему говоришь, а я не все понимаю, – ответила Найдена, нечаянно напомнив слова Ветра. – Белоручкой ты не кажешься, значит, мать и бабушка учили тебя, как вести хозяйство. А я научу тебя разбираться в травах, передам свое мастерство. Станешь людям помогать, без куска хлеба не останешься.

– Так вы этим зарабатываете на жизнь? А пенсию вам не платят?

– Люди приходят ко мне со своими бедами и хворями. Кому-то просто совет нужен или беседа. Смотря что болит – душа или тело. Благодарят, чем могут, – кто яиц принесет, кто овощей или молока. Бывает, и мясом угостят. У кого ничего нет, так тот добрым словом приветит. Пенсию никто не носит. Что это такое?

Алена прикусила язык, понимая, что слишком расслабилась и чуть было не выдала себя. Надо быть осторожнее, особенно если кто-то из местных жителей явится в избушку травницы. Добрая старушка, казалось, не заметила ее оплошность и девушка поспешила сменить тему разговора.

– Вот так поделитесь всем, что знаете, с посторонним человеком и ничего не попросите взамен?

– Когда доживешь до моих лет, то поймешь, как тяжело в старости остаться одной. Зверь тянется к зверю, а человек к человеку. За лесом большое село. Можешь пойти к людям, но помни, что встречают по одежке, а провожают по уму. Не всем можно верить…

– Можете не рассказывать мне об этом. Ни в этом мире, ни в других никому нельзя верить.

Не хотелось продолжать этот разговор. Алена вернулась к прерванному ужину. Рассыпчатая пшенная каша с тыквой оказалась сладкой и вкусной, напомнив о доме. Мама варила точно такую же, только масла добавляла меньше, а сама ела с молоком.

Хозяйка, видимо, почувствовав, как изменилось настроение гостьи, ни о чем не спрашивала. Только когда прекратился стук ложек, а деревянные чашки обеих опустели, сказала:

– Не горюй, внучка! Вижу, что не сладко тебе тут, но видно боги так распорядились. Мать-Земля обогреет, Отец-Небо защитит[1]. Ты только прислушивайся, не отказывайся от помощи. Придет время, и поймешь, по какой дороге пойти, какой путь выбрать.

– Хотите сказать, что это судьба? – промолвила Алена. – Кого же я настолько разозлила, что меня забросили так далеко от дома?

– Ты сама хозяйка свой судьбы. Что посеешь, то и пожнешь.

***

Сон не шел. Алена ворочалась на лавке, слишком узкой, чтобы заменить кровать. Даже теплое одеяло, которое постелила хозяйка дома, не сделало постель мягче. Лишнего матраса в доме не нашлось, да и не стала бы она лишать гостеприимную старушку последнего. И так было видно, что жила она небогато, но поделилась всем, что имела.

Тревожные мысли не давали покоя. Больше всего страшила вероятность того, что она застряла здесь навсегда, но девушка, как могла, успокаивала себя. Она обязательно найдет выход, а пока нужно было решить, как жить дальше.

В село, о котором говорила Найдена, можно сходить и позже. Сначала надо освоиться здесь, в этом странном месте, чтобы не слишком выделяться среди селян. Лгать не хотелось, но и всей правды говорить о себе нельзя. Вдруг местные жители ненавидят пришельцев из других миров или просто примут ее за ведьму? Проверять на себе не хотелось, потому следовало быть очень осторожной, особенно следить за языком. То, что пропустил один человек, легко мог заметить другой.

Алена то засыпала, то просыпалась. Промучилась до утра и встала на заре. Вышла на крыльцо, потянулась, улыбнулась новому дню. Решила, пусть все идет своим чередом. Пребывание в этом мире можно считать невероятным приключением, которое однажды закончится. Пока следует просто жить и наслаждаться каждым моментом.

Девушка умылась прохладной водой из кадки, взяла из дома остывшей, но по-прежнему вкусной каши и села на лавку. Слушала щебет птиц и гнала от себя дурные мысли. Вдруг краем глаза заметила, как шевельнулись кусты. Замерла с ложкой в руках, боясь пошевелиться. Мало ли, какая нечисть водилась в этом лесу. Недаром она недолюбливала и даже побаивалась его – темного, мрачного, в отличие от просторной степи. Бабушка в таких случаях шутила, что в ней течет кровь кочевников, а мама говорила, что лес друг, только относиться к нему следует с уважением.

Такие мелочи все чаще всплывали в памяти девушки. Странно, что раньше она совсем не обращала на них внимания. Может быть, они и не стоили того, но теперь она во всем видела знаки и предзнаменования. Вспомнила, что травница накануне совсем не удивилась, увидев ее, будто знала, что она однажды появится, и ждала.

– Глупости! – вслух произнесла Алена, привычно отмахнувшись от всего непонятного. – Так можно во что угодно поверить, даже в теорию заговоров.

– С кем говоришь? – раздался рядом незнакомый голос. – Нет никого.

Алена вздрогнула и выронила чашку с остатками каши. Обернулась и увидела огромного черного кота, что сидел на лавке рядом с ней. Тот не сводил с нее внимательного, почти человеческого взгляда ярко-желтых глаз. Вертикальные зрачки чуть расширились. Зверь потянул носом, принюхиваясь. Длинные белые вибриссы трепетали.

– Показалось, – выдохнула Алена и протянула руку. – Какой ты красивый. Никогда таких больших пушистиков не видела. Можно я тебя поглажу?

– Русским духом пахнет, – отчетливо произнес зверь, – да не нашим. Откуда пришла, красна девица?

Девушка истошно закричала и бросилась в дом, едва не сбив с ног хозяйку.

– Бабушка Найдена, там кот говорящий или леший опять надо мной издевается!

– Лешему за изгородь не пройти. Недаром я там всякого железа и других оберегов навесила. Никакой злой дух или мертвяк ту преграду не преодолеет, не бойся. А котов я отродясь не держала.

Алену слова травницы совсем не успокоили. Взяв ее за руку, она потянула старуху за собой. Одинаково боялась того, что странный зверь правда существует, и того, что его нет. Тогда следовало признать, что она сошла с ума, и все то, что видела в последние дни, лишь бред, рожденный больной психикой.

Кот по-прежнему сидел на лавочке, будто ждал их. Умывался, облизывая большую черную лапу. Неохотно прервав свое занятие, он вновь уставился на гостью огромными, как два блюдца, глазами.

– Он? – спросила Найдена. Девушка кивнула. – Было бы из-за чего шум поднимать. Это же домовой[2]. Или в первый раз видишь?

– Алена, – по привычке представилась девушка и даже протянула руку. Кот склонил набок голову, всем своим видом показывая, как глупо выглядел этот жест. – Я точно с вами свихнусь.

– Знакомься, хозяин, – произнесла травница, – это внучка моя. Со мной жить будет.

Возможно, разыгралась фантазия, но Алене показалось, что хозяйка и домовой обменялись понимающими взглядами, точно два заговорщика, которые что-то задумали или хранили общую тайну.

_______

[1] Согласно славянской мифологии, Небо и Земля считались живыми существами, супружеской парой, чья любовь породила все живое в мире.

[2] Домовой – в славянской мифологии дух-покровитель дома. Обычно представал в образе хлопотливого старичка, но мог принять облик кого-то из членов семьи или животного.

Глава 7 Секреты мастерства

Про себя Алена называла травницу Актрисой и Штирлицем, последним потому что раз десять смотрела с бабушкой "Семнадцать мгновений весны" и знала все сцены наизусть. Вряд ли нашелся бы еще один человек, способный так легко избегать неудобных вопросов, хвататься за сердце в нужное время и находить десятки неотложных дел, выполнить которые нужно было еще вчера. Даже отец не обладал такими способностями, хотя хитрил как всякий успешный бизнесмен. Найдене это удавалось с легкостью.

С мелкими хозяйственными делами девушка легко управлялась. Отказаться исполнять многочисленные, пусть и необременительные просьбы, она не могла: слишком многим была обязана одинокой старушке, без которой не выжила бы в новом мире, и жалела ее. Каждое утро отправлялась к роднику. чтобы набрать несколько ведер воды. Затем приносила дрова для печи, которую топили даже летом: никакой иной возможности приготовить пищу просто не было. Подметала пол, полола небольшой огородик за домом, на котором из знакомых культур были только лук, чеснок, укроп и капуста с морковью. Остальные корнеплоды напоминали столовую свеклу, но отличались по цвету и были слишком маленькими, чтобы понять, что из них вырастет.

За травами обе женщины ходили вместе. Одна Алена вряд ли решилась бы пойти в лесную чащу, поскольку страх перед лешим никуда не делся, а рассказы травницы только подогревали его. То вспоминала, как Хозяин зло подшутил над мужчиной и тот неделю заикался, то говорила, что заблудившуюся в лесу девушку мог сделать своей женой. О том, хотела ли этого несчастная, история умалчивала. Так что рассчитывать на безвозмездную помощь лешего не приходилось.

В лесу старуха обыкновенно шла чуть поодаль, опираясь на резную клюку, зорко смотрела по сторонам, подмечала то, на что ее юная помощница никогда не обратила бы внимания. Под ее присмотром девушка срезала листья и цветы, выкапывала корневища лекарственных растений, слушала и старалась запомнить, что из них для каких целей применяется. Она все еще лелеяла надежду выбраться из этого мира, но за несколько прошедших с момента попадания сюда недель не нашла ни одной такой возможности, не получила ни одной подсказки.

Прогулка, как оказалось, тоже не предполагала ведение беседы. “Слово имеет большую силу, – неустанно повторяла Найдена, – нечего попусту болтать языком”. Только тогда, когда на пути попадалось нечто стоящее, она подзывала девушку – чаще жестами, – или называя внучкой. За пределами дома никогда не обращалась по имени и себя просила называть просто бабушкой.

Вот и сейчас Найдена попросила остановиться и поманила Алену. Ее внимание привлекло растение с многочисленными резными по краю вытянутыми листьями и красно-бурыми волосистыми цветками. Соцветия напоминали маленькие помпоны, которыми обычно украшают детские шапки.

– Выкапывай целиком, вместе с корневищем, – приказала травница. – Это кровохлебка или совья стрела, по разному люди кличут. От простуды помогает, затворяет кровь. Если хворь какая с животом приключилась, это первое средство.

Алена осторожно, чтобы не повредить ни листочка, ни корешка, вскопала землю вокруг, взялась обеими руками за толстый ствол и вытащила лечебную травку. Отряхнула, положила на дно корзины, прикрыла сверху чистой тряпицей, поблагодарила. К кому обращалась, и сама не знала, но того требовала традиция, о которой Найдена поведала ей первым делом. Сказала, что нельзя просто что-то взять, тем более без спроса. Взявшись, нужно быть достойной полученного дара.

– Закончила, – отчиталась девушка и тут же потянулась к необычному растению, чьи большие круглые листья напоминали след от конского копыта.

– Не трожь! – шикнула травница. – Это копытень. Желтуху и водянку им лечат, болезни кожи. Чувствуешь, как резко пахнет? Предупреждает тебя, что ядовитый. Зверь его стороной обходит, и ты без надобности не трожь.

– Разве можно лечить ядовитым растением, которое нельзя даже трогать?

– Можно, но это знание не всякому дано, а ты еще мала да неопытна, чтобы во всем разобраться.

Рассказывая о растениях, Найдена обычно не повторяла дважды, зато любила экзаменовать свою ученицу. Укажет на какой-нибудь цветок или кустарник и начинает задавать вопросы. Как называется? Какие болезни лечит? В какое время собирать нужно?

Поначалу Алене было сложно все запомнить, тем более, что записать услышанное она не могла: нечем и не на чем. Может быть, здесь бумаги не было и грамоту не придумали. После сама заинтересовалась. Увлеклась настолько, что просила не только рассказать, но и показать, как правильно готовить отвары и настойки, в каких дозировках принимать их.

– Смотри и слушай, – в очередной раз наставляла ученицу Найдена, когда они повернули к реке.

Что именно она должна была услышать и увидеть, девушка не понимала. Вертела головой по сторонам, впитывая новые впечатления. Вот дятел застучал по дереву, пытаюсь добыть личинки жуков, которые спрятались в старом ясене. Юркая перепрыгнула с ветки на ветку и скрылась в дупле. Только рыжий пушистый хвост мелькнул и пропал. Стрекотала бойкая сорока. Поведала на своем птичьем языке последние новости и упорхнула.

Лес внезапно оборвался на берегу, густо заросшим камышом и рогозом. Здесь, у истоков, Быстрая Листвянка была совсем узкой, местами заболоченной, опровергая данное ей людьми название. Ниже по течению многочисленные ручьи сливались в единый поток, превращаясь в полноводную реку.

Узкие ярко-зеленые листья аира Алена заметила издалека, а прятавшуюся в зарослях выдру разглядела только тогда, когда та высунула морду и зашипела на незваных гостей. Влажная от воды темно-бурая шерсть блестела на солнце, манила прикоснуться, но девушка не рискнула. Зверь чувствовал себя хозяином здесь и не двинулся с места, словно защищал кого-то. Мог напасть и больно покусать, если почувствует угрозу. Прислушавшись, девушка различила писк, похожий на кошачий.

Самка с детенышами, догадалась Алена и отступила, чтобы не пугать пушистое семейство. Как ни любопытно было посмотреть на маленьких выдр, она сдержалась. Обошла заросли с другой стороны, выкопала несколько корневищ, стараясь не поскользнуться на илистом берегу, и вернулась обратно.

– Зачем нам аир, бабушка? – спросила она. То и дело оглядывалась назад, но зверя уже и след простыл. – Кого будешь лечить? Никто ни разу не пришел за те дни, что я была здесь.

– Пригодится, – ответила травница, всем своим видом показывая, что не намерена продолжать разговор.

Алена не стала настаивать. В молчании они вернулись домой. Но уже на подходе стало ясно, что их уединение нарушено. Рядом с домом стояла телега. Низкорослая лошадка с удовольствием поедала щавель, пользуясь тем, что ее хозяин отвлекся.

Парню, казалось, не было дела до того, что происходит. Погруженный в себя, он не заметил появления травницы и ее помощницы. Только когда та в третий раз позвала его, обернулся.

– Здравствуй, бабушка Найдена! – приветствовал он ее, поклонившись в пояс. Кивнул девушке. – Помоги, Христом Богом прошу. Мать моя совсем плоха.

Пока он говорил, Алена успела сбегать в дом, очистить и разложить травы – Найдена запрещала бросать травы, говорила, что из них уйдет сила. Закончив, вернулась обратно. Пользуясь возможностью, исподволь рассматривала парня. Он оказался не слишком высоким, немногим выше среднего роста, но крепким. Льняные кудри перехвачены налобной повязкой. Длинная рубашка подвязана кожаным поясом. Взгляд голубых глаз прямой, открытый, будто этому человеку нечего скрывать или стыдиться.

– Говорила я ей, Егор, да разве Матрена послушала меня?

Парень опустил голову, будто в том была его вина. Оправдываться не стал, только повторил снова:

– Помоги!

– Добро! Сделаю, что смогу, если не поздно. Лошадь забери, пока она до огорода не добралась, – произнесла Найдена и добавила, обращаясь к девушке:

– Аир неси, мать-и-мачеху, ту, что в сенях висит, и сама собирайся. Поможешь мне.

Алена юркой ящеркой метнулась в дом, едва не запутавшись в подоле длинного платья. Собрала травы в берестяную котомку, взяла несколько настоек в узких стеклянных флаконах и поспешила обратно. Боялась, что ее медлительность может стоить незнакомой женщине жизни.

Егор успел запрячь лошадь. Помог забраться в телегу Найдене, подсадил ее помощницу. Последняя даже возразить не успела. Мгновение – и сильные мужские руки легли на талию девушки, приподняли над землей и тут же отпустили, стоило только Алене устроиться на копне сена, застеленной старым покрывалом.

Внезапный порыв, казалось, смутил парня даже больше, чем девушку. Он покраснел до кончиков ушей и отвернулся. Обошел телегу, уселся впереди и, дернув за поводья, скомандовал "но!"

Алену позабавила его реакция. Она прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. Понимала, что не та сейчас ситуация, чтобы шутить. Не от хорошей жизни Егор приехал за ними издалека, не просто так умолял о помощи. Только слишком непривычной была его реакция для девушки, родившийся в двадцать первом веке.

Всю дорогу Алена наблюдала за окрестностями, сравнивала с родным селом и не находила сходства. Лес скоро закончился, уступив место редкому подлеску, а затем и луговому разнотравью. Тут и там еще виднелись черные пятна прошлогоднего пожара, но и они медленно затягивались зеленой порослью. С криком выскочили из-под колес куропатки. Тяжело поднялись, хлопая крыльями, и приземлились в нескольких метрах.

Гораздо больше окружающего пейзажа Алену интересовала ее наставница. То, что в первый раз она не удивилась появлению девушки, уже наводило на размышления, но еще можно было считать совпадением. Сегодняшний случай заставил твердо увериться в том, что Найдена обладала какими-то необычными способностями. Она не заготавливала мясистые листья аира впрок. Откуда могла узнать, что так быстро пригодится? Какие еще тайны были доступны ей? Как много она могла "увидеть"? Не о том ли говорила недавно, призывая "слушать"?

– Как войдем в дом, не забудь поклониться, – прошептала травница, наклонившись к уху девушки. – В доме Матрены все не так, как у меня, но тебе, может, и привычнее.

Алена хмыкнула, понимая, как далека она от этого мира, а Найдена продолжила, будто ничего не заметила:

– Особо по сторонам не глазей, но и не робей. Как себя поставишь, так и люди к тебе относиться будут.

– Бабушка…

– Дома поговорим, – пересекла старуха все попытки Алены выяснить правду, будто прочитала ее мысли. – Придет время, все расскажу.

Глава 8 Дар

Деревянный мост, перекинутый через реку, жалобно скрипел под копытами лошади и тяжестью телеги, но с честью выдержал испытание.

Алена с любопытством рассматривала село, о котором столько слышала от наставницы. Нижнее Луговое широко раскинулось на левом берегу Быстрой Листвянки. Дома, крепкие, добротные, стояли на некотором расстоянии друг от друга, утопая в зелени садов. Рядом располагались прямоугольники огородов, хозяйственные постройки. Где-то на окраине прокукарекал петух, ему вторил другой, третий. Звук волной прокатился по селу и стих в отдалении.

Чем ближе путники были к дому, тем резвее бежала кобыла и мрачнее становился Егор. Алена понимала его. Помнила, как возвращаясь со школы, замирала на пороге квартиры. Только услышав голос матери, позволяла себе немного расслабиться, нацепить беззаботную улыбку и помечтать о том, что болезнь отступит. Надеялась до тех пор, пока однажды ее не встретила тишина. Лишь напольные часы, стилизованные под старину, безжалостно отсчитывали время.

– Слезай, поможешь мне, – голос травницы вернул девушку к реальности. – Не в том я возрасте, чтобы козочкой скакать.

Алена спрыгнула с телеги, подала руку Найдене. Убедившись, что пожилая женщина твердо стоит на ногах, забрала котомку с лекарствами. Вместе они отправились к дому Егора. Парень распряг лошадь, потоптался на улице и неспешно пошел за женщинами.

Травница постучала в дверь и, не дождавшись разрешения, толкнула ее, вошла. Вслед за ней прошмыгнула Алена. Кашлянула, едва вдохнула спертый воздух, пропитанный запахом пота и лекарств.

– Здравствуйте, хозяева, – негромко произнесла Найдена и едва заметно поклонилась.

– И вам здоровья, – первой отозвалась девушка, что сидела у постели больной женщины. – Не обессудь, не до гостей нам сейчас. Приходи в другое время.

– Так и я не языком почесать приехала.

Алена переводила взгляд с хозяйки дома на травницу и обратно. Слишком резко прозвучали слова обеих женщин, слишком выразительными были их взгляды. Оставалось только догадываться, какая кошка пробежала между ними.

– Помолчи, Марфа, – осадил родственницу Егор. – Я позвал бабушку Найдену.

Девушка ничего не ответила, встала, отошла к печи, принялась переставлять с места на место горшки, чугунки и другую посуду. То и дело оглядывалась, но по-прежнему молчала.

– Ну, сказывай, Матрена, – негромко произнесла травница, присаживаясь. – Все там же болит или другие хвори появились?

Пока больная говорила, Найдена прощупала ее пульс, приложила ухо к груди, что-то прошептала, но так тихо и быстро, что никто не разобрал ни слова. Достала из котомки настойку, несколько мгновений рассматривала ее, словно не понимая, откуда та взялась, одобрительно кивнула и откупорила флакон.

Повинуясь указаниям наставницы, Алена принесла теплой воды, развела в ней несколько капель настойки и протянула больной женщине. Последняя была так слаба, что с трудом взяла кружку. Девушка придержала ее, пока Матрена пила. В тот момент, когда их руки соприкоснулись, она "услышала", как медленно, будто нехотя, течет кровь по венам больной, как слабое сердце с трудом проталкивает ее по сосудам.

Алена вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Убедившись, что Матрена выпила достаточно, она отошла в сторону, уступив место Найдене.

Сказать или не сказать, мучилась девушка? Что, если ей только показалось? Что она могла знать о болезнях и тем более о диагностике и лечении? Ее умений едва хватило на то, чтобы вынуть наконечник стрелы, перевязать рану и не упасть в обморок. Впрочем, это была не только ее заслуга. Если бы Ветер не поверил ей, она сама вряд ли решилась на такой подвиг.

Ветер… Нет такого имени, и человека нет, и думать о нем не стоит.

– Говори, – дернула ее за рукав Найдена. – Что видела? Не бойся, ругать не стану.

– У нее больное сердце. Отсюда кашель и боли в груди. Это не простуда, – решилась девушка и почувствовала, будто камень с души свалился. – Мать-и-мачехой здесь не обойтись.

Травница посмотрела на нее, будто видела впервые. Уголки губ чуть приподнялись, едва обозначив улыбку.

– Добро, – ответила она. – Будь по-твоему. Лечить будем вместе.

***

Обратно возвращались затемно. Егор по-прежнему был немногословен, но смотрел совсем иначе. Во взгляде уже не читалась та обреченность, которая отличает людей, потерявших надежду. Парень расправил плечи, насвистывал какой-то незамысловатый мотив, то и дело оборачивался назад.

Алена едва ли замечала его внимание. Все ее мысли были о том, как помочь Матрене. Не ошиблась ли она, когда предположила, что у той проблемы с сердцем, не сделает ли хуже? Даже врачи ошибаются, а она самоучка, деревенская знахарка без году неделю. И все же она "слышала" не ушами, а каким-то внутренним чутьем, как тогда, в лесу, когда предрекла Ветру быструю смерть.

Опять! Сколько можно вспоминать? Не было его, а если и был, то теперь нет.

Алена с силой ущипнула себя, чтобы отвлечься от непрошенных мыслей. Лучше бы подумала об отце, бабушке и Маше, об Артеме, в конце концов. Как она была счастлива, когда он, первый красавчик и спортсмен, обратил на нее внимание, как радовалась каждому мгновению, проведенному с ним, каждой улыбке, первому поцелую. А теперь едва ли пару раз в день вспоминала его. Другой образ, который она всячески гнала от себя, вытеснил его, и с этим нужно было что-то делать.

– Тпру! – скомандовал Егор, останавливая лошадь. – Приехали.

Первым спрыгнул с телеги, помог спуститься Найдене и ее помощнице. Снял большую корзину, на которую девушка даже не обратила внимания, занес в сени.

– Обожди немного, – попросила его травница, – кое-что еще передашь матери, чтобы быстрее поправилась.

Старуха скрылась в доме, оставив парня и девушку наедине.

– Хорошо тут у вас, тихо, – начал он.

– Да, – отозвалась Алена.

– Никто не обижает?

– Нет.

Егор задал еще несколько вопросов, но получил лишь вежливые односложные ответы. Отошел к лошади. Та потянулась к нему за лакомством, но парень развел руками и виновато улыбнулся.

– Эх, ты! Ничего не припас вкусненького? – шутя, упрекнула его Алена. – Нечем побаловать?

Сорвала с грядки морковь, отряхнула от земли и протянула кобыле. Последняя принюхалась, не доверяя чужому человеку, посмотрела на хозяина и только получив разрешение, взяла протянутое угощение. Бархатные губы коснулись протянутой руки, заставив Алену улыбнуться от умиления. Было щекотно и приятно. Осмелев, девушка гладила морду животного, расхваливала красоту и выносливость низкорослой лошадки. Пусть та не имела длинной родословной, не отличалась грацией арабских скакунов, но без таких простых тружениц в свое время не обходилась ни одна крестьянская семья.

– Егор, – позвала Найдена. Парень резко обернулся и едва заметно смутился, будто его застали за чем-то неприличным. – Поди ко мне.

Травница отдала ему какие-то снадобья, рассказала, что и как принимать, обещала через несколько дней проведать Матрену или прислать вместо себя внучку. Егор поблагодарил, поклонился и был таков, но пока не скрылся в лесу, Алена несколько раз поймала его внимательный взгляд.

– Пойдем вечерять, невеста, – позвала Найдена, а Алена только фыркнула в ответ. – Да посмотрим, что там Марфа передала нам с собой.

Девушка поспешила в дом, зажгла несколько свечей и стала собирать на стол. Весь день ничего не ела и теперь с удовольствием, за обе щеки уплетала гречневую кашу, обжаренную с луком и морковью.

Насытившись, женщины вдвоем принесли большую корзину и поставили на лавку. Внутри нашлась бутыль молока, каравай белого хлеба,десяток яиц и завернутый в нескольких слоев ткани кусок мяса.

– Хорошо они живут, зажиточно, – сказала Найдена. – Сразу видно, что в доме есть хозяин.

Алена ничего не ответила на это замечание. Не хватало еще, чтобы наставница снова начала намекать на замужество. Разложила продукты, посыпала солью мясо, положила в самый темный угол. Она никогда не голодала с тех пор, как оказалась здесь, но именно мясной пищи ей не хватало.

Уже предвкушала, как завтра утром приготовит что-нибудь вкусное.

– Бабушка, почему вы не держите кур или кроликов? Корма для животных здесь достаточно, и вам не пришлось бы думать о том, что поесть.

– Твоя правда, а резать и шкурить их кто будет?

Домовой, хотелось пошутить Алене, но Найдена выглядела слишком серьезной. Пришлось попросить объяснений.

– Видно там, откуда ты родом, все совсем по-другому. Ну, да ладно. Женщина от мужчины чем отличается? – спросила травница. – Да не красней ты! Не о том спрашиваю.

Девушка смутилась еще сильнее, задумалась над тем, какой ответ ждала Найдена.

– Мужчина добытчик, а женщина хранит домашний очаг, – вспомнила она фразу, прочитанную в учебнике истории.

– Верно. Мужчина бережет дом и семью, а женщина – мир и покой в семье. Мужчина, если надобно, убить может за своих близких, за родную землю, за память предков. Женщина дает жизнь. Разве может та, что приводит в наш мир дитя, лишить этой самой жизни другого, будь то зверь или птица?

– Может, – ответила Алена и осеклась под недовольным взглядом травницы. – Женщины тоже бывают разными.

– Может, – нехотя согласилась та, – но тем навлечет беду на себя и своих детей. Не будет в ее доме ни мира, ни достатка, ни радости.

– Зато дети будут сыты, – поспорила Алена, вспомнив, как рано овдовевшая бабушка, одна воспитавшая сына, рубила головы курам. Конечно, она не знала, что внучка подглядывала за ней, а потому не понимала причины ее слез. – Жизнь еще и не такое заставляет людей делать.

Найдена покачала головой и ничего не ответила. То ли не желала спорить, то ли не видела в этом смысла. Потушила свечи и легла спать.

Алена последовала ее примеру, но долго ворочалась без сна. Думала над словами мудрой, но упрямой старушки. Пыталась представить, каково здесь живется женщине, которая осталась одна или просто не стала выходить замуж. Картина получилась печальной.

Нет, решила она, эта жизнь, эта зависимость от мужчин и общественного мнения, от традиций и обычаев не для нее. Пора возвращаться домой, пусть ради этого даже придется сходить на поклон к лешему. Только Матрене поможет и убедится, что с Найденой все будет хорошо. Если в своем мире она не утратит свой дар, можно будет поступить в медицинский и дальше помогать людям.

Приняв решение, Алена почувствовала, как на душе стало спокойно, и уснула с легким сердцем.

Глава 9 Бабушка

Убедить себя в том, что она действительно решилась, оказалось проще, чем сделать тот самый шаг. Визит к лешему Алена откладывала до последнего. Как договариваться с вредным стариком, она не знала, и предложить ему было нечего. Не замуж же за него идти в самом деле. Брр!

Найдена не отпускала ее одну в лес, а уйти молча девушка не могла. Ей хватило печального опыта в прошлом. Казалось бы, только вчера выбежала ночью из дому, чтобы прочитать то злополучное сообщение, а на деле прошло уже два месяца. Скоро начнется осень, за ней придет зима. С первым снегом лесной хозяин до весны впадет в спячку. Так что действовать надо было прямо сейчас.

– Кузя, – позвала негромко. Огромный черный кот тут же появился на лавочке. Безымянный домовой охотно откликался на это имя. – Кузя, мне нужно уйти. Я ненадолго. Если не вернусь к вечеру, скажи бабушке… скажи, чтобы не обижалась на меня.

– Ой, чую, глупость ты задумала, – промурлыкал домовой. – Как бы не пожалела.

Алена ничего не ответила. Смахнула непрошенные слезы, словно и правда прощалась, поцеловала мохнатую щеку Кузи и побрела в лес. Не торопясь, шла известной толпой, потом свернула в сторону, туда, где впервые встретилась с лешим. Из многочисленных рассказов травницы знала, как позвать его, но сомневалась, что он сразу откликнется.

Алена осмотрелась, выбрала подходящее дерево и решилась. Подоткнула подол длинного платья, сняла босоножки. Поставила ногу в развилку старой сосны, ухватилась за скрипнувшие ветки и подтянулась на руках. Забралась достаточно высоко, чтобы увидеть крытую соломой избу травницы, петлявшую меж лугов ленту реки, дорогу.

– Дедушка, – позвала Алена негромко. – Отзовись, лесной хозяин. Поговорить нужно.

Леший то ли не слышал, то ли намеренно молчал. Девушка поднялась еще выше. Теперь уже видела село, что раскинулось на другом берегу реки, даже слышала крики петухов, мычание коров и другие звуки, принесенные ветром. Только лохматый старикашка молчал.

Устав от бесплодных попыток, потеряв надежду встретиться с лесными духом, Алена начала спускаться. Когда до земли оставалось всего несколько метров, она не удержалась и рухнула вниз. Какое-то время лежала без движения, потом осторожно пошевелила пальцами рук и ног, подняла голову, перекатилась на бок. Сбитые ладони саднило. Спелой брусникой на них выступили капли крови.

– Что опять шумишь, негодная? – послышался недовольный голос. – Без тебя хлопот хватает.

Алена кое-как поднялась, села на колени, уперлась руками в землю. Так было легче и голова меньше кружилась. Еще несколько таких падений, и она точно дурочкой станет. Леший как ни в чем не бывало смотрел на гостью и не делал попыток помочь ей.

– Я пришла договориться, – пробормотала она и вспомнила, что ничего не взяла с собой, чтобы задобрить духа. Слишком быстро собралась, боясь передумать. – И прошу прощения, если зря обидела вас.

Алена встала, поклонилась. Говорила искренне, видно и леший почувствовал это, а потому не стал высмеивать ее. Сел на пень, которого еще мгновение назад здесь не было, достал из-за пазухи раненую птицу и принялся изучать ее крыло. Птаха доверчиво льнула к нему и настороженно поглядывала на девушку.

– Ладно, уймись. Не держу на тебя зла за напраслину. Чего хотела-то?

А то ты не знаешь, мысленно возмутилась девушка, но вслух сказала:

– Пожалуйста, помогите мне вернуться домой.

Леший наклонился к птице, придирчиво осмотрел каждое перо расправленного крыла, что-то прошептал и отпустил ее. Синица поблагодарила его на своем птичье языке и упорхнула.

– Изволь, помогу, чем смогу, – наконец ответил лесной хозяин, – только не все в моей власти. Было бы все так просто, вы, знай, туда-сюда лазали к нам и наоборот. Так быть не должно, да и не каждому дано пройти по этому пути. Ежели есть необходимость, откроется тебе заветная дверца, а коли нет, значит, судьба твоя здесь быть.

– Можно просто сказать, что я должна сделать, чтобы вернуться домой?

– В том-то и дело, что никто этого не знает. Разве что боги, но до них не дойти, не доехать.

– Как же ваши слова о том, что нужно спасти человека, чтобы вернуться? Ложь?

Леший хитро прищурился, пожевал губами.

– А кого ты спасла? Никого? То-то же! Ты еще в самом начале пути. Докажи, что твои намерения чисты, помоги от души, а не для того, чтобы исполнить обещание, авось проход и откроется. Тогда я проведу тебя.

Дух растаял до того, как Алена успела задать новый вопрос. Вроде бы не отказал, но и не помог ничем. Хорошо, если вредить больше не станет.

***

Обратно Алена не спешила. Сама не знала, что рассчитывала услышать, но получив ответ, разочаровалась. То ли леший снова хитрил, то ли и правда не знал, как открыть портал в ее реальность. Второе казалось более вероятным, хотя верить духу не следовало.

На опушке царила непривычная тишина. Найдена сидела на лавке, опустив голову. Дрожащей рукой гладила по голове домового. Последний не любил подобные ласки, но сейчас терпеливо сносил их. Если бы замурчал, то ничем не отличался бы от настоящего кота.

Алена представила на месте травницы свою бабушку. Та, должно быть, потеряла всякую надежду увидеть внучку. Лишь бы только не заболела. О худшем и думать не хотелось.

И правда, непутевая, мысленно согласилась с лешим девушка, от нее одни проблемы. Дома Евдокия Макаровна места себе не находит, здесь Найдена переживает. Если до первой было так далеко, что сложно представить, то вторая была рядом.

Алена подбежала к травнице, села рядом, обняла ее за плечи. Та вздрогнула, видимо, не ожидала увидеть девушку. Проворчала немного и обняла ее в ответ.

– Вернулась, – то ли спросила, то ли отметила старуха.

– Вернулась, – согласилась Алена.

– Вижу, места себе не находишь. Расскажи ужо, о чем так печалишься, авось полегчает.

– Поверите ли, бабушка?

– Поверю. Каких только чудес не свете не бывает.

Устав скрывать правду, следить за каждым словом, Алена рассказала о том, откуда она родом, как попала в этот мир, поссорилась с лешим и вновь заручилась его поддержкой. Когда закончила, то услышала неожиданный вопрос.

– О матери расскажи. Как ее зовут?

– Галина, Галя… Звали. Нет ее больше. Она умерла два года назад. До последнего скрывала, что больна. Никому не хотела причинять беспокойство, а потом стало поздно. Куда только отец не возил ее, каким врачам не показывал – бесполезно. Никто не смог ей помочь.

Алена долго говорила, вспоминая детство и отчество, совместные поездки, праздники. Тогда она не придавала особого значения времени, проведенном с родителями. Лишь лишившись матери, поняла, как много потеряла. В день, когда ее не стало, девушка впервые видела, как плакал отец. Сильный мужчина, порой даже жесткий, он никогда не позволял себе даже малейших проявлений слабости и только раз не сдержался. Он тоже нуждался в помощи, но дочь, поглощенная собственным горем, едва ли заметила это и смогла понять. Если бы вернуть время вспять, она поступила бы иначе, а теперь даже не знала, увидит ли его снова.

– Каково ей было одной… – прошептала задумчиво Найдена.

Алена посмотрела на травницу, вновь поймав себя на мысли, что та что-то не договаривает. Задай вопрос, она тут же уйдет от ответа, оставив девушку мучиться неизвестностью.

Старуха поднялась и побрела к дому, тяжело опираясь на посох. В эту минуту она казалась даже старше своих лет, хотя о ее истинном возрасте осталось только догадываться. Алена пошла следом. Откровенность за откровенность, решила она. Хватит с нее тайн и недомолвок.

Едва вошла в дом, как поймала на себе внимательный взгляд Найдены.

– Некоторых вещей лучше не знать, – сказала она. – Жалеть будешь, да не забудешь.

– Все равно, – отозвалась девушка. – После всего, что я узнала за эти несколько месяцев, вряд ли вы сумеете меня удивить.

Какое-то время в тебе царила тишина. Даже сверчок за печью молчал.

– Давно это было, – начала травница, – так давно, что иногда кажется, будто не со мной. Была у меня семья. Жили мы не богато и не бедно. Лишнего не имели, но и по дворам не ходили. Пришло время, отец отдал меня замуж. По-разному складывалась моя судьба, были и радости, и горести, и обиды. Да только это пустым и бессмысленным показалось, когда нашу деревню сожгли степняки. Мужа сразу убили, меня ранили, когда кинулась защищать сына, так и бросили. Я кое-как перевязала рану, взяла Ярополка и пошла в город к сестре. Она хоть и меньшая, да лучше меня жила, вольготнее. Замуж по любви вышла, да только и ее счастье оказалось недолгим. В тот год от мора многие пострадали, и ее семью беда не миновала. Пришла я к обезлюдевшему селу, к пустому дому. Всех живых там осталась одна племянница.

Ярополк мой хоть и сильным казался, да не выдержал дороги. Схоронила я его, взяла с собой девочку и пошла дальше от этого проклятого места. Весна совсем малая была да непослушная, тяжело мне с ней было, особенно по первости, но кое-как привыкли друг к дружке. Поселились мы здесь, в старой избе, на окраине села. Питались грибами и орехами, а порой и голодными ложились. Чужими мы были, люди сторонились нас, пока не поняли, что мы не желаем им зла.

Тогда-то во мне дар проснулся. Стала я "слышать" травы, какая от чего лечит, кому пригодится, и потихоньку лечить сначала нас двоих от простуды и разных хворей, потом кого-то из приезжих купцов, а после и местных.

Весна легко училась, помогала мне во всем, да только недолгим было наше счастье. Приметил ее один парень, проходу не давал. Она все смеялась, когда предупреждала ее, а потом поздно стало. Выпил он хмельного и решил силой взять ее. Она хоть и слабая была, но сумела вырваться, а тут и я подоспела, но не удержала дурного. Племянница бросилась бежать, упала с холма и пропала. Даже косточек ее не нашли.

Нет в мире справедливости, думала Алена, ни в ее родном, ни в этом. Никому нет дела до чужой боли. Жалела несчастную одинокую женщину и все же не могла понять, какое отношение к ней имела история Найдены. Та лишь качала головой, словно связь была очевидна, но не спешила раскрывать все тайны.

– Бабушка…

– Не догадалась? Так я помогу. Почему ничего не говоришь о родителях Галины?

– Нечего рассказывать. Мама была сиротой. Ее бабушка нашла и воспитала. Каждые выходные забирала из детского дома, потому что ей, вдове, не разрешили оформить опеку над ней.

Алена еще что-то говорила, но в голове уже сложилась невероятная картина. Девушка, ее ровесница, которая оказалась одна в чужом мире, вынужденная молчать о своем происхождении, приспосабливаться к новой жизни. Сколько бед ей пришлось пережить? Скольких трудов стоило стать "своей"? И все же история казалась невероятной сказкой.

– Мою маму звали Галей.

– Ее отец был христианином, крестил Весну этим именем. Не веришь? – спросила Найдена. Алена отрицательно покачала головой. Не видела смысла лгать. – Ты в своем праве, хотя одного взгляда на тебя довольно, чтобы понять, чья ты дочь. Лунницу[1], что ты носишь, мать дала?

Девушка потянула цепочку, на которой вместе с крестиком висел серебряный оберег в форме месяца "рожками" вниз. Мама отдала его незадолго до смерти, сказала, что он сбережет ее. Для Алены он был ценен как память и только. Никаких сверхъественных способностей она не заметила.

Найдена достала из-за пазухи такую же лунницу на кожаном шнурке.

– Я чувствовала, что Весна жива и надеялась, что она однажды вернется. Вместо нее появилась ты, принесла печальные вести о ней, но вернула свет в мою жизнь.

– Почему же вы молчали все это время? – спросила Алена, все еще не веря услышанному. – Как долго собирались скрывать от меня правду?

– А как сказать? Решишь, старуха из ума выжила, от одиночества пытается удержать тебя подле себя. Теперь сама решай. Знай только, что и в этом мире у тебя есть бабушка.

_______

[1] Лунница – бронзовое, серебряное, реже золотое украшение-оберег в форме растущего полумесяца.

Глава 10 Часть мира

Лето пролетело незаметно. Наступила осень. Рюен, как здесь называли сентябрь, выдался теплым и солнечным. Если бы не чудесное перемещение в другой мир, Алена уже поступила бы в какой-нибудь столичный ВУЗ или пошла учиться в тот же университет, что и Маша, нашла новых друзей и с головой окунулась бы в иную, взрослую жизнь. Вместо этого она изучала траволечение, сушила полезные растения, готовила целебные настои.

Девушка не сразу смогла принять правду о том, что сама являлась частью этого мира. Внутренне сопротивлялась, искала нестыковки в словах Найдены, вспоминала рассказы Евдокии Макаровны о детстве ее родителей. Чем больше погружалась в прошлое, тем чаще ловила себя на мысли, что ее мама действительно прибыла отсюда. То, как бережно она относилась к еде, как легко ей давались старинные блюда, которыми она радовала семью, с какой любовью она говорила о лесе, травах, не оставило сомнений. Как раньше она не замечала этого? Думала, что мама особенная. Так и оказалось.

Сама себе не признавалась, но с каждым новым днем все сильнее привязывалась к новому миру, к населявшим его людям. Они не были идеальными, но умели радоваться мелочам, замечать чудесное в обыденном, ценить каждый миг жизни. Еще не утратили связь с природой, не отравляли ее, как современники Алены.

Девушка еще несколько раз ездила с Найденой в село. Помогала лечить не только Матрену, но и других жителей. Каждый из них благодарил, как мог. Зажиточная семья Егора делилась мясом, яйцами, вдова Людмила передала корзину яблок, мельник из соседнего села – целый мешок муки. Травница ничего не просила, но и не отказывалась.

“Зачем обижать людей? – говорила она. – Не последнее отдают, а излишек”. Травница действительно не брала ничего лишнего, только чтобы выжить самой и прокормить так неожиданно появившуюся внучку. Не только нужда заставляла гордую женщину принимать такую “благодарность”, скорее само мировоззрение местных жителей основывалось на идее взаимопомощи. Впрочем, девушка уже поняла, что Найдена помогла бы в любом случае, порой даже ценой собственного здоровья, потому старалась беречь единственного родного в этом мире человека. Если могла помочь сама, то просила не беспокоить просьбами травницу. Последняя доверяла своей ученице и все же присматривала за ней.

Так и в доме старосты они появились вместе, несмотря на то, что Найдена только вернулась из соседнего села. Сур сам приехал просить о помощи внуку. Дал немного времени на сборы, а о своей беде рассказывал по дороге.

– Горячка замучила малого. Ничего не ест. Что делать, не знаю. Дочь с женой уже все извелись. Помоги, матушка Найдена.

Дом старосты Алена видела не раз, но внутри ей побывать еще не доводилось. Первым, что бросилось ей в глаза, было отсутствие икон в красном углу[1]. Из всех изб, которые видела девушка, образы христианских святых почитались только в семье Егора. Видимо, остальные жители были язычниками. Встретив лешего или домового, можно во что угодно поверить, решила девушка.

Пока она разглядывала внутреннее убранство дома, Найдена успела расспросить родственников мальчика. Молодая мать, немногим старше Алены, ничем не могла ему помочь, только плакала, глядя на то, как медленно угасал ее ребенок. Бабушка тоже не добавила ничего нового. Послушать их, так внук еще вчера был здоров, а утром внезапно заболел.

Найдена вместе с Аленой попытались осмотреть мальчика, но тот упорно не давался. Лежа на боку, поджимал левую руку, правой слабо отмахивался. Кричал, стоило только прикоснуться к нему. Травница взглядом указала на неестественно красную конечность. Алена без слов поняла наставницу.

– Я ежиху с детками видела, – начала она, обращаясь к Заре, матери маленького упрямца. – Прямо за порогом прошуршала травой, сказала, пойдет в лес грибы ежатам показывать и запасы на зиму готовить.

– Ежи не говорят, – пробормотал мальчик в подушку.

– Говорят, если уметь слушать. И синицы говорят, и дятлы, а какие сороки болтушки! Сколько новостей знают!

Мальчик повернул голову, несколько мгновений вглядывался в лицо незнакомой девушки и, наконец, попросил:

– Научи меня понимать зверей.

– Научу, конечно! Как поправишься, так и начнем. А пока я пойду. Мне лошадь обещала рассказать, где самая вкусная трава. Я ее соберу и чай сделаю. Буду пить зимой и пирожками с ягодами закусывать.

Алена встала, расправила сарафан, всем своим видом показывая, что здесь ей делать больше нечего. Выдержки маленького больного хватило ненадолго. Развернувшись всем телом, он лишь мгновение наблюдал за ней и спросил:

– А ягоды откуда?

– Белочка ту поляну нашла и мне показала. Мы с ней песни пели и землянику собирали. Такая душистая! Пальчики оближешь!

Пока мальчик слушал, забыв о необходимости прятать руку, Алена бегло осмотрела ее. Задала несколько вопросов, которые не вызвали подозрений у Мала, и попросила иголку. Пинцет больше подошел бы для этих целей, но за неимением его сгодился любой острый предмет. Для обеззараживания использовала немного медовухи, которой поделился Сур.

– Мал, ты же мужчина, если что, семью защищать станешь? – серьезно, как к взрослому, обратилась Алена к внуку старосты, объяснив, что будет делать. Тот кивнул. – Значит, и боли не боишься? Плакать не будешь, чтобы маму не пугать?

– Не буду, – ответил мальчик и протянул руку.

Осталось только догадываться, где он нахватал столько заноз, часть из которых привела к воспалению. Хотя стоило ли удивляться тому? Мальчишкам не свойственно сидеть на месте. Они вечно ищут приключения. Этот ребенок не был исключением.

Алена действовала осторожно, стараясь причинить как можно меньше боли, но внутренне вздрагивала каждый раз, когда Мал сжимал зубы, а по его щекам текли слезы. Закончив, девушка промыла ранки отваром календулы, перебинтовала и строго-настрого приказала спать.

– Ежиха, поди, убежала уже, – посетовал мальчик.

– Так она ненадолго. Вернется к тому времени, как ты поправишься. Отдыхай.

Найдена посоветовала распарить лист лопуха и прикладывать к руке, пока раны не затянутся. Заря не уставала благодарить травницу и ее внучку. Прощаясь, обняла девушку и сказала:

– Добрая из тебя мать выйдет. Пусть боги подарят тебе мужа любящего и деток здоровых. А ко мне в любое время, с чем угодно приходи, все для тебя сделаю.

– Спасибо. Ты зови, если что.

С того дня Заря при каждой возможности приглашала ее в гости, живо интересовалась всем, что происходило в жизни новой знакомой. Алена охотно откликалась, хотя не так часто бывала в селе и почти все время посвящала помощи нуждающимся. Однако, при любой возможности заглядывала в дом старосты и радовалась, видя, что Мал шел на поправку.

***

В свободное от учебы и лечения время девушка занималась домашним хозяйством. Заготовки на зиму сделала вместе с Найденой еще летом, а яблоки мочила под присмотром Кузи. Нечто подобное она с удовольствием ела у бабушки в Каменке, теперь готовила сама, чувствуя себя настоящей хозяйкой.

Застелив дно дубовой кадки листьями смородины и малины, Алена плотно, одно к одному, укладывала ароматные осенние яблоки. Каждое придирчиво осматривала, чтобы не попалось червивое или битое. Так и чередовала несколько раз, пока не заполнила всю емкость. Домовой залил их холодным рассолом, прикрыл круглой деревянной крышкой меньшего размера, сверху придавил камнем, завернутым в чистую тряпицу.

– Пусть квасится. Через пару седмиц[2] в погреб отнесем и до зимы оставим, – произнес Кузя, вновь превращаясь из невысокого мужичка в черного кота. Принюхался и добавил недовольно:

– Жених пришел. Встречай, накрывай на стол.

Алена подняла голову, но никого не увидела. Лишь несколько мгновений спустя услышала зычный голос Егора. Домовой отчего-то недолюбливал улыбчивого парня и не скрывал своего отношения к нему, да и Алену поддразнивал.

– Хватит уже! – возмутилась она. – Ой, и вредный домовой мне достался! Не надоело одну и ту же песню петь? Может, он по делу приехал?

– Знаю я его дело, – отозвался Кузя, облизывая лапу и умываясь. – Стоит в сарафане, смущается.

– Вовсе нет! – крикнула девушка. – Очень надо!

– Что надо-то? Скажи, я помогу.

Егор как из-под земли вырос. В последнее время он держался увереннее, чем при первой встрече, не смущался и первым начинал разговор, стоило ему только заметить девушку. Ловко спрыгнул с лошади, снял притороченный к седлу топор, перекинул из руки в руку.

– Все есть, – растерялась Алена. – Ты откуда здесь? Тете Матрене снова плохо?

– Сейчас скажет, что мимо проезжал, – пробурчал Кузя, – через лес отличная дорога: то яма, то канава. Так бы и ездил верхом.

Алена одна слышала домового, усмехнулась, а Егор нахмурился. Бросил "по делу", перехватил поудобнее топор и пошел рубить полена и чурки, сваленные кучей справа от дома. Так легко у него выходило, что девушка засмотрелась, забыв про яблоки. Парень, заметив ее интерес, еще больше старался. Как взмахнет топором, так чурбан пополам. Вот уже за новым тянется, снова рубит ловко, уверенно, улыбается.

Алена отвернулась, подхватила кадку и понесла в сени. Открыла крышку погреба, вспомнила, что рано опускать яблоки, и снова закрыла. Поставив их на полку, встала, отряхнула сарафан и снова вышла на улицу. Егор все еще рубил дрова. На широкой спине расползлось темное пятно, лицо покраснело, но он и не думал останавливаться.

– Хватит, Егор! Спасибо тебе!

– Мне не сложно, – ответил парень, – я еще не устал.

Размахнулся что есть силы, ударил по полену, а попал по руке. В последний момент чудом развернул топор плашмя, иначе остался бы без пальцев. Отбросил его в сторону, сдавленно крикнул, прижал пострадавшую конечность к груди.

Алена шумно выдохнула, поняв, что все обошлось, и поспешила на помощь. Попросила Егора пошевелить пальцами. Убедившись в том, кости целы, сбегала к ручью за холодной водой, намочила кусок ткани, приложила к тыльной стороне ладони. Хотела отругать его за неосторожность, но на парня было жалко смотреть. Ясно, что старался обратить на себя внимание, иначе не промахнулся бы.

– Потерпи немного, скоро станет легче, – сказала девушка. – И будь осторожнее в следующий раз. Так и без руки можно остаться.

Егор улыбнулся, широко, открыто, так, что нельзя было не улыбнуться в ответ, и вдруг спросил:

– Через седмицу Осенины будем отмечать, праздник урожая. Я за тобой приеду. Пойдешь со мной?

Голубые глаза горели надеждой, щеки чуть покраснели. Видно, нелегко ему далась эта просьба, а может быть, он и не верил, что девушка согласится.

– Пойду, – ответила Алена, чувствуя за собой вину.

________

[1] Красный угол – самое почетное место в избе, в котором находились иконы и стоял стол. Обычно он был обращен на юго-восток.

[2] Седмица – неделя.

Глава 11 Осенины

Время до праздника пролетело быстро. Алене казалось, что прошла не неделя, а целая вечность, хотя она ни минуты не сидела без дела: собирала и сушила травы, училась готовить из местных продуктов, успела перешить одно из платьев матери, которые сохранила Найдена.

Девушке не хватало общения. Травница знала множество былин, делилась своим опытом, рассказывала ей о матери, но не могла заменить подруг и сверстников. Алена скучала по Маше и Насте, вспоминала Артема, вечеринки с друзьями, попытки пробраться в ночной клуб, в который в силу возраста ее так и не пустили.

Наконец, долгожданный день наступил. Он начался с того, что Найдена потушила старый огонь в печи и принялась разжигать новый. Взяла кусочек дерева, вставила в углубление палочку и принялась быстро вращать ее. Некоторое время спустя лежавшие рядом сухие стебли растений вспыхнули. Ярко-желтое пламя на мгновение озарило избу, перекинулось на восковую свечу, что поднесла к нему травница. Последняя обошла с ним весь небольшой дом, окуривая его дымом и прося благословения домового.

Алена проснулась засветло и наблюдала за обрядом. Дождавшись конца, чтобы не мешать, встала, надела льняное платье, расшитое по подолу, вороту и рукавам мелкими фиолетовыми цветами, напоминавшими лесную фиалку. Украсила голову повязкой, сплетенной из разноцветных нитей. Короткие волосы завязала в пучок и закрепила на затылке резным гребнем, доставшимся в наследство от матери. Посмотрела в зеркало и осталась довольна собой.

Травница не отставала от внучки. Заплела толстую косу, которой позавидовали бы молодые девушки. Облачилась в нарядное платье, подвязала его поясом с множеством оберегов, взяла посох.

Домовой наблюдал за женщинами, наслаждаясь уходящим теплом, приоткрыв один глаз. Сон интересовал его больше, чем человеческие праздники, но видя нетерпение Алены, которая не могла усидеть на месте, он не удержался от замечания:

– Успокойся, егоза, едет твой Егорушка. За версту[1] его чую.

– Кузя, – девушка присела рядом с домовым, – за что ты так его не любишь?

– И то правда, – добавила Найдена. – Пошто на парня взъелся? Добрый он, работящий, пустых обещаний не дает, рук не распускает.

Домовой лишь махнул лапой. Мол, о чем с вами говорить? Свернулся клубком, как настоящий кот, и притворился спящим. Попытки разговорить его не принести успеха, а вскоре стало не до него. На поляне перед домом появился Егор. Новая рубаха, подпоясанная красным кушаком[2], подчеркивала широкие плечи, а кожаные башмаки с орнаментированными вставками говорили о достатке их обладателя. Обо всем этом Алене негромко голосом домового поведал воробышек, что примостился у нее на плече.

– Перышко к перышку, а какой хвост! Первый петух в курятнике, пока не появится другой, – закончил он. – Хоть сейчас под венец!

Девушка не сдержала улыбку, хоть и не поддерживала Кузю. Егор принял ее на свой счет и улыбнулся в ответ. Поклонился травнице. Алена услышала недовольное бурчание домового, поймала одобрительный взгляд бабушки и охотно приняла протянутую Егором ладонь. Лишь на мгновение позволила ему удержать свою руку и, осторожно высвободив ее, положила на сгиб локтя. По другую сторону от парня неспешно, отставая на пару шагов, шествовала травница. Со стороны могло показаться, что последняя полностью погружена в свои мысли, но внучка уже успела узнать ее и не слишком доверяла нарочито отстраненному виду пожилой женщины.

Не торопясь, они вышли из леса. Алена впервые почувствовала себя неудобно, когда Егор спросил о волосах. Пришлось сказать, что случайно спалила косу, когда готовила, а не страдала от какого-то заболевания. Слышал бы Кузя, сказал, что на такой горе-хозяйке никто не женится, но девушку это едва ли волновало. Что-что, а замуж она не собиралась. Поспешила сменить тему. Спросила о здоровье Матрены, о последних новостях, но слушала невнимательно, отвлекалась и никак не могла поймать ускользающую мысль. Что-то беспокоило ее, но что именно, оставалось загадкой.

Перешли через мост, повернули направо, обогнув сжатое поле ржи, и оказались на окраине села. Егор не возражал, когда Алена отпустила его локоть, лишь печально вздохнул. Его спутница чуть замешкалась, отстала, смотрела по сторонам, впитывая новые впечатления. Казалось, все жители Нижнего Лугового собрались здесь, надев свои лучшие наряды. Мужчины и женщины постарше чинно беседовали друг с другом. Молодежь сбилась в стайки. Парни подшучивали над девушками, девушки хвалились друг перед дружкой новыми нарядами, делая вид, что не замечали внимания парней. Свежий прозрачный осенний воздух искрился от смеха. Сердце замирало от предвкушения чего-то необыкновенного, сказочного.

Найдена уверенно шла вперед. Люди расступались перед ней, многие кланялись едва ли не в пояс. Она всем кивала с улыбкой, кого-то спрашивала о здоровье, с кем-то обменивалась лишь мимолетным взглядом. Алена держалась позади, но и в свой адрес слышала слова благодарности, хотя не так много успела сделать для селян.

Заря подбежала, ухватила подругу за руку и увела в сторону. Мимо прошли двое крепких мужчин, неся на вытянутых руках сноп колосьев. Женщины, следовавшие за ними, пели песни, славя Землю-Мать, благодарили за урожай. Все от мала до велика кланялись снопу, будто живому. Поклонилась и Алена, чтобы не выделяться из присутствующих, хотя смысл происходящего оставался для нее не ясен.

Меж тем сноп водрузили на специально приготовленное возвышение, рядом положили краюху хлеба, поставили чашку с солью, словно угощение дорогому гостю. Закончив петь, женщины, а за ними и остальные присутствующие потянулись к накрытым столам.

Алена села рядом с бабушкой. Та негромко объясняла ей, что первый собранный сноп почитают в этот день как именинника, приносят ему подношения, надеясь на следующий год получить такой же хороший урожай. Он будет храниться в доме старосты до весны, а потом его снова отнесут в поле. С этой поры прекращались все работы. Земля отдыхала, как и люди, трудившиеся на ней.

– Ты зубами не щелкай, – закончила свой рассказ Найдена, – слушай да кушай.

Девушка обвела взглядом стол, не зная, с чего начать. На плоских блюдах лежали ломти черного ржаного хлеба нового урожая. В глиняных горшках томилась зайчатина с овощами. Румяные кулебяки с капустой, растегаи с рыбой, гречневые блины манили ароматом. Плотные белые и черные грузди, маслята, подберезовики так и просились в рот. Не хватало только картошки, но здесь, видимо, ее совсем не знали. Зато в достатке была пареная репа, брюква, малосольные огурцы.

Утолив голод, Алена решила перепробовать все напитки. Свекольный квас показался ей слишком странным в отличие от хлебного. Ягодный взвар[3] на вкус ощущался как кусочек лета, а глоток медовухи придал легкости. Хотелось петь и танцевать, но бдительная бабушка удержала внучку за рукав платья, заставила выпить воды, немного посидеть и только спустя полчаса отпустила.

Парни и девушки собрались в хоровод. Алена не заметила, как оказалась втянута в круговорот. Одну ее руку крепко держал черноволосый парень, назвавшийся Ратибором, вторую сжимала Заря. Она одной из последних присоединилась к танцующим, оставив сына на попечение родителей. Егор и вовсе стоял в стороне, рядом с сестрой и матерью.

Танцы сменялись песнями, песни шутками, шутки играми. Казалось, удивительным событиям этого дня не будет конца. Никто не спешил домой, хотя солнце клонилось к закату. Только Найдена поднялась со своего места. До леса путь неблизкий, а везти их с внучкой было некому. Последняя почувствовала легкое разочарование. Так не хотелось возвращаться обратно, но и остаться она не могла. Покинула хоровод и поспешила к бабушке.

– Не спеши, я провожу тебя. Можно? – спросил Егор.

За все время ни разу не подошел к ней, а теперь набрался храбрости, подумала девушка, но отказываться не стала. Кивнула и пошла рядом.

– Ты куда собралась? – остановила ее Заря. – Мы еще не гадали. Неужели не хочешь про суженого узнать.

– Нечего бесовщиной всякой заниматься, – перебил ее парень. – Не знаешь что ли, что Алена крещеная. Оставь ее.

Когда только успел узнать, задалась вопросом девушка, а потом вспомнила, что Егор, как и любой другой человек, мог заметить нательный крест, который она носила. Уходить не хотелось, как и уступать парню, который вдруг решил, что имеет право указывать, что ей делать и как себя вести.

– Ты мне фамилию не давал, а я тебе ничего не обещала, – сказала Алена. – Не умеешь веселиться, так другим не мешай.

Сама не знала, почему так резко ответила. Может быть, возмутилась тем, что парень попытался ограничить ее свободу, а может, обиделась на невнимание. На праздник позвал, да так ни разу не подошел – то ли стыдился, то ли присматривался.

– Не сердись, – добавила девушка. – после поговорим.

Чмокнула раздосадованного парня в щеку и убежала, смеясь.

Найдена удивила: не стала препятствовать и отправилась домой, получив обещание, что Заря присмотрит за ее внучкой. Ночевать было решено у подруги. Благо, у той была своя комната, и родители не стали возражать.

Заря, Алена и другие девушки прихватили по калачу и отправились к сараю, в котором содержали скот. По дороге обменивались впечатлениями, шутили, обсуждали парней. Чем сильнее сгущались сумерки и ближе овин, в котором собрались гадать, тем тише становился смех. Робость, ничем необоснованный страх заставил замедлить шаг. Ни одна не решалась начать первой, когда они достигли нужного места.

Алена первой устала ждать. Спросила, что делать. Следуя подсказкам, взяла свой калач и просунула в окно. Минула минута, другая, третья, но ничего не произошло.

– Не выйти тебе в этом году замуж, – произнесла Злата. – Дай мне попробовать.

Оттеснив девушку, повторила ее действия. Улыбалась, но Алена заметила, как та нервно сглотнула. Все замерли, ожидая результата. Злата взвизгнула и отдернула опустевшую руку.

– Ну что? Как? – послышались отовсюду вопросы.

– Мохнатая лапа у овинника[4], богатым будет жених, – улыбнулась будущая невеста. – Готовьтесь, до конца года гулять на свадьбе будете.

Девушки наперебой стали поздравлять ее. Уже смелее подходили к сараю, желая узнать свою судьбу. Не всем домашний дух обещал замужество в ближайшее время, но они не слишком расстраивались. Не последнее гадание, в другой раз повезет.

… Заря уже спала, а Алена все перебирала впечатления этого длинного дня. Нет, не так плох этот мир, решила она, и люди здесь добрые, и праздники веселые. Только поведение Егора показалось странным, но у нее еще будет время разобраться с этим.

_______

[1] Верста – русская мера длины, равная 1,06 км.

[2] Кушак – широкий матерчатый пояс.

[3] Взвар – напиток, получаемый с помощью доведения до кипения или кипячения воды с травами, фруктами или ягодами.

[4] Овинник – самый вредный из домашних духов, который ведал хозяйственными постройками.

Глава 12 День откровенных разговоров

Алену разбудил крик громкий и по-детски пронзительный. Она с трудом открыла глаза, увидела Мала в дверях комнаты и снова попыталась уснуть, лелея надежду, что ребенок уйдет, не получив ответа. Накрылась одеялом с головой и поймала насмешливый взгляд Зари.

– Он теперь не уйдет, – шепнула та одними губами. – Упрямый и настойчивый, как отец.

Алена прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Никогда не видела, чтобы мать пряталась от собственного сына.

– Мама, дядьки приехали! – напомнил о себе мальчик. – Вставай!

– Какой сегодня день? – все так же шепотом спросила Заря.

– Пятнадцатое сентября, – ответила Алена, которую забавляли эти прятки. – Ой, пятнадцатый день рюена.

Подруга, казалось, не заметила ее оплошность, тут же отбросила одеяло, схватила сына в охапку, принялась щекотать и целовать. Звонкий смех Мала заставил Алену улыбнуться еще шире. Она поймала себя на мысли, что немного завидует беззаботному детству, той заботе, которой был окружен мальчик. До тринадцати лет она тоже не знала ни бед, ни разочарований, купалась в любви, как в теплом ласковом море. А потом не стало мамы...

Наконец, Мал вырвался из объятий матери и спрыгнул с кровати. Хозяйка комнаты встала, а вслед за ней и гостье пришлось последовать примеру подруги, которая проводив сына, успела надеть платье и спешно расчесывала волосы.

Хороша была девушка: высокая, стройная, хоть и не худышка. Отец называл таких "женщинами с аппетитными формами". Густая темно-русая коса, перекинутая через плечо, спускалась до пояса. Глаза серые, вечно смеющиеся, будто их обладательница не знала ни горя, ни забот. С алых губ не сходила улыбка.

– Красивая ты. Куда только парни смотрят? – спросила Алена и осеклась. Испугалась, что задела подругу за живое.

– У меня все есть: сын, родители, братья, а больше никто не нужен, – отмахнулась Заря.

Алена не стала настаивать: захочет, расскажет, а нет, так нет. Подруга сама продолжила:

– Князь с дружиной несколько дней стояли на окраине села, ждали кого-то. Нам любопытно было с девчатами, все к реке бегали посмотреть на воинов. Те к нам особо не захаживали, только по делу. На Купалу только явились. Один схватил меня за руки и потянул через костер прыгать, а после в лес.

– Заря… – протянула Алена, предчувствуя беду.

– Нравился он мне. Я сама пошла и целовала его тоже сама, да только не думала, что ему одних поцелуев будет мало. Ни мольбы, ни угрозы его не тронули. Повалил на землю, задрал подол, сказал, от меня не убудет. После встал, отряхнулся и был таков. Я поревела и домой пошла. Думала, что на том все кончилось, а потом поняла, что в тягости. Не хотела рожать, но бабка твоя отговорила, сказала, что пожалею, да поздно будет… Родители сперва допытывались, от кого понесла, потом смирились. Никому, кроме тебя, не рассказывала…

Алена не нашла слов, молча обняла подругу, гладила по голове, как маленькую. Та первой отстранилась, отвернулась, смахнув слезы, и добавила:

– Что было, то прошло, нечего его ворошить. Пойдем, с братьями познакомлю.

Улыбнулась, плечи расправила и первой вышла из комнаты. Гордая, красивая молодая женщина не сломалась, нашла в себе силы жить дальше и даже воспитывать сына. Алена восхитилась ею, но поняла вдруг, что не смогла бы так, не выдержала, хотя ее никто и пальцем не тронул.

В горнице уже хлопотала тетя Вера, расставляя вчерашние пироги, холодное мясо, ягодный взвар. За столом сидел Сур, напротив него два совершенно одинаковых парня лет четырнадцати. Хитро прищуренные глаза, выгоревшие до рыжины русые волосы делали их похожими на лисов. Оба встали со скамьи, едва увидев сестру, бросились обнимать. Заметив гостью, приосанились, будто взрослые.

– Меня Жданом зовут, – отозвался первый.

– А меня Нежданом, – подхватил второй.

– Имена похожие, потому что вы двойняшки? – просила Алена, усаживаясь за стол. Хотела помочь хозяйке, но тетя Вера и слушать не стала.

– Мамка с батей сына хотели, вот и назвали меня Жданом, – пояснил один из братьев. – А этот последыш сам родился, поэтому Неждан.

– Сам ты последыш! – обиделся другой и отвесил брату затрещину, но тут же получил от отца подзатыльник. – За что, батя?

– А позоришь меня за что? – ответил Сур. – Ишь, разбаловались на теткиных харчах. Я из вас дурь-то повыбиваю.

– Так его, батя, – поддержал отца Ждан, – совсем от рук отбился.

Сур повернулся к сыну, ничего не сказал, но тот замолчал и уставился в тарелку. Тетя Вера не вмешивалась, проследила за тем, чтобы всем хватило посуды, и села поближе к сыновьям.

Наевшись, разговорились. Парни рассказали, что две седмицы провели в Бел-городе, помогли сестре Сура починить крышу, посмотрели на столицу княжества. Делились впечатлениями, перебивая друг друга. Каждый хотел успеть рассказать все самое интересное раньше брата.

Как ни любопытно было Алене послушать про новые места, она не стала задерживаться. Поблагодарила за гостеприимство и собралась домой. Только вышла за порог, как ее окликнула Заря.

– Вот, возьми, – сказала, протягивая корзину прикрытую тканью. – С праздника осталось. Не отказывайся, мы все равно столько не съедим, а тебе не придется готовить.

– Спасибо, – не стала отказываться Алена, а по себя решила, что непременно чем-нибудь оплатит за доброту. – Тяжелая какая.

– Вон помощник идет, – Заря взглядом указала в сторону. Неподалеку топтался Егор. – Хороший он парень. Еще бы к сестре меньше прислушивался да своей головой жил, цены б ему не было. Может, и выйдет из него толк, только держать его надо в ежовых рукавицах.

Девушка улыбнулась своей шутке, махнула рукой Егору и поспешила обратно. Алена проследила за ней взглядом, вздохнула и пошла домой.

Парень догнал ее, когда она уже ступила на мост. Взял из рук корзину и пошел рядом. Алена не стала спорить или возмущаться. Хочет помочь? Пусть помогает. Ей же легче, а беседовать с ним необязательно. По правде говоря, следовало объясниться, но начинать разговор первой девушка не собиралась.

Наконец, видимо, устав молчать, Егор спросил:

– Обиделась?

– На что? Подумаешь, позвал на праздник и ни разу не подошел. Ерунда какая!

Не хотела говорить, чтобы парень не надумал себе того, чего нет, но слова уже сорвались с языка. Егор не расстроился, забежал вперед, улыбнулся, попросил прощения. Алена обошла его и пошла дальше. Парень догнал, схватил ее за руку.

– Пусти.

– Простишь, отпущу.

– Я могу сказать, что простила. Хочешь, чтобы я тебя обманула?

– Нет, ты врать не станешь, – ответил Егор. Надо же, какого он о ней мнения! – Прости. Нехорошо получилось. Марфе стало плохо. Не мог же я бросить сестру?

– Почему меня не позвал? Может, я помогла бы ей.

– Она у меня гордая. Никому не хочет причинять беспокойство.

– Стоило ли так мучиться? – спросила Алена, вспомнив недовольное лицо Марфы. – Надо было дома остаться.

– Мать на праздник хотела посмотреть, а сестра испугалась отпускать ее одну. Сама знаешь, как она болела.

Егор казался искренним: глаз не отводил, рук не прятал. Выходит, не лгал в отличие от сестры. В болезнь Марфы Алена не поверила ни на мгновение, но могла представить, как легко девушка манипулировала братом. Вечно хмурая, неулыбчивая, может быть, она тоже пережила какую-то трагедию и не смогла оправиться от нее, потому и к людям относилась настороженно. Не стоило судить ее, не зная ее истории.

– Забей! Это не последний праздник, – ответила, жалея своего спутника. – Еще погуляем.

– Что забить? – не понял он.

– Забудь, говорю, – попыталась исправиться Алена. – Не думай об этом.

– О поцелуе тоже не думать? – совсем осмелел Егор.

Алена мысленно выругалась. Черт дернул ее сначала попробовать медовуху, а потом поцеловать парня. Обычный дружеский поцелуй в щеку, а он уже раздул из мухи слона. Может быть, у них это сродни признанию в любви? Никто не скажет, а она и не спрашивала о таких мелочах.

Егор расценил ее молчание по-своему. Наклонился и еле ощутимо коснулся губами ее губ, снова улыбнулся и пошел вперед, будто ничего не случилось. Алена замерла, широко распахнув глаза, глядя в спину Егора. Как понять, что у него в голове творится? Зачем это сделал? Хорошо хоть больше говорить об этом не стал. Заметив, что девушка отстала, дождался ее, спросил о впечатлениях, о гадании.

Так не спеша они дошли до опушки леса, на которой стоял домик травницы. Хозяйка привычно хлопотала в сенях, разговаривая сама с собой. Домовой мастерил новую ручку для ведра, насвистывая какой-то мотив.

– То-то я думаю, долго тебя нет, – вместо приветствия проворчал Кузя. – С таким провожатым спасибо, что в болото не угодила и до зимы пришла.

Алены цыкнула на него, боясь, что Егор обидится, но видимо, только она и слышала домового. Парень не стал задерживаться, будто почувствовал, что не все ему рады здесь. Поставил корзину на лавку, простился и пошел обратно. Девушка не стала его удерживать, присела рядом с домовым, попыталась привести мысли в порядок. Подумаешь, поцеловал. С Артемом они не раз целовались. Каждый раз она испытывала такие эмоции, что едва не светилась от счастья. С Егором ничего подобного не чувствовала, но было в его поцелуе что-то настолько трогательное, что не получится сделать вид, будто ничего не было.

– Ну, что сияешь, как снег зимой на солнце? Или так мил тебе этот парень, что обратно передумала возвращаться? – спросил домовой.

– В кого ты такой вредный? – парировала Алена. – Может быть, тебе жениться? Сразу подобреешь. Кстати, домовые женятся? Откуда вы беретесь?

– Откуда-оттуда? В шишках нас находят. Вон, поди, посмотри, сколько домовят просыпалось.

– Где? – спросила девушка.

Повернула голову туда-сюда, но ничего необычного не заметила. Шишки в перемешку с иголками лежали на земле, прикрытые жухлой травой. Никакого движения.

– Глупая девка! – воскликнул Кузя. – Волос короткий и ум короткий. Откуда люди, оттуда и мы. Объяснять, надеюсь, не надо?

– Не надо! – буркнула в ответ девушка.

Поднялась с лавки, подхватила корзину и пошла в дом. Надо было разобрать продукты, переданные тетей Верой, проверить, высохли ли шишки хмеля и корень лопуха, узнать, как дела у бабушки.

– Отдам тебя замуж, а после и о себе подумаю, – крикнул домовой. – Хотел погулять подольше, да видно, этот от тебя не отцепится. Так и поведет под венец.

– Вот еще! – привычно отмахнулась Алена. – Раньше я на твоей свадьбе погуляю. Посмотрю, какая жена тебе попадется, как тогда будешь себя вести.

Характер у Кузи был не из легких, но Алена уже привыкла, а потому не стала обижаться. Странное неприятие домовым Егора тоже решила оставить без внимания. Постепенно во всем разберется, а пока есть дела поважнее.

Глава 13 Ворожея

В начале листопада-октября зарядили дожди. Казалось, природа решила наверстать упущенное за теплое сухое лето и щедро поливала окрестности. Снег еще не спешил укрыть белым покрывалом напоенную влагой землю. Лесные тропы еще держались, а дороги превратились в настоящее болото.

Алена с тоской думала о том, что до весны ей придется все время проводить в избе, лишь по необходимости покидая ее. Потому всякий раз просилась вместе с Найденой, если та уходила в село. Однажды даже побывала в деревне, что раскинулась вниз по течению Быстрой Листвянки, но такие случаи были редкостью. Большую часть времени приходилось заниматься домашними делами: топить печь, подшивать одежду, шить так называемое приданое. Последнее девушка считала лишним, даже поспорила с бабушкой, но та оказалась упрямой. Сказала, что все в жизни пригодится и посадила внучку за вышивку, попутно объясняя, как подбирать нити, делать стежки, что означает каждый символ. Выходило, что у каждого рода был свой узор, который вышивали на рукавах и горловине мужских рубашек, а также на подоле женских платьев. Выйдя замуж, девушка брала какой-то элемент от себя, какой-то от мужа и создавала новый, будто новый мир.

Красиво, думала Алена. Будь она чьей-то женой, соединила бы лесную фиалку, любимый цветок матери, украшавший все ее наряды, и дубовый лист. Последний ей казался символом настоящего мужчины – сильного, крепкого, как это могучее дерево. Ни у кого не видела такого в Нижнем Луговом. Хотя что толку думать об этом? Замуж не собиралась, ждала весну, а вместе с ней возможность вернуться домой. Осталось только уговорить Найдену пойти вместе с ней. В том, что ее бабушки поладят, ни минуты не сомневалась.

Этим утром ударил первый морозец. Воздух стал колючим, словно кто-то рассыпал миллиарды кристаллов льда. Звенящая тишина окутала лес. Трава, опавшие листья, покрытые инеем, хрустели под ногами, как настоящий снег. Алена воспользовалась возможностью и пошла в село.

По дороге не раз остановилась, встречая знакомых, которых с каждым днем становилось все больше. Казалось, что она снова перенеслась в Каменку, где знала каждый дом, кустик, не говоря уже о соседях. Кто-то только здоровался, кто-то благодарил за помощь или просил совета. Для каждого нужно было найти хоть пару минут.

Голос Зари и мужской, незнакомый Алена услышала издалека и поспешила на шум. Подойдя ближе, узнала Радомира, немного успокоилась, замедлила шаг. Не хотела мешать разговору, который все больше перерастал в ссору. Говорили о воспитании детей, а к этой теме ни одна мать не останется равнодушной.

– Лучше бы за мальцом следила, оставляешь его без пригляда.

– За чудищем своим следи, стреножь и пусти в поле. Не ровен час затопчет кого.

“Чудище” оказалось под стать своему хозяину: крупный вороной конь с блестящей шерстью нетерпеливо бил копытом, раздувал ноздри. Только совсем не пугал Мала. Малыш уверенно шел ему навстречу, но Алена успела перехватить его и отвлечь леденцом.

– Отец ему нужен, чтобы воспитывал, – настаивал Радомир, сделав еще один шаг навстречу молодой женщине.

– Своих роди и воспитывай, – ответила она, не отступив. – Ты парень видный, быстро жену найдешь. Вот уж не поверю, что ни одной девке или бабе не поглянулся?

– Знаешь же, что никто, кроме тебя мне не нужен. Как заноза, в сердце сидишь.

– А ты вынь да забудь. Зарастет, и не заметишь.

– Если я не хочу забывать?..

Радомир сжал ее плечи, притянул ближе, словно собирался поцеловать. Улыбка сошла с губ Зари.

– Пусти! – процедила она.

Сказала негромко, но было в ее взгляде нечто такое, что мужчина отступил. Широкие ладони скользнули по плечам женщины, сжались в кулаки. Развернулся и пошел прочь. Оседлал на коня, но не спешил уезжать.

– Все равно моей будешь, – произнес Радомир.

– Ага, когда рак на горе свистнет.

– Раз в году и папоротник цветет.

Заря попыталась улыбнуться, но ничего не вышло. Левый уголок рта дернулся и опустился вниз. Из груди вырвался глубокий вздох не то облегчения, не то отчаяния.

Алена решила, что можно больше не скрываться. Взяла Мала за руку, подошла. Достала из сумки берестяной туесок, сняла крышку и протянула гостинец. Мальчика не пришлось уговаривать. Ладошка нырнула внутрь и вытащила оттуда маленькое янтарное яблоко. Оно казалось прозрачным и едва не светилось, стоило только посмотреть сквозь него на солнце.

– Что это?

– Это цукаты. Я сама варила. Кушай на здоровье.

Мал оглянулся, получил одобрение матери и осторожно надкусил фрукт. Прожевал, облизнулся и засунул оставшееся яблоко целиком в рот.

– Вкусно. Спасибо! – пробормотал мальчик, забрал подарок и убежал.

Алена дождалась, пока он скроется в саду, где обрезал деревья Сур. Кивнула подруге на лавку. Сели, помолчали.

– Обижает? – спросила Алена.

– Кто? Радомир? – улыбнулась Заря, но глаза остались серьезными. – Он только с виду такой, на колдуна похожий, а так… Проходу не дает уже второй год. Девки по нему сохнут, а он, дурной, не замечает. Даже сватов присылал по весне.

– А ты?

– Проводила по-хорошему, а теперь бы взашей выгнала. Никто мне не нужен. Ни одному не верю.

Алена сжала руку подруги и поспешила перевести разговор на более приятные темы. Достала из сумки несколько перевязанных бечевкой[1] мешочков. Развязала один, поднесла к лицу Зари. Та вдохнула запах и теперь улыбнулась по-настоящему.

– Летом пахнет.

– Это хорошо. Я много разных травок, ягод насушила. Будешь заваривать и меня вспоминать.

– Надо бы подписать, а то перепутаю, что где. А ты куда собралась? – спохватилась Заря. – Или кто, как нашу Злату, просватал тебя? Заберет в далекие края и поминай, как звали.

Алена не хотела расстраивать подругу, но и обманывать не стала. Вместо этого принялась расспрашивать об общей знакомой. Оказалось, что некий купец заметил девушку на ярмарке в Турове, разузнал, где она живет и две седмицы спустя приехал свататься к ней.

– Мелким бисером рассыпался, соловьем заливался, подарками осыпал девку как княжну белгородскую, а она и рада. Еще родители свое слово не сказали, а она уже согласилась. Через восемь дней свадьба. И не станет у нас Златы, а будет мужняя жена.

Слово за слово, обсудили все новости, поделились своими переживаниями. Рассказ Зари все не шел из головы. Как можно выйти замуж за незнакомого человека? Зачем так торопиться? Неужели не страшно?

Будто услышав ее слова, появилась невеста, поздоровалась, принялась хвалиться женихом, сарафаном, сшитым из подаренной им ткани, золотыми височными кольцами[2], что украшали ее очелье[3]. Прошлась вперед, назад, демонстрируя дорогой наряд, расшитый золотыми нитями. Она и правда была хороша: светлокожая, голубоглазая, коса цвета спелой пшеницы опускалась до пояса. Тонкой тростинкой казалась на фоне могучего крепкого мужчины, жениха, который вскоре пришел за ней. По-хозяйски обнял за талию, прижал к себе, заявляя свои права. Бойкая Злата вела себя рядом с ним непривычно тихо. Ни словом, ни жестом не возразила.

Любовь, подумала Алена. Ей бы порадоваться за подругу, но смутное беспокойство коготками царапало сердце. Захотелось развеять его, поздравить Злату, получившую то, о чем втайне мечтает каждая девушка. Вместо этого встала резко, подалась навстречу, обняла знакомую и будто невзначай коснулась ее жениха и тут же отпрянула. Тьма, черная, непроглядная, липкая как паутина тонкой нитью потянулась от купца к ученице травницы. Девушка не сдержалась, отмахнулась от нее, как от назойливой мухи. Провела ладонями по платью, а хотелось вымыть их ключевой водой с мылом.

Заря со Златой смеялись над шутками купца. Алена присматривалась. Высокий и статный, уверенный в себе. Одет неброско, но со вкусом. Бородат, но тут все мужчины поголовно носили бороды, еще и гордились этим.

Петра на вас нет, подумала Алена, заменив в любимой присказке бабушки Евдокии имя вождя на имя первого императора, он бы вам бороды пообрезал. Чуть отпустило. Может, померещилось ей, и не было ничего? Может, фантазия разыгралась? Хорошо, что вслух ничего не сказала, не испортила чужую радость своими подозрениями.

Купец, видимо, опять сказал что-то забавное, потому что Злата рассмеялась особенно громко. Улыбка не сходила с полных губ жениха, а взгляд серых оставался холодным, неприветливым. Так смотрит делец, который во всем ищет выгоду и не перед чем не остановятся ради достижения своих целей. Алена видела таких в офисе и на приемах, которые устраивал или посещал отец. Он иногда брал ее с собой, будто извиняясь за то, что после смерти жены перестал ей уделять время. Она скучала, чувствуя себя лишней среди среди незнакомых мужчин в деловых костюмах и их жен, что хвастались друг перед другом бриллиантами.

Алена загнала поглубже воспоминания и, повинуясь внезапно возникшему желанию, снова потянулась к купцу, пробормотала что-то про перстень, украшавший его безымянный палец. Тот охотно протянул руку, позволяя рассмотреть украшение со всех сторон. Девушка едва коснулась его и снова почувствовала, как страх тонкими иглами вонзился в кожу, кровью растекся по венам, болью пронзил сердце. Едва не закричала, проговорила негромко:

– Нехорошо мне. Голова закружилась. Злата, помоги мне.

Невеста с видимой неохотой отпустила руку жениха, подошла к Алене, отвела ее в сторону, предложила принести воды.

– Не ходи за него, – быстро заговорила ученица травницы, пока не передумала. – Не с добром он пришел. Не спеши, присмотрись.

Злата отпустила девушку, отошла на пару шагов, смерила презрительным взглядом.

– Вот ты какая! – воскликнула она нарочито громко. – Не думала, не ждала от тебя такого. Без году неделю здесь живешь, а уже наловчилась чужих женихов сманивать.

– Злата, ты что?

– И слушать не хочу. Что же ты раньше молчала? Счастью моему позавидовала? Чужое богатство покоя не дает? Тоже мне ворожея выискалась судьбу предсказывать да в чужую жизнь вмешиваться. Без тебя обойдусь и без твоих советов.

– Тебе решать, – ответила Алена. Кто она такая, чтобы решать, как кому жить? – Я свое слово сказала, а думать обо мне ты можешь что угодно. Рада бы ошибиться…

– Хорошо говоришь, складно, да меня не обманешь. На свадьбу хотела тебя позвать, а теперь скажу: чтоб ноги твоей не было рядом. Еще накличешь какую беду, ворожея.

Последние слова Злата не сказала, выплюнула, развернулась и поспешила прочь. Подхватив жениха под локоть, повела домой, что-то шептала ему, наклонившись так, будто целовала. Мужчина оглянулся. Алена поймала его неприязненный взгляд, от которого волосы встали дыбом. Рука сама потянулась к цепочке с крестиком и лунницей. Девушка сжала обереги, прошептала молитву, одну из немногих, который знала с детства, почувствовала, что страх отступил.

– Что с тобой? – спросила Заря. – Белая, как полотно, будто навья увидела.

– Кого?

– Духа смерти или покойника. Так не время. Они только по ночам носятся, а у нас отродясь их не было.

– Лучше бы мертвеца, чем это, – ответила Алена, поведав подруге о своих предположениях. – Может, зря сказала?

– Может и нет. Что было, видели. Что будет, увидим, – успокоила ее подруга. – В одном Злата права, ты и правда ворожея, только тебе никакие подручные средства не нужны. Глядишь в глаза, а видишь душу.

_______

[1] Бечевка – тонкая веревка.

[2] Височные кольца – бронзовое, серебряное, золотое женское украшение, укреплявшееся обычно возле висков.

[3] Очелье – это надеваемая на лоб твердая повязка, которая удерживает от попадания в глаза волос челки и висков. Она может быть изготовлена из бересты, кожи, луба, ткани.