Воровка магии

Н Э В И М

ㅤ

Посвящаю дорогим читателям.

Без вас не было бы этой вселенной. Без вас не было бы этих героев. Без вас не было бы меня...

ㅤ

ЧИТАЙТЕ В СЕРИИ:

Книга 1: Воровка магии

Книга 2: Древесная флейта

Книга 3: Белая башня

Глава 1. Юная роза

Май, 319 год НЭ́ВИМ'а (настоящее новой эры)

Надя открыто зевнула, не боясь, что её кто-то увидит, и продолжила читать. Ей нравилось узнавать что-то новое о прошлой эре. Времени, когда на Земле не было магии.

Она и представить себе не могла, что когда-то люди не боялись выходить за пределы деревень и городов, потому что их не поджидали опасные магические существа. Что вместо королевств были страны, а количество языков превышало многие сотни, когда сейчас все люди говорят на одном единственном. Каждый раз, читая о прошлом, Надя поражалась технологиям, военной технике, видам сооружений и, самое главное, странным названиям вещей. Становилось одновременно грустно при мысли, что всё это забыто, и одновременно трепетно от чувств, что такое возможно.

Всё новое — и слова, и их значения — девочка, словно маленький ребёнок, глотала только так. Сейчас мало кто знал, а тем более интересовался прошлой эрой. А те ощущения, которые Надя испытывала, понимая, что она умнее взрослых, заставляли её каждый день бегать в общественную библиотеку. Ещё ни разу она не встречала здесь кого-то другого, кроме самой тёти Нины — библиосмотрительницы. Кстати, недавно Надя узнала, что раньше таких людей называли библиотекарями, но нынешнее наименование ей казалось куда более красивым и правильным.

— Долго ты ещё сидеть будешь? — над столом, за которым девочка читала, нависла тень седой старушки. — Тебе всего пятнадцать, а ты пропадаешь здесь целыми днями. В твоём возрасте дети в свободное время на улице бегают, играют…

В свободное время — это потому, что обычно дети помогают родителям. Надя тоже пыталась помочь отцу, а в остальном всегда старалась забежать в библиотеку. Нравилось ей пропадать в книгах и знаниях, что она от тех получала, и ничего с этим поделать не могла.

Тётя Нина (несмотря на возраст пожилой женщины, все отчего-то звали её тётей) с сожалением смотрела на девочку, качая головой. Надя пропустила всю реплику библиосмотрительницы мимо ушей, буркнув лишь, что хочет почитать ещё одну книгу, и вновь погрузилась в текст.

— Как знаешь, — прошамкав свои излюбленные слова, старушка засеменила вдоль книжных рядов и вскоре скрылась за поворотом одного из них. Это означало, что больше она девочку не потревожит, и та может спокойно доставать свои самые любимые книги.

Книги эти были новые, все написанные от одной руки (очень скорой руки). В них не было ни рисунков, ни имени автора, ни чего-либо другого, присущего произведениям. Да и тираж каждой — в единственном экземпляре. Надя могла насладиться содержимым этих книг лишь здесь, и лишь после проверки тёти Нины. Причина заключалась в строгом запрете на подобную макулатуру, за прочтение или популяризацию которой можно было спокойно попасть в темницу, если вообще не лишиться головы. Надя никак не могла понять, почему за распространение информации о магических существах или чтение о них так сильно наказывали? Разве люди не должны лучше знать того, кого им стоит опасаться? Девочке повезло, что её деревня вообще входила в число тех, в чьих библиотеках собирали полки с запрещённой литературой. Странно только, почему ту, раз так не хотели, чтоб её читали, не сжигали? «Хотя с таким-то огромным наплывом в одного человека за весь день можно понять…», — скептически прикинула девочка.

Дочитав очередную главу из дневника неизвестного автора, Надя поняла, что по сравнению с оборотнями горные волоты — настоящие демоны (а ведь раньше девочка больше всего боялась именно первых). Пообещав себе в следующий раз почитать о каких-нибудь более привлекательных существах — единорогах там, или нимфах (привлекательных скорее внешне, так как ужаса и страха они могли вселять не меньше) — Надя застегнула куртку, натянула всегда припрятанные у неё в карманах варежки и направилась к лестнице.

Каждый раз, когда её ботинки касались деревянных досок, те басовито скрипели. Не обнаружив на своём месте тёти Нины, Надя спустилась по столь же скрипучей лестнице на первый этаж, где располагался крохотный магазинчик тёплых зимних аксессуаров вроде шарфов, перчаток, шапок, и других не менее важных вещей, без которых не обойтись в холодную погоду. На улице дул сильный ветер, и при каждом новом порыве всё это ветхое здание, с которого давно слезла вся краска, легонько покачивалось, поскрипывая боками. С неба начали падать мелкие снежинки, кувыркающиеся в воздухе, порыв которого тут же подхватил вьющиеся локоны Надиных волос, когда та вышла на улицу. Каштановые, достающие до лопаток, они разлетались во все стороны, пока девочка не накинула на голову капюшон. Шапки у неё отродясь не было, и она уже привыкла к тому количеству тепла, которое мог выделять этот забавный кусок ткани в виде большого кармана для головы. «Интересно, кто и при каких обстоятельствах придумал капюшон?» — тут же промелькнуло у Нади в голове.

Двинувшись в сторону своего дома, девочка с удовольствием вжалась в недавно появившийся у неё красный шарфик. Она вязала его сама целых два месяца, и, как всё-таки оказалось, не зря — с ним было гораздо теплее и уютнее проводить время на улице. И пусть он вышел не лучшим среди своего семейства шарфовых, с пропущенными петлями в некоторых местах и лишними узелками, в пятнадцать лет и это — маленький повод для гордости. По крайней мере в этой, новой эре. А красоваться на прилавках, чтобы стесняться своих пропущенных петель, ему не придётся — девочка изначально вязала вещицу себе.

Тёмные брюки, обтягивающие Надины ноги, успели немного потрепаться, но всё ещё оставались удобными. Тёплое серо-синее пальто под широкий пояс появилась у девочки тоже совсем недавно — отец, накопив денег, подарил его в прошлом месяце ей на пятнадцатилетие. Надя была очень рада такому подарку, хоть и понимала тяжёлое положение их семьи. Однако старое одеяние действительно выглядело ужасно: всё в катышках, протёртое (в некоторых местах уже и до дыр), без одной пуговицы и вдобавок достаточно маленькое — сейчас оно годилось лишь на тряпки. Выглядывающий из-под шарфа слегка вздёрнутый нос девочки уже порозовел, как и её щёки. Голубые глаза, притягивающие внимание своими узорами, как всегда искрились светом — по ним не скажешь, что девочка переживает далеко не лёгкую жизнь, но та и сама никогда не жаловалась и не считала, что у неё всё плохо.

В королевстве Льдов страдало много людей, но никто с этим ничего поделать не мог — не в их власти было что-то менять или требовать, да и народ сам был смиренным и покладистым. В городах люд ещё жил хорошо, в деревнях же уже и законы были другие. Более того, во всём королевстве Льдов наблюдалось частичное беззаконие. На окраине деревень можно было наткнуться на разбойников или набрести на чёрный рынок, где торговали диковинными растениями с других королевств или магическими существами, что было, конечно же, запрещено. Прави́льники, следящие за порядком, даже не разбирались здесь с подобными нарушениями. Им, как они утверждали, и других проблем хватало, на что также ссылалось и само правительство. Это было не удивительно, если брать во внимание, что королевство Льдов — богом забытая ледышка, до которой никому нет дела. Умно и удобно было собрать здесь рабочую силу.

Задумавшись об идеалах и несправедливых суждениях королевства вечной мерзлоты, где она родилась и росла, Надя не заметила приближающуюся карету. Запряжённая лошадь, страшно худая и напугавшая бы своим измученным видом любого даже при свете дня, встала на дыбы, едва не задев девочку. Надя еле увернулась от устремившихся на неё копыт, проскакивая вперёд.

— Куда прёшь? Не видишь что ли, люди едут! — донёсся сверху мужской, до жути возмущённый и до ужаса хриплый голос.

— Вот именно, нужно смотреть, куда едешь, — тихо буркнула в шарф Надя. Краем глаза ей удалось заметить на лбу лошади какой-то округлый нарост. Вполне вероятно, что это был единорог, которого люди лишили своей гордости. Рог для этих созданий — всё. Тот обладал поистине волшебными свойствами… не удивительно, что его спилили. Бедное существо. Обречено таскать на своих четырёх того, кто его унизил и буквально втоптал всю его жизнь в грязь.

Сжав кулаки от негодования, Надя проводила взглядом отдаляющуюся карету — всё-таки лично она поделать с этим ничего не может — и свернула за угол, стараясь не задумываться о судьбе создания. Ей хотелось пройтись тихими дворами — это определённо лучше, чем идти по людной улице, где каждый второй человек (если не больше) думает только о себе и своих нуждах и строит из себя (на процентов больше пятидесяти точно) личность более значимую и важную. Однако не успела девочка пройти и метра, как ей пришлось остановиться. Прильнув к стене ближайшего дома, она прислушалась, пытаясь осторожно подглядеть. Голоса мужчин, которые сейчас что-то бурно обсуждали в проулке, она знала хорошо. Это были местные правильники, которые в одно время часто приставали к девочке, упорно считая её воровкой. На самом деле им просто не нравилась самостоятельность Нади и её любознательность, что многих здесь раздражало — уж в этом она была уверена наверняка.

— …заберём, и всё. Чего возиться? Матери потом доложим.

Грубый голос, явно принадлежащий какому-то громиле, оживлённо разносился по округе.

— Да тише ты, не хочу людей привлекать! Сейчас ведь такое начнётся — девчонку поучать станут, мать приведут, накинутся тут вместе на её чадо... Мы только кучу времени зря потратим.

— Дяденьки-и, отпустите… домо-ой… к маме…

Услышав детский плач, Надя всё-таки выглянула из-за угла. Обступив маленькую девочку с двух сторон, уйти ей не давали двое мужчин — те самые правильники, на которых изначально и подумала Надя. Один — высокий, широкоплечий, с тёмными волосами. И другой — низенький, худощавый, с противненькими усами-гусеницами и залысиной на голове.

— Т-с… Да твоя мама, узнав, кто ты, теперь тебя и дома-то не захочет видеть. Вставай, да пошли! И что б без этих своих… глупостей.

Эти слова заставили Надю присмотреться к девочке. Некоторое время она ничего не замечала, пока её рука невольно не потянулась ко рту: у бедняги на лице, пальцах, да и наверняка по всему телу были рассажены острые шипы. Маленькие, того же цвета, что и её кожа, они были еле различимы и усеяли собой всё её тельце.

— Ты вирит, — вдруг прямо сказал тощий правильник, буквально выплюнув, словно оно было ядовито, последнее слово. — Ты ведь знаешь, кто такие вириты?

Попытавшись вытереть свои слёзы, но уколовшись о шипы, девочка коротко кивнула, всхлипнув.

— Н-но я не воровала магию…

— Все так говорят! Вставай. Не хочу об тебя ещё руки марать...

Надя поняла, что просто так пойти дальше, домой, она не сможет. Виритов было не так много, а когда встречаешь кого-то из них и можешь повлиять на его судьбу, тут уже тебе решать, что делать: заступиться и быть брошенным в темницу, если не сразу лишиться головы, или пройти мимо. Раньше Надя без колебаний сделала бы второе, но за свою короткую жизнь девочка успела повстречать разных людей и много чего узнать. Нечто, произошедшее с ней, дало ей понять, что вириты — никакие не воры магии. Чушь это всё! Ложь трусливого правительства.

Первые вириты обнаружились ещё где-то в двести шестидесятых годах новой эры. Тогда люди переполошились. Королевство Единства, под которым и объединились все остальные четыре государства, вынесло вердикт, будто вириты воруют магию из его источника. А если источник вдруг иссякнет и люди лишатся магии, они не смогут защищаться от опасных существ, создавая вокруг поселений защитные купола, не смогут вдыхать магию в оружие, не смогут пользоваться магитричками, вырабатывать энергию и делать многие другие вещи. Магия сейчас для людей — всё. Это их спасение и одновременно проблема в лице воров магии и других существ, пришедших вместе с этой волшебной силой.

Когда к детям приближался возраст восьми-девяти лет, матери с особенной страстью присматривали за своими отпрысками, потому что именно к этому моменту в человеке могли проявиться некие… странные особенности. Стукнуло тебе десять — радуйся, что простой человек. Что вириты не воруют магию знают лишь они одни. Ну посудите сами: как ребёнок, ни разу не бывавший в королевстве Единства, может красть оттуда, из источника, магию? Смешно, не правда ли? Однако правительство всё равно и по сей день яро выискивает виритов, ловит их и сажает в темницы. Со временем пленных стало так много, что для них построили целый подземный лабиринт с камерами, о местоположении которого знают лишь особые лица, и Белую башню, где, как известно из слухов, виритов даже изучают. Может, такую жестокость к виритам люди проявляют из-за страха перед ними… но ведь бывают случаи, когда и родная мать сама сдаёт своего ребёнка правильникам, навсегда лишаясь возможности встречи с ним. Этого Надя никак не могла понять. Да и не собиралась, собственно. Ей бы очень хотелось узнать правду и открыть её людям, но да кто она такая в этой древом забытой деревне, и что она может…

Нагнувшись и порывшись в снегу, девочка наткнулась на камень размером с ладошку. Поразмыслив, она размахнулась и со всей силы кинула его через правильников, метя в другой проулок. Камень ударился о какой-то дом, отлетел от лавочки, стукнулся о мусорный бак и рассыпал на землю всё, что только можно было. Надя даже не ожидала, что ей так повезёт и она сможет наделать столько шуму.

— Стой здесь, я посмотрю. Наверняка опять крысы бегают, — худощавый страж порядка двинулся туда, где пару секунд назад слышался грохот. А Надя надеялась, что на разведку пойдёт правильник покрупнее…

Не теряя времени, девочка, вздохнув глубже, якобы невзначай вышла из-за угла. Она как бы случайно повернула голову направо и как-то прям ненароком заметила маленькую девочку, сидевшую на снегу. Остановившись, Надя изобразила одновременно удивлённое и радостное лицо, всплеснула руками и двинулась в сторону бедняги, на ходу восклицая:

— Вот ты где! А я тебя полдня ищу. Что ты тут делаешь, сестрёнка? — на что девочка лишь поражённо похлопала мокрыми от слёз ресницами. Подойдя ближе, Надя осторожно, чтобы не уколоться маленькими шипами, её обняла и незаметно прошептала на ухо:

— Успокойся и вздохни поглубже, тогда шипы сами должны пропасть.

И, подмигнув, попросила её подыграть ей, после чего, слегка отстранившись и взяв беднягу за руки, продолжила в полный голос:

— Чего ты в снегу сидишь? Простудишься ведь. Вставай давай, мама волнуется, ты давно уже должна быть дома.

— Что ты делаешь? — позади раздался звенящий голос. Надины действия явно не понравились громиле — сложив руки на груди, тот недовольно вздыхал. Сейчас он походил на яростного минотавра, которого девочка, слава Единству, видела лишь на картинках.

— Ты случаем не та девчонка, м? Таки безнаказанная воровка, — продолжил тот негодующе. Надя невольно повысила голос, ответив, что она не воровка, и что на рынке это не раз подтверждали. Потому что заподозрили её ещё лет эдак в одиннадцать, и до сих пор, получается, помнят. Этот тип бы ещё припомнил падение метеорита на Землю, разрушившего прошлую цивилизацию… правда тогда ему было бы свыше трёхсот лет.

— А она что, натворила чего? Или тоже воровкой заделалась? — продолжила Надя, перейдя в наступление. Поднявшаяся с земли и уже спрятавшаяся за ней девочка не рисковала даже выглянуть из-за её спины. Она лишь тихо сопела в попытках успокоиться и вытереть слёзы.

— Ты что, издеваешься надо мной? Отойди от неё, или я приму это за измену, коим и считается укрывание вирита! — глаза громилы выпучились, а ноздри стали нервно вздыматься.

— Какого вирита? Здесь вроде только мы с вами, — Надя искренне удивилась. Точнее изобразила искреннее удивление, настолько, насколько это у неё получалось. Ну не могла она упустить возможности поиздеваться над этим стражем. У них была взаимная… как это говорят? Нелюбовь.

— Эта девчонка — вирит! Она опасна для общества, и по закону я должен её задержать и передать чинам выше, — правильник явно терял терпение. Наверняка, будь его воля, он схватил бы обеих девчонок в охапку и разом избавился от двух заноз.

— Уважаемый, к-хм, страж порядка… Я не понимаю причины, по которой вы посчитали мою сестру вором магии. Для начала, никаких странностей за ней я не замечала…

— Да она настоящий ёж, вся в иглах! — вскипел громила, перебивая Надю. Заливаясь краской от злости, он брызнул слюной и резко прожестикулировал руками, уже готовый вырвать маленького вора магии силой.

— Разве? — Надя поспешила перекрыть правильнику дорогу и, повернувшись к девочке, задрать рукав её куртки в надежде на то, что бедняге удалось-таки успокоиться и скрыть свои признаки вирита.

На мгновение она замешкалась. Признаться, в голове у Нади уже давно носилась паническая мысль о том, как и в какую сторону им будет лучше бежать. Однако судьба, видимо, решила иначе — девочке всё же удалось с собой совладать, поэтому сейчас та показывала стражу порядка обыкновенную, вполне себе человеческую руку. Надя облегчённо выдохнула. Ей стало немного легче и она, наконец, подавила внутреннюю панику. Правильник же, недоверчиво сощурившись, тщательно осматривал свою подозреваемую, и даже осторожно дотронулся рукой, не веря глазам.

— Они были, — упрямо повторил он. — Не знаю, как, но она их спрятала.

— Но сейчас их нет. Да и вообще, моей сестре ещё не исполнилось и восьми: её день рождения в конце этого года. Поэтому прошу пропустить нас, мама всё-таки волнуется. Или у вас есть другие причины нас задерживать?

Смотреть правильнику в глаза было невыносимо тяжело, но Надя знала, что это лучший ход, если хочешь казаться уверенной. Она даже не моргала, пытаясь быть напористее, в страхе провалиться со своими фактами о невиновности бедняги.

— Ладно!

От резких слов Надя вздрогнула, а девочка, так и стоящая у неё за спиной, крепко к ней прижалась. Правильник хмыкнул. Наде показалось, или на его лице проскочила толика ехидства?

— Можете сейчас идти, — как-то слишком нежно произнёс страж порядка. «Ну точно что-то задумал», — пронеслось в голове Нади. После чего он действительно добавил «но»:

— Мы вернёмся в штаб и запросим все её документы. Не дай древо ты меня обманула… И тогда на эшафот потопает уже четыре ноги. О-о, поверь, уж мы-то позаботимся, чтобы ваши головы полетели с плеч. На самом деле это не так уж и сложно устроить.

«Теперь понятно, чего он ухмылялся. Злобный чёрт», — прорычала Надя про себя, вместо этого выдавив улыбку и бросив, чтобы проверяли на здоровье. По крайней мере она выиграла время и спасла эту девочку сейчас, а это уже многого стоит. Целый второй шанс, который остальным виритам лишь снится во снах…

Наигранно улыбнувшись стражу порядка и приобняв за плечи маленькую девочку, Надя двинулась по проулку. Выбежавший из-за угла тощий напарник громилы недоумевая смотрел на то, как две фигуры отдаляются.

–Ты что, отпустил её?!

— Расслабься, никуда она не денется. Придём несколькими днями позже, что с того? Зато вместе с этой девчонкой схватим и Фадееву. Ну, помнишь эту… Ту самую, дерзкую с рынка?

Собирающийся уже было устроить взбучку товарищу правильник притих, а его лицо осветила довольная улыбка. Кто ж откажется проучить выскочку? Особенно ту, что действительно нарушила закон, пытаясь наглым образом укрыть вирита, да ещё и перед самым носом у стражей порядка. Услышав часть диалога правильников, Надя стала сомневаться, стоило ли ей вообще так рисковать, но она тут же себя одёрнула мыслью, что спасла девочке жизнь. Наде искренне хотелось верить, что это не отсрочка якобы неминуемого, а действительно настоящее спасение.

— Когда они придут в следующий раз, я скажу, что тебя не знаю, — вдруг тихо пролепетала крепко вцепившаяся в Надину руку девочка, — тогда они хотя бы тебя не заберут.

Кажется, она почувствовала переживания Нади. Хотя это, пожалуй, было очевидно — любой бы на месте той просто прошёл мимо. Люди думают о себе и волнуются лишь о своих шкурах, сейчас мало кто помогает другому, ведь риск не оправдан и слишком велик. Да и те, кто рискует, чаще всего и сами попадают в капкан. Так что единственное, что могла сделать эта маленькая воровка магии, так это отплатить тем же — помочь Наде не быть забранной.

— Нет, — та помотала головой, беря девочку за плечи и заглядывая в её глаза. — У тебя есть несколько дней. Вы можете уехать с семьёй или подделать документы… Ты бы научилась сдерживать себя, справилась… и никого бы не забрали! Всё может быть хорошо. Всё будет хорошо.

Надя говорила так убедительно, что и сама поверила в это. Да, ей тоже было страшно. Но не столь страшно, как этой девочке, жизнь которой сегодня круто изменилась. Не столь страшно, как страшно жить виритам. Вечное гонение и постоянный страх за себя и родных в спутниках — такого не пожелаешь никому.

— Спасибо, — выдавила бедняга, всхлипнув. В её глазах заблестела надежда. Поняв это, Надя одобряюще улыбнулась, беря девочку за руку и продолжая путь.

— Как тебя зовут?

— В-вера.

— Слушай, Вер, — Надя старалась придать голосу как можно больше серьёзности, потому что это правда было очень важно, — я отведу тебя домой. Расскажи маме всё, что случилось. Твоя мама ведь тебя любит?

Вера активно закивала, сжимая Надину руку крепче.

— Значит она поймёт и сделает всё, чтобы защитить тебя. И ты тоже постарайся — ты должна уметь держать себя в руках, чтобы твои шипы не показывались, когда не надо. Так что ничего не бойся. Если ты не боишься и контролируешь себя, всё будет хорошо. Розы, конечно, красивые, но лучше и дальше оставайся человеком, — Надя подмигнула, пытаясь хоть как-то утешить девочку. — Всё будет хорошо, — повторила она. — Веришь мне?

— Верю.

Погладив беднягу по голове, Надя глубоко вздохнула и переключилась с серьёзного разговора, спрашивая, где девочка живёт. В конце концов, больше она ничего не может для неё сделать — лишь надеяться, что её семья ей поможет.

— Чуть северо-западней рынка, — ответила та, указывая дорогу. При мысли о доме девочка порозовела и побежала вперёд. Наде пришлось ускориться, а временами и самой переходить на бег, чтобы не отстать. Сугробы не давали ногам разогнаться в полную силу, а дующий ветер то бил по лицу, то загонял за шиворот снег, заставляя сильнее вжиматься в шарф. Несмотря на то, что был май, погода стояла холодная. Королевство Льдов, как-никак, и зима тут круглый год.

Минуя широкий рынок, раскинувшийся на севере деревни, Надя увидела пять небольших двухэтажных домиков, расположенных достаточно близко друг к другу и выстроенных в ровный ряд. Вера направилась к единственному, у которого был забор. Просунув руку через щель, она повозилась, чем-то погремев, и, когда замок поддался, вошла во двор. Задержавшись у калитки, Надя присмотрелась к заинтересовавшему её очень странным строением механизму. Раньше девочка никогда таких не встречала — он просто крутился, прямо как ручки у техники прошлой эры, на которой готовили еду или через которую слушали музыку, и никакой скважины для ключа в нём не было.

Увлёкшись, Надя не сразу заметила, как стала открываться входная дверь дома, а на пороге появилась молодая женщина. Стоило той увидеть Веру, как она кинулась ей в объятия и что-то с облегчением сказала, целуя в лоб. Должно быть, девочка действительно давно должна была быть дома. Заметив Надю, женщина отправила Веру внутрь и осталась у двери, ожидая, когда незнакомка подойдёт. Надя не планировала разговаривать с матерью девочки, но, раз так вышло, теперь невежливо было так просто уходить.

Подойдя ближе, попутно обдумывая, что вообще стоит говорить женщине, а о чём лучше умолчать, Надя поздоровалась и ляпнула первое, что произвела её голова на свет:

— Ваша дочь попала в небольшую передрягу, и я решила, что лучше будет мне проводить её домой.

— Передрягу? Что-то серьёзное?!

Надя поняла, что задала немного не то направление для этой беседы, переборщив с волнением и не досыпав спокойствия.

— Да нет, нет… то есть, да, или… В общем, Вера вам всё сама расскажет, — не зная, как объяснить случившееся, Надя решила оставить всё девочке. Всё же будет лучше, если мать услышит это от собственной дочери. Придав голосу серьёзности, она также добавила:

— Только поймите её правильно. И не оставляйте одну, прошу. Вы сейчас очень нужны ей.

Ничего больше не объясняя и не дожидаясь, пока женщина решит у неё что-то спросить, Надя покинула двор. После вспыхнувшего волнения в глазах матери девочки переживать за ту Надя стала меньше. Пребывая в хорошем настроении — всё-таки она помогла вириту! — та направилась домой. Завтра должен вернуться отец, а это значит, что нужно успеть наготовить к его приходу еды и прибраться в доме.

Дом Фадеевых находился на окраине, вдали от остальных построек. Барьер, не позволяющий враждебно настроенным существам проникать в деревню, едва захватывал покосившийся домик. Несмотря на последнее, белое построение выглядело не таким уж и старым, что объяснялось его недавней покраской. Сломанный несколько лет назад забор так и болтался с боковой стороны, и так и валялась на земле пара досок, засыпанных снегом. Никто ничего здесь не убирал и не чинил — на этом в частности настояла Надя. И всё дело в том, что эта картина напоминала ей о детстве и её маленьких приключениях, что согревало холодными ночами ей сердце. Напоминала о братьях, которых сейчас, к сожалению, с девочкой нет.

Глава 2. Погасший очаг

— Всё ещё бегаешь в тот лес?

Хриплый голос уставшего мужчины отвлёк Надю, когда та разгребала на столе очередной урожай: синелика, чайные листья, ракушки и чешуйки русалок — всё, что в этот раз достала девчушка. Она уже очень давно не бывала на пляже — с тех самых пор, как они с братьями не виделись все втроём, — но вчера ей вдруг очень захотелось вновь полюбоваться океаном и его бушующими волнами. Даже тяжёлый путь, который до этого она не рисковала преодолевать сама, не остановил девочку. Наградой стали умиротворённость, ностальгия по беззаботным детским денькам, и чешуйки русалок, найти которые вновь посчастливилось Наде. До сих пор она не могла поверить, что столь, как ей казалось, нежные существа могут обитать в таких холодных водах.

— А-а, хах, да, — протянула девочка, нервно усмехаясь и скидывая всё в мешок, пока отец не подошёл к ней слишком близко.

— Ауч! — мужчина резко отдёрнул ногу, не дойдя до дочери, и поднял что-то с пола. Он одновременно с негодованием и с интересом уставился на вещицу, невзначай бросая:

— Чешуя?

— Ну да, — коротко кивнула Надя. Ей почти удалось забрать чешуйку, но… увидев внезапный интерес в глазах отца, она не смогла этого сделать — ей вдруг жутко захотелось рассказать ему о своём приключении.

— Думаю, это русалочья, — осторожно начала и, видя, что отец слушает, затараторила девочка. — Я сегодня ходила на берег, вспомнила маршрут через мост. Я уже и забыла, насколько пляж ниже нас по уровню: видел бы ты ту скалу и обрыв, ведущие к берегу! Пришлось обходить, на что ушло немало времени и из-за чего я так поздно вернулась. Но оно того стоило — океан просто невероятен! Он простирается далеко-далеко и скрывается за горизонтом, сливаясь с небом! Когда поднимались большие волны и били о камни и скалы, у меня захватывало дух. И вода такая… холодная… даже не верится, что там плавает рыба, и уж тем более русалки. Я совершенно случайно нашла среди булыжников их чешую. Она уже не так хорошо блестит, так что, думаю, это старые чешуйки. Но посмотри на них: форма, как у капельки, тонкие и прочные, острые по краям, и переливаются то голубым, то зелёным — они волшебны! Вот бы хоть разок увидеть русалку вживую… О, а когда я возвращалась назад, наткнулась на парочку огров. Они выходили из каких-то пещер, что были неподалёку, и я…

Увлечённая рассказом, Надя поздно спохватилась, что говорит явно лишнее. Только когда её взгляд упал на отца, она поняла, что лучше на этом и закончить.

—И я, э-э… тут же поспешила домой, — резко закрутив рассказ, приврала девочка.

Некоторое время Аркадий смотрел на дочь, ожидая продолжения истории и пояснений, что было дальше. Однако Надя решительно молчала. О том, что огры заметили её, что она неслась по берегу и не могла вспомнить, как и где спустилась сюда, и что, карабкаясь по склону, подвернула щиколотку, тоже. Теперь нога ныла и на неё было больно ступать. Но если рассказать отцу, тот заставит ехать в город к врачевателю, на что нужны деньги, а девочке не хотелось лишний раз тратиться. Это не такая большая беда — немножечко подвернуть ногу. Раньше, бывало, с ней и не такое случалось… И ничего, само потихоньку проходило. Книги – великая вещь! С их помощью можно узнать очень даже полезные вещи, например, как унимать боль, избавляться от синяков и лечить ушибы.

— Но мне повезло увидеть китов, — вместо этого добавила Надя, уже не так резво и весело — на её лице застыла грустная улыбка. — Мы любили сидеть на скалах и смотреть, как те мирно плывут по небу.

Парящие киты — явление, возникшее после появления магического источника. Они точно не были осязаемы, потому как пролетали сквозь моря и горы, могли внезапно возникнуть перед тобой и столь же резко пропасть. Такие огромные, величественные… даже немного ужасающие. Никто не знал, куда они плывут и разумны ли вообще, из-за чего их и приписали к магическим явлениям. Наверное, это было и самое красивое явление из всех существующих. Некоторые даже верят, что парящие киты — божественные существа, и тайно им поклоняются. Как известно каждому, в новой эре запрещены любые вероисповедания, ведь ни один из существующих по мнению людей богов не спас их столетия назад от Великой Катастрофы.

— От них всё ещё нет вестей? — Аркадий глубоко вздохнул, стараясь хоть как-то выразить свою поддержку. Надя набрала воздуха в лёгкие и устало произнесла то, что отец и без того знал:

– Нет… Ни от одного, ни от другого.

Артём, покинувший дом два года назад, дабы найти Гришу и узнать, как он и что с ним, теперь и сам пропал неизвестно где. В последнем письме, которое он отправлял Наде, говорилось, что некоторое время у него не будет возможности писать. Причины не назвал и больше не объявлялся… Девчушка знала, что они вернутся — обещали ведь, — но вот когда? От обоих ни слуху, ни духу. А дурные мысли, которые лезли в голову Нади, заставляли её переживать ещё сильнее. «Лишь бы живы. Живы и на свободе», — крутилось неопределённое каждый раз в её голове.

— Не волнуйся, — внезапно отец положил руку на плечо дочери, смотря на фотографию, висящую на стене, — они обязательно вернутся. Дай ты им погулять… мальчуганы ведь, никогда им не сиделось на месте.

С этими словами он вышел из комнаты. Надя, взглянув на фото, мысленно улыбнулась. Маленького Гришу, Артёма и её саму обнимал отец девочки. Все улыбались. Да они никогда бы её не оставили! И Надя будет ждать столько, сколько потребуется. Возможно, сейчас они просто не могут вернуться, вот и всё.

Взяв синелику, Надя отнесла её на кухню и убрала в холодильник. Отец завтракал, с задумчивым видом сидя за небольшим столиком. Завтра он отправляется на работу и опять на целую неделю пропадёт в шахтах — путь до тех неблизкий, поэтому однажды дошло до того, что господин, на которого шахтёры работают, просто выкупил им рядом стоящий двор, чтобы те не тратили время на путь до дома и всегда могли там переночевать. Вот Надин отец и оставался в нём на все рабочие дни. Это было куда удобнее, да и время экономило, которое можно было потратить на работу.

Немного подумав, девочка села рядом, взяв молока и печенье. Сухое, оно крошилось на стол, а иногда резвые крошки разбегались в стороны и юркали на пол.

— А недавно в лесу я снова наткнулась на фей, — вновь завела она свою излюбленную тему, желая как можно больше времени провести с отцом и наконец хоть с кем-то поговорить. Ей было совсем одиноко без него, теперь-то, в пустующем доме.

— Тех самых проказниц, что любят подшучивать над людьми? — уточнил Аркадий, припоминая рассказы дочери.

— Ага, — Надя отправила в рот следующий кусочек печенья и, запив молоком, добавила, что их давно не было видно.

— Чего ж они такого в тебе нашли, что, не боясь, показываются на глаза…

— Да и не просто показываются, — не успев прожевать, проговорила девчушка и мысленно улыбнулась. Некоторые магические существа часто выручали её, НЭВИМ их знает, почему. Это вроде и радовало, а вроде и пугало. Они ведь не любят людей и обычно прячутся от них. Но Надя не раз встречала маленьких жёлтеньких огоньков — фей, которые кружили вокруг неё, иногда подёргивая за волосы и звонко, словно колокольчики, смеясь. Один раз они вывели её из леса, когда девочка умудрилась заблудиться, а как-то даже указали на гнездовище гарпий, которое она искала. Иногда дорогу Наде показывали нимфы, выводя её из густого леса. От огров и гарпий её спасали дриады. Девочка, впервые увидев в стволе дерева женский образ, словно вросший и погребённый там навеки, сначала испугалась, а потом так засмотрелась, заворожённая красотой и изящностью этих существ, что забыла об опасности и чуть не попалась ограм — спасибо лесной деве, что выручила её. Возможно, именно из-за этого Аркадий до сих пор напрямую и не запрещал дочери ходить в лес, закрывая глаза на появляющиеся каждый раз новые синяки и ссадины. Да и понимал он, что девочке это нужно, и в случае запрета она его просто не послушает.

— Ой, а ещё, — Надя схватила внезапно упавший на стол большой кусок печенья и кинула его в рот, — вчера я встретила вирита.

Отец, нахмурившись и отставив ложку в сторону, исподлобья посмотрел на дочь. Было видно, как он напрягся. Аркадий всегда сторонился таких слов, как «вирит», «правильник», «правительство», и многих прочих, тесно связанных с этими.

— Ничего страшного! Маленькой девочке всего лишь немного не повезло. Чудом удалось отбить её у правильников…

— У правильников? — прозвучало второе слово, нелюбимое мужчиной. – Они что же, знали, что она вирит?! — отец резко встал из-за стола. Находящаяся поблизости тарелка (к счастью, уже пустая) с тревожным звоном подскочила. — О чём ты думаешь?! Хочешь, чтобы они забрали тебя как укрывающую вора магии?

— Они же не воруют магию! — Надя тоже поднялась, правда не так решительно и почти не повышая голоса. — Чего плохого в том, что я спасла её от…

— Это никого не волнует, ты же знаешь. Для королевств они преступники, пусть это будут даже дети. Её всё равно заберут, раз уже видели её силы. А потом придут и за тобой! Нельзя быть такой опрометчивой.

На лбу Аркадия пульсировала проступившая жилка, его грудь в негодовании вздымалась больше обычного, руки сжались в кулаки до побледнения косточек, а взгляд бегал по комнате, не зная, где остановиться. Всё говорило о том, что он крайне зол, что было вообще редкостью для этого мужчины. Особенно по отношению к дочери.

— Но я спасла её! — не унималась девочка, никак не ожидая от отца порицаний. — Она научится управлять способностью, на неё не найдётся компромата, и тогда, быть может…

— Надя, пожалуйста, не ввязывайся больше в такие дела. Это опасно! И ты знаешь это лучше других.

Отец, шумно вздохнув и потерев глаза, грузно уселся на место, понимая, что спорить нет смысла. Потихоньку он успокаивался, приходя в привычное для него состояние, но Надя понимала, что внутри у отца бушует настоящий ураган.

— Прости, пап, — она виновато смотрела в пол, мысленно ругая себя за то, что вообще подняла эту тему. — Я постараюсь больше в такое не лезть.

Обдумывая слова, сказанные её отцом, девочка повернула кран и стала мыть посуду. Да, она сильно рискнула, попытавшись убедить правильников в том, что Вера не вирит. Пожалуй, это изначально была крайне глупая затея. Но ведь она выиграла время! Другие стражи порядка наверняка забрали бы девочку, сказав нечто вроде «там и разберёмся». Наде же повезло. И она не жалеет, что помогла бедняге. А отец — он просто сильно волнуется. Надя же всегда выпутывалась из передряг и знала, что эта не будет исключением. Иначе быть не могло, и она уже к такому привыкла.

— Знаешь, у меня сейчас небольшие проблемы на работе…

— Что-то серьёзное? — запоздало встрепенулась девочка, не сразу услышав отца.

— Не особо. Просто… идёт сокращение. Многих сейчас увольняют. Придётся поработать больше прежнего, чтобы показать себя хорошим работником.

— Но ты и так трудишься не покладая рук! Это все знают. Куда уж ещё усерднее?

Надин голос внутри вопил: «Это несправедливо! Почему ты? Почему опять коснулось нас? Ты всегда честно выполнял работу даже там, где можно было схалтурить!», но девчушка старалась держать всё в себе, понимая, что отцу и без того нелегко и он сам всё прекрасно понимает. Если уж и выплёскивать своё негодование, то только на его начальство, что было тем более, увы, недопустимо.

Выпив воды, Аркадий протянул дочери пустой стакан и, потерев лоб, устало продолжил:

— Мне выписали штраф. Из-за этого мой статус на работе упал.

— Штраф? За что это? — Надя сразу поняла, что здесь что-то не так. Отцу никогда не выписывали штрафов — он был одним из лучших работников, честно зарабатывающих на жизнь, коих сейчас можно пересчитать по пальцам.

— Это не так важно, — Аркадий отмахнулся, понимая, что это действительно уже не играет никакой роли. Факт остаётся фактом — ему нужно отработать повешенные на него долги.

— Папа!

Мужчина тяжело вздохнул, прикрыв глаза. В последнее время он совсем уж сильно уставал в шахтах, о чём говорил весь его внешний вид: синяки под глазами, кажущиеся на бледном лице ещё больше и темнее, впалые щёки… Надя подумывала предложить отцу не возвращаться домой и оставаться во дворе у шахт, но у неё не поворачивался язык. Наверняка ему было бы так куда проще и удобнее (конечно, не пришлось бы преодолевать такой путь, пусть всего дважды в неделю), но как она, Надя, справится без него? Совсем одна… Девочка точно не выдержит.

— Просто поработаю чуть больше, — пытался обесценить эту проблему мужчина, но у него явно плохо получалось. — Жизнь сама накажет виновника, если уж на то пошло.

— Тебя подставили? Подставили ведь? — не унималась Надя, не привыкнув мириться с несправедливостью.

Отец, не ответив, молча поднялся из-за стола и ушёл к себе. Надя сжала кулаки от злости. «И так всегда! Кто-то наживается на чужом, а кто-то страдает, отдуваясь за двоих. Хах, жизнь накажет…», — эхом отозвался голос отца в голове. — «Да жизни нет никакого до этого дела!».

От негодования Надя пнула шкафчик и сразу закусила губу, потирая ушибленный мизинец. Её пыл тут же поубавился. Вот же ж подлый закон — вроде бы ударяешься целой ногой, а больше всего страдает самый маленький и беззащитный её палец…

Надя понимала, что нужно помочь отцу с выплатой штрафа. А сделать это можно лишь чаще бегая в лес за пределы защитного купола — это всё, на что была способна девочка, и что она делала хорошо и исправно.

Глава 3. Молния, что пришла с небес

Не желая тратить времени, Надя быстро прикинула план действий и для начала поспешила в библиотеку. Она прихватила с собой рюкзак, чтобы потом сразу отправиться в лес. Если ей требуется продать больше товара, значит нужно иметь больше товара.

В библиотеке девочка хотела мельком пробежаться по книге о магических созданиях. Сейчас её, правда, волновали больше русалки — быть может, стоит ещё походить по берегу и поискать их чешуек? Заодно Надя собиралась пополнить записи. Она давно уже завела свой собственный блокнот, потихоньку создавая в нём некий бестиарий — так, согласно книгам прошлой эры, люди называли сборники о вымышленных, мифологических существах. Собственно, сейчас половина из тех вполне себе реальна, разве что немного отличается от своего “оригинала”, если можно так выразиться. Пожалуй, этот вопрос был одним из многих, которые жутко волновали Надю — откуда предки могли их знать? Или, быть может, все существа и раньше обитали на планете? И магия когда-то тоже была… Однако ни девочка, ни кто-либо другой никогда этого не узнают, если не поговорят с кем-нибудь из представителей другой расы напрямую. Хотя маловероятно, что и они будут обладать такой информацией.

Быстро взобравшись по винтовой скрипучей лестнице на второй этаж, девочка на ходу и уже по привычке поздоровалась с тётей Ниной. Старушка, кажется, её даже не заметила, копошась в куче каких-то бумаг. Надя так часто здесь бывала, что дошла бы до нужных ей рядов и стола даже с закрытыми глазами. Каждый раз она не переставала любоваться собранием книг, которые здесь пылились и ждали своего звёздного часа: когда их, наконец, удостоят чести прочтения. Увы, кроме Нади этим редко кто занимался. И то, последние годы девочка серьёзно была увлечена лишь одной-единственной частью литературного (да и вообще этого) мира, связанной с магией — уж больно сильно её затянула эта тема. И уже ни история прошлой эры, ни древние языки или художественная литература её так сильно не интересовали. Все энциклопедии тех веков померкли перед знаниями нынешних лет. Перед запретными знаниями, которые буквально приходилось добывать, что подогревало ещё больший интерес в девочке.

Вспоминая, куда в последний раз сунула одну такую книгу, девчушка взмыла по шаткой стремянке с колёсиками до самого верха. Схватив лежащий под жутко старым словарём дневник об исследованиях, она также шустро спустилась и, выхватывая из рюкзака блокнот с ручкой, уселась за стол. Только жалобно пискнул старый стул сухими деревяшками, и наступила могильная тишина. Продолжалась она, правда, не так уж долго: вскоре Надя стала шептать себе под нос, делая пометки в бестиарии и постукивая ручкой по столу.

Чешуя, найденная ею на берегу, не походила на ту, что была у русалок, у которых она мельче, аккуратнее и круглее. Задумавшись, девочка перелистнула в самый конец так называемой книги. Её палец бегал между строк в разделе «содержание», пока не наткнулся на сирен. В памяти туманно воссоздался образ. Теперь Надя, перелистывая страницы, нетерпеливо стучала ногой по полу, как вдруг дневник об исследованиях резко захлопнула чья-то морщинистая рука. От внезапности и грохота девочка дёрнулась, испуганно озираясь. Не давая наступить тишине, её место занял негодующий глас:

— Надя! Как это понимать? — тётя Нина продолжала держать руку на книжке, нависая над девочкой. Нахмуренные брови, прищуренные глаза и дрожащие ноздри говорили о том, что она крайне недовольна. — Как эта книга из запретного раздела попала сюда, а?

Девочка молчала, невольно потупив взгляд и уставившись в пол. Чувство вины тяжким грузом свалилось на её плечи, даже несмотря на то, что сама девочка считала нарушение законов, если это во благо, позволительным. Как и здесь: ну взяла она без спросу книги, пусть и те, за чтение или распространение которых можно лишиться головы, что в этом страшного-то? Ради собственных познаний ведь и только из-за личного интереса, желания знать о мире, в котором живёт, чуточку больше. А закона, запрещающего этого, вроде бы нет.

— Надя? — старушка повторила вопрос, уперев руки в бока и придав голосу холода. Девочка тяжело вздохнула — спорить с бабушками будет только безумец.

— Что ж… Не хочешь, не говори. Но я эти книги забираю, — на последнее слово, прозвучавшее особенно остро и громко, упал такой акцент, что буквально пронзил девочке сердце, заставляя её вскочить. Прокричав возмущённое «нет», она потянулась к дневнику, но тётя Нина быстро сгребла всё в охапку и понесла прочь.

— Теперь буду хранить их поближе к себе, чтобы впредь ты эти книги не брала. Не хочу, чтобы из-за меня к тебе нагрянули правильники!

Надя хотела возразить, что они никак об этом и не узнали бы, но быстро передумала. Тётю Нину этим точно не переубедишь. Для таких людей, как она, закон есть закон.

— А в качестве наказания поможешь мне разобраться с бумагами. Ох и волокиту подсунули из дворца… Видите ли, им нужно все книги зарегистрировать: учесть, присудить номер, и занести всё в бумажки. Тьфу! Будто заняться больше нечем.

— Но я не могу! — Надя ужаснулась, представляя, сколько на это понадобится времени. — Мне отцу нужно помочь…

— Да-да, папина ты помощница, знаю я. Ничего, от одного дня не убудет. Свои ягодки ты ещё успеешь продать, а у меня сроки! И ты серьёзно провинилась, дорогая. Так что не смей даже упираться, — плюхнувшись в кресло и со скрежетом открыв один из ящиков в столе, тётя Нина положила туда отобранные у девочки книги и заперла всё на ключ. «Мне б их ещё насобирать: тех, что дома, мало будет. Да и лучше чего от лесных тварей поискать, дороже продастся», — думала про себя Надя. Совсем не воодушевлённая предстоящим занятием, она села рядом с библиосмотрительницей за стол.

Девочка впервые увидела настоящие документы. То есть она вообще раньше не видела столь важных бумаг. Проводя рукой по их поверхности, можно было почувствовать узоры-спирали. А буквы — наировнейшие, красивые, с разными закорючками и крючками, — написанные магическим пером, они отливали золотом, и их никто уже не мог стереть. Документ ни в воде не тонул, ни в огне не горел. Если только, конечно, это не вмешательство таких же волшебных предметов, в которых вдохнули магию, что и серебристая бумага, и перо, которым на той писали.

Девочка должна была ставить дату и отливать особенной, заказной штуманкой печать, на которой значился адрес библиотеки и её смотритель. Но Надя не могла упустить такую возможность и не пробежаться хотя бы мельком по тому тексту, который ей предстояло из просто красивой бумаги превращать в официальный документ.

В основном это были регистрации на книги: старой эры и запрещённые. Остальные документы либо требовали соблюдения каких-то правил и законов от библиосмотрительницы и посетителей, либо более уютной обстановки и новой мебели уже самой тётей Ниной от королевства. После изучения более двух десятков бумаг Надя устала и уже не горела желанием вчитываться в текст, далее лишь посматривая на оглавления и уже на автомате шлёпая печати и подписывая даты.

Они сидели молча, перебирая документы при свете тусклой желтоватой лампы. Время неминуемо близилось к обеду. Отсиживаться тут и отливать печати вместо того, чтобы бродить по магическому лесу и помогать отцу, казалось Наде чуть ли не предательством, но девочка признавала свою вину — не стоило так открыто читать запрещённую литературу. Увлечённая библиосмотрительница тогда показалась девчушке столь занятой, что она даже не дождалась её визита, а ведь та всегда приходила посмотреть, что девочка читает на этот раз. Так, из любопытства. Ведь Надя — её единственный постоянный здесь гость.

— Устала? — голос тёти Нины пробился в Надино сознание, когда та сонливо и неосознанно выполняла своё поручение. Девочка сразу взбодрилась и потянулась, не сдержав зевания.

— Ну, не буду тебя мучить. Так и быть, ступай уже домой.

— Да нет, я могу ещё помочь…

— Иди-иди давай, я и так сэкономила немало времени. И чтобы больше я не видела, как ты читаешь книги из того раздела!

Сложив бумаги с печатью в кучу, Надя тоскливо взглянула на ящик, где теперь томились записи неизвестного исследователя о магических существах, накинула на себя шарф, застегнула куртку и, перед тем как спуститься по лестнице, попрощалась с библиосмотрительницей.

Тусклое солнце, иногда выглядывающее из-за серых туч, светило над головой и совсем не источало тепла. Несмотря на это было не так уж холодно, потому что ветер сегодня решил устроить себе выходной. Проверив содержимое рюкзака, девочка двинулась к западу деревни. Сегодня она уже не успеет вдоволь побродить по лесу, а тем более сделать новых открытий, на что она надеялась каждую такую прогулку — придётся довольствоваться сбором синелики, если ту, конечно, удастся найти. Ягоды всё-таки не резиновые, а девочка раза по три на неделе бегает за ними в лес.

По пути Надя быстро заскочила на рынок. В обменнике она выменяла пару чешуек русалки (или сирены, чего девочка, вероятно, уже никогда не узнает) на одну штуманку, которая заинтересовала её ещё вчера. Продавец сказал, что вещицы подобного рода не работают. Но девочка знала секреты таких инструментов — перед использованием их нужно заряжать энергией. Поэтому, воспользовавшись случаем, совершила неравноценный обмен, получив магическую вещицу почти задаром. «Всё равно в деревне они никому не нужны», — пожала плечами Надя, избавляясь от тихой нотки вины на сердце.

Минуя свой дом и покинув пределы защитного купола, девочка привычно свернула на тропу, ведущую к верёвочному мосту. Снег здесь не был сильно утоптан, ведь этой дорогой мало кто ходил, поэтому путь предстоял трудный: как-никак королевство вечной зимы, и снег тут так же привычен, как яркое солнце и трава в королевстве Жизни. Девочке всегда хотелось там побывать — побегать по зелёному лугу, почувствовать кучу новых и приятных запахов, походить босиком по мокрому песку у моря, увидеть зеленеющие горы и тянущиеся далеко-далеко поля... У Нади в голове не укладывалось, что в одном месте может собраться столько цветов и красок. Увы, сейчас она довольствовалась лишь серыми тонами своего мрачного зимнего мирка. «Уж что имеем», – сказал бы сейчас её отец, – «спасибо и на том».

Когда девочка миновала возвышенность, облюбованную снежными волками, и уже подходила к верёвочному мосту, её внимание привлекли следы, которые до этого она не замечала. Нет, они не принадлежали волкам или тем более людям — слишком уж большими и широкими были. Таких следов Надя ещё не встречала, что сразу её насторожило. Охваченная преждевременным волнением, девочка порылась в рюкзаке и вытащила оттуда штуманку огня, чтобы в случае чего быть наготове. Из-за неровного снежного покрова, усеянного волнами, словно море, нельзя было толком разглядеть, не скрывается ли кто за соседним холмом снега. Да и тот сегодня, как на зло, хрустел под ногами, не позволяя бесшумно передвигаться. С другой стороны, Надя точно также легко могла услышать приближающуюся к ней опасность. А было тихо. Даже очень…

Незнакомые следы на пути то появлялись, то куда-то пропадали. Иногда топтались на месте, а иногда вдруг разбегались друг от друга в стороны. В конце концов, после ещё нескольких минут столь же тихого пути Надя успокоилась. Мало ли, когда их обладатель здесь проходил? Однако совсем расслабляться девочка не стала. Успокоиться — это хорошо, но если потеряешь бдительность в таком месте — глядь! — и тебя уже разрывают на части ненасытные волки, или несут в своё гнездовище вонючие гарпии.

Следующий снежный ком, на который Надя собиралась взобраться, вдруг зашевелился, когда она только-только хотела поставить на него ногу. Нечто столь же белое, как и сам сугроб, стало из-под него подниматься. Фигура росла, становясь всё больше и больше, пока не замерла на мгновение и не стряхнула с себя весь налипший покров. Достигнув более трёх метров высотой, мохнатый зверь, вытянувшись во весь рост, навис над Надей, закрывая собой всё небо. Стоило ему яростно зарычать и замахнуться лапищей, как девчушка наконец опомнилась и кинулась бежать. Она всем сердцем надеялась, что животное сыто и не будет её преследовать, но, грозное, оно уже мчалось за ней, вроде и лениво перебирая лапами, а двигаясь всё равно стремительно и широко. Надя никак не могла вспомнить, что это за существо. Как такое вообще могло вылететь из головы? Однако сейчас девочку больше заботил вопрос, как лучше оторваться от несущейся по пятам белой смерти и при этом выжить.

Добежав до реки Флюмен, запыхавшаяся девчушка хотела повернуть направо в сторону моста — там зверь или совсем не пойдёт за ней, или свалится в реку под натиском своего веса, — однако она поздно обнаружила, что здесь подъём, а столь уставшей ей никак не удастся по нему оторваться от животного. Недолго думая (на это и времени-то не было) Надя бросилась к обрыву, ведущему к берегу. Если всё получится, она аккуратно спустится и спрячется за каким-нибудь выступом, а зверюга, не удержавшись, кубарем скатится вниз. Понимая, что, если та её сейчас нагонит, ничего не получится, Надя на ходу выстрелила в неё из штуманки. Столб пламени, вырвавшийся из нехитрого приспособления, охватил существо, заставляя его на некоторое время притормозить. Перевернувшись в снегу и издав гневный рёв, оно бросилось за девчонкой с ещё большим рвением, чем прежде. Если раньше животное просто хотело есть, сейчас оно явно предвкушало самую болезненную расправу над своей жертвой.

Перед Надей проступало бескрайнее море. Мысленно улыбнувшись и подбодрив себя, она поднажала. Где-то здесь должен быть хороший склон.

Выбежав на сузившуюся платформу, девочка глянула вниз и уже чуть не ступила туда, как вдруг в ужасе отпрянула назад. До земли оказалось метров сорок, не меньше, а платформа, на которую выбежала Надя, была ничем иным, как ледяным выступом, занесённым снегом. Склон находился чуть позади. Здесь же — голодный обрыв, готовый с жадным аппетитом проглотить тебя в любое время. С ужасом осознавая, что только что чуть сама себя не убила, девочка вспомнила про зверя и развернулась, собираясь бежать обратно. Но было поздно.

Вымотанный, но довольный, что загнал жертву в угол, тот вразвалку приближался к Наде. Пути к отходу уже не было — косолапый, устрашающий медведь с огромными иглами на спине и лапах уже заходил на ледяной выступ.

— Хах, точно, медведь! Как я могла забыть? — совсем невесело усмехнулась девочка, отступая назад. Она не отрывала глаз от приближающегося животного, одновременно пытаясь нашарить в рюкзаке хоть что-то, что могло бы ей сейчас помочь.

Страшно не было. Надю наполнял ужас.

Осознание того, что она может лишиться жизни здесь и сейчас, наливало ноги свинцом и обращало сердце в колотящийся камень. Девочка с трудом отступала назад, рыская рукой в рюкзаке словно бы для вида: «вот, да, я пытаюсь что-то найти, чтобы спасти себе жизнь, но, увы, что-то ничего тут и нет».

Медведь снова стал подниматься на задние лапы. Ощутив всю свою беспомощность и хрупкость, Надя, то ли от ужаса, то ли уже от безразличия, не могла выдавить из себя ни словечка, и, запнувшись, вдруг вообще упала. Её руки напоролись на край выступа, отчего по спине пробежали мурашки, оставляя после себя лишь жгучий холод. Теперь медведь казался ещё выше и наводил на девочку ещё больший ужас. Словно сама смерть, закрывая небо и солнце и окрашиваясь в чёрный, он хищно смотрел на неё. Зарычал, брызжа слюной. Замахнувшись, занёс огромную лапу, полную длинных отростков, которой так легко сносить головы…

Девочка не позволила себе зажмуриться. В тот момент, который называют предсмертным — когда будто вся жизнь проносится перед глазами и всё вокруг тебя замедляется, — Надя поняла, что отчасти люди правы. Она вспомнила братьев, отца, хулиганов, достающих её. Перед глазами пронеслись произошедшие с ней приключения. А ведь раньше она всегда выпутывалась из передряг. И вот теперь медведь заносит над девочкой свою когтистую лапу, и ей кажется, что та летит так медленно, так неторопливо, будто специально оттягивая страшный момент, что Надя готова уже сама прыгнуть на когти и покончить с этим мучением, лишь бы не ждать неминуемого.

В небе что-то загремело. Так грохочет гром, оповещая о скорой грозе. Раздалась вспышка, отвлекая девочку от завораживающей медвежьей лапы. Полыхнув неистово-синим или, быть может, жёлтым — столь быстро это произошло, — сверху вдруг обрушилась молния. Стремительная и изящная, она пришлась прямо в зверя, полностью охватив его тело. Вопль ярости и мощи тут же сменился гневным рёвом о помощи. Задержавшись на медведе с секунд пять, молния так же стремительно исчезла, как и появилась, хищно захлестнув воздух и полыхнув перед глазами Нади. После себя она оставила лишь замертво свалившееся животное с дымящейся шерстью да стоящий в округе запах гари.

Не на шутку напуганная девочка стала себя успокаивать, что всё обошлось, однако подниматься не смела, боясь пошевелить даже пальцем. Упавший медведь, морда которого теперь лежала у самых Надиных ног, открыл девочке невидную до того снежную пустыню. Солнце моментально впилось в глаза, ослепляя. Моргая, вскоре Надя привыкла к свету и теперь точно видела фигуру, стоящую впереди. Та дёрнулась, подойдя вплотную, из-за чего закрыла собой солнце, и девочка смогла её разглядеть.

Протягивая руку, перед ней стоял светловолосый парнишка, по телу которого скакали настоящие молнии.

Глава 4. По ту сторону моста

Надя так и застыла, не решаясь поднять руки, словно парнишку можно было этим спугнуть. Всё ещё не отойдя от ужаса, она еле дышала, уставившись на ладони незнакомца – на тех, кажется, не принося ему никакой боли, бегали электрические разряды. Девочка опомнилась и перестала пялиться лишь когда парень смутился и сам посмотрел на свои руки. Что-то в его нахмуренных бровях казалось Наде неуловимо знакомым… Но мысль каждый раз ускользала, как только она пыталась это вспомнить. Охнув, юноша тяжело вздохнул и встряхнул запястьями. По тем и дальше, по пальцам, пробежались искры, сыплясь на землю крошечными огоньками. Один такой попал Наде на ногу, из-за чего она наконец встала (хотя, скорее, подорвалась) с места.

— Ой! Извини…

Мальчуган хотел было подойти, но быстро передумал, почесав затылок. От волнения по его волосам пробежала волна электрического разряда. Надя смотрела на его голову, ожидая новых всплесков, но их не последовало.

— Ты в порядке? — неуверенно протянул незнакомец. Теперь он, недоверчиво сощурившись, рассматривал девочку. Позабывшая о медведе Надя смогла наконец полноценно вдохнуть и нервно улыбнулась, принявшись извиняться. У неё всё ещё зашкаливал адреналин из-за произошедшего, но ещё больше девочку поразила встреча с этим парнишкой.

— Ты не будешь кричать? — всё так же недоверчиво спросил незнакомец. Его решительная стойка — даже не поймёшь, обычная ли, или боевая, — всем своим видом показывала готовность парня действовать. А суровый взгляд и хмурые брови вообще заставили Надю сомневаться, что это — её спаситель, а не маньяк.

— А ты не собираешься меня убивать? — прямо спросила девочка, ни капли не церемонясь. Кажется, этот вопрос поставил парня в тупик, потому что некоторое время он ошарашено её разглядывал. «Он ещё и думает, что ли?», – поразилась Надя, опешив. Однако незнакомец, пусть и неспешно, но помотал головой из стороны в сторону.

— Как-то не особо уверенно ты отвечаешь, — смутилась девочка, но всё же протянула парню ещё подрагивающую руку, представляясь: — Надя. Кричать не буду. Если не убьёшь…

От такой прямолинейности незнакомец явно пребывал в замешательстве. Сглотнув подступивший к горлу ком, он еле слышно прохрипел:

— Дура. Я же вирит.

Надя коротко кивнула, давая понять, что видит и понимает, чем ещё больше ошарашила парня. Некоторое время незнакомец ещё бегал взглядом по Наде, поражённо её рассматривая, будто стараясь таким образом понять мотивы девочки и прочесть её мысли, после чего наконец пожал её руку.

— Иван, — бросил он коротко.

От этого парня так и веяло холодом: его резкие движения, голос, колкий взгляд — всё для того, чтобы люди держались от него подальше. Только вот против Нади это не работало — если её что-то интересовало, она цеплялась к этому как банный лист: целиком и полностью.

— Тебе действительно нормально? Ты не боишься? — уточнил парень, словно пытаясь убедиться, что девочка действительно поняла, кто он, и не пропустила всё мимо ушей. «Вроде не глухая и не слепая. Что за реакция?», — не понимал он, привыкнув к совершенно другому и ожидая, соответственно, тоже совершенно другого.

— Нет, — Надя усмехнулась — её забавлял скептицизм парня, — ты же меня от медведя спас.

— И это — медведь? — Иван недоверчиво пнул (по крайней мере попытался) голову зверя, нервно хмыкнув. — Я думал они бурые и раза в три меньше. А этот всем мутантам мутант.

— И такие бывают, — довольно подтвердила Надя, поспешив продолжить: — Те, что ты описал, в королевстве Жизни обитают. Там для них все условия, начиная от широких лесов и заканчивая едой. А вот наши здесь как выживают, совсем не знаю. Они, конечно, привыкшие к суровому климату и всё такое… Но неужели ловят рыбу в той холоднючей воде? Или в лес, за ягодами лезут? Там же куча магических созданий! Огры того же медведя за милую душу в обе щёки — ам! — и всё. И помимо всего прочего они ведь зарываются в сугробы снежной пустыни. Броня у них там что ли вместо шкуры? — разошлась девочка в своих познаниях.

— А ты, смотрю, знаток.

— Если ты про окружающий мир и магических созданий, то, пожалуй, кое-что да знаю. А что? Ты-то не местный, — отметила Надя его загорелую кожу, — и у тебя наверняка здесь личные дела. Ты один?

Она выглянула из-за плеча Ивана, будто с ним могли быть товарищи и до этого они просто стояли в стороне. Но снежная пустыня была как обычно, м-м… пустынной. О существовавшей здесь жизни говорили только их собственные с Иваном следы, отпечатавшиеся в сугробах, да поверженного медведя. И то — очень скоро их все заметёт снегом.

— Да, я один, — поспешил на всякий случай заверить Иван, пока та не приписала в его товарищи стаю дрессированных волков или медведя. Возможно, даже этого.

— Как ты вообще тут оказался? — быстро переключилась на другой вопрос девочка. — С этой стороны только лес, через него не пройти, а города с деревнями ближе к северу, в восточной части острова.

Иван молчал, старательно отводя взгляд и, кажется, не желая раскрывать все карты. Что было логичным — девочка в любой момент может позвать правильников, раз на то пошло. Но парень не знал, что Надя обожает виритов и мечтает о встрече с ними уже как несколько лет. Желательно не в белой башне и тем более не в лабиринте для подобных нарушителей закона, и возрастом старше Веры, чтобы уже владеть своими силами или хотя бы иметь представление о своей магии.

Будучи довольно смышлёной девочкой Надя, прокрутив всевозможные варианты у себя в голове, легко и сама догадалась:

— Приплыл? Ну неужели приплыл?

— Ну а если и приплыл, что с того? — вопросом на вопрос ответил Иван, скрещивая руки на груди. — По-другому ведь до другого королевства не добраться.

— У-у-у, и как оно? Океан и правда такой большой? — глаза девчушки загорелись любопытством, которое она всегда испытывает при встрече с неизведанным. – А дельфины выпрыгивали из воды? А русалок ты встречал? А китов? Я видела только небесных, и они ну про-осто огромны!

— Полегче, не столько же вопросов сразу, — с ноткой раздражения оборвал её юноша.

Девочка замолчала, мысленно себя ущипнув. Она всегда так делала, когда не могла сдержать своего любопытства. Ей ни раз говорили, что чрезмерная любознательность её погубит, но, увы, она до сих пор не научилась ту подавлять. Вот уж посмеялись бы люди прошлой эры, попади они сюда и узнай, что образованность и стремление к знаниям здесь не то, что не ценятся, а даже не особо приветствуются.

— Просто любопытно, — девочка пожала плечами, — разве это плохо?

Когда Надя встречает что-то новое и неизведанное, её всегда так будоражит. Вопросы сами льются рекой, и остановиться ей уже сложно. Что уж говорить о встрече с настоящим виритом. «А ведь изначально отправилась за синеликой. Как здорово, что задержалась у тёти Нины», — девочка мысленно поблагодарила библиосмотрительницу, ведь иначе она бы Ивана не встретила.

— Да нет конечно, просто нетактично вот так набрасываться с расспросами на людей. Незнакомых людей.

— И взрослым показывать, что знаешь больше их самих, — добавила девочка то, что уже слышала не один десяток раз. — А мне нравится чувствовать себя умнее их. И мы с тобой познакомились, даже руки пожали! Так что у меня есть все права на расспросы.

Надя усмехнулась, улыбаясь, но Иван, кажется, совсем не разделял с ней шутки: его хмурая физиономия напрочь убила в девочке хоть какое-то чувство дружелюбия. «Сложно», — отметила она мысленно, понимая, что парень совсем, ну совсем не идёт на контакт. И, судя по его косящимся в сторону глазам, уже обдумывает план побега от назойливой девчонки. «Спас на свою голову», — наверняка именно так и думал Иван.

«Нужно срочно его как-то задержать!», — девочка аж дёрнулась, отчаянно роясь в своей голове в поисках чего-то, что могло бы хоть немного продлить её встречу с виритом, и чуть не подпрыгнула на месте, когда такая идея нашлась:

— А может ты пойдёшь со мной? — взмолилась она, впившись в него взглядом. — Ты ведь всё равно не знаешь, в какую сторону идти, а я бы тебя потом проводила, куда захочешь.

«Заодно поможешь в случае чего», — уже мысленно продолжила Надя, тут же сплюнув, чтобы не накаркать беды и пройтись по лесу тихо-мирно — не было у неё после медведя никакого больше желания вляпываться во что-то столь же опасное.

— Куда захочу? — протянул он с сомнением, на что девочка активно закивала. — Ладно. Я, признаться, тебе из-за того и помог, что мне проводник нужен был. Сам-то я до поселений долго бы добирался, и мест обходных не знаю — нарвался бы на стаю таких… мутантов, и всё.

— Чего? — Надя опешила, на мгновение остановившись. — То есть так бы ты меня бросил на растерзание?

— Э-э, ну почему же…

Иван поздно понял, что сболтнул лишнего. Он хотел отвернуться, но впившийся в него взгляд девочки, полный разочарования, заставил его начать перед ней оправдываться. Почему-то ему вдруг совершенно не хотелось выглядеть в её глазах бездушной скотиной, чего обычно юноша никогда не скрывал.

— Сама же понимаешь — сначала поможешь, а потом начнётся: «А-а, ты же вирит! Помогите! Правильники, скорее, сюда! Здесь вор магии!», — начал передразнивать какую-то дамочку Иван. Видимо, не первый раз он спасает людей, раскрывая тем свои магические способности, и те, прошлые разы, явно были неудачные. — Просто не очень приятно наблюдать, как человека заживо всякие твари сжирают. Да и в город мне надо… Я, уж если б ты кричать начала, угрожать тебе, что ли, стал.

— Угрожать? — уточнила Надя, открыто оценивая парня. Ну да, спортивный. Ну высокий. Вроде немного старше её. Следы от молний на его руках действительно внушали некое опасение. Лицо… очень светлые, почти белые волосы, стоящие торчком, вечно нахмуренные брови, холодный взгляд, но сами глаза почему-то казались слишком добрыми для такого образа. Будто всё остальное было маской, натянутой добровольно или из-за обстоятельств. Вся эта грубость, резкость и отдалённость точно не всегда были присущи парню.

— Знаешь, — Надя немного помедлила, после чего всё же выдала свои мысли на этот счёт, — может ты и выглядишь устрашающе и действительно можешь запугать, но я бы тебе не поверила.

— Чего это? — он всерьёз удивился.

— Глазки у тебя слишком добрые, — как-то слащаво ответила девочка, улыбнувшись. Некоторое время Иван искоса на неё смотрел, будто пытаясь понять, где она это в нём увидела, после чего лишь коротко фыркнул.

•○•○•○•

Лес ни капельки не изменился: те же знакомые тропинки, кустарники, брёвна и пни. Пахло свежестью и холодком. Правда так хорошо пахнет тут не всегда. Если вдруг завоняет болотом и тухлыми яйцами, значит, поблизости огр. От гарпий несёт помойкой, от мелких гоблинов — всем и сразу. Хотя у тех запах почему-то не так резок, и пока вплотную не окажешься, не почувствуешь.

Ваня шёл чуть позади, с небольшим, но всё же интересом разглядывая округу. Он впервые видел снег. По рассказам девочки ему стало известно, что сюда из людей никто не забредает, и его удивляло, насколько Надя спокойно и уверенно здесь шагает.

— Я часто тут бываю. Пожалуй, в жизни у меня лишь два любимых места: это, и библиотека, — пояснила она.

— И как тебе в голову взбрело сунуться туда, где, как я понял, полно всяких тварей?

— Долгая история… Если кратко — подтолкнули братья. Так бы я, может, и не бегала сюда, и на базаре ничего не продавала.

— А сейчас ты почему без них?

— Ушли они.

Короткий и чёткий ответ дал понять, что Надя не хотела продолжать эту тему и говорить о своей семье. Уловивший это Иван попытался переключить разговор на себя, уже усвоив, что девочке нравилось узнавать всё новое. И не важно, что это будет: драконы из Забытых Земель или трава королевства Бедствий, которая отличается цветом от травы королевства Жизни на пару тонов.

— Я тоже здесь из-за брата, — к удивлению девочки вдруг поделился Иван. — Двоюродного, правда. Нужно ему кое-что передать.

— Столь важная вещь?

— Ну… да, наверное, — почесав затылок, Иван всерьёз задумался. Кажется, он и сам не знал, зачем приплыл сюда и почему именно сейчас решил отдать эту вещицу. Словно ему больше делать было нечего. Однако на этом его желание добровольно делиться историями, видимо, закончилось, поэтому Надя вновь принялась задавать вопросы, не собираясь идти в молчании в присутствии вирита:

— Ладно. Сам-то ты откуда?

— Королевства Щита, — будто ожидая этого вопроса, безучастно бросил юноша. «Теперь понятно, почему у него загорелая кожа», — подумалось девочке, и только потом в голове всплыла карта, заставляя воскликнуть:

— Ого! И сколько же ты сюда добирался? Это ведь так далеко…

— Повезло. Корабль, на который я забрался, плыл напрямую в королевство Льдов. Всего-то ушло около двух недель.

Надя не знала, много это или мало, так как сама никогда не путешествовала. Но судя по тому, как Ваня спокойно отнёсся к названному времени, это было нормальным. Девочка же и представить себе не могла, как можно столько дней жить на раскачивающейся на волнах большой лодке. В море ведь ещё куча всяких созданий обитает, как магических, так и простых. И как людям удаётся безопасно плавать? Разве корабль не может утонуть? Сама она с трудом бы доверилась морскому судну, но, будь у неё возможность, отказываться бы всё же не стала — её дух приключений и тяга к исследованиям были куда сильнее страха.

Синелика сегодня никак не желала находиться. У Нади сложилось впечатление, что весь урожай этого сезона она уже собрала. Да и время неминуемо близилось к вечеру, а ходить вне защитного купола по темноте — это не просто самоубийство, а скорее щедрая жертва для бедных, голодающих тварей.

Помимо времени и пропавших ягод девочку вскоре стал волновать ещё и Иван. Он недоверчиво вглядывался в кусты и реагировал на каждый шорох и треск, напряжённо втянув голову в шею. Девочка даже подумала, что что-то случилось, но эти глаза — невинные и добрые, — её жутко путали. Смотришь: вроде напряжён, ведь и брови у него нахмурены, и губы сжаты тоненькой линией... А глаза всё равно всё портят!

— Кгхм! — Иван внезапно прочистил горло, поворачиваясь к девочке. — Ты ничего не заметила?

Уж какой-какой, а этот вопрос кольнул по сердечку, заставляя испытать хоть малейшую, но тревогу. Привыкшая доверять чутью, как своему, так и чужому, Надя притихла и прислушалась. Этот лес она знала слишком хорошо, чтобы не научиться распознавать всевозможные звуки. Но пока на уши давила лишь пробирающая до дрожи могильная тишина. Словно деревья, почуяв неладное, тоже затаили дыхание.

— Кстати, чуть не забыл спросить... — как можно тише попытался прошептать новоиспечённыйзнакомый, — кто вообще обитает в королевстве Льдов? Ну, из тварей.

— Тебя интересуют конкретные виды, какие-то определённые места или… наше текущее местоположение? — зачем-то спросила Надя, и так понимая, чего от неё ждали.

— Хотелось бы, конечно, всё, но для начала хватит и этого места.

— Тогда… тебя интересуют безобидные, нейтральные или опасные существа? Мутировавшие или чисто магические?

Со стороны могло показаться, что Надя издевается над парнем. Ничего подобного! Просто над их головами что-то шустро заскакало, и это «что-то» было явно не одно. Надя не могла сосредоточиться на ответе, занятая своими личными просчётами, вычисляя, что или кто перед ними.

— Не занимайся ерундой! Просто ответь, — Иван оторвал от деревьев взгляд, возмущённо уставившись на девочку. И та бы обязательно что-нибудь ответила, но её громкое «Берегись!» опередило всякие умные мысли и объяснения.

Повторять дважды Ване было не нужно. Он, даже не оборачиваясь, молнией сорвался с места, схватил Надю за руку и устремился вперёд, пробиваясь через снежные сугробы. А за ними со всех сторон и всюду — по веткам, земле и кустам, — скакали маленькие мерзкие существа.

— Что это?

— Гоблины! Не дай им себя укусить!

— Что, острые зубки? — посмеялся Иван, выпуская из рук молнию и пытаясь попасть по преследователям. К сожалению, те были невероятно шустры и прятались задолго до того, как на земле раздавались вспышки.

— Посмотрим, как ты запоёшь, когда они оттяпают тебе ногу!

Серьёзное заявление показалось мальчугану до дрожи пугающим. Ноги ему и самому ещё были нужны. А гоблины вон, пусть, раз им так хочется, попросят у соседа-огра или одолжат лапу у гарпий — у тех в гнёздах всегда куча барахла валяется, авось и найдётся лишняя.

Только Иван об этом подумал, как со стороны на него полетело нечто серое и маленькое, размером не превышающее среднюю собаку. На мгновение парню удалось разглядеть длинные, со всё тело острые уши, узкие хищные глаза и невероятное множество маленьких, продолговатых зубов, выглядывающих из распахнутой пасти. Тело гоблина напомнило ему кролика: такие же сильные лапы, позволяющие быстро передвигаться, и вообще схожее строение тела. Среагировав скорее от омерзения, чем от осознания того, что это опасность, вирит незамедлительно вскинул руку и выпустил молнию. Так вышло, что выскочивший гоблин был уже настолько близко, что парнишка дотронулся до него ладонью. Прилив эмоций усилил созданную молнию, и та, стремительно обхватив серое существо, обуглила его до неузнаваемости. В воздухе повис противный запах, словно на костре пережарили и без того тухлое мясо, при этом приправив его всевозможными отходами.

— Бр-рва-а! — Иван скривился и замахал рукой, вытирая её о штаны. Надя, наблюдавшая за всем происходившим, смутилась скорее от запаха, чем от мучений приятеля. Но главное, что это заставило ребят прибавить скорости.

— Кажется, мы бежим не в ту сторону, — вдруг сообщила девочка, только сейчас задумавшись об их направлении. — Дальше горы. Мы направляемся вглубь леса!

— Это так плохо? — видимо, напуганный голос девочки Ваню не впечатлил.

— Шутишь? Я ни разу там не была! Собирать ягодки-грибочки можно и с краешка, но я не самоубийца заходить так далеко. А если наткнёмся на волотов или оборотней, нам точно конец! Когда-нибудь моё везение с магическими созданиями закончится, и, чувствую, это будет плачевно.

— Как бы ещё от этих оторваться. Они очень быстрые, я не успеваю даже понять, кто где находится. И как я должен целиться?

— Никак. Лучше попробуй им помешать, — на бегу подсказывала девочка. — Свали дерево, ну или немного ослепи их... Это будет куда эффективнее.

Наставляя Ивана в хитростях, Надя внезапно почувствовала себя старше. Обычно братья учили её, что да как лучше делать и чем можно воспользоваться в той или иной ситуации, а тут вдруг знатоком в этом деле выступает она. Да и кому подсказывает? Вириту! Вору магии, которых все так боятся! В общем-то, Надя не входила в число безумцев, доверяющих правительству, или к тем, кто внушает себе это доверие, боясь королей. А таких, как она, в мире не так уж много.

Раздавшийся скрежет от искрящихся в ладони парня огней и последующий от их выброса взрыв повели за собой страшный хруст — перед парочкой на бок стало заваливаться старое, толстое дерево.

— Зачем ты его-то повалил?! — только и смогла пискнуть Надя — проскочить они явно не успевали. Однако Иван, ничуть не смутившись, подхватил девочку под бок, а затем выпустил из свободной руки несколько полыхающих молний сразу. Направленные в землю, они вспыхнули синим, громыхнули, соединившись в одной точке, и… силой волны, отходящей от взрыва, просто оттолкнули Ивана с того места, где он бежал мгновение назад. Молнии послужили неким толчком, из-за чего парочку буквально отшвырнуло от преследующих их гоблинов. Дерево с грохотом повалилось прямо перед тварями и даже придавило нескольких из них.

Сидя в сугробах, Надя с Иваном прислушивались. Поднявшийся столб снега, мешавший видимости, потихоньку оседал. Кроме этого ещё похрустывали некоторые ветки. Не услышав никаких признаков жизни (возможно, гоблины просто испугались и от внезапности застыли), ребята решили не испытывать судьбу и поспешили дальше. Если мерзкие ушастые существа и продолжат преследование, то у Ивана с Надей хотя бы будет фора.

— А-а, насчёт твоих способностей… Можешь рассказать, как у тебя, эм-м, получается создавать молнии и управлять ими? — осторожно заикнулась о теме виритов Надя, очень впечатлённая последним трюком.

— Управлять молниями? — для себя же переспросил задумавшийся Иван, разглядывая свои ладошки. Все его руки (наверняка до самых плеч) были украшены, если можно так выразиться, ветвящимися линиями. Такие шрамы обычно остаются в случае, когда человек переживает на себе удар молнии. Фигуры Лихтенберга или цветы молнии, как их ещё называют, кажется, смущали парня. Может, именно из-за этого он поспешно вынул из карманов короткие гловелетты и натянул их на руки.

— Я не знаю, — бросил он резко. Надя не сразу поняла, что это и было ответом на поставленный вопрос, и всё ещё чего-то ожидала.

— И? То есть как это — не знаю? Ты же…

— Это сложно объяснить, — поспешил перебить вирит, пока девочка не стала перечислять эти «ты же». — Я просто хочу этого, вот они и появляются. Это частичка меня, продолжение рук… Словно бы часть тела. Иногда из-за гнева невольно распускаешь руки — ударяешь по чему-то или даже кому-то, — так же и с ними. Порой эти бестии вырываются, и остановить я их могу только успокоившись. Это… сложно. Они уже есть внутри меня. И всегда были.

— А откуда тогда сила? Ну, магия-то. Королевства обвиняют виритов в воровстве магии из её великого источника. Да, это глупо. Но ведь силы не могут браться из воздуха? — Надя никак не могла этого понять. И, пожалуй, это один из тех вопросов, которые волновали её больше всего на свете.

— Ты имеешь в виду, что помогает этим молниям существовать? — хмыкнув, Иван почесал затылок. — Знаешь, я ведь об этом никогда не задумывался. Должно быть, тут как с магическими созданиями, и вириты — лишь люди, впитавшие в себя магию. Вот и все дела.

Одним из заветных желаний Нади было узнать тайну силы виритов и откуда те её берут. Выходит, что и сами вириты не знают, откуда у них всевозможные умения. Есть, да и есть — что тут поделаешь? А раз есть — пользуйся на здоровье. Назревает вопрос, почему тогда эта магия вообще в ком-то просыпается, а в ком-то нет…

Тем временем ребята подошли к горам вплотную. Девочка никогда не позволяла себе сюда забредать, как бы сильно ей этого не хотелось. Отталкивали те, кто здесь живёт. А кому бы хотелось повстречать великанов в пять метров ростом, с кожей такой плотной, что даже меч её не возьмёт? Волоты, далёкие собратья огров, были именно такими. И пусть по рассказам исследователя, дневник которого читала Надя, с гор они не спускаются, кто их знает? Огры, которые должны выходить из пещер только ночью, тоже вон днём гуляли. Ну а помимо волотов здесь могут оказаться и оборотни с кентаврами. «Бр-р, не дай НЭВИМ ещё и их повстречать!», — вздрогнула девочка.

— Теперь ты скажи, — перестав вновь прислушиваться к лесу, Иван серьёзно взглянул на знакомую. — Откуда такой интерес к виритам?

Пойманная на живца, Надя притихла. Познавательный разговор повернулся против неё же, задев личное, а рассказывать это Ване — первому встречному! — пусть и вириту, она не особо хотела. «Так вот что он имел в виду под бестактностью», — поняла она, вспомнив, как парень смутился от заваленных ею ему вопросов.

— Мы только встретились, а я уже вижу, что ты буквально живёшь ими. Как узнала, что я вор магии, прямо вся засияла. Чего в нас такого? — юноша не уступал. Блеснувшая в его холодном взгляде решимость немного даже напугала Надю, словно от этого ответа зависело, оставит ли парень её в живых. Вздохнув, она сдалась и неуверенно начала:

— Всё из-за братьев…

— Тех самых, которые ушли?

— Да. Не перебивай, — смешно поведя одновременно и носом, и бровями, Надя продолжила: — Они мне, в общем-то, и не родные вовсе. Мы встретились случайно, признаться, они тогда мне тоже жизнь спасли. Идти ребятам было некуда, я предложила остаться, ну и… У нас сразу как-то повелось, что мы семья, и нас было не разлучить. Они старше меня, куда ни пойдут — я за ними, из-за чего им постоянно приходилось не то приглядывать за мной, не то учить меня самостоятельности. Так как матери и друзей у меня не было, а отец почти не бывал дома, они стали мне всем. А через некоторое время… кое-что разрушило нашу идиллию.

Надя запнулась. Её взгляд заметался, не зная, на чём остановиться. Ваня терпеливо ждал продолжения. Сглотнув ком, подступивший к горлу, и поняв, что может сейчас заплакать — почему-то так всегда, когда рассказываешь кому-то о чём-то грустном, — девочка встряхнула головой и отвернулась, тяжело вздохнув. В голове не переставали крутиться картинки из прошлого, от которых по телу пробегали мурашки. Пусть она и не провела с братьями много времени вместе — каких-то пять лет, разве этого достаточно? — с ними случилось столько всего, будто они жили вместе целую вечность. И каждое приключение, большое и маленькое, Надя помнила, будто это было только вчера. Единственным, что поддерживало девочку всё то время, что она не видела братьев, были именно эти воспоминания. Ведь, как она уже сказала Ивану, братья для неё — всё.

— Расскажи тогда, как вы познакомились, — попытался смягчить обстановку парень, понимая, что рассказывать такое Наде будет куда приятнее.

Глава 5. Воспоминания. Часть I: Встреча

Апрель, 311 год НЭВИМ'а (8 лет назад, воспоминания)

Порывистый ветер сметал буквально всё на своём пути. Сопровождаемый сильным снегопадом, тот бушевал на улицах, опрокидывая корзины с едой. Некоторые жители деревни, до которых поздно дошло, что надвигается буря, не успели прибрать свою лавочку на базаре. В апреле-месяце такая погода типична. Для королевства Льдов, естественно. И не было сейчас человека в деревне Шахтёров, находящегося вне дома или любого другого здания, служащего хоть какой-то, но всё же защитой. Кроме маленькой фигурки, пытающейся пробиться в эту бурю к лесу.

Фигура отдалялась от деревни, давно выйдя за пределы защитного купола, и уже по памяти упрямо шла вперёд. Вытяни девчушка перед собой руки, и едва те различит. Поэтому она крепко прижимала обе ручонки к груди, стягивая капюшон посильнее и периодически вздрагивая из-за пробирающих до костей ветряных порывов. Её чёрное пальтишко — явно на пару размеров больше необходимого, — ярко выделялось на белом фоне. Слегка выглядывающую из-под него белую с парой грязных пятнышек юбку безжалостно теребил ветер, ноги девочки прикрывали колготки, поверх которых — высокие сапоги. Обмотанный вокруг шеи красный шарф ветер терзал так же беспощадно, норовя унести его с собой. Сегодня бедолага забыла надеть варежки. Кто же знал, что начнётся буря…

Возвращаться домой уже не было смысла — половина пути пройдена. До верёвочного моста, переброшенного через широкую реку, оставалось не так уж много. Отделяя территорию людей от леса, где обитали магические создания, та водопадом стекала в океан. Другим путём могли послужить горы, но забираться на них не рисковали и самые чумовые смельчаки — кровожадные обитатели ледяных вершин заставляли вздрагивать даже их. Да и в целом-то перебираться на другую сторону никто не стремился. «Верная и глупая смерть», — говорил народ на этот счёт. Но мало кто знал, что там, в лесу, полно ягод и грибов, целебных растений и трав для заваривания чая. А когда денег в семье не хватает, продавать всё это — отличное решение, к которому и пришла Надя. Она понимала, что очень рискует подобными вылазками, но уж больно ей хотелось помочь отцу.

Девочке уже удавалось пробираться в лес, набирать всего необходимого и уходить незамеченной дважды. И каждый раз она удивлялась природе того сказочного места. О том, что ягоды с грибами могли расти под снегом, Надя уже читала в книгах. Но те необыкновенные ощущения, которые она получала, когда находилась там, та лёгкость воздуха и чувство свободы, некой безопасности, несмотря на всех очень даже опасных существ — всё это нравилось Наде. Правда сейчас потерянная девочка толком не знала, в нужную ли хоть сторону идёт, надолго ли затянулась буря, и как вообще она будет что-либо собирать в такую погоду. А если Наде вдруг вообще не удастся дойти — пиши пропало. Семилетнюю девочку, чей отец целыми днями пропадает на работе и лишь в единственный выходной появляется дома, искать никто не будет. Кому нужно лишний раз рисковать своей жизнью? Верно, никому. Правильники, следящие за порядком, и то не заинтересуются такой мелочью.

Когда стоящий непроглядной стеной снег немного опал, Надя чудом разглядела впереди построенный наспех мост. Идти стало чуть легче. Сквозь завывания ветра слышался хруст снега в сугробах, в которых лёгкая девочка утопала по колени. Однако её сердце, словно она вот-вот провалится куда-то под землю или на неё что-то упадёт с неба, бешено колотилось, нагоняя чувство тревоги, и Надя никак не могла понять, почему. Когда же ей стало совсем дурно она, поняв, что действительно испытывает страх, остановилась, осматривая округу. До сих пор не успокоившаяся метель не позволяла ей разглядеть что-либо в дали, и это напрягало, нагоняя ещё больше беспокойства.

Уловил рядом еле слышный хруст снега, Надя обомлела, роняя в пятки сердце. «Люди?», — промелькнула мысль в голове, которую тут же опроверг факт лёгкости приближающегося существа. Вскоре девочка поняла, что оно (существо) не одно, и их даже не два, и не три, а гораздо больше. Не смея отвернуться от звуков, девочка так и засеменила спиной к мосту. Она пыталась успокоиться, говоря себе, что всё обойдётся и ей, скорее всего, просто мерещится из-за непогоды. Но, увы, так просто унять беспокойство и дрожь Надя не могла… Эта семилетняя девочка боялась практически всего, была трусишкой из трусишек, каких свет не видывал. Поэтому и успокоить своё бешено колотящееся сердце она не могла. А когда через стену стремительно падающих снежинок стала проявляться белая густая шерсть и доноситься рычание, Надя совсем перепугалась и, видя спасение в мосте, бросилась к нему.

Позади тут же послышался вой и топот быстрых лап. На ходу обернувшись, девочка поняла, что набрела на белых волков — тех самых, что размером доходили взрослому человеку до пуза. Ком тут же подступил к горлу, от страха стало труднее дышать: Надя не билась в панике лишь потому, что все её мысли были заняты мостом и тем, что ей кровь из носу нужно как можно быстрее до того добежать.

Крупные звери стремительно приближались. Их обнажённые клыки не предвещали ничего хорошего, а ссохшиеся животы говорили лишь о лютом голоде. И животных действительно было немало — целая стая из десятка волков неслась на уже выдохшуюся чёрную фигурку. Постепенно та сбавляла темп, тяжело дыша, её ноги вязли в толще снега, а большое пальто только замедляло ход, волочась по сугробам. Волки уже издавали победоносные завывания, радуясь пусть и такой маленькой, но всё же желанной добыче.

— Не останавливайся, дуй сюда! Н-ну же! — внезапный крик сумел заглушить животных. Вздрогнув от неожиданности, Надя резко подняла голову, стараясь взглядом отыскать источник звука.

На другой стороне, около моста, виднелись два невысоких силуэта. К этому времени снег уже прекратился, и девочка без труда различила двух мальчишек, один из которых оживлённо махал руками, а другой, старательно сжимая что-то небольшое в руках, сидел на корточках. В Надиных глазах заблестела надежда, и она с новыми силами устремилась вперёд, на ходу роняя выступившие от страха слёзы. Услышав позади, совсем рядом с собой, разочарованный лязг зубов, девочка, собрав последние силы, ускорилась до предела. «Ещё немного, совсем чуть-чуть!», — подбадривала она себя, из последних сил держась, чтобы не упасть, зарыдав навзрыд.

Ступив на мост, Надя чуть не свалилась, не ожидая, что тот так сильно раскачается. Припоминая самые хрупкие и старые доски, она бежала вприпрыжку по надёжным и устойчивым, в то время как некоторые (особо неудачливые) волки со скулёжом летели в ледяную воду.

Вот осталось пробежать ещё половину… ещё треть, ещё лишь пару досок...

Надя слышала тяжёлое дыхание зверя прямо позади. Казалось, он вот-вот ухватит её за ногу, и все усилия будут напрасны. Девочка чувствовала, как болтающийся позади шарф за что-то цепляется. Страх, что другие животные успеют её догнать, заставил Надю вскрикнуть и буквально вылететь с моста на другую сторону королевства, где люди уже не имели власти. Девочка так и упала бы на землю, если бы машущий руками мальчуган не поймал её. В это время другой парень выстрелил чем-то в волков: из маленькой прямоугольной штучки с хлопком вылетел красный огонёк и, пролетев немного, лопнул, обдавая всё поблизости жаром. Визжа и лая, стая кинулась назад, трусливо поджимая хвосты. Жар же стал спадать, а оранжевые языки пламени, от которых мост почему-то не загорелся, развеялись в воздухе, раздуваемые ветром. На месте, где огонёк лопнул, осталось нечто, напоминающее монету, и со звоном упало в реку. А когда в округе наконец всё стихло, знаменуя конец погони, Надя заревела.

— Эй, ты чего? Они же убежали.

Не позволивший ей упасть мальчишка взял её за плечи и повернул к себе, чтобы посмотреть той в глаза. Он был года на два старше Нади и не переставал улыбаться.

— Из-за неё нам пришлось использовать «это»!

Девочка обернулась на сердитый голос, донёсшийся позади. Этот мальчуган, кажется, был ещё на год старше своего товарища. В руке он продолжал сжимать ту прямоугольную штуковину, из которой только что вылетел красный огонёк, превратившийся в языки пламени. Лицо парня было отрешённым и угрюмым, в отличие от младшего, у которого оно буквально сияло без видимых на то причин.

Лишь сейчас до Нади дошло, что без этих двоих она бы сейчас вряд ли стояла на ногах, живая и здоровая. Моментально почувствовав укол за то, что ребятам пришлось использовать, кажется, дорогую им вещь, девочка виновато понурила голову.

— Простите, — сцепив внизу руки и всхлипывая, пролепетала она. Всё её тело подрагивало от ещё не отпустившего страха, и сами собой текли слёзы. Сейчас, когда ужас был позади, Надя могла расслабиться, а значит, выплеснуть все застрявшие камнем в ней эмоции, чего она не могла сделать, пока пыталась добраться до этой стороны берега.

— Да не бери в голову. Очередная магическая ерундовина, которую мы нашли. Если бы не она, тебя бы сейчас съели, так что… Лучше просто скажи «спасибо».

Белобрысый мальчуган, чьи волосы были небрежно взлохмачены, тепло улыбнулся. В его глазах отражалась такая искренность слов, что ему действительно хотелось целиком и полностью верить. Вот кому уж точно нужно работать на рынке — все клиенты будут его. Угрюмое же лицо товарища так и не изменилось, собственно, как и его холодные, кристально-голубые глаза, выглядывающие из-под чёрных прядей. Таких чёрных, что в них можно было утонуть. И вообще, все его движения, весь он сам напоминали какого-то хищника, да и смотрел ко всему прочему парень на всё исподлобья. Столкнись с ним Надя где-нибудь в деревне, поспешила бы тут же убраться куда подальше — от одного только взгляда уже становилось дурно, и холодок пробегался по спине. Складывалось ощущение, будто коршун впивается своими когтями в загнанную в угол добычу.

— Тогда с-спасибо, — выдавила девочка, поправляя свой шарф и вытирая об него заплаканное лицо. Один из его концов всё-таки был порван пастью волка, но сейчас это совершенно не волновало его маленькую хозяйку.

— Тебя проводить домой? — отозвался не унимающийся мальчуган, обратив внимание на задумчивый взгляд Нади. Видимо, он заметил, что её всё ещё трясёт.

— А, н-нет, не нужно, — девочка замялась, отводя взгляд. — Вообще-то, меня ещё ждут некоторые дела…

— Здесь? На этой стороне? Ты тут не первый раз, что ли?

Надя на время замешкалась, думая, что ответить. Парнишка выжидающе смотрел на неё своими сверкающими глазами. Решив, что ничего страшного в этом нет (а с тем учётом, что они спасли её, девочка просто не могла промолчать), она сказала, как есть:

— Я хожу сюда собирать ягоды и грибы... А ещё листву для чая. Это хорошо продаётся на рынке. Раньше мне никто не попадался, честно-честно! А сейчас, вот... не повезло, — Надя с печалью вздохнула, да так, словно ей конфету не дали на завтрак, а не подсунули целую свору мутировавших собак.

— Тебе от силы лет шесть. Как ты можешь что-то продавать и ходить сюда одна? Куда смотрят твои родители? — наконец присоединился к разговору угрюмый юноша, подходя ближе.

— Мне семь, — обиженно поправила его Надя, а после, невольно сделав маленький шажок назад, поспешила добавить: — Мой отец работает в шахтах и редко бывает дома. Нам тяжело жить, поэтому я ему помогаю.

— А что мама?

Девочка лишь помотала головой. Повисло неловкое молчание.

Надя говорила о матери легко, потому что совсем ничего о ней не знала и привыкла к её отсутствию в своей жизни. Скорее даже наоборот, если бы та вдруг сейчас объявилась, девчушка тотчас сочла бы это странным и неестественным. Отец же всегда уходил от этого разговора, и Надя сделала вывод, что ему тяжело или просто не хочется её вспоминать. «Нам и вдвоём хорошо», — ничуть не расстраиваясь думала на это девочка, привыкнув к тому, как обстоят дела в семье. А вот мальчишки, кажется, смутились, решив, что завели разговор не туда.

— А как вас зовут? — выпалила тогда Надя, попытавшись развеять обстановку и ляпая первое, что пришло ей в голову. Обычно знакомства давались девочке тяжело, но что-то в этот раз было иначе. Проще. Хрипота в её голосе постепенно исчезала, как и переставали трястись руки, да и чувствовала она себя с ребятами куда спокойнее.

— Я Артём, а это Гришка, — задорно представился белобрысый мальчуган. — А сама ты...?

— Надя!

— Ну-с, будем знакомы, Надя. Ты в следующий раз-то обходи эту возвышенность, по которой сюда шла. Здесь часто стаи волков бегают. Лучше сделай небольшой полукруг с юга, так безопаснее, — Артём подмигнул, сделав паузу. — А сейчас — пойдём твои ягоды собирать.

— Правда?! — щёки девочки порозовели одновременно от неловкости и радости, она не ожидала компании ребят и, как зависимая от общения, была очень рада провести с ними ещё немного времени. А потому следующим с её уст сорвалось горячее и искреннее «спасибо», такое, словно мальчики согласились второй раз ей спасти жизнь и шли следом как раз ради этого. Надя чувствовала, что обретает новых друзей, которых у неё никода не было. Сверстникам она не нравилась из-за своей нерешительности и того, что была не по годам умна — спасибо книгам. Её часто обзывали заучкой и дразнили «курчавый нос от информации пророс».

— Не такой уж он и курчавый. Вполне себе, милый носик, — каждый раз успокаивали Надю отец и тётя Нина. Но нос действительно, хоть и не сильно, торчал вверх.

— А что вы здесь делаете? Где ваш дом? Я не видела вас в деревне, — отложив ненужные раздумья в сторону, Надя повернулась к ребятам.

— Да-а мы и не отсюда... Бродим туда-сюда, особо не задерживаемся, — уклончиво ответил Артём, покосившись на Гришу.

— А ваши родители?

— Ну… я-то из дома сбежал, — выдавил парень, задумчиво почёсывая затылок. — Добрался до королевства Льдов тайком с торговым судном из королевства Жизни. Родители мои… хотя, не так уж это сейчас и важно.

Артём на время замолчал, должно быть, вспоминая прошлое. Надя заметила, как он вздрогнул, а после встряхнул головой, отмахиваясь от дурных мыслей.

— А вот с Гришкой иначе, — завёл он тему о друге, на что тот недовольно цокнул языком. Говорил Артём уже без усмешек и не улыбался. — Его отец был виритом. Правильники однажды это всё-таки разузнали и забрали его вместе с женой, которая якобы укрывала вора магии. «Ребёнку удалось бежать» — писали в газетах. А ведь он даже не знал, что его отец ворует магию…

Надя невольно обернулась, посмотрев на Гришу. Отрешённость в его глазах пропала, сменившись чем-то вроде тоски и обиды. По спине у девочки пробежали мурашки. Жить столько времени с виритом в одном доме, когда он ещё и твой родитель… После такого она бы просто сошла с ума. Больше всего на свете девочка, наверное, боялась именно воров магии.

Надя не заметила, как Гриша поднял на неё глаза и заговорил:

— Боишься?

— А? — девочка вздрогнула от неожиданности.

— Боишься, говорю? Виритов, — повторил он столь же холодно и резко.

— Ну д-да... боюсь, — Надя не стала отрицать тот факт, что лишь от слова «вирит» у неё уже сводит коленки, что уж говорить о том, если б она встретилась с таким наяву.

Больше Гриша ничего не сказал. Отвернувшись, он обогнал идущего впереди Артёма, куда-то свернул и остановился. Из-под снега тут выглядывало нечто круглое, маленькое и синее, вперемешку с листвой.

— Синелика! — Надя тут же позабыла о неловком разговоре и принялась отряхивать снег с засушливых листьев, ища под теми ягоды. Листья эти на ощупь были твёрдые и неживые, как какой-нибудь гибкий металл. Это нормально, ведь лес здесь вдоль и поперёк пропитан магией, и местная зелень — не самая удивительная вещь. Да и скорее не зелень даже, а желтень, так как те немногочисленные растения, что встречаются в королевстве Льдов, имеют именно бледно-желтоватый оттенок.

Артём без раздумий принялся помогать Наде, а после нескольких минут уговоров заставил присоединиться к процессу и Гришу.

Синелика росла только в этом лесу, куда, естественно, никто не совался, поэтому на рынке её и не было. Очень удобно торговать тем, что есть только у тебя. Ребята собирали её до вечера — эту синюю, бугристую на ощупь ягоду, под тонкой, но твёрдой оболочкой которой скрывалась сладкая лиловая мякоть. Надя очень любила синелику, хотя и редко позволяла себя ею баловать: она считала, что лучше ту продать на рынке и получить больше денег, чем дразниться сладким. Можно, конечно, было посадить ягоду во дворе, но, как оказалось, растёт она только в этом лесу и только под этим снегом, который тоже отличался от обычного: такой же рыхлый и мокрый, но не холодный — от него словно бы исходило тепло. Если упасть в сугроб такого снега ты сразу согреешься и будешь чувствовать себя, наверное, даже лучше, чем дома под одеялом. Жаль только, что снег терял свои свойства, стоило лишь перенести его через мост — он, как и обычный, моментально начинал холодеть. Надя решила, что это из-за защитного купола, раскинутого над их деревней — каким-то же образом тот не пускает внутрь магических существ.

Девочка тоскливо вздохнула. Она всегда хотела что-то выращивать у себя во дворе, но королевство Льдов потому и получило такое название, что здесь кругом один снег и (как это иронично) лёд. Обычные цветы в таких условиях просто не выживут, а другие волшебные растения могли существовать лишь в лесах, подобных этому, где сама земля пропитана магией. Хоть бери да прямо сейчас копай тут землянку и ищи человека, который сможет заключить её в магический купол, защищающий от обитающих тут тварей. Правда, не исключено, что те будут поджидать тебя прямо у его основания… Да и людей, разворачивающих щит вокруг строений, сейчас не так много, и работают они все на правительство.

От раздумий Надю отвлёк какой-то странный звук. Посмотрев на Артёма с Гришей, которые продолжали спокойно собирать ягоды, девочка сначала подумала, что это ветер. Но только она вернулась к своему занятию, как протяжный, заставляющий землю под ногами вздрагивать, гул повторился.

— Вы ничего не слышите? — решилась спросить девочка, поднявшись с земли. Внутри у неё начинало зарождаться нервное чувство чего-то неладного.

— Нет, — Артём замотал головой, однако они с Гришей всё равно встали, прислушиваясь. — Кроме мелкой дрожи земли, ни…

Голос парня резко прервал оглушающий рёв, от которого из стороны в сторону заходили соседние деревья, и на что каждая косточка в теле ребят отозвалась мировым забегом мурашек.

— Быть не может…

Обернувшись на Гришин голос, девочка даже не успела попрощаться с душой, медленно покидающей её тело. Ей стало страшно уже из-за того, что Гришины глаза округлились и он нервно сглотнул подступивший к горлу ком. Казалось, на его лице даже выступили капельки пота. Не сразу, но Надя мысленно одёрнула себя, пытаясь быть (или хотя бы казаться) храбрее. Тем временем земля продолжала временами вздрагивать, а вибрация от этого с каждым разом становилась всё сильнее. Если даже Гриша — этот неприступный, безэмоциональный юноша — испугался, то что уж тут думать и говорить о Наде?

— Что это такое? — девочка искренне надеялась, что ребята просто решили подшутить над ней и это очередная их магическая «штучка». Однако побледневшее лицо Гриши, а потом и Артёма, видимо, до которого только сейчас дошло, что происходит, заставляли девочку нервно вздрагивать при каждом новом гуле, отражающемся на сырой почве, покрытой снегом.

— Огр… только от них столько шума. Он идёт на нас по запаху. Невероятно, они же выходят из пещер только ночью! — Гриша резко нагнулся к земле, принявшись сгребать все сорванные ягоды в кучу. — Скидывай их скорее куда-нибудь, и убираемся отсюда ради себя же. Живо! — заорал он из-за нетерпения, видя, как Артём с Надей замешкались и бездвижно стоят. Девочка тут же стянула с себя шарф и стала заматывать в него всю синелику, которую они успели с таким трудом собрать.

Звук тяжёлых шагов, от которых дрожала земля, становился всё громче.

— Мне страшно, — уже закутывая шарфик с ягодами в кокон и прижимая его к груди, девочка не удержала слёз. Горячие, они текли по её румяному лицу, оставляя мокрую дорожку, и падали на снег.

— Только не хнычь… в шесть лет дети уже не должны плакать.

— Мне семь! — обиженно (уже второй раз!) поправила Надя Гришу, на что тот лишь громче прокричал:

— Тем более!

Она была готова заплакать ещё сильнее, но с удивлением для себя самой же поняла, что не хочет. Не хочет на фоне серьёзного, спокойного Гриши и такого же хладнокровного Артёма быть маленькой плаксой. Глядя на них, Наде тоже хотелось сжать кулаки и быть взрослой, что она и сделала.

Шмыгнув носом, девочка сдержала слёзы, стискивая свои кулачки ещё сильнее. И хотя все её внутренности продолжали в страхе бушевать, Надя твёрдо для себя решила не поддаваться панике. «Я не одна. Всё будет хорошо», — убеждала она себя, отгоняя страшные мысли о смерти. Никогда до этого она даже не думала, что может расстаться с жизнью в столь юном возрасте, а сегодня опасность преследует её уже не первый раз. «Папа будет ругаться», — убито поняла Надя, съёживаясь ещё больше.

— Главное не шуметь, потихоньку двигаться вперёд и скорее выбраться из леса. Дальше он за нами уже не пойдёт, — координировал Гриша, убедившись, что все его внимательно слушают. Быстро оглядевшись и сориентировавшись в пространстве, он полуприсядью двинулся по еле видимой тропинке. Не медля, Артём с Надей последовали его примеру.

Тем временем земля дрожала настойчивее и громче.

— Мы идём, а звук всё громыхает и громыхает, — прошептала Надя, испуганно озираясь. Только Гриша открыл рот, собираясь ей что-то ответить, как соседнее дерево с хрустом, будто кто-то жуёт сухарик (очень, очень большой сухарик), стало ломаться и падать. А там, за ним, просто из ниоткуда возник двухметровый великан. Кожа его отливала болотным цветом, да и разило от него, как из выгребной ямы. Массивная нижняя челюсть выступала вперёд, обнажая два огромных жёлтых клыка. Сощуренные глаза существа нервно бегали по местности, его нос жадно вдыхал воздух, щёки раздувались от злости и негодования. Существо рычало, издавая оглушительные звуки и мотая головой в поисках добычи. Страшно выпирающие рёбра создавали впечатление, будто натянутая поверх кожа вот-вот порвётся.

И тут Надя закричала. Искренне, как только могла, переводя свой крик в сдерживаемый до этого времени плач. Артём на автомате закрыл девочке рот руками и дёрнул её на себя. Вся троица, спасаясь от падающего дерева и взгляда огра, провалилась в овраг, который оказался прямо за их спинами. Провернувшись через себя пару раз кувырком, они повязли в сугробах, окружённые большим количеством кустов.

Часто дыша, Гриша нервно схватил руку девочки.

— Не бойся, — Наде показалось, что сейчас голос парня хрипит. — Если тебе станет от этого легче, то мне тоже страшно. Но нам ведь нужно как-то отсюда убраться, разве у тебя есть время на панику и страх?

Даже сейчас Гриша не паниковал, держа себя в руках. Надя почувствовала укол: только недавно она обещала себе держаться изо всех сил и не быть для ребят обузой, и так быстро сорвалась.

— Успокоилась, мелкая? — спросил через минуту парень, оборачиваясь к ней через плечо. Шмыгая и утирая слёзы, девочка лишь кивнула.

Когда огр, вытянув шею и ища детей по запаху, повернул голову в сторону оврага, Надю вновь охватил ужас. Но в этот раз она стиснула зубы, сама зажав рот руками, и затаила дыхание. Для подстраховки Артём с Гришей, не сговариваясь, с обеих сторон взяли её за плечи. Это снова напомнило девочке, что в этот раз она не одна, и придало храбрости.

Закрытые кустами и деревьями, троица не знала, куда им деться. Выхода не было — пробираться через всё это означало наделать большого шума, и тогда монстр точно их найдёт. Впрочем, он и сейчас уже не торопясь двигается в нужную сторону, и рано или поздно нюх приведёт его куда надо. Ноги и руки — всё у Нади со страху дрожало. Зубы не стучали лишь потому, что были крепко стиснуты между собой.

Неожиданно кусты перед детьми зашевелились. Листва желтоватого оттенка, засыпанная снегом и почему-то вообще имевшаяся у этих растений, оживилась. Ветки стали расправляться, становясь в одном месте гуще и закрывая собой ребят. Надя заворожённо наблюдала, как кустарники, плавно двигаясь, воздвигали перед ними сплошную стену, отгораживающую их от огра. Стена же закручивалась, создавая собой проход в виде тоннеля из сплетённых тоненьких веточек. Когда девочка стала различать среди листвы маленьких летающих существ, одно из которых, как ей показалось, улыбнулось и помахало своей ручонкой, та застыла на месте с раскрытым ртом. Не будь Надя до смерти напуганной, то непременно помахала бы в ответ. Но, даже если б она захотела сделать это сейчас, попусту не успела б, так как Гриша с Артёмом уже устремились вперёд, и именно последний подталкивал Надю прочь от монстра.

Пока огр, потеряв запах добычи, пытался снова его уловить, а маленькие крылатые создания кружили вокруг него, у людских детей появился шанс выбраться из этой непростой передряги живыми и невредимыми. Сейчас ребят волновало лишь то, куда сплетённый тоннель их приведёт. Продвигаясь вперёд, Надя заметила, что ветки позади них сразу срастались, лишая троицу пути для отступления. «А вдруг он приведёт нас прямо к огру? Или к кому-то ещё пострашнее?», — в панике вертелись мысли девочки, но сохраняющие молчание мальчишки не позволили ей произнести ни одного своего опасения вслух. Наде оставалось только нервно кусать губы, надеясь на лучшее.

Глава 6. Воспоминания. Часть II: Дом

Полная тишина и отсутствие дрожи, ещё мгновение назад расходящейся по земле, давили на всех ребят. Двигаясь по тоннелю, они не понимали ни где находятся, ни куда идут, и не знали, чего им ожидать в конце пути. Несколько минут превратились в настоящую мучительную вечность. И когда впереди наконец-то показался яркий свет, все, затаив дыхание, невольно ускорились, желая поскорее выбраться наружу.

Хватаясь за протянутую Гришей руку и вылезая из тоннеля вслед за ним, Надя лишь сейчас смогла набрать полные лёгкие воздуха: её сердце, будто всё это время его что-то сжимало, вдруг отпустило, и ей сразу стало легче дышать.

Ребята были недалеко от моста. Земля всё-таки ещё чуть-чуть подрагивала под шагами великана, но уже не так заметно и страшно. Недолго думая, троица, переглянувшись, сорвалась с места и устремилась к реке. На ходу все нервно осматривались, выглядывая поблизости ещё какую-нибудь опасность, но оставшийся путь им дался без происшествий. Больше времени у них занял верёвочный мост, на котором теперь отсутствовали многие доски. Некоторые же из имеющихся были настолько старыми, что, наступив на них, можно было и самим провалиться вниз. И когда до другой стороны оставалось ещё полпути, позади вновь послышался знакомый хруст деревьев, грохот, и громогласный, негодующий рёв.

Даже понимая, что они уже далеко убежали, ребята, насколько им только позволяла раскинутая на два берега развалюха, невольно ускорились и остановились лишь когда достигли земли. Уперевшись о колени, они старались отдышаться. Некоторое время с того берега ещё доносились звуки буйства существа, но оно быстро успокоилось и ушло, потеряв след детей. От избытка впечатлений Надя едва держалась на ватных ногах, и только сейчас почувствовала подступившую к горлу тошноту. С трудом её подавив и наконец отдышавшись, она посмотрела на мальчишек.

— Поверить не могу, — даже не пытался сдержать удивления Гриша, чем поразил девочку, успевшую поверить, что тот весь состоит из камня, — нам только что помогли нимфы с дриадами. Нимфы. И дриады. Людям, понимаете?

— Это странно? — Надя совсем не разбиралась в магических существах и сейчас ещё раз убедилась, что должна выучить про них всё вдоль и поперёк, чтобы в следующий раз точно знать слабые и сильные стороны тех, на кого нарвётся. Девочка даже не смутилась этих мыслей и не поняла, что планирует и дальше сюда бегать, несмотря на то, что сегодня они с таким трудом удрали от огра.

— Да, странно, — тут же ответил Гриша, невольно взглянув на лес. — Дриады не любят людей, так как те ни во что не ставят существ, рождённых магией, и вообще не особо ценят этот лес. Нимфам, как хранителям этой самой природы, приходится относиться нейтрально даже к ограм. Людей они тоже терпят, но чтобы помочь… Честно сказать, я очень удивлён.

— Удивительно, что ты, да удивлён, — хмыкнул Артём и тут же засмеялся.

— Чего это ты? — непонимающе спросила Надя, прижимая замотанный в кокон шарф с ягодами к себе.

— Да мы только что справились с такой передрягой, в которой и правильники могли налажать. Аха-ха, беззащитные, да ещё и перед носом у огра! А ведь он явно был не хрупкого десятка. Аха-ха-ха... да мы везунчики!

Надя на мгновение задумалась, поведя носом. Сначала смех Артёма показался ей неуместным и, быть может, глупым. Но, поразмыслив ещё, она улыбнулась:

— Действительно, забавная ситуация вышла. А мне даже понравилось…

— Ты же чуть в обморок не грохнулась, — убито припечатал Гриша, смерив девочку взглядом. — И кричала, будто тебя уже убивают.

— Гриш...! — Надя глубоко вздохнула, будто собираясь сказать что-то ещё, но так и не нашла себе оправданий.

— Чего? — лишь усмехнулся мальчуган, явно наслаждаясь беспокойством и энергичностью новой знакомой. Поняв, что он просто над ней подтрунивает, Надя не стала отвечать. С момента их с Гришей знакомства тот впервые проявил подобные эмоции, и она невольно засмотрелась на его лицо. Представление о каменном мальчике разбивалось в её голове всё сильнее, а от его улыбки ей и самой сейчас стало тепло и хорошо, что было для девочки довольно странным. До этого чьи-то улыбки совсем не приносили ей радости, наводя лишь печаль и тоску, а возможно, ей и вовсе становилось от них завидно. Почему же тогда сейчас всё по-другому?

— Ну что, теперь-то довести тебя до дома?

Гриша с Артёмом стояли и смотрели на Надю. Оба улыбались: один — широко, во весь рот, и у которого, казалось, сияют даже глаза, и другой — аккуратно и сдержанно, словно бы не позволяя себе большего.

Прижав шарфик крепче к груди, девочка радостно кивнула, широко улыбаясь в ответ.

•○•○•○•

Солнце уже начинало заходить, когда ребята подходили к деревне. Жители складывали свои лавочки на рынке, убирали последний мусор, образовавшийся после бури, в их домах зажигался свет. Надя не знала, как в других деревнях, но в этой народ рано прятался по домам. Это можно было объяснить нападениями разбойников или дикими гарпиями, которые, находя в защитном куполе лазейки, могли прорываться в поселение. И пусть это случалось довольно редко, жители всё равно чувствовали беспокойство, оставаясь тёмными вечерами на улицах, так как где-то всего в двух километрах отсюда властвовали магические твари.

То, что дом Нади был самым крайним и чуть ли не выходил за границы барьера, было, конечно, рискованно, но вот зато после возвращения из леса тебя никто не видел, и далеко идти после долгого пути не приходилось. И сейчас, при виде покосившегося домика, у Нади потеплело на душе. Она ужасно проголодалась и сейчас с трепетом вспоминала, что на кухне, к счастью, остались яйца и хлеб. Имея муку, можно было что-нибудь испечь, заварив к этому чая из листьев, не совсем любезно, но щедро предоставленными магическим лесом.

Надя замечталась и не заметила, как дошла с ребятами до калитки пустующего дома.

— Ну, вроде всё, — Артём почесал затылок: его губы расползлись в неловкой улыбке.

— И куда вы теперь пойдёте?

— Куда-нибудь, — Гриша бросил взгляд на виднеющиеся вдалеке домики деревни и добавил: — Ночью где-нибудь пошатаемся, а утром, наверное, отправимся в следующее поселение.

Надя опустила голову, ощущая смущение и нечто, похожее на тоску. Ей не хотелось расставаться с друзьями. Они так хорошо провели этот день, несмотря на все невзгоды, выпавшие на их хрупкие плечи, что девочке было тяжело вот так просто расстаться с мальчишками. Она впервые ощутила, что кто-то считает её другом, и уже влюбилась в чувство товарищества — ей куда больше понравилось ходить по лесу и пробираться через снежную пустыню с кем-то, нежели трястись от страха одной. Тем более «куда-нибудь» — это не ответ. «Зачем им бездельно скитаться по королевству? Почему бы не остановиться где-нибудь…», — неопределённо подумалось Наде, и, глубоко вздохнув, она решилась воспроизвести свои мысли вслух:

— А может, — она выждала паузу, ещё раз прокрутив всё в голове, после чего подняла на мальчишек голову и с надеждой спросила: — Может, вы останетесь у меня?

Такого вопроса Гриша с Артёмом, наверное, не ожидали, потому что в следующую секунду уже смотрели на Надю глазами, полными непонимания. Обменявшись взглядами, они всерьёз задумались.

Не посоветовавшись с товарищем, Гриша вдруг резко ответил:

— Исключено. Нам нечего здесь делать.

— Но почему?! Вам же некуда идти! — девчушка решила не сдаваться: внутри у неё всё сжалось, в глазах читалась мольба. — Вы же всё равно ищете место для ночлега! А мне одной без отца очень грустно. У меня… у меня ведь даже нет друзей…

Поджав губы, Гриша отвернул голову в сторону и отвёл взгляд. «Ну да, я ведь для них обычная приставучая девчонка семи лет…», — проскочило в голове Нади. — «Зачем им вообще со мной оставаться?».

Расстроенная девочка вся сжалась, будто желая стать ещё меньше и незаметнее, понурив голову и уткнувшись в шарфик с ягодами. Казалось, она вот-вот заплачет — не навзрыд и вовсе не громко, нет, скорее тихо, беззвучно, будто растекаясь, подобно льду на солнце. И в голове мальчишек отчётливо сложилось впечатление, что, тая, сердце Нади будет биться всё слабее и слабее, пока не замолчит насовсем, расколовшись крохотными осколками. Весь вид девчушки говорил о том, словно с каждым новым мгновением она увядала всё больше, из-за чего вот-вот испустит свой дух.

Гриша в растерянности смотрел то на Надю, то на Артёма. Белобрысый мальчуган лишь жалостливо развёл руками, указывая на первую.

— Ну если разочек переночуем, хуже ж нам не будет? — прошептал он так, чтобы слышал только товарищ. Потирая переносицу, тот тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Тишина давила на уши, и даже не глядя на девочку Грише казалось, что она вот-вот исчезнет от пожирающей её тоски и печали.

— Древо! — как-то резко и, возможно, даже нервно выругался парень, обращая внимание Нади на себя. — А что твой отец? Как он отнесётся к тому, что в его доме поселятся два незнакомых ему оборванца?

Чувствующая, что если начнёт говорить быстрее и громче, обязательно заревёт снова, Надя, не совсем ещё понимающая, к чему этот вопрос, тихо пролепетала:

— Так разве ж он против будет… Вы и по дому помочь сможете, и он за меня не так переживал бы, — девочка шмыгнула, и в её глазах прояснилось, вдруг наполняя сердце надеждой. Затаив дыхание, она с волнением спросила: «А что?» — боясь преждевременной радости.

— Так и быть, — Гриша сдался, шумно выдыхая и отворачиваясь, на время затихнув, а потом, неуверенно поджав губы, с некой обречённостью выдавил: — Остаёмся…

До Нади не сразу дошло, что мальчишки согласились на её предложение. А когда она наконец это поняла, подпрыгнула на месте, пискнув от радости и чуть не рассыпав свой кокон с синеликой. Сердце девчушки до этого будто что-то сжимало, а сейчас вдруг отпустило. Казалось, время остановилось, и эти слова ещё некоторое время эхом разносились в её голове. Вмиг ей стало так хорошо и легко, что она засмеялась и кинулась ребятам на шею. На Артёмино «Тише ты, задушишь ведь!» Надя лишь широко улыбнулась и в припрыжку побежала к дому, на ходу расстёгивая сапожки. Только у двери она спохватилась и таким же галопом вернулась к ребятам, подзывая их внутрь.

— Ну же, ну же! Я сейчас чего-нибудь приготовлю. А вы располагайтесь как дома! — лепетала она на эмоциях, уже носясь по кухне. Это были первые её гости, и впервые она видела в этих стенах кого-то помимо отца. Будоражащее, приятное чувство растекалось по всему телу девочки, заряжая её адреналином и заставляя буквально сиять от счастья. Закрыв за собой скрипучую и находящуюся на грани жизни и смерти калитку, мальчуганы робко вошли в дом.

Внутри было достаточно уютно, чисто, без малейшего намёка на возраст здания. В маленькой прихожей стояла одна лишь тумба для обуви да небольшой шкаф без дверец для верхней одежды. В доме было теплее, чем ожидали ребята. Сняв куртки, они решили осмотреться и тут же нашли источник жара: в комнате, находящейся напротив входной двери, стоял большой камин. Работал он на магии, и Артём тут же принялся изучающе осматривать искусственный огонь. От него исходило сильное тепло, но он совсем не жёг, прямо как тот, что появился из прямоугольной штучки ребят сегодня около моста. Сама же комната была захламлена коробками, разбросанными вещами и бумагами. Валяющаяся на железной пружинной кровати и двух стульях одежда дала понять, что эта комната принадлежит отцу Нади. Кроме спального места и двух сидячих, из мебели здесь стоял ещё небольшой письменный стол с лампой, внутри которой находилась толстая свеча, а также пара сундуков и стеллаж с инструментами.

Стены комнаты украшали три фотографии. На одной стоял мужчина с каштановыми волосами, завязанными в хвост, и короткой бородой. Его лицо было вытянуто, сам он худой, а глаза не выражали ровным счётом ничего. Рядом же стояла малышка лет шести, взгляд которой, напротив, буквально светился от счастья. Сама она широко улыбалась, прижимаясь к мужчине. Здесь были запечатлены Надя с отцом на фоне деревни. На другой фотографии девочка была одна, ещё младше, с большим интересом рассматривающая книги. На третьем же фото стоял Надин отец с какой-то дамой. Девушка была стройная, в странной одежде, и ниже мужчины на полголовы. Её лицо было чем-то замазано. Ребята лишь догадывались, кто это, но всё же решили у Нади не спрашивать, как и не интересоваться тем, почему лицо барышни скрыто.

Покинув комнату, Гриша с Артёмом прошли по коридору и наткнулись на ещё одну каморку. Она была чуть больше предыдущей и гораздо просторнее: особенно это бросалось в глаза из-за царящего здесь порядка. Левая половина комнаты с одним окном просто пустовала, другая, со вторым, размещала на своей стороне кровать, комод, и маленький столик. Стол располагался как раз под окном, благодаря чему не нуждался в лампе, а кровать была завалена кучей тёплый одеял.

Наконец, ребята добрались до кухни: совсем небольшой и с трудом вмещающей всю троицу, но содержащей самое главное — четырёхместный квадратный столик около окна, а дальше, расположенные по кругу, тумбочки, которые упирались в старенький холодильник. Временами он подрагивал, всхлипывая, но упорно продолжал работать. Духовка мальчишкам показалось новой, однако, как они позже поняли, то были обмануты чистотой техники: у неё работала всего одна, к счастью, самая большая конфорка.

Сев за стол, дабы не мешаться хлопочущей Наде, мальчишки не без интереса за ней наблюдали. Мыча под нос (кажется, напевая какую-то мелодию с поджатыми губами), она уже отправила что-то в печь и, встав на стул, старательно вытирала со столешницы рассыпавшуюся муку и манную кашу. Потом встряхнула тряпку над раковиной, повесила ту на крючок и сполоснула руки. Посмотрев на какую-то табличку в окошке духовки, девочка вдруг заметила в отражении Гришу с Артёмом и повернулась к ним:

— Осталось совсем немного подождать, и манник будет готов.

При виде Нади белобрысый парнишка обронил смешок. В ответ её вопросительному взгляду он лишь развёл на маленькую домохозяйку руками: лицо девочки было измазано в муке, собственно, как и вся её одежда. Надя смущённо охнула и тут же принялась смывать всё водой.

Пока в духовке что-то готовилось, ребята занялись местами для сна. Отыскав запасные одеяла, которые отец, к счастью, так и не продал, девчушке пришлось постелить их на пол. Она не знала, где взять две лишние кровати, но Гриша сказал, что они не понадобятся, так как ребята не собираются оставаться у неё надолго. Артём же заверил её, что они с Гришей сами сварганят их себе, когда тот наконец перестанет упираться и решит остаться. Ему уже надоело скитаться из одного места в другое, денег на гостиницу у них не было, а раз девочка готова их приютить — грех отказываться. Гриша молча пялился в закрытое окно, делая вид, что ничего не слышит и не участвует в разговоре. Казалось, у только что желавших поскорее убраться мальчишек появилась надежда на то, чтобы начать всё с чистого листа именно в этой деревне, в этом доме, этой семье.

Чуть не забыв про пирог, Надя достала его и разделила почти пополам, сделав одну часть чуть больше. Меньшую она оставила отцу, а другую разделила ещё на трое. Манник немного подгорел, но мальчишки всё равно были в восторге. Они сказали, с полусырым мясом мелкого зверья, быстро поджаренным на огне, или выпрошенном куске хлеба это в любом случае не сравнится. Девочка поняла, что живёт ещё очень даже неплохо, и впредь запретила себе жаловаться на отсутствие разнообразной пищи, которой в городах было полно.

Наконец, сытно поев, ребята отправились спать. Мальчишки уже и не помнили, когда в последний раз укрывались тёплым одеялом, а Надя впервые быстро заснула, чувствуя себя не то счастливой, не то защищённой. Она не вдавалась в подробности своих чувств, но эти ей искренне нравились. Так она чувствует себя с отцом, когда тот появляется дома.

•○•○•○•

Наутро погода в деревне сильно изменилась. Яркое солнце, с таким усердием пытающееся растопить хоть немного снега, зависло над головами жителей. И если холодные кристаллические капельки светилу не поддавались, то люди всё же ощущали его стремления согреть всё и вся. Надя даже обнаружила себя без одеяла, которое было нагло скинуто с кровати уже где-то под утро, и позволила себе открыть в комнате окно. В лицо тут же подул тёплый ветер, гонимый с королевства Жизни. Не так часто в деревне, да и вообще на этом материке вечной зимы, можно было вот так взять и открыть дома окно, порадоваться относительно тёплой погоде и яркому солнцу, которое обычно скрыто за облаками и светит тускло и уныло.

Не обнаружив на своём месте ребят, Надя вышла во двор. Она так и застыла на пороге, не ожидавшая увидеть представшую перед её глазами картину: Артём, поджав губы от усилий, держал калитку забора, в то время как Гриша усердно забивал очередной гвоздь. Он был слегка нахмурен и так увлечён работой, что не сразу, как и друг, заметил девочку.

— А мы тут это... решили помочь, — выдохнул Артём, потирая натёртые руки.

— Вы умеете? — тут же восхитилась Надя, только потом поняв, что вопрос был лишним. Действительно, стали бы они чинить калитку, если б не умели? Девочка лишь широко улыбнулась и подбежала к дверце, восторженно её осматривая. Торчащие гвозди пропали, злополучное место, где Надя чуть ли не каждый раз получала занозы, тоже. Дыра заделана, болты подкручены, ничего не скрипит и плавно, будто новая, открывается-закрывается.

— Спасибо! Папа будет очень рад. У него никогда не хватало времени на починку...

— Да тут и делать-то нечего. Может, ещё что сломано? — Гриша вопросительно осмотрел двор, так и не найдя, чем можно заняться.

— Вроде это всё. Дом хоть и перекошен слегка, но в хорошем состоянии. Папа рассказывал, что ему всего третий десяток, и строили дом его родители.

— И где они сейчас?

— Говорит, что ушли. Не знаю, куда.

— Странный у тебя папа, — Артём нахмурился, выждав небольшую паузу. — Вроде заботливый, всё для дочки, но, с другой стороны, совсем ничего тебе не говорит о твоей же семье. Может, ты могла бы жить с бабушкой и дедушкой, с мамой, в конце концов, и не добывать в лесу ягоды для продажи, где всё кишит опасными магическими существами.

Парнишка тут же получил тяжёлый подзатыльник от Гриши, недовольно взглянувшего на друга. Надя поняла, о чём хотел сказать ей Артём, но постаралась не придавать этому значения. Вместо этого она негромко ойкнула, вспомнив про синелику, и обратилась к ребятам:

— Совсем забыли про ягоды. Они так и пропасть могут… Нужно их скорее продать, пока свежие. Пойдёте со мной на рынок, или дома останетесь?

— Что нам в доме-то сидеть? Уж лучше посмотрим, что здесь да как, — Артём невольно почесал затылок, понимая, почему резко сменилась тема разговора.

— Неужели у такой мелкой, да что-то покупают на рынке? И даже не задаются вопросом, где ты это всё берёшь?

— Спрашивали пару раз.

— И что?

— Говорила, как есть, — просто пожала плечами девочка.

— Что ходишь в лес, куда и взрослый не отважится сунуться? — Гриша сомнительно посмотрел на Надю, приподняв одну бровь. — И что тебе на это отвечали?

— Да ничего.

— Серьёзно? — своё слово вставил уже Артём, никогда не любящий оставаться в стороне. — Да что у вас за народ тут такой… Кажется, Гришка, мы с тобой из рая сбежали прямиком в ад.

— Это типично. К тому же все знают, кто живёт на самой-самой окраине деревни. Не удивительно, что я буду делать нечто подобное, живя одна, — пожав плечами, Надя поспешила удалиться. На ходу она вспоминала, куда вчера наспех дела ягоды. Нашла их, к счастью, в холодильнике.

— Как-то мне теперь не очень хочется идти на рынок. Уже не люблю местных людей.

— Да ладно тебе, — девочка посмеялась. — Здесь есть и вполне дружелюбные семьи.

— Вполне? — переспросил Артём, на что уже усмехнулся и Гриша.

Жители, проходящие мимо троицы, искоса поглядывали на незнакомых мальчишек. Люди в этой деревне не знали каждого поимённо, кто где живёт и что делает. Но в лицо, за прожитую жизнь, успели запомнить всех. И если и появлялся кто-то незнакомый, то только младенец, будучи новым членом уже давно проживающей здесь семьи. Чужаки в этой деревушке не появлялись по простой причине — она находилась в неком кармашке между горами, и если бы путник шёл, то набрёл бы на другое поселение, а с этим просто не пересёкся. Так уж вышло, что оно самое северное и с запада его обступили горы, которые все и обходили. То, что двое мальчишек появилось тут без взрослых, да ещё и водятся с Надей, заставляло всех недоверчиво поглядывать в их сторону. Девочку это смущало.

Дойдя до рынка и присмотрев свободное место, ребята тут же расположились. Гриша, нёсший маленький раскладной столик, собрал его и поставил на землю. Артёму, как идущему налегке, пришлось искать камень, без которого стол шатался из-за какого-то дурацкого бугра. Надя тут же раскрутила шарф и выставила его содержимое на всеобщее обозрение. Так как синелика была трудно добываемой, она надеялась получить достаточно денег, чтобы хватило на неделю. Кроме того, девочка захватила листья для чая: и свежие, и не проданные ещё в прошлый раз.

— А чего это там? — Артём отвлёк Надю от её раздумий, указывая на какой-то прилавок неподалёку.

— Обменник. Их три на рынке. Там торговцы обмениваются вещами, привезёнными из других королевств, сувенирами, и всякими забавными штучками. Порой что-то и наделённое магией попадается.

— Круто! Гриш, пойдём, посмотрим.

— Зачем? — парень как всегда воспротивился.

— Давай-давай, пойдём! Мы скоро, Надь, без нас не уходи, — и Артём, утащив за собой приятеля, скрылся в толпе. Девочка мысленно посмеялась, расплываясь в широкой улыбке. «Они, вроде, такие разные, но прекрасно ладят», — тепло подумала она.

— Дам тридцать медаков за все ягоды!

Внезапно возникший басистый голос заставил Надю вздрогнуть. Она задрала голову, чтобы увидеть лицо полного мужчины, жующего яблоко. Он был одет в белую, слишком пышную шубу. Наверное, когда-то та принадлежала дикому волку или медведю снежных пустынь.

— Эм… извините… я хотела продать синелику дороже, чем тридцать медаков. Эта ягода трудно добывается, да и… — девочка осторожно попыталась отказать мужчине, так как цену он назначил действительно очень низкую для синелики. Уж медаков восемьдесят за неё точно можно было выручить.

Встречавшая и раньше вот таких вот «жующих яблок», Надя даже не удивилась, что мужчина перебил её:

— Знаем мы о вашей синелике! Больше не дам. Или продавай, или я иду дальше.

— Идите, — уже более уверенно ответила девочка, хотя всё равно нервно теребила пальцами кончик шарфа. Громила ещё немного постоял, кривясь и продолжая жевать яблоко. Потом обглодал его и, кинув Наде на стол огрызок, засеменил прочь. Маленькая продавщица поспешила схватить остатки и кинуть их вслед мужчине, если его, конечно, можно таковым назвать, после чего показала верзиле язык. Ей сразу полегчало. Огрызок, к счастью, до грубияна не долетел. Кто знает, какую сцену он тут тогда бы устроил.

— Эй-эй, кто это тут у нас? Кому язык показываем, заучка?

Девочке показалось, будто всё то тепло, только что разросшееся у неё в душе, вдруг облили холодной водой, обмочили в луже и кинули в рот огру. Брови Нади невольно сошлись на переносице, а сама она развернулась к обладателю голоса, сжимая свои кулачки и готовясь к худшему.

Глава 7. Воспоминания. Часть III: Семья

Дик и ещё два мальчугана с двумя девчушками, которые держались всегда вместе, снова пришли со скуки посмеяться над Надей. Они были того же возраста, что и девочка, и временами подшучивали над ней, не боясь, что кто-то скажет им слово против. Лишь по воскресеньям от чего-то они не совались к девочке. Не потому ли, что приходил отец, и компания не хотела мешать Наде проводить с ним время? Надя знала, что причина в приходе папы, но никак не в вежливости ребят.

— Смотрите, она опять что-то притащила на рынок, — язвительный голос вырвался из уст богатенькой упитанной блондиночки. Компания постоянно пользовалась её деньгами, а та и рада была, что знакомые всегда с ней таскаются.

— Как думаете, она украла синелику, или ей кто-то подкинул её по доброте своей душевной? — тут же поддержала подругу смуглая девочка со впалыми щёками и кругами под глазами.

— Ничего я не воровала! Сама собирала, в лесу, — Надя поспешила ответить на гнусные фразочки, пока её не стоптали с грязью. Иначе девочка опять может расплакаться — тогда она снова опозорится и, не дай НЭВИМ, вообще убежит, бросив весь добытый урожай.

— В каком таком лесу? У нас лесов поблизости нет, чтобы ты знала, — усмехнулся Дик.

— А вот и есть! Тот, который с нашей деревней верёвочный мост соединяет.

На секунду вся компания ребят замерла, кажется, припоминая, о каком таком мосте говорит Надя.

Первый захохотал Дик. Открыто и даже с некой издёвкой. Остальные тут же подхватили его веселье, заставляя Надю краснеть. Её лицо покрылось румянцем, а глаза сделались влажными, готовые пускать слёзы. С трудом, но девочка сдерживалась.

— Верёвочный мост? Тот самый? Ха-ха-ха-ха, — схватившись за живот, Дик засмеялся ещё громче. Он якобы вытер слезу и, еле успокоившись, принял серьёзное выражение лица, идя на Надю и тыча в неё пальцем. Девочке оставалось лишь отходить назад, ведь если мальчишка доберётся до неё, наверняка толкнёт на землю или порвёт шарфик, как случалось уже однажды, а ребята раскидают все собранные ею ягоды и не дай НЭВИМ вообще разломают стол, который с таким трудом дался её отцу.

— Не выдумывай! — кричал вошедший в раж Дик. — В тот лес даже взрослые не суются. А ты, всезнайка, что, хочешь внимания? «Я сходила в лесок и насобирала там ягодок, я такая молодец, даже не поцарапалась!», — перекривлял мальчишка Надю, прижав руки к груди и подделав писклявый голос. Только вот походил он скорее на голос упитанной блондиночки, нежели Надин.

Компанию поразила новая волна смеха. Надя чувствовала, как горят её щёки. Даже не столько от стыда, сколько от злости, что она ничего не может ответить или сделать с ребятам. Она одна, а их — пятеро.

— Просто признайся, ты готова уже на всё, чтобы общаться с нами, — ни с того ни с сего заявила блондиночка.

— Н-не правда, — Надин голос дрожал и доходил до ушей неуверенным и тихим, казалось, она и правда сейчас заплачет. — Я ни капельки не горю желанием проводить время с вами.

— Совсем обнаглела, заучка! — Дик резко подался вперёд. Его глаза так пылали, что Надя чуть на закричала, но смогла лишь покрепче сжать пальцы, уцепившись за юбку, и поджать губы. Когда мальчишка так же резко занёс над ней руку, девочка сдержалась и не закрыла глаза, лишь немного их сощурив. «Будь сильной. Будь сильной», — вторила себе девочка, здесь и сейчас решив, что она больше не хочет убегать. Однако преждевременных слёз ей всё равно избежать не удалось.

Рука Дика стремительно приближалась — этот момент тянулся так долго, что в голове у Нади пронеслась куча уже хорошо знакомых ей картинок. Она поняла, что снова окажется на земле. Ей раскидают ягоды, и на неё вновь устремится множество взглядов, не выражающих ни поддержки, ни хотя бы малейшего сожаления. Люди здесь грубые и бесчувственные. Им нет никакого дела до маленькой оборванки… И когда Надя уже была готова упасть, рука Дика вдруг остановилась, так и не дойдя до девочки. Вместо этого перед собой Надя увидела знакомую фигуру.

— Что ты делаешь? — грубый, спокойный, но требовательный голос она узнала сразу. Мутность в её глазах пропала, и тогда она чётко различила то, как Гриша, преградив Дику путь, крепко схватил того за руку. По правую сторону от него стоял не менее хмурый Артём, который, в отличии от названного брата, не сдерживал своей злости.

Наде показалось, будто с плеч у неё стащили слона — хоть она никогда и не видела этих животных, читала, что те очень тяжёлые. Теперь, когда здесь Гриша с Артёмом, ей стало совсем не страшно. Она даже улыбнулась, радуясь их приходу. А ведь девочка настолько привыкла справляться со всем сама, что успела забыть о своих новоиспечённых друзьях и том, что они здесь, с ней. Дик же, явно не понимающий, в чём дело, скривился и попытался отдёрнуть руку, что далось ему нелегко и не сразу, да и то лишь потому, что Гриша сам её отпустил. Потирая покрасневшее запястье, Дик с недовольством налетел на Гришу. Не смотря на свой возраст, он был очень высок, поэтому и смотрел на него как на равного себе.

— Что творишь?! — взвился обидчик, — Не видишь, мы тут заняты. Иди со своим другом туда, куда шёл, и не мешай нам!

— И чем же мы вам помешали? — с той же угрозой и со своим хладнокровием спросил Гриша, нахмурившись и продолжая жечь Дика взглядом.

— Да врезать бы ему хорошенько, занятому этому! — не в силах больше терпеть вставил своё слово Артём, на что Гриша лишь махнул рукой, мол «подожди, не мешай».

Артём стал нетерпеливо ждать.

— Вы явно неместные. Какое вам дело до этой всезнайки? — выговорилась подружка блондиночки, на что та тут же выразительно закивала головой.

— Отойдите, или мы за себя не ручаемся! Нас больше, и без того ясно, у кого преимущество, — Дик выровнялся, выпятив грудь, как петух, и надул щёки. Надя читала, что так делают некоторые животные, чтобы казаться устрашающее, и сейчас это сравнение с Диком показалось ей смешным.

— Преимущество? А такой детворе разве вообще можно драться? Вам сколько, шесть? Вы не к тем обратились. Мелких не бью.

— Ш-шесть?! — опешил Дик, поперхнувшись от такой наглости. Окончательно взбесившись, в следующее мгновение он уже орал чуть ли не на весь рынок:

— Какой я тебе мелкий, на себя посмотри! Отойди в сторону тебе говорят, хмуряк, или получишь! Эта заучка должна наконец-таки понять, каково это — дерзить нам!

— Раскидаем её ворованную синелику! — поддержал крики один из мальчишек.

— И столик сломаем! — пропищала упитанная блондиночка.

— Я бы шарфик ей порвала. Он ужасен, — прошипела её подружка, поморщившись.

— И… и заставили бы её бежать домой босиком! — найдя, наконец, что сказать, выговорился и второй мальчишка из компании.

— А потом…

Договорить Дику не дали. Замахнувшись, Гриша стремительно ударил того кулаком в поддых. Мальчуган упал на землю, немного проехавшись в сторону своей компашки, и залился громким кашлем. Шокированные ребята тут же притихли и, поняв, что тут они беспомощны, помчались со всех ног прочь, даже не позаботившись о своём главаре, который, кряхтя, еле поднялся на ноги. Как быстро пал их боевой дух, стоило лишь раз опустить их с небес на землю…

— П-псих! И всезнайка, и ты, и… ты! — указав напоследок и на Артёма, Дик поспешил последовать примеру своих друзей, обгоняющих даже девчонок.

Не ожидавшая, что Гриша всё-таки ударит Дика, Надя посмотрела на него. Он был... зол. Хотя Гриша и быстро успокоился, вернув себе своё привычное выражение лица, было очевидно, что выкрики ребят в сторону Нади ему очень не понравились.

— Круто ты их! — Артём расплылся в широченной улыбке, раскинув руки от восхищения приятелем, однако тут же получил подзатыльник, уже облюбовавший голову парня.

— Ничего крутого не вижу, — оправдался Гриша, после чего повернулся к девочке и продолжил уже куда мягче: — Ты как?

Надю ещё не отпустил охвативший её из-за стрессовых событий адреналин, но в этот раз она чувствовала себя гораздо легче, нежели раньше после побоев, когда, спотыкаясь, она залетала в дом, убегая от обидчиков, и срывалась на истерику. Сейчас девочка с уверенностью пролепетала, что с ней всё хорошо.

— Точно? Эти уроды ничего тебе не сделали? — как обычно бушующему Артёму Надя закивала, всем своим видом показывая, что всё в порядке. — Хорошо, что мы успели. Если бы к обменнику не подошёл странный толстый тип, не перестающий доставать у себя из сумки яблоки и противно их точить, во всех плюясь, да выпрашивать у торговца вещи по дешёвке, мы бы там ещё полчаса простояли.

Надя улыбнулась. Тот не-самый-вежливый-человек невольно помог ей, и теперь девочка даже чувствовала себя неловко за то, что показала ему язык и кинула в него огрызком, пусть и полетевшем куда-то совсем в другую сторону.

— Ну, главное, что всё обошлось. Пусть только сунутся к тебе ещё раз! А то мы и тебя обороне поучим, да, сестрёнка? — Артём подмигнул Наде, и та расплылась в мечтательной улыбке, представляя, как она будет проводить время с ребятами. Кажется, девочка всерьёз начала ими восхищаться, настолько для неё они были невероятны.

— Не неси всякую чепуху, ты же не будешь учить её драться, — угрюмый голос Гришы звучал в разговоре Нади с Артёмом как-то неественно, и каждый раз словно опускал тех с небес на землю. — Мы вообще-то ещё даже не решили, насколько нам оставаться. И ко всему прочему, забыл, куда мы направлялись? Хотели же подобраться поближе к самому королевству. Жизнь в центре всё-таки куда лучше!

«О, городская жизнь», — невесело подумала девочка. — «Сборище напыщенных дураков, ставящих из себя важных шишек, которые не знают элементарных вещей и не протянули бы в той же пустыне и одного часа». В любой другой раз при этой мысли Надя бы улыбнулась, понимая, что она-то может, и даже не один час, но сейчас ей приходилось участвовать в важной для неё беседе. Наверное, самой важной за всю её недолгую жизнь.

— Так-то оно так, но… ты не думал о том, чтобы действительно остаться здесь? Нам ведь некуда будет пойти в городе. Опять воровать? — кисло поинтересовался Артём и, видя, что пошатнул убеждения Гриши о лучшей жизни в центре, продолжил свои уговоры: — К тому же, кто ещё будет Наде чинить забор, спасать её от белых волков и учить тех задавак манерам?

Артём, как всегда, нашёл время для шуток. Но приятелю было не до смеха — об этом говорила его хмурая, чёрствая мина, выдавая настрой парня сдвинутыми друг к другу бровями и поджатыми тонкой линией губами.

— Да ладно тебе! Нас приютили, радуйся и пользуйся, пока не остались на улице! Мы ведь можем спокойно задержаться у Нади. Или предпочитаешь выживание на улицах города? Прошлого раза мало было?

Надя могла только догадываться, что за прошлый раз такой, и надеяться, что под нежеланием его повторения Гриша всё-таки поддастся уговорам Артёма. Признаться, девочка расслабилась — она подумала, что всё уже решено и ребята решили никуда не уходить. Оказалось же, что те изначально планировали идти в город. Надя понимала, что никакие слёзы Гришу не переубедят, если он вдруг решит уйти. А с ним пойдёт и Артём, и девочка снова останется одна. Надя невольно ужаснулась. Сейчас мысли о том, что ей снова придётся справляться со всем одной, приводили её в ужас. И как она раньше могла так жить? С Артёмом и Гришей ей было куда спокойнее, веселее и проще. С ними она чувствует себя в безопасности, с ними ей легче справляться с трудностями, а внутри возникает ощущение, что она может всё-всё на свете. Если те же Дик с ребятами не могут вот так взять и назвать друг друга семьёй, то они — смогут. «У Дика есть свои родители, может, свои братья-сёстры… будет странно, если он вдруг скажет маме, что соседский ребёнок — его брат. Но Гриша с Артёмом жили одни, всегда поддерживали друг друга, вместе выбирались из передряг, и попадали в них тоже вместе, и в итоге так сдружились, что и приняли считать друг друга братьями. А если они останутся со мной, значит, будут братьями и мне?», — веретеном в голове девочки вертелись мысли о возможной семейной идиллии.

При мысли о том, что у неё может появиться два замечательных старших брата, у которых она сможет учиться новому и на которых сможет всегда положиться, у Нади трепетало сердце. Будучи одной, ей всегда хотелось иметь близких друзей, а уж братьев, да ещё и старших… Такое ей даже в самых чудесных снах не предвиделось. Если уж так подумать, отец девочки, разрешив мальчишкам остаться в доме (а он разрешит, в этом она была уверена), автоматически будет считаться их опекуном, который за них в ответе.

— Вы же останетесь, правда? — замечтавшись, с трепетом спросила Надя. Она скорее задала этот вопрос одному только Грише. Мнение Артёма и так уже было понятно каждому. Конечно, если они сейчас уйдут, девочка вскоре о них забудет и после, скорее всего, даже не вспомнит их лица. Но опробовав жизнь с этими двумя на вкус, она уже не хотела от этого отказываться.

— Мы не планировали оставаться здесь надолго, — хмурый мальчуган мимолётом взглянул на Надю и тут же отвёл взгляд, поняв, что не может смотреть на девочку. Его брала жалость. Почему-то ему действительно хотелось остаться, но, с другой стороны, он понимал, что это не вполне правильно. Может, это был страх, что, обретя новую семью, ему придётся вновь когда-нибудь с ней расстаться?

— Гри-ишка! Ну пожалуйста! Чего вам жить в большом городе? Там ещё больше чёрствых и грубых людей! А здесь и не так шумно, и… и…

— Веселее, — помог Артём Наде с подбором слов, имея в виду скорее не совсем привычное для детей веселье. И все его поняли, сразу вспомнив вчерашнее приключение с волками и огром. Если бы не серьёзный разговор, Артём бы даже посмеялся.

— Мы точно не стесним твоего отца, если останемся? — в хмуром взгляде Гриши читалась неуверенность, но одновременно с этим он, кажется, испытывал соблазн, из-за чего даже закусил нижнюю губу.

— О чём ты? У меня половина комнаты пустует! Будете помогать отцу вместе со мной, он этому точно обрадуется!

Повисло молчание. Артёмкино лицо, словно в замедленной съёмке, постепенно вытягивалось и приобретало широкую улыбку. Он медленно делал глубокий вдох и разводил в стороны руки, что показалось Наде довольно забавным.

— Тогда-а, — в такт движениям пропел мальчуган, после чего резко выдохнул и положил руку на плечо Гриши. — Это значит — остаёмся?

— Конечно! — вдруг вылетело из уст Нади. Она тоже широко улыбнулась, ответив за Гришу, и, поняв, что тот никак не возразил, раскинула руки в стороны, засияв от радости.

— Добро пожаловать домой! — просмеялась Надя, как хохочут маленькие дети от игры с мамами в ладошки. Вместе с Артёмом они смотрели на Гришу. Мальчуган, почувствовав на себе два пристальных взгляда, всё же повернулся к ребятам. Не разделяя всеобщей радости и всё ещё неуверенный в правильности своих поступков, Гриша уточнил:

— Пока — мы остаёмся. А что будет потом — покажет время.

Недолго он так и стоял с его каменным лицом, не выражающим буквально ничего. Но вскоре, видимо, не выдержав напора и сдавшись, ухмыльнулся, немного приподняв уголок рта. Надя, ничуть не смутившись от слов парнишки и уверенная, что никуда они теперь не денутся, тут же подобрала Гришу с Артёмом в охапку и крепко стиснула их в объятьях, смеясь от переполняющих её эмоций. Будучи высокими, ребята могли лишь приобнять Надю за плечи. Теперь она ничего не будет бояться, и больше не останется одна… Чего ещё нужно ребёнку её возраста?

Вдруг прозвучал глухой звон. Вспомнив, что стол с ягодами остался без присмотра, девочка отвлеклась.

Стол был пуст.

Надя тут же сорвалась с места и стала вглядываться в толпу в надежде на то, что увидит человека с синеликой.

— Что случилось? — Артём непонимающе уставился на девочку. Не ответив, та, поникшая, подошла к раскладному столику. Сначала Надя, смотря на его поверхность, ничего не замечала. А потом резко дёрнулась и стала с перерывами смеяться, не веря своим глазам.

— Да что случилось-то? — мальчишки посмотрели на пустующий шарф.

— Серебряная! — только и выкрикнула Надя, поднимая что-то со стола и протягивая мальчишкам. — Кто-то всё забрал, но оставил одну серебряную! Целую серебряную, представляете?!

— Ого, добрячки-то всё-таки имеются у вас в деревне, — Артём поражённо присвистнул. Надя, счастливая, будто боясь, что эту монету сейчас кто-то отнимет, помчалась домой. Она даже оставила шарф и раскладной столик, мысленно благодаря таинственного незнакомца, такая её охватила эйфория.

— Что ж, пошли, бра-тец, — последнее слово Артём выговорил так сладко, будто жевал горсть синелики.

— Значит, новая семья, да? Новый дом? — поняв намёк названного брата и беря под мышку столик с шарфом, переспросил Гриша. — Не хотелось бы мне к ней привязываться. Знаешь ведь, что мы можем уйти в любой момент. Она вообще теперь нас за своих братьев держит. Что за ребячество?

– А разве мы не дети? Ну, я имею в виду, что она ещё больший ребёнок, чем мы… В общем, ты вообще видел её счастливое лицо? И разве это не мило?

— Мило?

— Именно! Иметь младшую сестру — мило. Особенно, когда нам и правда некуда идти. Забавная она… Я рад, что мы решили пойти именно той тропой, через лес, а не по пляжу.

Артём убрал руки за голову и пошёл широкими шагами, обогнав при этом Гришу.

— Да… я тоже рад, — еле заметно улыбнулся парнишка, вспоминая счастливое лицо Нади и её искрящиеся глаза. Теплее всего Грише было от того, что ему, наконец, выпал шанс на обретение новой, настоящей семьи, а такими шансами на ветер не разбрасываются. Вот и он решил, что, несмотря на всё, в этот раз ни за что не лишится своей семьи.

Глава 8. Когда-нибудь везения заканчиваются

Май, 319 год НЭВИМ'а (настоящее новой эры)

— Вот, значит, как вы познакомились…

Иван почесал затылок, бредя рядом с девочкой. Они уже некоторое время шли вдоль гор, в надежде, что обойдут преследовавших их гоблинов и ни на кого больше не наткнутся.

Солнце неминуемо садилось. День близился к вечеру, а они всё ещё находились в этом опасном, полном тайн и загадок лесу, где издавать звуки боялись даже птицы. Да ещё и местность эту Надя не знала, и всё переживала, что они могут заблудиться.

— Слушай, — обратился к ней парень, — ты сказала, вашего младшего брата зовут Артёмом?

Девочка кивнула, и тот сразу продолжил:

— А ты случайно не знаешь его фамилию?

— Фамилию? — невольно переспросила Надя, смутившись неожиданного вопроса. — Зачем тебе?

— Просто вдруг показалось, что я могу его знать, — говоря это, Иван снова отвернулся и почесал затылок. Надя сразу смекнула, что он что-то не договорил, но скрывать ей самой было нечего:

— Нет, никогда не интересовалась этим. В деревнях вообще никому нет дела до чужих родословных, что уж говорить о фамилиях. Мы же не в городе, где знать кичится своей принадлежностью к той или иной семье, — девочка пожала плечами.

— Вот как. Жаль…

— А с чего ты решил, что можешь знать его? — Надя по своему обычаю не упускала возможности, чтобы не сунуть свой нос куда угодно, лишь бы быть в курсе и знать всё и вся.

— Просто сюда меня тоже привёл брат. Двоюродный, правда. И его тоже зовут Артём, — потянувшись за спину, Иван вытащил оттуда, как показалось Наде сначала, длинную палку. Лишь когда товарищ показал её девочке, она поняла, что это не палка вовсе, а меч. Настоящий меч!

— Откуда он у тебя? — в восхищении ахнула девочка, никогда до этого не видев оружия столь близко. — И как я могла его не заметить?!

— Возможно, твоим вниманием полностью завладели гоблины, — усмехнулся Иван, пожав плечами, и поспешил продолжить: — Я ищу брата как раз чтобы передать ему его, — шустро прокрученный в руках парня клинок блеснул на свету. — Артём любил мечи, и ещё когда жил в королевстве Жизни попросил у моего отца сделать для него хороший, нет, самый лучший меч, который тот только сможет. Отец меч сделал, но, к сожалению, отдать не успел. И меня долгое время не было дома… Вот мы и запозднились с подарком. Когда же я всё-таки решил отдать ему оружие, оказалось, что Артём покинул дом и направился в королевство Льдов. Он тоже плыл по неофициальным каналам и должен был высадиться где-то здесь. Я уж было обрадовался, что нашёл ведущую к нему нить… Жаль, что ты не знаешь его фамилии.

Надя хмыкнула, с сомнением отметив:

— Маловероятное совпадение, но это было бы действительно здорово. Не понаслышке знаю, как тяжело искать людей, — печально отметила девочка, сама не имевшая понятия, где сейчас её братья и что с ними. — Знаешь, у меня дома есть совместное фото — может, ты бы смог узнать его, будь это он? — вдруг с надеждой спросила она, решив, что лучше, как и всегда, верить в лучшее. Должны же в жизни случаться чудеса?

Иван еле заметно улыбнулся и неслышно пробурчал:

— Да, было бы здорово… А что же твои братья? В курсе, где они? — он решил не наседать и не спрашивать, что именно с теми произошло, что они друг за другом покинули Надю, оставив её одну. Он догадывался, что девочка находится в подобной ему ситуации, и оказался прав — грустно помотав головой, она ответила:

— Если от Гриши мы целый год получали письма, то от Артёма мне пришло лишь одно. В нём говорилось, что с ним всё хорошо, но некоторое время он не сможет писать.

— И сколько уже длится это «некоторое время»?

— Почти год. И наверное столько же нет связи и с Гришей…

Надю наполнила тоска. Без братьев ей было ужасно грустно и одиноко. Если б от них пришла хоть какая-то, хоть самая маленькая весточка… так нет же! Что один, что второй — пропали, и след их простыл. «Вот я им устрою!», — обещала себе девочка, не теряя надежды, что ещё обязательно сядет с ними за один стол. Если Надя для себя лишится уверенности, что те живы и они все когда-нибудь встретятся вновь, у неё, пожалуй, пропадёт всякое желание к этой жизни. Она поняла это ещё в период кошмаров, когда ей многими ночами снилось, как мальчишки попали в беду и их погребли под землю. В тот период девочка буквально не могла спать и с трудом ела — отцу даже приходилось брать несколько выходных, потому что иначе она бы просто забыла про очередной приём пищи.

Помотав головой, тем самым отгоняя дурные мысли, Надя глубоко вздохнула и на автомате спросила вслед за парнем:

— А ты почему здесь без родных? Ради подарка преодолел столь большое расстояние, да ещё и один, — девочка, как она делала это обычно, просто любопытствовала. Но против всяких её фантазий Иван сильно нахмурился, в его глазах блеснул недобрый огонёк, а по волосам, а затем и по всему телу, пробежал электрический разряд. Никак не ожидавшая такой реакции Надя, не разбираясь, что не так сделала, поспешила успокоить парня: — Ты не обязан говорить, если не хочешь! Мне просто интересно, ты же знаешь. Не хотела задеть…

Иван насупился, но (явно через силу) всё же извинился, объяснившись плохим контролем своих эмоции. Обуздав магию, он добавил, что, может когда-нибудь и расскажет свою историю, но сейчас не хочет беспокоить эти раны. Надя лишь кивнула — она хорошо понимала парня и сама не рассказала ему всего, толком даже не зная, почему. «Наверное, у людей должно быть что-то настолько личное, принадлежащее только им, чем они не будут делиться с каждым встречным и что доверят только самым близким», — решила она, и искренне пожелала, чтобы они с Иваном когда-нибудь смогли такими стать и обменялись самым сокровенным, что жгло их сердца бессонными ночами.

Отвлёкшись, девочка вдруг поняла, что стало темнеть. Им пора бы повернуть в деревню, да поскорее, иначе они не успеют к защитному куполу до темноты. Но помимо этого было что-то ещё, что беспокоило наблюдательную девочку… Что-то странное и неуместное в этом окружении, как дохлая муха в твоей тарелке. И ты не заметишь её, пока не зачерпнёшь ложкой или, хуже того, не ощутишь инородное нечто во рту.

Надя не сразу поняла, что этой мухой оказалась земля — под ноги она посмотрела в последнюю очередь. Иван же, очевидно сообразивший быстрее неё, резко оттолкнул от себя девчонку. Не ожидавшая такой силы от этого щуплого на вид парня, она пролетела до тех пор, пока не столкнулась с деревом, после чего сразу же ухватилась за один из торчащих там же корней. Почва, покрывшаяся мелкими трещинами, тотчас пошла ходуном, опускаясь под землю. Выбраться парень не успевал, и его, вместе с растущими в неудачном месте кустами и целыми глыбами земли, потянуло вниз.

Грохот длился недолго — всё произошло в мгновение ока. Надя даже не сразу поняла, что участок, на котором они только что стояли, полностью ушёл под землю. Лишь услышав доносящийся из образовавшейся округлой формы ямы кашель, она опомнилась.

— Ваня?! — кинувшись туда, Надя легла на живот и стала всматриваться в дно. Некоторое время то не было видно из-за поднявшегося столба снега. Когда же тот наконец осел, она поняла, что до земли здесь было метра четыре, не меньше. Напуганная, девочка снова позвала друга.

— Да цел я, цел, — отозвался приглушенный голос с перерывами на кашель. Надя облегчённо вздохнула, переводя дух.

— Выбраться сможешь?

— Нет, — осмотревшись, сделал вывод Иван. — Тут какие-то пещеры... Не знаю, куда они ведут, но попробую выбраться через них.

— Пещеры? Не вздумай идти по ним! Если там кто-то обитает, то…

— То я просто использую магию, — перебил он девочку, словно в доказательство выпустив из ладоней несколько жадно хлестнувших воздух вспышек. Даже с тем фактом, что он был виритом, идея казалась Наде не вполне удачной. Она знала обо всех тварях, что обитали в королевстве Льдов, и единственными, кто мог жить в пещерах под землёй, были именно гоблины. Страшно представить, что будет, если оказаться на их территории.

— Может, мне спуститься к тебе? — не унималась девочка. На душе у неё было неспокойно. Почему вообще земля вдруг обвалилась? Гоблины вырыли тоннели слишком близко к поверхности? Или… это было подстроено специально?

— Сзади! — Иван вдруг дёрнулся, резко заорав. По инерции девочка обернулась: с дерева на неё прыгал серый гоблин, перекошенный, как ей показалось, в жуткой усмешке. Лишь благодаря предупреждению Наде удалось увернуться, отпрыгнув в сторону. Существо пролетело дальше, упав прямиком к пещерам, где его без промедлений поджарило молниями.

— Он не один, — встав и прислушавшись, поняла девочка.

— Беги.

— Что? — Надя смутилась. — А как же ты?

— Беги, говорю! Я же сказал, что пойду по тоннелям. Ну! Не стой!

Громким словам парня напутствовали шум и гам с безлистных крон деревьев. Гоблины умело сливались с ветками на фоне серого неба — Надя замечала лишь лёгкое мельтешение где-то там, наверху, но поняла, что сейчас действительно лучше послушать Ивана. Бросив, что обязательно вернётся за ним и вытащит его, девочка помчалась вперёд. Несколько раз она пыталась взять левее, чтобы бежать к выходу из леса, но всякий раз слышала с той стороны приближающийся рокот. Бежать же вдоль гор было слишком рискованно — всё своё внимание Надя сосредоточила на том, как бы не попасться гоблинам, а уж если на пути ей попадётся кто-то ещё, она просто этого не заметит. Поэтому, недолго думая, девочка выхватила из рюкзака штуманку. Быстро сверившись с вырезанными на ней символами, чтобы понять, какую магию вдохнули в этот предмет, и, нацелившись в кроны деревьев, она спустила крючок. В тот же миг на волю вырвался порыв ветра, сметая на своём пути не только мирно лежащий снег, но и лёгких серых созданий, раскидывая их где-то позади. Наконец, у Нади получилось отдалиться от гор, но шустрые гоблины, быстро опомнившись, никак не отставали.

Продолжая на ходу рыться в рюкзаке, девочка понимала, что из оставшихся средств нет ничего, что смогло бы помочь ей против этих тварей. Ни штуманка огня, которая даже не спугнёт их, ни самодельные бомбочки, делать которые Надю научили братья. Была, правда, у неё ещё одна вещица, но она понятия не имела, на что та способна. Да и вообще предмет сам по себе был странный: квадратный, плоский, лишь с вогнутой вовнутрь маленькой, круглой кнопкой, да размером с ладонь — он походил на своеобразную подставку для чашек, пусть и металлическую.

Не зная даже, работает ли она, или нет, Надя кинула вещицу под ноги гоблинам, предварительно нажав на кнопку. Предмет немного прокатился по снегу, а когда остановился, завалившись на бок, тонко запищал. Девочка уже хотела было нервно посмеяться, решив, что это единственное, на что способен квадрат, как после третьего писка он вдруг издал затягивающий гул, расходящийся по округе, а в следующее мгновение от него уже пронеслось нечто вроде захлёстывающей волны. Эта волна, словно магнит, захватила всех попавших в неё существ, а потом резко вернулась обратно, раскидав тех по разные стороны. Сразу же после этого от металлического квадрата пошла новая волна, более стремительная и сильная. Расходясь по округе, она ломала и в одно мгновение сжигала деревья, высушивала землю, заставляя ту покрываться длинными трещинами, и издавала невыносимое гудение, давящее на уши.

Схватившись за голову, теперь Надя в ужасе бежала от разрастающейся волны, успевшей достигнуть уже метров двухсот, если не больше. Её потоки расходились так быстро, что смогли вмиг нагнать девочку, подобравшись совсем вплотную. Мало того, что из-за сумерек и гула, от которого кружилась голова, Надя почти ничего не видела и часто спотыкалась о коряги, она уже успела сбить дыхание и устать — бежать по сугробам, да ещё и с головной болью, не так-то просто.

Поняв, что сил на отступление у неё больше нет, девочка развернулась к волне лицом, отходя назад уже мелкими шажками. Она надеялась, что волна просто её откинет и никаких других последствий, угрожающих её жизни, не последует. А даже если последует — Надя всё равно не могла с этим ничего поделать, так как окончательно выбилась из сил и еле держалась на дрожащих ногах. «Умирать от собственной уловки будет слишком нелепо», — кисло подумала девочка, наблюдая, как разрушающая мощь приближается всё ближе, как вдруг заметила, что волна замедлилась, сбавив ход. Достаточно было сделать ещё несколько шагов назад, как она вовсе остановилась, опав подобно заканчивающемуся снегопаду. После себя разрушающие потоки оставили лишь круглый пустырь с высушенной землёй и сломанными, такими же сухими и раздробленными на куски деревьями. Вернее, тем, что от них осталось.

Надя нервно усмехнулась, убрав руки от ушей. Такая маленькая вещичка, да наделала столько шуму. Будет просто счастьем, если сейчас сюда не сбежится парочка огров, или ещё кого пострашней. Подумав и решительно мотнув головой, девочка заверила себя, что на сегодня проблем ей хватит и никаких огров ей точно не нужно. Лучше поскорее найти Ивана и вернуться домой. «После такого приключения мне ещё не скоро захочется совать свой нос в этот лес…», — подумала Надя и, сделав глубокий вдох, вдруг вздрогнула, покачнувшись. Чтобы устоять на месте, она подставила назад правую ногу на что-то мягкое и рыхлое, и не сразу обратила внимание на то, что та слишком долго куда-то проваливается. Когда же до её сознания наконец дошло, и всё тело девочки охватили мурашки, заставляя жадно набрать в лёгкие воздух, было слишком поздно что-либо предпринимать. Завалившись назад, Надя полетела спиной вниз, и единственное, что успела сделать — хоть как-то сгруппироваться.

Сначала девочка решила, что попала в те же пещеры, в которых сейчас находился и Иван. Но только упав, она уже смекнула, что это совершенно другое место. Начать можно было с того, что это не такая глубокая яма, а окружал девочку не снег со льдом, а какие-то старые, неровно уложенные плиты. Пыль и сырость тут же впились в горло, отчего Надя закашлялась. Под ней лежали сухие еловые ветви, те самые, на которые она и наступила. Дураку ясно — ловушка. И какая простая! Будь Надя внимательнее и смотри она, куда идёт, никогда бы в такую не попалась. Но сейчас её волновало совершенно другое — ловушка чья, и для кого? Людей, чтобы охотиться на зверя, тут нет. По крайней мере, насколько знала девочка. А если нет людей…

Новая волна страха охватила Надю стремительно и беспощадно. И так же быстро и безжалостно та от неё избавилась. «Ничего, не первый же раз в передряге. Справимся. Сейчас что-нибудь придумаем дельное и обязательно отсюда выберемся», — говорила она о себе в множественном числе, подразумевая свои приключения с братьями. «Ваня, вон, сейчас в подобной ситуации. Он, конечно, вирит, и ему есть, куда по тоннелям идти… но разве это проблема? Это тоже не проблема», — активно размышляла девочка, говоря сама с собой и по привычке подбадривая себя.

Надя огляделась. Квадратная яма где-то метров двух. Так называемые стены были прямые — хоть плита на них и выложена криво, взобраться не получится. Как на зло, верёвки с собой тоже не было. Да и не помогла бы она — уж крюков для таких случаев девочка с собой точно не носила. «Неужели и правда тупик?», — закралась страшная, неохотная мысль в голове, заставляя Надю прислониться к стене и осесть на землю. «Быть не может», — не верила она, убито пялясь в стену.

Деваться некуда, оставалось только ждать. И непонятно: кого, или чего.

Глава 9. Потомки волков

Поджав к себе ноги и облокотившись о стены, Надя сидела на холодном полу. Обхватить колени ей не позволила жгучая боль, отразившаяся в предплечье — только сейчас она заметила там глубокий порез. Видимо, зацепилась за плиту или камень при падении. Девочке казалось, что всё её тело онемело и сейчас походило на ватный комок. Ощутив, как что-то стекает со лба, она нащупала кровоточащую рану и поспешила задрать голову, чтобы дать крови остановиться и подсохнуть. Перевязать руку ей, к сожалению, было совершенно нечем, поэтому она просто прижала ту к себе, в попытках унять боль.

Отсюда, снизу, девочка видела совсем немногое: пару макушек деревьев, растущих рядом, да синее небо, покрытое звёздами. К несчастью, вдоволь полюбоваться ими не давали ветви. Но хотя бы попадающий в обзор месяц успокаивал Надю своим светом — лукаво поглядывая на неё с неба, он обеспечивал хоть какую-то видимость ночью, что наступила так скоро.

Надя закрыла глаза — ей вдруг очень захотелось спать. Слабый лунный свет ощущался даже через прикрытые веки. Девочку уже не пугал тот факт, что она находится за пределами защитного барьера, что угодила в чью-то ловушку и находится тут совсем одна. Не известно ещё, когда эта ловушка была установлена и придут ли вообще её смотреть. Наверное, Надя просто успокоилась и взяла себя в руки, но сырая яма вдруг показалась ей уютной. Она почему-то подумала о том, что здесь безопасно, здесь её никто не найдёт, и она может сидеть тут сколько угодно времени, одна, размышляя о своём и не слушая никого другого. Ни тебе проблем, ни шумных жителей деревни, ни… мешающего света. Свет действительно вдруг из-за чего-то пропал. Надя, больше не ощущающая на себе взора месяца, открыла глаза.

Сверху на неё кто-то смотрел. Их было не то двое, не то трое. Когда картинка перед глазами встала на своё место, стало ясно, что это люди. Сердце Нади тут же отпустила тяжёлая рука, позволив сделать глубокий вдох. Хотя непонимание, откуда люди вообще здесь взялись, ещё пугало девочку, она на радостях встала, пока не решаясь ничего сказать.

На мгновение одна голова скрылась, после чего в яму упал конец верёвки. Неизвестные так ничего и не произнесли. Надя нерешительно ухватилась за канат, не торопясь покидать ловушку. Её мысли метались: с одной стороны, доверять незнакомцам явно не стоило, а с другой — у неё и выбора-то не было. Уж или вылезай, или оставайся себе на здоровье в яме.

Создав небольшую петлю, прижав конец верёвки к ней самой, девочка просунула туда ногу. Её тут же потянули наверх, да с такой лёгкостью, что тянуло бы человек пять, а тут — всего один! «Может, они какие охотники, или что-то вроде того? Мало ли, кто вообще живёт в этом лесу. Сюда ведь никто и не ходит, чтобы это знать», — прикинула Надя, пытаясь оценить, насколько её теория может оказаться правдивой. Когда девочку подняли наполовину, она поняла, что все трое — молодые мужчины. А их глаза…

Надя ужаснулась. Ей захотелось тут же отпустить канат и прыгнуть назад в эту яму, и остаться там, лишь бы не идти с ними. В глазах незнакомцев пылало такое недовольство, такое презрение, раздражение, какое она не видела даже у ребят, часто её задевающих в детстве. Смотрели они на неё не просто сверху вниз, а свысока, как смотрят на нищих и попрошаек в городе. Девочка в одно мгновение ощутила себя такой маленькой и неправильной, будто она сделала нечто ужасное и теперь единственное, что смоет её грехи — смерть. Но напугал Надю не взгляд мужчин, а цвет радужки их глаз — жёлтые и оранжевые, их глаза неестественно ярко светились в этой темноте.

Стащив девочку с каната, один из незнакомцев ухватил её за плечо — сила у него явно была нечеловеческая, и Надя даже невольно прогнулась под движением его руки, сцепив зубы от боли. Другой же в это время, спокойно, словно та была простой прогнившей ниточкой, разорвал верёвку, связав девочке за спиной руки. Сказать, что Надю охватила паника — ничего не сказать. Но изо рта у неё до сих пор не смело вырваться и слово, настолько она была парализована страхом — лишь редкие хрипы, когда беспокоили её порезанное предплечье.

Один из мужчин продолжал держать девочку, да так крепко, что она буквально не могла пошевелиться под натиском его силы. Двое других их обступили: один спереди, другой сзади. Таким построением они стремительно куда-то и двинулись, не обмениваясь даже взглядами, словно все действия уже были ими отработаны.

Тёмный, пусть и освещаемый немного луной, что не особо помогало, лес пугал Надю. Ей казалось, что на каждом углу кто-то сидит, прячется, да вот-вот выпрыгнет и набросится на неё. Она уже не раз спутала камень с гоблином, а кусты с затаившимся огром. Кроме того, буквально тащивший девочку человек держал её на дистанции чуть ли не вытянутой руки. Весь его вид говорил о том, что он всего-навсего брезговал. Надя понимала, что нужно что-то делать, но никак не могла собраться с мыслями. В голове всё перемешалось, хотелось уже плюнуть, да пустить всё на самотёк. Девочка даже не знала, как подступиться к этим верзилам, и боялась открыть рот — в её представлении эти бугаи тут же переламывают ей шею и тащат дальше уже на верёвке, оставляя на снегу широкий след.

Посмотрев на них ещё раз, Надя невольно сглотнула подступивший к горлу ком. Спортивного телосложения, все они были странно одеты — такая потёртая одежда, прямо лохмотья какие-то. Правда, поверх рваных и затёртых кофт-рубах, с плеч у них свисали белые и меховые у кого куртка, у кого жилет — явно из шкуры диких волков, тех самых, обитавших в снежных пустынях.

Покрутив запястьями, девочка ещё раз убедилась, что бежать у неё не получится — кисти ей не пожалели, туго затянув верёвку. Обречённо вздохнув, она попыталась навести в голове порядок, чтобы заговорить с неприятелями, и, набрав полные лёгкие воздуха, пролепетала:

— Эм, п-простите…

Её голос прозвучал ещё более жалким и неуверенным, чем она ожидала. Не сжимай никто сейчас её плечо, она обязательно втянула бы голову, съёжившись. Впрочем, никто из спутников даже ухом не повёл на её лепет.

— Извините, — уже более уверенно повторила Надя. Ей жутко не нравилось, что с ней обращались так, как не всегда обращались даже с виритами. «Что я им сделала такого, что они со мной так?», — не понимала девочка, смешивая со страхом обиду. И хоть ей очень хотелось высказаться, приходилось быть более вежливой. Вежливых людей всегда приятнее слушать, нежели кричащих и брыкающихся — и в прямом, и в переносном смысле.

— Могу я узнать, кто вы? — осторожно продолжила Надя. — Что вам нужно?

Ответа снова не последовало. Такое ощущение, что её никто и не слышал, либо, что было более вероятно, намеренно игнорировал. Тогда девочка решила пойти на крайние меры и воспользоваться тактикой «заговори противника, чтобы его достала твоя болтовня и он разговорился сам»:

— Я здесь случайно оказалась... За мной погнались гоблины, и я упала в яму. А мой друг до этого провалился в какие-то пещеры, и ему очень нужна помощь…

Держащий её за плечо мужчина резко повернул к ней голову. Его полные презрения жёлтые глаза недовольно впились в девчонку, а из его уст донёсся размеренный, низкий голос, сравнимый с рычанием зверя:

— Закр-рой рот.

Это прозвучало так внушительно-угрожающе, что Надя даже не смогла пискнуть. Её душа, сердце — всё осело в пятки. Теперь мысли в её голове панически бились в истерике, крича о жизни и смерти, а голос разума терзал себя в попытках их успокоить. Эти люди внушали не просто страх, а ужас, и для этого им даже не нужно было смотреть на девочку или говорить.

Надя не знала, чего ей ожидать. Но на долю секунды ей показалось, что идущий впереди молодой человек с неким укором посмотрел на своего товарища. Это бы дало бедняге хоть какую-то надежду, не будь она так перепугана — из-за этого та решила, что ей просто почудилось, и её воображение меняет реальность под стать тому, чего бы девочке хотелось видеть.

Внезапно пробежавший перед самыми ногами Нади крупный волк заставил её споткнуться. Как жаль, что у человека только одно сердце — будь у девочки второе, сейчас бы оно отправилось в гости к первому, отдыхающему в пятках. Рывком Надю подняли на ноги и продолжили путь, как ни в чём не бывало. Она же наконец обратила внимание на окружающую их местность: здесь из земли возвышались совсем небольшие холмики, но их было много, и… «Это что там, окна?», — девочка моргнула от удивления и тут же завертела головой, осматриваясь. «Да это же дома! Обычные землянки. Но почему я не почувствовала прохода через защитный купол? Обычно, проходя через него, кажется, будто пересекаешь какой-нибудь мыльный пузырь», — смутилась девочка. Уж она-то хорошо знала эти ощущения. Не могут же эти люди жить без него прямо в лесу — они бы не пережили здесь и одной ночи. «Если они люди», — мелькнула тут же предательская мысль, отгонять которую у Нади уже не было никаких сил.

Девочка толком не понимала, где находится. Знала только, что от моста она явно забрела далековато, куда прежде никогда не доходила. В округе стояла тишина, вокруг землянок — ни души. Видно было лишь двух существ, как догадывалась Надя, стоящих на страже — её спутники обменялись с теми понимающими кивками. Саму же её повели куда-то дальше, по хорошо протоптанным тропинкам. У ловушек, подобных той, куда упала девочка, мужчина остановился. Товарищи сняли с одной из ям железную решётку — явно очень тяжёлую, судя по тому, что даже вдвоём они еле справились — и, взяв Надю под руки, опустили её туда по такой же железной лестнице. Решётка была возвращена на место, после чего загадочные спутники ушли. Наступила полная, давящая на уши и пугающая тишина. И что теперь? Что ей делать? Да, она часто попадала в передряги, и каждый раз выпутывалась, выбираясь сухой из воды, но… «Кажется, это тот самый момент, когда говорят, что везения рано или поздно кончаются», — вынесла девочка вердикт ситуации, в которую попала.

Подступивший к горлу ком никак не хотел уходить. Он засел так глубоко, что Надя с трудом дышала, всхлипывая и роняя горячие слёзы. Она боялась лишний раз издавать какой-либо шум, поэтому не могла позволить себе зареветь. Беззвучно глотая слёзы, она сидела на холодной плитке, уткнувшись в колени и никак не веря, что могла попасться из-за простой, такой простой и дурацкой ловушки, как выкопанная яма. «Наивно полагать, что это люди. Наивно и глупо. В лесу людей нет», — всё не переставала думать девочка, до последнего веря, что это всё-таки будут люди. Ведь она надеялась, что никогда не встретит тех, кто ходит в людском обличье, но имеет звериные глаза — имеет сущность зверя. Они ненавидят людей так, как люди ненавидят виритов. А это всё равно, что вынести себе смертный приговор.

Страх и тьма охватили Надю, как охватывает одеяло с кроватью после длинного и трудного дня. Она не заметила, как уснула. Всё в той же позе, в углу ямы, положив голову на поджатые колени. И даже связанные за спиной руки и ноющая рана не смогли ей с этим помешать.

•○•○•○•

Землянка сама по себе — это тот же дом, только бóльшая его часть углублена под землю. Любой живущий в королевстве вечной мерзлоты вам скажет, что так гораздо теплее и удобнее. Если привыкнуть, конечно. В этом поселении землянки крупные, комфортные и уютные, рассчитанные на большие семьи. Всё необходимое для жизни здесь было — не хватало разве что искуственного света да холодильника. Но первое заменяли свечи, развешанные под потолком, а второе — погреба. На дворе свечей, конечно же, не было, чтобы лишний раз никого не привлекать, но отсутствие света тут совершенно никого не смущало. В случае же необходимости — обычно празднеств — устраивали огромный костёр в центре поселения — так и традиции исполнялись, и дети радовались. А вообще, спать все ложились по расписанию, с заходом солнца — прямо как сейчас.

Вечно не сидящий на месте и желающий быть в курсе всех событий молодой юноша шёл по пустым тропинкам, прекрасно ориентируясь в темноте. Как он мог столкнуться с увесистым крупным мужчиной, заметного уже издалека, не ясно. Оправдаться можно было тем, что оба выходили из-за угла и попросту не успели друг друга увидеть.

— Упс! Прости, Андерс. Не заметил, — извинился рыжеволосый, поправляя тонкую шапку, сидящую на голове скорее для вида, нежели утепления. Андерс недовольно вздохнул, поджав губы.

— Хемминг? И какого беса ты не спишь в такой поздний час? — недовольно вопросил он.

— Как раз шёл домой, — отмахнувшись, парень перешёл на шёпот: — Ну, как там обход границ? Есть чего интере-есного?

– Не твоё дело.

Отодвинув назойливого парня в сторону, Андерс хотел было уже пройти, как тот снова выскочил перед ним.

— Ну-у же, приятель, ты же знаешь, когда-нибудь я тоже стану смотрителем границ. Говори, нашли чего? А то пойду к Дагфинну, он более сговорчив, нежели ты.

— Чего-о? — брови Андерса сошлись на переносице. Хемминг незаметно усмехнулся. Он знал, что верзила недолюбливает Дагфинна, и в очередной раз его на этом подловил.

— Так что там на границах? — слащаво напомнил о вопросе рыжий.

— Да ничего особенного, — огрызнулся Андерс, обходя его. Но понимая, что пацан всё равно не отстанет, нехотя ответил: — В дальнюю яму попала девчонка. Завтра ею хотят заменить того буйного огра…

— Человек?! — слово вылетело само и прозвучало как-то уж слишком громко, отчего верзила даже прижал Хеммингу рот рукой.

— Дурачьё, тише! Ещё никто не знает. Это должно быть для всех сюрпризом.

Паренёк кивнул, после чего Андерс убрал руку.

— А кровь откуда?

— М-м? Какая ещё кровь?

— Не синяя точно, — шутку Андерс не оценил, и Хемминг поспешил продолжить, втянув носом воздух: — У тебя на руке. Не наша вроде.

На руке у него действительно была алая клякса. Удивлённый, что не заметил, верзила поспешно избавился от пятна снегом.

— Наверное девчонка зацепилась за что-то и испачкала меня, — пробурчал Андерс, а затем, уже громче и твёрже, сопровождая слова подзатыльниками, заголосил: — А ну, теперь марш домой! Нечего ошиваться так поздно на улице!

Хемминг поспешил уйти, пока его не потащили насильно за уши, как это обычно бывает, на ходу обдумывая слова старшего приятеля. «Человек, да здесь? Поразительно», — не мог он поверить, чувствуя, как трепещет у него в груди. И что теперь делать? Как после такого спокойно идти домой? Ну не сможет он теперь уснуть — хоть убей! — пока не увидит этого человека. «Кажется, Андерс упомянул, что она ранена…», — паренёк расплылся в улыбке, найдя причину для преступления правил. — «А такой шанс упускать я точно не собираюсь». Поправив шапку, он тенью стал пробираться через поселение. Вполне могло быть, это первая и последняя его возможность поговорить с людьми — вероятность, что он вообще тех когда-нибудь ещё встретит, была крайне мала.

•○•○•○•

Проснулась Надя из-за шума, доносящегося сверху. События прошедшего дня тут же навалились на неё тяжким грузом, заставив сердце биться быстрее, а порез на руке напомнил о себе ноющей болью. Проверив прочность верёвки, она в очередной раз убедилась, что не сможет от той избавиться. Как же жаль, что рюкзак у неё забрали. И почему она не подумала переложить штуманку в карман?

Над головой продолжало не так громко, но звенеть — кто-то усердно пыхтел над решёткой, пытаясь отодвинуть ту в сторону. Через некоторое время уже было слышно, как некто сердито бурчит себе под нос, недовольно пиная железяку. Когда же та, наконец, поддалась, Надя, затаив дыхание, наблюдала за двумя неподвижными жёлтыми точками. Пара светящихся глаз замерла на месте, а потом их владелец вдруг ловко юркнул вниз, не воспользовавшись лестницей.

Оказавшийся в тесной яме худой парень сидел на корточках прямо перед девочкой, уставившись на неё холодными глазами зверя. Она беззвучно охнула и подтянула под себя ноги, когда вдруг поняла, что произошло. Находясь под прямым взором жёлтых глаз, неподвижно смотрящих на неё, девочка почувствовала, как по её спине пробежал мороз. Вдруг нос незнакомца шумно вобрал в себя воздух, после чего тот сложил ноги в позе лотоса.

— М-м, так вот вы какие, люди, — до Нади дошёл на удивление простой голос, путь и съязвивший на последнем слове, словно бы вообще не желающем звучать и выплюнутом по чистой случайности.

— Хемминг, — вдруг выпалил рыжеволосый, глупо улыбаясь и протягивая руку. Потом, видимо, поняв, в чём дело, он нахмурился, пряча её. — Человек, ты ведь ранена? Я узнал, что ты вроде где-то поранилась.

Глаза Хемминга бегали по Наде в поисках ран. На лоб он внимания не обратил —видимо, там действительно была лишь небольшая царапина. Дышал он резко и неровно, часто втягивая воздух, и вдруг подался вперёд, хватая девчушку за локоть.

— Ого, и как ты так? — присвистнув, Хемминг быстро, не дав Наде ничего понять и заставив её испуганно дёрнуться, приложил что-то к порезу, продолжая сжимать на нём руку. Поначалу девочка чувствовала лишь нечто холодное под его ладошкой, а потом ей в руку вдруг отдало такой болью, словно множество маленьких и тоненьких иголочек разом стали кусать её кожу.

— Что ты делаешь?! — проняла девочка, сцепив зубы и попытавшись отстраниться.

— О-о, так ты всё-таки разговариваешь! — обрадовался Хемминг, лишь сильнее сжимая руку. — Что, уже и потерпеть не можешь? Люди такие слабые?

Надя не ответила. Лишь заскрежетала зубами, зажмурившись и втянувшись в плечи. Однако боль долго не длилась — через минуту иголки уже кусали не так часто, а через две и вовсе перестали, и боль отступила. Увидев, что девочка расслабилась, Хемминг отпустил её руку, показывая то, что прикладывал ей на рану.

— Это всего лишь был лист аканоре, — за сухой хвостик парень держал большой, синюшный, непримечательный листок. — Когда прикладываешь его к ране, он ускоряет заживление, впитывая всю боль и негатив в себя. Из-за этого и синеет. Видела бы ты своё лицо! Будто я тебе крысу подложил! — Хемминг расхохотался, пряча лист себе в карман. Надя смутилась. Посмотрев на руку, она обнаружила, что порез на той значительно уменьшился — складывалось впечатление, что после его получения прошло уже дней пять. Теперь рука не ныла и не напоминала о себе при каждом её движении. Это при том, что сейчас Надя ей толком и не могла шевелить.

— Спасибо, — выдавила она из себя. Парнишка тут же перестал смеяться, серьёзно на неё посмотрев. Некоторое время они снова так сидели — он, уставившись на неё, и она, пряча взгляд от его хищных жёлтых глаз, которые её так пугали. Когда же Хемминг полез в сапог и вытащил оттуда нож, девочка замерла, боясь пошевелиться. Она вроде понимала, что, если бы её хотели убить, не стали бы до этого залечивать раны, но когда перед вами, будучи связанными, стоит незнакомец и сжимает в руках нож, его глаза светятся жёлтым и он грозно нависает над вами, тут уже и не о таком подумаешь.

Вот и сейчас, когда Хемминг приблизился к Наде, она лишь крепко зажмурила глаза. Девочка ожидала чего угодно: что он проведёт по ней ножом ради интереса, или захочет выпить её крови — она понятия не имела, какие у этих существ потребности и повадки, — и очень удивилась, когда долго не ощущала никакой боли.

Не происходило ничего.

Не сразу до Нади дошло, что её рукам вдруг стало свободнее, пока верёвки и вовсе не пропали с её запястий. Удивлённая, девочка посмотрела на них и стала потирать следы, оставленные впившимся бывшим канатом.

— Ну, хоть так, — удовлетворённо проговорил юноша, пряча нож на место. — Это… если кто спросит, не говори, что я был здесь, хорошо? — дождавшись растерянного кивка, Хемминг тоскливо продолжил: — Вот бесы… Теперь мне будет жаль, если тебя всё же выберут для церемонии. В тебе ведь совсем нет той жестокости и зверства, о которой нам рассказывали. Ты же понимаешь, где оказалась, да?

Надя помотала головой, говоря таким образом, что не знает. Парень удручённо вздохнул, спрашивая, понимает ли она хоть, кто он и кто те люди, что привели её сюда и живут здесь. Девочка с ответом помедлила. Она уже догадывалась, но всем сердцем надеялась, что ошибается. Однако верить в это было глупо — глаза Хемминга и тех мужчин ясно давали понять, что Надя серьёзно влипла.

— В-вы, — начала было пугливо девочка, запнувшись, но потом собралась и с выдохом выпалила: — Вы оборотни?

Хемминг усмехнулся.

— Ну, так нас называете вы. Мы же кличем себя потомками волков, — гордо произнёс юноша, выпятив грудь. Глупо улыбнувшись, он встал и собрался уже уходить, но потом, не оборачиваясь, спросил: — Зовут-то тебя, всё-таки, как?

— Надя.

— М-м… интересное имя, Надя, — повторил его Хемминг, будто пробуя на вкус. Про его имя девочка решила ничего не говорить, понимая, что совсем не то положение и не те обстоятельства.

— Ну, бывай. Надя.

В сказанных словах она уловила горечь. Спросить что-либо об оборотнях и месте, где она всё-таки оказалась, да что с ней теперь будут делать, девочка не успела. Хемминг, как и в прошлый раз, не пользуясь лестницей, выскочил из ямы в высоком прыжке. Железная решётка на этот раз была сдвинута быстро. Надя не слышала ни бурчаний под нос, ни шагов, удаляющихся от ямы, и ей не оставалось ничего, кроме как снова ждать. «Только бы не церемонии», — мысленно молилась она, совсем не зная, что та из себя представляет, но осознавая, что ничего хорошего.

Глава 10. День их рождения

В поселении стоял шум и гам, что бывало довольно нечасто. Жители носились по округе, каждый занятый своими делами. Шли приготовления к самому главному празднеству этого места — чествованию великого древа, источника всей магии, существовавшей в мире. Кто-то развешивал гирлянды на деревьях, кто-то украшал дома, чистил дорожки. Дети бегали по деревне, раскидывая разноцветные лепестки энтиса — неприхотливого, приятно пахнущего большого цветка, что рос у воды. Лежа на белом снегу, они делали блеклую обстановку ярче, вдыхая в праздник жизнь. Ребятня постарше лепила снежные фигуры или вырезала те изо льда, устраивая на площади целую выставку. Взрослые же вместе с пожилыми занимались приготовлениями на кухне: множество мясных и рыбных блюд в ближайшее время должны уже стоять на так называемом столе. На землю, вокруг большого костра, разложат скатерть, выставят яства, и народ рассядется на брёвнах, празднуя приход магии. Ведь именно в этот день более трёхсот лет назад мир полностью изменился, а люди столкнулись с магическими созданиями и самим великим источником. И для многих существ это стало днём их рождения — как отдельного народа, расы, — днём, подарившим им жизнь.

Когда пришли за Надей, та уже не спала. Солнце, скрытое за тучами, давно поднялось из-за горизонта, а она привыкла вставать рано. Это были те же мужчины, что и вчера: один, с дерзким презирающим взглядом, и другой — его полная противоположность. Третий же незнакомец отсутствовал. Надю, к счастью, из ямы вытаскивал второй. Он всё бубнил себе нечто невнятное под нос. Девочка поняла лишь «не стоит» да «зря», суть же, естественно, она не уловила.

Теперь, оказавшись на открытом пространстве днём, девочка наконец могла разглядеть место, куда попала. Это действительно оказалось поселение, тянущее на небольшую деревеньку. Землянки, что заменяли дома, были большие и чуть ли не полностью скрывались под землёй и толщей снега. Из-за этого можно было даже не сразу заметить вовнутрь проход — ну торчит холмик, и что с того?

Поселенцы, подобно Наде, с любопытством на неё поглядывали — так ей показалось на первый взгляд. За интересом же мужчины скрывали презрение и воинственность, горящую в глазах, а девушки тревогу и страх. Лишь старики, много повидавшие на своём веку, относились спокойно, да детвора, пробегая мимо, кидала, казалось, восхищённые и полные любопытства взгляды. «Ну конечно, человек — диковинка, которую они ещё никогда не видели», — понимающе улыбнулась Надя очередным заглядевшимся на неё ребятам, точно также сейчас наблюдая за ними сама. С пылким любопытством она рассматривала то, где живут эти полулюди, что делают, чем занимаются, как себя ведут. Не смотря на их пугающие выражения лиц и крепкую хватку на своём плече, Надя успевала вздрогнуть от пробегающего мимо волка или улыбнуться лепящему фигурку из снега ребёнку. Забавным и самым удивительным для неё было то, что разницы она не видела. «Человек, оборотень — а отличия-то в чём? По сути — тот же вирит, превращающийся в волка». Говорить им этого Надя, конечно, не станет, уверенная, что такое здесь сойдёт за грубость. Как не сложно уже было догадаться, людей оборотни, мягко говоря, не очень-то любили.

Девочка, немного младше Нади и вяло идущая впереди, вдруг упала на холодную землю. К ней тут же подскочил один из мужчин, идущих с Надей, и поднял на руки. К ним уже бежала взволнованная мать, размахивая руками и тяжело вздыхая:

— Ох-х, великое древо, говорила я ей не идти!

— Будь внимательнее, — оборотень передал ей обессиленного ребёнка, которого та сразу же заботливо поцеловала в бледный лоб и крепко прижала к себе. — Больных лучше держать у лекарей. Вы же знаете, ситуация серьёзная, самолечение быстро приведёт к лета…

— Знаю, Дагфинн, знаю! — поспешила перебить мамочка, чтобы не слышать тех ужасных слов. — Ей ведь тоже на праздник хочется…

Мужчина, которого, как узнала Надя, зовут Дагфинн, тяжело вздохнул и продолжил путь. Его товарищ, держащий Надю за плечо, последовал следом. И только сейчас она заметила, что люди, хоть и готовились к большому торжеству и пытались как-то отвлечься, были до глубины души обеспокоены. Сыпь на теле, бледность, вялость и изнеможение, которые Надя увидела у девочки, преследовали многих детей в деревне. И несложно было догадаться, что для оборотней это нечто посерьёзнее простуды, чему лекарства они пока не нашли.

— Как думаешь, Андерс, раз великое древо дало нам жизнь, оно его и отнимет? Неужели эти празднества напрасны, и магия источника бессильна? — вдруг тихо вопросил мужчина товарища, который и вчера, и сегодня грубо тащил за собой Надю, буквально впившись в её плечо.

— Прекращай, Дагфинн. Ты знаешь, я не философствую, особенно на такие темы. Лучше давай побыстрее закончим церемонию, — оскалился он, лишний раз дёргая девочку.

Дагфинн снова тяжело вздохнул. На этом короткий разговор соплеменников прекратился, а Надя, прокручивая в голове возможные причины заболевания, уже невольно подумывала над травами, которыми можно было бы вылечить детей. У неё закрались подозрения, что болезнь ей известна — с такими же симптомами дети однажды слегли и в их деревне, — и после разросшейся шумихи она хорошо запомнила рецепт необходимого отвара. «Всё-таки книги — сила», — в очередной раз убеждалась Надя.

— Приготовления закончены. Это и есть тот человек, о котором вы говорили?

Перед девочкой возник седовласый мужчина спортивного телосложения. Он поразительно прямо держал спину и смотрел, как и большинство, на Надю свысока. Позади него находилась некая деревянная постройка, напоминающая сцену, перед которой собралась толпа.

— Да. Попалась в одну из ям вчера ночью, — голос Андерса, звучащий до этого резко и фамильярно, сейчас был полон покорности и уважения. Невольно девочка и сама выпрямилась, представляя, насколько же жалко она сейчас выглядит.

— Прошу прощения, Рольф… Вы уверены, что стоит использовать её, а не огра? — Дагфинн коротко кивнул ему в знак почтения и смущённо заелозил плечами. Прежде чем ответить, Рольф выждал паузу, открыто рассматривая Надю с ног до головы.

— Не уверен, — резко сказал он. — Но человек в наших землях — редкость. Нужно пользоваться. В конце концов, она будет лучше того вонючего великана… Да вы и сами это знаете, — Рольф отмахнулся, поднимаясь на сцену. Андерс последовал за ним, но остановился на лестнице, обернувшись к застывшему Дагфинну.

— Только не говори, что не веришь вожаку…

— Что ты! — тот аж подпрыгнул на месте, чуть не подавившись своей же слюной. — И как тебе в голову пришло?! Просто… она ведь ребёнок, — Дагфинн с жалостью покосился на Надю. От этого взгляда ей поплохело. «О-ох, лучше бы он смотрел на меня с презрением!», — взмолилась она мысленно, прекрасно понимая, отчего кто-то может жалеть незнакомку. Тут уже и дураку ясно, что её не баранки с чаем ведут пить. Девочка сглотнула подступивший к горлу ком, но так ничего и не сказала — язык присох к нёбу, страх парализовал. В голове была каша и Надя просто не успевала выловить из неё ни одной нормальной мысли.

— Ребёнок… — усмехнулся Андерс. — Человек, в первую очередь! Чем быстрее мы начнём, тем раньше закончим. Не тяни гарпий за хвост, поднимайся уже.

Ступени казались огромным препятствием, преодолевать которое девочке никак не хотелось. Ватные ноги не слушались и с трудом подымались — Дагфинну, который оказался на редкость терпелив и благосклонен к Наде, не оставалось ничего, кроме как приподнять её на руки. В несколько широких шагов он преодолел ступеньки, и вот девочка уже стоит на крепком деревянном помосте, высота которого позволяла ей видеть всю площадь. Местный народ, собравшийся перед сценой, разом затих, увидев Надю. Ощутив на себе множество взглядов, она невольно поёжилась.

«Кажется, отсюда счистили снег», — невольно отметила девочка, осматривая сухую поверхность и на автомате задаваясь вопросом «зачем?». Лишь тогда она увидела в центре, куда её и вели, знакомую плитку, выложенную квадратом. Высокий столб, возвышающийся оттуда же, не сразу забеспокоил Надю. Лишь когда она увидела множество сплетённых по кругу сухих веток, в голове что-то щёлкнуло. С пят и до самой макушки её тут же проняла дрожь. Девочка поняла, что это и где она. Представление о сцене прахом рассыпалось в голове, эхом разнося лишь одно слово: эшафот. И когда вставший перед ней Рольф, обращаясь к людям, заговорил, она не сразу уловила его речь.

— Каждый год мы собираемся здесь, чтобы отпраздновать и преклониться перед великим древом, источником всей магии, подарившим нам жизнь. Мы благодарим его за пробуждение в наших сердцах волчьих душ, и этот день не будет исключением. Но сегодня, вместо огра, который обычно участвует в церемонии и в ком собрано не так много магии, мы устроим всесожжение человека, наделённого ей сполна.

Рольф говорил не спеша, выжидая паузы и делая глубокие вдохи посреди предложений. С каждым таким его новым «заходом» Надя всё чётче осознавала, что это конец. Что, если сейчас она хоть что-то не сделает, не сможет сделать уже ничего и никогда. Но мысли девочки предательски смешались в кашу, а рот не открывался из-за стиснутых от страха зубов. И лишь когда Рольф сказал зажечь факелы и Андерс с Дагфинном подожгли ветви, что были у них в руках, Надя действительно запаниковала.

— П-подождите! — вырвалось неуверенное от одолевшего её страха, руки нервно задёргались, пытаясь выпутаться из верёвки, привязавшей девочку к столбу. — Подождите, п-пожалуйста. Я в-ведь…

Надя запнулась. Рольф холодно кивнул Андерсу с Дагфинном, и те, стоя по разные стороны от неё, стали приближаться к ней с горящими факелами.

— Я случайно к вам забрела! — голос Нади сорвался на крик, а из глаз хлынули горячие слёзы, опаляя её заледеневшие на морозе щёки. — Гоблины, они… я и побежала! П-простите! Я бы никогда не зашла так глубоко в лес, если бы мне не пришлось убегать! Если вы боитесь, что я кому-нибудь расскажу, я буду молчать, обещаю! — захлебнувшись слезами, она повторила уже чуть тише: — Об-бещаю…

Рольф обернулся, жестом остановив Андерса с Дагфинном. Мгновение он, будто чего-то ожидая, смотрел на Надю, а потом сильно нахмурился.

— Мы ничего не боимся, — твёрдо отчеканил староста, говоря уже быстрее и резче. — Люди никогда не сунутся в лес, даже если узнают точное местоположение каждой твари, что здесь обитает. Однако мы чтим традиции. И по этой традиции мы приносим древу в жертву существо, наполненное магией, чтобы когда-нибудь та вернулась к нам в нужный момент и помогла нашему народу. Можешь радоваться, ведь сегодня именно тебе выпала такая честь.

— Н-наполненное магией? Н-но я…

Рольф опустил свою руку, и факелы, которые уже успел потушить ветер, принялись вновь зажигать. Мурашки прокатились по Наде волной — её охватил озноб, заставляя всё тело колотиться подобно сходящему с ума сердцу. «Сейчас не до вопросов», — поняла она, — «мои слёзы никого не тронут, и моё положение здесь никого не волнует. Эта церемония для них — как новый год для людей. И мне никто не поможет. Никто».

Надя сглотнула ком и сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. «Никто» эхом разносилось в её голове, и она старательно от того избавлялась, пытаясь придумать нечто, которое помогло бы ей убедить Рольфа не использовать её для этого торжества.

И её озарило.

— Магия не всесильна! — вдруг воскликнула девочка, воспряв духом. — Она не может излечить раны и болезни! Пусть источник действительно велик и могущественен, но он никогда так просто никому не поможет. А я могу!

Андерса, уже собирающегося поднести к ветвям факел, в этот раз остановил замешкавшийся Дагфинн. Он не обратил внимания на его гневный взор, и лишь, желая удостовериться, еле слышно переспросил:

— Можешь? Что можешь?

— Могу п-помочь, — сбив дыхание, девочка вновь запнулась, глотая слёзы, но, понимая своё положение, поторопилась продолжить: — Я знаю, как это лечить... Болезнь, что ходит по вашей деревне. П-правда! Она вовсе не неизлечима.

Повисло молчание. Андрес с Дагфинном выпрямились, беспомощно озираясь на встрепенувшегося старосту. Некоторое время были слышны лишь Надины всхлипы. Через минуту волна шёпота уже побежала по толпе жителей, которые теперь лишь ожидали слово вожака — каждый присутствующий здесь знал, что оно будет единственным и неоспоримым в любом из возможных вариантов.

Наконец, подойдя к девочке вплотную, Рольф размеренно спросил:

— Говоришь, знаешь, как лечить от этой хвори?

От растерянности девочка кивнула не сразу, и эта задержка не осталась незамеченной. Прищурившись, староста вопросил более громко и требовательно, наседая на Надю:

— Ты точно сможешь вылечить всех детей в деревне, что её подхватили?

В этот раз девочка быстро закивала, всем своим видом пытаясь показать свою в этом уверенность. Вождь вдруг резко развернулся и, взявшись рукой за подбородок, стал прохаживаться взад и вперёд. Некоторое время он о чём-то размышлял, посматривая на жителей, которые, казалось, хоть и не могли, но хотели верить Наде. Потом ещё раз посмотрел на неё, трясущуюся, всю заплаканную и не перестающую шмыгать.

Столь жалко, как сейчас, девочка не выглядела ещё никогда, и теперь её терзало чувство стыда перед самой собой. Не от того ли, что она оказалась в такой ситуации по глупости? Надя всегда находила выход из самых разных тупиков, в которые только попадала, опираясь на свои знания и смекалку, и так нелепо попалась в этот раз! Столько лет набиралась опыта, а в один момент он просто взял, и рассыпался в прах. Девочка корила себя за беспечность, из-за которой, признаться, чаще всего и попадала в беду.

Рольф, наблюдая за Надей, шумно вздохнул, привлекая к себе всеобщее внимание. В его глазах, как показалось девочке, блеснул недобрый огонёк, а последующую речь она сравнила с скорее с угрозой, чем примирением:

— Если каждый без исключения ребёнок… Каждый! — сделал он ударение, — Которого ты будешь целить, поправится, обещаю… даю слово, что отпущу тебя, — смиренно проговорил он, делая очередной тяжёлый вздох. Буквально всё лицо старосты: его поджатые губы, сощуренные глаза и появившиеся морщинки — говорили о том, каких усилий ему стоит принять от человека помощь. Девочка понимала, что он делает это только из-за своего народа. Понимала, ведь именно на это изначально и рассчитывала.

Надя уже собиралась с явно выраженным облегчением выдохнуть, не сдерживая нервной улыбки, как Рольф резко подался вперёд, грозя пальцем, увенчанным острым и прочным когтем.

— Но! — прозвучало отчётливо и как-то даже зловеще в сравнении с прошлыми его словами, которые он говорил с некой неохотой, когда сейчас, скорее, напирал. — Если хоть один ребёнок, которого ты будешь целить, не дай древо, оставит этот мир, тебя замор-рят голодом, а потом, обессиленную, бр-росят на растерзание волкам!

До этого неспешный голос вожака пробрал Надю до костей, заставив её вздрогнуть. Казалось, Рольф прорычал эти слова, а не проговорил их, что в очередной раз напугало девочку. «Он обещал меня отпустить. Успокойся. Просто вылечи детей», — повторяла она себе, глубоко дыша, чтобы не впасть в очередную панику и больше не реветь.

— Я всех вылечу, — ещё раз повторила она уже вслух, скорее для того, чтобы подбодрить и убедить саму себя. Однако прямой факт того, что она сделает, вылетевший из её уст, моментально сыграл положительный эффект на толпе: собравшиеся облегчённо вздохнули, а на их лицах одна за другой стали появляться лёгкие улыбки, опьянённые подаренной им надеждой. Сама девочка выдохнула лишь когда Дагфинн, потушив горящие ветви, принялся её развязывать. «Спасена», — вертелось в голове и из раза в раз повторялось, никак не позволяя Наде поверить, что её действительно никто не будет сжигать. При этой мысли она вновь вздрогнула, ощущая очередную волну мурашек.

Глава 11. Магия, что скрывается внутри

— Тише, тише, — успокаивающе и по своему обыкновению нежно произнёс он, — всё позади. Хоть и человек, но ты ещё ребёнок. Приносить в жертву дитя, не важно, какой расы, мне кажется ужасным.

Дагфинн улыбнулся, помогая Наде покинуть эшафот. Её не отпускала дрожь, а от головокружения сильно вело в сторону — спуститься самостоятельно по лестнице она бы точно не смогла. Тем временем хмурый, не хуже огра, Андерс, скрестивший на груди руки, с недовольством налетел на товарища:

— Ну и что теперь делать? Кинуть её назад в яму? Совсем не понимаю решения вождя. Она просто спасала свою шкуру, как могла, и ляпнула первое, что пришло в голову. Нужно приносить в жертву её, а не огра, в ком магии тролль наплакал!

— Только не говори, что не веришь вожаку, — припомнил Дагфиин слова, что недавно адресовывал ему Андерс. Оборотень заскрежетал зубами и поёжился, однако отступать не собирался и лишь огрызнулся в ответ:

— Тогда что? Что собираешься с ней делать? Спросил у Рольфа, куда её вести?

— Ты всё такой же… Уймись, Андерс. Вожак передал её под нашу ответственность. Я отведу её в дом — девочка наверняка проголодалась.

— П-проголодалас-сь? — оборотень опешил, но быстро вернул самообладание. — Сейчас приведут огра. Огни несём мы, и если тебя не окажется…

— Тогда кого-нибудь попрошу, — не дослушав, Дагфинн пожал плечами и стал вглядываться в толпу в поисках того, кому бы смог доверить столь важное поручение. В это время Андерс прожигал своим взглядом Надю насквозь. Девочке казалось, что ещё чуть-чуть, и он действительно на неё набросится, разорвав самолично на этом самом месте. Ей хотелось спрятаться от этого типа хоть куда, лишь бы не стоять сейчас перед ним и не ощущать его пристального взгляда.

— Дружи-ище! А чего, сжигать будут всё-таки огра, да?

Надя, только что с трудом опустившая глаза и отступившая на пару шагов к Дагфинну, с которым чувствовала себя гораздо спокойнее, снова подняла голову. Из-за спины Андреса вырос высокий, щуплый, рыжеволосый парнишка. Его рука застыла в позе «дай пять». Остряк, естественно, никакие пятёрки давать не собирался.

— Ну чего-о, сложно ответить, что ли? — парнишка наигранно надул губы, однако в следующую же секунду уже отвернулся от старшего волка, поправив шапку и незаметно подмигнув Наде в знак приветствия. Только после этого девочка поняла, что это тот самый Хемминг, который пробирался к ней вчера ночью. При свете тусклой луны он выглядел как-то иначе. Более мужественным, что ли, и устрашающим, неизвестным ей существом? Сейчас же перед Надей стоял просто озорной мальчишка, и никак иначе.

— О, Хемминг, ты-то нам и нужен! Можешь отвести девочку в харчевню к трапезе? Пусть её накормят.

— Правда? — паренёк засиял от одной только мысли, что смотритель границ поручил ему работу. Зная, что Андерс никогда бы так не поступил, Хемминг, выпрямившись и задрав нос, взглянул на того. Здоровяк лишь закатил глаза и в смирении сжал кулаки.

Раздался рёв. Дрожание земли и буйство ветвей на деревьях говорило о том, что огра уже вели к эшафоту, дабы начать-таки церемонию. Дагфинн с Андерсом сорвались с места, поспешив туда. Перед этим первый через плечо крикнул Хеммингу, что рассчитывает на него, чтобы молодой волк не расслаблялся и не опьянел от гордости, что именно ему выпала задача смотреть за человеком. А именно с таким энтузиазмом Хемминг и относился к работе старших собратьев.

Только смотрители границ скрылись из вида, как молодой оборотень взял Надю за руку и протиснулся с ней куда-то в конец всей собравшейся толпы. Те жители, что отвлекались от происходящего на сцене и замечали девочку, невольно от неё отступали.

— Слушай, не потерпишь ещё немного, а? Я бы хотел посмотреть церемонию. Её и так целый год приходится ждать, так я ещё и болел прошлые два. Не терпится снова увидеть всю эту красоту! — чуть не подпрыгнул на месте парнишка, так будоражили его одни только мысли о празднике. Надя растерянно мотнула головой, и только потом поняла, на что согласилась. Наблюдать, как живём кого-то сжигают, пусть это будет даже огр, ей совсем не хотелось. Особенно сейчас, стоя в толпе, когда голова у неё шла ходуном и девочка была готова свалиться на землю в любой момент. И вообще, на его месте сейчас запросто могла оказаться она сама.

— Кстати, в прошлом году был не огр, а гарпия. Её использовали в первый и последний раз. Хах, знала бы ты, какая от неё стояла вонь! Даже в лекарне чувствовался запах…

— А мне обязательно здесь оставаться? — осторожно перебила его Надя, сказав это ну совсем уж тихо из-за нежелания перечить оборотню. Однако он прекрасно её услышал и обернулся, вскинув брови.

— Хочешь сказать, тебе не интересно? — он искренне удивился — вот где точно было бы уместно выражение «глаза на лоб полезли». — Это же так… феерично! Вождь обращается напрямую к самому древу, источнику всей магии, ты только представь! И оно его слышит и забирает ту небольшую частицу магии, содержащуюся в существе, которым мы жертвуем, чтобы однажды она вновь посетила нас. Древо, давшее нам жизнь, нас и оберегает. Да все мечтают увидеть эту церемонию!

Увлёкшись рассказом, Хемминг наконец вновь посмотрел на девочку и осёкся. «Все потомки волков», — мысленно поправила его Надя, уверенная, что именно об этом подумал и молодой оборотень. Она не понимала, кому вообще может понравиться на такое смотреть. «Если бы дети не болели, они тоже присутствовали бы здесь?», — думала она и впадала от этого в ступор.

— Это же жестоко, — сделала она наконец вывод исходя из своих ощущений и невольно прикрыла рот, поняв, что сказала это вслух. Однако голос Хемминга ничуть не изменился — он продолжил разговор в такой же лёгкой и вполне дружелюбной манере:

— Жестоко? Это традиции. Священные и нерушимые. Уверен, у людей тоже такие есть. Что значит одно существо для великого древа? Ничего. А в этом лесу этих тварей полным-полно. Они совершенно тупы, как бревно, и неразумны, как камень. Что с них взять?

— А как же люди? Ведь изначально меня…

Надя не договорила, взяв себя в руки и решив, что на эту тему ей лучше молчать. «Если уж для источника магии какой-то огр — ничто, зачем тогда вообще устраивать какие-либо жертвоприношения?», — девочка просто не понимала смысла в подобных церемониях.

— Простые люди для этого не подойдут, глупая. В них же нет ни капли магии, они ей попусту обделены! Но есть те, в ком она течёт. Их-то приносить в жертву великому древу — большая редкость и удача. Как-то дед рассказывал мне, что наши предки вообще жертвовали кем-то из поселенцев. Можно сказать, прошлый вождь, избавивший нас от этой традиции, нарушил серьёзный закон волчьих потомков. Поэтому однажды преподнести человека для нас было особенно важным.

Хемминг о чём-то задумался, поправляя шапку и наблюдая, как огра цепями привязывают к столбу. Существо попалось буйное, всё вырывалось и вопило, и цепи всё подносили и подносили. Под его лапы подкладывали больше хворосту, из-за чего толпа немного отступала от сцены, понимая, что костёр будет очень большой. В то же время Надя не могла не отметить их искрящиеся от предвкушения глаза — они ждали зрелище.

Девочку вновь повело в сторону, из-за чего она чуть не упала — вовремя увидевший это Хемминг подхватил её под руку, помогая устоять на ногах. Наконец он заметил затуманенный взгляд Нади и понял, что у неё ушло много сил, вспомнив, что она вдобавок давно ничего не ела.

— Вот я дурак… Ты, конечно, ещё пожалеешь, что не осталась на церемонии, но если откинешь здесь ноги, тогда их оторвут и мне, — голос парня был полон сожаления, но девочка не знала, от его ли недальновидности, или от того, что ему-таки не удастся побывать на празднике.

Огни ещё не успели поднести к существу, неудачно прогулявшемуся поблизости поселения волчьих детей, когда парнишка, крепко держа Надю за кисть руки, повёл её прочь от собравшегося в центре народа. Немного погодя и убедившись, что её не качает и она может идти самостоятельно, девочка отдёрнула руку. Всё-таки сильная близость её смущала, если не пугала — ей хотелось чувствовать обещанную свободу, а не ощущать себя пленницей. К счастью, молодого волка это ничуть не смутило. «Ещё бы, он наверняка догонит меня быстрее, чем я успею сделать шаг в сторону», — нервно усмехнулась она, не понимая, то ли испытывая страх от этой мысли, то ли восхищение.

Проулки деревни были пусты — видимо, все действительно отправились наблюдать за церемонией. Маленькие же дети и оставшиеся присматривать за ними взрослые либо попрятались в землянках, либо остались в лекарне — большом сооружении, стен у которого почти не было. Там хлопотали лекари над больной ребятнёй: кто-то из них непослушно бегал по кроватям или не желал есть, другие и вовсе не могли встать, прикованные к постели.

У Нади сжалось сердце. Она поняла, что помогает не только ради себя, но и ради них тоже. И даже если бы вожака тогда тронули её мольбы и слёзы и он отпустил её просто так, она всё равно не смогла бы оставить детей и помогла им.

— Подожди немного, — Хемминг вдруг оставил девочку, направившись к этой землянке. Только он там появился, как к нему подбежали двое радостных мальчишек лет восьми. Такие же ало-рыжие и все в веснушках, но до жути бледные, с синяками под уставшими глазами. Сыпь была и на них. Они поговорили совсем немного, после чего Хемминг что-то спросил у лекарши и, потрепав похожих друг на друга как две капли воды мальчишек, вернулся к Наде. Она ничего не спрашивала, подавляя пылающий интерес в груди. У неё назрела уйма вопросов, но, видя задумчивый и обеспокоенный взгляд Хемминга, не смела сказать тому и слова.

•○•○•○•

— Ты мясо ешь? Рыбу? — спросил молодой волк, когда они вошли в харчевню. Тихое, уютное место, наполненное приятными запахами. Здесь было тепло, не гулял ветер, и несмотря на то, что за одной из стен на всех парах готовили еду, не стояла духота. Прибранное и чистое местечко, куда так и хочется прийти отдохнуть, вдоволь насытившись вкусностями — такое впечатление складывала о себе харчевня. И Надя была уверена, что безлюдность в ней сейчас объяснялась торжеством, и если б не оно, здесь было бы не протолкнуться.

Сев у окна на длинную лавку за такой же тянущийся стол, Хемминг вручил девочке список блюд, выведенных корявым почерком: жареная оленина, варёный карась, тушёный окунь в зайце, белый медведь под сельдью, и другая еда в том же духе и с тем же смыслом. Пробовать на вкус медведя Наде не очень хотелось — ей сразу вспомнился вчерашний, которого, спасая её, буквально поджарил Иван, и запашок стоял тот ещё. Сердце с горестью заныло, напоминая девочке о том, что она обещала вернуться за новоиспечённым другом.

— Слушай… Перед тем, как я сделаю настой заболевшим, можно мне будет кое-куда сходить? — решилась она спросить.

— Нет конечно, — не задумываясь бросил Хемминг, но заметив, как поникла Надя, поспешил добавить: — Тебя просто никто не пустит. Как только все выздоровеют, ты сможешь идти, куда пожелаешь.

— Тогда может быть уже поздно. Мой друг, с которым я была, провалился в какие-то пещеры. Я дала слово, что вернусь за ним…

Решив, что стоит попробовать оленя, который в её деревне стоит очень дорого, девочка указала в списке на него и вернула тот парню. Вдохнув, она жалостливо уточнила:

— Что, совсем никак?

— Ну-у, — Хемминг замялся, отводя взгляд. — Если уж у тебя веская причина, можно попробовать поговорить об этом с вожаком… Если пойти с сопровождением, думаю, вполне реально.

— Правда?

— Сначала нужно договориться с Рольфом. Я ничего не обещаю, — на всякий случай уточнил молодой оборотень, наблюдая преждевременную радость в глазах Нади.

Подошедшую седовласую женщину, с подозрением косящуюся на девочку, парнишка попросил приготовить жареную оленину и карпа в зайце. И пока та выполняла заказ, Хемминг, будто чего-то выжидая, стал смотреть в окно. Надя за это время окончательно расслабилась и пришла в себя, а потому, когда он резко схватил её за руку, чуть не вскрикнула, испугавшись.

— Там, наверху! Среди деревьев и выше… смотри! Видишь? — парнишка указывал куда-то во двор, но выше, почти на небо. Отследив направление, девочка сначала ничего не замечала, и лишь хорошо присмотревшись вдруг увидела золотистое свечение, окутывающее голубоватый дым. Кружа в танце, подобно водовороту, сияние сужалось тем больше, чем выше поднималось, растворяясь в небе. Вокруг него образовалась яркая радуга, тучи расступились во все стороны, открывая столь редкое солнце. Словно песок, дым падал, но только на небо, искрясь на свету ещё больше. И в мгновение ока он внезапно испарился, оставив за собой лишь сверкающий след. Явление было столь коротким, что Надя толком не успела им насладиться — лишь почувствовала невероятную лёгкость и сказочное умиротворение, наблюдая за этим феноменом.

— Волшебно, не правда ли? — Хемминг довольно улыбнулся. — Я же говорил, что ты пожалеешь, если не останешься на церемонии. Это была магия, что содержалась в огре. В нём её, к сожалению, не так много, поэтому и зрелище кратковременное. Ну, теперь она вернулась к древу.

Парнишка с сожалением вздохнул, продолжая смотреть на небо. Только песок перестал на то падать, как облака поспешили наползти обратно, а радуга змеёй убежала за тучи.

Теперь девочка поняла, почему Хеммингу так нравилось присутствовать на церемониях. Она бы и сама не прочь ещё раз понаблюдать за таким явлением, только уже вблизи, не устраивай они всесожжение огра. Наверняка там это явление выглядело гораздо красочнее, что аж дух захватывало. Если отсюда Надя наблюдала, затаив дыхание, то у сцены… Девочка вдруг испугалась, что и правда может начать жалеть, что ушла.

Запахло жареным мясом — седовласая женщина принесла еду. Мило улыбнувшись посетителям, она поспешила обратно. «Наверное, приготовления к торжеству на кухне ещё не закончены», — решила Надя, ведь кроме них с Хеммингом в зале никого не было. С интересом наблюдая сочную оленину, только сейчас она поняла, что платить ей нечем. Но глядя на умиротворённого оборотня, с наслаждением поедающего зайца с рыбой, рассудила, что это не проблема. «Интересно, у них вообще есть какая-нибудь валюта, или нет? И как они распределяют ресурсы в деревне?», — невольно проскочили мысли у неё в голове.

— Чего не ешь? — Хемминг отправил в рот очередную порцию и, не успев прожевать, промычал: — Неуфели не нрафится?

Девочка поспешила попробовать мясо и сказать, что это очень вкусно. И действительно, уж дома она такого не ела и никогда, небось, не поест: кусочек буквально растаял во рту и, попав в желудок, разнёс по телу Нади приятное и такое долгожданное тепло. Как бы ей не пришлось просить добавки.

— Слушай, ты говорил, что для приношений древу подойдут лишь существа, наделённые магией, — вспомнила она вдруг и спросила уже не стесняясь, окончательно воспряв духом.

Набравший полный рот молодой волк лишь коротко кивнул, с трудом теперь пережёвывая пищу: казалось, его щёки вот-вот не выдержат, но на удивление изо рта не убежало ни капли еды.

— Тогда почему вы хотели использовать для этого меня? — наконец задала Надя мучающий её всё это время вопрос и, отвлёкшись от оленины, уставилась на Хемминга затаив дыхание.

— Ф смыфле? — сделав паузу чтобы проглотить мясо, после чего всё запив водой, тот забавно приподнял одну бровь и поправил шапку. — Ты же сама до этого ответила на свой вопрос: для приношений древу подойдут лишь существа, наделённые магией, — нравоучительно повторил слова юноша.

— Но этот ответ противоречит реальности! — как часто любила это делать, заумничала Надя. — Как я могу подходить, если я не наделена магией? Когда-то и ты сказал про людей, что древо их ей обделило.

— Всё-таки ты глупая. Я же говорил, что не всех. Это и пню понятно! Как вы их там называете — виреты… приветы…

— Вириты! — из-за коверкания слов Надя вознегодовала. — А я не вирит. Возможно, вам так показалось, ведь я часто бываю в этом лесу, да и вообще магия постоянно окружает меня — в такое уж время мы живём…

— Ты не поняла, — Хемминг резко перебил девочку. Она вдруг увидела те самые холодные глаза зверя, которые ещё вчера горели золотом при их первой встрече. Из-за этого и непривычно низкого для него голоса Надю пробрала дрожь.

— Мы потомки волков. Тебе это что-то говорит?

Возможно, именно из-за того, что она читала об оборотнях и ей как раз-таки было чего рассказать, девчушка молчала. Потому что информации было много, и не факт, что достоверной.

— Мы переняли все волчьи качества, — даже не дожидаясь ответа начал Хемминг, делая паузы и акцентируя каждое слово. — Ловкость, силу, выносливость, острое зрение… обоняние. Понимаешь? У нас такой обострённый нюх, что мы можем учуять запах дичи, которая бегает за три километра от нас. А уж почуять магию сможет и волчонок. Я уж не знаю, кто ты там — вирит, не вирит… Но магии в тебе много.

Глава 12. В ледяном лабиринте

— Рольф дал добро! — вернувшийся от старосты Хемминг ободряюще улыбнулся Наде, поправляя подскочившую шапку. — Перед тем как собрать ингредиенты, которых не будет хватать для лекарства, мы заскочим на то местечко, где ты рассталась со своим другом.

— Правда?! — девочка встрепенулась, облегчённо выдыхая.

— Я же говорил, что разрешит — старик он у нас нормальный. Идти можно только с сопровождением, конечно, но Андерс с Дагфинном в любом случае будут собирать нужные травы вместе с тобой.

— А без них никак? Сами, может? — неуверенно попросила Надя. Компания смотрителей границ её не воодушевляла: один начнёт сверлить её взглядом, другой осторожничать и бурчать на первого. Да и на неё саму, она уверена, тоже, причитая о том, что та ничегошеньки не смыслит в их болезни и лишь пытается спасти свою шкуру.

— По правде говоря, с ними вожак тебя и отпустил. Вы уже знакомы, так что… Нет смысла назначать на эту роль кого-то другого.

— А как же ты?

— Ну-у… Рольф не запрещал мне идти с вами…

— Нет, в смысле, почему не назначили тебя?

Хемминг, кажется, смутился. Сначала от того, что Надя перебила его, а потом и от самого вопроса.

— Всё-таки я пока не смотритель границ. Поэтому чудо, что мне вообще доверили провести с тобой время, — решился он, и его плечи слегка опустились. Поникший вид говорил за волка о его переживаниях, но вот о желаемой ли должности или о сопровождении Нади? Её давно мучал вопрос, почему Хемминг так за ней увязался и зачем изначально лез в яму, где держали пойманного человека. Она уже открыла рот, чтобы спросить, но парень опередил её:

— Знаешь, — начал он серьёзно — его взгляд стал пронзительным, прямо как тогда в клетке, где девочка не могла воспринимать его иначе, кроме как хищным зверем, — когда ты сказала, что можешь вылечить всех в деревне, у меня прямо мир с ног на голову перевернулся. Я ведь и сам болел, но видимо из-за моего возраста болезнь отступила. Однако мои братья… Близнецы в лекарне, помнишь? Ещё чуть-чуть, и совсем слягут. И если Ингвар как-то держится, то Ингмар совсем обессилел. Поэтому… раз ты дала то обещание перед всеми жителями, перед самим древом, которое, я уверен, тебя слышало — обязательно сдержи его. Хотя бы ради того, чтобы мы снова услышали детский смех в селении.

Наде стало так дурно, что у неё на мгновение закружилась голова. Она и так переживала за обещание, которое дала, и с трудом смотрела на больных детей, но когда ей напрямую высказался Хемминг, совсем растерялась. Тогда, будучи привязанной к эшафоту и наблюдая перед собой жадные языки обжигающего пламени, она действительно думала лишь о том, как бы себя спасти. Кому же хочется умирать, тем более такой смертью? Но и слов на ветер Надя никогда не бросала, а потому сейчас она искренне верила, что у неё получится помочь волкам. Ведь теперь на неё рассчитывали слишком многие, надеясь на выздоровление своих детей, заманенные красноречивым и ярким обещанием человека. Вот и Хемминг был из таких, стараясь теперь держаться к ней ближе. Подвести всех после такого девочка просто не могла себе позволить.

— Как и просил, — внезапно оказавшаяся перед ними и напугавшая и одного, и другого лекарша держала в руках листок желтоватой бумаги. — Здесь данные о болезни, количество больных, и травы, имеющиеся в погребах.

— А, точно. Спасибо, — Хемминг сразу передал бумагу Наде, а на вопросительный взгляд молодой волчицы лишь уверенно-благодарственно кивнул. — Я тогда сбегаю, поищу Андерса с Дагфинном, а ты пока изучи бумажку.

— Разве меня можно оставлять одну?

Хемминг на ходу крикнул «я скоро!», быстро скрываясь в толпе, что не позволило Наде за ним последовать. Ей оставалось только беспомощно вжаться в соседнее дерево и не смотреть на проходящих мимо жителей — она была уверена, что тогда вероятность спровоцировать их и привлечь к себе внимание будет меньше. «Неужели такой безответственный оборотень когда-нибудь станет смотрителем границ? Будь на моём месте кто-нибудь другой, обязательно воспользовался бы моментом и сбежал», — печально подумала Надя, в некотором смысле даже жалея Хемминга. Хотя, беглеца бы здесь точно быстро сцапали, и тогда и его участь, и участь молодого волка стали б печальными.

Удручённо вздохнув, девочка стала вчитываться в корявый почерк. Писали оборотни хуже, чем курица лапой — будто специально перевоплощались перед этим в волков. Хотя что может быть хуже, чем если бы это писали курицы? Благо, большее своё время Надя изучала именно дневники, тексты в которых были написаны от руки, и теперь разобраться в столь сложных каракулях было легче.

Из прочитанного девочка поняла, что всего болеет двенадцать детей. Из них двое подхватили заразу совсем недавно, а четверо прикованы к постели. Ещё пара на грани, другие пока держатся. Запасённых трав у оборотней оказалось на удивление много — некоторые названия Надя даже впервые слышала. Видно, чем только не пытались избавить детей от болезни, но ничего так и не вышло. Однако, например, гелины, которая нужна для лекарства, у потомков волков не оказалось, как и фиолы с горным стужником. Да и буроны у них осталось крайне мало, а выращивают ту лишь в королевстве Жизни. Достав из рюкзака, который ей вернул Хемминг (девочка надеялась, что он спрашивал разрешения, а не выкрал его), карандаш, Надя прямо на листе сделала для себя пару заметок. Если недостающие травы и можно собрать здесь, в лесу, что делать с буроной она понятия не имела, как и не знала, чем её можно заменить.

Перечитывая список имеющихся трав ещё раз, девочка попутно вспоминала путь до ловушки, в которую вчера попалась, от места, где они с Иваном разделились. Одна только мысль о том, что ему пришлось переждать там целые ночь и утро, уже не давали ей покоя. А уж если она задумывалась о существах, которые поджидали его в тех пещерах… Уставший с дороги, голодный, потрёпанный гоблинами — и на всё это его обрекла одна девочка, упросившая бедолагу «по пути зайти в лес»! Обещавшая за ним вернуться Надя была вне себя от нетерпения поскорее вызволить товарища из западни, и молилась древу, чтобы он был в порядке.

Девочка сгребла в охапку снег и, приготовившись к касающемуся иголками морозу, умылась. Так она смогла привести мысли в порядок и взбодриться. «В конце концов, он тоже не городской мальчик — не пропадёт», — кивнула она самой себе, борясь с волнением за Ивана.

Когда Хемминг выскочил из-за спины, приведя с собой Андерса и Дагфинна, Надя сразу растолковала тем, что от них требуется. На новость о нехватке буроны оборотни отреагировали к её удивлению спокойно, когда она ожидала, что те взвоют от горя и потребуют от неё замену растения.

— Сейчас отправим кого-нибудь из наших, они закупят, — пожал вместо этого плечами Дагфинн.

— Где? — не поняла Надя, в замешательстве хлопая глазами.

— Как где? Будто у людей нет ни базаров, ни магазинов. Да тот же чёрный рынок! Не любим мы, живущие здесь, то место, но что поделать… Соваться в людскую деревню как-то не особо хочется, и далеко та, — Дагфинн делал паузы между словами, уже задумываясь о том, кому поручить столь важное задание. Надя же, не знающая, что волчьи потомки вообще позволяют себе покидать лес, пребывала в шоке. «Ну да, от людей их ведь почти и не отличишь… Так вот откуда у них столько человеческих вещей!», — дошло до неё, и сразу же поразила следующая мысль: — «Значит, я уже могла и раньше встречать оборотней, но просто их не замечать!». Сказать, что у девочки перевернулся мир, не сказать ничего, но выбраться из шокового состояния ей помог продолжающийся разговор о травах, который активно вели потомки волков.

— Сначала найдём Ваню! — решила она настойчиво напомнить, наблюдая, как оборотни возятся с её пометками.

— Твоего дружка? Вот морока…

— Прекрати, Андерс! Девочка волнуется. Найди лучше Крейта, чтоб достал нам буроны.

Надувшись и сжав кулаки, оборотень поспешил удалиться. При этом он сильно задел Надю своим плечом, а его лицо так искривилось, что ей показалось, будто зубы у Андерса стали и правда волчьими, а из глотки донёсся булькающий рык.

— Не серчай на него. Он пусть и грубоват, но тоже не лишён души, — Дагфинн положил руку на плечо Нади, которое задел его товарищ. — Не волнуйся, вернёмся мы за твоим другом. По пути как раз соберём что-нибудь из трав, — тут он опустил взгляд на желтоватый листок, ещё раз пробежавшись глазами по списку. — Так, синий мох есть, немного буроны тоже… Гелину, к счастью, где искать знаю — есть здесь парочка умирающих деревьев поближе к океану. Фиола будет где-нибудь у границы, ну, а горный стужник в горах, естественно. Ох, не хотелось бы мне туда соваться…

Дагфинн поёжился, а вместе с ним одновременно вздрогнули и Надя с Хеммингом. Обитатели гор вселяли ужас в каждого из ныне ходящих по этой бренной Земле.

— Постойте-ка, но можно ведь не подниматься высоко, — девочка вдруг вспомнила одну из записей таинственного исследователя, чьи дневники читала. — Стужник можно найти чуть ли не у подножия. Он прячется под снегом или растёт в пещерах. Его много-то и не нужно.

— Что ж, хорошо, если так.

Вернулся Андерс не скоро. Всё бормотал о том, что не мог найти Крейта, что жена его отвлекла и он что-то забыл… В общем, Надя поняла лишь то, что закупить буроны оборотень отправил кого-то другого.

— А у Андерса что, есть жена? — шёпотом спросила она потом у Хемминга, на что тот усмехнулся и в подтверждение кивнул. Также девочка узнала, что у них скоро появится малыш, и вообще Андерс всегда называет свою возлюбленную золотцем и во всём её слушается. Всю дорогу Надя никак не могла представить, чтобы этот-то ворчун, понурив голову, мыл посуду или стирал тряпки, извиняясь перед своим золотцем за то, что ушёл рано утром и даже не разбудил её. Правильно говорят — не оценивай по обложке.

•○•○•○•

Зимний лес всегда и всюду казался одинаковым. Ну там сугроб, и вон там тоже — всё равно один снег везде. Казался людям, толком здесь не бывавшим. Но Надя большее своё время проводила именно в лесу, а потому хорошо в нём ориентировалась. Вообще, его пустота от людских следов и наполненность магией привлекали девочку — она любила даже просто посидеть у окраины, о чём-то подумать или порисовать. В такие моменты к ней часто приставали феи — эти звонкие, задорные, жёлтые огоньки, кружащие вокруг. Надю они забавляли. А иногда девочка находила дриад и, садясь рядом, разговаривала с ними и слушала шелест их жёлтых, почти белых листьев (если те, конечно, имелись). Пусть существа молчали — она видела, что те не против её компании. И так часто Надя проходила по одним и тем же тропинкам, перепрыгивала знакомые рвы и кочки, что стала замечать различия даже в том, как лежит снег. Кажется, вот она, поляна, которая была несколько поворотов назад. Но нет — здесь и снежных бугорков меньше, и деревья выше и толще прежних.

Вот и сейчас Надя шла и во всю рассматривала лес. Он всё такой же, как и там, на окраине, но всё равно в нём было что-то не так: деревья казались могучее, серьёзнее, не такими тоненькими и хрупкими — даже ветер не качал их стволы. И снег здесь лежит ровно, гладко, словно кто-то расстелил мягкий ковёр поверх всех ям и горок. А главное — здесь так тепло и уютно, будто ты сидишь у камина дома, а не находишься в опасном лесу. Надя была в восторге, и от того, чтобы пронестись по округе в поисках нового и обследовать местность её останавливало лишь две широкоплечих фигуры, которые тут же ухватили бы девочку за шкирку и того гляди просто посадили её на привязь. Хемминг, была уверена Надя, позволил бы ей вдоволь насладиться лесом, находись они здесь одни.

Помимо леса девочка с любопытством наблюдала и за волками — самыми обычными, которых не коснулась магия. В отличии от тех, что обитали в снежной пустыне — огромных и беспощадных, мутировавших из-за великого древа, — эти послушно бежали рядом, разойдясь по разные стороны от оборотней. Они то нагибались к земле, принюхиваясь, то посматривали на Хемминга. В их глазах отражались преданность и доверие — казалось, это и не хищники вовсе, так миролюбиво они выглядели. Признаться, когда Хемминг только позвал волков, звонко засвистев, Надя испугалась. Но лишь увидев как звери, радостно виляя хвостами и прыгая на оборотня в надежде его облизать, подставляют животы, чтобы их почесали, и дурачатся с Хеммингом, девочка успокоилась. Да это милейшие создания, которых она вообще встречала!

— Наша семья занимается разведением волков, их обучением и тренировками. Этих пятерых я знаю с детства — они не просто мои лучшие друзья, а семья. Понимают с полуслова, — хвалился Хемминг, трепля приятелей за ушами.

Перед тем как идти к месту, где Надя рассталась со своим товарищем, Андерс с Дагфинном сначала решили собрать гелину, чтобы потом не возвращаться назад: росла та на умирающих деревьях, представляя из себя нечто в роде гладкого, круглого нароста. Это была ягода цвета бензина, с запахом клея и вкусом грецких орехов с мёдом. Кожура гелины ядовита для внутреннего потребления, из-за чего сок ягоды, который Наде и был нужен, дорогой. Поэтому проще найти и собрать самим, чем покупать. Для девочки, по крайней мере.

Компания оказалась на небольшой поляне засушенных деревьев. Те были на удивление молодые и тонкие, почти как на окраине леса. Дагфинн сказал, что по непонятной причине именно в этом месте деревья долго не живут — от силы лет двадцать, не больше. Снег здесь не лежал, а под ногами, несмотря на мороз, скользила земляная жижа. Гелина покрывала лишь два местных дерева, но и этого оказалось достаточно, чтобы, как и планировалось, заполнить прихваченную с собой баночку. Надя ожидала встретить небольшую ягодку, может, подобно хорошо знакомой ей синелике, но гелина оказалась размером с грецкий орех и переливалась, как камень аммолит, приковывая взгляды.

Покончив с первым ингредиентом, группа двинулась дальше.

Из головы девочки никак не уходили мысли об Иване, и чем ближе они подходили к месту их расставания, тем больше она переживала, нервно теребя шарф. Она боялась, что парень не остался сидеть на месте и попытался сам выбраться из оврага, не дай древо вообще сунувшись в пещеры. Найти его, конечно, в крайнем случае могли волки, да и у оборотней нюх не хуже — это успокаивало Надю. Но убедиться, что тот жив и в порядке, она была обязана — тот уже дважды спасал ей жизнь, и она, помимо чувства собственного альтруизма, ощущала себя ему обязанной.

Подходя к яме, в которую попалась прошлой ночью, Надя вдруг вспомнила о погроме, что возле той устроила. После приспособления, которое она использовала на гоблинах и невольно хотела раздобыть ещё, в лесу осталась голая, раздробленная поляна без деревьев, с сухой, потрескавшейся землёй. Даже отсюда девочка чувствовала приглушённый запах гари. «Точно, та штука ведь в одночасье спалила около двухсот метров…», — вспомнила она, прикусывая губу.

— Это твоя работа? — словно прочитав её мысли, спросил Дагфинн. — Ещё в прошлый раз мы заметили нечто… странное.

Надя не знала даже, как объяснить им произошедшее — навряд ли оборотни смыслили в магических людских штуках, — но решила ничего не скрывать и сказать, как есть:

— Я убегала от гоблинов, и у меня с собой было приспособление, доставшееся мне по чистой случайности. Других средств в рюкзаке не оказалось, вот я и использовала его. Не думала, что оно будет таким… опасным и… мощным.

— Ясно, — Дагфинн лишь сдержанно кивнул, больше ничего не спрашивая. Мёртвую поляну они обошли, оказавшись совсем рядом с горами. И чем ближе группа подходила к месту, где Иван провалился в пещеры, тем больше Надя ускорялась. В конце концов она, не выдержав, перешла на бег. Хемминг, а вместе с ним и его волки, поспешили за ней.

Как только впереди показалась обвалившаяся земля, внутри у девочки всё сжалось. У самого края она опустилась на колени и, нагнувшись, нетерпеливо закричала:

— Ваня-я!

Подбежавший Хемминг тут же опустился рядом с ней и обхватил её за плечи, боясь, что Надя свалится вниз, так близко она была к краю.

Отозвавшийся внизу гуляющий меж тоннелями ветер девочку не впечатлил, и она снова позвала приятеля:

— Это Надя! Та Надя, что ты спас! Ответь! Ва-ань!

— Слушай, нет его там, — начал было Хемминг, как она совсем поддалась вперёд и снова позвала парня по имени, ещё громче и требовательнее. Молодой оборотень сразу поспешил поднять девочку на ноги и оттащить её от края.

— Успокойся! Если бы он там был, то давно бы ответил. Его нет. Ушёл он! Чего тут звать.

— Тогда нужно идти за ним! Он не отсюда, даже не из этого королевства, он…

— Хорошо, — перебил Хемминг, встряхивая неугомонную за плечи. — Я спущусь и посмотрю. Попробую уловить запах, сойдёт? Пойти за ним мы не можем. Ты же знаешь, кто там живёт? Тоннели выведут нас к целому гнездовищу гоблинов, и тогда уже помощь нужна будет нам. Сожрут заживо, даже пискнуть не успеешь.

Надя догадывалась, что это тоннели гоблинов, но теперь, узнав это наверняка, совсем перепугалась. Надежда была на обоняние оборотней, поэтому, взяв себя в руки, девочка коротко кивнула.

— Отлично! — Хемминг повернулся к позади стоящим. — Эй, я вниз.

Сказал он это будто бы Дагфинну с Андресом, но у Нади сложилось впечатление, что адресатами были его любимые волки. Особенно судя по тому, что те сразу разбрелись по своим делам, будто им сказали «вольно»: кто улёгся на снегу, кто принялся что-то вынюхивать, а один даже стал приставать к Андерсу, бегая вокруг и выводя того из себя.

Немного разбежавшись, Хемминг ловко спрыгнул вниз. Со стороны могло показаться, что его тело очень лёгкое и сейчас просто парит над землёй, столь долго тянулся прыжок. Наконец, молодой волк тихо и мягко приземлился, согнув колени. Прислушался. И, не уловив посторонних шумов, поднялся на ноги, осматриваясь и попутно принюхиваясь к округе. Заметив на снегу отпечатки обуви, он сначала попытался уловить их запах, а уже потом пошёл по самим следам. Они сильно петляли — в некоторых местах снег был настолько втоптан, что их было не различить, — однако лабиринт распутался, и дорожкой отпечатки обуви вывели Хемминга к одному из низких тоннелей. Тот, как и остальные, состоял изо льда — как и чем их сотворили, оставалось лишь гадать, но на вид они были нерушимы.

Опустившись на одно колено, Хемминг ещё раз принюхался. Куча перемешавшихся запахов витало в воздухе, и ему буквально приходилось раскручивать этот клубок, чтобы уловить и запомнить нужный, исходящий от Надиного приятеля. Особенно мешало то, что гоблины, собственно, как и все подобные им существа, неприятно пахли. Что уж скрывать — разило от них знатно. Как и из тоннелей — видать, это совсем недавний проход, только прорытый.

Постояв так ещё немного, оборотень присел на корточки и, оттолкнувшись от земли, кузнечиком взмыл ввысь, легко приземлившись около девочки. Она заметила, что в тот миг глаза Хемминга сияли ещё ярче, и лицо, кажется, выглядело немного иначе.

— Мне жаль, — молодой волк поднялся на ноги, поправляя шапку. — С трудом, но я вроде уловил его запах. Сам он пошёл по тоннелю. Если повезло, возможно, тот вывел его из пещер. Мы можем поискать его, но…

— Но только после лекарства, — закончил за паренька Дагфинн, сказав это более строго, чем промямлил бы тот.

— Ничего, он справится, — понимающе кивнула Надя, сжимая кулаки. — Уверена, гоблины ему не помеха.

Девочка сказала это, чтобы убедить саму себя, когда на деле не хотела ни во что верить — лишь точно знать, что с приятелем всё в порядке. Хемминг же этого не понял и ляпнул, совершенно не подумав:

— Человеку не выжить, если он вдруг встретится с оравой гоблинов, тем более в их-то пещерах. От троих отвязаться проблема, а уж если там целое гнездовище, его просто…

— Хемминг! — прозвучал укоризненный возглас Дагфинна, перебивший молодого волка. Только тогда тот прикусил язык.

— Он справится, — упрямо и неспешно повторила Надя, повышая голос и заставляя верить в это и себя, и присутствующих. Ей совсем не хотелось, чтобы Иван умирал. Особенно когда была вероятность, что тот может оказаться двоюродным братом Артёма. Особенно после того, как несколько раз спасал ей жизнь. После чего успел занять в сердце девочки пусть пока совсем небольшое, но уже своё законное место.

— И раз на то пошло, он не совсем обычный человек. Он вирит, управляющий молниями. Сколько бы гоблинов ему не попалось, он поджарит их всех! Поэтому нам нужно поторопиться и собрать все травы, чтобы потом поискать его по округе, — наконец окончательно ободрилась Надя, взяв себя в руки.

— Молниями? Круто! — глаза Хемминга засветились от любопытства — он вновь не понял, что этими словами девочка подбадривала саму себя, решив, что она хвастается силой друга. — А что у тебя за магия?

— Говорила же, я не вирит.

Надя устало вздохнула. Откуда в ней взялась магия, которую якобы чувствуют оборотни, она не знала. Да и знать не хотела. Ей давно не девять, когда просыпаются первые признаки воров волшебства, поэтому она, наверное, всего-навсего как-то напиталась магией в лесу. Всякое ведь возможно? «Всякое», — сама себе по привычке кивнула девочка, представляя, сколько ещё вещей в этом мире ей неизвестно, и вернулась к раздумьям о травах. Всё-таки сейчас важнее всего для неё помочь оборотням и скорее найти Ивана.

Глава 13. Не ходите, дети, в горы, в горах волоты живут

— Вы говорили, что фиола растёт где-то у границы, так? — не желая попусту тратить время, Надя, не дожидаясь ответа, двинулась в сторону хорошо ей знакомого верёвочного моста, но её вдруг остановил Дагфинн:

— Фиола не любит света, там её не найти. Лучше продолжить идти прямо.

«Совсем вблизи гор», — невольно отметила девочка, поёжившись. Им всё равно нужно было искать на вершине стужник, но одна только мысль об обитателях этих мест заставляла волосы вставать дыбом. Надя успокаивала себя тем, что она с оборотнями, и видела в этом отличную возможность, чтобы ступить на горы — вряд ли ей когда-нибудь в жизни выпадет ещё хоть один такой шанс.

Хемминг издал два коротких свиста, услышав которые за ним по обе стороны ровным клином побежали волки. Остаток пути юноша не разговаривал, пребывая в глубокой задумчивости. Кажется, всё это время он пытался уловить запах Ивана. Дагфинн же с Андерсом ускорили шаг, высматривая фиолу. Понятия не имея, как та выглядит, Надя лишь держалась их поближе да выискивала хоть какую-нибудь растительность. А той в королевстве Льдов, как известно, не так много — бери да по пальцам считай. Нашлась фиола где-то ближе к реке, служащей границей. Она росла вплотную к деревьям прямо в кустах, создающих плотную тень. К сожалению, это было всего лишь три цветка, два из которых уже стремились к смерти. Внешне фиола больше походила на сухую лиану — длинный, кривой, желтоватого цвета ствол достигал двух метров, на верхушке которого сидел маленький фиолетовый бутончик. Андерс с Дагфинном, заткнув носы, стали спешно срывать лепестки фиолы — и живой, и не очень… пригодится, как говорится, всё. Из бутонов исходил ужасный запах, напомнивший Наде старый-престарый забродивший кефир.

— М-мы, пожалуй, пойдём вперёд, — пряча нос в шарф, но старательно скрывая свою неприязнь к запаху, девочка двинулась в сторону горы.

— Да-а, мы там сами справимся… Да и быстрее будет, если разделимся, — подхватил Хемминг, спеша за приятельницей и подзывая за собой волков.

— Дилетанты, — проворчал через нос Андерс, переводя дух и распихивая лепестки по мешочкам, висящим у него на поясе.

До этого дня у Нади и мысли в голове не было, что ей придётся побывать в горах. Нет, она, конечно, мечтала о вершинах королевства Жизни, где порхают бабочки и согревает тёплый ветерок, но никак не о холодном и скользком склоне, где беспокоишься о том, как бы не сорваться вниз и не набрести на обитателей этих земель. Если уж даже оборотни их боятся, то о волнениях девочки можно просто промолчать. Однако волоты никогда не спускаются с гор, поэтому и встретиться с ними, раз уж горный стужник можно найти и на низкой высоте, было маловероятным, и это определённо радовало.

Чем выше Надя с Хеммингом поднимались, тем холоднее казался ветер и больше снега проникало в ботинки. Карабкаться по огромным сугробам было крайне тяжело. Как же девочке сейчас не хватало самолёта с парашютом — должно быть, в прошлом люди в два счёта покоряли такие вершины. Но снега становилось всё больше и больше, ветер всё усерднее хлыстал непрошенных гостей, а мороз кусал их за нос и щёки. Надя ожидала, что стужник они найдут сразу, подобно синелике, выглядывающей из-под снега. Однако это растение пряталось куда лучше: вероятно, снега здесь так много, что она погребена в этой толще без всякой возможности найтись. «И как тогда мы планируем его достать?» — не понимала Надя, но, вспомнив про нюх оборотней, решила, что всё под контролем у Хемминга. Ведь он, по идее, должен учуять признаки природы среди холодного безжизненного снега.

— Стой, — внезапно молодой волк выставил перед девочкой руку, останавливая её. С трудом удерживающая на голове капюшон Надя остановилась. «Должен», — мысленно повторила она, немного напрягаясь. Завывающий ветер, хлестающий по лицу, создавал явно не самые приятные ощущения, а потому оставаться на месте и пытаться вслушаться в этот свист девочке казалось просто бесполезным.

— Чего стоять-то? — так и спросила она нетерпеливо спустя некоторое время напряжённого молчания.

Молодой оборотень сосредоточенно вглядывался в снежные сугробы. Его волки, подобно статуям, замерли там же, где шли. Кто-то стал нервно поскуливать, поджимая уши, но продолжая смотреть по сторонам и чего-то ждать, не смея двинуться с места.

— Что-то не так. Нутром чую, — Хемминг нахмурился и сделал неуверенный шаг, после чего вдруг резко сжался, втянув шею в плечи. Теперь уже скулила вся стая, нервно оглядываясь по сторонам и сильнее сжимая кольцо вокруг хозяина с Надей.

— Ты меня пугаешь…

— Я? Пугаю?! — парнишка нервно усмехнулся, вздрогнув. — Кто ещё тут кого пугает! Ты не представляешь, какая опасность исходит от этого места. Да меня аж до костей пробирает! И самое бесячее то, что я даже не могу понять, откуда исходит такая угроза.

Надя посмотрела на Хемминга. В жёлтых глазах оборотня, метающихся из стороны в сторону, отражался ужас. Прерывистое дыхание и сцепленные зубы, среди которых проглядывались уже обнажённые клыки, взъерошенные волосы, подобные вставшему дыбом загривку: всё говорило о том, что его инстинкты унисоном вопили лишь одну вещь, а тело жаждало выполнить их команду — бежать.

Внезапно один из волков, стоящий впереди всех, зарычал и кинулся вперёд. За ним, не сразу среагировав, кинулись и все остальные, отрезая Надю с Хеммингом от одного из снежных сугробов. Лишь когда оборотень схватил девочку за руку и резко потянул её на себя, отскакивая подальше, она заметила, что сугроб шевелится. Сотрясая гору, из-под снега начало расти нечто настолько огромное, что все наблюдали за ним задрав головы. В тот же миг раздался негодующий рёв, больше походящий на гул. Он был столь страшен и громок, что с одной из горных вершин обрушился снег, создав снежную лавину: огромный белый столб поднялся на многие метры и понёсся с невероятной скоростью вниз. Зрелище, несмотря на весь ужас, было столь завораживающим, что Надя наблюдала раскрыв рот: невероятная мощь природы заставила девочку ощутить себя пылинкой, не способной даже и с места двинуться, не то, что бежать. Если бы лавина вдруг обрушилась с этой части горы, Надя непременно приняла бы её с распростёртыми объятиями. Однако здесь и без снежных бедствий хватало проблем.

Всех волков, кинувшихся на огромный сугроб снега, выросший из земли, тот раскидал во все стороны. И как бы животные не старались, их всё равно отбрасывало назад. Беднягам приходилось снова бежать в гору и нападать на неприятеля, защищая своих. В конечном счёте они настолько выдохлись, что еле держались на лапах, не в силах больше идти.

Наконец, сугроб перестал расти и сбросил с себя весь налипший снег, показывая свою истинную сущность. Великан под пять метров ростов, сгорбленный и бликующий чуть ли не синей кожей, втаптывал в землю одним своим только диким взглядом. Сразу понимаешь, что от такого не убежать — наступит, и не заметит. Стоит ли вообще говорить о столь жалкой смерти? Когда даже твои косточки посчитать не получится, и о существовании твоём ничего говорить не будет. Теперь Надя на своей шкуре ощутила то отчаяние и ужас, когда встречаешь меньшего брата великана — волота. Она читала об их размерах в книжках, но чтобы вот так, вживую, увидеть это создание… даже мысли о том, что нечто столь огромное может быть живым и передвигаться по земле, пугали. Что же говорить о великанах, которые сами по себе сравнимы с горами? Проснись такой где-нибудь на краю света, и уничтожению могут подлежать целые города.

От бурлящего страха, сковавшего всё тело, у девочки закружилась голова.

— Не стой столбом, беги! Ну-у же-е! — голос Хемминга под конец надломился, будто вырываясь из него нарастающим рычанием, заставляя Надю к нему повернуться.

По спине у неё пробежали мурашки, а страх смешался с предвкушением чего-то особенного. На глазах девочки уши Хемминга заострились, а волосы стали длиннее. Лицо вытянулось, засияли белёсые клыки и длинные когти. Молодой оборотень выгнул спину, его руки и ноги скривились, изгибаясь в нечеловеческих позах и заставляя некогда подобного человеку кричать. Нет, скорее выть от разрывающей его на части боли. Оборотень стал выше наверное на полметра, и теперь походил на нечто среднее между человеком и волком. В следующее мгновение Хемминг уже кинулся на волота, вцепившись тому в руку. Его бешеный рык, не сравнимый с волчьим, заставил Надю вздрогнуть, чем привёл её в чувства. Это всё ещё он — рыжий озорной мальчишка. Всё ещё её друг…

Девочка не могла смотреть. Каждый раз волот размахивал руками, ударяя ими о снег, и скидывал Хемминга, который снова и снова, с захлёбывающимся рокотом в глотке, нёсся на неприятеля и впивался тому в предплечье. Словно одичалый волк он кидался на великана и, опёршись лапами, мотал головой из стороны в сторону в попытках разорвать толстую плоть.

Надя понимала, что это Хемминг. Понимала и одновременно не могла поверить. Оцепенев, она так и не смогла сделать ни шагу: ни назад, чтобы убраться прочь от монстра, ни вперёд, чтобы помочь другу. Да и чем бы она вообще тут смогла помочь? Девочка поднесла к занывшей груди руки, стискивая их между собой. Здравый смысл велел Наде бежать, но пробирающий до костей ужас и страх за Хемминга не позволяли ей сделать и шага в сторону. И когда оборотень в очередной раз поднимался со снега и упорно бежал на неприятеля, девочка заметила неладное: вместо того, чтобы как обычно подставлять в пасть молодого волка руки, волот стал шарить одной из них в снегу.

— Берегись!!! — Надя закричала что было сил, боясь, что через всю эту ярость и злость друг попусту её не услышит. Однако оборотень всё прекрасно чувствовал и слышал, но времени и возможности увернуться в прыжке у него, увы, просто не было.

Прозвучал глухой удар. Достав из снега дубину, сделанную, кажется, из целого дерева, волот так ударил ею Хемминга, что у того разом перебило дыхание и потемнело в глазах. Его отбросило настолько далеко, что он даже не катился, а просто беспомощно летел вниз с горы. Надю прорвало бы на крик, не зажми она рот рукой.

— Х-хем-минг, — девочка жалобно прохрипела имя друга, давясь вырвавшимися из глаз обжигающими слезами. Всё тело Нади затряслось от охвативших её бессилия и ужаса. Опустившись на колени, она продолжала смотреть туда, где скрылась фигура рыжего юноши, потерявшего звериные очертания на лету. Нависшая над ней тень заставила её обернуться: волот стоял прямо перед ней и смотрел на неё, тяжело вздыхая и занося над головой своё орудие. Надя читала, что… А хотя какая разница, что она там читала? Ведь это, пожалуй, было уже совсем не важно…

•○•○•○•

Всё же гоблины — очень мерзкий и противный народ. Это кровожадные, вонючие, не знающие усталости твари, вечно рыскающие, чем бы поживиться. И если уж говорить начистоту, то не так пасёт от них самих, как от их гнёздовищ: даже дыша через шарф чувствовался этот омерзительный запах. Теперь понятно, почему эти существа полагаются на слух, а не обоняние.

Пещеры гоблинов переплетались в такой паутине, что, казалось, ещё чуть-чуть, и все тоннели превратятся в одну единственную огромную яму. Вырытые во льдах, все они проходили под горами. Не ясно только почему, имея столько ходов, здесь совершенно не было лазеек наружу. Как эти ушастые твари вообще выбираются на поверхность? Ведь сколько бы Иван не ходил, сколько бы не искал, никак не мог найти ни малейшего намёка на выход.

Из-за царящей здесь темноты юноша понятия не имел, ночь сейчас или же день. Блуждая по тоннелям, он не раз натыкался на их обитателей. Благо, несколько гоблинов в тесных пещерах не представляли для него особой угрозы: поджаривая их зарядами молний, Иван довольно быстро с ними расправлялся, но если учесть, что таких молний ему пришлось выпустить не один десяток… В конечном итоге вор магии так устал, что даже рискнул прилечь в первом попавшемся кармане, вырезанном в одном из тоннелей, и не заметил, как уснул. Сколько ему удалось поспать он тоже, конечно, не имел представления, но никаких происшествий с ним, к счастью, за это время на произошло. Возможно, даже если гоблины и пробегали мимо, они попусту его не заметили. Всё-таки хорошо, что со зрением и нюхом у них проблемы.

Проснулся Иван так же резко, как и уснул. Ему померещилось, будто его что-то хватает за ногу, но в округе никого не оказалось, и он сослался на вовремя приснившийся сон. Долго оставаться здесь было никак нельзя, поэтому, переведя дух, юноша спешно продолжил свой путь. Всё так же, заставляя молнии опутывать свои ладошки, чтобы хоть немного видеть в этой кромешное тьме, он шёл туда, куда сам не знал. Если Иван вдруг натыкался на гоблинов, то, как и прежде, тут же пускал в них электрические заряды. Не успевшие восстановиться силы быстро иссякли и вирит вновь оказался на пределе: всё-таки использование магии очень выматывает, особенно когда пользуешься ей с непривычки так много. Тогда Иван решил сэкономить свою энергию, временами пряча молнии и идя на ощупь по стенам туннелей, полагаясь больше на слух, подобно гоблинам. Ходил он так, правда, совсем не долго. Вплоть до того момента, когда понял, что чуть не попал в самую сердцевину гнездовища: существ вдруг, как и самих ходов, стало заметно больше, и сильно усилился их зловонный запах. Вирит до последнего не предавал этому особого значения, пока чуть не вышел к толпе гоблинов: на него вовремя вышло с десяток особей, которые и заставили парня резко развернуться. Их количество жирно намекнуло о том, что такая толпа в одном месте оказалась неспроста. Не желая больше так рисковать, теперь Иван ни на секунду не решался погасить свой единственный источник хоть какого-то света, позволяющего ему также совершать быстрые атаки, не тратя времени на подготовку.

Вор магии понятия не имел, сколько времени он плутал в измывающемся над ним лабиринте гоблинов. Ему не один раз приходилось прятаться, чтобы хоть немного подремать. При этом Ивану было необходимо быстро передвигаться и не засиживаться на одном месте, чтобы его не засекли существа, хотя ушастые и без того натыкались на парня и долго гоняли его по тоннелям, пока тот не находил очередной карман и, пропуская гоблинов мимо, бежал в обратную сторону. Всё, о чём мог думать измотанный юноша — жареная яичница, вода, и мягкая постель, по которой он успел соскучиться ещё по пути в это королевство.

Но выход всё не находился.

Как это обычно бывает, проблеск света показался тогда, когда Иван уже потерял всякую надежду на спасение и смирился с тем, что отправится на корм ушастым тварям. Всё ещё не веря глазам и решив, что у него просто начались галлюцинации, парень украдкой двигался к источнику света, словно тот можно было спугнуть. Мерцающий и пляшущий впереди огонёк будто бы радовался за Ивана и не понимал, почему тот не разделяет его чувств. Ощутить же прилив сил юноша смог лишь когда приблизился ближе и почувствовал лёгкое дуновение ветра. У него аж перехватило дыхание: лёгкие замерли, ноги, собрав последние из уже последних сил, даже смогли ускориться, а глаза, отвыкшие от света, крепко зажмурились. Не глядя вирит буквально вывалился из тоннеля, кинувшись к свету, просачивающемуся даже через закрытые веки. Сделал глубокий вдох, стянув с лица шарф, и…

— Све-ежий! — измученный смешок вырвался из груди Ивана, которая тут же наполнилась приятным и таким недооценённым до этого лесным воздухом. Парень вдохнул полной грудью ещё, и ещё… и ещё много раз, пока наконец не отдышался и не избавился от ощущения, что противный запах засел у него где-то в глотке. Хоть солнце и было скрыто за облаками, яркий свет всё равно больно ударил по глазам.

— Должно быть, прошёл день или два… А может, больше, — закрывая рукой солнце, рассуждал вирит. Уголки его рта еле заметно приподнялись, не в силах скрыть радость от свободы блужданий по лабиринту: — Как же хорошо-то!

Потянувшись, Иван вдруг чуть не свалился на землю, вмиг утрачивая весь восторг: в глазах потемнело, спина отразилась болью — о себе дало знать скрюченное положение, в котором всё это время парень перебирался по тоннелям. Осторожно выпрямившись и оглядевшись, он также отметил новые проблемы: еда, местоположение, и возможные новые враги. «Девчонка вроде говорила, здесь много кто шастает», — невесело он отметил, бросая взгляд на горы: картина была знакомая, и это уже обнадёживало. — «Кажется, я просто оказался дальше того места, где мы разошлись».

Иван не был уверен, что Надя вообще ещё жива: всё-таки за ней бежала целая свора гоблинов, желающих сладко поужинать, и спрятаться ей было негде. Собственно, парню было всё равно. Просто до ближайшего поселения дороги он не знал, а девчонка бы его быстро провела. «И всё же... она вроде обещала за мной вернуться», — его одолевали сомнения.

— Может, если вдруг жива, то до сих пор сидит там? Странная всё-таки она немного, так что кто её знает, — спросил сам себя вирит, пожимая плечами. В итоге он сошёлся на том, что на всякий случай стоит проверить: в конце концов ему всё равно нужно двигаться в ту сторону, ведь, насколько он помнил, Надя говорила, что там, если перейти верёвочный мост и взять немного правее, будет её деревня. Переборов желание лечь и поспать прямо здесь, вирит, понимая, что так точно станет чей-то добычей, двинулся в путь, усердно замотав вокруг шеи шарф. Единственное приятное в подземной жизни то, что там тепло и не дует ветер.

Иван никак не мог привыкнуть ко снегу. Идти ему было тяжело — ногам вечно что-то мешало, они куда-то проваливались, и казалось, что земля вот-вот совсем уйдёт из-под ног. Сам снег был холодный и мокрый. Нос и щёки больно щипал мороз. Споткнувшись о какую-то корягу, прячущуюся в снегу, и чуть не упав, парень в очередной раз выругался на зиму:

— Да как вообще можно жить в таких условиях?!

Всё же королевство, где он жил и вырос, ему нравилось больше. Главное, что там нет ни мороза, ни в принципе чего-то холодного и мокрого, так усердно мешающего передвигаться и высасывающего из тебя все силы.

— Ну разве можно бегать по… этому? — будто с кем-то разговаривая, юноша махнул руками на окружающее его белое царство. «Красиво же!» — вспомнил он Надино возражение, когда в прошлый раз жаловался на неудобства ей. Красиво? Ваня не особо обращал внимания на подобные вещи. Какая красота, когда ноги мокнут и вязнут в нечте зыбком, называемом снегом?

Внезапный грохот, сопровождаемый многочисленным эхом, заставил вирита вздрогнуть. Он тут же стал оглядываться в поисках источника тревожного звука, но никого и ничего не увидел. Более того, грохот доносился сверху, а там были только горы, забираться на которые, как говорила Надя, ещё более самоубийственнее, чем вообще заходить в этот лес. Поэтому, даже не задумываясь, Иван поспешил вперёд. У него не было ни малейшего желания узнавать, что или кто поднял такой шум: уже было ясно, что это не безопасно, а рисковать лишний раз своей шкурой он совсем не желал.

Через некоторое время и, как ему казалось, долгое и мучительное хождение по лесу, вор магии вдруг понял, что видит перед собой нечто… живое. Этого «живого» было много, и что именно оно из себя представляло, юноша не знал. Для начала он был слишком далеко и попусту не видел созданий, да и встречал-то из существ этого королевства только белых медведей да гоблинов, чего ему уже хватило за глаза. Однако места казались парню знакомыми, и проходить мимо, понимая, что это может быть Надя, он уже не так торопился.

Вздохнув, Иван направился к силуэтам. В случае чего у него должно было хватить сил отбиться от атаки и убежать (по крайней мере хотя бы для того, чтобы перевести дух и в следующий раз уже обойти это место стороной). Приближаться он старался неслышно, прячась за деревьями. Но снег предательски хрустел, и, выглянув в очередной раз из-за своего укрытия, вирит понял, что его давно обнаружили: множество жёлтых глаз пристально наблюдали за ним, не отрывая взора. Следили, замерев и не смея пошевелиться. Тогда Иван решил приблизиться ещё, а выйдя из тени, обнаружил, что наткнулся на волков: крупных, угрожающе скалящих клыки, но не нападающих. Не сразу он заметил, что в центре, вокруг которого и собрались животные, кто-то лежал. И лишь присмотревшись понял, что это человек.

Глава 14. Сумасбродная старуха

Надя не заметила, как провалилась в милосердно укутавшее её забвение. В нём было… темно. Темно настолько, что девочка решила бы, что ослепла, попытайся она открыть глаза. Однако делать этого категорически не хотелось, настолько здесь оказалось хорошо. Девочке не было ни жарко, ни холодно — она пребывала в том идеальном состоянии, когда не требуется ни капельки ни того, ни другого. А главное, что ей было очень комфортно и уютно. Казалось, никто и ничто не сможет сюда проникнуть, и это — самое безопасное место из всех существующих на планете. Надя могла бы остаться здесь и больше ни о чём никогда не переживать. Просто закрыть глаза и спать, спать… И она хотела, правда! Но звенящий колокольчик где-то далеко в её подсознании твердил, что здесь что-то не так, и ей нужно проснуться.

Когда девочка снова подняла веки, тьма не была уже такой густой. Она с удивлением обнаружила, что, кажется, и не спала вовсе — непроглядный мрак оказался вполне реальным. Только вот не осталось ни прежнего комфорта, ни уюта: стало прохладно, как это всегда бывало, а под ложечкой засосало, нагоняя тошнотворную жуть. Потерев переносицу, Надя привстала, припоминая последние события. И чем больше вспоминала, тем больше ощущаемая ею жуть усиливалась. Даже закрывая глаза она видела перед собой обратившегося, озверевшего Хемминга, огромного волота, с которым он бился, и то, как летел вниз с горы. «Я потеряла сознание?» — задала она самой себе риторический вопрос, окончательно просыпаясь.

Надя наконец поняла, что понятия не имеет, где сейчас находится. Она подняла голову и осмотрелась. Темноту пытались освещать большие факелы, висящие высоко-высоко на стенах, но их свет едва ли касался того уровня, на котором находилась девочка. Столь высокие потолки, как здесь, она себе не представляла и в самых невероятных фантазиях о древних народах и замках: вглядываясь в помещение, она просто терялась в его масштабах. Тут и там возвышались на вид каменные, массивные колонны, заставляя чувствовать себя ещё более крохотной и незначительной во всём этом пространстве. Страх, нахлынувший на неё там, на горе, вдруг вернулся, захватит с собой неприятное чувство того, что здесь помимо неё есть кто-то ещё: будто их включили по кнопке, до её ушей вдруг стали доходить звуки тяжёлого дыхания и хрипений. Именно хрипений, потому как они расслаивались и расходились по округе, говоря о своей многочисленности. Сидела Надя на чём-то, возвышающемся от земли метра на два: можно попробовать спрыгнуть, но что дальше? Она не представляла ни куда ей идти, ни кто или что скрывается в этой темноте. Предпринимать что-либо сейчас было бы не очень разумно.

Продолжая вглядываться в темноту, девочка вдруг заметила движение, тянущееся куда-то наверх. Огонь в факелах обеспокоенно танцевал, давая понять, что нечто, очень большое и явно живое, здесь действительно есть. Только задрав голову и посмотрев гораздо выше того, где ходят обычные люди и иные существа, встречаемые до этого Надей, она наконец заметила множество глаз. Зелёных, голубых, коричневых — прямо как у людей, но к ужасу девочки невероятно больших. Внезапно одна из огромных теней отделилась от общей массы: «каменная колонна» зашевелилась, делая грузный шаг и в миг преодолевая расстояние до Нади. «Неужели все колонны — это ноги?!» — первое, о чём она с ужасом подумала, отстраняясь назад. Если бы можно было провалиться сквозь землю, она бы провалилась, но вжаться ещё сильнее у неё, увы, не получалось.

Над ней, низко нагнувшись и с нескрываемым интересом её разглядывая, завис огромный человек, увеличенный буквально раза в четыре. Его лицо обрамляли длинные лохматые волосы и заросшая, спутанная борода. На слишком уж бледной, буквально синей коже отражался пляшущий со стен огонёк, из-за пояса вываливалось неестественно круглое пузо, а нос был таким острым, что походил на торчащий крюк. Слишком густые брови, сошедшиеся на переносице, и множество мелких морщин никак к себе не располагали и скорее говорили об озлобленности существа, из-за спины которого торчала рукоять. Кажется, с собой у него была дубина. Нужно ли вообще таким великанам оружие, когда за то сгодятся руки?

Надя ощутила на себе всю тяжесть впившегося в неё взора великана. Её сердце бешено заколотилось, заставляя голову кружиться. Страх сковал девочку по рукам и ногами, не позволяя отвести собственного взгляда. Подобно загнанной в угол мыши она еле дышала, боясь пошевелиться, словно от этого волшебным образом становилась невидимой, и лишь ждала, что будет дальше. «Только бы не съели, только бы не съели…», — мысленно молила Надя, чтобы все байки, которые рассказывали о волотах в деревне, оказались выдумкой и лишь плодом подверженного страху воображения. Однако панические мысли девочки о том, как бы не оказалось так, что волоты — людоеды, были скоро перебиты странными рокотами. Великан, стоящий перед ней, стал вдруг издавать звуки, напоминающие бурлящий и одновременно кашляющий гул. Звуки часто повторялись и, кажется, имели ударения и паузы. «Он… говорит?» — поразилась Надя, и её страх, подобно тающему на солнце льду, стал медленно отступать.

В языке, на котором говорил волот, напрочь отсутствовали шипящие и было минимум гласных. Всё место занимали гулкие и звонкие звуки, из-за чего язык казался попыткой обиженного ребёнка, не умеющего разговаривать, дать родителям понять, что он от них хочет. Спустя время девочка, не выдержав, беспомощно залепетала, качая головой:

— Я… я не понимаю…

Она сказала это так тихо, что даже и не думала о том, что великан её услышит. Но голос Нади разошёлся по всему залу, из-за чего волот замолчал.

Мгновение тишины душило девочку, как душит ожидание перед вердиктом жизни и смерти. «Вдруг он сейчас разозлится? Вытащит свою дубину да ка-ак вдарит… по мне» — мелькнуло в её голове, заставляя невольно вздрогнуть. Однако волот снова что-то заговорил, обращаясь, кажется, уже к кому-то другому. В толпе великанов завозились. Сейчас Надя могла уже хоть примерно, но понимать, если вдруг кто-то где-то стоит — постепенно её глаза привыкали к здешней темноте. И к её удивлению волотов здесь оказалось не так много: может, шесть или восемь от силы. Все они разом забурчали, разговаривая между собой. О чём, девочка, естественно, не понимала.

— Да тута я, тута! — вдруг где-то издалека, из самого конца зала, донёсся старческий, вполне человеческий голос. Услышав его, все волоты замолчали, а Надя буквально подпрыгнула на месте от неожиданности: «Человек, да здесь? Не может же этого быть!». Но звук точно доносился снизу, и сомнений, что это чистый, человеческий язык, не было. Радость маленьким ручейком стала растекаться по телу девочки, успокаивая её своим журчанием. Надежда на спасение есть.

— Вот не могли они меня подождать... Зачем же ждать бедную старуху? — продолжала ворчать недовольная обладательница голоса. — Расшумелись здесь, тьфу! Только пугать и горазды.

Внизу, под ногами у великанов, а теперь и перед Надей (точнее сказать тем, на чём она находилась) появилась сморщенная старушка в еле живых лохмотьях. Вид у неё, признаться, был жалкий. По белым спутанным волосам девочка не сразу даже поняла, куда старушка смотрит и где вообще её лицо. Но когда та подняла к ней голову, сразу стал виден большой опухший нос, торчащий из-под копны волос.

— М-мх! Так это тебя они притащили? — и без того зная ответ на вопрос, старушка тут же поспешила задать следующий: — И как же ты оказалась в горах?

Надя немного опешила. Для начала, разве не она должна задавать вопросы? И что вообще среди волотов делает эта (вменяемая хоть?) старушка?

— А как вы оказались здесь? — ответила вопросом на вопрос девочка, даже не задумываясь о его корректности. С появлением старушки она почувствовала себя куда легче, из-за чего к ней вернулась её энергичность. Она считала, что если бы волоты хотели её убить, то сделали это ещё там, на горе. «Надеюсь, они не приносят древу жертвоприношений», — проскочило следом ироничное в её голове.

— И-ишь какая! Настырная. Не зна-аю, не зна-аю, Кнут… Совсем уж на нашу нежную Нуа она не похожа… Ну-ка, дорогой, подсоби! — старуха тяжело вздохнула и, старчески кряхтя, с трудом забралась на руку, протянутую ей волотом. Тот стал осторожно поднимать её в воздух и остановил у возвышенности, на которой находилась Надя, чтобы старуха смогла к ней перебраться. Теперь эта пожилая леди казалась девочке ещё ниже и ещё неопрятнее, чем раньше. Словно бы та уже лет сорок жила в горах, а до этого исследовала джунгли, скача там по лианам, как обезьяна. Хотя больше всего в глаза, конечно, бросался нос старухи, который вблизи оказался куда более пухлым и красным.

— Разве что только личиком, да, — продолжила старушка свою мысль о Надиной схожести с некой Нуа, уставив руки в бока, после чего обратилась уже к девочке: — Милая, что ты вообще забыла в горах? Ты хоть знала, чьи это земли?

— Знала конечно, — Надя смутилась: говорили с ней так, будто она какая-то глупышка лет пяти, не знающая, как в горах опасно. Хотя и в пять лет дети в деревне уже прекрасно всё знают и про магические барьеры, и про опасность за ними, а потому, недовольная интонацией старушки, девочка невольно принялась оправдываться, с трудом удержавшись, чтобы не прочитать целую лекцию:

— Нам с друзьями очень нужен стужник… Мы надеялись, что найдём его у подножия и не нарвёмся на проблемы, — сдержанно ответив, Надя вдруг услышала, как волоты стали особенно резко бурчать.

— С волчьими отпрысками-то?! — старуха всплеснула руками, словно девочка совершила нечто непростительно ужасное. — Нашла с кем водиться! Вот и стоил ли этот стужник такого риска, а? Совсем что ли нас не боишься? — как-то даже обиженно, но с напрягающей ноткой зловещности прошептала старушка. «Только бы не съели», — проныл усталый голос в голове, заставляя Надю поёжиться и покоситься на окружающих её волотов.

— Ну ничего, ничего… Вот как только всё вспомнишь, всё сразу и поймёшь, — как-то загадочно прошамкала старушка, после чего заголосила уже громче, подзывая великанов: — Ну? Относить её в Нуавские покои я, что ли, буду? Чего столбом встали-то?

— П-постойте, — девочка попятилась назад, насколько это было возможно: стена позади, кажется, деревянная, не позволила уйти далеко. — Что вспомнить? Куда вести? Н-не нужно меня есть!

На мгновение все замерли, погружая пространство в полную тишину, после чего старуха резко разошлась в хохоте, а волоты шумно загалдели. В негативном ключе, в отличии от пожилой дамы, потому как ближайший из них вдруг потянулся за дубинкой.

— Не горячись, Кнут! Девчонка наслушалась баек в человеческой деревне, — просмеялась та, с сожалением взглянув на Надю. — Мы ведь даже никогда человечков и не кушали, это так, чтоб к нам в горы не лезли да не беспокоили лишний раз. Если уж и лезут, мы их — тюк! — да всего-то.

Старушка изобразила лёгенький удар, но волоты позади неё ясно давали понять, каким на самом деле был этот «тюк» и что после него оставалось от людей. Перед глазами у девочки вновь всплыла картинка, как бездыханное тело Хемминга летит вниз в горы. Вздрогнув, она крепко сжала кулаки, но быстро остудила голову. «Людей не едят — основная проблема отпала. Дело за малым», — взбодрилась она, намереваясь как можно скорее покинуть это место.

— Р-раз не едите, зачем я вам? Мне нужно обратно, к оборотням! Там дети болеют…

— Вот значит для чего вам стужник понадобился? — старушка прицокнула, качая головой, не то продолжая осуждать Надю, не то сетуя на болезнь. — Уж извини, но отпустить тебя мы не можем. Мы ждём нашу Нуа.

— Нуа? Но при чём тут я?

— При чём тут она! — всплеснула старуха, передразнивая девочку. — Разница тебе какая, при чём тут ты? Главное, что нам это надо! — она упрямо и звучно гаркнула, сплюнув, после чего, глядя на рассеянную Надю, вдруг смягчилась и заговорила впервые мягко: — Погорячилась, признаю… Ты ж не знаешь да не помнишь ничего. Так и быть, расскажу.

Разошедшаяся по земле дрожь заставила старуху вместе с девочкой вдруг подпрыгнуть, когда некоторые волоты разом плюхнулись на землю: теперь их головы были на уровне Нади, из-за чего неприятное чувство страха вновь поползло по её телу. Совершенно не обратившая на это внимания старушка, одёрнув свои лохмотья и потерев красный нос, совершенно спокойно продолжила:

— Жившие много лет назад властитель Волотовых гор со своей женой участвовали в битве за часть леса у болот, которые были необходимы нам для выхода к бескрайним водам. Где-то там, далеко-далеко за горизонтом, обитали наши предки, и по записям, хранившимся в этом зале — которые и я-то с трудом тогда разобрала, — они вот-вот должны были прибыть сюда. Но отвоевать земли нам не удалось: пали наши лучшие воины, а с ними и дражайшие правители. Волотов здесь и так не много обитало, а уж после битвы, как видишь, почти не осталось... Но главное, что тогда же пропала и дочь властителей, прелестная Нуа, которая всё это время оставалась в горах. Ох, горе мне, что её я не уберегла!

Представить «прелестную» представительницу волотовой расы женского пола у Нади, как бы сильно та не старалась, не получалось. Рискнуть расспрашивать о внешности подробнее она, конечно же, не стала, хотя её и распирало любопытство.

— Так а я тут всё-таки при чём? — вместо этого напомнила девочка причину затеянного разговора.

— Как это при чём? — вновь переспросила старуха так, словно это было очевидно. — Мы ждём возвращение Нуа вот уже десяток лет! Я ж и сама когда-то так пропала, а потом — хоб! — очнулась среди людей в чужом, мелком тельце, после чего вернулась сюда, домой. Так и Нуа будет — нам древо сказало! Вот тебя ноги и привели, а голова, видать, ещё не вспомнила…

Надя хлопала глазами, застыв с раскрытым ртом: она очень хотела сказать что-то опровергающее, но понятия не имела, что ей вообще тут говорить — девочка просто никак не могла переварить услышанное.

— Подождите, вы говорите, что были волотом, но потом вдруг… очнулись человеком? — сформулировав мысль Надя лишь убедилась, насколько абсурдно это звучит. — Даже сила древа на такое не способна! Магия проявляется иначе!

— И-ишь, знающая нашлась! Много ли в тебе той магии от древа-то досталось? — протянула старушка, но потом вдруг осеклась. — Не переживай, сама скоро всё поймёшь, а пока… — она вновь повернулась к волоту, подзывая его ближе, — придётся тебе уживаться здесь с твоей нынешней памятью.

— Да никакая я не Нуа! И память у меня моя! Я человек! — Надя запротестовала, уворачиваясь от тянущейся к ней громадной руки. — Там же дети умирают! Им надо помочь! Неужели вы столь… чудовищны? — решила попытаться надавить на жалость девочка, чуть не ляпнув «бесчеловечны» — после такого волоты наверняка бы пришибли её дубинкой, убедившись, что такая особь не может являться их пропащей принцессой.

Старушка подняла руку, останавливая Кнута, и некоторое время разглядывала Надю, словно впервые её увидев. Сопя и временами потирая свой опухший нос, она резко сплюнула, заставляя девочку вздрогнуть.

— Ну точно Нуа, такая же добрая она у нас! — качая головой, кажется, умилилась старуха, внезапно расплывшись в благовенной улыбке. — Что ж делать-то с тобой, а? Что же делать… Ладно! — махнув рукой и резко развернувшись, старушенция засеменила к краю выступа. — Ты же всё равно вернёшься к нам, когда всё вспомнишь. Древо с тобой! Отпустим.

Волна облегчения окатила Надю с ног до головы. «Как хорошо, когда с кем-то можно так просто договориться!» — обрадовалась она, невольно вновь возвращаясь к теме человечности и причине, почему старуха вообще вдруг могла посчитать себя волотом и заявиться в горы. «Ну точно сумасшедшая… Скорее выбраться отсюда и больше никогда не возвращаться!», — девочка поёжилась, опасливо косясь на старушенцию и теребя шарфик от нетерпения.

Зал наполнился шумом и гамом: волоты стали недовольно топотать, что-то бурча, и активно дискуссировать.

— Тише, ну! Заладили. Или потом перед Нуа будете отчитываться, почему не дали ей помочь.

Существа очень быстро успокоились: складывалось впечатление, будто это старушка у них тут за главную. Недовольные морды волотов буквально кричали об их несогласии, но никто из присутствующих, даже Кнут, не посмел возразить.

— Спасибо! Уверена, что ваша Нуа была бы только рада…

— Ты уж лучше поменьше языком чеши, а то я гляди и передумаю тебя отпускать — больно смелая ты, — сощурившись, бросила через плечо старушка, перебивая воодушевлённую Надю. — Эх, но всё же нравишься мне — такая же настырная и вездесущая! На меня в молодости похожа, — не без гордости продолжила сумасбродка, вдруг улыбаясь и хихикая. «Бежать. Скорее, бежать», — крутилось монотонное, подобно мантре, в голове, уже чуть ли не переходящее на плач у девочки.

— Значица, и стужник мне придётся тебе выдать, так? — опомнилась старуха, оборачиваясь к девочке и испытывающе на неё глядя. Надя молчала, не смея даже кивнуть — растение-то нужно, да вот уйти отсюда ей хотелось не меньше. Кто знает эту сумасшедшую, может, девочка сейчас кивнёт не так, а она уже и передумает её отпускать.

Не дождавшись ответа старуха громко чихнула, вытерев нос своими спутанными волосами, и махнула рукой одному из волотов. Кнут, восседающий рядом, что-то тихо забурчал, на что она его лишь одёрнула:

— Я ж не все запасы отдаю, ну! Глянь на неё — хротулечка! Разве ж много ей надо? — спросила старуха ни то у себя, ни то у волота, после чего вновь повернулась к Наде и для убедительности повторила: — Много?

— Д-да хоть пару пучков…

— Ну вот! — кажется, будто и не собираясь выслушивать ответ и в принципе давать много трав, довольно кивнула старушка. Девочка поняла это лишь после, невольно ужаснувшись, что, будь ей нужно больше стужника, она бы так прямо и сказала. «Меня бы тогда точно — тюк! — и всё», — проскочила убитая мысль в её голове.

Раздавшийся рядом грохот заставил Надю вздрогнуть и невольно отскочить. Увидев знакомый рюкзак она сначала смутилась, а потом невероятно обрадовалась, осознав, что он, как и всё его драгоценное содержимое, мог остаться в горах.

— Добряк нашёл его рядом с тобой, когда ты в обморок грохнулась. Вот, решил прихватить.

Девочка даже думать не хотела о том, что Добряком, о котором говорила старуха, был тот самый волот, что сбросил Хемминга со скалы. Вместо этого она крепко ухватила рюкзак, с трудом выдавив тихое «спасибо».

— Волчонок жив тот, я уверена. Уж сколько раз мы их со скал сбрасывали — выживали, гадёныши, — будто прочитав мысли, закачала головой старуха. Живучести оборотней она была явно не рада, а потому её слова немного успокоили Надю. В следующее мгновение старушка уже пихала ей в руки букет стужника, любезно принесённого волотами.

— Мы с него чай делаем, а уж с подножья давно всё с корнем повырывали, чтобы некоторые не повадились нашу траву красть, — прищурившись, с намёком пробурчала старуха, после чего её слащавый голос резко надломился. Она бойко сжала свои тонкие губы и шмыгнула опухшим носом, который в очередной раз почесала, нагоняя ещё большую красноту, и вдруг вспыхнула: — Знаем мы вас, человечков. Племя ваше очень гнусное, жалкое и ненасытное. Да и эти волчища не лучше. Тьфу на всех! Наши растения, растущие на нашей горе, видите ли, всем нужны!

Внутри у Нади всё сжалось. Ей вдруг представилось, как старуха в порыве гнева отбирает у неё стужник обратно да запирает саму в темнице. А есть ли та, интересно, здесь вообще? Хотя с погодкой в горах и никаких решёток не нужно — их обитель сама темницей будет.

— Обещаю, оборотни к вам больше не сунутся! — заверила на всякий случай девочка, умолчав про людей — на тех она всё-таки повлиять никак не могла.

Старуха удовлетворённо закивала, скалясь и пощёлкивая зубами. Не понятно было даже, какие эмоции она испытывает — мысли таких людей по лицу не прочитаешь, и ожидать от них можно чего угодно, — от этого и общаться с ними жутко. Чего уж говорить об этой сумасбродной старушке — Наде даже смотреть в её сторону было страшно: мурашки так и лезли на кожу, заставляя девочку то и дело передёргиваться.

— Эй вы, двое! Да, да, вы. Спустите беднягу с горы, а то она, крохотная, и не дойдёт сама до подножия, — старуха подозвала каких-то волотов к себе, удручённо качая головой и поворачиваясь к Наде. — Ты уж возвращайся поскорее, мы тебя ждать будем.

У девочки не хватило духу, чтобы хотя бы кивнуть или тем более пообещать то, что выполнять она не собиралась — в следующий раз волоты её точно не отпустят, и даже отсутствие у Нади воспоминаний Нуа их не остановит, а потому обходить горы она теперь будет с ещё большим рвением, чтобы ненароком не наткнуться на волотовый народ. Благо старуха, шумно шмыгая, совершенно не обратила внимание на эту тишину, пребывая в своих раздумьях и, кажется, сильно горюя, провожая прелестную Нуа. Она помогла девочке забраться одному из существ на ладонь и лишь от души чихнула, по обычаю вытирая нос копной волос и ею же размахивая Наде на прощание.

Глава 15. Один из главных выводов жизни

Волоты, огромные и широкие, помещались в коридорах вдвоём, идя плечом к плечу. Шли они неспешно, но их грузные шаги всё равно сотрясали стены, а из вздрагивающих животов доносилось бульканье. Тёмные коридоры расходились в стороны столько раз, что одна девочка здесь точно бы заблудилась. Да ещё и свет от пусть и больших (ростом, наверное, с человека), но редких факелов был тусклым и почти не достигал земли. Не прошло и пяти минут с начала их пути когда волоты, как могло показаться на первый взгляд, забрели в тупик. Тогда нёсший Надю великан усадил её в глубокий карман своей одежды, напоминающей длинную меховую рубаху. Девочка поместилась в него целиком, но могла наблюдать за происходящим, немного оттянув лоскут на себя.

Оба волота неожиданно прильнули к стене, навалившись на неё всем своим весом. От напряжения их брови сошлись на переносице, а на теле проступили синие вены. Было достаточно увидеть их дрожащие руки, чтобы понять, сколько сил им приходилось прикладывать. И лишь когда стены с грохотом поддалась великанам, нехотя открывая ма-аленькую щель, до Нади дошло, что это были ворота. Задрав голову, она одновременно с восторгом и ужасом наблюдала, как две огромные двери, превышающие размер самих волотов раза в два, с трудом открываются. На мгновение голова девочки закружилась, когда та попыталась представить, насколько же они тяжёлые. «Ха! Да зачем им вообще бояться незваных гостей? Собери люди всё своё имеющееся оружие и вряд ли пробьют эту… крепость» — хмыкнула Надя, нервно поведя плечом.

Огромные, с резными рисунками, составляющими какой-то цельный и наверняка исторический сюжет, двери свирепо раскрывали свою пасть, пуская во внутрь холодный буйный ветер. Не находись сейчас девочка здесь, сильно бы перепугалась, решив, что это грохочет гром, ведь в королевстве Льдов никогда не бывало ни дождей, ни гроз.

От холодного потока ветра, резко хлынувшему в лицо, Надя спряталась, с головой погрузившись в карман. Она ещё долго так сидела, пока волоты спускались с горы. Ветер здесь, на вершине, был неимоверно сильный, а мороз пробирал до костей. «Глупо» — вдруг подумалось Наде, — «Так глупо кого-то ждать… Ведь даже если бы древо и могло сотворить подобное, человек никогда сам не поднимется на такую вершину. Наверняка однажды волоты просто похитили ту старушку, а от ужаса она забыла всю свою человеческую жизнь».

Когда Надя решилась выглянуть, они уже проходили знакомые ей места. Тут было заметно теплее и спокойнее — всё-таки наверху слишком суровая и дикая погода. Следов, что они оставили с Хеммингом и его волками, уже не было видно, но по кочкам, разрытому снегу и изредка встречающимся кустам Надя спокойно узнавала местность.

Неожиданно девочка уловила знакомые звуки. Волоты вдруг остановились, а потом один из них высоко поднял ногу. Проследив за его взглядом, девочка закричала истошное «стой», боясь, что не успеет или её не услышат. Великан от неожиданности замер, а после нахмурился сильнее прежнего, возмущённо уставившись на девочку. Пискнув, она ляпнула первое, что пришло в голову:

— Я дальше сама дойду! Спустите меня, пожалуйста.

Некоторое время волоты, кажется, пытались понять, что им лучше сделать: продолжить путь дальше или отпустить девочку здесь. Назойливый шум снизу начинал их раздражать, а потому нёсший Надю великан вдруг ухватил её двумя пальцами за капюшон, заставляя ту зажмуриться и сжаться, подобно котёнку, которого за шкирку взяла мама. И, немного не донеся до земли, бросил в сугроб. Девочка охнула, провалившись по самые колени, и лишь услышав отдаляющиеся грузные шаги открыла глаза. Перед собой же, прильнув к снегу и захлёбываясь от собственной злости, оскалив пасть так, что в той виднелась пена, она увидела большого белоснежного волка. Надя осторожно потянула к животному свою руку, приговаривая:

— Тш-ш, тихо, тихо, всё хорошо. Не бойся, они ушли. Помнишь меня? Я Надя, друг, — напомнила она, будто животное знало её имя или могло понимать её речь. Волк же продолжал пристально смотреть за плечо девочки, и успокаиваться стал лишь когда волоты превратились в две далёкие точки, двигающиеся по горе. Облизнувшись и навострив уши, он наконец двинулся к Наде. Вытянул морду, робко шагнув и принюхиваясь, после чего сделал ещё один шаг, и ещё, пока почти не ткнулся носом в её ладонь. Тогда он замер и, завиляв хвостом, вдруг резко развернулся на месте и рванул вниз с горы, радостно поскуливая.

— С-стой! Не так быстро!

Надя подскочила, вырываясь из снежных пут, и помчалась за ним. Белая фигура и так сливалась с фоном белоснежного леса, так она ещё и была очень быстрой и ловкой: девочка, как бы не старалась ухватиться за неё взглядом, каждый раз теряла ту из вида. Совершенно не смотря под ноги, Надя бежала, выискивая любое движение перед собой, и просто надеялась, что других диких животных в этот момент рядом не было. К счастью, вскоре она поняла, что волки у Хемминга действительно очень умные — когда девочка совсем отставала, зверь дожидался на месте, пока её не увидит, а один раз даже возвращался за ней назад. После этого Надя позволила себе бежать немного медленнее.

•○•○•○•

Хемминг кидался на волота снова и снова. Его волки, уже избитые и обессиленные, оставались неподвижными где-то позади, провалившись в сугробы. Молодой оборотень сражался изо всех сил, так яростно, как только мог. Ему нельзя отступать. Если он сдастся, что будет с Надей? Люди слабые и беспомощные, без него девочка просто погибнет. И тогда дети в деревне точно пропадут, ведь некому будет сделать им лекарство… Но что он может, если его клыки не способны прокусить и шкуры волота! Как на зло, Надя даже не бежала — мог бы появиться шанс спастись. Видимо, её парализовало. Так бывает, когда тебе очень страшно.

Беспокоясь о девочке, Хемминг допустил большую ошибку — отвлёкся. Волот этим тут же воспользовался, нашарив в сугробах своё орудие. Надя закричала, предупреждая Хемминга, но что толку? Он и сам понял свой промах, но ничего с этим поделать уже не мог.

Удар пришёлся прямо по рёбрам. Послышался хруст, дыхание перебило, в глазах моментально стало темнеть. Молодой оборотень жадно пытался ухватить хоть немного воздуха, но не мог. Голова отяжелела, и в это же мгновение мир вокруг завертелся. Кажется, парень летел вниз с горы. Он бы и рад попытаться смягчить своё падение, сгруппировавшись, но просто не понимал, где низ, а где верх. Перед глазами Хемминга всё плыло, соединившись в один сплошной ком, который очень скоро почернел и заполнил всё его пространство, погружая сознание в нежеланную и плотную тьму.

Хемминг понимал, что ему нужно проснуться. Прийти в себя и бежать к Наде. Но как бы он не пытался, тьма не пускала его. Укутав, словно одеялом, она баюкала Хемминга, напевая ему сладкие песни о звёздах и Луне. Он потерялся во времени. Ему казалось, что он уже целую вечность плывёт по этим тёмным водам, ориентируясь по ночному небу, и был уверен, что так и должно быть, и что звёздная дорожка приведёт его туда, где ему место.

Спустя какое-то время Хемминг ощутил тревогу. Было что-то не так. Внезапно всё показалось не таким прекрасным и уютным: что-то потревожило всю эту идиллию… но вот что? Невольно в Хемминге проснулись его волчьи чувства. Он словно бы притормозил поток тьмы и остановил ладью, прислушиваясь. «Мне кажется, или меня кто-то зовёт?» — поймав посторонние звуки, он сосредоточился, ухватившись за них, как за спасательный круг.

— …эй, пацан!

Да, ему не послышалось. Его правда зовут. Но кто?

— Да можешь ты наконец очнуться!

Последние слова окончательно разогнали тьму в сознании Хемминга. Он сразу почувствовал боль, прожигающую рёбра, и то, как у него кружится голова. Закашлявшись от того, что слишком резко втянул в себя воздух, парнишка открыл глаза и попытался перевернуться на живот, чтобы подняться. Волки радостно завиляли хвостами. Один, что всё это время лежал рядом, ткнулся мордой о плечо Хемминга. Из пасти у него торчала шапка.

— Ох-х, спасибо, приятель, — юноша благодарно потрепал животное за загривок, натягивая шапку. Вставать Хемминг пока не решался, боясь, что не устоит на ногах и упадёт.

— Ну наконец. Эти волки не пускали меня к тебе, я уж думал, что ты помер.

Раздался тот же голос, что рыжий слышал, пока лежал без сознания. Он обернулся, глядя на его обладателя и по привычке сразу принюхиваясь. Волчьи инстинкты тут же забили тревогу — запах был опасен, но в то же время как-то знаком.

— Всё нормально? — после долгой паузы, повисшей между собеседниками, незнакомец вновь подал голос. Хемминг вопрос не услышал, о чём-то упорно задумавшись, пока в голову резко не ударили события, произошедшие до его падения.

— О древо, Надя! — молодой оборотень резко обернулся, задрав голову и вглядываясь в высь горы. Хорошенько он, конечно, пролетел. Но его сейчас волновала совсем не высота, а звуки, которых не было. Ни грохота, ни шагов, ни криков… Ничего.

— Долго я тут валялся?!

Резкий вопрос поставил незнакомца в тупик. Однако с ответом он решил не медлить, глядя, как всполошился его собеседник:

— Ну, когда я пришёл, ты уже тут лежал. Пытался докричаться до тебя минут десять, может, пятнадцать… А что за Надя?

— Знакомая. Осталась в горах наедине с волотом, — Хемминг сжал кулаки, боясь представить, что сейчас с девочкой.

— Случайно не та самая, которая очень любопытная и много знающая?

Вопрос собеседника заставил Хемминга обернуться и начать его разглядывать. Задумавшись о некоторых совпадениях, он наконец-таки вспомнил запах незнакомца.

— Точно. Это же ты, тот парень, которого она искала. Ваня, кажется?

— Иван, — слишком резко поправил, после чего изобразил лёгкое удивление юноша: — Искала?

— Не переставая. Хемминг, кстати, — представился оборотень, но вставать всё ещё не торопился.

— Что ж, поражён, что ей удалось бежать от гоблинов, что за нами гнались, — на лице у Ивана не отразилось ни капли удивления или интереса.

— Нужно вернуться за ней.

— Вернуться? — до Ивана не сразу дошли слова Хемминга, но хотя бы заставили его зашевелиться. — Обратно на эту гору? К великанам?

Белобрысый парень было усмехнулся, но поняв, что его новоиспечённый знакомый говорит на полном серьёзе, нахмурился.

— Ты это что, серьёзно? Она же уже не жилец. Волоту наступить на неё достаточно — и всё! — делов-то!

— Хочешь сказать, что совсем не веришь в то, что она может быть жива? — Хемминг опешил. Его глаза пожелтели и уставились на Ивана, прожигая насквозь. — Знаешь ли ты, что эта девчонка нам все уши про тебя прожужжала? И как волновалась, когда не обнаружила тебя в пещерах? И всё равно продолжала надеяться, что с тобой всё в порядке и вы ещё увидитесь! А ты так просто принимаешь её смерть?!

Хемминг начинал злиться. В некоторых моментах даже прорезался его волчий оскал, на который Иван мог лишь строить свои догадки. Оборотень, встретив Надю, изменил своё мнение о людях, об их жестокости, корысти… Но, видимо, это просто девочка была такой. Смотря на этого напыщенного человека, Хемминг готов был прямо сейчас отдать волкам команду «взять».

— Нет, мне, конечно, жаль её… Но не плакать же над каждой смертью. Знаешь, сколько в этом мире погибает людей? Если будешь привязываться к каждому встречному, тебе просто не хватит на всех слёз. Да и сам посуди: одна она, да против волота… Согласись, тут уже без вариантов.

Этот парень был совсем не такой, как Надя. Она была готова помочь каждому, была открыта и, казалось, в её жизни вообще отсутствует понятие «смерть». У неё всегда всё хорошо и прекрасно. Ваня же смотрел на вещи так, как они идут. Умер? Ещё на одного человека в этом мире меньше. Кому-то нужна помощь? Если помогать всем, кого видишь, сам останешься у пустого корыта. Если умрут другие — это ничего, но вот сам же ты не хочешь лезть в могилу, верно?

Хемминг вздохнул. Почему-то слова этого напыщенного человека трезво на него повлияли. «Он прав, у неё действительно нет шансов спастись. И всё же… Она обещала», — упрямая мысль эхом расходилась в голове Хемминга, не позволяя ему терять надежду на восстановление своих братьев и других детей. А потому он подозвал к себе самого крупного из волков. Ласково потрепал его за ухом, приглаживая ухоженную шерсть.

— Приятель, сделаешь кое-что для меня? Помнишь её запах? — он потянулся в карман, вытаскивая оттуда уже потерявший свои свойства лист аканоре, и дал волку его понюхать. — Вернись в горы. Найди её и приведи сюда.

Короткие команды волк понял чётко и сразу же, сорвавшись с места, помчался высоко в даль. Сунув лист назад в карман, Хемминг пояснил:

— Если она жива, он приведёт её. Так что пока будем ждать здесь.

— А если нет?

Не понятно, упрямство это было, или здравое рассуждение. По голосу, конечно, напоминало больше первое, но Хемминг и думать не хотел о худшем исходе. Сейчас единственная его надежда на спасение семьи была где-то там, и если он, будущий смотритель границ, которому доверили сопровождать единственного, кто мог сделать лекарство, облажается… Оборотня в первую очередь ждёт самое суровое: пожирающие изнутри чувство вины за участь всех детей, что рано или поздно тех постигнет.

— Если тебе на неё всё равно, убирайся из леса, — не ответив на вопрос парня сказал вместо этого Хемминг. Но Иван не двинулся, оставаясь на месте. — Чего стоишь-то?

Испытывающий взгляд молодого оборотня впился в парня. Хемминга бесил один только факт того, что столь хороший человек, как Надя, беспокоился об… этом.

— Я не знаю дороги, — сухо ответив, Иван отвёл взгляд. И тут Хемминг взорвался:

— То есть ты поплёлся за ней лишь из-за этого? И меня пытался добудиться тоже потому, что не знал дороги?!

Оборотень было вскочил, но ещё не прошедшее головокружение дало о себе знать, заставив его ухватиться за одного из подоспевших волков и опуститься обратно на землю. Тихим голосом, доносящимся где-то из глубины и больше походящим на рык, Хемминг проговорил:

— Знай, если б не она, ты бы уже не стоял на своих двоих.

Иван лишь бросил на него кроткий взгляд и быстро отвёл его обратно. Не понятно было, усмехается ли он или осознаёт исходящую от Хемминга опасность. Но самому оборотню было плевать: он знал, как в один миг расправиться с человеком, и никакие молнии бы его не остановили.

Некоторое время они молчали: Хемминг, упрямо смотревший на горы, и Иван, то разглядывающий округу, то посматривающий на волков. Ни один не решался сказать и слова, каждый погружённый в свои раздумья. Однако их тихая своеобразная идиллия продержалась недолго: очень скоро Хемминг встрепенулся, кого-то почуяв. Это было нечто крупное и быстро приближающееся сюда, прямо к ним. Правда, в ту же секунду молодой оборотень успокоился: он сразу понял, кто это. Иван же, услышав шум, напрягся и стал нервно всматриваться в глубь леса: стремительный бег существа, явно большего, чем человек, и хорошо слышимый задолго до появления его обладателя, мальчугана не особо радовал. Когда же меж деревьев наконец проявилась тёмная фигура, вдруг перешедшая на шаг, Иван занервничал сильнее. Он переводил взгляд то на неё, то на Хемминга, и не понимал, почему парень и волки, которые должны чуять опасность, так спокойны. Это тормозило его и мешало действовать — так бы он давно уже выпустил заряд молний и пустился бежать.

Тем временем фигура вышла на свет: огромное, странное тёмно-серое существо, очень напоминающее волка, смотрело точно Ивану в глаза. Тот даже не мог объяснить, что именно видел — со стороны казалось, словно высокий и крупный человек натянул на себя волчью шкуру. Существо просто стояло на месте и долго смотрело ему в глаза, а потом он вдруг заметил, что оно… меняется? Густая шерсть стала моментально опадать, кажется, даже форма головы и ног менялась, само же тело уменьшилось где-то на метр — моментально ссохлось, как после длительной голодовки. Только сейчас Иван понял, что на существе изначально была одежда. И теперь, массируя челюсть, словно после удара, и делая махи руками, будто бы разминаясь, перед ними стоял плечистый мужчина. Его глаза, однако, по-прежнему светились жёлтым, да торчали ещё не спрятавшиеся клыки. Вирит вдруг вспомнил, что у Хемминга в глазах тоже мелькала желтизна, а при разговоре о Наде проскакивал звериный рык. Он думал, что ему тогда показалось, или Хемминг просто вирит, как и он, но сейчас…

— Андерс? — Хемминг удивлённо вскинул брови. — Что ты тут делаешь? Я думал, вы с Дагфинном пойдёте в деревню, как закончите у границы.

— Мы и пошли. Но не успели дойти, как услышали грохот, когда с горы сошла лавина. Дагфинн двинулся дальше, а я решил вернуться, чтобы узнать, чего вы тут уже натворили.

Всё это время Андерс пристально смотрел на Ивана. Брови его не сходили с переносицы, тонкие губы были крепко поджаты, а сложенные на груди руки и расставленные на ширине плеч ноги добавляли к его и без того суровому виду ещё больше исходящей опасности. «Силён, жутко силён» — вопили короткие, но чёткие сигналы в голове Ивана. Да ещё и этот взгляд, полный презрения и отвращения, шатал парню нервы. Только сейчас до него дошло, что вовсе и не человека он встретил. Надя же говорила ему, что люди сюда не ходят, а увидев, кем сюда добрался этот тип, у него не осталось сомнений, что он наткнулся на оборотней — одних из самых разумных магических рас. «А значит, и одних из самых опасных» — сделал вывод Иван.

Когда он ощутил, что его коленки дрожат, долго не мог понять, почему. «Мне страшно?» — спросил самого себя парень, будто для него это было чем-то удивительным и непривычным. Он тут же мысленно посмеялся, успокаиваясь и медленно разжимая кулаки, открывая ладони, готовясь, в случае чего, к атаке.

— Ещё один человечишка в лесу? — пафоса в голосе Андерса было хоть отбавляй. Его клыки, словно в предвкушении чего-то стоящего, наоборот вылезли ещё больше. — Надеюсь, хоть с этим куском мяса мы поступим по-другому. Как насчёт того, чтобы принести его в жертву в следующем году? Хотя нет, лучше вспороть ему брюхо прямо сейчас, чтоб уж наверняка, а?

Тут Андерс усмехнулся, полностью обнажая свои клыки. Это стало последней каплей, сдерживающей Ивана. Он прекрасно понимал, что оборотни очень быстры и ловки, но он был не готов сдаваться без боя. Не дожидаясь, пока существа начнут действовать, вирит вскинул руки, по которым прямо в ладони, где скапливались электрические сгустки энергии, стали стекаться молнии. Произошло это так быстро, что уже в следующее мгновение из его пальцев, со стрекотом и мелкими вспышками, в Андерса метнулось две изящных, иссиня-белых молнии. У Ивана было достаточно времени, чтобы хорошо прицелиться, и молнии действительно встретились в том месте, где стоял Андерс. Или, точнее сказать, где был всего мгновение назад.

Молнии встретились у земли, поднимая в воздух столб снега и оставляя после себя лишь грохот. Иван изумлённо смотрел в эту точку. Замерев, он никак не понимал, что происходит. Не понимал, почему тот оборотень сейчас несётся на него, а не лежит на земле. Не понимал, почему он стоит и ничего не предпринимает. Когда же до него дошло, что существо каким-то образом успело отскочить от прямой атаки (лучшей, что мог создать Иван!), а у него самого сейчас нет ни времени, ни смысла пытаться бежать, он лишь крепко зажмурил глаза, отмечая про себя, что это одна из глупейших смертей, которую он только мог себе представить.

— Не смей, Андерс! Надя…! — Хемминг было кинулся Ивану на выручку, но… Он явно не успевал. Да и, как оказалось, никаких вмешательств и объяснений Андерсу не понадобилось.

Удар пришёлся вириту ниже грудной клетки, вызвавший сильную боль и заставивший его наклониться вперёд. Он думал, что сейчас упадёт на колени, но в следующую секунду уже ощутил острый удар по шее: ребро ладони Андерса прилетело прямо слева и чуть ниже уха, вызывая перед глазами паренька непроглядную тьму. Он обмяк, и единственное, о чём успел подумать — как больно, наверное, будет падать лицом в холодных снег.

Андерс вовремя успел подхватить парня, небрежно закинув его себе не плечо, на котором тот повис подобно выжатой тряпке. Со спины Ивана что-то тут же юркнуло в снег, и Андерс с интересом вытащил из того меч.

— Не понимаю я смысла в этих железках. Когтями-зубами же будет гораздо удобнее будет, — отметил он, пытаясь зацепить меч за пояс, чтобы тот не мешался в руках.

— Удобнее для нас, но не для людей, — ответил Хемминг, мысленно выдыхая. Он и сам не понял, почему так распереживался. Наверное, потому что Наде было бы грустно, убей они этого человека. «Знала бы она, как он к ней относится!» — не мог успокоиться на этот счёт молодой оборотень, скаля зубы, и обратился к товарищу, чтобы отогнать противные мысли:

— Зачем ты это сделал?

— Что именно?

— Отрубил его. Это было обязательно? — Хемминг не видел смысла во всём этом спектакле.

— Этот парень хотел поджарить наши шкуры. Знаешь, пусть с ним Дагфинн разбирается — это он у нас любитель поболтать. Как по мне, проще вырубить его и не тратить время на разговоры. И вообще, вышвырнуть бы его куда…

— Эй, хочешь или нет, мы принесём его в деревню. Девчонка искала его.

— И что? Может теперь всех людишек к нам в дом позовём, а?

— Это… не то. Это другое.

Хемминг понимал, что один человек в деревне — страх и неспокойствие для всех жителей. А уж два... волчий народ может начать возмущаться. Всё же главное для деревни её безопасность, и это, пожалуй, первый раз, когда в неё вообще пускают чужаков. Ладно Надя — она должна изготовить лекарство, но этот парень…

— Точно! — Хемминг вдруг заулыбался. — Надя же договорилась с вожаком, что мы поможем ей найти её друга. Значит, то время, что она потратит на создание лекарства, он будет вынужден провести в деревне, так что всё состыковывается. А против Рольфа уже никто не пойдёт.

— И чего ты этому так радуешься?

Хемминг завертел головой. Он? Радуется? Рыжий потомок волков изобразил такое непонимание, будто его обвиняли в убийстве, совершённом в королевстве Бедствий. А то, как известно, лежит от королевства Льдов дальше всего.

— Лучше расскажи, куда уже успела подеваться девчонка, — оскалившись, Андрес наконец заметил самое главное — пропажу Нади, и она его волновала явно больше всего.

Хемминг перестал дурачиться, помрачнев и посмотрев на гору.

— Мы наткнулись на волота, — коротко сказал он. — Меня сбросили с горы, волки были слишком измотаны, а Надя… осталась там одна.

— Одна? — медленно, будто пробуя слово на вкус, повторил Андерс, после чего его голос, оставаясь таким же размеренным, звучал всё более резко и холодно: — Хочешь сказать, что единственный, кто знал рецепт лекарства, сейчас разукрашивает красным цветом снег или переваривается в брюхе великана?

— С чего ты это взял? Может она жива? — от надежды Хемминга осталось лишь отчаяние: где-то в глубине души он и сам понимал, что всё это лишь глупые слова. — Я отправил за ней Фобса. Он найдёт её, — угрюмо повторил парнишка то, что недавно уже говорил Ивану.

— Отправил своего лучшего волка, чтобы его постигла та же участь?

Хемминг всплеснул руками. Подёргал волосы через шапку и даже немного порычал, спуская пар. Не хватало ему ещё и лучшего друга лишиться… «Всё же люди — слабый и проблемный народ, с которым лучше никогда не водиться» — сделал он для себя один из главных выводов жизни.

Глава 16. Исполнившая надежды

Волк явно был рад убраться с этих гор, и хотел сделать это как можно скорее — именно такое объяснение скорости его бега нашла Надя. Иногда ему, правда, приходилось останавливаться, дожидаясь девочку. Тогда он поскуливал, привлекая к себе внимание, и тут же устремлялся вперёд.

Бежать по сугробам, согласитесь, не так просто. Из-за того, что спускаться приходилось со склона, и быстро, а ноги часто проваливались по самые колени, у Нади моментально сбилось дыхание. Натянув шарф повыше, она надеялась хотя бы так спастись от холодного воздуха, однако всё равно успела им надышаться. К счастью, они уже были у подножия, где ветер не бушевал.

Когда Надя оказалась в лесу, ей сразу стало легче и дышать, и передвигаться — всё-таки здесь не было таких высоких сугробов, как в горах, потому что большая часть снега оставалась на деревьях. Но разницу почувствовала не только она: волк, ощутив под ногами более твёрдую почву, прибавил скорости, скрываясь меж деревьев. Наде пришлось перейти на настоящий бег. Имя зверя она не знала, поэтому и окликивала его так, как только могла придумать, что, конечно, вообще не помогало. Видимо, волк решил, что дальше девочка и сама сможет найти дорогу, так что теперь она просто бежала в направлении, куда умчалось это белоснежное создание, перепрыгивая через редкие кочки и огибая деревья. Через несколько минут Надя уже могла слышать голоса и видеть издали знакомые силуэты: Хемминг, рядом с которым, кажется, стоял Андерс, заботливо трепал за ухом своего измученного зверя. «И чего он тогда так нёсся, если и сам устал?» — промелькнула недовольная мысль в голове девочки. Постепенно сбавив темп она остановилась, опираясь о какое-то дерево неподалёку, и стала приводить дыхание в норму, про себя радуясь, что с Хеммингом всё в порядке.

— Надя? — не сразу её заметив молодой оборотень встрепенулся и, будто не веря, снова повторил: — Это правда ты?

— Ты знаешь ещё похожих на меня людей? — устало посмеялась девочка, подходя ближе. — Рада, что с тобой всё хорошо. Когда ты падал с горы, я…

Надин голос надломился и она не договорила, сжав прижатые к груди руки в кулак. Сердце продолжало беспокойно биться быстрее обычного, нагоняя лишнюю тревогу. «Успокойся, всё позади», — говорила себе девочка, но эмоции, словно до этого спрятанные за дверью, вдруг без стука вырвались на свободу и обхватили её с головой. Надя вдруг поняла, что ей тяжёло дышать и затряслась всем телом.

Перед глазами стало темно, когда девочка вдруг ощутила, что её кто-то к себе прижал. Обняв одной рукой за плечи и поглаживая другой по её голове, Хемминг молча держал Надю. Уткнувшись лицом в меховое пальто, девочка отметила, что от шкуры на удивление приятно пахло. Единственное, что всплыло у неё в голове — как ей мягко. Слыша спокойное, ровное сердцебиение Хемминга через его тонкую кофту, Надя вдруг стала успокаиваться. «Живой. Действительно живой» — следующее, что заполнило все её мысли, уводя прошедшие, шокирующие её события на второй план. Надя всхлипнула лишь раз, и то из-за разошедшегося по её телу тепла после долгой пробежки по морозу, и тогда Хемминг наконец спросил:

— Как ты выбралась? — его голос был ровный и тихий. Прозвучав прямо над головой девочки, он заставил её опомниться и вынырнуть из объятий оборотня.

— Повезло, — смутившись, коротко ответила Надя, однако испытывающий взгляд Хемминга заставил её высказаться подробнее: — Долго рассказывать, я сама не поняла. Среди них был человек, старуха, и лишь благодаря ей меня отпустили… Хотя она, конечно, не хотела и теперь будет ждать моего возвращения, так что нам лучше поторопиться и скорее отсюда уйти.

Девочка нервно повела плечом, поёжившись. Она даже думать не хотела о том, какая жизнь бы её ждала, не позволь волоты ей уйти. Выпрямившись, Надя встряхнула головой.

— Спасибо, что не бросил и прислал за мной своего волка, — поблагодарила она, отгоняя дурные мысли.

— Ты ещё не выполнила свою часть уговора, — усмехнулся Хемминг, переводя взгляд на волка. — И благодари Фобса, что он нашёл тебя.

Надя улыбнулась волку, но подойти и «поблагодарить лично» не решилась. Зато только сейчас она заметила стоящего рядом Андерса. Девочка хотела было что-то сказать, как её вдруг перебил Хемминг:

— Мы тут тебе, кстати, подарочек придержали.

Он кивнул в сторону Андерса, и Надя вновь устремила на него взгляд. Она не сразу заметила, что на плече у оборотня кто-то безвольно болтается, и лишь приглядевшись поняла…

— В-ваня? Он жив?! — метнув свой восторженный взгляд на Андерса, девочка продолжила расспрашивать о невредимости друга, желая удостовериться: — Правда жив? Как вы вообще его нашли, и почему он без сознания? С ним всё в порядке?

Как это обычно бывает, Надя стала вываливать кучу вопросов один за другим. Андерс упрямо молчал, поджав губы и с трудом держа себя в руках: лишь подрагивающая правая бровь говорила об его раздражении. Но вопросы всё сыпались, а терпение истощалось.

— Т-с, какая же ты назойливая, — Андерс скривился, метя в неё взгляд, полный презрения. Надя замолчала, но полностью отступить её это не заставило: она продолжила пилить оборотня взглядом, будто и дальше расспрашивая его о парне. Видимо это, и то, что Хемминг и сам молчал и не мог ответить вместо него, стало раздражать Андерса ещё больше, и он сдался:

— Живой он, можешь не благодарить.

— А почему без…

— Кто знает, может, устал парень. Сама же знаешь, какие вы, люди, слабые, — не дожидаясь, пока Надя договорит вопрос, Андерс поспешил сразу ответить. А потом, поправив висящего на плече вирита и недовольно сплюнув в снег, двинулся в сторону селения волчьих потомков.

— Шевелите задницами, вечереет. Всем будет лучше, если дети успеют принять лекарство на ночь. У нас же есть стужник?

Девочка кивнула, и больше за всю дорогу их обратного пути Андерс не проронил ни слова. Он шёл, стараясь держаться на расстоянии от болтающих между собой Нади с Хеммингом, и лишь мысленно ругал себя за то, что послушался Дагфинна и за ними вернулся. Идущая же позади парочка оживлённо обсуждала волотов: девочка в красках рассказывала Хеммингу, как очнулась в огромном зале и разговаривала с безумной старушкой, живущей с великанами, об их вере в некое перерождение и Нуа, за которую те её приняли. А также призналась, что почти всю дорогу к подножию её на себе пронесли волоты. Хемминг слушал и не мог поверить, что великаны на самом деле оказались не такими уж и безмозглыми, как приняли они считать в деревне, и особенно удивился наличию у них своей, определённой веры. Вера и традиции для разных рас и народов — та святость, которую не смеет трогать ни один из других её представителей. Это та неприкосновенность, из-за которой нередко рождались споры и распри, а порой и того хуже — войны. Посему между существами и возник негласный договор об её уважении: слишком уж все устали от сражений. Для этого им хватало их главного врага — людей.

Когда троица в сопровождении отдохнувших и набравшихся сил волков подходила к деревне, на небе появлялись первые признаки приближающейся ночи. Не теряя времени, Хемминг тут же повёл Надю в лекарню. Не сразу и с большой неохотой, но ей всё же пришлось доверить Ивана Андерсу. Со своим вечно недовольным лицом, на котором продолжала нервно дёргаться бровь, он, отплёвываясь, пообещал, что действительно поговорит насчёт парня с Дагфинном и вожаком, а не кинет его безвольное тело в яму или даст на растерзание волкам. В итоге, как позже сообщили девочке, Ивана уложили отдыхать в одной из землянок, где за ним наблюдала какая-то пара смотрителей границ. Лишь после этого она смогла спокойно продолжить приготовление лекарства.

Из складов оборотней ей принесли синий мох и остатки буроны. Последнюю позже донёс Рольф — кто-то из жителей всё-таки побывал на чёрном рынке и выторговал там целый мешок. Фиола уже была в лекарне, и из рюкзака девочке оставалось лишь вытащить баночку с гелиной и пучок горного стужника.

— Получается, без волотов мы бы стужник и не достали?

— Получается, что так, — пожала плечами Надя в ответ. Хемминг удручённо вздохнул:

— Как-то не очень это получается. Я из-за них тут торчу, а мы им, так выходит, ещё и должны.

Одна из лекарш делала молодому потомку волков компресс из листков аканоре, выкладывая их на рёбра и правую руку — единственное, что у него пострадало при падении.

— Ничего мы им не должны. Это был подарок.

Минут десять Хемминг, светя голым торсом, дожидался действия компресса. Из-за этого девочка, думая лишь о том, как ему может быть не холодно, вечно отвлекалась на друга, высматривая, не дрожит ли тот. Но оборотень, казалось, чувствует себя прекрасно: прикрыв глаза, он лежал более чем расслабленно, словно и не находился почти голый на улице. Наконец, с Хемминга сняли компресс, однако уходить домой он не торопился, оставаясь с Надей. Вместо этого они с позволения девочки отпустили двух лекарш присматривать за детьми: помощь посторонних Наде была не нужна, ей проще сделать всё одной и быть уверенной, что она нигде не ошиблась и ничего не упустила. Всё-таки рецепт лекарства она помнила плохо и многое додумывала сама, исходя из знаний, полученных когда-то в библиотеке. Девушки бы ей попусту мешали, лишь занимая пространство, с чем и так прекрасно справлялся Хемминг.

По началу оборотень что-то рассказывал Наде, но её быстро это стало отвлекать и она всучила ему синий мох, чтобы тот его измельчил и хотя бы не мельтешил перед глазами. Сама девочка в первую очередь замочила в воде вонючие лепестки фиолы и принялась отколупывать прочную кожуру гелины от её ядра. Кожуру, так как та ядовита, она складывала в небольшой мешочек, чтобы потом выкинуть, а ядро — хрупкие шарики, внутри которых находился сок — кидала сразу в ступку. Когда вся гелина была очищена, Надя добавила к ней уже измельчённый мох и нарезанную перед этим бурону, похожую на водоросли-спиральки, и стала всю эту смесь толочь. Из-за гелины сделать это было не так просто — ядрышки с соком напоминали упругое желе, с трудом поддающееся деревянному песту. Когда же субстанция наконец стала походить на однородную массу, туда же отправились и вытащенные из воды лепестки фиолы.

Надя ещё долго мяла всю эту кашу, пока та не приняла один единственный тон и в ней не пропали комочки — лишь тогда девочка с трепетом поставила миску на слабый огонь. Оставалось ждать.

— И сколько? — кивая на тихо булькающее варево спросил Хемминг.

— Может, час, или два. Просто нужно смотреть, — пожав плечами, Надя уселась за стол и перевела дух.

— Так давай разведём огонь посильнее...

— Куда?! — перед поднявшимся с места оборотнем девочка выставила ногу. — Это не так работает! Сейчас тот самый жар, который нам и нужен. Если сделать его сильнее, всё просто в один миг сгорит.

Понурившись, Хемминг сел на место. Некоторое время Надя неотрывно следила за тем, как не торопясь бурлила и пускала пузыри намешанная ею масса, но, не наблюдая в этих процессах ничего необычного, поняла, что достаточно просто временами проверять готовность лекарства, отчего и решила себя чем-то занять. Сначала она разглядывала на деревянном столе узоры, потом стала считать землянки, видимые отсюда, пока наконец, спохватившись, не полезла в рюкзак. Достав дневник, который она с гордостью называла своим бестиарием, девочка открыла чистые страницы и вывела жирный заголовок: «ВОЛОТЫ».

В этот дневник Надя записывала всё, что ей удавалось узнать о магических созданиях. Всё, что выясняла сама, основываясь на своих исследованиях и знаниях. Её бестиарий заметно отличается от всех дневников, что она читала в запрещённом разделе, ведь прежде, чем писать о ком-то, Надя долго за ним наблюдала или даже общалась. До этого, правда, девочке удавалось достаточно близко приближаться лишь к дриадам и феям, да издалека наблюдать за ограми, но теперь ей было многое известно и об оборотнях, и о волотах, и она с большим энтузиазмом принялась конспектировать полученные сведения.

— Что это? — выглядывая из-за Надиного плеча, Хемминг склонился над дневником.

— Личное, — отмахнувшись, девочка продолжила писать, не желая терять мысль. Однако этот довод не помог, и молодой оборотень лишь ещё больше заинтересовался.

— Волоты? Живут в замке, уходящем внутрь гор… Если не лезть к ним на гору, не тронут… Категорически нельзя трогать на их глазах стужник — считают это растением своим и… Что ты пишешь? — он начал вычитывать некоторые предложения из того, что успела написать Надя. Глубоко вздохнув, та отложила ручку и повернулась к приятелю.

— Это бестиарий. Справочник, в котором расписываются и иллюстрируются различные создания, в данном случае — мифические существа, — с видом учёного расшифровала девочка — ей не хватало только очков, которые она бы поправила указательным пальцем.

— Хочешь сказать, и про нас тоже?

— Закончу с волотами, и приступлю к вам.

— Зачем ты вообще это пишешь? Знаешь, у нас нет никаких справочников про людей. Они и не нужны, нам и так всё понятно.

— Понятно что?

Хемминг только пожал плечами, но Надя и так догадывалась, что думают оборотни, да и в целом остальные мифические расы, о людях. И люди думают о них то же самое.

— Понимаешь, в этом всё и дело. Я хочу показать людям, что магические создания вовсе не такие, какими их все описывают. Хочу открыть людям глаза, чтобы все поняли, что они ошибаются. Возможно, если я напишу полный бестиарий, и его увидит свет, это что-нибудь да изменит... По крайней мере найдутся люди, которые поверят и поменяют свои взгляды.

— И зачем тебе эта вся морока?

Этот вопрос поставил Надю в тупик: она буквально была им обескуражена и не знала, что ответить. Ей казалось, если у человека есть возможность что-то сделать, он должен ей воспользоваться. И она, Надя, просто пользовалась своей возможностью примерить большое множество рас одной лишь книжкой.

— Было бы лучше, если б между нами не было вражды. Между людьми и другими расами, между людьми и теми, кто всего лишь имеет возможность управлять магией. Было бы… очень здорово, согласись?

— Ну, возможно, — как-то уклончиво ответил Хемминг, садясь на своё место.

Перечитав последний абзац написанного, Надя влилась в творчество и продолжила работу над бестиарием. Она уже дорисовывала карандашом этапы перевоплощения оборотня, вспоминая, как это происходило с Хеммингом, когда тот снова начал посматривать в сторону справочника. Выходило довольно-таки неплохо: за все эти годы, что девочка рисовала огров, дриад, да волков, которых ей удавалось видеть, она уже приловчилась вести карандаш туда, куда надо, и плавно выводить аккуратные линии.

— Ухты, — заинтересованный шумом, который издавал грифель по бумаге, Хемминг снова заглядывал через плечо в бестиарий, — это я что ли?

Добавив последний штрих, подчёркивающий звериные глаза оборотня, Надя захлопнула книгу и поспешно сунула ту в рюкзак.

— Ты, — коротко ответила она, невольно краснея. Отчего-то девочка стеснялась своих рисунков. Может, они ей и нравились, но Надя не хотела, чтобы кто-то видел её справочник, пока тот не готов.

— Оказывается, я выглядел достаточно…

Хемминг так и не смог подобрать это самое «достаточно», даже старательно раздумывая о нём последующие несколько минут. Назойливо маяча перед Надей и стуча костяшками по столу, он в итоге смущённо уселся на лавочку. Девочка же в свою очередь даже не услышала его реплики, увлечённая помешиванием лекарства. В голове крутились лишь одни мысли: «хоть бы получилось». Вскоре она сняла варево с огня и вылила содержимое в глубокую миску, накрыла полотенцем, чтобы оно немного настоялось, и поставила в снег, чтобы быстро остыло. Долго ждать не пришлось — мороз сделал своё дело.

И вот, Надя удовлетворённо разглядывает результат проделанной работы: желеобразную массу с терпким запахом. Гелина, вкус которой напоминал грецкие орехи с мёдом, как раз должна сбавить горечь лекарства — всё-таки все ингредиенты настаивались и варились в её соке. На всякий случай девочка даже сама попробовала его на вкус, чтобы в случае чего быть готовой к капризам детей. По консистенции лекарство напомнило ей желеобразную кашу с действительно горьковатым, но терпимым вкусом: отголосок мёда спасал всё положение. Девочка в очередной раз порадовалась своей тяге к знаниям, ведь лишь благодаря этому она смогла подобрать замену недостающим компонентам. Наконец, кивнув самой себе, Надя торжественно заключила, что лекарство готово.

— Правда?! — Хемминг буквально подскочил с места и принюхался к содержимому в миске. — Это оно? И… оно поможет, верно?

— Поможет, — ещё раз кивнула девочка, найдя чистый листок и записывая на нём подробный рецепт. Она изложила не только список ингредиентов, но и весь процесс приготовления, чтобы в следующий раз оборотни могли самостоятельно справиться с напастью.

— Вот, — девочка сунула листок двум подбежавшим лекаршам, которых уже успел подозвать взбудораженный Хемминг.

— Спасибо! — одна из девушек низко поклонилась Наде, заставляя ту засмущаться, пробежалась по рецепту глазами и куда-то его понесла. Вторая же, подхватив миску и направившись к детям, торопливо позвала девочку:

— Пойдём, поможешь мне.

Надя отпираться не стала и проследовала за лекаршей. Пройдя через арку, завешенную лентами и бусами вместо двери, они оказались в открытом помещении, которое девочке уже доводилось видеть: правда издалека, когда Хемминг навещал своих братьев. К ним первым делом он отправился и сейчас.

Все дети, подхватившие болезнь, лежали на своеобразных кроватях. Большинство ещё не спало, а тех, что успели провалиться в сон, пришлось будить. «Раз, два, три… тринадцать», — насчитала в уме Надя, отмечая, что с их ухода за ингредиентами сюда попал ещё один ребёнок.

— Вы принесли лекарство? — еле слышно спросил какой-то мальчик, самый младший здесь, как показалось Наде. Она кивнула, но ребёнок, на удивление, никак не отреагировал, собственно, как и все остальные. Видимо, они уже привыкли к тому, что им постоянно что-то приносят и каждый раз говорят, что это поможет. Но ничего не помогало, сколько бы им не носили и сколько бы не говорили.

— В этот раз всё будет иначе, — будто убеждая саму себя, сообщила ребятам понимающая их лекарша.

Отчего-то сейчас обычно полная решимости и уверенности в себе девочка стала волноваться. Она вдруг испугалась, что у неё ничего не вышло и она не сможет помочь беднягам. Сомнение, тихо закравшееся в голову, породило страшные картинки разочарования ею Хеммингом и остальными жителями, смертью детей и жестокой расправой над ней самой. «И Ваней, он ведь тоже тут», — ужаснулась Надя, замерев над лекарством. Лишь сейчас она в полной мере осознала всю ответственность возложенной на неё миссии.

— Ложки хватит? — вопрос лекарши вырвал девочку из пучины её сознания, заставив вздрогнуть. «Откуда вдруг в голове такие ужасные мысли?» — поразилась Надя и поспешила ответить:

— Да, набирайте с горкой… Если хотят, могут запивать водой.

Никто из детей ничего не говорил ни о вкусе лекарства, ни о том, как оно пахнет. А уж о воде никто не думал и вовсе. Все просто принимали свою порцию, прожёвывая и так кашеобразную массу, и без всяких кривляний проглатывали, укладываясь обратно в постель. Совсем не похоже на тех детей, что Надя видела в городской врачебнице: обычно, даже если лекарство приятное на вкус, они капризничали и делали вид, будто оно противное. Но сравнивать детей двух разных рас, видимо, было глупо.

— Я уложу их спать. Отнесёшь остатки в погреб? — протягивая девочке миску, лекарша уже взволнованно пересчитывала детей. В такие моменты некоторые из них любили ускользать из лекарни, с учётом того, что покидать её им было запрещено. Надя замешкалась, соображая, где здесь погреб. Поняв это, на выручку ей пришёл Хемминг: забирая миску со словами, что быстро вернётся, он выскользнул из освещаемого помещения во тьму. Тут уже прибежала и вторая девушка, лечащая больных. Надя, чтобы не мешать, вернулась в небольшую отдельную комнатку, где ранее готовила лекарство. Здесь находились стеллажи и шкафы с разными склянками, полными трав и других лекарственных приспособлений, но девочку интересовало совсем другое: сев на лавочку, она вытянула вперёд ноги и легла на стол, подложив под голову рюкзак и обняв тот руками. Некоторое время Надя так наблюдала за огнём, полыхающем в печи, а потом закрыла глаза, наслаждаясь исходящем от того теплом. Треск древесины и свежий запах так её очаровали, что она даже не заметила, как сама умудрилась уснуть.

•○•○•○•

Погреб со всякими травами и чудодейственными плодами находился прямо за лекарней. Хемминг хорошо знал туда дорогу — так как смотрителем границ он ещё не стал, а на одном месте ему не сиделось, он много времени проводил в лекарне, помогая врачующим справляться с детьми. Чаще всего молодой волк либо носил какие-то тяжести, либо развлекал ребятню, что выходило у него весьма неплохо — всё-таки Хемминг жил бок о бок с двумя младшими братьями-близнецами, а уж те кому хочешь мозг вынесут, когда им скучно.

Оставив в погребе лекарство, молодой оборотень поспешил обратно. Он прихватил у входа в лекарню кучу досок, чтобы подкинуть ту в печь и не волноваться, что огонь потухнет к утру. Печь эта была необычайно длинной — специально, чтобы выделялось больше тепла, — но и дров, естественно, в неё приходилось кидать тоже больше.

— Слушай, а твоё лекарство… оно когда подействует? — спросил Хемминг, закидывая последние доски. Ответа он не услышал и, отряхивая руки, повернулся к Наде. Закрыв глаза, девочка мирно сидела, положив голову на стол и подсунув под ту рюкзак. Вернее даже будет сказать, что она лежала, потому что почти всё её туловище также находилось на столе. Сам Хемминг никогда так не спал и вообще не видел, чтобы так кто-то делал. Для достоверности он даже подошёл ближе, помахал у Нади перед глазами и прислушался к её сердцебиению. Дыхание было ровным, а стук тихим.

— И правда спит.

Судя по умиротворённому лицу девочки, ей и так было хорошо, а потому тревожить её, будить или переносить на руках, из-за чего она всё равно бы проснулась, Хемминг не стал, решив просто оставить её здесь. Накинув на голову Нади капюшон её куртки, молодой оборотень предупредил ночующих здесь же лекарш, что девочка осталась тут, поцеловал на ночь уже сопящих братьев, а сам двинулся в сторону дома, понимая, что родители давно его ждут.

Глава 17. Любопытство, что всегда берёт верх

Надя видела странные и непонятные сны. Такие запутанные, что она так и не разобралась, хорошие те были, или плохие, и о чём в них вообще говорилось. Проснулась же девочка от непрекращающейся болтовни, которая, чем больше Надя старалась не обращать на неё внимания, всё больше и больше давила на уши. В итоге сонная решила, что у её уха собралась целая куча комаров, прилетевших с базара и спорящих о том, чей товар лучше. Не понятно было, успело ли ей это присниться или её фантазия так разыгралась, но пробуждаясь ото сна девочка действительно зачем-то помахала рукой у своего правого уха. Поднимая голову, она почувствовала оставшиеся на щеках отпечатки от верёвок с рюкзака.

— О, проснулась, — послышался женский голос. Кажется, это была одна из лекарш. Девочка наконец подняла голову и обнаружила, что для такого небольшого помещения здесь собралось действительно многовато народу: помимо неё и двух лечащих девушек здесь также находились Андерс, Рольф, и Хемминг, который сидел рядом с ней. Не хватало лишь Дагфинна. Все присутствующие, кто открыто, кто сдержанно, улыбались. Кроме Рольфа, конечно: серьёзное выражение лица вожака волчьих потомков ни капельки не менялось с тех пор, как Надя увидела его впервые.

— Что ж, могу тебя поздравить, — начал неспешно он говорить. — Мне сообщили, что твоё лекарство действительно помогло нашим детям: состояние всех улучшилось, слёгший только вчера волчонок и вовсе оправился от болезни. Это свидетельствует о том, что ты справилась с обещанием, которое дала нашей деревне, и не разрушила надежду, что поселилась в сердцах её жителей.

— Если говорить более точно, — осторожно добавила одна из лекарш, — у детей спала высокая температура, и они сами говорят, что им легче дышать, и что тело у них болит уже не так сильно. Подобного результата добиться у нас ещё не выходило. Если продолжить давать им лекарство, вскоре они действительно поправятся. Ведь так? — словно ожидая подтверждения своих слов, девушка посмотрела на Надю. Вместе с ней на девочку свои взгляды устремили и все остальные. Надя конечно была рада, что её старания оправдались, но спросонья ещё плохо соображала, из-за чего её лицо выглядело так, словно какой-то торговец на базаре впихивает ей некачественный товар за космическую цену.

— Да, — помедлив, она всё же кивнула. Собравшиеся продолжали на неё смотреть, будто ожидая чего-то ещё. Девочка же сейчас была не в силах толкать пламенные речи, поэтому сказала лишь то, что было бы хорошо давать лекарство детям по три раза в день в течении следующей недели, даже если все симптомы пропадут раньше. Так, для профилактики. И чтобы от неё больше не ждали реплик, спросил сама:

— А с Иваном всё хорошо?

— Он пока не просыпался, — тут же начала отчитываться (видимо, по профессиональной привычке) одна из девушек. — Мы наложили ему пару компрессов из листков аканоре, чтобы унять забившиеся мышцы и успокоить измотанное тело. Всё это время он крепко спал.

— Он ведь уйдёт из деревни вместе с тобой, верно? — подхватил Рольф, и продолжил, не давая Наде что-либо ответить (кажется, этот пункт даже не обсуждался): — Ты можешь дождаться его пробуждения. Потом, очень надеюсь, на наших землях вы больше никогда не появитесь.

Сказав это, вожак выпрямил свою и так до невозможности прямую спину и покинул лекарню. То ли в качестве благодарности, то ли признания, Андерс, сцепив зубы и сжав кулаки, многозначно кивнул Наде и поспешил за Рольфом. Наблюдая это, Хемминг даже присвистнул. Да девочка и сама была очень удивлена, что этот ворчун, ненавидящий людей, наконец проявил к ней хоть какое-то снисхождение. От этого ей стало очень приятно и тепло на душе. Надя и сама не знала, почему для неё это важно. Должно быть, ей было обидно, что всё это время Андерс видел в ней буквально лишь ни на что негодный кусок мяса.

— Где-то что, все огры передохли? Андерс даже меня не признаёт как достойного смотрителя границ, — Хемминг поднялся из-за стола, шуточно стукнув по нему кулаком. — Ну всё! Пора и мне открыть ему глаза — пусть увидит, на что я способен!

С этими словами молодой волк ловко перемахнул через стол и убежал в сторону, куда направились вожак с Андерсом. Девушки, всё ещё стоящие здесь, миловидно захихикали.

— В своём репертуаре, — вздохнула одна из них. — Вечно достаёт бедного Андерса.

— Почему бедного? — на автомате поинтересовалась Надя.

— Андерс же в молодости с людьми бился, когда те напали на него с товарищами — в те годы мы из другой части леса сюда перебирались и проходили по снежным пустыням, — тогда четверо наших погибло, а ещё двое осталось калеками. Андерс стариков вёл, поэтому сражаться мог лишь он один. После той бойни, как говорят, все эмоции и растерял, — рассказала вторая девушка, теребя свои волосы. — Да и не он один у нас тут такой, кто после встречи с людьми так менялся. Живой, оно и главное.

Надя представила, как люди, встретившись с оборотнями, тут же кидаются на них с оружием. Нет ни вопросов, ни перекидывающихся взглядов, ни стараний обойти по-тихому друг друга... Любому достаточно лишь увидеть неприятеля, чтобы броситься сломя голову в атаку. И не важно — старики там, или, быть может, дети, настолько пропитаны существа, живущие в этом мире, ненавистью друг к другу. Вот, что огорчало Надю. Вот, что ей так хотелось изменить.

— Ну а Хем наш — дурачок, который упорно пытается сблизиться с Андерсом и не желает мириться с его чёрствой натурой. К тому же Андрес дядя его, — бросила вдруг невзначай одна из лекарш. — Восхищается им Хемминг, вот и таскается за ним.

Девочка решила, что ослышалась, и для надёжности переспросила:

— Они родственники?

— Ну да.

Поверить в то, что Андерс является Хеммингу дядей, Надя никак не могла: родством от двоих и близко не пахло. Но это объясняло рвение молодого оборотня заполучить уважение старшего.

Лекарши ушли, оставив девочку наедине с собой. Раз Иван ещё не проснулся, у неё не было другого выхода, кроме как ждать его пробуждения — не известно, через что вириту пришлось пройти, поэтому не позволить ему хорошенько отдохнуть она никак не могла, — оставалось найти, чем заняться в это время. Где искать Хемминга Надя понятия не имела, а рыскать по деревне оборотней в его поисках ей не очень-то хотелось: пусть она и помогла волчьим детям, это не означало, что те станут относиться к ней иначе — от многовековой неприязни к людям так просто не избавишься. Поэтому, не желая сидеть на одном месте (заставить это делать девочку могли разве что книги, которых у оборотней, к сожалению, не было) Надя решила прогуляться. Так далеко в лес она ещё не заходила, и это была отличная и, вероятно, единственная её возможность обследовать здешнюю местность.

На автомате прихватив с собой рюкзак, девочка вышла из лекарни и пошла прямо, в сторону от поселения. Хорошо проложенная тропа быстро сменилась узкой и неровной, а потом и вовсе пропала. Чтобы не заблудиться и суметь вернуться назад, Надя всё время шла в одном направлении, не спеша разглядывая округу. Как она уже отметила ранее, местный лес заметно отличался от того, что встречал её на окраине: снег лежал ровнее, казался мягче и пушистее, а деревья были толстые и высокие — даже ветер не мог качать их крону. Здешняя тишина не напрягала и лишь придавала волшубную загадочность этому месту.

Надя была готова гулять так вечность, наслаждаясь покоем и умиротворённостью леса. Ничто не приносило ей такой радости, как чтение запрещённых книг или прогулки по опасным местам — ей нравилось лёгкое чувство тревоги, из-за которого по телу бегают мурашки и немеют кончики пальцев. Прямо как сейчас.

Девочка вдруг замерла, заворожённо наблюдая за феями, которые совсем недалеко от неё промчались небольшой стайкой, и хотела уже идти дальше, как услышала посторонние звуки: где-то совсем рядом хрустел снег. И хруст повторялся так часто, что девочка и представить не могла, кто и в каких количествах сейчас проходил мимо неё. Не желая ещё больше злить матушку-судьбу, Надя шустро юркнула к одному из больших дубов, полностью скрывшись за ним и притаившись. За последние пару дней на неё и так разом навалилось слишком много проблем, из-за чего её горячо любимые приключения превратились в настоящее выживание, и девочка не хотела в очередной раз натыкаться на кого-то, желающего ей смерти. Конечно, это никоем образом не лишило её одного из главных качеств — любопытства. Почему-то оно всегда брало верх над Надей: никогда ещё она не могла устоять перед его искушением, как бы ни старалась и ни убеждала себя, понимая, что ей самой же потом будет хуже. И сейчас, естественно, всё шло своим чередом: любопытство снова одержало победу, заставив девочку осторожно выглянуть из своего укрытия.

Внутри у неё тут же всё сжалось. Разум вопил и метал, крича, что нужно отсюда давать дёру, а та её часть, что не могла устоять перед неизведанным, тормозила и останавливала. В итоге Надя обошлась тем, что присела, прижавшись к дереву, но продолжила и дальше наблюдать, не в силах оторвать глаз.

Как могло бы показаться сначала, мимо неё неслось несколько лошадей. С другой стороны, навстречу им, бежала ещё одна. Встретившись, они остановились. Как же девочке повезло наблюдать такое! На спинах существ лежали потники, там же висели различные ремни, с которых свисали маленькие мешочки, какие-то свитки, и сумки с прочей мелочью. Из лошадиных же грудей поднимались человеческие тела, одетые в строгие, длинные бушлаты, напоминающие плащи. Лица существ отличались от человеческих: длинные заострённые уши, ярко выраженные скулы, впалые щёки, сощуренные глаза, да маленькие прижатые носы. У всех были длинные, напоминающие гриву, в основном курчавые волосы.

Такие чужие и непостижимые, перед Надей предстали кентавры — важные и гордые существа из числа зверолюдей. Питались они, к счастью, тем же, что и люди, но, как и оборотни, презирали человеческий род. Надя слышала, что своих врагов и обидчиков кентавры не щадят, избавляясь от тех на месте. Тем не менее, даже это не заставило девочку отступить или хотя бы спрятаться: она лишь волнительно облизала сухие губы, боясь дышать, и пыталась выцепить как можно больше деталей и запомнить как можно больше того, что сможет увидеть. Когда же существа заговорили, она вовсе отбросила мысль о побеге и лишь навострила уши.

— …получили орла, которого ты послал, и сразу помчались к тебе, — услышала обрывок предложения Надя. Она старательно прислушивалась и пыталась уловить всё, что скажут кентавры. Говорили они вполне себе обычными, человеческими голосами, что её ни капли не удивило — подобно оборотням, те являлись одними из самых развитых рас НЭВИМ’а.

— Мне повезло, что мы взяли его с собой. Иначе я бы с вами не связался, — кентавр, который прибежал один с другой стороны, оказался в поле зрении девочки, позволяя его хорошо рассмотреть. Его бушлат не был до конца застёгнут, оголяя широкую бледную грудь с угольно чёрной растительностью: такого же цвета волосы, единственные из всех присутствующих доходящие ему лишь до плеч, мелкими кудряшками торчали в разные стороны. В руке он держал длинный, извивающийся змеёй лук. Было видно, что этот кентавр сильнее других, и всё его поведение говорило о важности и значимости собственной персоны: вёл он себя куда более вольно и гордо. «Может, вожак? Или какой командир», — размышляла Надя.

— Что случилось? Где Вилма? — единственная женщина, обладающая в отличии от остальных на удивление светлыми волосами, вышла вперёд, взволнованно разглядывая главного. Прежде чем ответить, тот помедлил.

— Мы гуляли у границы, — мрачно начал он, — хотел ей её показать. Я отвлёкся всего на минуту… Не думал, что там будут охотники. Их было много, они были с ищейками. Вилму… забрали. Мне одному было не справиться, и я решил позвать подмогу, прежде чем действовать.

Женщина ахнула, прижимая трясущиеся руки к груди. Кто-то из кентавров воинственно вытащил из ножен меч, вставая на дыбы:

— Жалкие люди поплатятся за это!

Воинственный восклик тут же был подхвачен всеми остальными. Кентавр, что сжимал в руках лук, подошёл к женщине и взял её за руку.

— Мы вернём её. Обещаю.

— Ты обязан это сделать, — отрешённо, то ли от горести, то ли от злобы, колко прошипела женщина.

Надя сумела понять, что позвавший на помощь кентавр гулял с кем-то у границы. И, отвлёкшись, не заметил, как его попутчицу схватили охотники. Теми явно были люди, а значит, либо они продадут кентавра живьём на чёрном рынке, либо уже сделали с ним нечто ужасное: торговцы магических созданий чего только не придумают, чтобы привлечь покупателей и продать товар подороже. Девочке сразу вспомнился безрогий единорог и она невольно вздрогнула, надеясь, что охотникам не взбрело в голову продавать мясо кентавра отдельно от его шкуры. Некоторые богачи пугали Надю больше, чем какое-либо магическое существо.

От собственных мыслей девочку проняла дрожь, и только после этого она поняла, что отвлеклась от разговора кентавров.

— …у нас шпион, — дошла до неё внезапная оборванная фраза, заставляя вновь прислушаться.

— Да, давно его почуял. Всё ждал, когда же покажется, но, видимо, он слишком труслив.

На этом разговор оборвался. Недавно спрятавшаяся Надя сейчас ни то, что выглядывать, она и просто двинуться не решалась. Что, если кентавры говорили о ней? Девочка нервно отогнала эту мысль, понимая, что находится от существ на достаточно большом расстоянии, и те не смогли бы её так просто заметить. «Я даже дышу тихо и носа своего не высовывала, должно быть, здесь есть кто-то ещё», — сделала она вывод.

— Хватит прятаться, мы знаем, что ты там. Ну же, человечишка, прояви хоть сейчас немного храбрости, — произнёс насмехающийся голос. «Ну всё, теперь они точно обращаются ко мне», — пронеслось в голове у Нади. — «И что же теперь делать?!».

Несмотря на такой сложный вопрос, девочка осталась сидеть на месте, не желая выходить из своего укрытия. Ведь если она покажется кентаврам, те мигом её прибьют! С другой стороны, деваться Наде тоже было некуда: она отошла от поселения оборотней не так далеко, но добежать до него явно не успеет. Звать на помощь было вообще глупо — пока потомки волков сообразят и поспешат на выручку, будет уже поздно.

Поднявшись на ноги, но всё ещё держась ближе к дубу, за которым пряталась, Надя взглянула на отделяющее её от существ дерево: его суховатые ветки начинали появляться далеко наверху, в то время как у её уровня красовался голый и толстый ствол. Увы, даже с верёвкой девочка на такое бы не забралась, а бежать к другим деревьям равносильно самоубийству — кентавры быстро среагируют и в два счёта чем-нибудь проткнут худенькое тельце Нади, наверняка даже не думая с ней церемониться.

— Неужели люди настолько трусливы? Горазды только издалека наблюдать, а как дело доходит до ответственности, прячутся в крысиные норы, — кентавр с оголённой грудью вдруг взмахнул руками, и всего за короткое мгновение от натянутой тетивы лука молнией отскочила стрела. Её остриё с грохотом вошло в дуб, разбрасывая в стороны мелкие щепки и заставляя девочку вздрогнуть. «Такой стрелой и убить за один выстрел можно», — в ужасе пронеслось в голове. После такого ноги сами вывели Надю из её убежища. Тем более, не сделай она этого добровольно, кентавры бы сами подошли к ней, а так она хотя бы даст им понять, что не так уж ей и страшно. «Очень, очень страшно», — крутилось в голове совершенно другое. Но этот ужас быстро смешался с восторгом и восхищением, стоило ей только в полной мере увидеть существ.

На самом деле из-за того, что девочка довольно часто встречалась с различными представителями магических рас и довольно-таки успешно с ними общалась, она относилась к этому более просто, обыденно. Вся опасность не казалась уже такой серьёзной, из-за чего она вела себя ещё более легкомысленно и наивно. Словно со всеми существами можно было договориться, будто это не её чуть не сожгли живьём оборотни и чуть не сравняли с землёй волоты. Хотя, чего таить, Надино любопытство и без того всегда граничило с безумием и опасностью и, как наркотик, вечно толкало на необдуманные поступки.

— Девочка? — увидев её, существа скривились. Видимо, они ожидали увидеть кого-то другого. Мужчину, там, крупного, да до зубов напичканного оружием. — С каких это пор люди стали посылать своих детей шпионить в этот лес?

— А я и не шпионю, — поспешила заверить Надя, попутно гадая, вернулся ли Хемминг в лекарню и, если так, стал ли её искать.

— Что же ты тогда здесь делаешь? — спросил кентавр с луком, назойливо прокручивая оружие в руках. Надя даже не успела придумать, что ответить, и молча стояла, отчаянно перебирая варианты в голове: «Они точно не поверят, если я скажу, что гуляю. Добраться до сюда живым не смог бы ни один человек… Но и волков упоминать не стоит — они могут враждовать».

— Впрочем, это и не важно, — продолжил вдруг кентавр, поднимая лук и наводя на девочку стрелу. — Мы не потерпим человека на своей территории. Тем более, ты слишком много слышала: я не могу позволить тебе предупредить людей о нашем приходе…

Надю парализовало. «То есть… как? Он выстрелит?» — с трудом доходило до её сознания, заставляя сердце бешено биться. «Хемминг… Где Хемминг?!» — в голове всплыл образ оборотня, отчаянно видя спасение в молодом волке.

Девочка подалась назад и упала в снег, когда вдруг перед стрелой выскочила светловолосая представительница кентавров.

— Стой! — крикнула она громко, раскрыв руки в стороны. Тетива вернулась в своё прежнее состояние, заставляя предводителя всполошиться:

— Ты что творишь?! Я мог выстрелить!

— Не делай ошибок, лорд. Присмотрись, — буквально зашипела она, отходя в сторону и позволяя кентавру взглянуть на Надю. Некоторое время он стоял на месте, после чего размеренными шагами двинулся в её сторону.

Девочка поняла, что испытывает ужас. Тот самый ужас, как на эшафоте, когда её хотели принести в жертву древу. Тот ужас, когда они встретили волотов. Тот ужас, когда она лицом к лицу встречается со смертью. Лишь в такие моменты Надя вспоминает, насколько опасна ситуация, в которую она себя привела, и каждый раз обещает себе впредь подобного не совершать. Но… «Снова», — вертелось в её голове. — «Я снова не могу ничего сделать. Снова трясусь в страхе. Снова своими ногами привела себя к возможной смерти».

Лошади сами по себе уже кажутся могучими, неконтролируемыми созданиями, словно бы пришедшими из других миров. Но когда из их груди лишь начинает тянуться человеческий торс… Задрав голову, Надя наблюдала огромного, воинственного кентавра, который почему-то с удивлением её разглядывал. Мощные ноги существа редко топтались на месте, каждый раз заставляя девочку представлять, как одним ударом копыт оно могло бы с лёгкостью избавиться от хрупкого человека.

— Как такое возможно? Не понимаю, — медленно, словно не до конца осознавая увиденное, произнёс лорд кентавров, продолжая смотреть на гостью с раскрытым ртом. Лишь сейчас Надя почувствовала, что её волосы кто-то еле ощутимо дёргает. Эти движения она бы не спутала ни с чем и никогда: встрепенувшись, девочка завертела головой и увидела их — крохотных, светящихся, похожих на светлячков. Носящиеся вокруг и тоненько попискивающие, как маленькие колокольчики, к ней так и липли феи. «Наверное, стайка, что пролетала некоторое время назад, меня заметила», — смекнула она. Отчего-то эти существа к ней тянулись. Страх тут же отступил, наполняя Надю спокойствием: она знала, что эти проказницы предвещают только хорошее, и уже ни раз они её выручали. Как и сегодня.

Кентавр нагнулся и медленно потянул к ним свою руку, но, только заметив движение с его стороны, феи всполошились и в миг разлетелись в разные стороны, устремившись вдаль. Застыв, существо некоторое время разочарованно смотрело на свою ладонь, после чего вдруг подало девочке руку. Не смея отказывать, Надя неуверенно протянула в ответ свою: она не успела даже коснуться пальцев кентавра, как тот ухватил её за кисть и с лёгкостью поднял на ноги, делая несколько шагов назад, чтобы было удобнее смотреть на лесную гостью.

— Простите, лорд, но… разве это возможно? — выступил стоящий позади кентавр. Обладатель лука лишь крепко сжал своё оружие и, поджав губы, поражённо покачал головой.

— Кто ты такая, что хранители природы тебя признали? — обратился он вместо этого к Наде.

Неожиданный вопрос, да и вообще вся эта реакция на фей, поставил её в тупик. «Хранители природы? Это он об элементалях, что ли, говорит?» — пыталась она понять, припоминания, что феи с дриадами действительно беспокоятся о благосостоянии природы и магической составляющей мира.

— Да они всегда так со мной себя ведут, — осторожно сообщила девочка, не наблюдая в этом чего-то особенного. Она считала, что эти существа относятся к ней дружелюбно по той причине, что и она никогда не желала им зла.

— Хранители природы не могут лгать, — вдруг заявил кентавр. — Они истинные, чистые и светлые создания, которые сразу видят чужие помыслы. Их не обманешь, потому что они напрямую связаны с великим деревом и то всецело их направляет. Если хранители так к тебе относятся, это неспроста... Впервые встречаю человека, чистого душой. У нас нет причин и тем более прав причинять тебе какой-либо вред. Но ответь, что всё-таки в таком месте делает человек, да ещё и ребёнок?

Надя ответила не сразу, поразившись сказанному. Хотя, конечно, в целом она оказалась права: феи действительно не боялись её из-за того, что она доброжелательно относилась и к ним, и к магическому лесу в целом. Если так подумать, девочка ещё никогда напрямую никому не желала зла. «Даже правильникам. И королям», — с некой тоской подумала она, понимая, что, как бы сильно ей не хотелось изменить этот мир, она бы попусту не смогла: ей не хватит решимости и сил. Ведь, не причиняя другим вреда, добавиться такого практически невозможно. Наде сразу вспомнился её бестиарий, и она укоризненно себя ущипнула. Ей не нравилось, что она и сама с трудом верила, что тот хоть как-то сможет изменить положение виритов или магических существ.

Кентавр прочистил горло, напоминая девочке о своём присутствии. Встрепенувшись, она извинилась и наконец ответила первое, что пришло в голову:

— Я собирала ягоды и заблудилась…

«Как же всё-таки повезло, что мимо пролетали феи», — отметила Надя, наблюдая, как кентавры в миг умерили к ней свою агрессию. — «Начинаю всё больше радоваться любви и уважению существ к древу, хотя это, конечно, и не удивительно — всё-таки оно даровало им жизнь. Но, выходит, если б не феи, зверолюди быстро пустили бы мою “грязную душу” на фарш?». Девочка сглотнула образовавшийся в горле ком, мысленно благодаря древо за очередное спасение. После такого начнёшь верить, что оно действительно вездесуще: всё слышит и за всем наблюдает.

— Надя?! — знакомый голос, раздавшийся из-за спины, в одно мгновение заставил воодушевлённую своим же спасением девочку мысленно упасть и разбиться о землю — именно такие ощущения она испытала, услышав Хемминга. И её волнения оказались не напрасны: об этом говорили взбудораженные и потерявшие всякое дружелюбие кентавры, выставившие свои мечи и луки на изготовку.

— Отойди от них! Живо! — околорычащее раздалось позади.

— Ну вот и зачем ты за мной пошёл?! — заныла девочка, отмечая, какая же всё-таки это сложная штука — межрасовые отношения.

Глава 18. Межрасовые отношения

— Как это зачем?! Ты из деревни ушла не пойми куда, я по запаху и пошёл! А тут… эти! — зарычал молодой оборотень, скалясь на группу кентавров.

— Тише, щенок! А не то пустим тебя на шубку, — прицелившись точно на Хемминга, прогремел лорд. — Это ты зашёл на нашу территорию, не мы! Так хотите войны, волчьи отродья?!

— Подождите, мы сейчас же уйдём!

Надя выскочила перед Хеммингом, вставая точно перед стрелой. Лицо кентавра искривилось в ещё большем недовольстве, и он взвился теперь на девочку:

— Думаешь мы можем его так просто отпустить?!

— Но разве вам нужна война с потомками волков? — Надя выпалила первую, но очень удачную мысль: лорд осёкся, бросив короткий взгляд на оборотня и цокнув языком.

— Может для вас, людей, мы и дикие, но не нужно думать, что мы глупы, — процедил он сквозь зубы. — У нас не так много пространства и ресурсов для войн. Начнём междоусобицу, всполошим и других соседей, и тогда на нас обратят внимание уже люди. Как бы нам не хотелось одними править этим лесом, сейчас не то время. Но если мы будем вот так закрывать глаза на нарушение наших границ…

— Д-давайте мы взамен что-нибудь для вас сделаем? — предложила девочка.

— Чтобы я принял помощь от этой шавки?! — взревел кентавр, вставая на дыбы. Удерживая Хемминга и покрываясь мурашками от его дикого рычания, Надя поспешила перебить существо:

— Считайте, что это сделаю я! — выпалив и заметив, что кентавры немного притихли, девочка добавила уже тише: — Прошу, я обязана ему жизнью. Если вы хотите убить его, тогда вам придётся сначала лишить жизни меня.

Кентавр тут же осёкся. «Так и знала, трогать меня после появления нимф они не хотят», — Надя мысленно поставила себе галочку, поняв, что выбрала правильное направление для разговора. Кентавры зашептались, кося на неё неуверенные взгляды, пока женщина среди них не решилась первой подать голос:

— Наша дочь… Её похитили человеческие охотники.

— И вы собираетесь её вернуть, верно?

— Естественно! Какой родитель бросит своего ребёнка? — предводитель кентавров недовольно фыркнул, топчась на одном месте. — Они ещё поплатятся за то, что посмели её забрать…

Лорд пребывал в гневе, предвкушая кровавую битву. Он осёкся, вспомнив, что Надя — тоже человек, но большого значения этому всё равно не предал.

— Вы же понимаете, что вам нельзя туда идти? Люди убьют вас. Если её не дай древо повезли в город, вы и добраться туда не сможете, — Надя быстро смекнула, в чём её здесь польза и как убить два зайца разом: то есть, конечно, спасти разом две жизни. — А я человек, мне не составит труда отправиться в город. Если же туда заявитесь вы, это точно развяжет войну.

Лорд некоторое время колебался, после чего ослабил тетиву и вернул стрелу в колчан. Повернулся к, как догадывалась Надя, своей супруге: она сдержанно кивнула, и тогда он тяжело вздохнул, исподлобья смотря на девочку.

— Пойми правильно, мы бы никогда не стали просить о помощи. Но раз это будет услуга взамен на его жалкую жизнь, — кентавр пренебрежительно мотнул головой в сторону оборотня, — так и быть, мы готовы принять твоё предложение.

Надя ещё не до конца понимала, в какую на этот раз историю она ввязывается. Но девочка успела обрадоваться тому, что сможет помочь спасти от браконьеров жизнь невинного ребёнка, ведь самостоятельно кентавры здесь справиться уже вряд ли смогут.

— Тогда мы отправляемся на чёрный рынок! Попытаемся успеть перехватить их там. А ты… — лорд смерил Надю хмурым взглядом, впадая в раздумья.

— М-мне нужно зайти за другом… — примирительно выставив руки, уклончиво сообщила девочка. Иван ещё не очнулся, а уйти без него она никак не могла. Только не снова.

— Хм, ладно, так даже проще. Догонишь нас к рынку, — на удивление Нади, кентавра это не смутило. «Должно быть, не знали, как взять меня с собой — усаживать человека к себе на спину для них было бы слишком унизительным», — решила она. Тогда лорд продолжил, понизив голос: — Если к твоему приходу нас в той омерзительной дыре не окажется, значит, мы избежали худшего. Но если только мы не найдём там Вилму, а ты, человек, нас обманешь и не прибудешь нам помочь… Я знаю, где тебя искать, и помню твой запах.

Девочка невольно сглотнула ком, быстро кивнув. Существа в то же мгновение встали на дыбы и, подняв столб снега, помчались в сторону лесной границы, не собираясь терять драгоценное для них время. Было бы хорошо, находись похищенная всё ещё на чёрном рынке, тогда кентавры справятся сами и девочке не придётся им помогать — слишком уж много неприятностей на неё свалилось за последнее время, и влезать в новые она не горела желанием. От них, признаться, у неё уже шла кругом голова. Однако и не помочь бедняге Надя тоже не могла.

Следуя примеру существ, девочка молча развернулась и ускоренным шагом двинулась к поселению оборотней. Обомлевший Хемминг не сразу спохватился и в два прыжка догнал Надю, на ходу негодуя:

— Знаешь, мне бы очень хотелось сейчас возмутиться твоему рвению помочь… этим, — он осёкся, словно говорил о вонючих гарпиях, — но я бы может и не искал тебя… хотя кому я вру, всё равно искал… если бы там, ну, в поселении…

— Да говори уже! — перебила от нетерпения девочка тянущего разговор оборотня.

— Тот идиот… человек, в смысле, очнулся.

Слишком резкий ответ после столь долгого вступления застал Надю и её ноющую голову врасплох: она не сразу поняла, о каком человеке вообще идёт речь, если здесь кентавры, там оборотни… Когда же до неё дошло, что Хемминг говорит про Ивана, она бросила на него радостный взгляд:

— Так это же здорово! И очень вовремя.

— Ну… нам бы, по-хорошему, поторопиться, — уклончиво ответил молодой волк, давая девочке понять, что в поселении что-то произошло. Не спрашивая, Надя сорвалась с места и перешла на бег, боясь даже представить, что может учудить агрессивный и ничего не понимающий вирит в деревне, полной оборотней.

Доносящийся гам и столпившаяся толпа сразу дали понять, к какой землянке бежать: было очевидно, что там что-то происходит. Среди народа Надя разглядела и Дагфинна, пытающегося разогнать зевак. Прошмыгнув между какими-то пожилыми дамами, девочка оказалась у входа. Дагфинн кивнул, указывая на дверь и продолжая успокаивать толпу, а Надя поспешила внутрь.

Не успела она зайти, как в нос ударил запах гари. У двери стоял вечно хмурый Андрес, сжимая в руках Ванин меч. Сам парень, весь взъерошенный, стоял у кровати, а в его раскрытых ладошках искрили маленькие молнии. По правую сторону от него на полу, облокотившись о кровать, сидел взлохмаченный мужчина: кажется, ему уже прилетело пару разрядов, из-за чего сейчас у него даже не получалось подняться. Следующим на очереди, видимо, был Андерс.

— Интересно, насколько крепок этот меч? — хмыкнул он, вертя в руках оружие. — Знаешь, мы довольно сильные, так что я могу проверить…

Оборотень взялся второй рукой за тыльную сторону лезвия, собираясь надавить его на колено, и Надя, предвидевшая, что будет дальше, выскочила перед ним. Уже наметивший в Андерса и собирающийся его атаковать Иван буквально споткнулся на месте, с трудом успев поглотить ту магию, что скопил для недруга и вот-вот собирался всю выпустить. Кажется, он вообще только сейчас заметил, что в помещение вошла девочка, и от неожиданности даже потерял дар речи. Зато Андерс был полон разочарования и злости.

— Вечно ты везде лезешь, — сплюнул он, продолжая крутить в руке меч. — Я уж надеялся, что ты свалила домой, забыв про этого идиота, и я могу с ним позабавиться.

— Не будь таким едким! — недовольно воскликнула Надя и осеклась: её голос прозвучал несколько громче, чем она планировала. Вся эта ситуация заставила девочку не на шутку разволноваться, из-за чего теперь её переполняли эмоции. Андерс же ни капельки не смутился и продолжил вертеть в руках клинок, наблюдая за отражением лезвия, что только раздражило Надю.

— Да отдай, наконец, ты уже этот меч! — не выдержала она, выхватывая тот из рук мужчины. Оборотень изобразил удивление, приподнимая брови, словно у него собрали что-то личное. — И вообще, мог бы спокойно ему всё объяснить... Для кого эти концерты?

— О чём ты? Этот олух, как только очнулся, сразу налетел на нас.

— Ты первый напал на меня! — запоздало, но наконец включился в разговор Иван. — Сам вырубил меня в лесу!

— Вырубил? — переспросила Надя, припоминая их разговор у Волотовых гор. — Ты же сказал, что он просто устал, и ты нашёл его.

Андерс скривился, что-то пробурчав под нос и добавив, что его дело — кулаками бить, а не слова разбрасывать, и что всё это мелочь по сравнению с тем, что парня вообще могли убить.

— Вставай, Кент, здесь воняет человечиной. А ты, — обратился он к Наде, — можешь попрощаться со знакомыми, а потом забирай этого дохляка и проваливайте из леса.

С этими словами мужчина, подхватив своего приятеля под плечо, направился к выходу. Сорвавшегося с места и явно намеревающегося продолжить «разговор» Ивана девочке пришлось придержать рукой.

— Андерс! — окликнула она оборотня, и уже тише продолжила, когда тот обернулся: — Спасибо тебе…

Надя не знала точно, зачем и почему вдруг его благодарила. Кажется, Андерс и сам этого не понял. Но никто из них вдаваться в подробности не стал, просто принимая тот факт, что так надо.

Когда за мужчинами захлопнулась дверь, девочка повернулась к Ивану. Выглядел тот достаточно бодро, даже слишком: глядя на него, любой бы подумал, что юношу готовили к важной битве, настолько серьёзно и воинственно он сейчас выглядел. Ещё потрескивающие от волнения на его волосах искры смущённо попрятались, когда на них с интересом уставилась Надя. Вздохнув, она протянула вириту на удивление лёгкий меч — либо этот был выплавлен из особого металла, либо её представление об оружии оказалось ошибочным. Выхватив клинок, Иван скользнул по нему быстрым взглядом, словно проверяя, в порядке ли он, но убирать в ножны не торопился.

— Не верится, что ты выжила, — коротко бросил юноша, переведя взгляд на девочку и оценивающе её разглядывая, будто бы пытаясь понять, что в ней такого, что она, простой человек, не владеющей ко всему прочему оружием, справилась с подобными проблемами. Понять у него, конечно, не получалось.

— Рада, что и ты в порядке, — кивнув, улыбнулась Надя. Она не поняла интонации, с которой парень произнёс те слова, но сама она точно испытала облегчение, вновь увидев юношу на ногах. «Мне ещё нужно отвести его в город», — напомнила она себе о данном ему обещании. — «И выяснить, не Артёма ли он случайно ищет».

— Что мы делаем у оборотней?

Резкий вопрос выбил девочку из колеи. Она в принципе такие вопросы не любила: они загоняли её мысли в тупик, которые потом разбегались в разные стороны, заставая Надю врасплох. А девочка не любила неловкие паузы и всегда старалась отвечать быстро и чётко.

— Я-я… помогла им. А они помогли мне, — это был максимум, на который Надя сумела сократить весь смысл её пребывания в поселении, чтобы не затянуть с рассказом. Она уже поняла, что Иван не особо это любил. — Они просили уйти сразу, как ты очнёшься, так что нам лучше не задерживаться. Всё-таки они оборотни, а мы люди, сам понимаешь…

Девочка тоскливо вздохнула: то, что из-за подобных предрассудков ей больше нельзя будет попасть в деревню, её жутко расстраивало и, возможно, даже злило.

Наконец Иван убрал меч за спину: должно быть, понял, что в плену их никто не держит и наоборот с радостью поскорее спровадит из леса. Поэтому он, ни минуты не медля, поспешил к двери: их желания с оборотнями совпадали.

Вся толпа, что только недавно толкалась у землянки, пропала. Видимо, Дагфинну удалось всех разогнать, с чем, вероятно, ему помогли: разговаривая со старшим приятелем, рядом стоял повеселевший Хемминг. Более вероятно, что это постарался он. Заметив девочку, оборотни сразу подошли к ней. Позади угрюмо топтался на месте виновник поднявшегося шума, на которого никто из них не обратил никакого внимания.

— Значит, уже уходишь? — обратился к Наде молодой оборотень. — А ведь ты мне как человек даже очень понравилась.

Девочка смутилась его прямолинейностью, совершенно не понимая, в каком ключе сейчас говорит Хеминг. К счастью, её спас Дагфинн:

— Было приятно с тобой познакомиться, — он протянул ей руку, — но всё же лучше больше не пересекай наши границы. Сама понимаешь, таковы правила.

Надя пожала оборотню руку, обещая быть внимательнее. Она спросила, может ли увидеть Рольфа — ей очень хотелось поблагодарить его и пожелать ему и всему поселению оборотней благополучия. Вожак оказался занят, но Дагфинн обещал передать ему Надины слова. Девочка благодарно кивнула.

— Может, тебя проводить до наших границ? Мало ли, гоблины опять повылазят. Ну а оттуда добраться до реки Флюмен раз плюнуть, — Хемминг задорно подмигнул, намеренно избегая взгляда старшего товарища. Для него это была отличная возможность пересечь границы деревни, потому что Дагфинн бы точно не стал запрещать ему сопроводить девочку, чтобы та добралась целой и невредимой домой. Дорогу до реки, отделяющей магический созданий от людских земель, Надя знала так хорошо, что дошла бы туда и с закрытыми глазами, но провести больше времени с Хеммингом, которого неизвестно, сможет ли она ещё хоть когда-нибудь увидеть, девочка была только рада. Она уже хотела ответить, когда Иван, до этого молча стоящий позади неё, вдруг вышел вперёд, опережая Надю:

— Если появятся гоблины, с ними прекрасно справлюсь и я, — убедительно заявил вирит, впиваясь хмурым взглядом в оборотня. По волосам юноши пробежали электрические разряды, выражая его недовольство. А может, Иван даже специально выпустил магию, словно в доказательство, что действительно может.

— В прошлый же раз ты почему-то не справился, — ничуть не смутившись колко ответил Хемминг, усмехаясь и прекрасно понимая, что злит парня ещё сильнее.

— В прошлый раз мне помешала земля! — вспоминая пещеры, в которые провалился, Иван сжал кулаки, акцентируя внимание на первом слове и поддаваясь вперёд.

— А где гарантия, что в этот раз…

— Так, всё! Хватит, — перебила девочка оборотня, встав между ребятами. Оба, сердитые и по непонятным причинам обозлённые, прожигали друг дружку взглядом. Поняв, что этим двоим лучше не находиться рядом, Надя вздохнула и не без сожаления в голосе обратилась к Хеммингу:

— Спасибо тебе за всё, правда. Но дойти мы действительно сможем сами, не стоит нас провожать... Лучше навести братьев. Надеюсь, все дети очень быстро поправятся.

Отпрыск волков некоторое время молчал, а после вдруг положил свою руку Наде на голову и потрепал её волосы. Волна смущения с головы до пят окатила девочку приятной щекоткой, нахлынув на неё воспоминания: то же самое обычно делал Гриша, когда хотел похвалить сестру. От эмоций у Нади перебило дыхание, но она быстро пришла в себя, стоило Хеммингу с ней попрощаться.

— Береги себя, — сказал он с улыбкой. Грустной улыбкой, что кольнуло сердце девочки ещё сильнее.

— До встречи? — спросила она в надежде. Ей не хотелось прощаться. По крайней мере не навсегда. Она не понимала, что мешает им видеться. Вместе гулять по лесу, обсуждая всё на свете, вместе смеяться, валяться в снегу, собирать ягоды… Не понимала, почему они не могут быть друзьями. Надя совсем не видела препятствий и не никак не могла понять, зачем их придумывают взрослые.

Молодой оборотень, поджав губы, с сожалением помотал головой. Девочка поняла, что больше они не увидятся. Потому что людям нельзя вторгаться во владения волчьих детей, а тем запрещено покидать свою территорию — правила «стаи», как говорил Хемминг. Глупые правила, которые возникли из глупых предубеждений.

Надя не смогла сказать прощай. В последний раз взглянув в его жёлтые, хищные глаза, пробежавшись взглядом по веснушкам и рыжим, лохматым волосам молодого оборотня, она понурила голову и лишь коротко кивнула, разворачиваясь. Ноги девочки особенно сильно вязли в снегу и с большой неохотой поднимались, делая шаг. Иван молча двинулся следом.

— Пусть тебе и дальше так везёт, та, в кой нет магии, — прошептал Хемминг, усмехнувшись и поправив шапку, когда Надя со своим спутником уже скрылись среди деревьев. Он ещё долго так стоял, всматриваясь вдаль. Отчего-то его сердце тоскливо ныло… Кажется, на свою голову оборотень успел-таки привязаться к девочке.

Они шли молча: Надя, умело перескакивающая снежные ямы, и Иван, вязнущий в сугробах. Он до сих пор к ним не привык и продолжал бороться с раздражающим его снегом, из-за чего шли они не так быстро, как планировала девочка. Вскоре она вспомнила, что так и не узнала, как всё-таки юноша встретился с Андерсом и Хеммингом, и конечно же его об этом расспросила. Нехотя, но вор магии начал рассказывать о том, как пошёл искать выход в пещерах, как ни раз натыкался на гоблинов и даже умудрился там же подремать. Рассказал, как набрёл на Хемминга, окружённого волками, и стал пытаться привести его в чувства. Не забыл упомянуть и о появлении Андерса во всей его волчьей красе, и как тот его вырубил. Под конец Иван даже сумел влиться в роль рассказчика и уже с куда большим интересом делился событиями с Надей, радующейся, что ей не пришлось идти всю дорогу в тишине. А времени, чтобы поговорить, у них было полно: пусть двигаться они старались быстро (наткнуться на кого-то ещё в этом полном существ лесу не хотелось обоим), путь всё равно предстоял неблизкий. Девочка заметила, что её ноги против воли каждый раз ускорялись, не давая идти вровень с вечно отстающим из-за сугробов Иваном. «Видимо, это мой предел», — решила она, поняв, что очередных знакомств с новыми существами сейчас не выдержит. Да и встретиться-то для полного набора не хватало только с теми, кто не обладает особым умом, что не ясно, к лучшему ли. Встряхнув головой, Надя стала внимательнее глядеть по сторонам — уж своевременно засечь присутствие огров, гоблинов или гарпий она сможет.

Когда они преодолели долгожданный подвесной мост, девочка смогла выдохнуть и немного расслабилась. Здесь, на открытой местности, угрозы было меньше, хотя и убежать от неё становилось сложнее. Не в силах идти в молчании, Надя быстро нашла о чём им ещё поговорить и рассказала о том, как глупо попалась в ловушку оборотней и как те чуть не принесли её в жертву древу, объяснив, из-за чего изначально она взялась за помощь с лекарством. Не устояв, девочка вспомнила и про Веру, которую спасла от правильников, и, вовремя спохватилась, рассказала историю о кентаврах, которым, в случае необходимости, тоже хотела помочь. Выслушав Надю, Иван отметил, что когда-нибудь её доброта сыграет с ней злую шутку.

— Все твои проблемы от того, что ты вечно кому-то помогаешь, — добавил он с ноткой неприязни. — Суёшь свой нос туда, куда не просят. Зачем оно тебе надо? Так не терпится оказаться погребённой под землю?

— Но я же могу помочь, так почему бы и нет? — девочка искренне не понимала возмущений товарища.

— Да хотя бы потому, что у тебя от этого могут быть серьёзные проблемы. Сидела бы себе спокойно на месте, да целее бы была. Заварушка с кентаврами уже посерьёзнее оборотней будет. Ценных магических созданий, знаешь ли, часто увозят на торговлю в город, продавая в качестве экзотических животных. А уж какие махинации проводят торговцы… Думаю, помереть в этом мире от человеческой руки будет обиднее всего. Уж лучше иди да сразу скорми себя медведю или гоблинам!

— Почему ты так говоришь? — непонятно откуда взявшееся чувство обиды неприятно кольнуло Надю в груди.

— Да потому что ты до противности добрая! В этом мире такие люди подыхают первыми. Удивлён, что ты, влипая в столько неприятностей, ещё жива. Как можно помогать кому-то во вред себе? Меня такие люди бесят. Ощущение, что их совсем не волнует собственная жизнь, так нелепо они с ней обращаются, но на деле просто хотят выглядеть хорошенькими в своих и чужих глазах. Боятся оказаться такими-же-как-все. А потом, когда начинает пахнуть жареным, поворачиваются спиной и вся их показная доброта куда-то вмиг улетучивается. И ты такая же.

Было видно, что Иван сорвался. Долго копил свои мысли и вот, наконец, вывалил всё на растерянную девочку. А его интонация, резкая и грубая, надавила на Надю, словно её порицали за серьёзный проступок. Проступок, который она даже не совершала. Однако бедняга так растерялась, что зависла, раскрыв рот, и лишь позже тихо сказала:

— Ты ничего обо мне не знаешь…

Наде вовсе не хотелось умирать, и в случае опасности она сделает всё, чтобы выжить. Но сейчас опасность кругом и всюду, и что бы ты не делал, та всё равно тебя найдёт. Так что толку от неё бегать? Лучше забыть о ней и вспоминать только когда та появится — жить станет и проще, и легче. Именно так мыслила девочка, но как-то оправдываться и что-то доказывать этому юноше у неё не было никакого желания. Либо потому что она понимала, что Иван слишком вспыльчив для дискуссий и всё равно будет стоять на своём, либо его слова слишком её задели. Непонятная обида продолжала покалывать сердце.

— И что бы ты не думал, я всё равно буду помогать! — поспешно воскликнула она следом, сжимая от негодования кулаки. — И в лес ходить, и виритов выручать… А если придётся, и против правильников пойду!

Девочка ускорилась, оставляя Ивана позади. Ему оставалось лишь ошарашенно смотреть ей в спину.

— Вот же ж… дура, — сказал он еле слышно, стараясь её догнать. Ноги вирита продолжали вязнуть в дико раздражающих его сугробах. Он не понимал, что бесит его больше: это снежное болото или упрямая девчонка, которую на свою голову он решил спасти — оба приносили дискомфорт и по-своему его сковывали, и от обоих избавиться он пока был не силах.

Чёрный рынок не был защищён куполом, да и находился на достаточном расстоянии от деревни. Если двигаться от Надиного дома в сторону верёвочного моста и рядом с тем свернуть направо, как раз можно наткнуться на это торговое место. Прийти сюда может любой желающий. Главное, конечно, это желание иметь, как и деньги, потому что магические создания и всё, что с ними связано, дешёвым удовольствием не назовёшь. Надя и сама уже бывала на чёрном рынке, но место это такое жуткое, что после первого своего посещения больше она в его сторону даже не смотрела, и от одной мысли о царящей здесь атмосфере по спине у неё бежали мурашки. «Наверное, поэтому Гришка в детстве ходил сюда за нас с Артёмом», — вспоминала девочка, как старший брат вечно бегал продавать экзотические предметы один.

Вздохнув, она посмотрела на Ивана. Наконец поравнявшись с ней юноша продолжал упрямо пялиться себе под ноги, будто бы хмурясь снегу и мысленно его проклиная. «Он уйдёт, и я снова останусь одна», — промелькнула неожиданная для Нади мысль, заставив её вздрогнуть. «Не теряй голову! Ты едва его знаешь!» — осадила она себя следом, злясь, что так быстро привязывается к людям. Но мысли о том, что Иван двинется дальше, оставив её со своими делами позади, продолжали назойливо крутиться в голове. Девочка одновременно хотела, чтобы брат, которого искал парень, оказался тем самым Артёмом, которого она так хорошо знала, и в то же время боялась этого. Она сама уже ни раз порывалась пуститься на поиски братьев: из-за того, что от них давно не было вестей, Надя не спала ночами. Да и надоела ей эта вечная зима — её давно тянуло куда-то дальше… к длинному путешествию, которое позволило бы повидать ей весь мир! Но, увы, девочке нужно помогать отцу. Да и средств таких у неё никогда не было… Поэтому, окажись брат Ивана её Артёмом, она просто съест себя изнутри.

Вспомнив, что изначально собиралась помочь отцу с деньгами, Надя тяжело вздохнула. Она ведь именно для этого шла в лес, и что в итоге? Вирит, гоблины, оборотни… даже волоты! Казалось бы, чем тебе не длинное приключение? Словно лишний раз напомнив о себе, усталость надавила на плечи девочки с особым рвением, пригибая её к земле. «Сейчас бы в тёплую, мягкую кровать…», — тоскливая мысль заставила Надю поёжиться. «Всё, спасу Вилму, неделю не буду появляться в лесу! Займусь… вязанием!» — вдруг решила она категорично, кивая самой себе. Ну не сможет девочка спокойно спать, зная, что где-то там люди не пойми что творят с ребёнком, пусть и кентавром, если он, конечно, вообще ещё жив…

Проходя мимо небольшого заброшенного кладбища и ещё каких-то развалин, Надя ускорилась, заметив на снегу отчётливые следы копыт. «Надеюсь, они не устроили там сильной шумихи», — в надежде промелькнула мысль. Тишина напрягала. Бетонные стены и редкие полуразрушенные здания, напоминающие о старой эре, среди этой тишины и мороза лишь ещё больше холодили сердце. Вскоре на горизонте показалась какая-то карета, движущаяся на Надю с Иваном — она буквально со свистом промчалась мимо них, поднимая за собой столб снега. Извозчик даже не обратил на пеших внимания. За ним так же стремительно промчалось ещё три лошади с наездниками, все были очень перепуганы и явно торопились поскорее добраться в деревню, к защитному куполу. Пусть чёрный рынок находится не так далеко, люди всё равно не рискуют посещать это место пешими — всё-таки лошадь куда быстрее преодолеет опасную снежную пустыню и сможет убежать от многих монстров.

Сам чёрный рынок, огороженный сетчатым забором с колючей проволокой наверху, постоянно охранялся у входа. Пару местных стражников, чтобы никто не мошенничал и придерживался порядка, так же ходили по рядам. Наде всегда было интересно, кто вообще организовал такое место, как чёрный рынок, выделил на это средства и нанял охрану, но этого не знали даже правильники. Сейчас же, не обнаружив у входа никакой стражи, девочка напряглась ещё больше, ведь те никогда не покидали своих постов. То, что кентавры уже были внутри, стало очевидным. Но неужели за такое время они не могли узнать о том, где Вилма, и скорее покинуть чёрный рынок? Вдруг к стражам придёт подкрепление, и тогда люди просто возьмут магических созданий числом и оружием?

На рынке стоял погром: столы и палатки были перевёрнуты, разломаны множественные ящики и коробки, разбросаны пустые клетки. В некоторых, на что указывали ближайшие следы на снегу, совсем недавно ещё кто-то находился. Было не сложно догадаться, что кентавры выпустили всех созданий, что сегодня оказались на торговле.

— Мрачноватое местечко, — Иван оценивающе осмотрел кучу цепей и кандалов, валяющуюся тут же по округе.

— Лучше поскорее найти кентавров, — от одних видов девочку охватывала дрожь, ей хотелось поскорее покинуть это место и не думать, что тут творят с магическими созданиями.

Ребята прошли ещё пару рядов, прежде чем вышли к центру чёрного рынка. Он представлял из себя небольшую круглую площадь, к которой сходились все немногочисленные ряды и где обычно выставлялся «крупный товар» или даже проводились какие-нибудь представления. Были те не из приятных, и видеть, как тому же огру отрубают голову и остальные части тела, Наде бы не хотелось. Сейчас же в центре чёрного рынка собрались кентавры. На холодном белом снегу, местами покрытом алыми пятнами, лежали бездыханные тела: это были ищейки — охотничьи собаки с чутьём на магию — и несколько обычных людей. Кажется, полулошади отпустили только посетителей. Всех же торговцев, что находились на рынке, они обезоружили и согнали в центр, замкнув их в круг. Лорд кентавров, держа в руках свой кинжал, о чём-то яро беседовал с одним из мужчин. Надя заметила, как с его оружия стекает кровь. «Это очевидный поворот событий», — сказала она себе, но холодок всё равно пробежал по её спине, а в голове эхом зазвенело громкое «нет». Всё же девочка с такими вещами мириться не хотела.

— Так же нельзя, — сказала она, не в силах оставаться в стороне. Все тут же, и люди, и кентавры, повернулись в её сторону. — Зачем вы отвечаете насилием на насилие?

— Ты всё-таки пришла, — лорд кентавров удовлетворённо кивнул и сквозь зубы продолжил: — В этом мире только так и надо. Они каждый день пытают здесь магических существ, отрезают им рога, вырывают зубы, когти, продают в рабство как каких-то зверушек… Сегодня мы сделаем благое дело, казнив их всех.

Кентавр был очень зол. Он топтался на месте, неровно дыша, и часто привставал на дыбы, но при этом его лицо искривила улыбка, только при взгляде на которую уже бросало в дрожь. Лорд не просто собирался наказать людей, он предвкушал то, что может с ними сделать на своих, «законных» правах. Иван усмехнулся:

— Я же тебе говорил, доброту никто не ценит.

— Ты судишь по себе? — вдруг резко спросила Надя. Ухмылка спала с лица вирита, но больше он ничего не сказал. Тем не менее, ответа девочка и не ждала, а потому сразу после этого обратилась с кентаврам:

— Получается, вашу дочь всё-таки увезли в город?

Сжав кинжал крепче, лорд кивнул.

— Вилма… моя девочка… — его жена, прикрыв лицо ладонями, тихо роняла горячие слёзы на снег. В груди у Нади всё сжалось. «Все матери так любят своих детей?», — невольно промелькнула непонятно как затесавшаяся в её голове мысль, от которой она поспешила избавиться. Но, глядя на лорда, сурового и закипающего от злобы, и на неё, полную открытой боли и страдания, девочка всё равно чувствовала в груди некоторый укол.

— Значит, ваша дочь ещё жива, — взбодрившись, поспешила Надя сообщить кентаврам. — В городе могут продавать лишь живых магических созданий — там много аристократов или каких-нибудь коллекционеров, желающих иметь у себя подобных…

Девочка на мгновение смутилась, чуть не сказав «зверей». Она испуганно покосилась на кентавров, но те продолжали терпеливо её слушать.

— …в общем, суть в том, что ещё можно догнать торговца и забрать Вилму, — закончила свою мысль Надя, переводя дух.

— Но мы не можем приблизиться даже к людской деревне. Эти трусливые человечишки прячутся за своими щитами. Хоть мы и знаем способ те обойти, пройти они всё равно нам не дадут, — в отличии от Нади лорда совершенно не смущал тот факт, что он каким-либо образом может оскорбить представительницу другой расы. Кажется, и обращался бы он будто не к ней, а к торговцам, которые сейчас могли разве что слушать разговоры полулюдей и непонятной девочки.

Убрав ладони от заплаканного лица, светловолосая вдруг подняла на Надю взгляд, полный надежды, и тихо спросила:

— Т-ты… ты ведь обещала нам помочь, значит, отправишься за ней в город, да?

Надя могла бы подумать: «ну вот, снова этот взгляд!», — или что-то из этой же серии, но вместо она приободрилась ещё больше, вдруг набираясь сил, и думала лишь о том, что сейчас она — единственная, кто в силах им помочь. Эта ответственность, одновременно пугающая и радующая её, позволяла девочке чувствовать себя нужной.

Надя кивнула, уверенно отвечая:

— Я обещаю, что верну её.

Глава 19. По холодным следам

Чтобы добраться до города уйдёт весь оставшийся день и ещё пол ночи. Надя, конечно, и без того собиралась провожать до То́рвальда Ивана, но точно не в такой спешке, в какой придётся теперь. Девочка только рада помочь, но лишь сейчас она начинает понимать, что пора бы подумать и о себе с отцом, да помочь тому с деньгами, а не «растрачивать впустую и так ограниченное время», как сказал бы ей сейчас Гришка. Надя бы стала с ним спорить и убеждать, что вовсе не расходует время впустую, из-за чего в итоге подключился бы и Артём, пытающийся взять брата на «слабо помочь сестре», и в итоге убедивший его, что с ними она и быстрее справится, и целее будет. «Ну, сейчас со мной хотя бы Ваня», — мимолётом промелькнула в голове девочки мысль, отозвавшаяся на щиплющую в сердце тоску. Надя тут же дёрнулась, давая себе воображаемую пощёчину и осаждая свою натуру: «Он скоро уйдёт», — в какой раз напоминала она, грустно вздыхая.

— …обещаю, мы не останемся у тебя в долгу, — дошёл до неё обрывок фразы, сказанной женой лорда, заставляя девочку вновь вернуться в реальность.

— В долгу? У человека?! — взревел было кентавр, но стоило женщине угрюмо на него взглянуть, как весь воинственный пыл существа иссяк, заставляя того скромно переминаться с ног на ноги. — Кхм! В долгу мы, конечно, никогда не останемся…

Поджав руки к груди, женщина подошла ближе к Наде, так, что той пришлось задрать голову, чтобы смотреть кентавру в глаза. Тогда та встала на передние колени, опускаясь ниже к девочке. Сопровождающие их с лордом сородичи было зашумели, но мужчина лишь выставил перед ними руку, призывая к тишине. Хотя по его выражению лица было хорошо понятно, что ему и самому не нравится, как ведёт себя женщина по отношению к людям.

— Ей всего шесть, — начала она трепетно, еле слышно рассказывать. — Она во-от такого роста, и очень боится чужаков. Ей тем более будет страшно, когда за ней вновь придут люди, поэтому будет лучше, если вы представитесь для неё нимфами. Скажите, что пришли вернуть её домой, к маме с папой, и тогда она вас обязательно послушает.

Надя не стала спрашивать, почему именно нимфами — кентавры глубоко тех уважали и почитали, несложно догадаться, что малышке рассказывали много волшебных историй про этих существ. «Всего шесть...», — зацепилась девочка за слова женщины, — «должно быть, ей сейчас очень страшно».

— Но что вы собираетесь делать с этими людьми? — вопрос сам зародился в голове Нади, и она не заметила, как его задала. Девочка прекрасно понимала, как именно кентавры хотели поступить с браконьерами, и именно поэтому в глубине души не желала терпеть подобную жестокость. «Насилие порождает насилие», — прозвучали очередные слова старшего брата, сказанные им когда-то в прошлом и, как и многие другие, хорошо засевшие в памяти Нади.

— Если ты хочешь потребовать их свободы, я окончательно разуверуюсь в вашем виде, — буквально прошипел лорд, сверху вниз смотря на захваченных людей. — Их ждёт расправа им подстать. Или ты хочешь сказать, что они достойны прощения?

Резкий, холодный вопрос и столь же морозный взгляд, брошенный на девочку, заставил её вздрогнуть.

— Хочешь, чтобы они и дальше ловили нас и иных магических существ? — продолжил лорд, повышая тон. — Продавали, убивали…

— Н-нет! Мне никогда не нравилось, что творят эти люди. Н-но… каждый ведь заслуживает второй шанс, и если бы вы могли им его дать…

Надя ожидала, что сейчас лорд вспылит, встанет на дыбы и начнёт кричать на неё, как происходило до этого. Однако по округе вдруг расстелилась могильная тишина, давящая на уши. Удивившись, девочка подняла голову, не понимая, почему кентавры молчат. Но стоило ей лишь посмотреть на лица существ…

Озноб, окативший Надю волной с ног до головы, посеял после себя волну страха, бросая поверх одеяло мурашек. Перекошенные гримасы кентавров наводили ужас, перемешанное презрение с жаждой убийства и запах ненависти кружили голову. И кроме этих острых взглядов — больше ничего. Ни слова, ни движения, ни хотя бы мотка головой.

Когда лорд вдруг открыл рот, чтобы наконец заговорить, девочка вздрогнула, невольно делая шаг назад. За плечи её придержал стоящий за спиной Иван, что немного, но всё же успокоило Надю.

— Я дам им время, — проговорил кентавр столь медленно, словно пробовал на вкус каждую букву сказанных им слов, не отрываясь при этом от девочки ни на мгновение. Надя не знала, что думать: интонация лорда походила скорее на угрозу, нежели согласие пойти на уступок, но говорить об этом дальше, и вообще находиться здесь ещё хоть минутой дольше, девочка не просто не хотела, а точно не могла. Сглотнув подступивший к горлу ком, она потянула Ивана за рукав и, кивнув кентаврам, спешно развернулась и двинулась по тропе. Наде показалось, не сделай она этого сейчас, и тогда они просто убьют их на месте.

Не издавший до этого и звука юноша удручённо вздохнул, когда они отошли на достаточное расстояние от существ, чтобы те их не слышали.

— Не пойму, доброта это у тебя такая, или тупость, — сказал он угрюмо, явно недовольный разворачивающимися событиями. — Ну, меня это в любом случае не касается. Меня-то ты в город раньше обещала отвести, показать что где, помнишь?

Надя лишь кивнула. Как она могла забыть? Это Иван скорее не думал, как доберётся без неё хоть к какому-нибудь поселению.

— Но Вилму придётся спасти в первую очередь. Сам понимаешь, времени в обрез…

— А не надо было вообще давать пустых обещаний, — жёстко парировал вирит, раздражаясь ещё больше.

— Ничего они не пустые!

— Ты так считаешь? — он смерил её взглядом, и этот взгляд напомнил Наде взрослых, которые точно также вечно смотрели на неё в деревне, взгляд правильников и даже кентавров. Это презрение смешанное с жалостью… Каждый раз, встречаясь с подобным взором, девочку будто бы били под дых. Это заставляло её задыхаться и пригибаться к земле: казалось, ещё чуть-чуть, и ослабевшие ноги совсем не выдержат её вдруг отяжелвшего веса.

— Посмотрим, что ты будешь делать, если не сможешь её найти. Или если вдруг не успеешь, — Иван пожал плечами, словно бы и не о смерти говорил вовсе, так по-обычному легко звучали его слова. Надя никак не отреагировала. Она привыкла, она понимала. Лишь сжатые кулаки давали понять, что девочка не согласна и полна решимости, чтобы бороться. Она просто не верила в плохой исход, до последнего не хотела и, кажется, не собиралась допускать даже мыслей об этом. Ивану, в первую очередь думающему о неудачах, этого было наоборот не понять.

— И как же ты собираешься искать маленького кентавра в большом городе? — спросил он, словно бы пытаясь доказать девочке всю безнадёжность этого спасения.

— Есть всего несколько мест, куда её могли увезти, так что это не составит проблем, — уверенно ответила Надя, не позволяя себя склонить к мыслям о провале. Её больше волновало то, что Вилму могут быстро купить. Тогда, чтобы спасти беднягу, ей, по сути, придётся вторгаться в чужой дом и воровать уже чью-то собственность.

— Что ж, доведёшь меня до города, а там отправляйся уже куда тебе надо…

Мысль о том, что их расставание всё ближе, вновь кольнула в груди девочки.

— А ты что планируешь делать? — она даже не заметила, как задала вопрос. Ни то от нежелания оставаться наедине со своими мыслями, ни то пытаясь напоследок наговориться с другом.

Иван предчувствовал, что Надя его об этом спросит. Хотя тут и предчувствовать не надо — девочка и так всегда и везде будет спрашивать, спрашивать, спрашивать… наверное даже в старости, когда ослепнет или оглохнет, продолжит всех и обо всём спрашивать, включая саму себя. Если, конечно, вообще доживёт, со своей-то тягой к извечным проблемам — «приключениям», как говорит она сама.

— Для начала отдохну, — Иван невольно вздохнул, на ходу потягиваясь. — Может, прикуплю себе чего-нибудь, соберу провизию да найду транспорт. Делать мне всё равно нечего, так что хочу всё-таки поискать брата.

Надя, сама не понимая, почему, на мгновение ощутила раздражение. Кажется, её только что больно уколола зависть. Иван мог идти туда, куда захочется, и делать то, что хочется ему самому. Он был… свободен. Девочка же ничего этого позволить себе не могла: ни о каких других королевствах и поисках братьев для неё не шло и речи. Закусив губу, она не заметила, как затихла, в конечном итоге всё-таки оставаясь наедине со своими мыслями.

До деревни Шахтёров ребята добрались достаточно быстро и, что удивительно, без происшествий. Всю оставшуюся дорогу они провели безмолвно: Надя боялась начать разговор, думая, что тот снова выведет их на какой-нибудь спор, а юноша просто наслаждался редкой тишиной. Ему нравилось думать про себя о чём-нибудь, когда никто не мешал, да и вообще не любил он много говорить, считая, что всё самое важное написано на лице собеседника.

Прежде чем отправиться в город девочка решила сначала забежать домой, хотя бы для того, чтобы взять с собой провизии и что-нибудь перекусить по дороге: с самого утра они с Иваном не держали во рту и крошки, а когда вирит (и главное что) последний раз ел Надя не хотела у него даже спрашивать.

— Подожди немного, можешь в комнате посидеть, я пока сделаю что-то съестное, — бросила через плечо девочка, влетая в кухню и бросая там же на стул свою куртку. Впрочем, Ивану даже не нужно было говорить — только они ступили за порог, он уже успел куда-то деться, чего погружённая в задачу найти им еды Надя, конечно же, даже не заметила. Выудив из холодильника пару яиц с помидорами и буханку хлеба, она быстро сделала им несколько толстых бутербродов с собой и парочку на сейчас. Проверила окна, убедившись, что ставни плотно закрыты и в случае нападения гарпий те не заберутся в дом (опыт не из приятных, особенно когда замечаешь присутствие гостя слишком поздно), и, столкнувшись с выходящим из отцовской комнаты Иваном, вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив приготовленный перекус.

— Вот древо! — выкрикнула она на автомате, и, переведя дух, спросила, заглядывая за плечо: — Что ты там делал?

Вирит отстранился от девочки, как ужаленный, бегая взглядом по стенам и потолку, старательно её избегая. По его рукам, юркнувшим в волосы к затылку, пронеслась волна потрескивающих разрядов и, скользнув к чёлке, растворилась в еле вспыхнувшей дымке. Быстро натянув на растерянное лицо обратно свой хмурый вид, Иван, не сказав ни слова, упрямо протиснулся в узком коридоре вперёд к выходу.

— Б-бутерброд хоть возьми! — встрепенулась Надя, останавливая вора магии — бежать с занятыми руками на улицу ей не хотелось, с тем учётом, что её куртка, в отличии от одежды юноши, всё ещё висела на кухне.

Остановившись, Иван явно тяжело вздохнул — слишком уж высоко поднялись его плечи, — и молча, даже не глядя, выхватил перекус в полуобороте, сразу выскакивая за порог дома. Лишь через несколько минут девочка поймала себя на мысли, что зависла, пялясь в дверь. Она, конечно, уже давно поняла, что Иван подобен ледяной стене: очень закрытый и не понятно что в себе таящий, — но он продолжал поражать её своими выходками. И сейчас его странный взгляд, скользнувший по девочке, не остался ею незамеченный.

Обернувшись, Надя решила всё же заглянуть в отцовскую спальню. «Ну он же не может быть дома?», — пронеслось первое в голове. Но комната оказалась пуста, по привычному завалена хламом и темна. Всё как всегда, ничего нового, ничего странного. Пожав плечами, девочка оделась и наконец вышла из дома. Вирит, всё это время её дожидающийся, тут же буркнул ей тихое «спасибо».

— Что-то случилось? — не теряя возможности, спросила она тут же.

— Нет.

«Показалось?», — не поняла Надя, услышав привычно резкий и твёрдый голос парня. Мысленно пожав плечами, она выбросила это из головы, списав всё на их простое столкновение в коридоре.

Чтобы дойти пешком до города понадобится, в общей сложности, около трёх часов. В снежной пустыне между деревней и То́рвальдом никого, кроме крупных волков, медведей да огров нет. Ко всему прочему там проложена широкая тропа, специально для повозок и телег, которая огибает территории хищников и располагается на достаточном расстоянии от гор, что уменьшает вероятность встречи с ограми, живущих там в пещерах. Нормальные люди, конечно, добираются в город на лошадях или запрягают те в повозки и телеги. Если лошади у человека не имеется, он обязательно просит кого-нибудь его подвезти. Разумеется, за хорошую плату — никто не возьмётся рисковать и ехать через снежную пустыню за копейки, а отдавать большие деньги на то, чтобы добраться до города, Наде было жалко. Не для того она бегает в лес за ягодами и собирает разные находки, а её отец целыми днями работает в шахтах.

— Заучка? — услышав своё прозвище, которое ей дали местные хулиганы, Надя дёрнулась и даже остановилась от неожиданности. Лишь когда она подняла голову и увидела, кто именно её зовёт, смогла спокойно вздохнуть.

Перед девочкой стоял никто иной, как Дик, а это значило лишь то, что панику можно отложить в сторону. Так уж вышло, что родители, переезжая в город, записали несносного сына в строгую школу, и чтобы хорошо там себя показать, Дик как минимум должен был уметь читать. Из всех его знакомых Надя оказалась единственной, кто умел это делать хорошо, а потому несколько месяцев девочке пришлось обучать Дика, вследствие чего она случайно с ним сблизилась и даже сумела повлиять на его характер. Несмотря на возникшую дружбу, мальчуган продолжал звать Надю заучкой и как-то даже прямо заявил, что ему так привычнее и никак иначе называть девочку он не может: она в прямом смысле была для него ходячей энциклопедией. Всё бы ничего, только жил и учился Дик в городе и приезжал в деревню крайне редко, а потому даже этот единственный друг Нади был, скорее, её товарищем по переписке.

— Признаюсь, не надеялся тебя встретить.

— Сколько мы не виделись? И как давно ты тут? — девочка улыбнулась. Не смотря на всё, она действительно была рада видеть Дика. Пусть он глуповат и на поверхность часто всплывают его грубые замашки, после их с Надей более близкого знакомства он и правда что-то переосмыслил и стал меняться (по крайней мере очень пытаться), и она это очень ценила.

— Утром приехал. Узнал, что из королевства Единства к нам завезли новых книг, но прошлой эры, как ты знаешь, в городе не сыскать. Вот, надеялся откопать чего интересного у тёти Нины.

Надя невольно огляделась, не слышит ли их кто, потому что Дик разговаривал достаточно громко.

— Уже пять месяцев прошло как я уехал, вроде, — он нахмурился, пытаясь вспомнить и совершить подсчёт. Девочка только сейчас обратила внимание на то, что Дик возмужал — выглядел он сейчас явно старше своего возраста, особенно с новомодной стрижкой: выстриженные бока удлиняли лицо, свисающая на глаза чёлка и вовсе была окрашена в пепельный. Надя знала, что однажды город, его обычаи и люди в какой-то степени тоже повлияют на мальчуган, но всё равно не ожидала подобных изменений. В деревне всем было не до этого — тут максимум завяжут хвост или заплетут косу, либо совсем отрежут мешающиеся волосы, поэтому видеть вместо типичного хулигана статного юношу ей было крайне непривычно. Настолько, что её даже передёрнуло.

— А это кто? — казалось, Дик только сейчас заметил, что девочка не одна.

— Иван, — представила она. — Он, м-м… не местный. Мы с ним в город как раз собирались.

— Не самое удачное время для посещения столицы. Фигня там сейчас какая-то творится…

— Фигня? — переспросила Надя, не совсем понимая, что друг имеет в виду.

— Именно, — кивнув, Дик стал теребить висящий у него на шее крестик. — Никогда столько правильников не видел. Проверки всякие устраивают, что аж страшно по улице идти — вдруг подойдут, попросят карманы вывернуть, а у меня там…

Не договорив, Дик молча вытащил из внутреннего кармана своей кожанки маленькую старую книжку, и тут же спрятал её обратно, осторожно поглядывая по сторонам. Так уж случилось, что, научившись читать, парень откопал в библиотеке старые записи о религии прошлой эры, прочёл их все и так ими вдохновился, что стал той следовать. Естественно, это было строжайше запрещено, поэтому об этом никто кроме Нади не знал.

— Ты что, из библиотеки украл? — увидев книгу прошлой эры у Дика, девочка на мгновение запаниковала. Невольно юноша выдал себя со всеми потрохами, однако его это нисколечко не смутило:

— Почему сразу украл? Одолжил. Всё равно их никто не читает, они ж запрещены. А я прочту и верну.

Тяжело вздохнув, Надя попыталась сделать вид, что ничего не слышала и не видела. В конце концов, Дика ей не переубедить, а лишний раз спорить и ругаться она не хотела. Его проблемы, если пропажу заметят.

— Так может вы это, попросите тётю Нину, да она договорится, чтобы вас в город подвезли? Там какой-то старый дедок книги привёз, не думаю, что он будет против, да и по пути ему…

Надю скорее не раздражало, а огорчало то, как Дик часто тупит и долго думает. Но порой он выдавал такие идеи и мысли, до которых сама девочка, почему-то, додуматься не могла. И сейчас, понимания, какую упускает возможность, она быстро обняла парня, поблагодарив его и извинившись, что не может больше говорить, и, поторопив Ивана, побежала к библиотеке.

К счастью, здание было недалеко и уже скоро замаячило на горизонте. Минута — и Надя, проскакивая мимо телеги, забегает внутрь и несётся по винтовой лестнице, которая на каждый шаг отзывается протяжным писком и скрежетом: девочка, сколько себя помнила, с малых лет боялась, что та не выдержит и обвалится, но она стояла и по сей день. На второй этаж Надя поднялась с такой резвостью и шумом, что сидящая за столом библиосмотрительница вскочила с места, перепугавшись: она знала, что девочке нравятся книги, но ещё ни разу не видела, чтобы та так бежала в библиотеку.

— Надя? Что случилось?!

— Ох-х, здравствуйте! — запоздало поздоровалась девочка, налаживая дыхание. — П-простите, а перевозчик книг ведь ещё здесь?

Библиосмотрительница не спеша и неуверенно ответила, что здесь.

— А не могли вы его попросить, чтобы он меня с другом подвёз до города? Пожалуйста, нам о-очень надо, — протянула Надя, упрашивая тётю Нину. Та, успокоившись, что ничего серьёзного не случилось, снова помедлила, прежде чем что-то сказать.

— И зачем же вам в город? — она сощурила глаза, упрямо смотря на гостью. Обычно в подобных ситуациях та молчала — тётя Нина хорошо её знала, и понимала, что девочка снова что-то затевает. Так было и сейчас, только в этот раз Надя не растерялась и нашла, что ответить, тем самым даже не соврав:

— Мой друг покидает королевство, а так как он здесь ничего не знает, я его провожаю. Корабли же только из города идут.

Тётя Нина даже не ожидала услышать ответа. Тем не менее, сомневаться в девочке у неё причин не было — знала она Надю хорошо, а потому понимала, что для её же безопасности лучше ей предоставить телегу, иначе та пустится в поход на своих двоих.

Тяжело вздохнув, библиосмотрительница кивнула и крикнула куда-то в сторону дальних шкафов, зовя некого Олейфа. Спустя некоторое время из-за полок показался сморщенный сутулый старичок, борода которого свисала до пуза и чьей макушкой можно было пользоваться вместо зеркал. Глазами библиосмотрительница дала понять Наде, чтобы та ждала внизу. Выкрикнув «большое спасибо», девочка преобразилась в лице и резво спустилась по лестнице. Иван стоял тут, облокотившись о дом и разглядывая проходящих мимо людей. Теперь вместо предстоящих трёх часов ходьбы их ждал час езды. «Вот бы и назад потом кто-нибудь довёз…», — мечтательно вздохнув, Надя одёрнула себя, отмечая, что им и так крупно повезло.

— Ну что? — отвлекаясь от толпы, Иван посмотрел на девочку.

— Тётя Нина сейчас договорится. Поедем с тобой в телеге, — девчушка улыбнулась, радуясь предстоящей поездке. Её всего раз возили таким образом, и тогда ей очень понравилось, если, конечно, не обращать внимания на то, что везли девочку во врачебницу.

Спустя минут десять, может, пятнадцать, Олейф всё-таки спустился к ребятам. Жестом руки он показал им, куда сесть, и, заняв своё место, так же молчаливо погнал двух запряжённых лошадей через всю деревню да снежную пустыню, далеко на восток, где располагался столичный город королевства Льдов — Торвальд.

Торвальд был самым крупным торговым городом королевства, и сюда съезжался народ со всех уголков северного материка, желая приобрести что-нибудь необычное, ценное, а зачастую пополнить свою коллекцию, будь то одежда или даже живые существа. Вторых, правда, продавать было сложно — для этого требовалось специальное разрешение и условия. Например, животное должно быть живым и здоровым, и, если оно опасно, на нём должны быть сдерживающие предметы вроде намордников и ремней. Прежде чем продавать живых созданий, человек должен зарегистрироваться как продавец, иначе он будет считаться незаконным сбытчиком и, в зависимости от того, насколько ценны его «товары», может даже лишиться головы. В любом случае, если уж не купить, так посмотреть на животных хотели многие. Большинство, конечно же, стремились повидать магических созданий. Так даже появились отдельные ряды на базаре — в народе его шуточно прозвали «живым уголком», хотя, если посетить этот самый уголок, не у каждого повернётся язык и дальше его называть подобным образом. Слишком легко и просто звучало по сравнению с тем, что может предстать там твоему взору. Ревущие огромные медведи, сотрясающие клетки, и разъярённые гарпии пугали кого хочешь — особенно городских жителей, которые никогда не сталкивались с подобными существами, — и не понятно, что было страшнее: сами животные, или то, как с ними всё же обращались.

Время, что ребята ехали к Торвальду, казалось бесконечным. Надя, как давно не посещающая библиотеку, сначала листала книги, которые перевозил Олейф, однако очень скоро ей это наскучило — телега была полна любовных романов, которых девочка не жаловала. Несмотря на то, что Наде удалось спокойно поспать прошлой ночью, пусть и не в самой удобной позе, её всё ещё одолевала усталость. Поэтому в конечном итоге что она, что Иван дружно уснули на полпути к городу, склонив головы друг на дружку, и им так хорошо спалось, что даже когда Олейф стал кричать, что они подъезжают, и ребята очнулись, они всё ещё не открывали глаз и продолжали кемарить. Поднять наконец-то головы их вынудила остановившаяся телега и чей-то гомон: резкие и важно звучащие голоса заставили ребят встрепенуться. Поднявшись, они увидели высокую, толстую стену из камня и большие, тяжёлые ворота, состоящие брёвен, сплетённых между собой железными цепями. Ворота были открыты, а рядом стояла охрана из числа правильников. Они также расположились и на самой стене: в бойницах виднелись хмурые лица.

Двое из правильников подошли к телеге Олейфа и уже активно с ним говорили.

— Значит, из деревни Шахтёров? — продолжал расспрашивать один из стражей порядка, сверяясь с каким-то списком. — Перевозите городские книги? Сейчас направляетесь в столичную библиотеку? Кто с вами ещё?

На каждый вопрос Олейф лишь молча кивал. Когда правильники посмотрели на Надю с Иваном, он сказал, что привёз ребят по делам в город. Кивнув напарнику, чтобы тот обыскал телегу, сам страж порядка подошёл к подросткам.

— Представьтесь пожалуйста.

Отчего-то Надя заволновалась. Раньше правильники так не контролировали границу, и она совсем не ожидала, что их с Иваном вообще будут о чём-то спрашивать. Юноша и того впал в ступор, сильно напрягшись. И страж порядка это заметил.

— Фадеева Надя, — поспешила сообщить девочка, как только это поняла. — Мы приехали посмотреть город, а потом я провожу его на корабль и вернусь в деревню.

Надя кивнула на Ивана, стараясь сделать простое лицо. Это получалось не особо хорошо, потому что вся эта строгость и Ванино напряжение заставляли чувствовать девочку себя тревожно. Страж порядка, задержав на ней взгляд, обратился и к парню:

— Имя? Цель посещения? — словно не слышал, что говорила до этого Надя.

— Иван, — ответил коротко юноша, замолчав. Он явно надеялся, что этого будет достаточно, но правильник продолжал упрямо на него смотреть.

— Аб… Абрамсон Иван, — чуть помедлив, бросил парень, запнувшись.

— Тоже из деревни Шахтёров? — резкий вопрос последовал без промедлений. Страж порядка скептически смотрел на смуглое лицо парня. Да уж, и дураку было ясно, что в королевстве Льдов он никак не мог жить.

— Нет. Королевство Единства, возвращаюсь туда же. Был проездом у дальних родственников, — в этот раз юноша ответил более размеренно, осторожничая.

«Единства? Разве не Щита?», — обратила внимание девочка, вспоминая их разговор и поворачиваясь к юноше. В тот же момент она вдруг поняла, что её что-то покалывает снизу, у самых ног, и скользнула туда взглядом. Окатившая её волна мурашек чуть не заставила Надю подскочить с места, но она вовремя одёрнула себя, оставаясь невозмутимой. Всё-таки скачущих по дну крохотных молний, выскальзывающих из с силой сжатых кулаков Ивана, она увидеть не ожидала. «Терпи, совсем ведь не больно. Иначе он заметит», — приговаривала она себе, теперь, подобно правильнику, впившись глазами в него самого.

Скептический взгляд не сошёл с лица стража порядка, но он всё же отошёл назад к Олейфу и пометил что-то у себя в блокноте. Его напарник, давно убедившийся, что кроме книг в телеге ничего нет, одобрительно кивнул.

— Можете проезжать, — расслышала девочка заветные слова. Лишь после этого она смогла вздохнуть спокойно, а юноша, разжав ладони, пустил искры бегать по всему телу.

— Т-ты что?! А если увидят? — зашептала Надя, поддаваясь ближе к Ивану — уж если сейчас обернётся Олейф, точно заметит скачущие по его рукам молнии.

— Сдерживать больше не могу. Надо успокоиться, дай мне время, — проговорив сквозь зубы хриплым голосом, вирит, наклонив голову, стал глубоко дышать. Его колени и пальцы подрагивали, взгляд метался, пока он не закрыл глаза. Вскоре электрические разряды перебрались выше, юркнув в его волосы, и там окончательно разбежались. Будто поняв это, Иван шумно выдохнул, поднимая голову и нервно оглядываясь по сторонам.

— Ты в порядке? — Надя понимала, что он не в порядке, но промолчать и не спросить, что именно его так беспокоит, она не могла. — Мы же в городе, тут безопасно… И почему ты ему соврал?

— Это же пр-равильники, — буквально прорычал вирит, после, косясь при этом на Олейфа, тихо выругавшись под нос: — Древо, если б не дед, я бы и имя своё не назвал…

Надя тяжело вздохнула: от того, с какой ненавистью и злобой, сопровождаемой парочкой пробежавшихся по волосам разрядов, Иван это сказал, ей и самой стало не по себе. Почему это так взволновало друга девочке оставалось только гадать.

Заехав в город, они сразу оказались на широкой улице, по бокам которой сновали туда-сюда люди. Разодетые в меховые пальто и пёстрые куртки, они выглядели куда опрятнее тех, что окружали Надю в деревне. Сразу чувствовалась разница в положении и состоянии людей. Даже смотрели они иначе: важно, гордо, словно чувствуя своё превосходство и наслаждаясь этим. А домá-то! С деревенскими ветхими срубами никак не сравнятся: каменные, высокие, от двух до пяти этажей, они сердце любого деревенского заставляли трепетать от своего величия, поражая размерами и объёмом работ. Хотя в деревне Шахтёров и стояло несколько многоэтажек, те лишь чудом сохранились ещё с прошлой эры. Об их состоянии и надёжности конструкции можно не говорить — и так всё ясно. Из особенностей города Надя ещё отмечала практическое отсутствие в нём снега: втоптанный толпой, улицу украшал тонкий, сероватый слой. Совсем не то, что в лесу, где тебя встречают белоснежные, кристально чистые сугробы. Хотя и эти крохи снега на улицах Торвальда активно убирали. Девочке, привыкшей к вечно вязнущим, тяжёлым ногам, всегда было сложно передвигаться первое время по городу из-за чувства невероятной лёгкости — ей казалось, что вдруг окрылённое тело её больше не слушается, из-за чего беднягу частенько заносило. Но и не нравиться эта скорость, которую достичь даже в её деревне было невозможно, ей не могла.

Больше высоких зданий и пёстрых людей Надю в Торвальде всегда интересовал только транспорт: кареты, повозки, отдельные лошади с наездниками, особо сильно их подгоняющими — это всё понятно. Но в редких случаях девочке удавалось увидеть отголосок прошлого — машину, удержать на ходу в этой эре которую получилось благодаря магическим кубам. Конечно, стоила эта техника невероятных денег, а потому и была столь редка. Когда же Олейф повернул за очередной дом, Надя, задрав голову, в восхищении наблюдала ещё одну обожаемую ею вещь города. «Вот так действительно исполин», — поражалась каждый раз девочка. Огромное создание, почти весь рост которого занимали его длинные, размером с три-четыре этажа, ноги, невозмутимо шагало по улице. Это было пятнадцатиметровое парнокопытное, очень похожее на антилопу с изогнутым, подобно спине напуганного кота, телом. Склонённую к земле голову удерживала длинная шея. Ко́журы — так прозвали этих бесшерстных существ, на гладкой коже которых играли белые и серые пятна, — сроду не имели глаз и ориентировали на острый слух. Их длинные свисающие уши позволяли им настолько слышать окружение, что они без проблем ориентировались в пространстве. Бегать кожуры не умели, но их широкий шаг прекрасно возмещал этот ущерб, позволяя существам быстро передвигаться.

— Ч-что за монстр?! — Иван, завидев зверя, с испугу грохнулся на дно телеги, столкнув одну из аккуратно сложенных груд книжек рядом.

— Это кожур! Они же такие душки! — надув губы, словно обидевшись заместо существа, Надя указала на него, положив одну руку на плечо вириту. — Смотри, там, под животом. Видишь?

Прикреплённые к туловищу, под грудью кожура свисали плетённые гамаки и корзины, на которых сидели люди. Впереди всех, у самых передних ног существа, восседал поводырь: перед ним, скреплённые между собой, свисали поводья, прицепленные к рогам существа и его шее.

— Кожуры перевозят людей и различные грузы — отсюда не видно, но на спину им для этого ставят массивную корзину. Они идеальны для королевства Льдов, потому что ни сугробы, ни сильнейшие метели им нипочём... Крутые ведь, правда?! — Надя повернулась к другу, но увидела в его глазах лишь немой ужас. «Точно, они же обитают лишь у нас. Я тоже была в шоке, когда увидела их впервые», — спохватилась девочка, вдруг смущаясь.

— Б-безумие. Они ведь размерами с д-драконов…

— Ты видел драконов?! — Надя подскочила к Ивану, насколько это позволяла телега, и, впившись в него горящими от восторга глазами, уже глубоко вздохнула, набирая больше воздуха, и открыла рот, собираясь задать следующие вопросы, как юноша нервно выпалил:

— В-всего раз! В небе! И нет, я больше ничего про них не знаю.

Надя надула щёки, усаживаясь обратно и скрещивая на груди руки. «Я же просто интересуюсь», — с некой обидой оправдывалась она в который раз. Да, прокатиться на кожуре, несомненно, её мечта — только одна мысль о такой высоте кружила ей голову. Но увидеть дракона, а уж если вблизи… «В королевстве Бедствий наверняка кто-то их да приручил», — мелькнуло тоскливое в голове, напоминая о её привязанности к дому.

Олейф высадил ребят на первой же более свободной улице, стоило им только проехать кожура. Ни проронив ни слова, он молчаливо направил своих лошадей куда-то к центру. Парочка осталась одна. Ох, знал бы Надин отец, где сейчас его дочь! «Будет лучше, если и не узнает», — тут же пронеслось у девочки в голове, решившей умолчать обо всём её невероятном походе за синеликой. «Самом долгом походе», — усмехнулась она, отмечая, что это приключение побило абсолютно все её рекорды.

Глава 20. Из огня да в полымя

— Ну, куда теперь? — не переставая оглядываться, нетерпеливо спросил Иван.

— Твоя нервозность меня пугает, — Надя поёжилась. Юноша промолчал, лишь особенно резко хмыкнув. «И ведь не говорит, гад!», — мысленно выругавшись на упрямого вирита девочка, на ходу вспоминая дорогу, поспешила в сторону торговых рядов.

Магазины здесь тянулись сплошными улицами, занимая почти всё пространство первых этажей домов, но основное скопление торговли собралось именно на базаре. Ловко огибая толпу, Надя шустро двигалась к нему, совсем не интересуясь, поспевает ли за ней Иван.

— Надеюсь, ты не забыла, что мне нужна гостиница, — напомнил вирит, догоняя её спустя время. Летящие в его сторону ругательства, заставившие обоих гостей города ускориться, дали понять, что он уже успел столкнуться с кем-то в толпе и разнести чьи-то сумки с покупками.

— Я тебя не держу. Спроси у кого-нибудь, да иди, если хочешь. Говорила же, что времени в обрез и сначала мне надо найти Вилму, — сурово ответила девочка, удивляя Ивана своей решительностью.

Надя боялась опоздать. Если кентавра купят, считай, для неё всё пропало, ведь выйти на след покупателя будет невозможно — торговцы хорошо чтут конфиденциальность в этом плане. А даже если и удастся, прокрадываться в чужой дом — последнее, к чему девочка хотела бы прийти.

— Вообще-то кое-кто обещал привести меня к гостинице, а потом довести до гавани, чтобы я наконец отсюда уплыл… — Иван решил настоять, надавив на мягкосердечную спутницу.

— А я хочу помочь Вилме! — Надя остановилась, поворачиваясь к другу и невольно повышая голос. — Можно сказать, она на грани жизни и смерти… А ты со своим отбытием можешь и подождать, ничего не случится, если ты уплывёшь на пару часов позже.

— Ты так в этом уверена? — скептически на неё посмотрев, Иван сложил на груди руки.

— Ну… а что может случиться? — будто не веря самой себе, неуверенно спросила девочка. К ней в голову тут же полезли всевозможные варианты того, что сейчас может «пойти не так», но кроме поворота событий, где их задавливает повозка или какой-то взбесившийся вирит решает «устроить революцию» на ум ничего не пришло. Вероятность же подобного была настолько мала, что Надя кивнула, уже уверенно отвечая сама же себе:

— Ничего за этот час произойти не может.

— А ты не думала, отчего правильники вообще так активизировались? — словно играя в угадайку, спросил Иван, продолжая сверлить девочку холодным взглядом. — Телегу обыскали, про каждого досконально всё узнали… Или у вас в королевстве Льдов всегда так?

— Да нет… — девочка нехотя согласилась.

— Поэтому чем скорее я отсюда свалю, тем лучше. И привлекать к себе внимание лишний раз я не хочу, расспрашивая кого попало о гостиницах и прочем. Лучше, если меня просто проведёшь ты.

— Я же сказала…

— Да-да, сначала Вилма, — перебил Иван, закатывая глаза и подталкивая Надю в спину вперёд. Но не успела девочка сделать и шага, как вирит вдруг потянул её за капюшон назад, останавливая.

— Планы меняются, мне нужен корабль. Сейчас. Срочно! — его голос повышался с каждым новом словом, пока Надя непонимающе хлопала ресницами. Мелкие искры побежали по волосам Ивана, а непонятно откуда взявшийся в его глазах страх заставил девочку забеспокоиться. Проследив за взглядом друга, она увидела лишь толпу людей. Не сразу в той Надя заметила парочку правильников, с криками пробирающихся к ребятам — лишь когда те подошли уже достаточно близко и были прекрасно слышны их вопли «стоять!» и «держите их!». Тогда, даже не раздумывая, девочка на автомате схватила друга за руку и побежала вперёд.

Надя умела ловко огибать толпу, но когда ты бежишь не один, задача становится более затруднительной. Они боялись расцеплять руки, чтобы не потеряться, случайно разбежавшись — а этого в городе, как известно, можно добиться легко и быстро, уж тем более, когда ты от кого-то убегаешь. Иногда они натыкались на тупики или дорогу им преграждала телега, тогда Иван тянул Надю на себя, резко меняя маршрут. Однако девочка всё равно выходила в ведущие и старалась придерживаться одного направления — базара. Потому что хорошо знала его и дорогу к нему. Потому что там должна была быть Вилма. «Но что потом? Где там прятаться?», — не переставало противно жужжать в её голове. «А куда ещё?!», — будто разговаривая сама с собой, отвечала она себе. — «Больше мест в городе я не знаю, а если мы заблудимся, будет только хуже!». И ноги девочки ускорились, словно почувствовав её решимость.

Стражи порядка вечно врезались в прохожих и, оказываясь перед препятствиями, были вынуждены их обегать. Ребятам было проще — они с лёгкостью пробирались через толпу и проскальзывали в узких проходах, перескакивали прилавки и даже телеги. Только это и спасало парочку от поимки. Однако правильники, словно зная дорогу лучше или предвидя их путь, всё равно догоняли.

Помимо мыслей о том, где им можно спрятаться на базаре, Надю одолевали вопросы и о том, почему стража их вообще преследуют. «Может, Вера всё-таки выдала себя, и теперь меня обвинят как укрывательницу воровки магии?», — первая же мысль, проскочившая в голове, заставила девочку ужаснуться. Ворох мыслей о побеге и вечных преследованиях в один миг заполнил все её мысли, нагоняя страх. «Успокойся. Если так, меня бы схватили ещё у врат. Сейчас нужно думать о том, как от них оторваться», — глубоко вздохнув, насколько это позволял темп бега, Надя успокоила мысли, остужая голову.

Продолжительная погоня выматывала. Силы девочки были на пределе — это особенно стало хорошо заметно, когда теперь Иван, крепко держа её за руку, буквально тащил Надю за собой. «Нужно успеть спрятаться!», — паническая мысль о том, что их схватят только лишь потому, что она выдохнется и не сможет больше бежать, кружила девочке голову и в то же время даровала ей второе дыхание. Оказаться виновницей поимки вора магии Наде совсем не хотелось. «А поймай они Ваню, с его-то самоконтролем, точно быстро поймут, что к чему», — смекнула она, теперь чувствуя ответственность.

Не поспевая за виритом, девочка споткнулась, буквально сшибая маленькую тележку с горой яблок. Потянувший её ещё сильнее Иван не позволил Наде остановиться или упасть, сильнее её подгоняя. «П-простите!», — единственное, что она смогла бросить на ходу хватающемуся за голову торговцу, фрукты которого в мгновение ока оказались на дороге, разбегаясь во все стороны и мешая прохожим. Это дало ребятам фору, создав на пути правильников настоящий затор. Повернув за угол, они наконец оказались в нужной части базара. И Надя, достигшая своего пункта назначения, встала, как вкопанная, не зная, что делать дальше. В отличии от неё Иван останавливаться явно не собирался: казалось, словно оттолкнувшись от воздуха, он резко нагнулся и шустро юркнул под один из прилавков, застелённых длинной клеёнкой, затаскивая за собой и девочку. Следом выбежавшие из-за угла правильники увидеть, куда делась преследуемая ими парочка, не успели.

Только они оказались под столом, как тут же затаили дыхание, будто их можно было услышать через весь этот гам, и стали вслушиваться в толпу. Топот и крики стражи до них донеслись почти сразу же. Не понимая, куда могло деться двое подростков, те разделились и стали рыскать по всему базару, оставив, ко всему прочему, двух товарищей у входа. Девочка с виритом были отрезаны от всего и пути к отступлению у них не было.

Они сидели некоторое время в полной тишине, боясь издавать и звука. Пронёсшийся мимо них гомон правильников, расспрашивающих людей про двух беглецов, быстро стих, но продолжал держать ребят в напряжении всё больше с каждой минутой. Не выдержав, Надя осторожно приподняла клеёнку, свисающую с прилавка, чтобы посмотреть.

Правильники попались ей на глаза не сразу: боясь слишком сильно выглядывать, девочка пыталась найти их по одним только ногам (благо, стража ходила в форме и их сапоги было несложно отличить). Двое мужчин стояли к прилавку, под которым они прятались, спиной, пытаясь выцепить преследуемых в толпе глазами. Ещё одного девочка заметила где-то вдалке, энергично рыскающего по рядам. Опустив клеёнку, она шумно вздохнула, приводя мысли в порядок: преследователи пока не знали, где они, а значит, у них есть возможность здраво оценить ситуацию и время всё обдумать.

— А здорово ты придумал здесь спрятаться, — выдала она внезапно, вспоминая, как сама оцепенела, не зная, куда бежать. «А ведь я знаю базар лучше и даже не подумала, чтобы укрыться под столом!», — мысленно ужаснувшись, девочка себя пристыдила. Трезвый ум в стрессовых ситуациях — её конёк, и когда она вдруг ему не следует, ей действительно становится стыдно. Словно она только что не выполнила свою прямую обязанность, кара за что — смерть.

— Когда на кону нечто большее, чем свобода или жизнь, научишься находить схоронки везде. Особенно, если прятаться приходится часто, — невозмутимо пробурчал Иван под нос, явно задумавшийся о чём-то своём.

— Большее, чем свобода и даже жизнь? — переспросила Надя, не до конца понимая, что именно имеет в виду вирит. Ей казалось, жизнь — самое ценное, что есть в этом мире, и представить что-то ещё более важное она никак не могла.

— Это страшнее смерти, — словно читая мысли девочки, ответил вирит, продолжая пялиться в одну точку. — Хуже всего, когда она для тебя становится спасением... Древо! Я же назвался иначе, и про дом соврал, как они меня узнали? — продолжая рассуждать вслух, Иван выругался, стукая кулаком себя по колену. Искры, вспыхнувшие при ударе, разбежались по его руке и по обыкновению юркнули в волосы.

— Так они что, за тобой? — только сейчас Надя задумалась о самом очевидном. — Стой, только не говори, что… Но ведь тогда получается, ты… — она никак не могла сформулировать мысль, вновь начиная новую фразу и обрывая её на полуслове. Не выдержав этих заиканий и устав от девочкиной болтовни, вирит тихо рявкнул:

— Да, они знают! И знают настолько давно, что я уже не помню иной жизни. Так что давай без этой жалости в глазах.

Но в глазах Нади застыл ужас от навалившегося на неё осознания. «Знают? Очень давно?», — эхом отзывалось в её голове, сдавливая виски. Рождённые воображением сцены, как вор магии скрывается от правильников, держится на расстоянии от людей, перемещается из города в город, не смея надолго оставаться на одном месте, заполнили всю её голову. Мурашки пробежали по телу, стоило девочке об этом только задуматься. «Не удивительно, почему он такой нервный и дёргается ото всякого шороха. Как вириты вообще это выдерживают?», — теперь ужас в глазах действительно сменился жалостью и тоской. Она, Надя, никогда бы не вынесла этого одиночества. Чувство, что ты один, да против всего мира, сожрало бы её целиком без остатка.

— Др-рево… — буквально прорычал Иван, продолжая негодовать и нервиначть, и, тяжело вздохнув, обратился прямо к девочке со всей своей возможной серьезностью: — Если вдруг… если вдруг всё пойдёт по худшему сценарию, сделай вид, будто мы не знакомы.

— К чему это ты? — её очень удивил внезапный запрос друга. Иван не ответил, но его мрачный вид буквально кричал о том, чтобы Надя не спорила и воспринимала его просьбу всерьёз, «по взрослому». «Какой же он…!», — мысленно стукнув вирита по голове за его немногословность и отсутствие всякого желания вообще ей что-либо рассказывать, она чуть не взвыла, дёргая волосы.

— Никого они не поймают, ясно?! — гневный шёпот девочки был наглым образом проигнорирован. Вместо этого юноша (на удивление вслух — хотя, скорее, просто чтобы уйти от темы) спросил в пустоту:

— Они вообще собираются уходить?

Приняв вопрос на свой счёт, Надя раздражительно буркнула, поведя плечом:

— Ну когда-нибудь же уйдут.

Иван даже не обратил внимания на её интонацию, не отрываясь от своих наблюдений. Девочка негодовала. «Ледышка. Камень. Ну просто стена!», — перечисляла она в голове, тоже выглядывая из-за клеёнки: скорее просто для вида, чем взаправду собираясь высматривать правильников. Однако неожиданно её взгляд зацепился за происходящее ну совсем перед носом, так близко, что, даже стараясь ничего не замечать, не заметить этого не представлялось возможным.

— Кому вообще сдались эти дикие твари дома? — тоже обратив внимание на крупную клетку, которую старательно пытались затащить внутрь телеги двое мужиков, спросил разговорившийся Иван.

— Существа, — настойчиво поправила девочка, наблюдая, как третий мужчина, одетый в костюм, устало наблюдает за всем со стороны, периодически посматривая на наручные часы.

Из клетки на удивление не доносилось ни звука: ни звериного рыка, ни малейшего писка, ни даже шорохов, из-за чего складывалось впечатление, будто та и вовсе пуста. Надя не знала существ, которые могли бы вести себя столь тихо: уже по опыту ей было известно, что любое создание, оказавшееся в неволе, будет подавать признаки жизни, не теряя попыток вырваться из заточения. Но кто-то там сейчас затаился так сильно, что в его существовании были уверены лишь двое: продавец и покупатель, что невозмутимо болтал с первым. Из кареты, к которой была зацеплена большая телега, уже кто-то нетерпеливо махал маленькой ручкой — тогда мужчина и сам поторопил мужиков, что никак не могли управиться с клеткой. Наконец, лично взяв дело в свои руки, он вместе с одним из грузчиков затащил её прямо в карету. И именно в тот миг, когда они заносили клетку, поднимая её по ступеням, Надя смогла уловить краем глаза длинные светлые волосы и отчётливо виднеющиеся копыта. Ёкнувшее сердце заставило девочку буквально подпрыгнуть на месте, подскакивая, насколько это позволяло их положение, к Ивану:

— Это она! — выпалила Надя, позабыв про всякое соблюдение тишины. — Вилма! Там…!

— Тише ты! — громко шикнув, Иван недовольно вздохнул. — С чего ты взяла, что это она? Не похоже, чтобы в ту клетку вместился кентавр.

— Вилма же совсем маленькая! — продолжила восклицать девочка уже шёпотом. — Я определённо видела светлые волосы: у её матери точно такие же! Ко всему прочему, легко догадаться, что там кентавр, хотя бы по тому, что человеческих лиц имеет не такое большое число магических созданий. Для гарпии клетка маленькая, а оборотней, ясное дело, никто не продаёт…

— Это ещё почему? — внезапно Иван обратил внимание на слова увлёкшийся и отошедшей от главного девочки, кажется, совершенно невольно задав вопрос.

— Как это почему? — Надя состроила выражение лица «как этого можно не знать», но всё же ответила: — В народе считают, что оборотни от них очень сильно отличаются и больше походят на зверей. Что случится, если людей начнут сажать в клетки? Не думаю, что кто-то вообще станет проверять, оборотень это, или обычный человек.

Иван промолчал, мысленно соглашаясь. Пользуясь моментом, Надя, на деле всё это время внимательно следившая за клеткой, собралась было выскочить из укрытия, но бдительный юноша успел ухватить её за рукав. При этом он неудачно потянул девочку на себя, ударившись затылком о стол.

— Сд-дурела? — прошипев от боли, второй рукой Иван принялся потирать ушиб. — Там правильники рыщут, сиди и не рыпайся. Или так хочется поскорее в темницу?

— Я не вирит, и воров магии не… — девочка запнулась, вспомнив, что как раз-таки укрывала, но Иван резко встрял, явно и без того собираясь её перебить:

— Мало ли что ты там делала или не делала, будто кто-то станет разбираться, — отмахнувшись, он поник ещё больше и совсем низко пробурчал: — Мир такой, привыкай.

«Привыкай?», — мысленно усмехнувшись, Надя явно дала себе понять, что привыкать не собирается. Глядя сейчас, как клетку с беззащитным существом водружают в карету, она чувствовала, как к ней подбирается страх.

Она боялась не справиться. Боялась своего провала — первого в её маленькой жизни. Что ей делать? Как быть? На её глазах Вилму, которую она обещала спасти, одному древу известно, куда сейчас увезут и что с ней будут делать. «Родители потеряют своего единственного ребёнка, возненавидят людей, объявят тем войну… Сражение развернётся в лесу, а к битве за свою территорию присоединятся и другие существа. Начнётся настоящее побоище, которое приведёт к множеству жертв, и не исключено, что таким образом люди вообще решат истребить всех магических созданий», — ураган мыслей, мрачный, как пещеры гоблинов, и такой же по своему содержанию, заполнил всё пространство в голове девочки. И только Надя обо всём этом подумала, как её затрясло. «Получается, это я буду виновата во всём! Не спасу Вилму, и пострадать могут целые расы!», — ужаснулась она, не заметив, как накрутила у себя в голове всего и сразу. «Надо срочно что-то делать», — сжав кулаки, Надя кивнула сама себе, набравшись решимости.

Наконец, спустя столько усилий клетку успешно затащили внутрь кареты. Мужичок, отдавший за покупку увесистый мешочек монет, уселся на место кучера, и четыре вороных коня, красуясь заплетённой гривой, неспешно двинулись вперёд, огибая людей и прилавки.

«Сейчас или никогда!» — подтолкнула себя Надя, пулей вылетая из их с Иваном укрытия. Чуть не налетев на проходящую мимо парочку, она понеслась вперёд и даже не думала, что её могут увидеть правильники или сам мужик, в прицепленную к карете телегу к которому она собралась забраться. Ведь именно это Надя, нагнав повозку, и сделала: ухватившись за край, она успешно подтянулась и, наклонившись вперёд, завалилась внутрь, прячась под накрывющим телегу покрывалом.

Не ожидавший предприятия второй попытки Иван оцепенел. Страдальчески закатил глаза, хватаясь рукой за голову и проводя ею по лицу, словно пытаясь умыться от того зрелища, что ему пришлось только что увидеть. Задержавшись на переносице, пальцы вирита некоторое время разминали его, кажется, уже окаменевшую морщинку. Но долго думать времени у юноши, увы, не было — метнув быстрый взгляд на правильника, Иван понял, что его укрытие не просто вычислено, а наглым образом подано стражам порядка на блюдечке. «Да не с золотой каёмочкой, а алмазной!», — сплюнул он мысленно, вылетая из-под стола прямо перед одним из правильников, так, что с испугу тот завалился назад, стукаясь головой о соседний прилавок. Вирит довольно усмехнулся, но стоило ему только увидеть расстояние до успевшей набрать скорость кареты, как вся его с таким трудом собранная радость в один миг улетучилась. Недовольно вздохнув, Иван набрал в лёгкие больше воздуха, на ходу вскидывая руки, и, в такт мыслям, что так просто не дастся, выпустил из ладоней сгусток искрящейся энергии. Хлеснувшие по земле иссиня-жёлтые молнии с силой подтолкнула вирита, в один миг того ускоряя. Промчавшаяся мимо правильников вспышка заставила их и проходящий мимо народ отскакивать в стороны, прочь от устрашающего, неизведанного им нечта. Наверное, объятый молниями и ими же себя ускоряющий Иван со стороны походил на какого-то светящегося монстра или крупную шаровую молнию, спустившуюся с тучного небосвода.

Успевшую набрать скорость карету, стоило ей только выехать с базара, быстро нагнал вирит. Сделав напоследок особенно сильный рывок, он буквально в полёте обрубил всю свою магию, чтобы ненароком не привлечь вспышками внимание мужичка, сидящего на месте кучера. Ухватившись за телегу, юноша глухо ударился об неё грудью, выбив из лёгких весь воздух, и повис, подобно тряпочке на заборе, обессилев. Полотно, наброшенное на телегу, колыхнулось: сначала высонулся курчавый нос, мелькнули настороженные глаза, и лишь после целиком вынырнуло удивлённое лицо притаившейся здесь девочки.

— З-залазь быстрее! — прошептала она нервно, стараясь подтянуть друга к себе. Не без его собственной помощи, но он всё же перевалился за борт внутрь, устало падая на спину. Холодный пот, выступивший на его лбу, одинокой капелькой скатился на дно телеги.

— Не ожидала, что ты всё-таки пойдёшь со мной, — девочка продолжала шептать, хотя и понимала, что их на таком бегу, да в крытой телеге никто никогда не услышит. На очередной глубокой яме карета подскочила, заставляя все ящики с фруктами и овощами, скупленными хозяевами транспорта, вместе с ребятами подпрыгнуть. Громко охнув, Надя запоздала прикрыло рот ладошкой, испуганно косясь по сторонам: будто здесь, под льняным полотном, был кто-то ещё.

— А разве мне дали выбор? Это было не очень тактично, вежливо и разумно с твоей стороны — выбегать из укрытия прямо на глазах стражей. Вот уж услужила, спасибо, — Иван готов был поклониться в ноги, но так устал, что не мог и пошевелиться — магические прыжки отняли у него слишком много сил. Надув губы, но ничуть не смутившись, Надя быстро парировала:

— Мог побежать в другую сторону.

— Ага, и быть схваченным в каком-нибудь тупике, или самолично прибежать к посту охраны, — съязвив, юноша наконец-таки приподнялся, принимая позу лотоса. — За каретой они точно не поспеют, да и не знают, куда та направляется — всяко же надёжнее и разумнее.

Надя совсем раскраснелась, складывая на груди руки и отворачиваясь. «Совсем ещё ребёнок, ей-богу», — пронеслось в голове у Ивана, и он вдруг легко улыбнулся, но, сам удивившись, чему, тут же вернул своему лицу хмурый лик.

— Ты прав, извини, — тихо-тихо, голосом полного сожаления, произнесла девочка, тяжело вздыхая. Наде было сложно извиняться. Не потому, что не хотела — свою вину она всегда осознавала, — а потому, что из-за этого чувствовала себя слабой. «И снова, ты снова всё портишь и тянешь на дно», — убитые мысли, неспешно кружащие в голове, давили на плечи и крепко сжимали сердце.

— И что планируешь делать теперь? — неопределённо вздохнув, то ли не ожидая, что девочка извинится, то ли смутившись этого, вирит вновь разговорился: — Ворвёшься в чужой дом и выкрадешь уже чью-то собственность? Тогда ты точно станешь преступницей, — усмехнувшись, он посмотрел на Надю.

Веселья юноши та не разделяла. Нахмурившись, девочка отчаянно размышляла о том, как ей лучше поступить, но варианта здесь было всего два: или бросай, или спасай.

— Я обещала. Не могу после этого отступить, — ответила Надя, довольно быстро всё для себя решив.

— Серьёзно? — вирит перестал улыбаться, ещё мгновение назад находя ситуацию забавной. Нет, ему определённо нравилось наблюдать за этой девочкой — слишком уж странной и непонятной она для него была. Но ожидал он совершенно другого. — Признаться, думал, ты отступишься. Видимо, я ошибся на твой счёт: ты просто наивная дурочка, которая всерьёз верит в сказку и в лучший исход.

Надя промолчала. Да, она верила. И очень боялась перестать. Что с ней станет, если она опустится до всех тех людей, что смирились со своей «судьбой» и думают лишь о том, как выжить им самим? Девочка покосилась на Ивана. «Он тоже беспокоится лишь о собственной шкуре», — так сказала бы она раньше. Но сейчас Надя видела мелькающее в этом парне просветы, как дыры в накинутой на него чёрной материи, которые убедили девочку: за натянутой каменной маской прячется что-то ей незнакомое, то, что вирит отчаянно пытается скрыть от всех, включая себя самого. Наде не обязательно было знать, что именно, ей хватало простых фактов — Иван ни один раз спасал ей жизнь и продолжает её выручать до сих пор. Что мешало ему давно отпустить девочку или переключить внимание правильников на неё, убежав самому? Где-то в глубине души Надя подозревала, что такое может быть — она успела многого повидать в деревне и наслушаться разных историй, как иногда поступали люди — чего стоят только проданные матерями их дети, в которых проснулись способности. Но меньше всего на свете девочке сейчас хотелось усомниться в вирите, что ехал с ней в одной повозке, не особо торопясь покидать её даже сейчас, когда они уже давно оторвались от правильников. Она верила, раз Иван до сих пор не пошёл своей дорогой, оставив её, несмотря на все перепалки он тоже чувствует некую привязанность, вызванную, скорее, простым любопытством и успевшую скрепиться ещё там, в лесу.

— И всё-таки, как так вышло, что про тебя узнали? — погружённая в раздумья о вирите, Надя вздрогнула, когда поняла, что за вопрос задала. Юноша скривился, отворачиваясь. По его рукам побежали крохотные молнии, юркая в волосы и ещё долго теребя белоснежные локоны, подобно туче над головой.

— Случайность, — глухо и еле слышно буркнул Иван, поведя плечом. — Не то время, не то место, и кроме тебя, что ты вирит, узнают уже все.

«Все?», — Надя почувствовала, как волна мурашек маршем прошлась по её хребту с поясницы до самой шеи, оставляя за собой неприятный, колючий холод. «То есть, он бежит от правильников с самого детства?!», — ужас окатил её как из ведра — внезапно и с головы до ног. Вереница вопросов, закружившая вальс в её голове и выплясывая перед глазами, так и норовилась сорваться с губ. Держаться, чтобы их все не задать, девочке было тяжко, и останавливал её лишь один вид парня, вдребезги разбивавший одну мысль за другой. «Это точно не просто неприятные воспоминания, а нечто гораздо, гораздо для него тяжелее…», — понимала Надя, но, набравшись смелости, всё же рискнула:

— Подробнее ты мне не расскажешь, да? — выдавила она боязливо, опасаясь реакции друга, но в то же время отчаянно желая узнать его лучше, и сама вздрогнула от своего тихого, хриплого голоса. Сгустки молний затрещали в волосах вирита. Но когда девочка приготовилась к худшему, уже слыша эхом разошедшееся в её голове «и вновь ты всё испортила», до неё вдруг дошёл на удивление мягкий для юноши шёпот. Столь тихий, что Надя боялась, будто над ней подшутило её собственное воображение.

— Может, когда-нибудь…

Девочка замерла, не веря ушам. Он был готов рассказать! Да, не сейчас, но… «Когда-нибудь?», — эхом переспросила Надя, в один миг теряя всю прильнувшую к ней радость. — «Мы же скоро разойдёмся, какое вообще “когда-нибудь”...».

— Жестоко. Обещать человеку то, чего он так хочет, зная, что этого никогда не случится, — именно так хотела ответить девочка. Но, открыв рот, так не смогла сказать и слова, лишь тяжело вздохнув. Укол совести заставил её нахмуриться и уподобиться мрачности Ивана. «О чём ты вообще думаешь?», — ругала она себя мысленно, лишь ещё больше огорчаясь от своих дум. — «Не будь эгоисткой. Это куда тяжелее, чем всё, что ты пережила…». Надя понимала, что интерес, все её вопросы — это лишь желание побыть с Иваном подольше. Лучше его узнать, крепче привязаться... Чтобы они стали семьей, как однажды случилось с её братьями.

Но как с братьями уже не будет. И осознавая, что Иваном она пытается заполнить свою пустоту, девочке становилось от самой себя тошно.

Они проверили в молчании довольное долгое время, слушая, как скачут в повозке на кочках продукты. Лишь когда Иван оставил мрачные мысли, о чём свидетельствовали его растворившиеся в волосах искры, он глухо спросил:

— Значит, ты даже в чей-то дом вломишься, чтобы спасти отпрыска кентавров? — раздался столь мрачный голос — словно девочка идёт бросаться в реку, а не кого-то спасать, — что та смутилась, не сразу кивнув. Вирит шумно вздохнул и примирительно бросил: — Я подожду некоторое время. Если всё пройдёт без шума, и ты ещё готова проводить меня на корабль…

Иван не договорил, но девочка уже улыбнулась, никак не контролируя энергичный кивок и радостное «конечно». «И снова я цепляюсь за любую возможность. Наверное, со стороны это выглядит жалко», — подумалось Наде безрадостное. Однако от того факта, что девочка этого не скрывала и принимала свои желания такими, какими они были, ей делалось немного легче. Ложь и фальшь — одни из тех вещей, которые она не могла терпеть.

Повозка накренилась в крутом повороте и резко встала, заставляя парочку в один миг прижаться ко дну. Их сердца забились с удвоенной силой, а лёгкие налились свинцом, с большой неохотой позволяя дышать нарушителям. Они успели позабыть, где находятся и куда едут. И «куда» — здесь самое главное, ведь они понятия не имели, чего им ждать.

Послышались чьи-то голоса, началась возня: из кареты пытались вытащить клетку. Иван осторожно приподнял скрывающее их с Надей полотно, чтобы посмотреть: через маленькую щель он увидел, как из транспорта кто-то выбежал и быстро скрылся из виду. Спустя время в поле зрения попал и мужчина — пыхтя от усилий, он кое-как потащил в ту же сторону клетку, оставляя карету.

— Сейчас, быстро! — шёпотом скомандовал Наде вирит, выскакивая из телеги с другого края. Перепугавшаяся, что к ним кто-то идёт, девочка сорвалась с места так резко, что задела ногой упорно выстоявшую всю дорогу горку аккуратно сложенных фруктов и, подскочив, запуталась в полотне. Ивану пришлось придержать беднягу, чтобы та ненароком не упала носом об землю (что определённо случилось бы, сделай она хоть шаг), и помочь выбраться из западни. Тут же присев на корточки, Надя принялась испуганно озираться, прячась за широкими колёсами транспорта.

— И как ты до сих пор выживала? — в очередной раз поразился вирит, спокойно приседая рядом. — Они ушли в дом, кажется. Знать бы только, где мы теперь…

Ребята синхронно выглянули из-за телеги.

То, что им открылось, заставило обоих замереть на месте и лишь поражённо хлопать ресницами, раскрыв рот от удивления.

— Да это варварство какое-то, строить такие дома, — Иван присвистнул, задирая голову и оценивая масштабы конструкции. И пока он с нескрываемым интересом рассматривал здание, до Нади потихоньку доходило, куда именно они попали.

Перед ними вырос огромный замок из крупного, белого камня, каждый из которых украшали выбитые на них узоры. Окна, обрамлённые по бокам резными пилястрами, выходили на небольшие балконы, балюстрада которых переходила в высокие колонны, соединяющиеся с карнизом. Всё это поддерживалось выступающими кронштейнами, вырезанными того же камня и представляющими из себя тянущиеся ленты с лепестками, видеть которые здесь, в окружении льда и мороза, было странно даже учитывая их белокаменное происхождение. Уходящие высоко вверх шпили возвышали замок буквально до небес, а две крайние башни, словно стоящие на страже чуда света, поражали своей мощью и заставляли сердце трепетать. Наконец, особое внимание к себе приковывала дверь — в отличии от вполне человеческих размеров окон, та напомнила Наде врата Волотовых гор: такая же мощная и расписная, по венам вырезанных на ней рисунков которых струилось отражающееся даже от тусклого солнца серебро. В центре изображённого сюжета, а может даже ни одного — отсюда не было видно, — красовался контур дракона, кристально-голубой глаз которого особенно ярко бликовал от светила — явно заслуга крупного драгоценного камешка.

Карета с телегой стояли прямо перед замком, оставленные на круглой площади. В округе хлестали горячие фонтаны и возвышались мраморные статуи, вероятно, каких-то известных личностей.

Почесав в затылке, Иван усмехнулся:

— А правда, это ж сколько деньжищ ушло на такое? Кто-то и маленькой избёнки не имеет, вынужденный скитаться, а кто-то… вот так, — он развёл руками, указывая на дворец и всё, что их окружало. — Никогда прежде не встречал людей, повёрнутых на столь внушительных домах.

— А это и не дом вовсе, — размеренно ответила Надя, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие. На мгновение от осознания у неё закружилась голова, но девочка сжала кулаки, мысленно себя встряхивая. «Отступать поздно, ты уже здесь. Обещания нужно сдерживать», — напутствовала она самой себе, пытаясь приободриться и набраться смелости.

— Как это не дом? — не понял Иван. — Что же это по-твоему, сарай?

— Хуже, — Надя осмотрела телегу в поисках эмблемы. И нашла: голова ледяного дракона на фоне остроконечной снежинки. Сомнений у девочки не осталось, и она, указывая на знак, констатировала: — Эмблема королевства Льдов.

— И? Разве не нормально, что в королевстве используют его эмблему? — парень честно не понимал, к чему девочка клонит.

— Это значит, что мы влезли в телегу, принадлежащую королевству. Принадлежащую королю. Мы в замке, Вань! Настоящем замке правителя!

Брови юноши медленно поползли наверх, заставляя его в очередной раз раскрыть рот и вновь посмотреть на замок. И первое, что пришло ему на ум — бежать. Вирит дёрнулся: его взгляд заметался по округе, а ноги закружили на месте, уже готовые со всех сил отсюда драпать. «Выход! Выход!», — читалось молящее в его перепуганных, переполненных отчаянием глазах. Нарастающая паника заставляла юношу тяжело и прерывисто дышать, и с каждым новым вдохом последующий давался ему всё тяжелее, удушая. Особенно яркий и сильно искрящий сгусток молний в одно мгновение охватил его волосы, подхватывая локоны, подобно ветру. И область явно бесконтрольно вырвавшейся магии лишь нарастала, то соскальзывая на руки, то захлёстывая окружающее пространство, буквально наэлектризовывая сам воздух.

Ухватив друга за рукав и подтягивая того назад, ближе к телеге, всерьёз перепугавшаяся Надя взволнованно зашептала:

— Ты чего? В-всё в порядке, стражи нет, нас не заметили. Всё хорошо, — приговаривала она часто, пытаясь убедить в этом, казалось, находящегося где-то совершенно не здесь юношу.

— Отсюда надо уматывать! — нотки паники звонко звучали в голосе продолжающего нервно вертеть головой вирита. — Мы бежали от правильников, и что теперь?! Нас схватят за проникновение, потом обнаружат, что я вирит, и притянут привязанность к этому ещё и к тебе... Древо! Чего ты стоишь?! Совсем не беспокоишься о своей жизни?!

Иван дёрнулся, вырывая рукав из хватки девочки. Соскочившая с волос одна из молний скользнула по его руке, добежала до пальцев и, на мгновение задержавшись на самых их кончиках, бросилась в аккурат тянущуюся к вириту Надю. Пройдя по касательной, она пронеслась прямо перед ней, но настолько близко, что всё же задела девочку, с треском и вспышкой знаменуя своё попадание.

Надя охнула, стискивая зубы и отстраняясь: сиюминутный укол, пробежавший по всему её телу и словно встряхнувший его изнутри, скорее напугал, чем больно ударил — благо, молния не прилетела в неё напрямую, лишь едва коснувшись. Жалобно заискрив, та облизнулась, захлестнув напоследок воздух, и устремилась в землю позади девочки, с рокотом вздымая снег. Однако даже это слабое касание обожгло, казалось, Надю насквозь, заставляя её в немом страхе замереть на месте, крепко зажмурив глаза и не решаясь пошевелиться.

Иван оторопел, замирая, точно вкопанный, и с нескрываемым ужасом впился взглядом в девочку, боясь даже моргнуть. Словно та могла раствориться на месте или должна была прямо сейчас упасть — даже его руки машинально дрогнули, готовые ловить обмякшее тело. Но Надя стояла, так и не двинувшись с места, и, открыв глаза, первым делом осторожно и медленно набрала в лёгкие воздуха — сама не понимая, почему, она боялась лишний раз шевелиться и каждым новым движением словно бы проверяла, точно ли с ней всё хорошо. «Кажется, молния представляет из себя нечто совершенно другое, чем я ожидала. Либо она просто была очень слабой», — подумалось девочке. В конце концов она поняла, что затронувшая её магия ограничилась с ней дрожащими руками да покалывающим чувствам в пальцах, словно на тех продолжали плясать маленькие хвостики молний, иголочками прыгающие неглубоко под кожу.

— П-прости, — хрипло выдавив, Иван невольно сделал шаг назад. В один миг весь его пыл утих, заменяя беспорядочную панику тихим ужасом.

— Я сама виновата, не нужно было тебя хватать... И мне совсем не больно! — спохватившись, Надя улыбнулась вириту, показывая свои ладошки. — Смотри, как смешно подрагивают. Такое забавное чувство… И ты, наконец, пришёл в себя — это главное.

Иван цокнул, стискивая кулаки и скрипя челюстью. По его волосам пробежала очередная искрящаяся волна — быстрая и короткая, но девочка успела напрячься. Прилетевший следом сжатый кулак в борт повозки заставил её вздрогнуть и уже нервно продолжить:

— Я же ск-казала, всё хорошо! Успокойся, или нас точно заметят!

— Что вообще здесь хорошего? — по нарастающему тону вирита Надя поняла, что тот вновь заводится. — Хорошо, что за нами увязались правильники? Хорошо, что мы пробрались тайком в королевский замок? Или что ты собираешься украсть у него купленную на всех законных правах тварь? Или, может, хорошо, что я еле контролирую эту чёртову магию?!

Надя молчала.

— Ну же, ответь, что здесь хорошего?! Назови мне хоть одну причину улыбаться сейчас, как это делаешь ты! — Иван сорвался на крик. Вновь разбежавшиеся по всему его телу электрические заряды вспыхивали один за другим перед глазами девочки. Не устояв, она невольно поддалась назад — её ноги даже не оторвались от земли, не делая ни единого шага, но это всё равно не ускользнуло от зоркого взгляда вирита. Ухмыльнувшись, он уже не так громко протянул:

— Дава-ай же, беги-и… беги, сверкая пятками. Я ни за что не поверю, что тебе не страшно и ты не хочешь отсюда убраться. Ты ведь ещё хочешь жить? Или ты не только ни о себе, но и ни об отце, ни о братьях своих не думаешь? Что они скажут, когда тебя казнят, м? Разворачивайся и беги домой. Забудь об этом кентавре, забудь обо мне... И живи, как жила.

Последние слова Ивана прозвучали чрезвычайно сурово и тихо — сливаясь с резко обрушившейся на уши тишиной, они особенно хорошо и ярко отпечатались в голове девочки, но подействовали на неё явно не так, как на то рассчитывал вирит.

— Я не собираюсь бежать, — сжав кулаки, она нахмурилась, сердито смотря на друга. — Я обещала и своё обещание собираюсь сдержать. И после лёгкой ссоры друзья не расходятся так просто… Или ты думал, я испугаюсь твоей магии? Я?

Иван вздрогнул, отводя взгляд.

— Я верну Вилму и отведу тебя на корабль. Или ты можешь сбежать на его поиски прямо сейчас. Ты ведь всегда так делаешь? Но это не значит, что так делают все. Да пусть меня даже схватят, я буду чувствовать себя в стократ хуже, если после всего этого даже не попытаюсь!

Резко развернувшись, Надя, оставляя растерянного юношу позади, уверенным шагом двинулась к замку.

Огромные двери вновь распахнулись, стоило девочке скрыться за одной из башен. Запыхавшийся мужчина, что некоторое время назад затаскивал внутрь клетку, возвращался к повозке. Иван не заметил, как, прячась за большим колесом телеги, прокрался вслед за каретой и прошмыгнул в конюшню: лишь упав в самом дальнем углу в стог сена, он мимолётом удивился, что оказался именно здесь, а не где-нибудь за территорией замка.

Облокотившись о стену, вирит задрал голову, разглядывая потолок и шумно вздыхая.

Он совершенно не понимал эту девчонку. Но странное чувство, успевшее зародиться в нём ещё ранее, продолжало назойливо отзываться в отчего-то ноющем сердце.

Глава 21. Племянничек Стефана Бауэра

Сразу за правой колонной Надя нашла-таки дверь. Самую обыкновенную, маленькую и ничем не примечательную. Однако, прежде чем рискнуть войти, девочка ещё долго прислушивалась, опасаясь, что ворвётся прямиком в оживлённую комнату.

Так и не уловив ни звука, Надя несмело толкнула деревянную, прогнившую створку, тут же отозвавшуюся басистым скрипом. Волна мурашек пробежалась по юной нарушительнице от макушки и до самых пят, заставляя сжаться и скорее юркнуть внутрь.

Дверь глухо стукнула, закрывшись, когда девочка оказалась в полной тьме, не решаясь сделать и шагу от проёма. «Не кухня», — выдохнула она с облегчением, вычёркивая из головы первую догадку. — «Тогда, может, склад?». Стояла напряжённая, давящая на уши и пугающая тишина. И от того девочке ещё сложнее было заставить себя двинуться с места — даже дышала она еле-еле, словно за пределами помещения кто-то мог услышать её дыхание и, как следствие, ворваться внутрь. Наконец, неподвижно простояв некоторое время у самой двери, и словно бы убедившись, что её никто не заметил, не услышал и не почуял, Надя смогла выдохнуть и на ощупь двинуться к проглядывающемуся впереди свету, вырывающемуся, как можно было догадаться, из-под следующей двери.

Внутри было тепло. Но главное — в округе витал очень знакомый, приятный запах. И пока на пол не рухнул предмет, задетый по неосторожности рукой девочки, та никак не могла его вспомнить. Вздрогнув, Надя присела на корточки и с удивлением схватила книгу. Вновь прождала некоторое время, отчаянно прислушиваясь…

Мёртвая, звенящая тишина продолжала сдавливать виски.

Глаза девочки уже успели привыкнуть к темноте, когда она поднялась, чтобы поставить на место книгу. «Библиотека», — поняла Надя, увидев забитые литературой с пола и до самого потолка стеллажи. Тоскливо обвела их взглядом, с сожалением и, словно бы извиняясь, улыбнувшись, провела пальцами по нескольким пыльным корешкам, и отдёрнула руку, отходя в сторону и опуская голову. Будто, если продолжит, окажется во власти книг и уже не сможет покинуть это место.

Приближаясь к следующей двери, девочка никак не могла избавиться от нарастающего чувства тревоги. Её напрягала тишина. Она всегда считала, что замки — это вечно шумные и многолюдные места. По крайней мере уж слуги-то точно должны суетиться то тут, то там. «Может, я просто оказалась в дальних, позабытых углах? Такое ведь бывает…?», — Надя не знала, как именно «бывает» в замках, а потому, подумав о подобной вероятности, немного успокоилась и даже приободрилась, обрадовавшись своей удаче.

Прильнув одним ухом к двери, девочка прикрыла глаза для большей концентрации и уже привычно прислушалась к происходящему по ту сторону. Пол минуты, минута, две — и ни единого шороха. Ничего, кроме собственного громко бьющегося сердца — единственного, что она вообще здесь слышала за всё время своего пребывания (не считая грохота от упавшей ранее книги, которую сама же случайно и столкнула у входа). Тревога вновь усилилась. «Слишком странно», — вертелось назойливое в голове, нагоняя на и без того перепуганную Надю страха. Она невольно обернулась, словно желая увидеть кого-то позади, но в помещении девочка находилась одна — за ней никто не последовал.

Глубоко вздохнув, Надя вдруг резко дёрнула ручку двери, в последний момент останавливаясь на маленькой, но достаточной для подглядываний щёлке. К счастью, эта дверь не скрипела, да и выглядела во много раз лучше своей соседки из противоположного угла. «Успокойся», — мысленно упрекнула девочка саму себя, напоминая, где находится и зачем сюда вообще пришла. «Найти Вилму, вернуться домой… Меня даже не заметят», — повторяла она, словно мантру, вторя каждому своему действию.

Впившийся в глаза яркий свет из щели оказался… недостаточно ярким для места, которое увидела Надя. Это был главный холл — буквально зал, первый встречающий короля и его гостей. И, как и положено «лицу» королевства, оно должно сиять — и в прямом, и в переносном смысле слова. Однако ни золотых перил, ни роскошных ковров на полу или хрустальных люстр, которые ожидала увидеть девочка, здесь не нашлось. Более того, добрая половина факелов на стенах отсутствовала, чем погрузила замок (весь, как можно было судить по отдалённым коридорам) в полумрак. Опустелый, безлюдный, тёмный — он казался заброшенным и покрывал кожу мурашками, заставляя ёжиться даже несмотря на тёплые помещения.

Постепенно открывая дверь шире, Надя всё больше высовывала нос из позабытой всеми библиотеки. Бросила взгляд налево, направо, прислушалась… Никто и ничто — вот и всё, что её встретило. Затаив дыхание, девочка тихо прикрыла дверь и сразу прошмыгнула к широкой каменной лестнице — ближайшему, что оказалось на её пути. Всё ещё уверенная, что на первом этаже обитает основное скопление слуг, и что именно там у неё больше вероятности на кого-то нарваться, она решила вести поиски сверху вниз.

Лестница, вскоре разделившаяся на две более узкие, юркнувшие в разные стороны, потрясала своей величиной и количеством ступеней. Только из-за этого Надя не хотела бы жить в замке — зачем вообще такие огромные помещения и настолько высокие потолки, что для подъёма только лишь на второй этаж ты уже тратишь столько времени и сил? Девочка с таким же успехом добежала бы от дома до библиотеки. Запыхавшись и поняв, что кроме своего тяжёлого дыхания и слишком громко бьющегося сердца совершенно ничего не слышит, Надя не раздумывая забежала в первую же попавшуюся комнату — словно за ней уже кто-то гнался. По крайней мере, именно чувство на грани паники, будто её вот-вот заметят, и заставило незванную гостью спрятаться в ближайшем скрытым от чужих глаз углу. И комната, дверь которой можно закрыть и где можно перевести дух, показалась девочке отличным вариантом.

К её счастью, внутри никого не оказалось. Более того, подобно заброшенной библиотеке, это помещение выглядело таким же позабытым: на это указывало полное отсутствие свечей и магических блоков, да приличный слой пыли на той немногочисленной мебели, что здесь осталась. Потревоженные мимолётным сквозняком от открывшейся двери, пылинки поднялись в воздух, заставляя Надю в тот же миг звучно чихнуть.

Ладошки сжали рот на автомате, но уже поздно — девочка даже не заметила, как воздух вырвался из груди. Облокотившись спиной о дверь, она осела на пол, подтянув колени и изо всех сил прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Колотящееся сердце, которое ей хотелось успокоить в укромном месте, успокаиваться никак не хотело — перепуганная тем, что могла привлечь внимание громким шумом, девочка тяжело дышала и чувствовала, как из-за волнения кружится голова.

Безмолвие за дверью не прервалось — по крайней мере сейчас злостная нарушительница ничего не слышала. Прикрыв глаза и сжав кулачки, она начала дышать медленнее и глубже в попытках привести наконец дыхание в норму, а заодно убедиться, что за пределами комнаты её действительно никто не рыщет. Иначе, с трясущимися-то коленками да кружащейся головой, испытывая панику и находясь на грани истерики, далеко она точно уйти не сможет…

Просачивающийся через витражные окна тусклый свет падал отдельными лучиками на пол. Мелкая пыль кружила в них, подобно рыбкам, что резвились в море, и блестела, как маленькие звёздочки на небосклоне. Они, словно играя в догонялки, бегали одна за другой, кружась в настоящем танце. Наблюдая за ними, Наде наконец удалось взять себя в руки и успокоиться. А привыкнув к тишине, она набралась смелости покинуть комнату и двинуться дальше. «Ты уже здесь, поворачивать назад поздно!», — подбадривала девочка саму себя, осознавая, настолько труднее на деле оказалась её затея. «Потом будешь вспоминать и смеяться, как это бывает обычно», — убеждала она, вспоминая свои самые тяжёлые приключения. Однако это, конечно, стояло явно на уровень выше их всех и заслуживало награды «самое опрометчивое и непродуманное из всех».

Набрав в лёгкие больше воздуха, Надя приоткрыла дверь. Ещё раз убедилась, теперь зрительно, что поблизости никого нет, и мышкой двинулась дальше по коридору. Ватные ноги пружинили, в совокупности с кружащейся от страха головой заставляя каждый раз думать, что коленки вот-вот не выдержат и обрушат девочку на пол. Но именно этот же страх держал её в трезвом уме, словно бы обострив все чувства, позволяя оставаться на своих двоих и даже мыслить здраво. Тёмные каменные стены дворца освещались редкими светильниками, работающими на магических блоках — куда выгоднее свечей, огонь которых необходимо поддерживать и которые нужно вовремя заменять, — а также разукрашенными витражными окнами, роняющими на напольные плиты цветные пятна. Из-за покачивающихся во дворе ветвей деревьев лучики мерцали, заставляя весь коридор переливаться. Если бы не нынешняя причина Надиного здесь пребывания, она бы вдоволь насладилась столь сказочным зрелищем. Томно вздохнув, девочка продолжила путь, вынужденная игнорировать невиданную ею до этого красоту.

По левую сторону, напротив окон, расположились редкие двери. От приходящего осознания, насколько всё-таки замок огромен, голова у незванной гостьи кружилась ещё больше — ведь во всём этом муравейнике ей каким-то образом необходимо найти крохотную, припрятанную иголочку, не наткнувшись при этом на его обитателей. А вдруг прямо-сейчас кто-нибудь выйдет из одной из всех этих дверей? Увидит незнакомку, поднимет шум, созовёт стражу…

Словно именно это сейчас и должно произойти, Надя замерла, притаившись, особенно хорошо прислушалась и заметала взгляд по коридору. Резко обернулась, явно намереваясь поймать кого-то позади с поличным…

Все двери остались неподвижны.

Можно было радоваться и идти дальше, однако от всей этой тишины и безлюдности у девочки наоборот сдавали нервы. «Может, король и вся его свита куда-то уехали? А слуг отпустили в отпуск, по домам или к родне?», — чуть ли не скулила она про себя, надеясь, что именно так всё и случилось на её счастливый, пусть и уже немного ушибленный зад. Передвигалась однако девочка всё ещё заторможено, а проверяла каждую дверь и того — целую вечность. Сначала кралась на цыпочках и, вжимаясь ухом, ещё и невольно задерживая при этом дыхание, пыталась услышать что-то изнутри. Стояла так с минуту или две, и только потом, медленно поворачивая ручку двери, осторожно ту открывала, сразу обращая внимание на то, горят ли внутри лампы и наблюдается ли в помещении какое-то движение. Обычно комнаты были неосвещённые — разглядеть их внутренность позволяли не занавешенные шторами витражные окна, света от которых едва для этого хватало, — и абсолютно все пустые на наличие прислуги и вообще хоть одной живой души. Складывалось впечатление, что в замке действительно совершенно никого нет, от чего с каждой проверяемой комнатой Надя успокаивалась всё больше, привыкая к однотипной обстановке и заброшенной атмосфере, пока, двери́ так с шестой, не выдохнула, окончательно расслабляясь. Теперь она слушала всего ничего, прежде чем войти внутрь, и продвигалась значительно быстрее. Кажется, и ухо девочка прикладывала к дверям лишь для вида — якобы прислушивается и действительно ожидает встретить кого-то внутри. Но все комнаты, подобно первой, встречали её морозной тишиной, а сама она, забывшись, выполняла монотонную работу уже совершенно бездумно, обращая внимание лишь на то, как бы не встретить кого в коридоре.

Очередная дверь вдруг не открылась, заставляя обратить на себя особое внимание гостьи. Это могло бы спасти девочку, будь она внимательнее хотя бы минуту назад, но закрытый замок, вынудивший её напрячься, словно смеялся, наблюдая приходящее осознание, граничащее с паникой, на лице Нади. Посторонний звук в один миг заиграл в голове, словно кто-то до этого крадущийся неожиданно решил больше не скрывать своего присутствия. Ровное, чёткое цоканье расходилось, как поняла спустя время девочка, по коридору, а не из-за двери или её головы от разыгравшегося воображения. Отпрянув, Надя вздрогнула от пронёсшихся по спине мурашек, оставивших после себя неприятный мороз на коже, и замерла, как вкопанная. Страх нахлынул в удвоенной силой, парализуя и мешая все мысли в кашу, в то время как звучание нарастало всё больше. Стало ясно — кто-то приближается. И когда девочка заметалась на месте, по ошибке вновь дёргая ручку запертой двери, желая спрятаться, стук прекратился, эхом расходясь по длинному коридору. Последовала тишина, показавшаяся по сравнению с тем особенно громкой.

Подняв голову, гостья увидела вышедшего из-за угла худощавого старика в коричневом костюме. Цокали его до ослепительного блеска натёртые туфли, крепко сомкнутые сейчас друг к дружке. Тот, как и Надя, замер на месте — сначала в растерянности и с лёгким недоумением. Но с каждым мгновением его глаза всё больше расширялись, вытягивалось лицо, поднимались брови и раскрывался рот, пока старик, казалось, не поплыл сам, изогнувшись неспокойной волной. Из важной на вид персоны он резко превратился в жалкого служащего — его спина в одно мгновение сгорбилась, руки затряслись, а на лице застыла кислая гримаса, изображающая и удивление, и шок, и ужас одновременно.

Поймав снизошедшее осознание, старик схватился одной рукой за седую макушку, указывая другой на незваную гостью, и, глубоко вздохнув, удивительно звонким для его возраста и сорвавшимся под конец фальцетом завопил:

— Н-на-ару-уши-и-ительни-ица-а-а!!!

Сердце девочки осело на земь. Протяжный вопль, казалось, пронёсся по всем коридорам, сотрясая дворцовые стены своим эхом. От такого шума хочешь не хочешь — сбежится всё королевство! Думать времени не было — ноги сами понесли Надю быстрее, чем она сумела бы осознать происходящее, ослепляя оторопевшего старика сверкающего пятками.

Суетливые и взволнованные голоса слышались приглушённо, но отовсюду — в одно мгновение мертвенно тихий дворец стал будто бы нехотя оживать, словно пёс, решивший почесаться из-за назойливого зуда. И, как и следует псу, от этой одинокой, противной блохи, скачущей по его спине, ему определённо необходимо избавиться — иначе не видать собаке спокойного, безмятежного сна.

Надя очень отчётливо почувствовала себя загнанной в угол блохой, когда, вернувшись к лестнице, взглядом встретилась со стражей в особенно сверкающей от редких огней доспехах. Обе стороны на мгновение замерли, явно не ожидая увидеть друг друга, а потом девочка, словно лично отдав стражам команду «бежать», бросилась наутёк, увлекая тех следом. Отрезанная от выхода, она устремилась на третий этаж по широкой и длинной лестнице — таких лестниц Надя отроду не видела, и для себя отметила, что подниматься по склону ей нравится больше — там хотя бы не надо думать, как тебе не споткнуться или не пролететь в прыжке лишнюю ступеньку… А учитывая, какими маленькими и невысокими они тут были, девочке, привыкшей к широкому шагу, приходилось перелетать сразу по три, а то и по четыре ступени. Да и преследующая стража так пугала Надю, что она буквально чувствовала их горячие, хищные взгляды, впившиеся в её спину, отчего бежала с особым рвением. Лестница же, воспользовавшись моментом, умело и ловко высасывала из незванной гостьи силы, попутно сбивая её и без того неровное от страха дыхание.

Правду говорят, лестница — злейший враг. Благо, на преследователей она влияла с таким же усердием. Только вот им было достаточно упрямо бежать за своей целью, в то время как девочке (ещё и в совершенно незнакомом ей месте) — пытаться от них оторваться. Но, хочешь не хочешь, дворец определённо не предоставлял возможности кому попало продумывать каждый свой шаг. Да и каким образом, когда не знаешь, что будет за следующим поворотом? Вот и Надя, поднявшись на третий этаж и пробежав его узкий, сильно плутающий коридор, ни одна из дверей которого не поддалась, неожиданно оказалась в тупике, в прямом смысле этого словаупёршись в стену. Тут же стоящая у окна статуя неизвестного ей деятеля словно бы насмехалась своей кривой улыбкой, обличая всю безнадёжность ситуации, в которой оказалась беглянка.

«Спрятаться за ней? Вылезти в окно? Проверить двери ещё раз?», — варианты дальнейших действий, что всплывали у неё в голове, были одна другой хуже, и девочка, не в силах придумать ничего путного, лишь переминалась с ноги на ногу на одном месте. «За статуей? Ну ты и ляпнула… А окно… не факт, что вообще открывается даже», — продолжала она рассуждать, однако всё же приблизилась к тому и, наклонившись как можно ближе, что из-за изваяния выходило не очень, присмотрелась к раме.

Ручек не находилось, а статуя, высокая и нелепая, загораживала весь вид и лишь больше раздражала своим присутствием. Отступив на шаг, Надя окинула её с ног до головы, вслух ругаясь:

— Да кто тебя тут такую… унизительную, вообще оставил? — с трудом подобрала она слово, чтобы описать её внешний вид. Словно скульптор в драбадан напился и решил создать тёмной, безлунной ночью «шедевр», побрезгав при этом воспользоваться какой-либо лампой и, банально, дождаться трезвого и светлого утра.

Но, несмотря на это, все стыки деталей статуи были очень гладкими и плавно переходили из одной в другую. Все, кроме двух пальцев, словно бы разорванными с руками — Наде, как творческой натуре, это сразу бросилось в глаза. «Как можно было оставить их в таком состоянии? Или это кто-то подшутил и попытался их отпилить?», — легко отвлекаясь, девочка невольно провела рукой по фалангам и вздрогнула, пискнув, когда те надломились.

Соседняя стена с шумом отъехала в сторону, открывая тёмный и крайне узкий проход в никуда. Надя успела лишь моргнуть в изумлении, как та уже поползла назад, а пальцы статуи с щелчком приняли своё прежнее положение. Будто всё это только что привиделось наглой нарушительнице, как она сначала и решила, списав всё на сказавшуюся усталость.

Голоса позади стали совсем громкими, отчётливо послышался лязг доспехов и многолюдный топот, говоря о том, что стража вот-вот выскочит из-за поворота проверить, не находится ли здесь случаем преследуемая ими беглянка. Девочка не раздумывая вновь надломила статуе пальцы, и, слава древу, проход появился вновь. Тьма коридора охотно её поглотила, в одно мгновение отрезая и от света, и от правильников, и от возможности выбраться наружу тем же путём, что она сюда попала. Хотя выбираться, признаться, Наде совсем не хотелось — она бы наоборот ещё очень, о-очень долго сидела тут у стеночки, сжавшись калачиком и прислушиваясь ко всяким шорохам. Переждала бы день, два, а потом, когда всё уляжется — о древо! — умотала бы домой!

Именно так ей хотелось поступить в глубине души. Но она понимала, что не высидит здесь и пары часов, и что, пообещав помочь всем, чем сможет, не посмеет теперь вернуться обратно без Вилмы. «Да как я вообще посмотрю в глаза её матери, если приду одна?», — ужаснулась девочка, собираясь с мыслями — пробежавший по спине холодок от её бурных фантазий с этим очень помог. Как и недовольные возгласы стражи, вдруг громко донёсшиеся из-за не особо плотной стены. Испугавшись, что та может открыться, Надя подорвалась с места, насколько это позволяло пространство и освещение. А оно (первое) было крайне тесным (зато не позволяло упасть, заставляя передвигаться по стеночки), а его (второго) не было от слова совсем. Приходилось двигаться на ощупь и надеяться, что отсюда вообще есть выход с другой стороны. И, конечно, желательно в нормальном, безопасном месте.

Местные сырость и холод очень скоро заставили девочку продрогнуть. Шалящие нервы добавляли к ознобу своего эффекта, лишь усиливая дрожь. Лёгкий страх, охвативший Надю, благо, обошёлся лишь этим, ко всему прочему попутно отрезвляя голову. Холодный рассудок — всегда хорошо, правда ватные, пружинящие ноги и навалившаяся слабость Наде не прельщали. Но, как и всегда, нужно было идти дальше.

Коридор к радости маленькой беглянки оказался коротким — немного поплутав то в одну сторону, то в другую, словно обходя местные комнаты, он привёл девочку в тупик, как та сначала решила. Однако по другую сторону на ощупь вдруг нашлась винтовая лестница. «Ступени. Снова», — вздохнула Надя, морально готовясь к любому их количеству — в коридор всё ещё не просачивалось ни капли света, и края лестницы, соответственно, ей видно не было. Надеясь, чтобы та привела её уже хоть куда-нибудь, девочка начала свой длительный подъём.

Лестница казалась бесконечной. Из-за темноты и кругового движения незванная гостья уже совершенно не понимала, в какой части замка находится и куда движется. Складывалось впечатление, что она вовсе топчется на месте. Что наверх посмотришь — непроглядная тьма, что вниз — она же. Ко всему прочему малое количество воздуха кружило голову, а из-за сырости и мороза всё тело пробирала дрожь. Стали закрадываться мысли о том, чтобы вообще дойти до выхода. «Закончить после всего в таком месте, где тебя вряд ли даже найдут, будет совсем грустно», — подумала Надя, сомневаясь, что этим проходом вообще сейчас кто-то пользуется — она натыкалась на крючки под светильники, пока вела рукой по стене, но те были все пусты.

Абсолютная тишина сдавливали виски, создавая в голове неприятный, свистящий шум. Ни тебе скрипа ступеньки, ни стука шагов — ничего. В один момент девочка стала сомневаться, что вообще идёт, и ущипнула себя, проверяя, не спит ли. Отозвавшаяся на момент острая боль её немного успокоила, а когда Надя, не ожидая, вдруг стукнулась головой о преграду, и вовсе обрадовалась. Потирая лоб, она стала осторожно ощупывать резко возникшую перед ней стену, к удивлению обнаружив обыкновенную выемку взамен ручки. Зацепившись за неё и потянув с усилием в сторону, маленькая беглянка с трудом отодвинула нехотя поддавшийся ей заслон. В тоннель по периметру просочился еле видимый, рассеянный свет — что-то всё ещё закрывало проход, но словно бы не целиком и не плотно.

Стоило Наде коснуться преграды, как та подалась вперёд — девочка даже вздрогнула от неожиданности и одёрнула руку. «А если там стража, или кто ещё? Мне что, придётся бежать назад?», — запоздало подумалось ей, и она яро замотала головой, словно отвечая самой себе: «Нет, ещё и спуск по той лестнице, да ещё и бегом, я не осилю». Глубоко вздохнув и решаясь, Надя толкнула заслон.

Яркий свет ударил в глаза, на мгновение ослепляя. Крепко зажмурившись, Надя ухватилась за стену, боясь упасть — её вдруг повело в сторону, — однако обильный поток воздуха быстро привёл путешественницу в чувства. Привыкнув в свету, девочка первым делом в спешке задвинула обратно крашенную под стену деревянную дверь и прикрыла всё высокой картиной. Лишь отступив на шаг и переведя дух она запоздало удивилась. «Потайной ход прямо из комнаты!», — восторженный писк прозвучал в голове, заставляя Надю подпрыгнуть от возбуждения и наконец оглядеться.

Комната по меркам замка оказалась небольшой и представляла из себя скорее чей-то кабинет, оборудованный при этом весьма по-домашнему уютно: кресло-качалка с брошенным на нём пледом у камина — причём самого настоящего и горящего даже сейчас, — книжные шкафы, возвышающие до потолка и обступившие по периметру всю комнату, и огромный письменный стол в центре напротив такого же большого окна, завешенного лёгкими шторами, благодаря которому кабинет наполнялся светом. Здесь вкусно пахло деревом и ещё чем-то молочным и пряным, а главное — было очень тепло. Это и факт отсутствия кого-либо позволили Наде расслабиться, выдохнув и отогреваясь. Очень захотелось взять с полок хотя бы одну из книг и, упав в кресло, задержаться здесь на день или лучше два. Тоскливо вздохнув, девочка даже не заметила, как оказалась у ближайшего шкафа и побежала глазами по корешкам:

— Магия, как наука, — зачитала она вслух, не сразу понимая, что именно её вдруг забеспокоило. — Что из себя представляет Великое древо? Вириты – воры магии, или высшие существа? — и тут Надя, словно её осенило, в спешке побежала дальше, с каждым прочитанным названием становясь всё хмурее: — Магические твари... Великая трагедия... Появление магии... Элементальная магия... Отличия людей от виритов… Какого древа?! Разве всё это — не запрещённая литература?

В голове не укладывалось — книги, что запрещало правительство и ссылало на край света — не ясно даже, зачем, — находились в королевском замке. Причём не какие-то заметки исследователей, а полноценные книги, да такие, каких в деревенской библиотеке днём с огнём не сыщешь! Максимум, что находила девочка — литературу прошлой эры да немного информации о магических существах. Но что она видела здесь!

Надя закусила губу, помешкав, и в спешке стянула с плеча рюкзак — в него неуверенной рукой было всунуто несколько книг, стащенных с полок. Оправдываться несмелая воровка не посмела, но уверяла себя, что ей нужнее, и вряд ли вообще кто-то заметит пропажу нескольких экземпляров — в таком-то месте…

Собираясь уже покинуть комнату, девочка остановилась, проходя мимо стола, и скривилась от возмущения — на нём творился настоящий хаос, а количеству разбросанным вперемешку бумагам можно было лишь позавидовать. Опустив рюкзак на пол, Надя, не удержавшись, подошла ближе и заскользила по ним взглядом — в кабинете с такими книгами наверняка и здесь должно быть что-то интересное. Девочку не отпускала и тревожила мысль, что в королевском замке вообще находилась такая литература, когда правительство само даёт людям на всё ответы — и на магию, и на виритов — кто, чего, как и откуда. Надя ни капельки не разбиралась в документах и вообще не любила вникать в дела королей, но если речь шла о магии и, тем более, её ворах… Такой возможности она просто не могла упустить.

К великому страху беглянки, бумаги оказались непонятными и странными даже для себе подобных: на большинстве раскинулись какие-то ничего не напоминающие чертежи, на остальной части — ещё менее понятные Наде политические обсуждения и различные показатели и статистика. Однако среди них она краем глаза выцепила взволновавшие её слова — вириты, великое древо, Стефан Бауэр — правитель Ледяных земель... Взяв в руки письмо, участвовавшее, как можно было догадаться по манере, в переписке, девочка пробежалась по нему взглядом.

Мороз, окативший Надю волной, заставил её перечитать содержимое ещё раз: медленно и вдумчиво, хотя осознать от этого прочитанное легче не оказалось — каждое слово липло к другому, скакало по строчкам и кружило голову. Казалось, написанное — чья-то откровенно глупая и неудачная шутка… Но стоящая внизу золотая печать говорила совершенно иное.

Девочка невольно отбросила письмо обратно на стол. Осмотрев его, выловила единственный штамп, ухватила тот и, не думая, опустила на обратную сторону первого попавшегося ей листка. Золотые контуры приветливо блеснули на свету, явив гостье очертания дракона на фоне острой, изящной снежинки.

В одно мгновение от тепла и уюта в комнате не осталось и следа. Казалось, само солнце спряталось за тучи, а в помещение пробрался до ужаса леденящий, могильный холод. У Нади перехватило дыхание. Всё тело затрясло, а в голове раздалось громогласное: «Бежать! Нужно срочно бежать!».

Но когда девочка развернулась, бежать уже было поздно. О том, что из кабинета необходимо убираться как можно скорее, можно было догадаться хотя бы по горящему камину. Впрочем, кружка с ещё не остывшим чаем, оставленная на рабочем столе, тоже должна была стать неким сигналом. Надя же по своей натуре увлекалась, полностью погружаясь в себя, очень быстро, что и произошло с ней среди этой кипы литературы на будоражащую её тематику. Именно поэтому девочка совершенно не услышала приближающихся шагов и даже не успела спрятаться — да хоть в тот же проход, которым сюда попала, — вместо этого замерев от неожиданности на месте, совершенно не зная, что делать.

Как это обычно бывает, в такие моменты всё происходящее кажется бесконечным. Так и Наде думалось, что она ещё пять раз могла успеть зайти и выйти из потайного хода, столь медленно сначала поворачивалась ручка, а потом — открывалась ведущая в комнату дверь. Но вместе с этим незваная гостья всё равно не двинулась с места — налившиеся свинцом ноги словно приросли к напольной плитке, не позволив ей ступить и шага. Она лишь слегка присела, вжимаясь в плечи, как дикий котёнок перед лицом большой опасности.

Раздался скрип, заставляя последние нервные клетки биться в припадке. «Служащий? Стража? Или… он?», — вертелись догадки, одна хуже другой.

В кабинет вошёл мужчина с чёрными, как смоль, волосами. В глаза сразу бросился сидящий на белоснежной рубашке такой же чёрный жилет, усыпанный блестящими камнями и украшенный узорами, вышитыми золотой нитью. Но главное — это королевская эмблема, цепочкой соединяющаяся на воротнике рубашки. Мужчина был достаточно молод, точно не входил в число стражи и вряд ли, судя по дорогому костюму, являлся служащим. Но и не был им.

Надя мельком глянула на большой портрет, за которым скрывался потаённый проход — у изображённого на нём мужчины уже проглядывалась седина в висках, а взгляд казался спокойным и даже уставшим, чего совершенно нельзя было сказать о вошедшем человеке. «Значит, это не король», — мысленно выдохнула девочка, отмечая их отличия.

Прозвучал щелчок — застав в кабинете незнакомку, мужчина осторожно, словно боясь спугнуть, закрыл за собой дверь и повернул замок, не отрывая от той глаз. На автомате сглотнув подступивший к горлу ком, Надя лишь сильнее сжалась, в очередной раз отчаянно моля древо об удаче. Хотя по закрытому во всех смыслах пути к отступлению в неё уже и слабо верилось…

— Ты кто такая? — вдруг прозвучал тихий, но такой уверенный голос, что Надю проняла дрожь. Она где-то читала, что подобная манера речи — верный способ показать человеку своё превосходство, внушив ему страх. И это определённо работало.

Нахмурившись, мужчина открыто рассматривал девочку с головы до ног, словно таким образом мог понять, кто она, откуда, и чего здесь делает. Стоять под этим взглядом было максимально некомфортно — хотелось просто провалиться сквозь землю. Тем более, Надя понятия не имела, что отвечать — правду сказать она не могла, но и чтобы правдоподобно соврать в голову не лезло ничего путного. «Да какая вообще может быть причина пробираться в королевский замок у деревенской девчонки?», — взвыла она мысленно.

— Отвечать не собираешься? — прозвучало более низкое, и воображения не надо, чтобы понять — и вовсе угрожающее. Даже если захочешь молчать и дальше, после такого просто не сможешь.

— П-признаться, я заблудилась… — ляпнула Надя первое пришедшее ей на ум.

— Заблудилась? — брови незнакомца вскинулись вверх, демонстрируя не просто удивление, а скорее обескураженность столь серьёзным и откровенно наивным заявлением. Сцепив руки на груди, мужчина нетерпеливо потребовал: — Я про то, как ты оказалась здесь.

Но девочка уже придумала всю свою историю:

— М-мы поспорили, — начала она неуверенно, не смея смотреть оппоненту в глаза. — Я проиграла, и в замок пришлось идти мне. Но потом наткнулась на стражу, испугалась, и, пока убегала, действительно заблудилась...

Мужчина смерил её взглядом, полным сомнения, легко постукивая ногой по полу — в возникшей тишине этот стук был единственно слышимым и для Нади предстал посекундным отсчётом до огласки её приговора.

— Заблудилась, значит, говоришь, — повторил незнакомец, словно пробуя эту версию отговорки на вкус. Прошёлся сощуренным взглядом по комнате — подобно коршуну, высматривающему в густой траве добычу, — периодически поглядывая на девочку. И вдруг выпрямился, срываясь с места и быстрым шагом приближаясь к одному из книжных шкафов.

Надя вздрогнула. «Неужели заметил?!», — не верила она, косясь на свой рюкзак, поодаль брошенный на полу. — «Но разве ж это вообще его кабинет?», — вопрос сам зародился в голове, в одно мгновение складывая пазл из информации, полученной от прочитанного письма, с происходящим. Ужас накрыл Надю новой волной. Она не хотела верить догадкам, но её ноги против воли двинулись сами, медленно и осторожно отступая ближе к выходу.

— Ты ведь ничего не трогала? — настороженно спросил мужчина, переводя взгляд на стол.

Этого было достаточно, чтобы он всё понял.

— Ты. Ничего. Не трогала? — повторил он медленно, чуть ли не рыча, хотя и сам уже прекрасно знал ответ.

Надя бросилась к двери. Стала отчаянно дёргать ручку, попутно пытаясь нашарить замок, но, нащупав скважину, поняла, что её заперли на ключ. «Полный провал», — зажмурившись и сжав кулаки, девочка выдохнула, понимая, что так просто из этой ситуации не выкрутится.

— Думала, я уйду от двери, оставив тебе возможность к побегу? — мужчина откровенно усмехнулся в такт мыслей девочки. Развернувшись, та уставилась на него, как на врага — собственно, сейчас он действительно был тем, кто представлял для её жизни угрозу. Информация — это ведь самый ценный ресурс, всегда и везде, верно?

— Вы меня не отпустите? — спросила она прямо, понимая, что с таким человеком нужно разговаривать только так.

— А это смотря что на самом деле ты здесь делаешь, как много знаешь, и кто тебя послал, — совершенно спокойно, словно не он мгновение назад был готов вгрызться незваной гостье в глотку, так горели его глаза и резал слух рычащий голос, произнёс мужчина. Облокотившись о стол, он продолжал осматривать бумаги, пока, нахмурившись, не взял в руки письмо, которое недавно читала Надя. «Дура! Я ведь его даже не положила на место!», — взвыла она, мысленно дёргая на голове волосы.

Мужчина бросил на девочку взгляд. Она, прикусив язык, не повела и бровью. Хмыкнув, словно бы даже одобрительно, он отбросил письмо и снова на неё уставился — исподлобья, испытывающе и явно чего-то ожидая.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я повторял свои вопросы? — очень скоро не выдержав, спросил мужчина. Надя точно не хотела — от одного его холодного, проницательного взгляда ей уже было плохо. Девочке казалось, что незнакомец, каждый раз на неё смотря, обдумывает, как именно от неё избавится и куда спрячет труп. Покрывшись мурашками от пленившей её волны ужаса, Надя кое-как пролепетала, не в силах сейчас соврать:

— М-меня никто не посылал. Я сама пришла, з-за… за детёнышем кентавров…

— Кого-кого? — мужчина вскинул брови. Девочка растерялась. «То есть как это, он не знает?», — удивилась она, явно такого не ожидая.

— Не похоже, что ты сейчас врёшь. Но, вынужден расстроить, отпустить тебя я всё равно не смогу, — вздохнув, он легонько оттолкнулся от стола, на который облокачивался всё это время, и выпрямился в полный рост. — Слишком уж много ты знаешь.

Надя почувствовала, как побледнела. Услышала, как бешеным темпом зашлось её сердце. И сама, и без этой ухмылки приближающегося мужчины, заметила, как сильнее вжимается от страха в дверь. «Высокий», — промелькнуло мимолётом, когда он стал приближаться — невольная мысль подкинула девочке ещё одну причину его страшиться.

— К-когда король узнает, что вы здесь творите, он не оставит этого так просто! — вырвалось у неё неожиданно — хоть что-то, что могло бы изменить ситуацию, помочь ей хоть как-нибудь…

И мужчина действительно остановился. Замер, смотря на неё, и вдруг разразился громким хохотом, схватившись одной рукой за живот и другой — за голову.

— Когда узнает! Узнает! — скатившись почти до истерики, настолько его позабавили слова девочки, он утёр выступившие слёзы и сочувственно на неё посмотрел. — Наверное, стоит спросить, когда? Ха-ха-ха… Тебе назвать ответ?

Мужчину это не просто забавляло, он откровенно наслаждался. Ситуацией, отчаянием и страхом в глазах загнанной в угол девчонки, приходящему к ней осознанием безнадёги и овладевшим ею ужасом.

— Где король? — натянуто спросила Надя. Она знала ответ — догадывалась, — но категорично отказывалась в него верить, хотя бы до тех пор, пока сама не услышит ему подтверждение.

— Я — король, — отозвалось надменное, подобное грому на тихом, безмятежном небосводе. Девочка обмякла, в одно мгновение осознавая, насколько всё плохо.

— Как же так? — пролепетала она еле слышно вслух, с трудом дыша и не веря в происходящее. Мужчина, посчитав, что Надя задаёт вопрос ему (и очевидно отчаянно желая поделиться) совершенно невозмутимо и даже певуче ответил:

— Да легко… Пару капель в бокал, пару слов о слабом сердце, подготовленное письмо о наследстве… Книжек, разве, не читаешь? — не сдерживая довольной улыбки, с издёвкой (явно заметив пропажу с полок), якобы невзначай ответил незнакомец.

Надя сглотнула ком, но слишком пересохшему горлу это никак не помогло. Вновь бросила взгляд на портрет позади мужчины, потом — на него самого. «Похожи. Сильно похожи», — отметила она очевидное сходство.

— Пусть дорогой дядюшка про меня ничего и не знал, мне-то всё было хорошо известно… — проследив за взглядом, подсказал он. — Впрочем, как и тебе сейчас. А это уже не так хорошо. Понимаешь? — он перестал улыбаться, всем своим видом говоря, что исход, тот самый, какой себе только можно представить в такой ситуации, неизбежен.

— Т-тогда понятно, — объяснение странным нововведениям в городе, усиленной охране и полупустующему замку нашлось. — Значит, идея уничтожить магическое древо — ваша?

— Можно и так сказать.

— Вы же понимаете, что это повторит трагедию многовековой давности?

— Ты что, пытаешься меня вразумить? — мужчина вновь залился смехом. — Ну ты и чудачка! Конечно я понимаю! И именно потому мы и собираемся это сделать! Пф-х, мне тебя даже немного жаль. Всего лишь обычный человек, серая, никчёмная масса… Ты действительно думаешь, что нам есть дело до вас, людей?

«Нас? Людей?», — эхом отозвалось в голове девочки, уцепившись за слух. Заносчивый, горделивый, и откровенно презрительный взгляд такой силы, что Надя невольно втянула шею и действительно почувствовала себя серой массой, впился в неё с особой страстью.

— Ты уж прости, но придётся мне положить тебя рядом с дядюшкой, чтобы не болтала лишнего. Ты ведь явно деревенская? Оно и лучше — не будут искать… — мужчина улыбнулся — хищно, как гиена, загнавшая добычу в угол. Ему явно ни капельки не было жаль девочку — он откровенно наслаждался её страхом и тем, что будет дальше.

Надя ощутила, как внутри неё нарастает самая настоящая паника. «Что делать? Как быть? Он же явно собирается меня убить!», — метались беспокойные мысли, наблюдая, как новый, самопровозглашённый король неспешно к ней приближается. «Растягивает удовольствие?», — спросила девочка сама себя, не в силах поверить, что люди на такое способны. Она была уверена, что так, под властью инстинктов, поступали лишь магические существа и звери…

Была, до этого самого момента.

«Задушит... Или бросит в темницу и оставит там умирать от голода... Или ещё чего хуже!», — вертелось в голове всё и сразу, выстраивая самые страшные догадки. Надя не видела в руках мужчины оружия, и оттого её мозг словно бы не до конца осознавал происходящее — паника не набрала достаточные обороты, чтобы начаться, сознание сохраняло трезвый ум, ноги даже были готовы бежать — было бы только, куда… Но в одно быстротечное, следующее мгновение вся ясность в голове девочки испарилась, заставив её задержать дыхание от ужаса и не отрывая глаз смотреть на происходящее.

Мужчина продолжал улыбаться, посмеиваясь, пока его руки менялись: плавилась кожа, стекая к пальцам и склеивая их между собой. Он улыбался даже несмотря на то, что хрустящие от деформации кости, словно вывернувшиеся изнутри, обволокли руки прочной материей, перемешавшись с его собственной кровью, сочащейся из открытых ран. Материя нарастала всё больше, удлиняя появившиеся вместо рук отростки, да твердея до такой степени, что в скором времени стала бликовать от падающих на неё через окно лучей. Минута, превратившаяся для Нади в целую вечность, и вместо привычных частей тела она смотрела уже на два острых, широких клинка. Струйки алой крови заскользили по лезвиям, сочась из локтей, где, кажется, действительно разросшаяся кость поглотила руки мужчины, заменив их самым настоящим оружием.

«Вирит», — сразу пронеслось в голове, и так и застряло там, кружась по кругу, словно назойливый комар.

Надю затрясло. От страха — в первую очередь. Конечно, ей было ещё очень любопытно, но, глядя на огромные, вросшие в тело лжеправителя клинки, ей хотелось лишь одного — бежать. Бежать долго и далеко, не оглядываясь, и больше никогда не появляться в городе и вообще забыть обо всём, что слышала и видела в замке. От звука капающей на плитку крови она каждый раз вздрагивала, а от вида алых пятен её мутило. Только представить, что эти лезвия — плод месива человеческого организма…

Самопровозглашённый король засмеялся, притормаживая — он действительно наслаждался. Но злоба, бурлящая в нём, торопила к действиям — мужчина навис над девочкой, победоносно смотря на неё сверху вниз искрящимися от восторга глазами.

— Будь благодарна, — благоговейно заговорил лжеправитель, потирая клинки рёбрами друг о дружку и создавая при этом противный, напрягающий писк, — ведь тебе не придётся познавать… как ты там сказала? Ужаса многовековой давности, точно. Понимаешь… без людей этому миру будет намного лучше. Ведь мы — вириты, — поистине самые развитые существа планеты. Пора бы уже положить конец нашей тирании. Можешь радоваться, что не увидишь войны, а очистишь от себя Землю прямо сейчас. И приговор тебе выношу я — Ирджо Бауэр, новый король Ледяных земель! — лицо мужчины искривилось от разрезавшего его до безумия довольного оскала. Ухмыльнувшись, Ирджо занёс широкое лезвие над головой.

«Умру. Он хотел сказать умру», — паника нахлынула на Надю новой волной. — «Но я не хочу умирать!» — желание жить забилось в сердце девочки, как трепещет бабочка, попавшая в паутину.

Но, выждав короткую, мучительную паузу, клинок, вздрогнув, устремился к ней.

Глава 22. Воспоминания. Часть IV: Добыча

Январь, 316 год НЭВИМ'а (3 года назад, воспоминания)

Надя бежала, не оглядываясь — да на это и времени-то не было! — не разбирая дороги, спотыкаясь о бугры и цепляясь за колючие ветки, уже который раз бьющие её по лицу. В руках у неё болталась обыкновенная мешковатая сумка, в которой что-то жалобно позвякивало.

Девочка понятия не имела, в верную ли сторону бежит: с одной стороны дорога была знакомой, с другой — эти бесконечные, однотипные сугробы с голыми деревьями на фоне, которые она ещё плохо различала, казались чужими. Особенно на бегу. Поэтому, задавшись целью, она неслась, куда глаза глядят, доверившись интуиции. Та, правда, сейчас работала скорее по принципу «выжить любой ценой», слившись с инстинктами — из-за охватившего разум страха организм сменил приоритеты. Что, в общем-то, было кстати — вряд ли у Нади получилось бы в такой суматохе надумать что-то хорошее, а главное — надумать до того, как её схватят. Словно прочитав мысли, преследующее девочку существо полоснуло свою жертву когтями, порвав пальто и несильно задев само плечо беглянки. Однако этого более, чем хватило, чтобы Надя собрала силы в кулак и ускорилась, прибавив темпа.

От страха сердце бешено стучало, эхом отзываясь в висках. Раньше девочка бы удирала, глотая слёзы и сотрясаясь всем телом от охватившего её ужаса. Сейчас она бежала под эффектом непонятной эйфории, воодушевлённая и наслаждающаяся каждым моментом.

Ей определённо было очень страшно. Но именно этот страх, этот бурлящий адреналин, что горячил кровь, дарил ей полное чувство свободы и ощущение жизни. Только поэтому Надя, даже несясь из последних сил и каждой клеточкой тела ощущая преследовавшую её тварь, испытывала приятный трепет, упиваясь самой опасностью. Каких-то несколько лет в компании подрастающих мальчишек без постоянного надзора взрослых, и ты уже не сидишь в кустах, наблюдая за пугающими тебя событиями со стороны, а несёшься к ним навстречу, желая заполучить как можно больше ярких эмоций, пополнив драгоценную копилку воспоминаний.

Существо позади издало дикий, птичий рёв, напоминая о себе и заставляя Надю поёжиться от напряжения. О да, она любила опасность, когда была уверена, что выберется сухой из воды (ладно-ладно, живой — это самое главное, потому что мокрой из холоднючей реки вылезать ей уже приходилось). Но когда ты не знаешь, чем закончится твоё приключение — это уже совершенно другой разговор. Если ты идёшь на лёгкую прогулку, то, вероятно, испытываешь такое же лёгкое воодушевление. Но если тебе приходится удирать от монстра в благоприятной ему среде — это совершенно, совершенно другой разговор.

Надя терпеть не могла гарпий. Это, пожалуй, были самые вредные, больше всех ненавидящие людей (но ох как обожающие их полные еды деревни) магические создания, что существовали в королевстве Льдов. Самым противным было то, что эти птицы могли пролазить через защитные барьеры, созданные вокруг поселений. Они находили лазейки, а потом… О-о-о, не дай НЭВИМ тебе находиться на улице — прячься, запирай все окна-двери и ничего не оставляй снаружи! Хотя, признаться, приятный фактор имелся даже у них. Например, огромные гнездовища, в которые те отовсюду стаскивают найденный на просторах королевства хлам, и которые примерно раз в месяц покидали всей стаей, выбираясь на очередную охоту. Девочка обожала такие дни — чего только в их гнездовищах не находилось! Гарпии тащили не просто интересующие их чем-то вещи — блеском или хотя бы цветом, — а буквально всё. Именно поэтому у них можно отыскать иногда самые неожиданные предметы, а главное, если повезёт, наткнуться на уцелевший отголосок прошлой эры.

Конечно, существовал во всём этом значительный, отталкивающий от подобных похождений нюанс, и, например, мальчишкам хватило всего одного раза, чтобы те ближе, чем на пятнадцать метров к гнездовищу гарпий больше не приближались. Это был запах: смрадный, жгучий, не просто пробирающий до костей, а пропитывающий тебя насквозь, настолько, что чувствовать его ты будешь потом ещё весь оставшийся день, пока хорошо не вымоешься и, главное, не почистишь зубы — иначе тошнотворное предчувствие в горле пройдёт ох как нескоро. Надя отчётливо помнила, как они набрели на гнездовище впервые: от гнилого зловония её стошнило, а по возвращению на них обрушилась волна отцовского негодования — тот только вернулся после рабочей недели и никак не ожидал застать дома такой приятный, чарующий подарок в виде незабываемого, можно даже сказать убийственного аромата. Отправив Надю в местную баню, мальчишек он тщательно отмывал лично, вооружившись жёсткой щёткой. Его цель была достигнута — урок они выучили. Но Надя… Девочка была неисправима, и её жгучий интерес к свалке с такой горой «сокровищ» не мог усмирить даже этот запах, к которому, к слову, спустя несколько месяцев активных вылазок она и вовсе привыкла. Посетители бани этого с ней конечно не разделяли — они знали, если та собралась купаться, значит, расслабиться в этот день под горячей водичкой у них не получится, и разочарованно плелись по домам.

Помимо любезно предоставляемой Наде сокровищницы от гарпий она с радостью использовала тех для пробежек, чтобы подтягивать свою выносливость. Этим огромным птицам, отдалённо напоминающим по своей форме мутировавших женщин, было крайне сложно передвигаться в тесных пространствах — они, как известно, могут либо летать, либо совсем неряшливо скакать по земле, — и девочка, ловко огибая деревья и резво перепрыгивая препятствовала, в такие моменты чувствовала, словно может всё. Это был тот самый случай, когда Надя знала — она весело проведёт время и оставит гарпию с носом, ведь здесь, в лесу, у неё превосходство. Но стоит его покинуть, оказавшись в открытой снежной пустыне…

Беглянке повезло, что она нарвалась лишь на одну гарпию — в деревне их уже наверняка пруд пруди. Девочка невольно (уже в который раз) улыбнулась при мысли, что её дом находится на окраине — бежать далеко не надо, а о нападении и того узнаёшь самым первым. Впрочем, сейчас Надя точно узнала о нападении раньше всех. Обычно гарпии, сколько бы их не преследовало хвостом, отставали от жертвы ещё в лесу — им было достаточно отогнать негодницу от своего дома, потому что охота по традиции у них происходит общим табуром и, можно сказать, по расписанию — так, если они летят и заметят по пути кого-то в лесу, просто его проигнорируют. Но сейчас существо, словно из принципа, никак не отцеплялось от Нади. Сначала девочку это просто неприятно напрягало, а потом, с приближением к границе магических тварей, стало всерьёз пугать.

Радость испарилась, стоило беглянке вспорхнуть на верёвочный мост — некогда починенный и уже не такой хлипкий, благодаря чему она смогла нестись по нему, не страшась упасть, — и, оказавшись на другой стороне, понять, что упрямая полуптица продолжает своё преследование. Сжав кулаки и стиснув зубы, Наде пришлось собраться с силами, ведь пробежка предстояла ещё определённо долгая, а её силы уже были на пределе. Но открытое, пустынное пространство, на которое они вышли, никаким образом не мешающее гарпии полностью раскрыть свои мощные крылья, ужасало и отнимало этим силы само по себе…

Раздался тонкий птичий писк, знаменующий ликование существа. Сделав широкий взмах, оно выронило несколько иссиня-серых перьев и в одно мгновение ускорилось, ловя один из воздушных потоков. Надя невольно оглянулась, проверяя, как близко полуптица успела подобраться. В глаза тут же бросились её взъерошенные, вставшие дыбом по всему телу, а особенно — на загривке, перья, перекошенное от ярости лицо и пылающие гневом дикие глаза, но главное — словно бы сверкнувшие на свету длинные когти, торчащие враскорячку на грифьих лапах, и острые зубы, выглядывающие из раскрытой, перекошенной в довольной ухмылке пасти.

Девочка вздрогнула и понеслась ещё быстрее, открывая второе дыхание. Она не знала, что её пугало больше — приблизившиеся к ней отростки, что мощным хватом способны в один миг переломить человеческих хребет, или лицо гарпии, изображающее немой ужас словно бы запертого в теле монстра человека. По логике в этой схватке должны выигрывать смертоносные когти, но Надя понимала, что каждый раз её бросает в жар не от них, а от самого факта существования в мире подобного гибрида. Слишком уж жуткими ей казались эти твари, и особенно тяжело ей было смотреть на их околочеловеческое лицо.

Хлопающие взмахи за спиной не позволяли девочке сбавлять темпа, а птичьи вскрики и вовсе всякий раз подталкивал её в спину невидимой рукой — она знала, так гарпия разочарованно завывала, щёлкая зубами, стоило её когтям ухватить пустой воздух вместо желаемого человеческого ребёнка.

Ноги вязли в сугробах — даже привыкшая к таким условиям и подобным пробежкам Надя была уже на пределе. Холодный воздух обжигал горло и, казалось, вот-вот разорвёт лёгкие. Девчушка покосилась на болтающуюся на плече сумку… «Нет, даже не думай! Ты с таким трудом всё добывала!», — упрекнула она себя, злясь, что, пусть даже на мгновение, но у неё промелькнула мысль избавиться от груза. «Поднажми, ты и так сможешь добежать! Ну же, осталось немного!», — подбадривала она себя, сцепив зубы. Всплывающие перед глазами отец с братьями не позволяли ей усомниться в своих силах ни на мгновение — она понимала, что просто не может себе этого позволить, и оттого, держась, наверное, на одном лишь адреналине, упрямо держала темп. Даже несмотря на разрывающиеся от обжигающего холода внутри лёгкие и отзывающееся невыносимой болью горло, несмотря на немеющие кончики пальцев и налившиеся свинцом ноги, с трудом преодолевающие каждый следующий шаг…

Понимая, что приблизилась к своему апогею, Надя решилась на крайнюю меру — не обходить стороной холм, которого всегда избегала, а двигаться напрямую через него, чтобы срезать дорогу. Больше она не оборачивалась, чтобы не тратить сил или не дай древо вовсе — случайно сбиться с маршрута. Тем более, что обитатели этой области, сливающиеся с белоснежным покровом пустыни, могли выскочить в любую минуту, и лучшим решением сейчас было сосредоточиться именно на их появлении.

У девочки вырвался довольный смешок, насколько это позволяла ситуация — она была крайне горда собой за придуманный ею (пусть не самый надёжный, но какой эффектный, если всё получится!) план. Лучший по её мнению, который вообще можно было придумать в данной ситуации, ведь снежные волки, что поселились на холме, ни за что не упустят возможности полакомиться целой гарпией. Для них эти птицы — сущий деликатес, и пока хищники будут заняты охотой, у Нади — маленькой мышки в этой большой заварушке — будет шанс сбежать. Дело за малым — собраться с духом и не свалиться обессиленной в сугробы раньше положенного, что было, пусть и не так просто, но вполне выполнимо — всё-таки вылазки в лес на протяжении всех этих лет не могли пройти даром.

«Не могли… пройти… даром», — с усилием убеждала себя девочка, окончательно сбив дыхание и сейчас с трудом вбирая воздух в раскалённые, ноющие от боли лёгкие. «Нет, не успею», — сжимающая горло мысль холодом осела в сознании, подавляя и без того угасающую веру в собственные силы. Вязнущие в снегу ноги, казалось, в один миг заледенели, лишая тело жертвы какой-либо способности к движению. Маячащая впереди финишная прямая испарилась, словно всё это время была лишь желанным миражом. «Хах, убежать от гарпии, в снежной-то пустыне?», — иронично посмеявшись про себя, Надя почувствовала, как вся накопившаяся усталость навалилась на неё с удвоенной силой, прижимая к земле, и, не выдержав, рухнула на колени, выдыхая от пусть немного, но отпустившей её боли.

За спиной раздался победоносный клич, от которого обидой сжалось сердце. Закусив губу, девочка на автомате сунула руку в сумку и, быстро что-то нашарив, крепко зажмурилась, резко поворачиваясь к существу. Уже пикирующая гарпия, растопырившая свои когти и натянувшая на лицо до безумия довольную улыбку, искрила преждевременной радостью в глазах. Однако вместо долгожданной добычи к огромному её разочарованию в когти ей попало очередное «ничего» — направив в сторону преследовательницы прямоугольное приспособление, выуженное из сумки, Надя спустила рычажок, и из короткого дула с хлопком вылетело нечто маленькое и круглое. Попав в птицу, оно в одно мгновение разорвалось, пугая её и заволакивая округу густым туманом.

— Дымовая? Тоже неплохо, — тяжело вздохнув, девочка, успев немного отдышаться за время отсидки в снегу, приободрилась и, вскочив на ноги, помчалась вперёд с новыми силами. Верно, сдаваться не входило в её привычку, тем более, что теперь ей удалось выиграть несколько драгоценных минут.

Вновь устремив свой взгляд за горизонт, Надя вздрогнула, увидев впереди фигуру. «Волки?!», — первая же мысль заставила её ноги на мгновение окаменеть: девочка споткнулась и чуть не свалилась в сугробы уже целиком — после такого она бы точно уже не встала, — но чудом удержалась и упрямо продолжила бег. «Нет, это… человек? Здесь?», — поняв, что у мчавшегося навстречу существа всего две лапы, а не четыре, Надя искренне удивилась. — «Но здесь не может быть одного человека. Люди, если и переходят снежную пустыню, то только группами, и то по очень веским причинам».

Неизвестный что-то отчаянно кричал и широко, насколько получалось в подобном положении, размахивал одной рукой (другой, очевидно, он поддерживал равновесие, размахивая ею в стороны), перепрыгивая сугробы и привлекая внимание девочки, из-за чего его бег со стороны выглядел крайне забавным и неуклюжим. Однако большое расстояние не позволяло ни услышать незнакомца, ни тем более разглядеть его лица. Лишь спустя некоторое время, когда они с ним достаточно сблизились, до Нади дошёл нервный, скрывающийся голос:

— Развора-ачива-айся-я!

«Р-разворачиваться?!», — девочка опешила, мельком бросив взгляд через спину, где тут же пересеклась с дикими глазами хищника, столь долго её преследовавшего, что теперь тот готов идти за своей жертвой до самого конца. «Ещё чего! Ага! Сам разворачивайся!», — хотела бы она крикнуть в ответ, но сейчас у Нади не было сил даже на шёпот. А с болящим горлом ей вовсе казалось, что, попытайся она сказать хоть слово, что-то внутри неё сломается, нет, просто разобьётся на маленькие ледяные осколки, разорвав тем самым само горло.

— Не сюда, дурёха! Не сюда-а! — голос стал отчётливее, и теперь девочка наконец узнала в незнакомце брата. Как и смогла разглядеть, от чего именно тот сам так рьяно бежит и почему велит ей поворачивать назад…

Стая снежных волков — огромных, шестилапых, с острыми отростками по всему загривку, — неслись вслед за мальчишкой. До ужаса худые и, как следствие, злые — видно, слишком давно ничего не ели. Надю проняла дрожь. «Страшно, как же страшно!», — вопила она мысленно, не скрывая для себя этого факта, чтобы удержаться и не броситься прочь, плюнув на план.

Сил совсем не осталось. Девочка готова была заплакать, так ныло тело, отзываясь болью во всех его уголках. И не столь плохо было уже немеющим ногам, как лёгким, в которых не на шутку разгулялся холодный воздух, словно давно устроив там свою собственную снежную пустыню.

Обступали с двух сторон. С одной — дикая гарпия, с другой — кровожадные волки. Ясно, что все — голодные и озлобленные (гарпия, перед которой Надя рылась в её же гнездовище, так уж точно), но кем из них хуже оказаться растерзанным оставалось загадкой, решать которую никому не хотелось. Девочка, конечно, рассчитывала на свой план и надеялась на лучший исход — что-то придумывать ещё не было ни времени, ни сил, — а потому, стиснув зубы, выжала из себя последние капли, ускоряясь перед вновь засиявшей «финишной чертой».

Перед столкновением Надя вытянула к брату руку, призывая за ту ухватиться. Перепуганному мальчишке не нужно было ничего говорить, чтобы тот её понял и, доверившись, крепко сцепился с девочкой. В то же мгновение она, предвкушая падение, зажмурилась так, что перед глазами поплыли пятна, и с силой оттолкнулась, буквально выпрыгивая с братом из нахлынувшей на них чудовищной волны.

Ребята упали в сугробы, тяжело дыша и на некоторое время невольно замерев от ожидания чего-то ужасного. Но ни чьи-либо когти, ни пасть за это время ни в кого из них не впились, судя по безмолвию обоих.

— Арт-тём? — сипло и еле слышно позвала наконец девочка — она ощущала, как брат прикрывает её собой, но, разлепив глаза, увидела лишь серое небо.

— Я… в порядке... А ты? — послышался такой же тяжёлый и тихий ответ с частыми попытками отдышаться. Воздуха обоим не хватало, ребята сильно устали и сейчас им больше всего хотелось просто лежать в этом мягком снегу и дальше.

Надя кивнула, и Артём, ощущая груз ответственности, привстал, протягивая сестре руку.

— Идём. Они не навсегда там, для стаи этой пташки будет мало, — мотнув головой за спину, мальчишка обозначил отчётливый стимул подняться на ноги, и благодаря его поддержке девочка всё же смогла подняться. В голове она уже во всю представляла, как без задних ног свалится дома и не сможет подняться до следующего утра, если вообще не сляжет с простудой.

— Фу! Ну от тебя и несёт! Гриша будет в ярости!

Надя бы посмеялась, неловко разводя руками, но у неё не было на то сил. Тем более что все её мысли были заняты тем, что творилось позади них, пока они в спешке, какой только могли, покидали место своего преступления: волки и правда не смогли устоять перед гарпией, она для них как красный флаг для быка, сокровище, редко залетающее (а тем более — приземляющееся) в снежных пустынях. А уж если учесть их голод…

Животные погребли под своими тушами птицу, придавив её мощными лапами и не позволяя взлететь. Если той вдруг удавалось выскользнуть, они в одно мгновение хватали её за лапы и крылья, взмывая ввысь высоким прыжком, и после рьяно мотали из стороны в сторону, стоило им приземлиться. Шёл настоящий дождь из крупных, сияющих синих перьев, окроплённых кровью их бывшей владелицы, и стоял в округе оглушительный, будоражащий душу крик — словно и не зверь ревел вовсе, а отчаянно вопил от боли человек.

Девочка в очередной раз вздрогнула, вспоминая подобное женскому лицо, и зашлась мелкой дрожью — непонятно, то ли от навалившейся усталости, то ли от пережитых потрясений. Реакция, как это обычно бывает, отставала от вызвавших её событий или эмоций. Артём, приобняв сестру за плечи, уверенно вёл её прочь от монстров. До дома было рукой подать, и это не могло их не радовать, поддерживая обессиленные тела.

Когда они достаточно отдалились, чтобы не слышать диких воплей, и наладили, наконец, дыхание, идя вровень, мальчуган захохотал:

— Ха-ха-ха-ха! Побежала прямо на меня! А я ору главное: «поворачивай, беги»… Ты что, изначально так всё и задумывала?

Надя довольно улыбнулась. «Ну конечно изначально!», — читалось в её глазах. Вместо этого она пожала плечами, оправдываясь:

— А что ещё было делать? Убежать я бы никак не успела… — её голос сипел, наводя неприятные мысли о том, то девочка всё-таки заболела.

— Это получается, я тебе даже помог, — загордился ни с того ни с сего Артём, вновь разразившись хохотом, а потом вдруг так же резко притих, переходя на шёпот, словно их мог кто-то услышать: — Грише — ни слова! Страшно подумать, что он с нами сделает, если узнает. Душегуб может же и обратно в лес в назидание отвезти, д-древо его побери, — аж заикнулся мальчишка, вздрогнув всем телом. — Нет, второго раза я не вынесу. Может, конечно, завтра… Но сегодня? Сегодня не-ет.

Надя тихо посмеялась, насколько позволяла боль в горле, мысленно отмечая, что ей, пожалуй, этого хватит на неделю. Впрочем, Грише действительно никаких подробностей знать не следовало — тот если видел, что младшие суются в самое пекло, еле из него выбираются, а потом хохочут как ни в чём не бывало, сразу тащил их в более жаркие места, пытаясь таким образом доказать, в насколько серьёзной и опасной ситуации они были. Конечно, лезет он вместе с ними, страхуя, но, как известно, всегда, всегда что-то может пойти не так, особенно — на территории магических тварей. И когда особенно сильно прилетало самому Грише, это сразу отрезвляло Артёма с Надей.

— А ты сам как на волков нарвался? — опомнилась девочка, забыв узнать самое главное.

Рука мальчишки юркнула в его волосы, почесала затылок и сцепилась со своей соседкой на груди в замок. Отведя взгляд, Артём нехотя буркнул, явно смущаясь:

— Ну я… Заблудился немного…

— Опять? — скептически на него взглянув, Надя недовольно вздохнула и надула щёки. — Мы же говорили тебе не ходить одному: ты совершенно не ориентируешься в пространстве! А если бы я с тобой не пересеклась?

— Ну-у… Тогда нам бы точно влетело от братца, — уже безрадостно отметил Артём, опуская ту часть, где они, вероятнее всего, просто стали бы очередным скудным ужином на пиру существ.

Когда они подбегали к деревне, у её границы с защитным куполом их встретил встревоженный Гриша. Надя уже знала, что произошло — и по его нервному взгляду, и по тому, что своё гнездовище гарпии покидали на её глазах. А доносящийся из деревни шум это только подтверждал.

На них напали.

Существа выбрались на очередную охоту и, так уж вышло, что поселение Шахтёров было к ним самым ближайшим, а оттого и любимейшим из всех. Защитный купол, несмотря на то, деревня располагалась на древом забытом краю королевства, здесь стоял слабый, а потому гарпии без труда каждый раз находили в нём прорехи: невидимые и недоступные с земли, но отлично проглядывающиеся с воздуха — стоит только поддеть крохотную брешь, и ты уже сможешь пролезть внутрь, чем и пользовались существа. О-о-о, деревня была для них целым закрытым празднеством — тут тебе и бегающие людишки всякой свежести, и их не менее вкусная еда, которую с базара тащить не перетащить — ещё и останется, — ну чем не настоящий пир? Вот и гарпии так считали, активно пользуясь людской добротой. Но главной проблемой и слабостью деревни являлись не бреши и даже не сами создания, а почти полное отсутствие здоровых, крепких мужчин дома — все они смолоду отправлялись в шахты, оставляя женщин, стариков и детей одних дома, возвращаясь лишь на выходные.

Конечно, сегодня никакого выходного не было — гарпии хоть и не считались разумными существами, но тварями были на редкость умными. Отбивать нашествие просто было некому.

Когда ребята вбежали в деревню, в округе уже царила пугающая пустота: единственного хромого мужика, одиноко перебегающего широкую улицу, тут же схватила одна из птиц, издав довольный, слащавый клич. Тогда к ней на помощь поспешила ещё одна гарпия — мужчина был крупный и удерживала его первая с трудом. Обе, ни минуты не мешкая, полетели в сторону магического леса — Надя была уверена, они более чем довольны своим трофеем (ещё бы — заполучить деликатес, который, только завидев хищников, всегда прячется от них в своих прочных гнёздышках), и даже думать не хотела об участи жертвы. Следом от общей стаи оторвалось ещё несколько ленивых соплеменниц, поспешив вдогонку в надежде, что им тоже перепадёт кусочек-другой.

— Пригнуться и за мной! — шёпотом скомандовал встретивший их Гриша, оглядываясь по сторонам. Сейчас его острые черты лица и прищуренный, холодный взгляд как никогда делали юношу и самого подобным хищной птице — девочка постоянно сравнивала с ними брата, отмечая его до мурашек пронзительный и зоркий взгляд. Надя не сдержала улыбки, вспоминая, как в детстве первое время его страшилась, а потом, застав плачущим над бездыханным тельцем в проулке, навсегда позабыла об образе сурового, ледяного брата — каждый раз перед глазами вставали его покрасневшие глаза и полный печали и сочувствия взгляд. Правда, это был первый и последний раз, когда девочка застала Гришу таким: он жутко смутился, велел не говорить об этом Артёму и вообще забыть, что она подобное видела. Артёму она действительно не сказала… Но забыть? Как можно такое забыть? После того случая Гриша не мог не отметить, что Надя стала вести себя с ним естественно, словно всё это время между ними была стена из полупрозрачной, тонкой плёнки, которой теперь не стало, а также липнуть, подобно банному листу, чем до этого кошмарила Артёма. Кажется, тот даже принялся ревновать сестру и старался уделять ей больше внимания… Но Надя всего этого, конечно, совершенно не замечала.

Поэтому ни суровый и строгий голос Гриши, ни его грубость и холодность по отношению к девочке никак её не тревожили — она понимала, есть что-то, что не позволяет ему вести себя иначе. Пусть понять, что именно, ещё и не смогла.

Они крались гуськом, следуя друг за другом вдоль своего старого покосившегося забора. Желанная ими калитка стала для них подобно маяку, к которому они готовы были стремиться, несмотря ни на что. Благо, «несмотря ни на что» стремиться к нему не пришлось — ребята благополучно добрались до цели без лишнего внимания. Можно было в очередной раз порадоваться расположению их дома, потому как гарпии, ведомые манящими запахами с базара, всегда первым делом стремились туда — пока шустрые людишки не успели смести свои прилавки, или резвые соплеменницы не сделали это вместо них. Переполох там сейчас царил точно знатный. Но даже так, ребята всё равно вжимались в забор, пугаясь хрустящего под ногами снега и опасаясь, что существа их услышат.

Надя подняла голову, не выдержав напряжения от чувства, будто за ними кто-то наблюдает. Заметила мелькнувший хвост на соседнем здании, ускользнувший куда-то в обратное им направление, где-то по другую сторону услышала хлопот крыльев, и вжалась в плечи, опуская взгляд — лучше уж не видеть и просто внушать себе, что вокруг никого нет, чем дёргаться от каждой тени и шороха.

— Быстро, сейчас! — погрузившаяся в себя девочка в очередной раз вздрогнула — на этот раз от неожиданно, по её ощущениям, громко прозвучавшего шёпота Гриши: приоткрыв калитку, он нетерпеливо махнул несколько раз рукой, подгоняя её и крадущегося следом Артёма. Сам юноша юркнул во двор последним, продолжая вглядываться и прислушиваться к округе. Правда, резко распахнувшаяся дверь заставила его выругаться и влететь в дом за остальными. Резво захлопнув её с таким же грохотом, он на ходу распорядился:

— Окна!!! — прозвучало слишком громкое из-за того, что юноша нервничал.

Артём с Надей и сами уже разбежались по комнатами, без всякой команды захлопывая и запирая находящиеся с внутренней стороны жилища ставни: бывало и такое, что гарпии врывались внутрь прямо через окна, и, однажды испытав подобное на собственной шкуре, мальчишки решили больше не рисковать и смастерили деревянные створки, найдя в них спасение от подобных случаев. Ох и долго же Надин отец их ещё за это нахваливал, да деревенские, обратив внимание на бесхитростное приспособление, разом принялись устанавливать ставни в свои дома…

Лишь когда все окна оказались плотно закрыты, а дверь — прикрыта деревянной, широкой балкой, погружая жилище в умиротворяющую тьму, ребята выдохнули. Надя на автомате потянулась к ближайшему ламповидному механизму, и помещение озарил беловатый свет, черпающий энергию из магических блоков.

— Что б больше дверьми так не громыхали, — прозвучало суровое замечание, заставившее Артёма невольно отойти в сторону — юноша, не рассчитав силу, от волнения дёрнул ручку слишком резко. Это, конечно, издало лишнего шума, но никакая из гарпий же их не услышала? Артём хотел возразить именно так, но в этот раз решил промолчать, понимая, что случай явно неподходящий.

— А ты, — Гриша повернулся в сторону девочки, выудив из-за стены деревянную швабру и упираясь в неё стороной для тряпки, — вали в баню.

— Ч-чего?

Со стороны раздался тихий смешок Артёма — прикрыв рот рукой, тот явно сдерживался, чтобы не выдать звука громче.

— И ты — вместе с ней! — переведя швабру в сторону брата, не жалел их Гриша.

— А я-то чего?!

— От тебя, думаешь, самого сейчас хорошо пахнет?

Артём демонстративно принюхался, но из-за более резкого источника запаха, стоящего совсем рядом, не смог ничего уловить. Он лишь сокрушительно вздохнул, припоминая, как подставив плечо вёл Надю к дому.

— Ну, про баню сейчас ты же не серьёзно? — напрягшись, мальчишка искоса покосился на Гришу. Многозначащий взгляд, с которым он встретился, заставил и его, и Надю вздрогнуть. — Не серьёзно, да? — повторил Артём убито, понизив голос.

Благо, старший брат не был безумцем и сжалился над своими душегубами, оставив водные процедуры и наказание на потом.

Оказавшись запертыми в доме, ребята, в ожидании того, как гарпии покинут деревню, и не желая вслушиваться в происходящее снаружи, принялись активно обсуждать сегодняшние вылазки. Хотя, правильнее будет сказать, этим с горящими глазами занимались Надя с Артёмом, в то время как их старший брат ограничивался короткими комментариями, чаще недовольно на что-то вздыхая. Девочка давно смекнула, что так вылазит наружу Гришино за них беспокойство, что тот старательно пытался скрыть — подобным образом он кривился каждый раз, стоило Наде или Артёму упомянуть очередное событие «на волоске». Как, например, сегодняшняя история на холме в снежной пустыне.

— Мх-мх! Но вы ни за что не догадаетесь, что сегодня удалось достать мне! — сделав акцент на последнем, Артём довольно ухмыльнулся, спеша переключить тему разговора на самое главное — добычу.

— Артё-ём! Не тяни-и! — девочка затрясла брата за руку, строя максимально жалобливый вид. Даже Гриша невольно придвинулся, бросая любопытный взгляд.

— Даже не знаю, стоит ли показывать? — разводя руки в стороны, Артём откровенно подтрунивал над девочкой, забавляясь с её нетерпения.

— Доставай уже, — угрюмый Гришин голос, как и всегда, в один миг перечеркнул шутливый момент, заставляя ребят перестать дурачиться. Наверное, дело было в авторитете — Надя вот настолько уважала старшего брата, что слушалась его во всём, даже если ей очень делать этого не хотелось.

Вытащив руку из небольшого мешочка, Артём поднёс к брату с сестрой слабо сжатый кулачок и осторожно его раскрыл. На ладошке лежало нечто полупрозрачное, блестящее и переливающееся при свете магического блока.

— Крылья?! Крылья фей?! — охнула Надя, заворожённо разглядывая сокровище.

— Как ты их достал? — не смог скрыть удивления и Гриша, поддаваясь вперёд.

— Ха! Всё-то вам расскажи, — задрав нос от гордости за такую находку Артём аккуратно выложил крылышки на брошенный на столе платок.

— Ты же… ты их не…

— Нет конечно! — мальчуган аж подпрыгнул от очевидного Надиного вопроса, и сдался, раскрывая правду: — Да повезло мне! Нашёл под деревом всю кучку… Явно кто-то другой постарался.

Ребята знали, что живых фей разглядеть невозможно — от них исходит непонятное яркое свечение, которое превращает крох в настоящие летающие огоньки. И пожелай ты их поймать, скорее они бы тебя поймали, попутно побив о камни, землю и деревья, доведя в конце до какого-нибудь озера или не дай древо — обрыва. Они по натуре своей любили подшучивать и не были агрессивны, но если им не понравится твоё поведение по отношению к ним или всему, что связано с магией… Поучают и мстят они тоже отменно — про такое говорят «это у них в крови». В общем и целом, их крылья, крайне ценящиеся на чёрном рынке, по итогу можно заполучить только после смерти феи, но никому ещё из людей, благо, не удавалось убить ту своими руками.

— А самих фей? Их самих ты видел? — вновь загорелись глаза девочки, подскочившей обратно к брату.

— Нет, только крылья, — выставив руки, разрушил её ожидания Артём. Они вот уже несколько лет пытаются увидеть этих проказниц, но, даже находя их крылья, ни разу ребятам ещё не встречались иные останки этих существ.

— Ну а у тебя чего интересного?

Вздохнув, Надя вывалила на стол кучу из своей сумки, принявшись отбирать сегодняшний «урожай» по кучкам.

— Времени разглядывать особо не было, хватала всё, что привлекало внимание и попадалось под руку, — девочка пожала плечами, наблюдая теперь перед собой самые разные предметы и механизмы. — О, но я точно видела пару штуманок!

Разрыв ещё не тронутую гору, она действительно нашла несколько предметов прямоугольной формы с маленьким спусковым крючком и крохотным, коротким дулом, еле заметно выпирающим от основания. На боковине серебристой поверхности красовались непонятные золотистые символы — Надя тут же пихнула штуманку Грише, нетерпеливо требуя:

— Что здесь за магия? Воздушная, да? — девочка буквально сгорала от любопытства, но главным образом по той причине, что жутко надеялась оказаться правой — к её огромному потрясению, магические руны давались ей тяжело. А ведь они сейчас фигурировали абсолютно везде — да на тех же магических блоках, раскрывая, какую именно магию в тех вдохнули. «Нет бы писать нормальным языком!», — сокрушалась Надя, когда только начала их изучать с братом и вдруг поняла, что никак не может уловить связь. «Но так куда сподручнее: всё систематизировано, и читать их легче», — отзывался Гриша о рунах. То, как, бросая лишь взгляд на закорючки, он уже понимал, какого вида и формы магия может скрываться внутри, одновременно восхищало и расстраивало девочку из-за того, что сама она так не могла. «Научишься», — заверял старший брат, снова и снова терпеливо разжёвывая построение и связи рун.

— Да, видимо, выпускает какой-то воздушный поток, — вклинился Артём, отвечая за Гришу. — О, а эта… М-м-м… Вызывает галлюцинации?

Парню прилетел лёгкий подзатыльник, намекающий, чтобы тот не порол чушь.

— Не знаешь — не берись, — сурово отчеканил старший, выхватывая приспособление. — В ней яд! Вот, почему важно понимать, какая магия находится в предметах. Вот так захочешь над кем-нибудь подшутить, а на деле, не дай древо, убьёшь.

Неприятное слово эхом разошлось по кухне, заставив Артёма с Надей поёжиться.

— Но вот эта — точно вызывает землетрясения! — ухватил неугомонный мальчишка третью штуманку, тут же получив подзатыльник с другой стороны. Гриша тяжело вздохнул, устало, словно уже потратил на это весь день, наставляя:

— Штуманок, вызывающих землетрясения, не бывает. Это не настолько опасные магические предметы, чтобы иметь подобную мощь.

Артём смутился настолько, что его щёки вспыхнули румянцем. Неоднозначно хмыкнув и буркнув, что «он так проверял Надю», мальчуган поспешил ретироваться с кухни. Девочка, умилившись, хихикнула.

— Расскажи ещё раз про руны, — попросила она старшего брата когда Артём скрылся за поворотом, на что тот, выудив из ящичка блокнот с карандашом, спокойно уселся с Надей за столик.

На листке бумаги быстро и непринуждённо вырисовывались замысловатые символы, сначала отдельно, а ниже — некоторые схемы их соединения. Развернув одним движением готовые иллюстрации стороной к девочке, Гриша привычно начал:

— Сначала тебе нужно запомнить обозначение хотя бы основных рун: первозданные элементы, первоисточник всей магии — это основа всего. По природе своей она непредсказуемая, дикая и свободная, но научившись расщеплять её на элементы, именно так мы смогли вдыхать магию в предметы.

— О, Артём рассказывал про это, — Наде вспомнилось, как мальчишка, совершенно не дружащий с теми же рунами и тем более — их связями, вдруг удивительно хорошо знал методы сбора магии, её расщепления, и даже процесс насыщения ею предметов. Но когда она об этом спросила, он лишь отмахнулся, буркнув невнятное «кое-кто рассказал». Братья не любили говорить о своём прошлом, и девочка, сколько бы любопытно ей не было, понимала и не настаивала. В действительности ей тоже не особо хотелось слышать о мрачном прошлом ребят, вот и вышло, что каждый из них сосредоточился на настоящем и будущем, оставив прошлое там, где ему самое место.

— Может, ты распишешь мне их все, чтобы я заучила? — опомнившись, перебила Надя брата, что поочерёдно называл ей одни из нарисованных символов. — Добавляется всего один крючок, и я уже путаюсь. Особенно в связях — вообще не понимаю, как несколькими рунами можно описать, что у тебя магический блок вырабатывает… да то же электричество? — зацепив взглядом холодильник, пожаловалась девочка. — На магических блоках, которые мы ставим для энергии, очень уж много символов.

— Говорил же — мысли логически. Запомнить руны — это уже девяносто процентов, они ведь все всегда повторяются. Смотри, — Гриша повернул к себе листок, что-то быстро вырисовывая, и вернул обратно с новой схемой. — Всегда идём по порядку: в первую очередь электричество — это сама энергия — то бишь воздух с огнём, — вместе с металлом. Металл — это у нас огонь с камнем. Камень — вода с лавой, а лава — земля с огнём. Но так как металл, камень и лава — это простые составляющие, а не элементы, ибо такой магии нет и быть не может, берутся уже их элементы, из которых состоят они сами. Таким образом и получаем, — юноша начал обводить основные, первозданные, как он их ранее назвал, всей магии, — воздух, три огня, и воду с землёй — главное, конечно, порядок соблюдать. Вот тебе и электричество. Понятно?

Подняв голову и взглянув на сестру, даже Гриша оказался не в силах сдержаться — короткий смешок, вырвавшийся из его груди, заставил Надю раскраснеться ещё сильнее. Чувствовала она себя сейчас, пожалуй, закипающим чайником — такой же горячей и кипящей, словно её расплавленный мозг вот-вот польётся через уши.

— Потренируешься немного и быстро схватишь, не расстраивайся, что сначала непонятно, — по-доброму приободрил Гриша, и девочке от столь мягкого для него голоса вдруг захотелось распереживаться ещё больше — чтобы её ещё немного так по семейному заботливо поуспокаивали.

— Ш-шухер! — влетевший на кухню перепуганный Артём в один миг вышиб из расплывшейся от воцарившейся умиротворённой идиллии Нади всё тепло и покой, заставляя и её саму, и Гришу подскочить от неожиданности. — Т-там это… гарпии!

Глава 23. Воспоминания. Часть V: Буря

— Гарпии? — двое переглянулись, не понимая брата — окна заколочены, дверь заперта, пробраться они никак не могли…

— Да они там, — он махнул рукой будто бы за дверь, — под лавкой… зажали мелкого пацана! Их пока две, но, кажется, ещё одна уже на подходе…

Поняв, наконец, что происходит, Гриша с Надей сорвались с места, подбегая к окну. Вид из осторожно приоткрытой ставни как раз падал на лавочку, вплотную поставленную к соседнему дому, под которой, рьяно плача, действительно сидел изо всех сил вжимающийся в стену ребёнок лет пяти. Когда хищницам, обожающим охоту, надоест дурачиться с едой и они решат перейти к трапезе было вопросом времени, ведь им ничего не стоит просто с корнем вырвать эту скамейку из земли.

Осознав это, девочка резко развернулась, бросившись к двери.

— Спятила?! — Гриша без особых трудностей ухватил её за капюшон, останавливая. — Давай, сделай им обед посытнее, чего тем бедным одним человечком дразниться?

— Но они же убьют его! — ужас, застывший на лице Нади, и заслезившиеся глаза заставили брата вздрогнуть. Он вновь посмотрел в окно, не отпуская капюшона девочки, и сухо выдавил:

— Ладно… Но без самодеятельности и необдуманных поступков, ясно? Придумаем план, и тогда попробуем.

Надя засияла, подпрыгивая.

— А что тут думать? Штуманки в руки, и вперёд! — подхватил боевой настрой Артём, хватая со стола первый попавшийся предмет и уже собираясь идти к выходу.

— Ну ты-то хоть подай нормальный пример, — преграждая ему дорогу, Гриша, хмурый и взвинченный, сложил на груди руки, вставая в проходе, как ещё одна стена. — Нужно подумать, и придумать хоть что-то, — делал он акценты, обращая особое внимание на слова. И, к его счастью, это сработало:

— О, о, знаю! Они ненавидят цитрусовые, — вспомнила девочка, уже бросаясь к тумбочкам и выуживая из тайников драгоценные фрукты. — Выжмем сок, сделаем раствор и разольём по пакетам.

— Бомбы? — смекнул Артём, расплываясь в не менее хищной, чем у тварей снаружи, улыбке от предвкушения. — Отлично! Покажем им, как лазить по чужим домам.

Девочка смутилась, приняв сказанное и на свой счёт тоже, недовольно посмотрев на мальчишку. Тот, естественно, ничего подобного не имел в виду, зато Гриша, тоже уловив не вкладываемый братом смысл, усмехнулся, в очередной раз вгоняя Надю в краску.

— Но этого мало, — он вновь подошёл к окну, хмурясь от того, что идеи не шли в голову. — Просто закидать их пакетами не получится. Нужен нормальный план.

— Да выбежим, бросим в них всё, что есть, пустим в ход штуманки, схватим пацана, и обратно в дом, — невозмутимо парировал Артём, помогая сестре с «бомбами».

— Ха! Гарпий так просто не спугнёшь, а штуманку с ядом вообще лучше не использовать — мы скорее сами помрём, чем она возымеет эффект на магических тварей...

— Тогда что ты предлагаешь?

Гриша никак не отреагировал на скептический и откровенно раздражённый голос брата, погрузившись в глубокие раздумья. Отбить добычу у гарпии у них точно не получится. Тогда…

— Отвлекающий манёвр, — изрёк вдруг юноша, которого, казалось, осенило. — Спугнуть мы их никак не сможем, они просто расширят свою охоту и на нас… Но вот отвлечь, заставив их думать, что мы теперь тоже их добыча, нам вполне под силу.

— А можно как-то… Понятнее? — чуть ли не проскулил Артём. Он понимал причину горящего азарта в глазах брата, его располжуюся от предвкушения лёгкую улыбку на лице, которая вообще была на том редчайшим гостем, и ему тоже хотелось поскорее испытать подобное — от ситуаций, когда, кажется, всем заправляет удача, и ты выходишь в победители, тебя охватывают невероятные эмоции, но всё же имея с кем-то общий план, не хочется портить его своими внезапными, неуместными действиями, ломая всю цепочку придуманных событий. «Да и Гриша сам же потом меня прикончит, сделай я хоть что-то не так», — мороз пробежал по коже мальчугана, и того передёрнуло. — «Нет, без плана, конечно, весело, но если уж он его придумал, нужно плясать по сценарию».

— Пока двое будут отвлекать, третий заберёт пацана и вернётся в дом, — начал излагать подробный план Гриша, понимая, что остальным всё нужно разжевать, и многозначаще посмотрел на Надю.

— Третьей, конечно же, буду я? — безрадостно спросила она с кислым, будто вот-вот расплывётся, лицом.

— У нас объективно силёнок больше будет, однако твоя задача куда более важная, учти — именно тебе надо забрать ребёнка и благополучно привести в дом, — Гриша определённо говорил это для того, чтобы девочка меньше расстраивалась. Да и она сама понимала, что глупо обижаться на подобное, особенно в такой ситуации — у каждого своя наиболее подходящая ему роль, всегда. Поэтому она позволила себе повестись на сладкое убеждение брата и кивнула в знак согласия. Да и, честно говоря, сегодня Надя уже достаточно набегалась от гарпий.

— Ну а мы с тобой, — юноша повернулся к Артёму, кладя тому руку на плечо, — разбегаемся в разные стороны и водим гарпий по узким улочкам — так они и с неба нас не достанут, и слишком быстро передвигаться по земле, чтобы успеть ухватить, не смогут. А уж в совокупности с тем, что мы будем одаривать их нашими цитрусовыми подарками… В общем: привлекаем внимание, уводим подальше, прячемся, чтобы оторваться, и возвращаемся обратно. План полностью завязан на выносливости, так что, не думаю, что у нас возникнут какие-то проблемы. Всем всё понятно?

Артём с Надей синхронно кивнули, полностью готовые и воодушевлённые задумкой. После озвучивания Гришиных планов всегда так было — уж больно подробными они были и оттого звучали всегда до интересного просто. Это не могло не придавать ребятам уверенности и азарта в предстоящей игре, чем они, по сути, и считали всякое своё безрассудное приключение. Забава у них такая была — вляпаться по самое ни могу и выбраться сухими из воды. Ну, может не прям всегда сухими… Но это уже так, мелочи.

— Однако гарпии три. А вас двое, — отметила девочка, закончив с цитрусовыми бомбочками и отвернувшись от окна. Подскочившие ближе мальчишки с раздражением наблюдали, как, привлечённое детским плачем, к своим соплеменницам действительно присоединилось третье существо. От недовольства Гриша звучно цокнул, разбирая по карманам пакеты.

— Меняем план. Если третья тварь не клюнет на нас с Артёмом и останется, тебе всё же придётся действовать, — он подошёл к сестре и, взяв её за плечи и посмотрев в глаза, сурово продолжил: — Бери воздушную штуманку — наиболее вероятно, что там будет вихревой поток, он сумеет оттеснить гарпию и даст тебе время. Главное — не торопись и хорошо прицелься. Поняла? Прицелься! И если ничего не выйдет, возвращайся в дом одна…

— Поняла я, поняла! — заверила Надя, вырываясь из хватки и невольно дуясь: «До сих пор как с маленькой!».

— Хорошо, — Гриша удовлетворительно кивнул, выдыхая, и, постояв ещё немного, переводя при этом взгляд то на брата, то на сестру, внезапно потрепал обоих по голове, разворачиваясь к двери. — Идём.

Как всегда до нельзя холодный взгляд и голос старшего брата не помешал обоим покраснеть от смущения. Впрочем, никто из двоих и не был против, реагируя так скорее как раз потому, что слишком редко Гриша себе подобное позволял — древо его знает, почему.

— Все готовы? — ещё раз уточнил у всех старший брат у самого выхода, попутно и сам проверяя во всех своих карманах наличие маленьких пакетиков с ядовитым для гарпий соком. Артём с Надей кивнули, невольно ощупав и свои тайники. Девочка, будто штуманка могла вдруг испариться, раскрыла крепко сжатый кулак — та, естественно, лежала на вспотевшей ладошке и исчезать пока не собиралась.

— Ты направо, я налево. Ну, вперёд! — резко подтолкнув вперёд брата, во двор вместе с ним выбежал Гриша. Оба, только завидев существ, разом бросили в них по пакету и, не теряя времени, со всех ног бросились врассыпную.

Раздался дикий, гневный рёв, походящий на писк, только басовитый — гарпии, возмущённые такой наглостью, конечно же кинулись следом.

Артём даже не обернулся проверить, действительно ли существо последовало за ним — озлобленное пыхтение и тяжёлые, шумные махи крыльев за спиной и без этого были прекрасными доказательствами успешного привлечения внимания. Именно поэтому мальчуган дал дёру, да так резво, что в первое же мгновение чуть не свалился, сначала споткнувшись о брошенную кем-то посреди дороги корзину, а после поскользнувшись на крупной, жирной рыбёхе. То, что ему удалось устоять на двоих, Надя сочла чудом — после таких пируэтов любой бы распластался на земле, — но Артём, ощущающий прикованный к своей спине хищный взгляд твари, так просто даваться гравитации не желал.

Как ребята и договаривались, мальчуган устремился к узким улочкам, где человек имел явное преимущество перед гарпией — пока он ловко скользил меж домов, разгневанная полуптица то и дело раздосадованно пищала, щёлкая зубами каждый раз, когда, казалось, вот-вот сумеет схватить нерадивого беглеца. Однако как бы низко она не подлетала сверху, её лапы не дотягивались, и как бы близко не подскакивала по земле, просто не успевала ухватить добычу: Артём пригибался, уворачивался и резко сворачивал за углы, приводя гарпию в бешенство. Тесно расположенные жилища прекрасно позволяли ему нарезать круги, не отдаляясь далеко от собственного дома. Только вот выносливость, главное их с Гришей оружие, начинало всё больше подводить — когти существа захватывали воздух уже у самой макушки Артёма, и дыхание твари периодически слышалось так близко, словно она вот-вот откусит ему голову. А когда ноги мальчишки стали чаще заплетаться, тот понял, что пора переходить к этапу пряток.

Подгадав момент, Артём резко свернул за угол и тут же кинулся к одному из ближайших крытых ларьков — не запертому, как тот заметил ещё на прошлом кругу этого же маршрута. Просочившись внутрь через приоткрытую дверь, мальчуган быстро, не рискуя её даже трогать, спрятался позади, опускаясь на пол. Притаившись, он почти не дышал, боясь, что острый слух гарпии сможет его уловить, однако полуптица словно вовсе не собиралась выискивать жертву подобным образом: с улицы послышался гневный вопль и грохот — кажется, та что-то перевернула (хотя скорее просто вырвала с корнем из промёрзшей земли). В её планы определённо не входила встреча с такой шустрой добычей, сумевшей-таки ускользнуть — это было понятно и по истеричным пищащим крикам, и по разъярённому лицу существа, которое, подглядев в окно, не посчастливилось лицезреть Артёму. Убедившись, что гарпии не известно его местонахождение, мальчишка выдохнул, прячась обратно. Надеясь, что та не догадается сунуться в лавку, он принялся выжидать, невольно дёргая от нетерпения ногой: ему хотелось поскорее вернуться в дом и убедиться, что с остальными всё в порядке.

Пока Артём отсиживался внутри помещения, успешно обведя магическую тварь вокруг пальца (хотя правильнее, наверное, будет сказать крыла), северо-западнее от него из себя все соки выжимал Гриша. Юноше повезло куда меньше — мало того, что он бежал по краю деревни, где почти не было позволяющих спрятаться и банально оторваться от твари построек, так ещё и оказался зажат у самого защитного купола, с той стороны которого совсем рядом с ним мельтешили ещё несколько полуптиц, не сумевших пробраться внутрь со всеми остальными. Иногда Грише вовсе казалось, что преследующая тварь специально толкает его ближе к границе, пытаясь таким образом выжать свою жертву за пределы магического барьера. Она словно бы говорила: «если уж не себе, так другим достанется». И всё, что юноша мог сделать в этой ситуации — бежать изо всех сил, чтобы его не схватили, и держаться как можно дольше, чтобы у Нади хватило времени на вызволение ребёнка. Только вот «гарпия на открытой местности» и «бежать как можно дольше» являлись абсолютно несочетаемыми составляющими происходящего. Благо, у Гришы был туз в рукаве, заботливо предоставленный младшей сестрой, и он с огромным удовольствием им воспользовался: выуживая из-за пазухи небольшие пакеты с выжимкой из цитрусовых, юноша метал их на ходу, без особых проблем попадая в крупную птицу. Бомбочки с хлопком взрывались, дезориентируя ту ненавистным ей запахом и из раза в раз позволяя юноше немного оторваться. Впрочем, злило это гарпию знатно, и ещё неясно было, к лучшему ли Гриша их вообще использовал. Однако повернул к дому он всё равно лишь когда все они закончились — чтобы уж наверняка, — хотя и понимал, что за эти растянувшиеся в вечность пять минут Надя должна была успеть справиться с поставленной ей задачей — в таких делах она, уже наученная опытом, не медлила. Оставалось верить, что ни у неё, ни у Артёма не произошло ничего незапланированного…

Словом о Наде. Девочка не знала, что такое «чёткие планы», а главное — их исполнение. Они всегда крошились у неё прахом, не давая и шанса на хорошую реализацию. Итог ещё можно было вывезти, но процесс… Надя сомневалась, что когда-либо к такому привыкнет, но уже всегда заранее, несмотря на веру в лучшее, готовила себя к самому худшему — этому её научил Гриша, утверждая, что так проще. И девочке действительно было проще. Как и сейчас.

Когда братья скрылись за соседними домами, разбежавшись в разные стороны, Надя, конечно же, ни мгновение не раздумывала и начала действовать. Не обращая внимания на ватные, и без того уставшие ноги, и на бешено колотящееся сердце, она глубоко вдохнула, набираясь решимости, и мышкой шмыгнула за порог.

Девочка давно усвоила, что в такие моменты нужно быть сосредоточенным на опасности, оставив панику на потом, ведь подобная роскошь может попусту стоить тебе жизни. Поэтому, осторожно перехватив штуманку поудобнее — вспотевшие ладошки явно желали, чтобы та выскользнула из рук, — Надя стала подкрадываться к единственно оставшейся гарпии, что не купилась ни на Гришу, ни на Артёма, слишком увлечённая забившимся под лавку ребёнком. Мальчик в своё время навзрыд ревел, не успевая утирать, казалось, нескончаемый поток слёз. А когда Надя подошла достаточно близко, чтобы тот смог её увидеть, он резко затих, уставившись на незнакомку краснющими глазами. Прошло всего мгновение, прежде чем его кислое лицо вновь поплыло, а сам он, не отрываясь от девочки, воскликнул, уходя в очередной приступ плача:

— П-помоги-и-и…!

Сердце Нади осело в пятках, и в следующий миг её душа чуть не последовала следом — девочка не успела ничего предпринять, и резко развернувшаяся гарпия с размаху ударила по ней, как оказалось, очень крепким, львиным хвостом. Торчащие на нём колючие отростки больно впились под рёбра даже через одежду, а от самого удара у Нади перехватило дыхание. Крепко зажмурившись, она резко схватила ртом воздух, поняв, что вдруг задыхается, и обнаружила себя лежащей уже у забора. Прокашлявшись из-за дискомфорта в груди, словно лёгкие кто-то сильно сжал, лишая их всего воздуха, девочка наконец опомнилась и с ужасом поняла, что выронила на лету штуманку — единственное и самое действенное средство, которое могло сейчас хоть как-то помочь. Закусив губу, Надя не вставая вытянула одну из своих цитрусовых бомбочек и метнула ту в хищника, крича:

— Сейчас, беги!!!

Оцепеневший мальчишка вздрогнул, вмиг снова затихнув, и, подвывая, начал несмело выползать из под лавки. Взбешённая такой наглостью гарпия было дёрнулась в его сторону, как, попытавшись вскочить, но провалившись по колено в сугробы, юная воительница метнула в неё ещё одну бомбочку, попав на этот раз точно в лицо. Встретившись взглядом с птицей у Нади не осталось сомнений, что теперь она — главная жертва вечера. Мальчишка же, воспользовавшись ситуацией, благополучно удрал в сторону соседнего (вероятно, своего) дома. «А спасибо? Вот так и помогай людям», — мельком подумалось девочке, пока она, не отрывая глаз от гарпии, беспорядочно шарила руками по покрывающей сугробы ледяной корке в попытках найти штуманку. Так и не наткнувшись на предмет, Надя всё же позволила себе опустить взгляд. «Ну вот, эта штуковина провалилась в сугробы! Теперь вовеки её не сыщешь!», — взвыла она сразу же, обнаружив на ровной поверхности небольшую ямку.

Девочка дёрнулась, собираясь подняться, но стоило ей сделать шаг, как она вновь провалилась, увязнув в сугробе. «Нужно было слушать отца и чистить снег вокруг дома!», — выругалась она на себя в прошлом, не видящую тогда в этом необходимости.

Застряв в толще снега, Надя смотрела на гарпию, что клацала зубами и хищно улыбалась. Полуптица приближалась медленно, откровенно наслаждаясь беспомощностью человека. «Она уже считает меня своим ужином», — промелькнуло в голове подобно грому, заставив девочку представить эту картину и, вздрогнув, начать шевелить мозгами — одного воображения ей уже было достаточно, чтобы её начало тошнить от картины, как человек с животной, дикой жадностью поедает сырое мясо. Именно поэтому околочеловеческое лицо этих существ вселяло в девочку ужас одним своим видом. Крепко зажмурившись на мгновение, так сильно, что на чёрном фоне заплясали белые пятна, Надя замотала головой, отгоняя дурные мысли. «Ужином становиться я не собираюсь», — упрямо и резко, словно убеждая в этом саму себя, решила она.

Стоило гарпии подойти ближе, так, что она роняла на девочку свою тень, как «боевой ужин» вдруг схватил припорошенную снегом и незаметную до этого с земли доску. Закрыв глаза, Надя с размаху и силой, какая только у неё нашлась, сопроводив всё отчаянным криком, швырнула ту в полуптицу.

Послышался глухой стук — доска, пролетев мимо существа, благополучно приземлилась на утоптанную тропинку. У девочки опустились руки. От навалившегося осознания холод сковал сердце и окатил волной кожу, покрывая ту мурашками. Она сглотнула подступивший к горлу ком и невольно опустилась на снег.

Когда из пасти гарпии вырвался клокочущий звук, похожий на едкую усмешку, Надя сжала от обиды кулаки, но, нахмурившись, уставилась прямо на существо, ощетинившись, подобно дикому зверю. «Я не собираюсь реветь и молить о пощаде», — читалось в её упрямых глазах, что лишь ещё больше раззадорило гарпию.

— Какое упор-рное с-соз-зда-ание, — вырвавшееся из человеческих уст шипение не сразу дошло до ушей девочки. Раскрыв рот, она с ужасом смотрела на вновь ухмыляющееся, довольное существо. «Это… она сказала?», — немой вопрос застыл на её лице, и гарпия, словно поняв, шуршаще захихикила, наклоняя голову и отвечая вслух:

— Мы з-здес-сь од-дни, б-бестолочь!

«Действительно одни. Но гарпии… гарпии не говорят!», — протестовало сознание девочки. Жуткий шёпот, вырвавшийся из человеческих уст, вызывал трепет — ужасающий, неприятный… Этот шёпот пробирал до дрожи.

Немой ужас сковал Надю по рукам и ногам. Отрывисто дыша, она не могла оторвать глаз от огромной птицы, вдруг заговорившей человеческим языком. Ей хотелось что-то сказать, ответить, задать кучу вопросов — когда ещё, если не сейчас? — но её словно парализовало, сбив дыхание и кружа голову.

— Твой з-запах… он мне з-знаком, — зашипела вдруг гарпия, ощетинившись. — А-а-а, я п-поняла… Буд-ду ещё б-больше р-рада теб-бя сожр-рать!

Раскрыв крылья, существо издало ликующий клич, обнажая клыки и делая шаг к девочке. «Кто-нибудь, пожалуйста… пожалуйста», — кружилось в Надиной голове что-то неясное — от страха она не могла соображать и до конца не понимала, что происходит и кого вообще она зовёт. В голове было абсолютно пусто: ни единой мысли, ни единого лица, возникшего перед глазами — ничего. Словно вся плёнка из её памяти оказалась стёрта.

— А ну не сме-ей! — нарастающий, протяжный крик заставил девочку вздрогнуть и обернуться на звук. Вылетевший из-за угла темноволосый юноша отправил в гарпию кусок ледышки, прилетевший той прямиком по затылку, успешно привлекая её внимание: недовольное существо развернулось, гневно шипя и яростно размахивая длинным хвостом.

— Не смей трогать её! Слышишь?! Уйди от неё! — истошно заорав, хмурый, как грозовая туча, разъярённый юноша стал приближаться.

«Гриша!», — радостное осознание пришло к девочке, заставляя её сердце, казалось, вновь биться. От того, что брат в очередной раз успел к ней на выручку, Наде хотелось расплакаться, но она ограничилась одним лишь смешком и широкой улыбкой. Юношу никто не преследовал, и от этого девочке стало ещё спокойнее — видимо, погнавшаяся за ним гарпия отстала, или тот вовсе придумал, как от неё избавиться. Сейчас Гриша, уверенно и угрожающе надвигающийся на зажавшее Надю в угол существо, был для сестры всем миром.

Опомнившись, девочка стала аккуратно разгребать снег, собираясь всё-таки отыскать штуманку — сейчас та была самой действенной и, пожалуй, единственной вещью, которая могла повернуть ситуацию в их сторону. Кожу больно жгло холодом — с собой у Нади не было ничего, чем можно было бы прикрыть руки, поэтому копошилась в сугробах она так, стиснув зубы.

— Их-х-хи-и! З-заб-бавное дит-тя-я! — вновь по-человечески зашипела гарпия, посмеиваясь от удовольствия и заставляя Гришу в ступоре остановиться. — Д-да у меня с-сегод-дня пи-ир-р!

— К-какого…? — запыхавшийся Артём, выскочивший с другой стороны и запнувшийся от неожиданно открывшейся ему картины, сначала тоже замер, но тут же взял себя в руки, бросаясь к сестре. — Штуманка что, не сработала?!

— Ищу! — Надя нервничала, её руки дрожали — уже не ясно, от холода ли, или страха (скорее, всего и сразу). Быстро смекнув, что да как, и заметив на тропинке доску от их забора, Артём, не тратя времени на удивления и раздумья, схватил её и побежал на магическую тварь, что так удачно стояла к нему спиной.

— Дурак, хватай мелкую и бегите в дом!

Артём, конечно же, брата слушать не собирался — тем более если это значило бросить того одного.

Хорошенько размахнувшись на бегу, мальчуган со всей силы треснул гарпию по спине. Раздался хруст от сломанной пополам доски, а за ним тут же последовал яростный птичий рёв.

— Что, больно? — усмехнулся Артём, улыбаясь. — Я ведь и не так…

В следующее мгновение округу заполонил полный ужаса Надин крик: подобно как делала с ней, гарпия резко развернулась, наотмашь ударяя хвостом по мальчишке. Только вот этот удар был настолько сильным, что спустя миг Артём, влетев в стену соседнего дома, рухнул в сугробы там же, не издав и звука.

Надя закрыла ладошками рот, не отрывая глаз от неподвижного тела. От испуга дыхание сбилось и стало рваным, а из глаз вдруг против воли потекли слёзы. Сотрясаясь всем телом девочка и сама боялась сделать хоть шаг. Боялась подойти к брату и увидеть самое страшное. Боялась позвать его и услышать в ответ тишину…

Гарпия истерично захохотала, издавая шипящие, клокочущие звуки, и вдруг взмыла в воздух. Бросившегося к ней Гришу сбило с ног порывом ветра, исходящим от сильного маха крыльями, а сама полуптица, поднявшись ещё чуть выше, начала пикировать. Надя даже не заметила, как оказалась прижатой к земле под когтистой лапой существа, лишь с перепугу зажмурилась и, затаив дыхание, вся сжалась, не осмеливаясь пошевелиться или тем более — открыть глаза. В висках звенело, эхом отзывалось собственное бешеное сердцебиение.

Так близка к смерти девочка не была ещё никогда.

— Ах ты тварь, — яростное, но тихое, и оттого ещё более устрашающее вырвалось из груди Гриши. Его глаза вспыхнули такой ненавистью, что даже гарпия на мгновение повелась, смутившись, но тут же сжала когти сильней.

— Сейчас же отпусти её! — угрожающе прорычал юноша сквозь зубы, делая шаг. Однако существо лишь клокочуще захихикало, хитро улыбаясь и продолжая наслаждаться ситуацией.

— Как-кие ж-же люд-диш-шки смеш-шны-ые, — прошипела полуптица, склонившись над девочкой и продолжая наблюдать за реакцией Гриши. — Но я нач-чну с неё-ё…

— Ты что, оглохла?! — вопль такой громогласный и яростный, что Надя покрылась мурашками и невольно открыла глаза, не узнав в нём своего брата, разлетелся по округе. Очнувшийся Артём, хотевший было встать, словил сильное головокружение и рухнул обратно в сугроб без сил. Даже гарпия вдруг ощутила пробежавший по загривку холодок и отпрянула, вздрогнув. Она не отпустила девочку — лишь обернулась к назойливому парнишке, с изумлением на того посмотрев, — но всё равно сама же удивилась своей реакции. «Что за безумец?», — читалось в её глазах, в то время как растерявшаяся Надя могла лишь в смятении смотреть на брата, до этого ни разу не видев его настолько эмоциональным и злым. Смотреть и дрожать — от переполняющих её саму эмоций, страха, и, кажется, внезапно навалившегося холода, — вот и всё, что она сейчас могла.

Немного погодя, гарпия, словно проверяя, может ли она, наконец, начать свою трапезу, сжала когти ещё немного. Совсем, совсем чуть-чуть…

— Я же сказал тебе убрать от неё свои лапы!!!

Этот отчётливый рык пронёсся по округе подобно грому среди ясного неба, оставив после себя звенящее эхо и волну жгучего холода. Пришедшее вместе с ней чувство непомерного ужаса заставило всех оцепенеть на месте, но больше всего, разинув рот и выпучив от страха глаза, тряслась гарпия, всем своим нутром чуя явную опасность. Разжав когти, она подалась вперёд, уверенно вставая на обе лапы, и сама не заметила, как вся нахохлилась, принимая боевую позицию. Не решаясь встать, Надя подтянула под себя ноги, сощурилась и поднесла ладонь к глазам так, чтобы поднявшийся с мелкими снежинками ветер не мешал ей видеть происходящее. Но то, что предстало глазам девочки дальше повергло её в немой шок и целиком и полностью сковало, не позволяя ни пошевелиться, ни отвести взгляд. Поневоле она даже почти не моргала, стараясь ни упустить ни единой детали и понять, что именно сейчас происходит и точно ли всё это — явь.

От Гришы исходила белая дымка. Пар, туман... Нет, изморозь, как поняла Надя вскоре. Она шелестела, словно маленькие кристаллики перешёптывались друг с другом, как хрустит свежий снег под ногами на сильном морозе. Но очень быстро этот полупрозрачный покров устремился дальше, распространяясь по округе и набирая объёмы, пока не заполонил собой всё видимое пространство, кружа вокруг парнишки и образуя эпицентр, казалось, настоящей бури. Мелкие снежинки били по лицу, впиваясь в кожу. В один миг стало слишком холодно и просто невозможно пытаться хоть что-то разглядеть, поэтому Надя, прижав руки к груди и крепко зажмурившись, вся сжалась, ища спасение в тёплом шарфе. Прошла, наверное, всего минута, как резко образовавшийся вихрь также внезапно исчез. Наступил мёртвый, откровенно странный штиль — девочка не знала, как ещё обозначить полное отсутствие ветра и остановившиеся на своих местах ледяные кристаллы. Они, подобно крохотным звёздам на небосводе или рассыпанным на странице блёсткам, замерли в воздухе, сверкая при свете спрятанного за серые тучи солнца. Будто каждую из них подвязали за ниточку и сбросили сверху, не позволив коснуться земли.

Заворожённая, Надя потянулась к одному из таких, собираясь аккуратно дотронуться до него кончиком пальца. «Растает? Упадёт?», — вертелись догадки, сильнее разжигая любопытство.

— Не трогай, — угрюмый, резкий голос заставил девочку вздрогнуть и отдёрнуть руку. Словно очнувшись, она повернулась к его обладателю и выдохнула, не дыша до этого, но теперь просто не в силах удерживать воздух, так она была взволнована и поражена.

У самых ног Гриши продолжала расползаться дымка изморози, стелющаяся по земле и опадающая сразу, стоило ей преодолеть расстояния вытянутой руки. На складках одежды юноши блестел белоснежный иней, созданный множеством мелких кристалликов, и он же покрыл самые кончики его волос. Вытянутая рука юноши, направленная на гарпию, также была им увенчана: казалось, пальцы вовсе сковало льдом, так на них падал свет и столь утончёнными и вытянутыми они казались. Гриша тяжело и глубоко дышал, а выходящий с каждым выдохом из его рта пар казался особенно горячим, что говорило лишь о куда более сильном морозе, царящем вокруг него самого, чем был в округе.

Полуптица шипела, не отводя от пугающего её мальчишки взгляда. Она топталась на месте, раскрыв крылья, но не решаясь взлететь. Словно, оттолкнись она от земли, тут же произойдёт что-то страшное — все её чувства и инстинкты вопили только об этом, — а обледеневшие, тяжёлые перья ещё больше тянули её к земле.

— Я тебя предупреждал, — суровый и тихий голос, вырвавшийся из уст Гриши, стал последней каплей в птичьей чаше: издав отчаянный клич, она развернулась обратно к девочке, отчаянно помогая себе крыльями и явно намереваясь ту схватить…

Лицо юноши перекосилось от недовольства и откровенной злости. В тот же миг он притянул к себе руку и резко вытянул её обратно, разворачивая ладошкой вверх, в направлении твари. Вырвавшийся у самых его ног ледяной шпиль волной пошёл вперёд, друг за другом поднимая из-под земли новыё, всё более высокие пики, лесенкой вырывающиеся на поверхность, пока один из таких не настиг существо: возникнув прямо под гарпией, шпиль не пронзил существо, а полностью сковал его внутри себя, целиком пленив хищника, не позволив при этом тому издать даже малейшего писка. Но стоило Грише, стиснув зубы, с силой сжать пальцы в кулак, как глыба льда затрещала и, не выдержав, треснула, обрушаясь на землю мелкими кусочками. Промёрзшее насквозь существо, настолько, что стало с тем единым целом, было в одно мгновение расколото вместе со льдом. Замершие в воздухе кристаллики следом осыпались наземь, словно все держащие их нитки разом обрезали, и холод начал отступать.

Надя боязливо поджала под себя ноги, стоило одной такой ледышке с частью гарпиевой плоти свалиться рядом. Еле сдержалась, подавив неприятное чувство тошноты, и вскочила с места, чтобы хоть так оказаться подальше от ужасающего её зрелища. Ноги девочки дрожали, а саму её одолела такая слабость, что она не понимала, как вообще стоит на своих двоих.

Но сейчас важнее было совершенно другое.

Подняв голову, Надя посмотрела на брата. Окатившая её волна осознания морозом прошлась по всему телу, проникая под кожу. Бьющиеся в панике мысли о страшном и невообразимом носились в голове девочки, каждая из которых была для неё ударом. Казалось, внутри образовался настоящий ураган — так ощущала сейчас своё состояние Надя, которую бросало из одной крайности в другую за считанные мгновения, лишь усиливая её чувство паники.

Так продолжалось до тех пор, пока в голове девочки вдруг отчётливо и громко не прозвучала укоризненная мысль: «Он же мой брат!» — осудила она саму себя, с ужасом осознав, о чём вообще думает. Мотнула головой, образумливаясь и избавляясь от противных самой себе мыслей. И, сглотнув застрявший в горле ком, сделала шаг вперёд, крепко сжав дрожащие руки в кулак.

— Надь… — неуверенным и хриплым голосом её позвали из-за спины, словно предупреждая и желая остановить, но не решаясь на большее. Обернувшись, девочка увидела взволнованного Артёма: его рука замерла полуподнятуй, тянущейся в сторону сестры, но не решилась подняться дальше, чтобы ухватить её. Надя выдохнула — живой, — и, улыбнувшись ему, развернулась обратно, направляясь к Грише. Для неё было трудно взять себя в руки и решиться, а потому она точно не собиралась сейчас останавливаться.

Лежащие то тут, то там ледяные куски пугали её — внутри проглядывались части плоти живого ещё несколько минут назад существа. Стоило взгляду девочки упасть на одну из таких ледышек, как её пробирал озноб. В голову тут же лезли нелицеприятные картинки, вызывая омерзение, а в совокупности с богатым воображением бедняга еле подавляла позыв избавиться от содержимого своего желудка. Но мысль, что она может задеть это ногой или вовсе — наступить, если не будет смотреть, не позволяла ей отвести взгляда.

— Не подходи, — до привычного грубый голос как никогда обрадовал девочку, и лишь через мгновение до неё дошёл смысл услышанных слов. Нахмурившись не хуже брата, она впилась в него пристальным взглядом.

Он стоял, до побелевших костяшек сжав кулаки и склонив голову, не смотря ни на неё, ни на Артёма. Стоял уверенно, как ледяная стена — совершенно обычное его состояние. Но поджатые, подрагивающие губы и тяжёлое дыхание юноши говорили о совершенно ином. Они говорили о буре, разрушающей и пожирающей его изнутри.

Вспыхнув, как свеча, Надя подскочила к брату, ударяя того на эмоциях в грудь. От удивления Гриша отшатнулся, поднимая, наконец, голову и смотря на сестру.

Его покрасневшие глаза девочка видела впервые в жизни. Дрожащие руки, которые поднялись, чтобы взять её за плечи, но тут же отпрянули, и этот ускользающий взгляд жутко её разозлили. Брат был на целую голову выше девочки, и ему не составляло труда избегать её глаз, поэтому она, ни мгновение не раздумывая, ударила юношу в живот, в точности, как тот её учил, вложив в маленький кулак всё своё негодование. Отступив на шаг и обхватив себя руками, Гриша согнулся, теперь оказавшись с ней на одном уровне, и с недоумением уставился на девочку.

— А что ты от меня ждёшь?! — вырвался из её груди крик, чем она продолжила удивлять брата. — Что значит «не подходи»?! И какого древа ты вообще…

Надин голос сорвался, и не несколько не удержавшихся слезинок побежали из глаз. Стоило Грише это увидеть, и он, подтянув девочку, прижал её к себе, крепко обняв.

— Какого древа ты не рассказывал нам такое?! — продолжила она после глубокого вдоха и новой волны слёз, уже совсем не сдерживая своих эмоций. — Почему?!

Поглаживая сестру по голове, юноша не собирался отвечать. Однако новое и всё более требовательное «почему» продолжало вырываться из уст девочки, становясь с каждым разом всё громче и напористее. Сдавшись, Гриша выдохнул и тихим, хриплым голосом её оборвал:

— Ты же боишься воров магии больше, чем кого-либо на свете. У тебя от одних разговоров от них ноги всегда подкашивались…

Надя в один миг затихла, отлипая от брата и поднимая на него заплаканное, выражающее искреннее недоумение лицо. Юноша смутился, ожидая отнюдь не этого.

— Боюсь? — переспросила девочка в прострации, словно не до конца уловив услышанное. — Конечно я боюсь! Но ты же мой брат! Как я могу бояться того, кто сколько сделал для меня! Кто столько раз спасал мою жизнь! Да как ты в-вообще можешь… Как м-мог… О чём д-думал…

— Отойди-ка в сторонку, сестрёнка, — неожиданно возникший рядом с ними Артём мило улыбнулся сестре, что была не в силах больше найти слов, аккуратно оттеснил её от Гриши в сторону, и резко, так, что никто даже не успел сообразить, ударил брата под дых, не жалея сил. — Моя очередь негодовать.

Юноша скрутился, хватаясь за живот и заходясь в кашле. С трудом втянул порцию воздуха и, оступившись, осел наземь, вновь перебивая дыхание и хрипя от невозможности сделать нормальный, глубокий вдох.

— Когда твой удар стал… таким сильным? — застонал он от боли, кажется, и вовсе посинев от нехватки воздуха.

— А когда твой рот стал таким лживым? — обрушился Артём, не скупясь на слова. — Не сказал Наде, потому что она боится виритов — это ясно, хорошо, допустим... Почему не знал я?! Семья? Новая страница? И чем ты, древо, лучше своего отца, скрывающего от собственного сына, кто он?!

Гриша помрачнел, опуская голову. Резко возникшая тишина навалилась на ребят тяжким грузом, заставляя девочку жаться в стороне и лишь переживать понапрасну.

— Чтобы больше такого не было, — проворчал Артём, успокоившись, и протянул брату руку. — Ты ведь старший. Подай пример.

Надя выдохнула, и из груди у неё неожиданно вырвался смешок. Подбежав к братьям, она сгребла их в охапку и крепко обняла. А потом вновь заревела, вдруг вспомнив, как гарпия прижала её к земле своими огромными когтями и как страшно ей тогда было, начав над этим сокрушаться вслух.

— Ну-ну, всё позади. Кто-то ведь обещал в детстве больше не плакать, — пытался успокоить её Гриша, сразу зайдя с козырей. И каждый раз ведь работало — девочка действительно затихла, хотя некоторое время её ещё продолжало трясти.

— Иди в дом, не стоит тебе на всё это смотреть. Давай-давай, — подтолкнул в направлении калитки её уже Артём, не упустив состояния сестры.

— А вы?

— А мы мигом управимся и придём, обещаю. Попьём чая все вместе, да?

Обернувшемуся Артёму Гриша убедительно кивнул — хотя и так ясно, кому кивок действительно предназначался. Лишь после этого Надя нехотя поплелась в дом. Мальчишки вернулись сразу, как закончили убирать двор от следов магии, но девочка, не дождавшись их, уснула прямо за столиком в кухне. На том, полные холодного чая, одиноко ютились три нетронутые кружки.

ㅤ

Через пол года старший брат их покинул.

ㅤ

Глава 24. Сила, что всегда была с ней

Май, 319 год НЭВИМ'а (настоящее новой эры)

Проскочившие перед глазами воспоминания с важными для Нади людьми отозвались в её груди острым, жгучим уколом. Она ещё хотела встретиться с каждым из них. Хотела вытащить отца из долгов и отправиться, наконец, в путешествие. Усесться холодной ночью с братьями у камина, слушая истории, которые они успели накопить за время своих похождений. И, самое главное, она не хотела расстраивать никого из семьи тем, каким образом и сколь рано вдруг завершился её путь.

Нет, так его заканчивать она точно не желала.

Испугавшуюся смерти девочку вдруг окатило холодной волной, после которой по коже поползли заставившие её вздрогнуть мурашки. И нарастающую панику, сдавливающую грудь нехваткой воздуха, вдруг остановило неожиданно разошедшееся внутри тепло. Лишь после этого Надя, удивившись, наконец осознала, что давно устремившиеся на неё клинки Ирджо Бауэра как-то слишком долго достигают своей цели, и подняла голову, разлепляя зажмуренные от страха глаза.

Мгновение показалось девочке минутой. Минута — двумя. И либо воображение чудило с восприятием времени и происходящего, либо первое действительно замерло. Хотя сама Надя склонялась к тому варианту, что племянничек Стефана Бауэра уже давно её сразил, и всё, что она наблюдала сейчас, являлось всего-навсего околосмертным видением.

Угрожающе застывшие перед лицом жертвы клинки заставили ту сглотнуть подступивший к горлу ком. Словно очнувшись ото сна, девочка зашевелилась, отдаляясь назад, но всё ещё не смея отвести взгляда с оружия. Будто стоит ей моргнуть или посмотреть на Ирджо, как тот, злорадно усмехнувшись, завершит начатое, устремив мечи к ней. Вместе с тем продолжающее разрастаться внутри Нади тепло начинало всё больше её беспокоить, и стоило ему разгорячиться до того, чтобы обожжённая под рёбрами грудь отозвалась болью, как всё это накопившееся тепло, собравшись маленькой точкой, вдруг разом покинуло тело.

На плохо отражающей поверхности клинков мелькнул синий блик, привлекая к себе внимание девочки. И тогда же, очнувшись столь же внезапно, зашевелился и самопровозглашённый король.

— Ч-что это?! — прохрипел он с трудом, искривляя лицо от явного ужаса и отстраняясь от Нади, как от огня.

Мелькнув перед глазами, тень предстала перед Надей, чем удивила её ещё больше — это был не имеющий чётких контуров иссиня-голубой мотылёк или, возможно, бабочка; светящийся, подобно магическому кубу, и пульсирующий, словно сердце. Даже находясь на расстоянии вытянутой руки девочка ощущала исходящее от него тепло, растекающееся по всему её телу волной спокойствия и умиротворения. Казалось, между ней и мотыльком была брошена ведущая друг к другу нить — Надя чувствовала каждый взмах крыла и могла поклясться, что этот яркий, светящийся образ, от которого она не могла оторвать взгляд, отзывается на её малейшее движение и даже дыхание. Словно они взялись за руки и стали действовать отрепетировано: вдох — бабочка резво взлетела повыше, — выдох — и, затрепетав крыльями, плавно опустилась. Только вот никаких нитей и тем более сцепленных рук между ними не было, и осознав, что испытывает нечто странное и неизвестное, девочка вновь покрылась мурашками.

В этот самый миг, замерев на долю секунды на одном месте и, кажется, став ещё ярче, образ мотылька стремительно полетел на Ирджо. Будто он мог что-то сделать, лжекороль отступал по кругу, размахивая клинками во все стороны. Шух! — лезвие пронеслось у самого крыла. Вшых! — просвистело над головой в попытках угнаться за проказницей. Казалось, бабочка играется с ним, нагоняя на племянничка Стефана Бауэра недовольство и страх, ведь то, как легко и плавно она огибала острые лезвия, делая затем несколько ловких рывков, вызывало лишь трепет и заставляло Надю, затаив дыхание, следить за каждым её движением в ожидании чего-то. Чего именно, девочка понять не могла, но ясно чувствовала и осознавала, что разошедшееся по её телу спокойствие и дикий ужас, заставивший Ирджо убегать от насекомого, были вызваны не простым мотыльком. «Да и вряд ли это вообще насекомое», — смутно догадывалась она, иронично отмечая, что таких в королевстве Льдов попусту не водится.

Когда бабочка сделала особенно резкий рывок, оказавшись вплотную к Ирджо и вдруг растворившись где-то в его груди, девочка всем сердцем ощутила какое-то натяжение, словно за ту самую связывающую их нить кто-то уверенно потянул. Лжекороль сначала испуганно охнул, уже собираясь в панике стягивать верхнюю одежду, как вдруг выгнулся и хрипло вскрикнул на глубоком вдохе. Его глаза закатились, а сам он замер. Лишь его руки дрожали — ни то от боли, ни то от простого напряжения, — а сформировавшиеся в клинки кости стали рассасываться, расползаясь обратно под кожу, подобно стекающей из вулкана лаве. Проявляющаяся кожа имела неприятно розовый оттенок, с треском разлепляющиеся окаменелые пальцы на месте разрыва наживали нелицеприятные раны со странной, будто бы свернувшейся и закоксовавшейся кровью снаружи, из-за чего выглядели те ещё более дурно.

Ирджо выгнулся сильнее, с хрипом пытаясь сделать ещё один вдох, когда из его спины, пройдя грудную клетку насквозь, выглянул мотылёк. Окрашенному в ярко алый, стоило ему покинуть тело лжекороля, как тот обмяк и рухнул на землю, с шумом выдыхая остатки воздуха.

Бабочка, — нет, сгусток магии, — двинулась на Надю. Оцепеневшая девочка не заметила, как пригласительно выставила ей ладонь, с радостью принимая нечто своё, родное, тёплое, и в то же время чужеродное, но наполняющее силами. И оно тоже, стоило мотыльку только коснуться кончиков пальцев и раствориться, разошлось по руке Нади приятным покалыванием и, дойдя до груди, осело где-то там, неспешно остывая.

Лишь после этого девочка, вздрогнув, в ужасе уставилась на Ирджо. Уже не такого страшного, не ухмыляющегося своей жуткой улыбкой, без устрашающих клинков вместо рук… А главное — бледного, измученного, и совершенно неподвижного.

Холодок пробежал по спине, сопроводив рухнувшие в пятки сердце нарастающей паникой.

Слова Хэмминга с болью зазвенели в голове: «Не знаю, кто ты там — вирит, не вирит, — но магии в тебе много».

«Он мёртв?», — первая пугающая мысль закралась совсем незаметно и пробежала в сознании так быстро, что Надя не сразу её уловила.

«Я… его убила?», — немного погодя, вторая возникла в уже более соображающей голове девочки, опутывая и сковывая её тело, подобно гигантской змее.

Паника нахлынула, поглотив сознание одним махом. В ужасе отпрянув от Ирджо и не смея даже думать о том, чтобы приблизиться к нему хоть на шаг, Надя рванула прочь, как ошпаренная.

С трудом отперев трясущимися руками дверь девочка вылетела в коридор. На секунду замешкалась, озираясь, но не долго думая бросилась куда глаза глядят — лишь бы подальше отсюда. Смехотворная надежда на сон рушилась о кружащий голову образ лжекороля, неподвижно лежащего в своём кабинете, который теперь плотно засел перед глазами беглянки. Не беспокоясь о страже, не слыша и не видя ничего вокруг, она неслась на ватных ногах вниз по лестнице, перелетая ступени, одним лишь чудом до сих пор не упав. В сознании девочки по кругу вертелись лишь одни слова: магия, вор, смерть — его полностью поглотил страх.

Когда на очередном повороте сильная рука резко выдернула Надю из коридора, утащив её в небольшой карман перед лестницей, она опомнилась. Принявшись вырываться, девочка не глядя ударила негодяя несколько раз кулаком свободной руки, на что тот недовольно зашипел.

— Дура, прекрати! — послышалось негромкое, но достаточно звучное, чтобы Надя разлепила зажмуренные глаза и повернулась к источнику. Стоящий перед ней знакомый, взвинченный юноша сначала показался девочке очередным наваждением её собственного сознания, показывающим то, что ей так отчаянно хотелось видеть. Однако наваждение всё не проходило, а крепко сжимающая её кисть рука юноши отчётливо (даже больше, чем хотелось бы) чувствовалась.

На мгновение прояснившаяся голова вновь смешала всё в кашу, стоило Наде только раскрыть рот. «Сказать, что рада видеть? Спросить, почему не ушёл? И рассказать про Ирджо, ведь король…», — кружилось в сознании всё и сразу, отзываясь болью в висках.

Слёзы побежали из глаз против воли, и Надя еле держалась, чтобы не зареветь навзрыд. Переживания слились в одно плотное, густое «страшно», засевшее глубоко в груди и отражающееся в глазах. Это был не дикий страх перед смертью, какой она могла испытывать встретившись с волками снежной пустыни. Это был противный, водящий своей костлявой рукой по сердцу страх перед неизвестным — тем, что до этого самого момента всегда вызывало в девочке лишь приятное, будоражащее чувство восторга.

— Что случилось? — Иван взял её за плечи, пытаясь заглянуть в опущенное в пол лицо и бегло осматривая девочку на предмет ранений. Содрогаясь всем телом, она продолжала беззвучно ронять слёзы, сжавшись и ухватив юношу за одежду. Не дождавшись ответа и не найдя возможной причины такого состояния, Иван встряхнул её, требовательно повторив вопрос.

— Скажи хоть что-то! Или мы ждём, когда нас найдёт стража?! — не выдержал он, мотнув её за плечи ещё раз.

Шмыгнув носом, Надя спешно замотала головой, утирая слёзы.

— К-король… К-короля б-больше нет, — захрипела она еле слышно, отнимая от лица дрожащие руки. — И я… к-кажется я…

Творящийся в голове хаос не позволял девочке выстроить поток мыслей в связное предложение, а страшное слово, эхом расходящееся в сознании уже некоторое время, никак не хотело вырываться наружу. Словно, стоит его только произнести, как это окажется неоспоримым фактом, игнорировать который, надеясь на лучшее, будет уже невозможно.

Внезапно для всех — и для себя, и для девочки — Иван подтянул Надю к себе, крепко прижав её к груди.

— Расскажешь потом, сначала нам нужно отсюда выбраться. Сейчас всё хорошо. Всё в порядке, — непривычно мягким голосом приговаривал он, неуверенно поглаживая девочку по голове. Поразившее её удивление, от которого вмиг высохли слёзы, очень быстро сменилось смущением, а затем — маленькой радостью, отозвавшейся приятным теплом в груди. «Он прав, всё хорошо. Он теперь здесь», — и не надеявшаяся на то, что новоиспечённый товарищ не покинет её, девочка расслабилась, почувствовав себя в безопасности, будучи под защитой друга. Она и сама не заметила, как задала прожигающий её в этот момент насквозь и мучающий уже долгое время вопрос:

— Ты не уйдёшь больше? — слова прозвучали не просто робко, а настолько жалобно, что Надя, закусив губу и раскрасневшись, успела тысячу раз пожалеть о том, что вообще такое спросила, поразившись в первую очередь тому, как она позволила подобным мыслям выйти за пределы своей головы.

Девочка ожидала чего угодно: молчания, чего-то в стиле «как ты можешь ждать от меня такого?» или «ничего подобного я не говорил». Однако после тяжёлого, шумного вдоха юноша, кажется, ничуть не смутившись, спокойно ответил:

— Не уйду.

Вовремя выскочивший из-за угла правильник спас изумлённую Надю от неловкого молчания и экстренных дум о том, как сменить нить разговора. Цокнув языком от недовольства, Иван оттолкнул её в сторону и, наспех собрав в ладошке немного энергии, выпустил в уже приблизившегося стража разряд молнии. Выронив меч, тот упёрся в стену и сполз на пол, тяжело дыша.

— Где один, там и другие. Поспешим, — схватив девочку за руку, вирит побежал дальше по лестнице и свернул в ещё неизвестные той коридоры. — Пока я тебя искал, случайно нашёл эту… как её там…

— Вилму?! — Надя засияла, невольно ускорившись и вмиг переменившись в лице.

— Да, её. Я же так понимаю без этого существа ты не уйдёшь?

Ответ был настолько очевидным, что девочка даже не стала отвечать, вместо этого лишь улыбнувшись другу. Иван мог промолчать, мог воспользоваться её подвешенным состоянием и легко увести растерянную Надю и без Вилмы — ему нет дела до маленького кентавра и куда важнее как можно скорее убраться из замка, — но он не стал. Осознание этого направило эмоции девочки на совершенно другой лад, позволив чуточку расслабиться и забыть на время о произошедшем.

Несмотря на опасения юноши, на всём пути до Вилмы им не попалось больше ни одного стражника. Разве что, конечно, можно было учесть бессознательные тела, то тут, то там распластавшиеся посреди коридора, через которых ребятам приходилось перепрыгивать. Но это лишь означало, что Иван здесь уже проходил и сейчас они двигаются в верном направлении.

— Разве тебе не нужно было скрывать свои способности? — упрекнула было его девочка, оценив масштабы колыбели.

— Разве вторжение в королевский замок преступлением не серьёзнее будет? — парировал вирит, на автомате зарядив молнией в зашевелившегося мужичка, ненароком выдавшего своё пробуждение болезненным стоном.

Пробежав некоторое время по суженным коридорам и преодолев ещё несколько лестниц, ребята оказались на третьем этаже, попав совершенно в другое крыло. Потолки здесь были выше, каменные стены блистали, словно отполированные, а массивные двери давили своей мощью: глядя на них, Надя понимала, что вовек такие не сдвинет. Однако, подойдя к одной из таких, Иван уверенно толкнул её одной рукой и с лёгкостью миновал препятствие: дверь без каких-либо возражений поддалась, даже ни разу не пискнув, приглашая всех войти.

Представшая перед ребятами комната оказалась очень большой и чрезмерно пышной, как назвала бы её девочка: находящуюся внутри мебель украшали многочисленные резные узоры, отлитые золотом, и то тут, то там на ней картинами сверкали драгоценные камни. Сияющая люстра — такая, что даже не влезла бы в Надин дом, — спускала к полу хрустальные капли, покачивающиеся на серебристых нитях. И игрушки, игрушки, игрушки… Большинство — мягкие и огромные, какие девочка видела только в городе за толстыми витринами, и ей даже думать не хотелось о том состоянии, которое было потрачено на каждую из них.

Меха белых волков, брошенные на огромную кровать с балдахином и диваны, и шкуры медведей, взявшие на себя роль ковров, стали последней каплей: поёжившись, девочка уже собиралась спросить Ивана, зачем они здесь, как замерла, сумев лишь потянуть юношу за рукав.

Поодаль от центра, ближе к кровати, от балки которой вела толстая верёвка, на шкуре животного сидела, поджав под себя ноги, разыскиваемая ими малышка. Её тельце дрожало, а длинные светлые волосы скрывали и без того опущенное в ладони лицо.

— Т-с! — Иван одёрнул хотевшую было выкрикнуть имя похищенной Надю, вынимая из ножен меч. — Хочешь, чтобы стража сбежалась? Забирай её быстрее, и убираемся отсюда, пока никого нет.

Девочка закусила губу, кивнув, и стала спешно, но осторожно приближаться к существу.

Вилма за тихим плачем заметила Надю лишь когда та подобралась совсем близко, охнула, отпрянув в сторону, но так и осталась сидеть на полу, смотря на девочку звериными глазами и показывая ей крохотные, вполне человеческие клычки.

— Тише-тише, всё хорошо, я тебя не обижу, — уверяла Надя, аккуратно убирая прилипшие к заплаканному лицу светлые локоны. От прикосновения Вилма вздрогнула, но так и не посмела встать с места. От её сложенных домиком бровей, засевшего в глазах страха и застывших слёз у девочки сжималось сердце. Она не понимала, как люди могут творить подобное, ещё и с детьми? Неужели их не останавливает даже такое человеческое лицо?

— Давай мы снимем это с тебя, ладно? — предупредила Надя, кивая на толстую верёвку, охватывающую заднюю ногу маленького кентавра, прежде чем позвать к ней Ивана с мечом. Несмотря на это при виде сверкнувшего на свету оружия малышка дёрнулась и заскулила, собираясь вновь плакать.

— Он только разрежет верёвку! — заверила девочка, беря Вилму за плечи и пытаясь перевести её внимание на себя. — А потом мы вместе отправимся к твоим родителям: они очень волнуются и ждут тебя там, у границы леса.

Малышка всхлипнула, утёрла кулачком слёзы и, посмотрев на Надю, тихо-тихо спросила:

— П-правда?

— Конечно, — девочка кивнула, улыбнувшись, и, вспомнив наставление матери похищенной, добавила: — Твои родители были так убиты горем, что нам, нимфам, ничего не оставалось, кроме как помочь им.

Стоило Вилме услышать про волшебных существ, как её лицо преобразилось, а голос перестал дрожать. Просияв, она с надеждой спросила:

— Вы правда нимфы? И вы вернёте меня маме и папе?

— Готово, — перебил Иван, закончив с оковами. — Не теряем время и убираемся отсюда, пока нас самих не посадили на привязь.

Кивнув, Надя подала Вилме руку. Крепко ту сжав, малышка с трудом поднялась, но встала на ноги на удивление уверенно. Прижавшись к девочке и не отпуская её ладошку, она неуклюже переставляла ноги, цокая по каменному полу и кривясь от непривычного и неприятного ей звука.

В тот момент, когда троица уже приблизилась к двери, позади них вдруг раздался громкий, по-настоящему оглушительный писк, волосы от которого у всех без исключения встали дыбом. Резко развернувшись, Иван с Надей так и замерли на месте, никак не ожидая увидеть это.

— А ну-у стоя-ять! Вы кто таки-ие?! — последовал громогласный вопрос, который никак нельзя было ожидать от маленькой девочки, что, уперев руки в бока, по-хозяйски стояла посередине спальни. Надув от недовольства щёки, она показательно притопывала одной ногой и шумно вздыхала. «А вот и владелица комнаты», — смекнула Надя, ужасаясь шуму, который успела поднять нежданная персона. «Ну вот», — подумалось ей следом, — «теперь точно всё пойдёт грифону под хвост».

— Я ва-ас спроси-ила! — с наездом не хуже скандального взрослого повторила девчонка, наклоняясь вперёд, а потом, видимо, заметив спрятавшуюся за Надей Вилму, шумно ахнула и резко перешла на крик: — Это мой кентавр! Вы что, воры?!Стража!Стра-ажа-а!Отрубите им головы!!! — девчонка заголосила так, что её крик превратился в настоящий визг, сопровождаемый громкими топами в такт каждому слову.

Не церемонясь, Иван вышел вперёд и, бросив на хозяйку комнаты гневный взгляд, процедил:

— Захлопнись.

Чуть ли не подпрыгнув на месте от неожиданности, девочка перекосилась, негодующе пискнув:

— Да с-стражники схватят вас, стоит вам только шагнуть за порог! А отец отрубит вам головы!

— Отлично. Но если ты скажешь ещё хоть слово или шагнёшь за порог вместе с нами, — юноша сделал демонстративный мах мечом и понизил голос, — обещаю, больше тебя никто и никогда не услышит.

Надя была уверена, Иван — прирождённый злодей, настолько от него хочется держаться подальше: помимо охваченной ужасом бедняги, не устоявшей на ногах и плюхнувшейся на пол, испугалась и Вилма, прижимаясь к ней ещё сильнее. Чего уж там, даже у Нади по спине пробежал холодок. И причина, по которой юноша до сих пор не подался в бандиты, наверняка была до ужаса проста. «Лишний раз не рисковать и в проблемы не ввязываться», — Надя убеждена, что звучала она именно так.

— На самом деле он добрый воин, посланный тебя защищать, — шепнула она маленькому кентавру на ушко, искренне надеясь, что малышка поверит в такую сказку. — А ты, — поравнявшемуся с ней Ивану она неслышно для всех шикнула: — Чтобы больше не строил при ней такую жуткую рожу!

— Да ничего я не строил, — пожав плечами, юноша толкнул дверь, спеша покинуть раздражающую его комнату.

«Ну да, чего это я, он же всегда такой», — сокрушительно подумала девочка, искренне прося древо об их успешном возвращении к границе.

Они с Вилмой едва поспевали за мчащимся вниз по лестнице виритом — маленький кентавр с трудом перепрыгивал ступеньки, спотыкаясь и путаясь в четырёх ногах. Надя терпеливо поддерживала малышку за руку, не упуская из вида Ивана, который помнил отсюда дорогу к выходу. Иногда он останавливался, давая отстающим догнать его и, нервно оглядываясь и прислушиваясь, проверял округу на наличие стражи. Если не считать цокот от копыт кентавра, стояла подозрительная и оттого нагнетающая тишина, ведь не могло быть такого, чтобы на устроенный ими шум совсем никто не прибежал. В конце концов, правильники точно продолжали искать по замку Надю, а половина стражей уже знала, что здесь объявился ещё один лазутчик, у которого, ко всему прочему, были сверхспособности, и вряд ли все из них до сих пор лежат в отключке и никто до сих пор не сообщил о проблеме.

Однако стража не встречала их ни между этажами, ни даже в главном холле перед лестницей. Троица успешно добралась до позабытой всеми библиотеки, через которую сюда входили и Надя, и Иван, и лишь у последней двери все замерли, не в силах бороться с разгоревшимся до предела чувством тревоги.

— Они же все там, да? Ждут нас у выхода? — озвучила всеобщие мысли девочка, нервно теребя шарф свободной рукой.

— Определённо, — мрачно подтвердил юноша, добавив после небольшой паузы: — Но ждут у главного, или вообще у ворот, так что…

Он старательно прислушивался, прильнув ухом к двери, но очень скоро в раздражении отпрянул, шумно выдыхая. Очевидно, засада не будет шуметь, поджидая свою добычу.

— Я пошёл. Сидеть вечно мы здесь всё равно не можем.

— Что, уже? — Надя невольно сжала ладонь Вилмы сильнее, и та стиснула её в ответ, прижимаясь к девочке всем телом. — М-может придумаем план?

— Какой ещё план? Они всё равно где-то там, обойти их у нас не получится, и мы в любом случае столкнёмся с ними лицом к лицу.

По волосам юноши пробежала потрескивающая волна, говоря о его зашкаливающих эмоциях. «Раздражён», — промелькнуло в голове девочки, невольно пытающейся каждый раз угадать причину всплесков. Не успела она ничего сказать — ей и возразить-то было нечем, — как раздался негромкий, басовитый скрип открывающейся двери: как и в прошлый раз, та нехотя поддавалась незваным гостям. Наблюдая пустую часть двора, в которой они оказались, Иван выдохнул, пропуская Надю с кентавром вперёд, и аккуратно прикрыл дверь. Тем не менее, витающее в воздухе напряжение лишь продолжало нарастать.

— Мы что, действительно пойдём через главные ворота? — скулила девочка, до последнего надеясь, что у них появится хоть какая-то идея, чтобы обойти всю стражу стороной.

— Да, — закатив глаза, буквально прорычал Иван. — Раньше надо было думать, куда лезешь. А теперь расхлёбывай за ней…

«Я тебя за собой не звала!», — Надя надула щёки, но оставила свой ответ при себе, понимая, что приходу юноши несказанно рада и более чем обязана, чего, конечно, вслух этому бесчувственному чурбану ей говорить совсем не хотелось.

Иван со звоном обнажил меч: длинный и узкий клинок, блестящий при свете солнца, сейчас выглядел особенно изящно в защищённых гловелеттами руках вирита. От эффектности сего действа девочка, с замиранием сердца за ним наблюдавшая, вдруг представила юношу рыцарем — доблестным защитником, готовым рисковать собой ради других. Это тебе не палка и не деревянный меч, а настоящее, первоклассное оружие в руках умелого бойца!

— Чего встала? Идём уже, — грубый голос Ивана в один миг уничтожил все Надины фантазии, обрушив их мелкими осколками. «Нет, рыцарем ему точно не стать. Никогда», — вернула она себя с небес на землю, обещая так больше не обманываться.

Ребята осторожно выглянули из-за башни, осматривая главный двор. Здесь, как и везде до этого, их также встретила неприятная, безмолвная пустота. Девочка никогда не думала, что будет настолько не рада отсутствию преследующей её стражи. Но, наверное, стоит просто порадоваться везению?

Надя так и решила, уже собираясь сделать шаг в обход колонны, как юноша резко оттащил её за капюшон назад.

— Куда?! Ты что, не видишь? — зашипел он яростно, показательно тыча во двор, как котёнка в объект преступлений. Девочка беспомощно вертела головой, не наблюдая ничего, кроме статуй, незамерзающих фонтанов, да окружающего их всюду снежного покрова.

— Напомни мне не оставлять тебя на стрёме… — удручённо вздохнув, он подошёл ближе и стал пальцем показывать Наде так, чтобы она могла без труда проследить за направлением. — За статуями спряталось четверо стражей. Двое сидят под фонтами, остальные — уж не знаю, сколько точно, — очевидно, затаились где-то в крайней смотровой башне.

— О последних-то ты как узнал? — поразилась девочка, замечая-таки у статуй с фонтанами искривлённые, выдающие стражников тени.

— Какой-то неопытный олух высунул из бойницы лук и посветил своей рожей, — Иван посмеялся, сжимая покрепче меч. — Что ж, видимо, деваться некуда, — по его волосам пробежали искры, а в глазах блеснул огонёк. Он уже собирался покинуть укрытие, как на этот раз уже Надя остановила друга:

— С-стой! — спохватившись в последний момент, она принялась рыться в рюкзаке.

— Ну чего ещё?

— Думаю, мы сможем их отвлечь.

— Это чем же? Твоими книжками? — съязвил он, вспоминая рукописный блокнот, с которым таскалась Надя и который удачно выглянул из рюкзака. Сделав вид, что не услышала, девочка втянула воздух и ответила сдержанное «нет», взглянув на Ивана так, что тот поджал губы, смутившись.

— Случая для их применения не выдавалось — они не очень подходят для бегства и скорее предназначены… скрывать, — пожала плечами Надя, уклончиво разъясняя. — В общем, что бы ни случилось, наша задача — бежать вперёд. И не просто вперёд, а к воротам — от них нельзя отрывать глаз ни в коем случае! И тогда, быть может…

— Меньше болтай, действуй уже.

Девочка замешкалась, не ожидая, что юноша без всяких подробностей и убеждений согласится так просто ей довериться. Приятное тепло разошлось в груди, и она, полная энтузиазма, выудила из рюкзака с десяток маленьких металлических шариков, состоящих из множества деталей. На вопросительный взгляд Ивана, которого явно заинтересовала эта конструкция, она, хихикнув, добавила:

— «Подарочки». Придумали их с братьями.

Юноша воздержался от дальнейших расспросов, действительно доверившись взбудораженной девочке.

Веля всем сосредоточиться на одной точке, по возможности закрыть уши и собраться с силами, чтобы бежать со всех ног, Надя резко выдохнула и, выскочив из-за башни, швырнула все механизмы что было сил вперёд, ближе к центру двора, на каждом углу которого и затаились правильники. И стоило им только коснуться земли, как у каждого сработал датчик, и из всех повалил плотный серый дым, сопровождаемый громким, противным, режущим слух пищанием. А главное — все механизмы тут же тронулись с места и принялись ездить каждый по своему небольшому кругу. В одно мгновение густой туман, охвативший полдвора, лишил всех видимости, а пронзительный, попеременный писк, раздающийся то с одной стороны, то с другой, полностью дезориентировал в недоумении выскочивших из своих укрытий правильников. Лишь трое в этой суматохе знали, что им делать и куда бежать.

— Они уходят, схватите их! — донёсся откуда-то сверху восклик. От постоянных движений вокруг очень скоро дым стал рассеиваться. Именно тогда же Надя, сделав последний свой рывок от центра особенно широким, протяжно крикнула:

— Ложи-и-ись!

Припадая к земле и закрывая уши, она потянула за собой Вилму. Иван, не мешкая ни мгновения (и скорее рефлекторно), последовал её примеру.

Прозвучал ещё один протяжный писк, прежде чем позади ребят раздалась серия взрывов, вздымающая снег и ослепляющая округу — подарочки, один за другим, прекрасным образом самоуничтожились.

— Гарпия тебя побери, чем вы занимались с братьями, что делали такие штуки?! — прокричал Иван, когда резко обрушившаяся тишина сдавила уши, в то время как в голове ещё продолжало звенеть от смешавшегося с грохотом писка. — Это что, какой-то прототип оружия?!

Надины «подарочки», конечно же, никого не убивали — их первостепенной задачей было дезориентировать оппонента, ослепив, оглушив, и просто напросто напугав его. Максимум, что могла оставить после себя такая штука — небольшой ушиб. Но и для этого нужно оказаться в крайней близости к механизму во время взрыва.

— Магические блоки такого размера, взрывающиеся от перегрузки, вряд ли сойдут за оружие, — посмеялась девочка, валяясь в снегу и с улыбкой вспоминая, как они с братьями впервые испытывали сие творение на самих себе. Тогда всей дружной троицей они точно так же, как сейчас правильники, слегли на долгое время, не в силах подняться. Но ребята были в восторге — их нехитрое изобретение работало. Как радовалась небольшому успеху сейчас и Надя.

Долго валяться в снегу, предаваясь воспоминаниям, ей, конечно, никто позволять не собирался — на поднявшуюся здесь шумиху сбежалась остальная стража, и Иван поспешил поставить девочку на ноги, вытянув её за капюшон, как за шкирку. Надвигались с двух сторон, перекрывая перед ними заветный путь к отступлению: с десяток с одной башни и около того же — с другой. Успех с бомбочками, успевший порадовать девочку, в одно мгновение померк перед вновь образовавшейся угрозой.

Отвлекать противников больше нечем, а это значит, что им предстояло сражение.

Надя взволнованно посмотрела на Ивана, понимая, что он единственный, кто способен биться. Посмотрела на количество окруживших их правильников и выглянувших с бойниц лучников. Вздрогнув, невольно сделала шаг назад, понимая, что им не выбраться…

— Держись ближе и не отставай, — велел вдруг юноша, которого, казалось, ничуть не смутило число противника. С трудом избавившись от кома в горле и подавив слёзы от охватившего её страха, девочка ужаснулась:

— Ты что, собираешься драться? Они же убьют тебя!

— Просто. Держись. Ближе, — раздельно повторил вирит суровым голосом и невозмутимо добавил немного погодя: — Кто я по твоему, вор магии или не вор?

На девочку эти слова подействовали, и она взяла себя в руки, кивая другу. «Нужно просто довериться, как и он мне», — сказала она самой себе, набираясь смелости и сжимая ладошку Вилмы крепче. Та, буквально прилипшая к Наде, значение «держаться ближе» понимала как никто другой.

Прозвучала короткая команда, и рой стрел взмыл в небо, стремительно приближаясь к ребятам. Девочка, никогда не видящая, как стреляют из лука, замерла, раскрыв рот. Трепетный восторг, смешавшийся со страхом, заставил её оцепенеть: если бы сейчас нужно было бежать, Надя не смогла бы сделать и шагу.

— Раз плюнуть! — вырвавшийся из уст вирита выкрик, похожий скорее на усмешку, в миг переманил внимание девочки. Скопив достаточное количество энергии в ладошке, Иван вскинул руку, и слетевшая с его пальцев молния стремительно пронеслась через волну стрел, откидывая ту назад.

Расслабляться и выдыхать было некогда — стража не мешкала и уже бежала на них с мечами наперевес. Иван недовольно цокнул, не успевая подготовить новый всплеск магии и понимая, что одним мечом с таким числом не управится.

— Я задержу! — Надя выглянула из-за спины юноши, доставая последний инструмент, что у неё был с собой — припрятанную штуманку, которая разве что против людей и могла помочь. Прижав руки к груди и уперевшись ногами, как только могла, девочка навела дуло в ближайших правильников и, зажмурившись, нажала на рычажок.

С хлопком вырвавшийся из маленькой штуманки невидимый поток в одно мгновение сбил стражу с ног, откидывая ту назад и заставляя остальных правильников из опасения остановиться. Надя, не устояв на ногах, плюхнулась на спину от отдачи. Этого времени оказалось достаточно, чтобы Иван подготовился к новой атаке, хотя стоило противникам увидеть пугающие масштабы разрастающейся перед ними магии, все они встали как вкопанные, не в силах отвести взгляд. Приближаться к такому было явно опасно, отчего они не торопились что-либо предпринимать, но и отступать стража не собиралась — долг. Это, конечно, сыграло юноше на руку.

Всё тело Ивана окуталось молнией: сверкающие искры перескакивали с лодыжек на спину, опоясывая ноги, а оттуда сигали на руки и обратно, при этом предостерегающе потрескивая и хлестая воздух. Они трещали на кончиках пальцев, собираясь на тех в небольшие сгустки, а потом также разбегались в разные стороны и бежали по клинку, сливаясь с общей энергией. Глаза юноши, словно в них самих вдруг разбушевалась природа, то светились синим, то мерцали золотом, подобно бьющим в ночном небе молниям. Подняв меч над собой, Иван устремил взгляд ввысь. Тогда же на небосводе загрохотало, а над главным двором замка нависла тень, заставляя всех задрать головы.

Небольшая, но столь плотная туча, что казалась на привычно сером небе чёрным пятном, клубилась и искрилась изнутри. Словно маленькие змеи в воде в ней купались серебристые молнии, порой отливающие синевой или привычным золотом.

Округу озарил разошедшийся множественным эхом гром и резкая вспышка света — упав с небес, длительный поток молний обрушился прямо на меч юноши. От ощутимого напряжения и боли его лицо искривилось, и он, зарычав, уже почти перешёл на крик, когда резко направил клинок на толпу оцепеневшей стражи. Вся накопившаяся в мече мощь, проходя через тело вирита, с грохотом вырвалась на них, окутывая каждое тело, попавшее под град молний. Достаточно было всего нескольких секунд контакта с энергией такой мощи, чтобы правильники попадали на землю один за другим. Надя не была уверена, можно ли такое пережить, и лишь надеялась, что вирит как-то контролировал свои способности и не допустил подобного исхода. В голове сразу всплыли события в кабинете и произошедшее с Ирджо Бауэром, из-за чего у девочки потемнело в глазах и она пошатнулась. Её передёрнуло от вновь подкравшегося в сердце ужаса, и она мотнула головой, старательно отгоняя нежеланные мысли. Выходило так себе.

Как только весь поток молний был высвобожден, небо вернуло себе прежние краски, растворив тучу среди других облаков. Тяжело дыша, Иван спрятал меч и, похлопывая ладонями по дымящимся гловелеттам, дал понять, что им лучше не задерживаться и поскорее убраться из замка, пока сюда не поспело очередное подкрепление. Нервно кивнув и покрепче перехватив руку Вилмы, Надя поспешила за юношей. Сейчас больше всего на свете ей хотелось оказаться как можно дальше от этого места.

Перепрыгивая через тела правильников, они миновали двор. Девочку одновременно ужасал и восхищал факт того, что Иван мог расправиться с таким числом противников в одиночку. «Что бы я делала, не приди он вновь на помощь?», — противная, пожирающая её изнутри мысль поселилась в голове, сопровождая на протяжении оставшейся дороги мучительными раздумьями о правильности принятых решений и поступков в целом. Надя никогда не считала себя слабой. Но и никогда до этого она не чувствовала себя настолько беспомощной, как за последние несколько дней. Лишь произошедшее в кабинете Ирджо, чего она совершенно не понимала, выбивалось среди всех событий, но оно всего-навсего пугало её, сжимая сердце костлявой рукой и порождая в голове новые тревожные мысли. Девочке не терпелось поговорить об этом, но нужно было дождаться более спокойной обстановки.

Троица без проблем промчалась мимо зазевавшийся стражи, которую Иван ловко сбил с ног, и успела проскочить под опускающимися воротами. Город виднелся уже отсюда — оказалось, сердце королевства находится на окраине Торвальда, что не могло не радовать ребят. Подъёмный деревянный мост, опущенный над залитым водой рвом, тянулся до берега — не ожидая, что нарушителям вообще удастся обойти такое количество стражи, его и не думали поднимать.

Над округой разнёсся короткий выкрик, заставляя ребят на ходу обернуться: следуя команде, лучники, перебравшиеся на другую сторону широкой стены, пустили новый град стрел вслед беглецам. Как и в прошлый раз, юноша отбросил часть, летящую прямо на них, волной от выпущенной наспех молнии. Остальные залпы до троицы уже попусту не долетали, позволив нарушителям успешно покинуть замок.

— Эй, смотри, — выдохнул на бегу обессиленный юноша, взглядом указывая вперёд. — Отличный способ добраться до леса, ты так не думаешь?

Глава 25. Ослеплённая солнцем

Надя так не думала. Перед ними, у самого края города, стоял целый караван кожуров, и в любой другой ситуации девочка бы уверенно сказала «нет», пойдя другим путём. Любой другой ситуации, но не этой: не с хвостом позади них из королевской стражи, не с диким страхом и смешавшимися в кашу, пожирающими её живьём невыносимыми мыслями, не позволяющими здраво мыслить. И уж точно не с кентавром в руках.

В голове вертелось одно — «бежать», и Надя, влечённая этим желанием, молча кивнула, прикусив губу.

Увести кожура с его пастбища, скрывшись от лишних глаз, оказалось куда легче, чем на того забраться — животное совершенно не слушалось никаких команд и игнорировало любые попытки привлечь его внимание. В конце концов Ивану пришлось взбираться по канатам, и взбираться долго и высоко, чтобы усесться на место поводыря. Разобравшись с управляющими тросами и связующими их механизмами, юноша спустил Наде с Вилмой пассажирскую корзину, и магические блоки с лёгкостью подняли тех под самое туловище зверя. Количество переплетающихся здесь между собой верёвок, что-то скрепляющих или отвечающих за направление кожура, кружили голову, и сейчас девочка была искренне рада, что не ей нужно разбираться во всём этом.

Найдя наконец необходимые ему поводья, Иван вскинул их, и животное тронулось, издав томный рокот.

Кожуры не умеют бегать, но один их широкий шаг преодолевает такое же расстояние, что и у несущейся галопом лошади. Поэтому в королевстве Льдов для переправ предпочитают использовать именно этих животных, особенно если идёт речь про длительные маршруты: снежные пустыни не страшны кожурам ни своей непогодой, ни тварями, что в тех обитают — никто не может повалить этого исполина на землю благодаря его длинным, устойчивым ногам. Выносливые, быстрые, неприхотливые существа, выдерживающие на себе огромные грузы — самое то для здешних земель. Стоит кожуру тронуться с места, и никакие лошади по снегу за ним уже не угонятся.

Когда исполин выровнял свой шаг и задал скорый темп, а Иван приловчился к длинным поводьям, Надя смогла выдохнуть. Теперь не нужно беспокоиться, что их догонят правильники, и, задыхаясь от усталости и страха, нестись от погони. Но неизведанное, ждущее их впереди, продолжало пугать ровно также.

— Они же от меня не отцепятся, да? Я теперь преступница? — дрожащим голосом спросила девочка, поглаживая уснувшую на её коленях Вилму.

Иван шумно вздохнул.

— А как же отец? Что он подумает? И что будет с ним? — продолжала сокрушаться Надя. Прикусив губу, она сдерживала подступающие слёзы. Девочка устала плакать, но солёные капли так и норовили вырваться из глаз.

Юноша спиной ощущал гнетущую атмосферу и за неимением опыта поддержки был крайне рад, что сидел сейчас отдельно от Нади. Однако терпеть давящую тишину и тихие всхлипы подруги не мог выдержать даже он, поэтому, грузно вздохнув, Иван решил поддаться и поговорить по душам, пока им выпала такая возможность.

— Ты ведь знаешь, что сама виновата? Пошла в королевский замок и думала, никто ничего не заметит и всё кончится хорошо? — холодно вставил он своё «я был прав, слушать надо было меня». — Сказок не бывает. Сейчас-то хоть ты это поняла?

Раздавшийся позади громкий всхлип дал юноше понять, что эти слова сделали только хуже. Однако Иван, кажется, и не жалел вовсе — напротив, будто отчаянно пытался доказать девочке её беспечность и легкомысленность. И Надя понимала. Но оттого ещё тяжелее ей сейчас было.

— Со мной пойдёшь?

— А? — девочка не сразу уловила смысл внезапно заданного ей вопроса. Подняв голову, она ошарашенно уставилась на вирита.

— Чтобы тебя не поймали и отца твоего не приплели, лучший выход сейчас — бежать. Со мной, говорю, пойдёшь? — раздражённо повторил юноша сиплым голосом, словно ему мешал говорить застрявший в горле ком. Заискрившиеся кончики волос лишь подтвердили подавленность его эмоций. Но сам факт того, что Иван предложил Наде такое…

— Разве могу я оставить отца? — в ответ мелькнувшей перед глазами надежде на побег из вечно ледяных земель тут же нашлась отговорка, а под лопаткой защемило от совестливого укола.

— Ну останешься ты дома, и что? Тогда вас точно казнят обоих. Этого ты хочешь для своего отца?

Надя поджала губы, опуская голову. Конечно же она хотела не этого. Конечно, всем сердцем она давно мечтала покинуть эти края. И особенно сильно обострилось в ней это желание, стоило только братьям её покинуть. «Сейчас, когда передо мной маячит такая возможность, действительно ли я могу так поступить?», — спрашивала девочка саму себя, никак не решаясь на побег. Не избеганию последствий учили её братья.

— И куда мы отправимся? — невольно спросила Надя. «Куда глаза глядят и куда только ты захочешь», — это был самый желаемый девочкой ответ. Она знала, что Иван никогда бы ей так не ответил, но, даже услышь она сейчас эти слова, они точно не придали бы ей решимости. Ответа, который безоговорочно повёл бы Надю вслед за этим повелителем молний просто не существовало. Именно так она считала.

И крупно ошибалась.

— Даже не знаю, — протянул сначала Иван, пожимая плечами. — Наверное, первым делом в королевство Жизни? Узнаем у тёти, вдруг он там объявлялся.

— Он? — на автомате спросила девочка безо всякого интереса.

— Ну да. Мне подумалось, раз я тоже его ищу, ты захочешь присоединиться. Не хотел тебе, честно, говорить об этом. Но раз уж всё так обернулось…

Огонёк загорелся в глазах Нади, вытягивая её стрункой и обращая внимание на слова юноши. Жгучий интерес вспыхнул в голове, кружа один-единственный вопрос: «о ком он говорит?».

— У нас есть… общий знакомый? — осторожно спросила девочка, опасаясь ошибиться. Она не хотела поддаваться своим надеждам и после, услышав отрицательный ответ, разочаровываться и расстраиваться от того, чего просто не может быть. Сказок ведь не бывает — Иван сам так сказал.

— Да, есть, — вирит выдохнул, откровенно растягивая разговор. Его волосы продолжали шевелиться от вечно снующих туда-сюда потрескивающих искорок. Очевидно, юноше тяжело давалась эта тема, и он не понимал, как подступиться к самому главному. Наконец, сделав очередной вздох, он сдался:

— Понимаешь, мы когда заходили к тебе домой, я увидел фотографию…

— В отцовской комнате?

Во всём доме у них было всего три фотографии, и все они висели в комнате Надиного отца. Надя не знала, зачем решила уточнить очевидное. Наверное, хотела поторопить Ивана с рассказом. И именно тогда же, не удержавшись, она подалась вперёд и следом спросила:

— И ты кого-то там узнал?

Вопрос сам слетел с губ, несмотря на острое желание девочки не подаваться надеждам. А после него последовала долгая, томная пауза, изводящая Надю до ужаса.

— Наши мамы близняшки. Только я вырос в королевстве Щита, из-за чего кожа у меня более смуглая, а волосы давно выгорели из-за использования магии. Да и характером мы далеки друг от друга… Но я сразу узнал его. Вечно улыбался, как дурак, да? Видно, ему было хорошо с вами.

— Так Артём всё-таки твой брат?! — не выдержала девочка, подскакивая к юноше и невольно будя пристроевшуяся на её коленях Вилму. Корзина закачалась, заставляя беднягу взволнованно жаться ко дну.

— Почему ты не сказал сразу?! Ты что, хотел вообще мне этого не говорить?! — взвилась Надя, вцепившись в бортик позади Ивана. Наконец обернувшись, тот закричал в ответ:

— Тогда ты не собиралась покидать дом! Видите ли, отца ей жалко оставить! И что, было бы тебе лучше знать, что я иду искать брата, с которым ты прожила дольше меня и которого лучше меня знаешь?!

Девочка открыла было рот, но так и замерла, ничего не ответив. Сжав кулаки, она шумно втянула воздух. Закрыла глаза, разжимая ладони, и опустилась на колени, выдыхая и прислоняясь лбом к стенке корзины.

— Ты прав. Прости, — проговорила она еле слышно и, чуть погодя, добавила: — Я пойду с тобой.

•○•○•○•

Чтобы не привлекать лишнего внимания, Иван погнал кожура вдоль берега: пусть так они делали крюк, зато наверняка избавлялись от хвоста в виде следующих по пятам стражников. Тем более, что торопиться им нужды уже не было. Прислонившись спиной о стену корзины позади юноши, Надя села, вытянув ноги, а Вилма вновь уснула на её коленях. Ещё раз всё обдумав, девочка успокоилась: её слёзы высохли, оставив на щеках незамерзающие следы, и изнутри её больше не трясло. Тогда Иван первым напомнил ей:

— Кажется, ты тоже хотела мне что-то рассказать. Тогда, в замке, — добавил он уточнение, не услышав никакой реакцией за спиной.

— Ну, — Надя нервно усмехнулась, — сейчас всё это мне кажется ещё более нереальным…

Но, выдержав паузу, сообщила о случившемся: о перевороте в замке, об Ирджо, и о том, как тот оказался виритом и собирался убить её прямо там, в кабинете, без какого-либо суда, свидетелей, и явно не намереваясь докладывать о произошедшем семье. На этом моменте голос девочки дрогнул и во рту резко пересохло, не позволив выпустить больше ни единого слова. Её вновь затрясло, а сердце сжалось. Ноющая боль в груди, успевшая надоесть Наде, отозвалась с новой силой.

— И? Как ты выбралась? — потребовал Иван продолжения.

— Скажи, как ты понял, что ты — вирит? — вопросом на вопрос ответила девочка, заставляя юношу смутиться резкой сменой темы разговора.

— Ну, знаешь ли, не понять этого было бы трудно…

— А ты когда-нибудь… причинял своей силой непоправимый вред людям? — осторожно и тихо спросив, Надя сжалась, затаив дыхание.

Иван закрепил поводья и, перемахнув вдруг в корзину, встал перед девочкой, требовательно спрашивая своим суровым голосом:

— Что произошло? С тобой что-то случилось?

— Я… М-мне кажется, Ирджо больше нет… из-за меня, — с трудом выдавила Надя, не поднимая головы. Едкое, тошнотворное чувство, вновь засевшее где-то под горлом, выворачивало девочку наизнанку, и она еле держалась, чтобы не очистить желудок.

Иван не стал ничего спрашивать. Вздохнув, он присел на колени, собираясь с мыслями, и после сдержанно, негромко ответил:

— Люди умирают. Намеренно, когда ты пытаешься выжить, и случайно, когда они оказываются не в то время не в том месте. Из-за меня люди умирали по всякому... Но я ещё жив, и ни о чём не жалею, — юноша посмотрел на девочку, поднял руку, собираясь было дотянуться до неё, но в последний момент отдёрнул и запустил в волосы, нервно лохмача их и невольно электризуя. — Он ведь тебе угрожал. Сейчас самое главное, что с тобой всё в порядке. А когда будешь готова и захочешь поделиться тем, что конкретно с тобой произошло, я выслушаю. Договорились?

Надя кивнула. Посидев ещё немного, Иван вернулся на место поводыря, опасаясь, что они собьются с маршрута. Тихое «спасибо» девочки, которое едва расслышала она сама, до него не дошло.

Корзина покачивалась в такт шагам кожура, убаюкивая пассажиров. После тяжёлого разговора и всех нелёгких событий, что выпали на них этим днём, Надя не заметила, как сама уснула. Она не знала, сколько они провели в пути, но поверила бы, что несколько дней, так крепко и на удивление хорошо ей спалось. Когда, будучи уже у самой границы, её разбудил Иван, у девочки сложилось впечатление, будто она проснулась от длительного кошмара: настолько нереальным и далёким ей казалось произошедшее. Хотелось вернуться в дом, включить камин, посидеть на кухне с отцом — пусть даже молча, — за кружкой тёплого молока с печеньем, и лечь в кровать под тяжёлое одеяло.

У Нади не укладывалось в голове: «неужели ничего этого я больше не смогу сделать?».

Когда Иван опустил пассажирскую корзину и из неё вышла Вилма, счастью кентавров не было предела. Взгляд лорда, полный неверия, метался с ребят на малышку и обратно. Существо пребывало в недоумении: кажется, упрямый отец до последнего не верил в обещание встреченной ими человеческой девчонки. Единственная женщина, что была среди них, со слезами на глазах бросилась к Вилме, падая на колени. Обнимая её и прижимая к себе, она повторяла слова благодарности бесчисленное количество раз, отчего окончательно проснувшаяся и выбравшаяся из собственных мыслей Надя робко жалась рядом с Иваном. Девочка не могла не радоваться спасению чьей-то жизни, особенно такому масштабному и невероятному для неё, но она совершенно не была готова к продолжающим кошмарить её мрачными мыслями событиям, произошедшим во время этого самого спасения. Надя не собиралась жалеть, для неё это было сродни табу, но возникший в голове диссонанс являлся для девочки новым и неприятным опытом, терзающим сердце и заставляющим думать о пугающих её вещах. И всё это, навалившись на девочку, давило её тяжким грузом к земле.

— Вам же, людям, важны эти куски металла? — лорд кентавров, переварив всеобщую радость, подошёл ближе к ребятам, вырывая Надю из её прострации. — Мы вам очень обязаны. Честно сказать, я уж и не надеялся, но теперь не могу так просто остаться в долгу перед… человеком, — выдержав короткую паузу, он проговорил слово медленнее, но уже не так едко, как прежде. — Вот, возьмите. Предыдущим владельцам они всё равно уже ни к чему.

К ним подошёл ещё один кентавр и бросил увесистый мешочек в ноги. Несмотря на снег и глухой удар, изнутри отчётливо послышался монетный звон.

— Предыдущим владельцам? — невольно уцепившись за слова, повторила девочка, с сомнением взглянув на лорда. — Откуда у вас эти деньги?

— Не важно, откуда они. Нам они не нужны.

— Это деньги браконьеров? Вы… убили их? — последние слова прозвучали слишком тихо, с трудом вырвавшись из пересохшего горла.

Сдержанный, но полный омерзения и злобы взгляд, направленный на девочку, стал очевидным ответом. Нервно и резко набрав воздуха, Надя отвела взгляд, погружаясь в себя и больше не роняя ни слова.

— Этим, конечно, не расплатиться за жизнь нашей дочери, — избавляясь от слёз, к ним присоединилась светловолосая женщина, крепко держа Вилму за руку. — Мы перед вами в неоплатном долгу, чего бы не говорил мой супруг. Поэтому, если кому-нибудь из вас однажды вдруг понадобится наша помощь — моя семья не откажет.

— Тогда, может, вы смогли бы помочь нам сейчас? — осторожно подал голос Иван, искоса поглядывая на стоящего чуть поодаль и шумно дышащего лорда, ноздри которого раздувались с каждым тяжёлым вдохом. Переглянувшись с женщиной, тот заинтересованно спросил:

— Что же вам необходимо, что вы обращаетесь к нам, да ещё и сразу?

Юноша ухмыльнулся, будто ответ был очевидным.

— Убраться к древу из этого треклятого места, что же ещё, — пожал он плечами, не отрываясь от существа.

Кентавр молча потоптался на месте, о чём-то раздумывая. Надя уже хотела упрекнуть юношу в том, что он явно не по адресу, как лорд вдруг ухмыльнулся:

— А-а-а-а, — протянул он, обнажая клыки, — так тебе известно. Что ж, отказывать мы всё равно не в праве. Посадим вас на первый же корабль.

Вырванная из собственных раздумий интересным разговором девочка поражённо захлопала ресницами, смотря то на одного, то на другого. Между этими двумя в одно мгновение возникло понимание, которое она сама уловить не сумела, и теперь Надя пребывала в огромной и неприятной ей растерянности.

— Сможете дать нам время? — спокойно продолжал договариваться Иван.

— Я оставлю двоих дожидаться вас у границы, — кивнул лорд, сразу отбирая этих самых «двоих» и отдавая им распоряжения.

— Тогда до встречи, — поклонившись, супруга лорда неспешно двинулась с дочерью в сторону леса. Кивнув ребятам, за ней, резво развернувшись на дыбах, устремился и сам лорд, а уже следом, издавая радостные кличи, двинулись и остальные кентавры, рассредоточившись по периметру. Гулкий топот существ не заглушал даже снег, и лишь когда округа погрузилась в тишину и последние силуэты скрылись за горизонтом, ребята зашевелились.

— Они что, помогут нам сесть на корабль? Кентавры? С этой стороны? — подала наконец голос растерянная девочка.

— А как ты думаешь я, вирит, добрался до королевства Льдов, и почему оказался первым делом в снежной пустыне, а не городе?

«Логично», — согласилась Надя, вспоминая их буквально незабываемую встречу.

— Ну? Чего стоишь? Я думал, ты захочешь вернуться в дом перед уходом.

— Да… Надо хотя бы оставить отцу записку, — еле слышно пролепетала она себе под нос, всеми мыслями находясь явно не здесь.

— А деньги?

Девочка опустила взгляд на небольшой, но увесистый мешок, наполненный доверху звенящими монетами. Сжав кулаки, с минуту подумала, после чего, закусив губу, мотнула головой. Отвернувшись от подношения, она прошептала сиплым и удивительно низким для неё голосом:

— Я не буду их брать.

— Чего это? — Иван нахмурился, разворачиваясь в её сторону. — Разве не ты говорила, что ваши дела с отцом плохи? Не хочешь ему помогать?

— Но не такими же деньгами!

— А что с ними не так? Деньги как деньги.

— Да ты хоть знаешь, что те люди творят на чёрных рынках? Как обращаются с живыми созданиями? Ты знаешь, сколько крови и слёз на этих несчастных монетах?

Иван вскинул брови, явно не ожидая, что причина именно в этом, но, ни капельки не удивившись, устало вздохнул и холодно ответил:

— Мне плевать. Если деньги тебе не нужны, их заберу я. Какой идиот вообще выкинет бесхозный мешок, набитый монетами, сославшись на то, что те “грязные”? Видимо, ты не так уж и плохо жила всё это время, как думала, раз отказываешься от подобного.

— Это дело принципа! Как можно наживаться на чьём-то горе?!

— Но не ты же их заработала таким методом! Это уже случилось, времени не вернёшь! Их теперь выкинуть после всего, что ли? — вирит вспылил, не выдержав. Он совершенно не понимал и раздражался всякий раз, стоило ему взаимодействовать с «принципами» девочки. С принципами, которые не укладывались у него в голове и для него самого были равносильны табу, позволяющим выжить в этом мире. И Надиному неведению он почти что завидовал, но по итогу смотрел на неё каждый раз с непонятно откуда взявшимся сожалением.

Девочка открыла рот, собираясь прокричать что-то в ответ, но в итоге лишь фыркнула и, поджав губы и развернувшись на пятках, угрюмо двинулась в сторону дома, высоко и резко поднимая ноги над сугробами.

Иван закатил глаза, хватаясь за голову и чуть ли не рыча от раздражения.

— Вот же ж… Дура! — выругался он, лохмача в порыве эмоций волосы. Особенно мощная искорка, проскочившая под его рукой, вдруг выстрелила в землю. Шумно выдохнув, юноша постоял некоторое время, успокаиваясь, и, подхватив мешок, двинулся вслед за удаляющейся фигуркой, что столь активно проминала (к его же счастью) тропинку в снегу.

— А кожур? — испытующе спросила Надя ещё угрюмым голосом, даже не оборачиваясь, когда юноша её нагнал.

— Хочешь заявиться с ним в деревню? Сам вернётся, или найдёт кто. Не пропадёт, — отчеканил Иван, ясно давая понять, что самостоятельно возвращать его владельцу они не будут. Благо, возражать девочка не стала — она знала, насколько эти существа приспособлены к пустыне, а к лишним вопросам и новым проблемам определённо готова не была.

Редко позвякивающие монеты активно напоминали путникам о своём существовании. В какой-то момент раздражённая Надя, явно недовольная тем, что товарищ забрал-таки мешок, буркнула:

— И на что ты собираешься их потратить?

— На всё, что будет угодно моей душе, — красноречиво ответил юноша, кажется, начав размахивать мешком ещё сильнее назло спутнице.

Остаток пути они молчали. Иван потому, что просто устал и хотел побыть в тишине, а Надя, на его счастье, была слишком загружена разными мыслями и всё ещё злилась, сама не понимая, точно на что. Словно бы во всём произошедшем был виновен кто-то один. «Конечно. Ты», — в итоге возникла саркастичная мысль у девочки, перенявшей на себя все те упрёки, что ей успел наговорить Иван. В один миг она почувствовала себя ещё хуже, понимая, что действительно начинает винить во всём себя.

Надя не хотела жалеть ни о чём. Но сейчас игнорировать последствия ей было как никогда сложно.

Когда они подошли к дому, девочка, смотрящая всю дорогу под ноги, наконец подняла голову и тогда же резко остановилась. Все переживания отлетели на задний план, уступая место новому: нараспашку открытая калитка и не закрытая дверь заставили её беспокойно жаться на месте. «Воришки? В моём-то доме? Будто и без того проблем не хватает», — сокрушительная мысль добивала уставшую Надю не хуже пережитой погони.

Несмотря на протесты девочки, юноша отказался оставаться снаружи. Он сказал, что если после всех этих передряг её убьёт какой-нибудь грабитель в собственном доме, он, Иван, просто помрёт со смеху. После этого Надя, насупившись, нехотя признала, что отказываться от компании вирита в подобной ситуации как минимум глупо. Тем более, что уловок у неё не осталось и сейчас девочка была совершенно беззащитна.

Они осторожно подошли к дому, бесшумно входя внутрь. Магический блок исправно работал в камине и был включён явно недавно, судя по до сих пор держащейся внутри прохладе. Затаив дыхание, Надя медленно двинулась в сторону кухни, слыша из той посторонние звуки.

— Ну и где ты была? — её встретил монотонный, хорошо ей знакомый грубый голос, заставляя остановиться в пороге.

За столом сидел по обычаю хмурый, уставший отец. Даже не посмотрев на Надю он что-то задумчиво крутил на его поверхности, положив голову на ладонь свободной руки.

— И кто это? — мрачно продолжил мужчина, лишь после подняв на ребят взгляд — словно почувствовав заранее, что его дочь пришла не одна.

Замеревшая от удивления Надя вздрогнула.

— Эт-то Иван. Мой друг, — ответила она неспешно, не до конца понимая происходящее. «Почему он здесь? Почему не в шахтах?», — крутились вопросы, которые ей так хотелось задать, и которые по непонятной причине она не могла из себя выдавить. «Здесь что-то не так!», — вопило всё её нутро. Творящаяся в голове каша не позволяла здраво мыслить.

«Что мне теперь делать?», — волна отчаяния вперемешку со страхом навалились на девочку. Она пришла написать записку, объясниться перед отцом, и оставить его, сбежав из дома. Пришла, с трудом убедив себя, что так всем будет лучше.

«И как я смогу уйти теперь?», — совершенно не понимала Надя. Смотря на отца, она знала, что у неё просто не хватит духу высказать ему всё в лицо. И тем более она не сможет уйти, не сказав ни слова.

— П-почему ты здесь? — кое-как смогла выдавить самый главный вопрос девочка, тут же смутившись своего тихого, надломившегося голоса.

— Тётя Нина стала переживать, когда ты надолго пропала. И, не застав никого дома, забила тревогу. Я вернулся так скоро, как только мог.

Надя судорожно втянула воздух, понимая, что оплошала. Она никак не ожидала, что библиосмотрительница дойдёт до такого.

— Ты хоть представляешь, что я чувствовал? Сколько всего я напридумывал? Ты хотела, чтобы я лично отправился тебя искать?

Девочка собиралась возразить, но отец не давал ни единой возможности ей вставить слово:

— Ты же знаешь, как опасно в пустыне и тем более том лесу! Сколько раз мне нужно было тебе это повторить? Ребят больше нет, а ты продолжаешь снова и снова бежать туда, как какая-то гарпия на побрякушки! Игры с опасностью — это не шутки! Тебе нужно было дождаться, пока твои выходки обойдутся тебе боком, чтобы понять это?!

Глухой удар по столу, вынудивший одиноко лежащую на нём золотую монету жалобно звякнуть и свалиться на пол, прокатившись по кухне, заставил девочку вздрогнуть. Это был первый раз, когда она видела отца таким взбешённым. Настолько, что Надя не узнавала его, и это её пугало.

— Я лишь хотела помочь…

Отец покачал головой.

— Мне? Или тем… существам за границей? — с трудом проговорив, явно желая назвать магических созданий иным прозвищем, он усмехнулся и с нескрываемой горечью посмотрел на дочь: — Но пробираться в замок короля-я… О чём ты, древо, думала?

Надя видела в его глазах лишь боль и разочарование. В груди невыносимо кольнуло, сжимая сердце. Словно кто-то стиснул грудь, она не могла вдохнуть и капли воздуха. «Он знает», — два слова эхом разносились в её сознании, кружа голову. Девочка покачнулась: если бы не придержавший её за плечо Иван, вероятно, она бы так и свалилась на пол.

— О-о-о, бедный отец. Но если бы это была единственная провинность вашей дочери…

Наде показалось, будто её ударили под дых, одним махом выбивая из девочки весь воздух, отнимая возможность говорить, шевелиться, и банально даже дышать.

«Не может быть. Этого просто не может быть. Мне показалось», — повторяла она снова и снова, пока холодный пот стекал по её спине. Она не хотела оборачиваться. Не хотела видеть, кто стоял позади. Всё, чего желала девочка — оказаться как можно дальше отсюда прямо сейчас. Чтобы, открой она глаза, перед ней раскинулись цветущие поля королевства Жизни, и никаких проблем и угроз больше попусту не существовало.

Иван отдёрнул от Нади руку, когда по нему побежали волны сверкающих искр. Раскрытые ладони юноши, которые он держал наготове, пряча от незваных гостей, говорили о том, что девочке не показалось и всё происходит наяву.

«Его не должно быть здесь. Не должно… Он же мёртв!», — в панике кричала она в собственном сознании, резко и прерывисто дыша. С трудом втягивая хоть капельку воздуха из-за охватившего её ужаса.

Чёрные, как смоль волосы, длинное, белоснежное пальто, расшитое драгоценными камнями, и она — королевская эмблема, поблёскивающая с груди крупной брошью.

Ирджо Бауэр стоял здесь, живой и вполне здоровый. И, судя по его блестящим глазам и довольной, едкой ухмылке, от которой бросало в дрожь, он откровенно наслаждался сложившейся ситуацией.

Надя задрожала, как осенний лист, не веря своим глазам.

— Что вы имеете в виду? — отец девочки напрягся, грузно опираясь на стол.

— Так вы, получается, не знаете, что она совсем не простая воровка?

Ирджо улыбался, в открытую издеваясь над девочкой. Наблюдал застывший на её бледном лице ужас и нарастающую в глазах панику, и прямо-таки сиял от восторга.

— Н-но я ничего не воровала! — отчаянный крик, желающий вырваться из её груди, сорвался, обратившись сиплым шелестом.

— Да? И в королевский замок не пробиралась, и королевское имущество не крала? — ехидничал Ирджо, вскинув брови. — Тебя видело столько стражи, что тут не отмажешься простым «не воровала»…

— Я спасала жизнь! Как вы вообще могли похитить ребёнка?!

— Ребёнка? Глупышка будто не с этой планеты, — разведя руками, Бауэр бросил на отца сочувственный взгляд, но быстро вернул своё внимание к девочке, жёстко на неё напирая: — Это был кентавр, и он был куплен и принадлежал явно не тебе, чтобы ты так просто заявлялась в чужой дом, дабы внаглую его выкрасть. Знаешь, что тебе грозит за незаконное проникновение и кражу? А что грозит за воровство магии, знаешь? — он ухмыльнулся, делая шаг ближе и шепча сквозь зубы так, чтобы только она и стоящий рядом юноша услышали: — Либо ты сейчас же вернёшь мне мою магию, либо я не буду церемониться и тут же отправлю тебя на плаху.

Иван выставил руку, загораживая девочку и скалясь на лжекороля. Его волосы заискрили: крохотные молнии соскакивали с них, мчась по всему телу и, перебираясь на руки, собирались в ладонях.

— А ты поедешь в белую башню. Там подобных любят, — невозмутимо бросил Ирджо, пробегая мимолётным взглядом по юноше.

Казалось, именно в этот момент Иван должен сорваться: Надя чувствовала это всем своим нутром. Не нужно видеть вырывающуюся из под контроля магию или его дикие, будто бы и не человеческие вовсе глаза — девочка и без всего этого просто знала, что сейчас юноша вскинет руки и, с боем прорвавшись через стражу, пустится в бега. Однако к её удивлению навалившаяся на комнату тишина затянулась, а вирит, встрепенувшись, вдруг взял себя в руки, отвернувшись от лжекороля в сторону её отца. Надя смутилась, уверенная, что её друг не обладал ни каплей самоконтроля, и смутился Ирджо — возникшей паузой и потерей контроля над ситуацией и эмоциями присутствующих. Тогда же, словно бы запоздало, но прозвучал хриплый голос мужчины, привлекая всеобщее внимание и заставляя девочку вздрогнуть:

— Должно быть, это какая-то ошибка… Вы… уверены? — лепетал он еле слышно, делая тяжёлый паузы.

Надя хотела объясниться, высказаться… Но, повернувшись к нему, так и замерла, не в силах выдавить из себя ни единого слова. На неё смотрели пустые, лишённые всякой надежды глаза, разрывающие сердце девочки на кусочки. Лицо мужчины выражало такую боль и утрату, словно бы его дочь не стояла сейчас перед ним, а ему сообщили весть об её кончине.

Надя не могла поверить, что её родной отец так просто принимает слова Бауэра.

— Я лично видел её способности, — пожал плечами лжекороль, вальяжно обходя ребят и оказываясь ближе к упавшему обратно на стул мужчине. — Верно понимаю, что о связи вашей дочери с древом вы не знали?

Девочка вся сжалась, затаив дыхание. Поджав губы и боясь даже моргать, она неотрывно смотрела на отца, сама не понимая, чего именно от него ожидает.

— Верно, — прозвучал ровный ответ. Набрав воздуха, мужчина с трудом отвёл от дочери взгляд, переведя его на стоящего рядом с ней юношу. Вздрогнув, тот не удержал очередную волну, пробежавшую по волосам, но не изменился в лице и не сдвинулся с места.

— Как приятно иметь дело с законопослушными гражданами, — Ирджо расплылся в улыбке. — Ну а ты, не собираешься возвращать украденное? — он обратился к Наде. Она сразу поняла, что речь идёт вовсе не о кентавре, и никак не могла поверить в ранее сказанные Бауэром слова. «Это ведь всё равно, что лишиться души или сердца… Это просто напросто невозможно!», — считала девочка. И уж точно совершенно не могла поверить в то, что сотворила подобное. Она не могла быть виритом. Это знала Надя, это знал её отец. Почему же сейчас всё обернулось столь неправильным образом?

— Впрочем, неважно. Потом разберёмся, — Ирджо отмахнулся от впавшей в прострацию девочки, вдруг резко затароторив: — За измену королевству и другие не менее тяжкие преступления, совершённые ими, эти двое будут наказаны должным образом. За свои деяния они отправятся в ссылку в лабиринт камер. А ещё лучше — прямиком в белую башню, где скоротают остаток своих дней, глубоко раскаиваясь за содеянное. Ну, чего встали? — устав от спектакля, он поторопил стражу: — Схватите их!

В тот же миг Иван, явно накапливая всё это время энергию, выпустил волну молний в приближающихся к ним правильников и, не задерживаясь больше ни на мгновение, схватил Надину руку и помчался к выходу, таща девочку за собой.

— И чтобы никогда больше не возвращалась в этот дом! Слышишь?! Не смей возвращаться! — очередной удар по столу, и надломленный, хриплый восклик отца стали для Нади последней каплей. Слёзы побежали из глаз, обжигая на морозе щёки и противно щекоча подбородок и шею.

— О-отец… папа остался…! — никуда не девшееся переживание о родителе, не убитое никакой обидой, рвало и метало внутри девочки, замедляя её бег.

— Если ты будешь так ползти, нас догонят! — рявкнул на ходу юноша, вцепляясь в её руку крепче. — Твой старик не дурак, он же согласился с приговором, его не тронут. Так что думай сейчас лучше о себе.

Надя всхлипнула, на ходу утирая лицо.

— Н-но он сказал…

— Сказал это специально, и так ясно!

— Откуда ты знаешь?

— Знаю и всё тут. Или лучше ему было отправиться в тюрьму? Он с нами бежать никак не смог бы. Вроде умная, но иногда твоя голова совсем не работает.

«Верно. Так и есть», — ухватившись за куда более приятные мысли, согласилась девочка, отчаянно отгоняя остальные прочь, но сковавший всё тело страх того, что отец действительно от неё отвернулся, никуда не отступил, оставляя сомнения сидеть где-то в закромах её ранимой души. Тем не менее, она хотела верить в лучшее, и надежда на это придала ей немного сил. Их хватило, чтобы перестать тянуть Ивана назад и, сцепив зубы, не отставать от него.

Не так она хотела покидать родной дом.

Не такого прощания с отцом она желала.

«Твоя добрая душа когда-нибудь тебя погубит», — эхом отразился в голове голос юноши, заставляя Надю посмотреть на бегущего впереди друга. Тот всегда так делал — бежал. Лишний раз не рисковал, вовремя убирался… Ему было плевать на других, и из всех жизней его волновала лишь собственная. Видимо, закон «каждый сам за себя» был придуман именно для него. Девочка этого не понимала. Всхлипывая и глотая слёзы, она никак не могла смириться с той мыслью, что Иван оказался прав. Во всём прав. Это не мир был неправильным, как думала Надя — это она оказалась неправильной. Слишком беззаботной, слишком наивной, слишком… доброй.

Чувство, будто лодка, на которой она всё это время плыла, оказалась с пробоиной, и ослеплённая солнцем девочка заметила это только сейчас, когда вода уже опускала её на дно.

Девочка ещё не понимала, чем для неё будет этот день — личной трагедией, когда она лишилась дома и бросила отца, став для всех преступницей, или тем самым толчком и возможностью выбраться из ледяных оков — покинуть страну, обретя долгожданную свободу. Но знала одно: она не одна, и это было для неё важнее всего на свете.

•○•○•○•

Надя бежала, еле переставляя ноги через высокие сугробы. Именно сейчас Иван без труда преодолевал все снежные препятствия, в то время как девочка с трудом могла даже дышать. Охватившая её паника отступала, но наполнивший всё тело ужас и страх упрямо не отпускали.

Хоть стража перестала преследовать ребят ещё когда они пересекли пределы защитного купола, позволили перейти себе с бега на шаг они лишь увидев замаячивший далеко впереди мост, переброшенный через Флюмен.

— Почему ты мне не сказала? — не успев даже отдышаться, нетерпеливо спросил Иван.

— О чём ты?

— О твоей магии.

Девочка смутилась, помрачнев.

— Я не знала, — ответила она сухо.

Иван бросил на неё короткий взгляд и поспешил отвернуться. Шумно выдохнув, он взлохматил наэлектризовавшиеся волосы.

— Если ты и впрямь забрала его силы, это всё объясняет — тебе нужен был контакт с виритом, чтобы раскрыть собственную магию, — объяснил юноша.

— Но я контактировала и с тобой, и с другими виритами…

— Значит, не хотела лишать их способностей. К счастью. Я уж и не знаю, какого это, жить без магии, — признался Иван, глядя на свои ладони так, будто из них могли вылезти говорящие молнии, способные дать ответ.

Надя покосилась на друга и, сжав кулаки, с замиранием сердца задала давно интересующий её, но казавшийся до этого крайне неприличным вопрос:

— Ты никогда не жалел?

— Чего жалел?

— Этого, — вновь смутившись, девочка мотнула головой в его сторону. К счастью, вирит быстро понял, что именно она имела в виду.

— А-а-а, этого, — протянул он, посмотрев в небо. Его голос стал холоднее и глуше обычного, даже с учётом того, что тот и так похрипывал после недавней пробежки ребят. Иван молчал некоторое время, словно пытаясь что-то разглядеть среди бескрайних серых туч, но, вероятнее всего, просто всерьёз задумавшись о вопросе девочки.

— Скажу так: если бы я позволил себе жалеть, этим была бы вся моя жизнь, — выдал он сурово, выдержав паузу. — Но послушай, — резко переменившись в лице, Иван перешёл на активную речь, живо жестикулируя руками, — о чём вообще тут можно жалеть? Это же не мой выбор, не твой и ни любого другого человека. Так сложилось, и ты с этим ничего поделать не можешь. Выноси пользу. Разве не ты у нас в этом спец?

— В пользе?

— В поиске хорошего, дурёха. Вон, не ты ли мечтала отсюда свалить?

— Но не таким…

— Никаких «но». Важен результат. А как — это уже дело второстепенное, из которого ты должна крутиться. Жива? Оно и славно. А теперь сопли утри и шагай быстрее, вон они как на нас нетерпеливо палятся, уже чувствую, как прожгли насквозь…

Двое кентавров, переминающихся с ноги на ногу, ждали их прямо за мостом. Иван, не задумываясь, шустро перемахнул через него.

Надя встала, не решаясь сделать шаг. Обернувшись, она окинула раскинувшуюся позади белоснежную пустыню взглядом, не веря, что видит её в последний раз. Сколько она её проходила, сколько пробиралась через метель, считая, что не доберётся домой… Но девочка добиралась, и после всегда возвращалась, со временем перестав воспринимать пустыню как какое-то испытание. Для неё стала привычна таящаяся опасность и в сугробах, и в лесу, она выучила лёгкие и менее страшные маршруты, запомнила звуки, источников которых следовало держаться подальше, и повадки мелких животных, которые могли что-то подсказать. И эти породнившиеся места ей предстояло покинуть, шагнув во впервые пугающую её неизвестность.

Надя в одночасье лишилась всего: спокойной жизни, дома, отца… Иван — единственный, кто у неё остался. И, схватившись за него, как за спасительную соломинку, девочка сделала шаг.

— И куда мы теперь? — тихо она спросила, оставив мост позади.

— К солнцу, — улыбнулся Иван.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Г Л О С С А Р И Й

Белая башня — место заключения особо опасных виритов. Мало кому известно о местоположении башни и о том, что там происходит. В народе ходят слухи, что в башне изучают воров магии и их способности.

Библиосмотри́тель (стар. библиотекарь) — работник библиотеки, осуществляющий выдачу, приём и охрану книг. Ограничивает знания и одновременно их бережёт.

Великое древо — источник всей магии, возникший в королевстве Единства после Великой катастрофы. Люди считают, что вириты ради могущества и силы воруют из него магию, и опасаются, что такими темпами источник иссякнет, подвергнув мир очередной катастрофе. Также ходят слухи о невероятных свойствах древа: например, что, находясь рядом с ним, можно исцелиться от болезней, или что, загадав поблизости желание, источник магии его обязательно исполнит.

Враче́бница (стар. больница) — медицинское учреждение, направленное на лечение больных и их диагностику во всех сферах медицины. Располагается в городах. Лучшие врачебницы находятся в королевстве Единства.

Врачева́тель (стар. врач, доктор) — человек, использующий свои навыки, знания и опыт в лечении заболеваний. Работает во врачебнице.

Ви́рит (лат. viriditas) — сорняк. Так прозвали людей, которые, по мнению правительства, воруют из источника (великого древа) его магию. Виритов ненавидят и отлавливают, считая преступниками: люди уверены, что однажды из-за тех источник может иссякнуть, оставив их без магии и подвергнув мир очередному хаосу. Признаки виритов чаще всего проявляются у детей восьми-десяти лет. По закону любого вора магии в зависимости от его «уровня опасности» отправляют в белую башню или лабиринт камер, не имея ограничений по возрасту. Также задерживают и считают предателями королевств тех людей, что укрывают виритов или имеют с ними какую-либо связь. Можно сказать, что воры магии с рождения считаются преступниками, а возраст — лишь цифра, помогающая правильникам их вычислять. Об истинном же происхождении виритов история умалчивает.

Гели́на — ягода цвета бензина, запахом клея и вкусом грецких орехов с мёдом. Растёт на умирающих деревьях, представляя из себя нечто вроде гладкого, круглого нароста. Кожура гелины ядовита для внутреннего употребления, из-за чего сок ягоды, используемый как лекарственное средство и добавка в чай, дорогой.

Горный сту́жник — трава, внешне напоминающая шалфей. Произрастает в горах, любит ветер и холод. Из горного стужника принято заваривать чай и делать лекарства. Это очень полезное и богатое витаминами растение, которое встречается в королевствах Льдов и Жизни. Интересный факт: его до безумия обожают огры и волоты.

Инсе́вы — магические свистки, издающие очень тонкий и едва слышимый писк. Этот звук позволяет развеивать в пределах пяти метров бреши в защитных куполах. Если инсев отвести от купола дальше, тот сразу начнёт восстанавливаться. Этими предметами разрешено пользоваться только правильникам и лицам, получившим специальное разрешение: например, некоторым торговцам или охотникам.

Лабиринт камер — место заключения преступников: как людей, так и виритов. Представляет из себя огромный подземный лабиринт с большим количеством камер, в которых и находятся заключённые. Расположен в королевстве Щита.

Лека́рня — то же, что и врачебница, только меньшая по объёму и развитию. Располагается в деревнях.

Ле́карь — то же, что и врачеватель, но работающий в лекарне.

Лист акано́ре — непримечательный, зеленоватый лист растения аканоре. Если его приложить к ране, он ускорит заживление, впитав всю боль и негатив в себя, после чего посинеет. Достаточно подержать на ране пару минут: сначала почувствуется холод, потом область обдаст болью, словно множество маленьких и тоненьких иголочек разом закусают кожу, однако уже через минуту всё пройдёт. Хоть лист аканоре и очень действенен, им лучше не злоупотреблять, иначе человек может чуть ли не насовсем потерять свою способность к регенерации. Интересный факт: им активно пользуются магические существа, на которых этот побочный эффект не действует.

Магитри́чка (стар. электричка) — разновидность подвижного состава, получающего энергию от магических блоков. Передвигается благодаря воздушным подушкам, состоит из пяти вагонов и переправляет людей между городами. Ходят магитрички в королевствах Щита, Единства и Бедствий.

Магический блок — куб различных размеров, зависящих от мощности, в котором концентрируется магия. После из магических блоков её вытягивают для выработки энергии. Подобным образом устроена и техника для готовки, и ездящие на колёсах машины, и магитрички, и большинство других вещей, оставшихся или кое-как сохранившихся с прошлой эры. Именно магические блоки стали центром нового мира.

Монеты с магией — на вид обыкновенные плоские кругообразные монеты, однако эти предназначены для штуманок и являются их зарядами — именно в них содержится магия, которая высвобождается при выстреле.

Обме́нник — лавка, встречающаяся на рынках и базарах деревень и на окраине городов. Как ясно из названия, в них можно обменять какие-либо предметы (чаще магические), их же и купить, если предложить соответствующую цену.

Прави́льник — королевский служащий, или же страж порядка. Следит за соблюдением гражданами закона и защищает их от магических существ. В праве задержать подозреваемого на месте до выяснения всех подробностей. Подчиняется королю своего королевства.

Синели́ка — бугристая на ощупь синяя ягода, под тонкой, но твёрдой оболочкой которой скрывается сладкая лиловая мякоть. Растёт в лесу, прячась под своими же засушливыми, неживыми на вид листьями. Размерами ягода не превосходит двух сантиметров.

Смотрители границ — люди или существа, которые оберегают границы их владений от посторонних, следят, чтобы эти самые границы не были каким-либо образом нарушены, и чтобы враг не подобрался к тем незамеченным. Смотрителям по необходимости разрешается пересекать собственные гркоторую не каждый может заслужить.аницы. У магических существ это считается почётной, уважаемой должностью,

Фио́ла — единственный цветок, который растёт во всех королевствах. Достигает одного метра ростом: его голый толстый стебель бледно-жёлтого оттенка тянется точно вверх и плотно сидит в земле. На верхушке бутоном сидят фиолетовые, реже сиреневые лепестки в форме капель. Корень фиолы не уходит глубоко под землю, зато далеко распространяется в ширину. Его используют в многочисленных лекарственных препаратах.

Штума́нка — прямоугольной формы вещица, у которой есть маленький рычажок и дуло. В каждую штуманку вдыхают какую-либо магию — какую именно можно узнать, посмотрев на рукояти символы, берущие начало от основных стихий. Разбирается в этом очень небольшое количество людей: в основном кто на службе, охотники, и оружейные мастера. Сами по себе штуманки очень удобны и широки в использовании. Хватает их на один-пять раз, в зависимости от того, сколько монет с магией влезает.

Энти́с — неприхотливый, приятно пахнущий большой цветок, что растёт у воды. Его невероятно красивые, крупные разноцветные лепестки используют для всевозможных украшений к празднествам. Произрастает лишь в королевствах Жизни и Бедствий.

Б Е С Т И А Р И Й

Во́лоты –

Приземистые пятиметровые великаны, внешне напоминающие безобразных людей. Их отдающая синевой кожа такая прочная, что её не берёт даже меч. Живут волоты королевства Льдов внутри гор, превратив пещеры чуть ли не в полноценный замок. Вопреки размерам пища этим существам практически не нужна, а из одежды они носят распашонки, кое-как сшитые из животных шкур. Сила у волотов огромна: они способны с корнем вырвать многовековой дуб или подбросить большой валун метров на двести в воздух. Очень вспыльчивы и самобытны, поэтому их лучше не злить (имейте в виду, если где-то в горах сошла лавина, вполне вероятно, что это побуянил волот). Отличаются отменным здоровьем и большой продолжительностью жизни — они совсем не болеют и живут по 300-350 лет. Также способны впадать на длительное время в спячку под глубокими сугробами. Очень любят чай из горного стужника. В языке волотов напрочь отсутствуют шипящие звуки и присутствует минимум гласных — всё место занимают гулкие звонкие буквы. В большей степени они миролюбивы, но не терпят чужаков и не прощают обид.

Гарпии –

Огромные хищные птицы, отдалённо напоминающие по своей форме мутировавших под воздействием магии женщин. Их грифьи лапы увенчаны мощными когтями, и хват такими способен в один миг переломить человеческий хребет. Тело гарпии скрывается под иссиня-серыми перьями, особо ценящимися на рынке за их способность хорошо сохранять тепло и не промокать в воде. Селятся птицы на болотах и в умирающих лесах, обустраивая свои гнёзда на макушках деревьев. Это стадные существа, поэтому они крайне редко передвигаются одни — даже их дом складывается в одно огромное гнездовище. Гарпии тащат к себе весь хлам, который только их заинтересует, и это не обязательно будет что-то яркое или блестящее, оттого от их гнёзд несёт таким жгучим смрадом, что случайно забрести на их территорию не сможет никто. Сами по себе гарпии очень вредные и невероятно умные — чего только стоит их способность находить в защитных куполах бреши и пробираться в деревни и города. Люди — лакомства для этих птиц, а потому подобные налёты они совершают регулярно. Врагами существ являются оборотни и волки снежных пустынь: первые не переносят нрав гарпий, хаос, который те после себя оставляют, и убивающий их обоняние смрад птиц, а вторые просто обожают на них охотиться, не упуская возможности разодрать негодниц. Поэтому, если в снежной пустыне вдруг найдётся иссиня-серый перьевой островок в красную крапинку — это последствие стычки двух не терпящих друг друга видов. Самым жутким в гарпиях является то, что особенно развитые и умные их особи способны не просто понимать, но и поддерживать человеческую речь.

Гоблины –

Серые, почти бесшерстные существа, строением тела схожие с кроликом. Хорошо развитые задние ноги позволяют гоблинам за короткое время преодолевать самые длинные расстояния — во всём королевстве Льдов не найдётся животного быстрее их. Ориентируются на слух — длинные острые уши достигают размером со всё тело существ, в то время как их глаза почти не видят, а обоняние отсутствует вовсе. Невероятное же множество маленьких острых зубов в совокупности с мощной челюстью позволяют им разгрызать даже оледеневшие кости (одним махом оттяпать человеку руку или ногу для них не проблема вовсе). Эти существа невероятно шустрые и ловкие, всегда держатся стайками и живут в пещерах. Несёт от них всем и сразу, хотя запах и не так резок — пока вплотную не окажешься, не почувствуешь. Это дикий, кровожадный народ, набрасывающийся на всё, что движется. Главная проблема этих существ в их неспособности различать свою добычу по уровню опасности. Поймут, что несут большие потери, и лишь тогда решат отступить. Поэтому спастись от них можно лишь несколькими способами: спрятаться, напугать их, или же попытаться принять бой. Убегать от гоблинов глупо и бессмысленно — рано или поздно они всё равно догонят. Лучшей тактикой при встрече с ними всё ещё считается «залечь на дно и затаиться».

Дриады –

Относящиеся к нимфам существа — духи, вселяющиеся в деревья. Рождаются и умирают вместе с ними. Это разумные, молчаливые создания, считающиеся чистым воплощением магии. Несмотря на своё миролюбие, не терпят и наказывают тех, кто несёт вред природе, так как сами являются её частью. В какой-то мере пытаются сохранить грань между ней и людьми. К человеку изначально относятся предвзято — ни одна дриада не покажется перед тем, предпочтя наблюдать издалека, зная, что её ждёт. Однако вне зависимости от того, к какому виду или расе принадлежит существо, если оно заслужило доверия дриады, та будет всячески помогать и оберегать его. Исключением для этих нимф являются дети — к ним они с самого начала особенно нежны и трепетны. Дриады королевства Льдов не способны перемещаться, так как их корни заморожены в ледяной почве. Во всём остальном это такие же обыкновенные деревья, любящие воду и солнце. Разве что душа у них человеческая, но чистая и неиспорченная, подобно душе младенца.

Кентавры –

Важные и гордые существа из числа зверолюдей — верхняя половина тела у них человеческая, но начиная с торса она переходит в животную. Кентавры королевства Льдов живут в лесной чаще около болот, в самой западной части материка, где не ступала нога человека. Они прекрасные охотники и воины. Орудуют, в частности, копьями и мечами. Враждуют с ограми и оборотнями, донельзя презирают людей. Свято чтят природу и слушают её хранителей — нимф, будь то даже беззаботные феи или излишне милосердные дриады. У кентавров отличное зрение и возможность предчувствия (до сих пор идут споры, у тех или оборотней последнее лучше). Внешне от людей их человеческая половина отличается не сильно: острые животные уши, маленькие, прижатые, почти что кошачьи носы, сощуренные глаза, длинные, всегда вьющиеся волосы, и близкая к цвету их шерсти кожа. Своих врагов и обидчиков кентавры не щадят, избавляясь от тех на месте. Остальных существ держатся подальше, предпочитая полное уединение на своей территории. Живут представители расы около ста двадцати лет.

Ко́журы –

Пятнадцатиметровое парнокопытное, очень похожее на антилопу с изогнутым, подобно спине напуганного кота, телом. Почти весь рост существа занимают его длинные, крепкие ноги. Склонённую к земле голову удерживает длинная шея, а земли почти что касаются мягкие, свисающие уши-спаниеля. Это бесшерстные существа, на гладкой коже которых играют белые и серые пятна. Они сроду не имеют глаз и вместо этого полагаются на острый слух и отличительную способность к ориентированию в пространстве. Кожуры не умеют бегать, но один их широкий шаг преодолевает такое же расстояние, что и у несущейся галопом лошади. Поэтому в королевстве Льдов для переправ предпочитают использовать именно этих животных, особенно если идёт речь про длительные маршруты: снежные пустыни не страшны кожурам ни своей непогодой, ни тварями, что в тех обитают — никто не может повалить этого исполина на землю благодаря его длинным, устойчивым ногам. Это выносливые, быстрые, неприхотливые существа, выдерживающие на себе огромные грузы, особенно выручающие людей вечно холодного королевства.

Нимфы –

Создания чистой магии, не имеющие ни крови, ни плоти. Для нимф важна природа, и они полностью отданы ей. Эти существа не нуждаются в еде или сне, не способны причинять кому-либо вред и лишены возможности умереть. Помимо этих эфирных созданий к нимфам также принято относить дриад, которые, возжелав тела, стали вселяться в деревья, и фей, что в погоне за свободой позабыли своё изначальное предназначение, мало что сохранив от своего первозданного образа.

Оборотни –

Существа из числа зверолюдей. Это люди с волчьими душами, имеющие все их характеристики и чувства, но главное — возможность к трансформации. Сами они любят называть себя потомками волков или волчьими детьми. В людском обличии оборотни гораздо проворнее, быстрее и ловчее людей, имеют более зоркое зрение и бо́льшую силу. При перевоплощении оборотень обрастает шкурой того же цвета, что у него волосы, однако этот процесс крайне болезненный, поэтому просто так существа этим не пользуются. Внешне от человека оборотни отличаются немногим: их глаза светятся в темноте, подобно звериным, и бывают обычно жёлтыми (за редким исключением — зелёными), а ещё у них сильно выраженные клыки и острые когти, в которых содержится яд. Будучи почти неотличимыми от человека, оборотни очень быстро разошлись по всем материкам, поэтому теперь их можно встретить в любом королевстве. Живут потомки волков в глубоких лесах, где роют себе просторные землянки подальше от человеческих глаз. Как и все разумные магические существа, потомки волков не переносят огров и гарпий, относя их к простым вредителям. Также оборотни не сошлись характерами с кентаврами, из-за чего с давних времён с теми враждуют. Возможно, так сложилось генетически, либо дело в простой горделивости вторых. Однако есть одна вещь, которая их всё же связывает — обоюдная ненависть к людям, которых эти существа считают хуже любой другой твари. Также, подобно остальным разумным расам, оборотни обладают своей верой, и для них священным является великое древо. Поклоняясь ему, они благодарят его за данную им жизнь и приносят за это жертвоприношения, устраивая большие пиры. Ещё эти существа отлично ладят с волками и часто держат их за помощников, как ручных животных. Говорят, клык оборотня приносит удачу в сражениях и соперничестве, а от яда, содержащегося в его когтях, до сих пор не нашли противоядия.

Огры –

Двухметровые громилы бледно-болотного цвета, источающие его же аромат. Их нижняя челюсть выдвинута вперёд, и оттуда наружу выглядывает двое жёлтых клыков. Эти существа очень нервны — их сощуренные глаза вечно бегают по местности в поисках дичи, щёки раздуваются от злости и негодования, ведь найти в королевстве Льдов пищу не так-то просто. У огров хорошее обоняние и слух, но они плохо видят, особенно на свету. Едят всё мясное, в том числе и людей. Эти существа, в отличие от тех же гоблинов, не обжираются, а умеют делать запасы. Причём еду они предпочитают свежую. Воняет от них болотом и тухлыми яйцами, так что об их приближении можно узнать заранее (правда, уже слишком поздно). Помимо этого огры очень сильно тупотят — от их шагов разносится протяжный, заставляющий землю под ногами вздрагивать, гул (и ориентироваться лучше как раз на этот признак). Живут в тёмных пещерах и выходят из них в основном ночью. Особенно любят, если поблизости есть заболоченные места. Если огр уже очень длительное время не ловил добычи, со злости он начинает крушить всё вокруг: валить на пути деревья и скатывать с гор валуны. Сами по себе существа крайне глупы и несообразительны, а потому сбежать от них, если не поддаваться страху и панике, не составит труда.

Русалки —

Существа, внешне схожие с людьми, но мутировавшие под водную среду обитания: жабры, рыбий хвост, перепонки, и прочие мелочи, превратившие человека в морское создание. Русалки крайне редко поднимаются на сушу, обычно ведомые желанием полюбоваться небом, сидя на камнях, поэтому людям удавалось лишь находить их некоторые части — чешую, за которую на чёрном рынке, конечно же, всегда готовы отдать приличную сумму денег. Известно, что помимо русалок также отличают схожих с ними сирен, но об их отличиях только предстоит узнать.

Феи –

Крохотные, размером с ноготок, создания. Никому не показывают своего истиного облика, внешне же выглядят как яркие огоньки. Феи — народ пугливый, но шумный и весёлый. Те ещё проказники. Относятся одинаково ко всем существам — не упустят возможности подшутить ни над кем, будь перед ними хоть суровый кентавр, хоть разъярённый огр. Едят ягоды, фрукты и грибы. Всю жизнь находятся в движении, останавливаясь передохнуть всего на пару часов — с этим им помогают дупла и полые ветви, укрывающие созданий от ледяных ветров. Способны заставлять передвигаться небольшие, лёгкие предметы (поэтому, если у вас внезапно стали падать ложки со стола, а носки научились от вас убегать, стоит проверить свой дом на наличие в нём незаконных сожителей). При смерти фея осыпается прахом, а на её месте остаются лишь крылья, которые, из-за своих необычных свойств, очень ценятся на чёрном рынке. Несмотря на их отдалённость от природы, созданий всё ещё относят к нимфам. Считается, если увидеть истинный облик феи, до конца жизни тебе будет сулить удача.