Воронов дар. Играя с судьбой
«Зима» Глава 1/1
Погода выдалась поразительно мерзкой. Сыпал мелкий колючий снег, дул пронизывающий холодный ветер. Бабушка, не выдержав холода, пряталась в тетраходе, а мы с Олегом стойко дожидались, когда в небе блеснёт стального цвета императорский монолёт. Здесь никого кроме нас не было, защитников мы отправили в город. Появление в Варгане его императорского величества должно было оставаться втайне. Великий князь Григорий дал ясно понять, что шумиха нам не нужна.
Олег то и дело поглядывал на часы, нервничал. Ночь выдалась выматывающей — я сам не спал и не давал спать Олегу, чтобы он не забыл о том, что я из будущего.
Несколько часов мы провели в городском следственном отделе, а после - долгое ожидание в больнице у палаты отца. Теперь визит императора с великим князем. И Его Величество, как всегда опаздывает.
Ожидание выматывало. Мы уже несколько раз обсудили с Олегом стратегию действий во время переговоров по источнику, какие именно условия нас устроят. Олег то и дело повторял, что император на такое не согласится, что наши условия Михаил Алексеевич расценит как невиданную наглость и дерзость. Но я знал, что делаю, поэтому велел Олегу не нервничать, а просто меня поддержать.
— Нужно будет убрать виноградные кустарники. Теперь они здесь ни к чему, — задумчиво протянул Олег, чтобы хоть как-то поддержать разговор и, так и не дождавшись от меня ответа, грустно добавил: — Жаль виноград.
Я не хотел разговаривать. Меня терзали мысли о состоянии здоровья отца. Ранения оказались куда серьёзнее, чем мы думали. Крюген зашил раны, сделал всё, что мог — для лечения князя наверняка использовали лучшие лекарства и медицинские технологии, которые у нас имелись. Но даже чары не всесильны, нам нужен был целитель — иначе отец останется без руки. Вот только заполучить в распоряжение целителя настолько нереально, что даже возвращение в прошлое на этом фоне кажется чем-то заурядным.
Сейчас отец находился без сознания, мать неусыпно находилась рядом, а мы все ожидали, когда он придёт в себя. Я напряжённо стискивал зеркало связи в кармане в надежде, что вот-вот позвонит мать и скажет, что отец очнулся. Но этого не происходило.
Звук приближающихся монолётов послышался задолго до того, как показались сам летательные аппараты: первый большой — похожий на пузатую стрекозу, второй в два раза меньше, глянцевый — больше напоминал головастика с крыльями. Монолёты весьма дорогое удовольствие — слишком большой расход движущей ойры. Там, где наземному транспорту хватало топлива на неделю, летающий аппарат сжирал за один полёт. Чем выше необходимо было поднять монолёт, тем больше шёл расход движущей ойры, так как она использовала энергию ветра и земли. И чем дальше от земли, тем сложнее эту самую энергию использовать. Но император Славии может себе позволить и не такое.
Олег, завидев монолёты, напрягся, встал по струнке, безотрывно глядя на летательные аппараты; бабушка поспешила выйти из тетрахода, нервно начала поправлять высокую причёску, одёргивать шубу.
Первым начал снижаться большой монолёт: опустился на поле, поднимая ветер, заставляя трепетать и рваться утеплитель на кустах виноградника. Второй оставался висеть в небе на безопасном расстоянии.
Большие, острые как мечи, лопасти винта начали замедляться, пока совсем не остановились. И только стрекоза перестала урчать, как из неё стремительно выскочили слуги в имперской форме и начали стелить золотую ковровую дорожку прямо на грязную землю. Они же вокруг нас быстро соорудили шатёр, активировали над нами щитовой артефакт и теперь ветер и снег, и даже звуки снаружи нас не беспокоили.
В то же самое время группа из шести телохранителей в боевых панцирях начали прочёсывать периметр в поисках опасности. Боевые чародеи сканировали округу чародейскими артефактами, бегая наперевес с ойра-пистолетами. Нас тоже просканировали на наличие магического фона, после обыскали: у Олега отобрали пистолет, у бабули неожиданно — кинжал. Видимо, произошедшее вчера заставило и их задуматься о безопасности.
Когда проверка и подготовка была завершена, телохранители распределись по периметру так, что их даже не было видно — император не любил, когда вокруг крутилось большое количество охраны. Слуги, занимавшиеся подготовкой, так же скрылись из виду внутри монолёта.
И только когда виноградное поле опустело, а мы снова остались одни, монолёт императора начал снижаться, приземляясь прямиком к золотой дорожке таким образом, чтобы, ступив на землю, его императорское величество не запачкал обуви.
Дверь на стальном боку монолёта медленно откинулась, верхняя её часть плавно опустилась, уткнувшись в землю, поднялись с внутренней стороны двери ступени.
Первым показался преданный личный телохранитель и по совместительству начальник службы безопасности императора. Смуглый и поджарый, шустрый и стремительный мужчина среднего возраста, и в то же самое время незаметный, молчаливый и до крайности исполнительный. Его звали Вандбери Никифор Жакович, он выходец из небогатого графского рода, век назад покинувшего западные земли, которые теперь принадлежат Метрополии. Никифор был боевым магом и обладал в совершенстве несколькими боевыми техниками. На первый взгляд, подобные способности в нём было сложно заподозрить, так как он больше походил на тень, чем на машину для убийств.
Никифор быстрым, профессиональным взглядом оценил обстановку на поле, что-то сказал, повернувшись к выходу. Затем появился великий князь Григорий, а после и сам Михаил Алексеевич.
Император был окутан ореолом власти и силы, она виднелась во всём: в движениях, во взгляде, в манере говорить и двигаться. Высокий, крупного телосложения, с копной боевых русых кос, стянутых на затылке, аккуратной светлой бородой и тяжёлым взглядом, по которому трудно понять, что именно сейчас на уме у Его Величества.
Мы дожидались их в шатре, пока они шагали по ковровой дорожке к нам. Бабуля заблаговременно поспешила натянуть на лицо почтительную улыбку. После были вежливые поклоны, приветственные речи, несколько комплиментов от Олега и бабушки Его Величеству, в ответ сухие дежурные комплименты от Григория. Сам император по большей части молчал, нетерпеливо изучая нас взглядом и явно дожидаясь, когда вся эта вступительная часть с приветствиями завершится.
Я ловил на себе заинтересованные мимолётные взгляды Михаила, видел, какое любопытство плещется в его хищно сощуренных глазах. И всё это мне едва ли нравилось - слишком много внимания. Я бы сейчас предпочёл и вовсе здесь не находится. Но Григорий настоял, чтобы я присутствовал, так как император желал со мной познакомиться. И я прекрасно понимал, что это будет не просто знакомство — Михаил Алексеевич снова будет настаивать на моём поступлении в боевую академию. Но и не присутствовать я не мог. Этот интерес императора ко мне я собирался использовать в личных целях. От предстоящего разговора зависело благополучие нашей семьи. Отцу я доверял, он бы решил все вопросы как нельзя лучше. Но его здесь нет, а Олегу я не мог доверить решать будущее найденного на нашей земле источника.
- Очень жаль, что пришлось встретиться при таких обстоятельствах, вот так - здесь, на поле, - глубоким грудным баритоном произнёс император, когда, наконец, со всеми расшаркиваниями было покончено. – Но это дело требует осторожности и строгой конфиденциальности. Об источнике будет знать только ограниченный круг лиц.
- Да, конечно, Ваше Величество, - понимая, закивал Олег. – С нашей стороны всё останется в строжайшем секрете. Но мы не можем ручаться за Вулпесов…
- Об этом не стоит переживать, - перебил его император. – О вчерашнем происшествии нам так же известно. Сочувствую вам, ситуация, мягко говоря, крайне неприятная. Но вы не должны переживать, Тайная канцелярия уже этим занимается. Все причастные к этому инциденту будут наказаны строго и по закону. Владислав Вулпес же - не дурак, он не будет распространяться об источнике, если ему о нём известно, иначе первым отправиться на виселицу. Война между двумя мировыми лидерами никому не нужна, по крайней мере, точно не сейчас.
Повисла тишина, никто не смел начать разговор, пока император задумчиво осматривал округу.
- Матильда Эрнестовна, вы ведь обнаружили источник? Можете оценить размер резервуара? – наконец спросил император бабулю.
- По моим подсчётам больше двухсот метров вширь и четырёхсот в длину, Ваше Величество. О глубине рассуждать не ручаюсь, это задача специалистов.
Император восхищённо прицыкнул языком, вскинул брови, взглянул на Григория:
- Боги благоволят нам, - широко улыбнулся он, - с такими запасами не страшно и Метрополию разбить.
Григорий закивал, усмехнулся:
- Мы, конечно же, этого делать не станем, - шутливо произнёс он. – Но однозначно, если они решатся напасть на нас – мы будем более чем готовы. Я вижу в этом другую перспективу, Михаил. Развитие алхимии и артефакторики. Теперь нам нет необходимости экономить мёртвую ойру.
Стороннему наблюдателю, как, например, бабуле и Олегу был этот разговор не совсем ясен. Я же прекрасно понимал, куда ведёт Григорий. Император был одержим созданием мёртвой и живой воды. По приданию именно она могла воскрешать мёртвых, но главное - даровать бессмертие.
Многие алхимики и артефакторы веками искали рецепт, бились над созданием – но всё тщетно. Рецепт, если и существовал, давным-давно затерялся во времени, как и способ создания родовых древ.
- Что ж, ты прав, Григорий, - по лицу императора скользнул довольная усмешка, затем он повернулся к Олегу и деловым тоном завёл: - Мы должны спрятать источник, точнее – добычу мёртвой ойры. Построим здесь какой-нибудь завод, чтобы никто не догадался, что именно здесь добывают. Рабочие должны присягнуть нам, сами понимаете. Также нужна охрана на должном уровне…
Император задумался, словно бы вспоминая, что ещё он хотел сказать. Мне же совсем не понравилось то, что он говорил. Так как под словом «мы» он вряд ли подразумевал всех нас, а, казалось, говорил о планах исключительно с Григорием. Но, кажется, это понял только я.
- Мы это понимаем, Ваше Величество, - сказал Олег, и не решительно добавил: – Мы бы ещё хотели обсудить реализацию мёртвой ойры.
- О, об этом вам тоже не стоит переживать, - снисходительно махнул рукой император. - Сюда приедет наш надёжный человек, он будет всё контролировать. От вас ничего не требуется, вы будете получать хороший процент.
Олег потупил взгляд, но дальше спрашивать не решился. Неужели готов вот так сразу сдаться? Нет, так дело не пойдёт.
- Хороший процент, это сколько? – поинтересовался я. - Мы рассчитывали продавать империи ойру самостоятельно.
Император взглянул на меня удивлённо.
- Десять процентов от стоимости, хорошая цена, - невозмутимым тоном сказал император.
Я едва сдержал возмущённый смех. Хорошая?! Да это чистой воды надувательство. Но я слишком хорошо знал императора, он любил поторговаться, любил использовать власть, дабы давить на тех, кто слаб духом и готов даже в ущерб себе пресмыкаться перед Его Величеством. По сути, для него это была своего рода игра, слабые согласятся на сделку – чем и заплатят за собственное безволие, сильные начнут сопротивляться и отстаивать права – за что и получат не только своё, но и ещё и уважение императора. Когда дела касались государства или денег – здесь Михаил Алексеевич слабых не терпел и, таким образом, сразу же их отсеивал.
- При всём моём уважении, Ваше Величество, это слишком малый процент, - сказал я, видя, что Олег мешкает и не решается ответить.
- Малый? Сами построите завод? Сами организуете хранение и транспортировку? Будете платить рабочим и охране? Разве у вас есть на это деньги?
- Есть, - уверенно произнёс я. – Мы сами всем займёмся и будем продавать мёртвую ойру империи.
Император удивился, но старательно это скрывал, явно не ожидал он такой настойчивости от малолетнего княжича.
- Это желание вашего отца, Ярослав Игоревич? – поинтересовался император, в голосе скользнула насмешка. Он наверняка даже и мысли не допускал, что это могла быть моя собственная идея.
- Верно, отца, - не стал я отрицать, решив придерживаться легенды. – Но, здесь не могу не заметить, что мы все прекрасно понимаем, в каком положении наша семья. Из-за мёртвой ойры мы потеряли голубой виноградник, лишились основного дохода. Прибыль от мёртвой ойры нам никак нельзя упускать.
- Верно, - довольно усмехнулся император. – Но вам всё равно придётся платить по закону налог — четверть от прибыли. А я вам предлагал десять процентов без всяких налогов и нервотрёпки – все бы сделали за вас - плюс чистая безналоговая прибыль.
Император, наверное, полагал, что мы совсем не умеем считать. Даже при худшем раскладе источник оценивался в миллиарды, пусть и нечистой прибыли. Нам же сейчас предлагали лишь десятую часть. К тому же я чувствовал, что в данном случае император готов уступить. Это непростой источник с огненной или светоносной ойрой, которую можно продавать кому и куда угодно. На нас ещё и ответственность государственной тайны, а она тоже стоит немало.
- Дело весьма сложное, Ваше Величество, большая ответственность. Стандартный налог неоправданно высок, - уверенно сказал я.
Я поймал на себе взгляд бабули и Олега, полный ужаса и желания меня немедленно стукнуть, чтобы я замолк. Никому бы из них и в голову не пришло перечить императору, да и ещё и что-то требовать. Но, к счастью для нас всех, я знал, как с ним разговаривать.
- Что ж, - император задумчиво уставился вдаль, - запросы у вас непомерно высоки... – В его голосе нет злобы или раздражение, он продолжал давить авторитетом.
- Не слишком и высоки, - беззаботно пожал я плечами, - мы владеем самым могущественным и дорогим ресурсом в Славии, и мы собираемся самостоятельно добывать для государства мёртвую ойру, думаю, десять процентов налога было бы в самый раз.
Император едва заметно улыбнулся, зато я поймал на себе ещё один взгляд, довольно жёсткий и колючий – он принадлежал Григорию. Ему мой тон однозначно не понравился.
- Весьма амбициозные желания у вас, княжич, - немного помолчав, сказал император. – Прекрасно понимаю, чем это обусловлено – молодость не терпит полутонов, или всё - или ничего. Я и сам был в вашем возрасте такой же. Это в вас меня подкупает. Но я всё же хотел бы послушать, что по этому поводу думают старшие члены семьи, все же дела я буду вести с ними, а не с вами.
Снисхождения и насмешка во всём: в тоне императора, во взгляде, в лёгкой ухмылке. Всё, что я сказал, он даже близко не воспринял всерьёз. Но я на это и не рассчитывал, моей задачей было продемонстрировать Олегу наши возможности и задать направление, дать понять, что мы вправе требовать больше, чем они предложат.
Конечно, здесь император был в своём праве, добыча мёртвой ойры приравнивалась к добыче любой другой ойры, так как в новом законодательстве ничего о ней не было прописано. На поблажки с понижением налога могли рассчитывать только члены императорской семьи или семьи с особыми заслугами перед империей. При жизни я не слишком всем этим интересовался, но был уверен более чем, что император зачастую опирается не на закон, а на собственное чутье. И любой закон по прихоти Его Величества, может вмиг измениться. Совет министров мало влиял на его решения, боясь попасть в немилость. Но я не сомневался, что в данном случае мы можем требовать больше, чем предлагал император.
- Это не мысли моего племянника, - неуверенно начал Олег, наконец, начав говорить то, что необходимо, - это желание Игоря и, в общем-то, наше общее. Мы готовы заняться добычей самостоятельно, а так как продавать мы ее можем только государству, налог можно и уменьшить.
- Большая ответственность на вас, Гарваны, - улыбнулся хищно император, покосившись на Олега. – Но налог в десять процентов… – вскинул он брови, намекая, что такое понижение наглость чистой воды. – Даже семьи императорской крови не могут рассчитывать на понижение налога более чем на пять процентов. Или вы рассчитываете войти в нашу семью? – хитро улыбнулся император, вперив в меня вопрошающий взгляд и откровенно застав врасплох.
- Вы ведь ещё ни с кем не помолвлены, княжич? – спросил он.
- Нет, мы ещё не нашли подходящую партию для Ярослава, - поспешила засунуть свой нос в разговор бабуля.
- Это ведь отлично, - радость на лице императора была весьма наигранной и явно этот разговор он планировал. – А у нас как раз имеется подходящая партия. Княжна Александра ведь почти одного возраста с княжичем.
Император вопросительно уставился на брата, князь Григорий сдержанно промолчал, потом мрачно добавил:
- Если только княжич в действительности хорошо владеет своим проклятием. Мне бы не хотелось, чтобы моя дочь была съедена волком на брачном ложе.
Император весело расхохотался, похлопав брата по плечу:
- Смешно, Григорий, - продолжал он смеяться, хотя едва ли сказанное великим князем было шуткой, но юмор у младшего брата императора всегда был специфичен.
- Но, если всё так, как мы наслышаны, - невозмутимо сказал Григорий, – и если Ярослав Игоревич контролирует себя – нам опасаться нечего.
Это не предложение союза, это только лишь намёки, я прекрасно это осознавал. Манипуляции, малозаметное давление, тонкие психологические игры – любимые забавы аристократов, привыкших жить в лицемерии и интригах.
И всё это попало точно туда, куда и было нацелено. Лицо бабули озарила неподдельная радость, глаза заблестели от предвкушения возможностей, которые для нас открывались благодаря помолвке с племянницей императора. Любая другая семья вцепилась бы в эту возможность руками и ногами. Но мне это всё решительно не нравилось, потому что я чувствовал подвох. С чего бы это вдруг им предлагать мне в жены княжну? Да, теперь у нас есть источник, но и все же мы пока что далеко не самый влиятельный и богатый род.
- Я слишком молод для помолвки, - уклончиво произнёс я, - княжна Александра, несомненно — прекрасна, но я считаю, что для брака нужно нечто большее чем симпатия.
Император тихо и снисходительно засмеялся:
- Какая очаровательная глупость. Вы же не простолюдин, княжич, и должны понимать, что люди нашего сословия не могут себе позволить жениться по любви. Позже вы это осознаёте, только глупцы руководствуются чувствами. Да и зачастую любовь и брак — это несовместимые явления.
- Возможно, - уклончиво ответил я.
- Думаю, вам нужно получше познакомиться с княжной. Уверен – вы поладите.
- О, я тоже в этом уверена, Ваше Величество! – снова вклинилась в разговор бабушка, взглянув на меня так, словно бы пыталась испепелить взглядом.
- Но, сами понимаете, женихов у Александры более чем достаточно. За такую невесту нужно побороться, - улыбка на лице императора мне не понравилась. Теперь я убедился, что едва ли император предлагал мне княжну в жены, всё это просто намёки, ложная надежда, направленная даже ни сколько на меня, а на мою семью. Император заманивает меня в Китежград, и словно бы в подтверждение моим мыслям, Михаил Алексеевич добавил:
- На летние каникулы во дворце собирается немало молодёжи, княжич. Полагаю, и вам, и вашему брату Андрею было бы полезно погостить у нас, познакомиться с высшим светом, с наследниками императорского престола. А вам княжич, так и вовсе необходимо определиться с будущим. Моё предложение об оплате вашего обучения в боевой академии всё ещё в силе.
- Вынужден отказаться, - сдержанно ответил я. – Лето я собираюсь провести, готовясь к поступлению в чародейскую академию.
Мой ответ императору очень не понравился. Бабушка побледнела, а Олег сжал челюсти так, что заходили ходуном скулы. Никто не отказывается от того, что предлагает император, по крайней мере, так открыто. А в данном случае никому бы подобное и в голову не пришло. Все подростки аристократы мечтают провести лето во дворце на так называемых «смотринах» - туда приглашали далеко не всех. А за императорскую стипендию многие бы и вовсе душу продали тёмным богам.
Но я не мог на целое лето покинуть империю, я не мог бросить родителей, которых в прошлый раз убили этим самым летом. Не мог пойти учиться в боевую академию, потому что я не буду простым боевым чародеем, который после обязательной службы сможет вернуться в княжество. Я стану Псом императора, который будет делать всё, чтобы сначала оставить меня при себе на коротком поводке, а после отправит на войну, бравируя мною перед врагами, словно навороченным оружием. Нет, в этот раз будет иначе – я нужен семье и Варгане.
Глава 1/2
— Не обращайте внимания, Ваше Величество, — поспешила сгладить углы бабушка, растянула рот в заискивающей улыбке: — Могу вас заверить, Ярослав и Андрей, несомненно, охотно примут ваше приглашение, это большая честь для нас. Ярослав сказал, не подумав, мы все взвинчены. Вчера для нас выдался весьма непростой день, сами понимаете. Нам необходимо оправиться после случившегося.
— Да-да, конечно. То, что сделал Виктор для нас всех большое потрясение. Это ужасно! — ненатурально ужаснулся император, хотя я прекрасно видел, что он просто болтает, а мысленно же погружен в собственные мысли. — Никогда бы не подумал, что он способен на такое, да ещё и втянул мою кузину в это. Бедняжка Диана всегда была слаба духом...
— Такая трагедия, — поддакнула ему бабуля.
Повисло молчание, я же решил, что пора вернуть тему в прежнее русло и продолжить обсуждение дел:
— И все же мы просим понизить налог не из жадности, Ваше Величество, — начала я спокойно и рассудительно. — Добыча мёртвой ойры, как вы и сами сказали, требует особой осторожно и секретности. Нам понадобятся дополнительные деньги на усиленную охрану, на транспортировку. Подбор персонала необходимо проводить с особой тщательностью, произвести присягу роду — на что простой народ идёт весьма неохотно, а значит, и оплата труда должна быть более чем достойная.
— Да, конечно, — небрежно бросил император, очевидно, данный разговор его начал утомлять. — Думаю, пять процентов от налога сможет это всё покрыть, снизим до двадцати.— На этом он поставил точку, ясно дав понять, что больше не желает это обсуждать, но словно бы передумав или что-то вспомнив, добавил: — В любом случае нам всем предстоит немало работы, — довольно улыбнувшись, выдохнул император. — А все дела мы будем решать, как только выздоровеет глава вашего рода. Как, кстати, самочувствие Игоря Богдановича?
— Довольно непростое, Ваше Величество, — ответил Олег. — Он без сознания, потерял много крови, а наш врач опасается, что он не сможет больше управлять раненой рукой.
— Что ж, не утешающие вести. Но, думаю, в качестве расположения я пришлю к вам кого-нибудь из столичных целителей. И вашего отца вмиг поставят на ноги, — холодная улыбка, сиюминутный взгляд, брошенный в мою сторону.
— Это такая честь, Ваше Величество! — с восхищением всплеснула руками бабуля.
Это и впрямь был щедрый подарок со стороны императора. Все целители находились под контролем империи, так как их было очень мало. Слишком редкий чародейский дар, который к тому же ещё и весьма непростой в использовании. Большинство аристократов предпочитали и вовсе скрывать, если в семье рождался ребёнок с подобным даром. Целители не брались спасать всех подряд, лечение им самим приносило немало боли и отнимало жизненные силы. Целитель отбирал боль, пропускал через себя, залечивал раны, практически сливаясь сознанием с больным. И если целитель был слаб духом, он и вовсе мог годами избавляться от забранной хвори. Быть целителем незавидная участь, их приравнивали к мученикам и чуть ли не святым. Даже имея деньги, пригласить целителя было огромной проблемой.
— Наше семья очень благодарна и признательна за помощь, — искренне поблагодарил я императора и снова увидел довольную ухмылку. Император делал это всё не просто так и не только из-за мёртвой ойры, неожиданно я осознал, что и это всё нацелено непосредственно на меня. Император просто так не делает подарков, подобные одолжения делаются только ради того, чтобы заставить человека чувствовать себя обязанным Его Величеству.
— Ярослав Игоревич, кстати, я немало наслышан о вас и ваших удивительных способностях, — резко сменил тему император, переведя на меня любопытный и в то же время придирчивый взгляд. — Проклятие ромала у чародея — удивительная шутка богов. Вы ведь неплохо контролируете свою оборотническую сущность?
И только я хотел ответить, как бабуля, обрадовавшись, что появился случай щегольнуть перед императором, вклинилась со своим радостным:
— Да, конечно! Он не просто владеет, он поразительный в волчьей шкуре. Буквально вчера довелось наблюдать, как Ярик это всё проворачивает. И скажу вам честно, Ваше Величество, более удивительного, чем это, я никогда не видела за свой век, а повидала я немало.
От бабушкиного лицемерия у меня челюсть свело от злости. Как же быстро ненавистное ею проклятие превратилось в удивительное. И кто, спрашивается, просил её лезть?
— Может, продемонстрируете, Ярослав, если вас не затруднит? — с нажимом, довольно требовательно предложил князь Григорий, а у императора от предвкушения зрелища тут же загорелись глаза.
Этого я опасался больше всего, хотя и знал, что так будет, иначе зачем бы им так настаивать на моём присутствии?
Судьба словно бы насмехалось надо мной. Всё повторялась в точности как в прошлом, только время и место действия были другими. В прошлый раз на весеннем балу в новогодние, во время уличных гуляний, вот так же, как и сейчас Григорий тем же самым тоном предложил показать мне свою звериную сущность. Мы даже были в том же составе: Олег, бабуля и я, когда к нам подошёл император и Великий князь. Мать и отец в это самое время находились на другой стороне озера, и не видели происходящего. Уверен, если бы отец тогда был рядом, он бы не позволил.
Но бабка, увидев интерес Его Величества к моему оборотничеству из шкуры вон лезла, чтобы продемонстрировать мои способности ради расположения императорской семьи. Она-то и дождалась удобного момента, чтобы привести императора и Григория.
Я тогда мало что понимал, даже в мыслях не было, что меня используют, демонстрируют, как какое-то Чудо-Юдо. Я был слишком молод, напуган и смущён вниманием таких высоких господ.
Сейчас же я полностью осознавал, что происходит. Ощущение, словно иду по тонкому скользкому краю — один неверный шаг и всё может рухнуть в одночасье.
Один разговор с императором чего стоил: неосмотрительно брошенное слово, неправильно выбранная интонация — всё это может вывести императора из себя окончательно и бесповоротно. Сейчас же все его снисхождение было отсыпано мне с лихвой только из-за моей уникальности.
Для меня было большим соблазном прикинуться, что я не контролирую волка или не могу перекинуться. Тогда бы это сразу лишило меня многих проблем за раз — император бы потерял ко мне интерес. Но я не мог так поступить. Если я разочарую императора, попытаюсь сразу погасить интерес, а мои способности его не поразят — мы попадём в немилость и условия сделки по источнику могут резко измениться не в нашу пользу.
К тому же в будущем в мои планы входило заполучить определённое влияние в обществе и государственных делах, мне было что предложить императору помимо оборотничества, я знал немало о будущем. И всё же есть разница — быть любимым императорским Псом или уважаемым советником, с чьим мнением считаются. Но пока что у меня не оставалось выбора — я должен их впечатлить.
Чувствуя себя довольно паршиво и где-то даже унизительно, я начал раздеваться. Возможно, так чувствуют себя актёры в цирке уродов. Но чего только не сделаешь ради семьи.
Видимо, это моё настроение передалось и волку, а он зверь весьма строптивый и гордый. Поэтому мне пришлось довольно долго его выманивать, пытаясь утихомирить собственное отвращение к происходящему.
Я всё же сумел вытянуть из глубин сознания волка, сумел довольно быстро обернуться, но в этот раз зверь не спешил отдавать мне всецело контроль, будто бы решив, что меня сейчас нужно защищать.
Я заранее отошёл на безопасное расстояние. Поэтому, когда обращение закончилось, я стоял в нескольких метрах от остальных.
— Поразительно! Просто удивительно! — доносились до меня восхищённые восклицания императора. — А ну-ка, подойдите, получше вас разгляжу.
Я неуверенно приблизился, но не слишком близко, оставаясь в метре от шатра.
— Он куда больше, чем я ожидал, — сказал Григорий, окинув меня придирчивым взглядом.
— А будет ещё больше, — с напускной гордостью добавила бабушка. — Ярик ведь ещё растёт.
— А что умеете сейчас, княжич? —спросил император. — Покажите контроль. А ну, Никифор, пойди и погладь зверюгу!
Приближение телохранителя волку не понравилось, он напрягся, готовясь к прыжку, тихо зарычал. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы его утихомирить.
Никифор подходил ко мне осторожно и медленно, рука наготове — в случае чего он использует чары, чтобы меня сковать. Его тело было напряжённо, а настороженный взгляд изучал любое изменение в моих движениях.
Я заставил волка сесть и замереть, обдав его чувством покоя, мысленно приговаривая:
«Всё в порядке, этот человек — друг, он неопасен».
Никифор осторожно погладил меня по голове, неуверенно потрепал ухо на потеху его императорскому величеству. Я видел, как глаза Михаила Алексеевича блестят от возбуждения, с какой хищной жадностью он смотрит на происходящее. В такие моменты с него слетала маска холодной отстранённости и можно было лицезреть истинное лицо императора Славии — жестокое, эгоистичное, высокомерное, привыкшее получать желаемое несмотря ни на что.
— Как насчёт охоты? — весело спросил император.
— Что вы имеете в виду, — настороженно поинтересовался Олег.
— То и имею, — хохотнул император.
— Мы кое-кого привезли, — по лицу Григория скользнула холодная улыбка, а император сверкнул глазами в предвкушении зрелищ и подал рукой знак Никифору.
Из монолёта прислуги из грузового отсека тут же выкатили большой ящик. Я мгновенно почувствовал запах болота и тухлой рыбы. Всё это мне едва ли понравилось, как, впрочем, и моим родным. Бабуля побледнела и поменялась в лице, Олег напряжённо застыл, как изваяние, растерянно переводя взгляд с императора на меня.
— Очень бы хотелось посмотреть на Ярослава Игоревича в действие, — добродушно улыбаясь, начал пояснять император.
— Что там? — сиплым от волнения голосом поинтересовался Олег, указав взглядом на ящик.
— Чудище болотное — он же болотник, — расплылся в улыбке император, словно бы не о чудище говорил, а о щенках. — Прямиком из запретного леса, вчера только выловили.
— Но!... — возмущённо, на выдохе воскликнула бабуля, потеряв дар речи.
— О чём вы переживаете, княгиня Гарван? — невозмутимым тоном поинтересовался император. — Повода для переживаний нет — ваш внук убил несколько чернокнижников. Болотное чудище по сравнению с этим — сущий пустяк.
— При всём уважении, ваше Императорское величество, Ярославу всего четырнадцать, — волнуясь, быстро заговорил Олег.
— И что? — усмехнулся император. — Он уже далеко не ребёнок, если вы об этом. К тому же он в полной безопасности. Если вы не заметили — поле под охраной боевых магов.
— Его отец бы такое не одобрил, Ваше Величество, — обеспокоенно закачала головой бабушка, — незачем подвергать мальчика опасности.
— Что ж, — недовольно поджал губы император, вновь надев маску холодной отстранённости, но я знал, что сейчас он крайне раздражён. — Пусть Ярослав сам решит.
Бабуля и Олег перевели на меня перепуганные взгляды.
— Ярослав Игоревич, вы готовы сразиться с чудищем болотным?! — громко и задорно спросил Михаил Алексеевич.
Скрепя сердце я, соглашаясь, несколько раз кивнул.
— Ну-у, вот! — радостно воскликнул император, хлопнув в ладоши. — Ваш княжич бесстрашен и отважен! Смотрите, он готов продемонстрировать силу. Настоящий мужчина и воин! Кажется, вы его недооцениваете.
Доверительно коснувшись плеча бледной как смерть бабушки, император плотоядно улыбнувшись, добавил:
— Не переживайте вы так, Матильда, у него ведь отменная регенерация.
И сказав это, император кивнул, Никифор быстро подбежал к ящику, взмахом руки выдернул засовы из петель крышки и в одночасье крышка ящика улетела в сторону, а четыре стены попадали в разные стороны.
Запах тухлятины и болота тут же усилился.
Чудовищ гибридов из запретного леса*, созданных тёмными ведьмами я видел неоднократно, но с болотником встречался впервые. Волк настороженно изогнулся, обдав меня чувством тревоги, сигналя об опасности. В ответ я дал ему понять, чтобы он готовился к сражению.
Сначала мне показалось, что передо мной громадный серый червь, но затем я увидел несколько конечностей с перепонками между когтистыми пальцами, увидел два больших и безумных жёлтых змеиных глаз; после показалась и пасть чудища — широкая как у рыбы и сплющенная, которая сначала мне показалась вполне безобидной. Но это пока чудище не распахнуло пасть — круглая бездна, напичканная короткими острыми зубами во множество рядов, которые уходили далеко в нутро чудища.
Болотник сразу определил во мне врага, почувствовав силу и боевую готовность. Чудище растопырило пасть и поле оглушил эхообразный, протяжный, печальный вой, будто бы где-то запел кит.
Я отступил на пару шагов, наблюдая, как серое тело распутывается из клубка, как появляются другие лапы и острый сильный как плеть хвост.
Кажется, я услышал, как от ужаса вскрикнула бабушка.
Я быстро определил опасные места чудища, которые во время сражения точно бы следовало избегать: лапы, пасть, хвост. Теперь оставалось понять, где у него слабые места.
Стремительно перебирая восемью короткими лапами, извиваясь, словно ящерица, чудище бросилось ко мне. Его скорость на грани возможного. Я быстро среагировал — применил силу ветра, придав телу ускорения. Увернулся, но получил довольно сильным хвостом по хребту.
Волк, разъярённый ударом, молниеносно отобрал у меня контроль, чего делать нельзя было категорически. Волк не анализирует происходящее, как я, он руководствуется одним желанием — выжить.
Волк набросился на чудище, вцепился когтями и зубами в его спину. Чудище тут же извернулось, как пиявка, присосавшись зубами и пастью к моему боку.
Я обдал волка яростью, велев вернуть контроль, но волк меня не слушал, продолжая кромсать зубами и когтями зловонный бок болотника. Из чудища текла не кровь, а какая-то липкая серая жижа, больше напоминающая гной и на цвет, и на запах.
Дёрнувшись, чудище сбросило меня, но при этом не выпустив из зубов мой бок. Боль заставляла дёргаться и отчаянно вырываться. Он не кромсал меня зубами, а буквально засасывал кожу с устрашающей силой, прокалывая и разрывая плоть зубами.
Что-то кричала истерично бабуля, кажется, требовала всё прекратить. Но я не мог допустить, чтобы сражение закончилось так, я был обязан не разочаровать императора.
Буквально силой вырвав управление телом у волка, я резко вывернулся, ударив лапой чудище по немигающим жёлтым глазам, как можно сильнее вонзая в них когти.
Чудище распахнуло пасть и, протяжно ухая, завыло, точно заплакало. Этих секунд дезориентации мне хватило. Мощный удар лапой прижал голову чудища к земле. Болотник запрокинул две пары задних лап, дугой изогнув длинное тело и упёршись в меня когтями, попытался скинуть, но было поздно.
Зубами я рвал его горькую зловонную плоть, неистово вгрызался, хрустя тонкими хрящами, перекусывал позвонки. Отвратительный вкус горькой тухлой жижи наполнил рот, и если бы не боевое безумие, меня бы давным-давно стошнило. Я не сразу понял, что чудище ослабло и больше не пытается меня сбросить. Я был так разъярён, что не замечал ничего вокруг.
И только когда осознал, что зверь из запретного леса уже давно не трепыхается, отстранился, медленно отступая от изодранного и почти обезглавленного болотника.
Я поднял взгляд на императора, не без отвращения отметил, как пылает от возбуждения его восхищённое лицо, как нервно потирает он наверняка вспотевшие ладони.
— Потрясающе, княжич! — огласил округу своим зычным баритоном император. — Возвращайтесь скорее же к нам, и уже Никифору бросил: — Пусть кто-нибудь из слуг поможет Ярославу Игоревичу обтереться и обработать раны. И уберите болотника скорее отсюда, от него жутко пахнет, а тут как-никак дамы.
Весёлая, довольная, практически победоносная улыбка озарила лицо императора — взгляд, обращённый на перепуганную до полусмерти бабулю, которую предусмотрительно придерживал Олег, так как ещё немного и она бы грохнулась в обморок.
Я быстро вернулся в прежний облик. Рядом уже стоял мужчина с аптечкой и бинтами. К счастью, раны оказались неглубокими, да и наполовину, пока я ещё был в волчьей шкуре, затянулись. Пока я обтирался от грязи и одевался, то и дело ловил на себе взгляды императора. Ему явно не терпелось мне что-то сказать. Вид у него был довольный, значит, всё шло по плану.
— Из вас выйдет отличный боевой чародей, княжич! — не переставая сверлить меня взглядом, сказал император, когда я подошёл.
Я не ответил, невнятно мотнул головой, пожал плечами.
— Всё же это не вам решать, а вашим родным, — не желал заканчивать разговор император. — Если бы каждому юнцу давали право выбирать будущее, мир бы погрузился в хаос.
Император был частично прав, здесь всегда решала семья, а порой и вовсе не было выбора. Урождённая ведьмой не могла поступить на артефактора, а целитель не мог стать боевым магом. Но в моём случае выбор всё же был, и главное — была поддержка отца.
— Князь Игорь Богданович в прошлом разговоре дал понять, что он всецело готов поддержать сына в его выборе, — неодобрительно сказал князь Григорий.
— А как считает остальная семья? — император с холодным любопытством уставился на бабушку.
Та, ещё не отошедшая от сражения с болотником, непонимающе мотнула головой, пробормотала:
— Мы считаем... Что это отличный шанс для Ярослава.
— Что именно — отличный шанс? — раздражённо и требовательно поинтересовался император.
Бабулю его тон привёл в чувства:
— Стипендия в боевой академии и само обучение — считаю, это отличная возможность для него.
— А вы, Олег Игоревич, как считаете? — вперил хищный взгляд в дядю император.
— Мой сын учится в боевой академии, Игорь так же закончил её, — отстранённо начал Олег: — полагаю, и из Ярослава бы вышел отменный боевой чародей, который бы прославил наш род.
Я стиснул зубы от злости. Они сказали именно то, что и хотел от них слышать Михаил Алексеевич. Безвольные марионетки, как и большинство аристократов. Хотя я и отдавал себе отчёт, что, скорее всего, они в действительности так считают. Но был так зол, что не хотел этого замечать.
— Я не пойду в боевую академию, Ваше Величество, — холодно, но из-за злости достаточно громко процедил я.
— Вы слишком молод, чтобы принимать такие решения, — снисходительно улыбнулся император. — А ваш отец, будьте уверены, наверняка передумает и осознает, что лучшей перспективы для вас не придумать.
— Он не передумает, — отчеканил я, коря себя за то, что явно перегибаю палку и пора бы закрыть рот.
Удивлённый насмешливый взгляд Григория, изумлённый моей дерзостью, та же снисходительная улыбка на лице императора.
— Получается между вами и вашим будущим стоит только ваш отец? — вопрос и тон, в котором он был задан мне очень не понравился.
Я отрицательно закачал головой. Внутри же сокрушался и корил себя за то, что не смог вовремя взять себя в руки — всему виной сражение с болотником и оборотничество, подскочивший адреналин, который всё ещё бушевал во мне, снёс напрочь всю рассудительность. И так быстро весьма сложно успокоиться.
— Всё в порядке, мы ещё точно не решили, — поспешила разрядить обстановку бабуля. — Игорь еще думает, но он слишком прогрессивен в вопросах воспитания и старается во всём прислушиваться к сыну. У меня есть все основания считать, что они передумают, когда поймут, что упускают, Ваше Величество, — бабка растянула лицо в улыбке, замахала рукой, мол, дело такое пустяковое, что и обсуждать не стоит.
В ответ ей император кивнул, сдержанно улыбнулся:
— Что ж, пока вопрос о снижении налога останется открытым, вам ещё всё равно предстоит построить завод, а это не быстро. И к тому же я думаю у нас не настолько доверительные и близкие отношения, чтобы делать для вас исключения. Но, всё в ваших руках. Докажете свою преданность, — император многозначительно посмотрел на меня, — возможно, я поменяю своё мнение. Что ж, остальные вопросы будете решать через Григория. До встречи на празднованиях новогодья. Вас, княжич, тоже жду, особенно летом. Вам стоит общаться не только с роднёй, но и со сверстниками.
Император ещё раз окинул меня довольным взглядом, и я в буквальном смысле увидел, как он уже мысленно поставил себе галочку за успех. Я же для себя решил, немного ему подыграть, вежливо улыбался, прощаясь с императором и великим князем, изображал восхищение, прикрывая злобу. Михаил Алексеевич сказал то, что как плеть хлестнуло меня: «Между вами и вашим будущим стоит отец?»
Эта мысль не оставляла меня до тех пор, пока монолёты Его Величества и прислуги не скрылись из виду. А что, если Виктор и вправду в прошлом не был причастен к смерти родителей. Что, если это сделал Григорий, дабы угодить брату? А возможно это и вовсе была идея самого Михаила?
От этих мыслей становилось не по себе. В молодости я слишком чтил Его Величество, уважал, желал быть на него похожим, пока не считал слишком циничен и не узнал императора получше. Но император знал, что я разыскиваю убийц родителей. Весьма искренне старался мне помочь, даже заново поднимал расследование. Я ему доверял.
Но именно сегодня, впервые за всю жизнь, меня постигло сомнение: а достоин ли этот человек и вовсе править Славией?
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Примечание:
Запретный лес — лес, находящийся в северной части империи и охраняемый боевыми чародеями. Давным-давно, во времена, когда тёмные чары не были под запретом, а этим лесом владел ковен тёмных ведьм, в запретном лесу с помощью мёртвой ойры ведьмы создавали гибридных чудовищ из обычных животных. После ведьм искоренили, но чудовища продолжили обитать в лесу и плодиться. Чудовища имеют магически и материальную ценность и их было решено не истреблять, а лес стал охраняемым заповедником.
Глава 2/1
После всего произошедшего я как никогда пожалел о своей молодости. Мне откровенно хотелось напиться до беспамятства, ввязаться в драку, даже получить по роже, а после уснуть в обнимку с какой-нибудь приятной барышней, а лучше с двумя. Но такие развлечения и способы избавления от стресса мне пока были совершенно недоступны.
Вечером, после отъезда императора, очнулся отец. А на следующий день, как и обещал Михаил Алексеевич, к нам приехал целитель. Он смог восстановить руку отца, но к сожалению, не до конца. Как объяснил целитель, потребуется не один месяц на полное восстановление подвижности и чувствительности руки. Но мы и этому были рады, без помощи целителя отец бы остался калекой.
Через три дня отец вернулся домой и почти сразу после обеда позвал меня к себе в кабинет на разговор. И судя по тому, что звать меня к нему пришла мама, разговор ожидался серьёзный и вряд ли приятный.
Когда я вошёл в кабинет, отец сидел за письменным столом, откинувшись на спинку кресла. На столе перед ним лежала баночка с живой ойрой. Точнее, с водой, которую я туда налил вместо живой ойры. О чём будет разговор теперь, было догадаться несложно.
— Да, это я сделал, — сразу сознался я.
— Ты делал подъём, — не вопросительно, а утвердительно сказал отец, после взглядом указал на кресло напротив, велев мне сесть, так как я всё ещё топтался в дверях.
— Да, я делал подъём, — согласился я, а затем спокойно зашагал к креслу и сел.
Мой невозмутимый вид явно не понравился отцу. Я прекрасно понимал, что он ждёт раскаяния или извинений, но я этого делать не собирался.
— Откуда ты узнал про подъём? — холодно спросил отец, сверля меня строгим взглядом. — Поэтому твой уровень силы при измерении оказался так высок?
— Нет, не поэтому. Подъём я принимал лишь один раз для того, чтобы использовать Вороново око. Если ты переживаешь, что я на него подсел — зря. Я прекрасно осознаю последствия.
— Откуда ты узнал про подъём? — повторил вопрос отец.
— Не помню, кто-то рассказывал. Не такой уж это и секрет.
Отец тяжело вздохнул, уставил мрачный взгляд на баночку, закачал головой:
— Ты ослушался меня, Яр. Делал всё у меня за спиной, брал родовой артефакт и живую ойру без спроса. Так в семье дела не делаются, слово главы рода — закон. Может и права была моя мать, слишком мягко мы тебя воспитываем, слишком балуем.
— Ты не оставил мне выбора. Я был вынужден так поступить, — отчеканил я, подавляя в груди гневное возмущение. — Всё, что я говорил, вы, а главное — ты, не воспринимали всерьёз.
— Мы были и в состоянии сам всё решить, — отец сорвался, гаркнул на меня, стукнул кулаком по столу, скривился от боли, так как вторая рука из-за резкого движения тоже дёрнулась.
— Нет, вас бы одурачили, и я это видел, — процедил я сквозь зубы. — Я сделал всё, чтобы спасти нас и наши земли. И я прав, мне не за что извиняться.
Повисла долгая, напряжённая пауза, в течение которой мы прожигали друг друга гневными взглядами.
— Я тебя не узнаю, Яр, — сдался отец, устало опустив глаза. — Не понимаю, что с тобой происходит. Знаю, что подростковый возраст сложный период, но порой... ты меня пугаешь, сын. То, что ты устроил у Вулпесов, то, как ты допрашивал Диану... Тебя словно подменили. Мой сын не был на такое способен.
— Может быть, и подменили, — ответил я, думая, стоит ли ещё раз рассказывать о том, что я из будущего. Но решил, что не стоит.
Отец неодобрительно посмотрел:
— И что мне с тобой делать?
— Возможно, начать прислушиваться и к моему мнению, воспринимать мои слова всерьёз? — не скрывая иронии, спросил я.
Отец криво усмехнулся:
— Потайная родовая комната теперь для тебя закрыта до совершеннолетия, — сказал отец, проигнорировав мой вопрос. — Я наложил запрет.
— Хорошо, — раздражённо согласился я.
Снова повисла пауза, я ждал, что отец озвучит ещё какие-либо наказания, но он молчал. Поэтому решил спросить я:
— В потайной комнате я нашёл пузырёк с мёртвой ойрой. Она ведь куплена нелегально, верно?
Отец удивлённо вскинул брови:
— С чего ты взял?
Я ничего не ответил, вопросительно посмотрел, усмехнулся, отец отвёл глаза.
— Это для Златы, — сказал он, — точнее, и для меня тоже. Нам нужна была только капля для зелья, но по капле мёртвую ойру не купить.
— Зачем вам понадобилась мёртвая ойра? Это из-за того, что мама не могла родить?
— Да, верно, — нехотя согласился отец. — Мы очень хотели ребёнка. Но очередная радость быстро сменялась обрушившимся на нас горем. После третьей неудачи моя мать снизошла к нашим мольбам и осмотрела Злату. Оказалось, что твоя бабка по материнской линии прокляла свою дочь. Материнское проклятие у ромалов самое страшное, ты знаешь?
Я кивнул, знал, что чары ромалов хоть и не сильны, но гадания ромалок даже среди чародеев имели спрос. А проклятия матери к своим детям считалось самым страшным, их почти невозможно было снять.
— Когда мы потеряли восьмого ребёнка, — мрачно продолжил говорить отец, — малышке было всего шесть недель. Злата всё боялась давать ей имя, боялась, что она умрёт, как и другие — хотя девочка выглядела вполне здоровой и Крюген утверждал, что с ней всё в порядке. Мы назвали её Василиной. Посмертно, — отец прикрыл устало рукой глаза и тяжело добавил: — Это стало последней каплей...
— Что вы сделали, па? — я напряжённо вцепился в подлокотник кресла.
Отец для меня всегда был примером — правильный, законопослушный аристократ, для которого честь — не просто слова. Именно идеалом славийского аристократа, образ которого нам пытались привить в школах, а затем в академиях.
— Я не мог смотреть, как страдает Злата, это было невыносимо, — наконец ответил отец, — я обратился к тёмной ведьме за помощью.
— И? — я подался вперёд.
— Для приготовления зелья необходима была кровь шести зародышей животных, а также мёртвая и живая ойра. Поэтому я её купил через посредника на подпольном рынке, — отец закончил как-то торопливо и явно желал поскорее закончить разговор, но он явно что-то не договаривал.
— Приносить животных в жертву ведь не запрещено. Почему на подпольном рынке? Это было запрещённое зелье?
— Да, — мрачно ответил отец. — Помимо зародышей животных нужен был и человеческий. Но ведьма сказала, что это не проблема, к ней часто приходили женщины, желающие избавиться от детей. Это зелье позволило скрыть тебя от проклятия. Поэтому ты выжил. Злата до сих пор не знает, что я сделал. Надеюсь, и ты будешь молчать.
— Конечно, буду, — задумавшись, кивнул я.
Вот, значит, как им удалось обойти проклятие. А ведь мать всерьёз считала, что мать наконец её простила и развеяла проклятие, поэтому я выжил. Получается, что всё было далеко не так. Но я не осуждал отца, на его месте я поступил бы так же и, скорее всего, намного раньше.
— Ты должен избавиться от этого пузырька, — твёрдо сказал я. — Мы не должны хранить мёртвую ойру в поместье, теперь нас будут тщательно проверять, а такая находка...
— Я знаю, — отец не дал мне договорить, резко взмахнул рукой. — Я избавлюсь от неё, это не твоя забота.
Я решил я сменить тему, и задал интересующий меня вопрос:
— От Вулпесов или о расследовании есть вести?
В ответ отец только мрачно кивнул, явно не желая продолжать.
— Я имею право знать, — настойчиво потребовал я.
Отец окинул меня тяжёлым взглядом, поджал недовольно рот.
— Виктора и Диану Вулпес посмертно признали виновными, а дело закрыли, — сухо отчеканил он. — Расследовать нечего, они во всём признались, а начальник отдела защитников, конечно же, умолчал о том, что мы принесли ведьмину слепоту в их дом.
Это я и так знал, меня интересовало другое:
— А остальные Вулпесы?
Отец снова нехорошо посмотрел, явно после произошедшего он ещё злился и не желал даже говорить со мной на эту тему. Но я продолжал сверлить его настойчивым и требовательным взглядом.
— Остальные, конечно же, отрицают свою причастность к произошедшему, — нехотя ответил папа. — Глава рода — Владислав Вулпес, которого допрашивали сотрудники Тайной канцелярии, не сознался и сумел выкрутиться.
— Но мы-то знаем, как на самом деле обстоят дела. Доверять им нельзя.
Отец кивнул:
— Вчера он мне звонил, извинялся за Виктора, убеждал, что они ни о чём не знали. Выказал желание наладить наши добрые партнёрские отношения. Теперь в Варгану приедет его младший сын — Максим. Он заменит Виктора и продолжит заниматься бизнесом.
— Чёрт, — только и смог промолвить я. Хотя нечто подобное я и ожидал. Конечно, о продаже наших земель больше не может быть и речи. Но уже проданные и сданные в аренду земли, мы пока не могли вернуть, как и запретить Вулпесам продолжать вести бизнес на наших территориях.
— Олег рассказал мне о вашем разговоре с императором, — теперь отец явно пожелал сменить тему, — говорит, что ты вёл себя достаточно дерзко.
— Я был осторожен, — возразил я. — Всё, что я просил у Его Величества — мы вправе требовать, к тому же он и сам повёл себя едва ли красиво. О болотнике Олег тебе ведь тоже рассказал?
— Да, и это тоже проблема, — задумчиво протянул отец, застучав пальцами по столешнице. — Его Величество весьма настойчиво в своём желании видеть тебя в рядах боевых чародеев.
— Он не может нас заставить, это решать нам, а не ему, — возразил я. — В боевые чародеи идут или те, кто не может оплатить учёбу в высшем чародейском учебном заведении или те, кто не имеет родовой магии. У меня есть и то, и другое. Да и моя чародейская сила имеет потенциал куда выше средней. Мне не место среди военных. Император не вправе нас заставлять.
Отец в мрачной задумчивости закивал:
— Не вправе. Но и наш категорический отказ ему явно будет не по нраву. Летом ты отправишься во дворец императора, и тебе придётся очень постараться, чтобы убедить Михаила Алексеевича в том, что ты будешь куда полезнее для империи в качестве алхимика, нежели боевого чародея.
— Я не поеду во дворец летом, — отчеканил я.
Отец, не скрывая возмущённого удивления, уставился на меня.
— Мы не можем отказаться. Это большая честь, любой знатный молодой человек может только мечтать об этом. Почему ты не хочешь, Яр?
— Я нужен здесь, в Варгане. Опасность не миновала, — затараторил я, — Вулпесы могут начать мстить, ещё и этот Максим Вулпес приедет — мы должны следить за ним. И ещё! — я вскочил и принялся возбуждённо ходить по кабинету: — Нам нужна охрана. Мы должны сформировать отряд из лучших наших защитников и приставить к охране поместья, а также к особняку Олега и бабули.
-Стой! Стой! — попытался утихомирить меня отец. — Никакой охраны не будет. За Максимом Вулпесом —да, мы будем приглядывать. Но охрана для нас? Зачем? Думаешь, Вулпесы будут брать нас штурмом?! — я увидел насмешку в глазах отца.
— Ты слишком беспечен! — разозлился я.
— А у тебя паранойя! — в тон мне ответил отец, грозно поднявшись с места. — Зачем такая охрана? Мы в состоянии войны? Нет! Знаешь, Ярослав, твоё поведение в последнее время мне нравится всё меньше. Я начинаю терять терпение. Я начинаю уже всерьёз подумывать, что отправить тебя в военную академию не такая уж и плохая идея?
Я ошарашенно уставился на него:
— Ты ведь несерьёзно? Ты этого не сделаешь!
Отец замешкался, как-то невнятно качнул головой.
— Ты поедешь летом во дворец императора и это не обсуждается, — отчеканил он и, подумав, добавил: — Считай — это в качестве наказания, раз тебе такая перспектива не по душе.
Я обдал отца взглядом полным возмущённого непонимания.
— Я уеду только при условии, что и вы поедете со мной на всё лето в Китежград, — сказал я.
— Повторяю, Ярослав — это не обсуждается, — сказал отец и указал мне взглядом на выход, всем своим видом демонстрируя, что разговор закончен.
Я покинул кабинет отца в крайне сердитом расположении духа. Как же всё-таки сложно с ним! В юности мне с ним было куда проще, потому что мне даже в голову бы не взбрело ему перечить или спорить. Но теперь всё иначе, да и у меня есть все основания на то, чтобы с ним спорить. И сейчас главной проблемой наших разногласий было то, что мы слишком похожи характерами. Оба привыкли стоять на своём и имели сильный характер. А сейчас и подавно, на правах сильного отец попросту пытается поставить меня на место.
Но однозначно я не собирался уступать — ни в какой имперский дворец я не уеду. Я должен быть дома, если родителей в этот раз попытаются убить. Или я должен попробовать их уговорить уехать со мной. Правда, я теперь не был уверен, что из-за нашего отъезда не пострадает кто-то другой. Например, Олег, ведь именно он убил разъярённого Виктора. Будущее стало слишком непредсказуемым и теперь нужно быть крайне осторожными. Вот только это довольно сложно, когда не знаешь, когда и откуда придёт беда.
***
Ужин сегодня прошёл в довольно напряжённом, гнетущем молчании. Отец всё ещё злился на меня, а я, в свою очередь, на него. И только мама пыталась хоть как-то разрядить обстановку.
— Ты ведь со следующей недели вернёшься в школу, — начала разговор мама, в ответ я только утвердительно кивнул.
— Думаю, пора отпустить Артемия Ивановича, — продолжила говорить мама. — Теперь, раз ты возвращаешься в школу, учитель тебе не нужен. Я уже выписала ему жалования, отец написал рекомендации, вскоре он нас покинет.
— А мы можем пристроить Артемия Ивановича в школу? — спохватился я. Мне не хотелось, чтобы из-за меня Артемий Иванович лишился своей блестящей карьеры, которая ждала его в будущем. Рекомендации от родителей он получит, но наверняка этого недостаточно, для того чтобы в будущем стать учителем Марьяновской школы. Он ведь проработал совсем немного, да и вряд ли сумел заработать достаточно денег.
Мать повела плечом, вопросительно уставилась на отца. Тот кивнул в её сторону быстрый взгляд, кивнул:
— Можно попробовать, если не ошибаюсь, нам как раз нужен учитель на замену, — сказал он. — Но делами школы занимается мать, а она обычно выбирает в учителя кого-нибудь более опытного. Артемий Иванович слишком молод.
— Молод, но он весьма внимателен и талантлив как педагог, — мягко возразила мама.
В поддержку её слов я энергично закивал.
Отец издал усталый вздох, а на выдохе произнёс:
— Хорошо, попробую уговорить мать, — ответил он.
— Подождите, а вдруг он сам не согласится? — спохватилась мама. — Мы ведь у него даже не спросили.
— Я сейчас спрошу, — бросил я, вскакивая с места и слушая, как мама вслед возмущается тому, что я недоел. Но я уже нёсся к учителю.
Артемия Ивановича, как и ожидал, я застал в его комнате. Чемоданы уже были собраны, книги, перевязанные бечёвкой, покоились на письменном столе в углу небольшой комнаты. Вид у учителя был потерянный, опечаленный, как я и полагал — его это порядочно расстроило. Потеря работы для учителя практически поставила крест на его мечте. А найти подобную работу сейчас в середине учебного года почти нереально. К тому же именно в этом году в Марьяновской школе появится вакантное место, что случается крайне редко, за такую работу обычно держатся мёртвой хваткой.
— Проходите, Ярослав Игоревич, — немного сконфуженно пригласил меня Артемий Иванович. — Вы, наверное, пришли попрощаться?
— Не совсем, — ответил я. — Думаю, может быть, нам и не придётся прощаться.
Учитель непонимающе уставился на меня:
— Вы передумали возвращаться в школу, княжич? — осторожно поинтересовался он, хотя я видел скользнувшую надежду в его глазах.
— Нет, не передумал. Но хотел спросить, не хотите ли вы поработать в Варгановской школе?
Глаза Артемия Ивановича расширились от изумлённой радости:
— Вы серьёзно, княжич? Вы не шутите?
— Абсолютно серьёзно, — заявил я.
Растерянно улыбаясь, учитель уставился на меня, не зная, что и сказать, потом робко поинтересовался:
— А ваша бабушка, Матильда Венедиктовна, она согласилась? Насколько мне известно, она лично тщательно отбирает педагогов для школы, и основной критерий отбора — большой опыт работы.
— Я её уговорю, — заверил я учителя.
На лице Артемия Ивановича возникло смятения, он явно не поверил, что мне это под силу.
— Одну минуту, — бросил я и спешно покинул комнату учителя, на ходу доставая зеркало связи.
Остановившись в самом дальнем углу коридора, я отдал мысленный приказ зеркалу и замер, дожидаясь ответа.
Бабуля долго не отвечала, а когда её лицо появилось в зеркале, сразу стало понятно, она как всегда не в духе.
— Ярик, ты? Что так темно? Я почти не вижу тебя, мой мальчик, — забурчала она. — Что-то случилось? Или ты в кои-то веки решил просто так поинтересоваться мои здоровьем?
— Я звоню по делу, — сухо ответил я.
— Так и знала, что просто так звонка от вас не дождёшься, — раздражённо произнесла она. — Что там у тебя за дела, Ярик?
— Моему учителю Артемию Ивановичу нужна работа, ты должна предоставить ему место в нашей школе. Отец говорит, что у нас как раз имеется такое место.
Бабушка фыркнула, раздражённо хохотнула.
— Твой учитель? Сын этого торговца тряпками... Как там его? И что это за тон такой — ты должна? Нет, Ярик. Твоему учителю не место в Варгановской школе. Он слишком молод, и совсем не вызывает доверия. Я была крайне возмущена тем, что он взялся тебя обучать, но твоего отца не переубедить, если он решил. В моей же школе такого не будет!
— Будет, — твёрдо сказал я. — Или ты берёшь его на работу, или я в первый же учебный день обернусь волком и напугаю всех этих знатных засранцев до мокрых штанов и седых волос.
— Ты не посмеешь, Ярослав! — грозно воскликнула она.
— Ещё как посмею. Хочешь проверить? — не смог я сдержать злой улыбки.
— Это ещё что такое?! Это вообще — как? Собственный внук меня шантажирует! О боги! За что мне это? Я просто не понимаю .... Как?!... — бабушка от возмущения начала задыхаться, я же ждал, когда иссякнет это поток гневного кудахтанья.
Шантаж, конечно, не лучший способ для решения проблем, но по-хорошему с бабкой явно не получится.
— Сейчас же позвоню твоему отцу и расскажу о твоём отвратительном поведении! — сварливо заявила бабушка. — Ни в какую школу ты не пойдёшь! Можешь забыть! Угрожать он будет, ишь какой! Ноги твоей на пороге школы не будет! Будешь и дальше сидеть со своим учителем в поместье теперь сколько вздумается. Ты меня понял, Ярослав?
— Нет, бабушка, — спокойно и хладнокровно ответил я. — Ты возьмёшь на работу Артемия Ивановича. Можешь жаловаться отцу, но это меня вряд ли остановит. Мне не обязательно посещать школу, чтобы сделать то, что я пообещал. Я это сделаю тогда, когда ты не будешь ждать. Может быть, прямо сейчас отправлюсь в школьное общежитие, а может, явлюсь через пару дней средь бела дня. Вот же скандал-то будет! Интересно, скольких ещё детей заберут из школы после такого?
Бабушка уставила на меня из зеркала злобный взгляд, ноздри её сердито раздувались.
— Паршивец! — тяжело дыша, выплюнула она, потом брезгливо и нехотя добавила: — Ладно, пусть твой учитель завтра утром идёт к директору, примем его, так уж и быть. Но я это запомнила, Ярик. — И погрозив мне пальцем из зеркала, бабушка рассоединила связь.
Я поспешил обратно в комнату, чувствуя, как поднимается настроение. Никаких мук совести о том, что только что шантажировал бабушку, я не испытывал. Удивительно, что она вообще оскорбилась. Ведь шантаж её личный излюбленный способ держать всё под контролем и манипулировать окружающими. Будет ли она жаловаться отцу — пусть. Мне плевать. Сейчас я чувствовал себя обязанным не дать учителю потерять то, что его ожидало. Я и так слишком многое изменил, в этом же случае я должен не допустить изменений.
Артемий Иванович при моём появлении застыл, прижав руки к груди и с вопрошающей надеждой уставившись на меня.
Я, довольный собою, кивнул, заулыбался:
— Завтра утром вас будет ждать директор. Бабушка заверила, что вас с радостью возьмут на работу.
Артемий Иванович так обрадовался, что едва ли не бросился меня обнимать, но спохватившись, быстро взял себя в руки и сдержанно произнёс:
— Спасибо, княжич. Я этого никогда не забуду.
Глава 2/2
После ужина я отправился на улицу, решив, перед сном пробежать несколько километров. Ночь стояла ясная и морозная, полная луна ярко освещала крепостные стены родового поместья и остроконечные башни. Настроение было преотличное, я бы даже сказал — боевое.
Бежалось легко, взявшийся коркой снег на мерно хрустел под ногами, холодный воздух обжигал лёгкие, я чувствовал, как горячая кровь, пульсируя, несётся по венам. Ветер бил в разгорячённое от бега лицо, а я всё разгонялся и разгонялся.
Я наслаждался своей возросшей силой, родовое древо почти восстановилось, и я с лёгкостью использовал стихию ветра для ускорения. Отметил про себя, что ежедневные тренировки однозначно пошли мне на пользу. Я стал выносливее, а мои мышцы крепчали день ото дня. Подумал, что неплохо бы замерять результаты скорости бега и отслеживать прогресс. Из меня должен получиться отличный бегун.
К концу обучения на выпускном экзамене военной академии боевые чародеи должны за двадцать минут пробежать дистанцию в десять километров. Это нижняя планка для боевого мага. Я показал такой результат на втором курсе, а во время выпускного экзамена я пробежал расстояние за пятнадцать минут и тридцать семь секунд. На тот момент это был лучший результат в академии за последние десять лет.
Я бежал уже пятый круг, как вдруг краем глаза заметил мелькнувшую чёрную тень на крепостной стене.
Я начал сбавлять темп, не переставая, боковым зрением следить за тенью, которая явно не очень-то и скрывалась, а следовала за мной.
Может быть, кто-то из людей Царя? Но зачем им приходить сюда?
Я свернул с тропы, словно бы невзначай, и теперь медленно бежал вдоль стены. Ждал, когда таинственный гость наконец решится показаться. Но уже через несколько секунд я понял, что преследовавшая меня тень принадлежит не человеку, уж слишком рваные и стремительные движения. Меня преследовал вурда.
Я остановился в одном из самых тёмных мест у входа в застенки крепостной стены, присел, словно бы поправляя шнурок. Позади послышалось, как мягко приземлился спрыгнувший со стены. Я почувствовал знакомый аромат духов — сирень и мята.
— Здравствуйте, графиня Фонберг, — не оборачиваясь, приветствовал я Инесс.
— Здравствуй, княжич, — тихо и мелодично поздоровалась она, едва слышимой лёгкой походкой обошла меня, теперь я лицезрел её стройные ноги, обтянутые в кожаные штаны и высокие сапоги.
Я поднял глаза, а после и сам поднялся. Графиня была в коротком плащ-накидке, лицо скрывал широкий капюшон.
— Чем обязан? И что это за шпионские игры, графиня? — спросил я.
— Как невежливо, Ярослав, — фыркнула графиня, изображая обиду.
— Так в чём дело, Инесс? Почему королева вурд шастает возле моего родового поместья, словно воровка?
Инесс скинула капюшон, уставила на меня сердитый взгляд.
— Воровка? — оскорблённо переспросила она. — Ты ещё и грубиян. Это совсем не к лицу юному аристократу. Я пришла по делу, ты мне должен, если не забыл.
— Не забыл, — протянул я, предчувствую, что вряд ли бы сама Инесс явилась сюда просто так, значит, дело серьёзное.
— Может, в дом пригласишь? Или так и будешь держать на улице даму?
— А ты хочешь в дом? — усмехнулся я. — Хочешь пообщаться с моими родителями?
— Нет же, дурачок, — хохотнула она, — я пришла к тебе. А если бы хотела пообщаться с князем, явилась бы с официальным визитом. Моё нахождение здесь должно оставаться втайне. Просто скажи, где окно в твою комнату, там и пообщаемся.
Инесс вопросительно уставилась на окна поместья, ожидая ответа, на что я только усмехнулся. Старая добрая Инесс, такая же, какой я её помнил. Конечно, для вурды залезть в окно едва ли проблема, но любая другая знатная дама вряд ли бы даже смогла бы мысль такую допустить — лазить по окнам.
— Вон там окна моей комнаты, — показал я, с усмешкой наблюдая за Инесс. — Как раз вон те, где решётка.
Она смерила меня возмущённым взглядом, свела брови к переносице:
— Родители держат тебя за решётками? Боятся, что сбежишь?
Я не ответил, неопределённо пожал плечами.
— Хорошо, тогда я войду через дверь, — невозмутимым тоном заявила она, вдруг замерла, прислушиваясь к себе и с интересом глядя на окна.
— Идём, — Инесс схватила меня за руку и быстро потащила к входу. — Твои родители сейчас в дальней западной комнате, я слышу, как они говорят, а прислуга вся на кухне. Пройдём чисто, никто не заметит.
Я не противился, в конце концов, Инесс наверняка понимает, что делает, да и мне было весьма любопытно, зачем же она явилась, да ещё и сама лично.
Очень быстро мы оказались в холле, потом прошагали по коридору и оказались в моей комнате. Инесс демонстративно заперла дверь на щеколду, сняла плащ и небрежно бросила в кресло. Под плащом на ней была только тонкая красная рубашка, не скрывающая аппетитной формы грудь.
Инесс потянулась кошкой и принялась расхаживать по комнате, изучая обстановку. Словно бы невзначай она что-то достала из заднего кармана облегающих штанов и бросила на пол посреди комнаты.
Я сразу узнал в круглом металлическом предмете артефакт «заглушка». Теперь любой, кто захочет подслушать, что происходит в комнате, не услышит ни звука. А судя по трём рубинам внутри круглого артефакта, эта заглушка довольно дорогая, так как выдерживает более десяти подзарядов, и также имеет большой радиус действия и длительное время работы.
— Я слушаю, — требовательно произнёс я, деловито присаживаясь в свободное от плаща Инесс кресло.
— Не выходишь ты у меня из головы, — улыбнулась Инесс и игриво подмигнула.
Моё же лицо было непроницаемо, я терпеливо ждал, когда она начнёт говорить по делу.
— Нет, правда, ты странный парень, — сказала Инесс, продолжив свой путь по комнате, — незаурядный, я бы сказала. И дело даже не в твоём проклятии волка. Ведёшь ты себя странно, не как твои сверстники.
— Именно поэтому ты пришла? — насмешливо удивился я.
Инесс застыла, задумчиво разглядывая бронзовую статуэтку ворона, затем резко развернулась, вперив в меня серьёзный взгляд.
— Нет, не только поэтому. Слушок прошёл, что к вам на днях прилетал император с великим князем.
— Да, прилетал, — не стал я отрицать.
— И зачем? — медленно протянула Инесс, пытливо уставившись на меня.
— Не знаю, — пожал я плечами.
— Не лги, — Инесс в доли секунды оказалась рядом, внимательно глядя мне в глаза. Считывает пульс, наверняка именно это делает. И я, конечно же, его быстро выровнял, чтобы вурда не сканировала меня на ложь.
— Ты был там со своим дядей и бабушкой, так что не лги. Ты мне должен, поэтому рассказывай.
— Про долг помню, но, к сожалению, об этом рассказать тебе никак не могу, так что извини. Ты зря проделала такой долгий путь.
Инесс сердито сверкнула глазами:
— Это как-то связано с чернокнижниками?
— О, нет! — рассмеялся я. — К чернокнижникам это не имеет никакого отношения. А я не понял, вы что следите за нами?
Инесс пожала плечами, нехотя сказала:
— Приставила своего человека приглядывать за тобой.
— Зачем? — неприятно удивился я. Но ещё более неприятно было осознание того, что я даже не заметил слежки. Совсем потерял сноровку.
— Заинтересовал ты меня, я же сказала. Странный парень. Да ещё и вляпываешься в неприятности постоянно. Подумала, что нужно бы поберечь такой экземплярчик. Вдруг чернокнижники опять решат принести тебя в жертву.
Инесс откровенно заигрывала, строила глаза, очаровательно надувала алые губы и при этом явно перебарщивала.
— Не нужно ходить вокруг да около. Говорите прямо, графиня. Я не любитель этих ваших игр.
В глазах королевы вурд скользнул странный, нехороший блеск.
— Зачем прилетал император? Что произошло в особняке Вулпесов? Официальную версию можешь не озвучивать, слишком уж она шита белыми нитками, любой более-менее мыслящий человек это увидит.
— Это вас не касается, — спокойно ответил я.
— У вас произошёл конфликт с Вулпесами, — не спросила, а сказала утвердительно Инесс. — Из-за чего он произошёл? Это явно что-то серьёзное, раз на следующий день прилетел император.
Пытливый хищный взгляд буквально прожигал меня насквозь в предвкушении ответа. Но я хладнокровно молчал, следя за пульсом, нельзя выдать волнения. Я вёл себя так, словно бы Инесс и вовсе ничего не спрашивала.
Но почему с этим вопросом она пришла именно ко мне, а не подослала вынюхать и разведать кого-нибудь из своих прислужников, для меня так же оставалось загадкой.
— Зачем ты следила за мной, Инесс? — повторил я интересующий меня вопрос.
— Что с тобой не так, Ярослав Гарван? — ответила она на вопрос вопросом. — Я была в голове колдуна, он что-то увидел. Ты не тот, за кого себя выдаёшь. Теперь это не выходит у меня из головы.
А вот это было интересно. Я даже подался вперёд. Если мои рассказы о будущем на следующий день испаряются из памяти, то что произойдёт, если человек, или, к примеру, вурда, сама догадается? К тому же если поиски ответа растянуты по времени на недели, а то и месяцы. Сможет ли сгладить и исправить время такое?
— И что же именно он увидел? — поинтересовался я.
— Не знаю, — Инесс скривила нос и порывисто принялась ходить по комнате, рассуждая: — Что-то странное он увидел, словно бы ты не мальчик четырнадцати лет, а безжалостный боец. Он увидел в тебе военного. Странно, верно?
Я, снисходительно улыбаясь, закивал, а Инесс продолжила говорить.
— Сначала я решила, что возможно на тебе был какой-то защитный артефакт, скрывающий твою истинную сущность. Но потом я вспомнила наш разговор в капсуле гиперпетли, и после уже в доме колдуна. Ты слишком многое понимаешь для юноши, да и даже ведёшь себя и говоришь не так, как твои ровесники.
— И? — подтолкнул я её к хоть какому-нибудь умозаключения.
— И, — Инесс перестала ходить по комнате, резко остановилась, вскинув палец к потолку, — ты или чёртов гений, или ты не юнец, а только им прикидываешься.
— Молодец, — широко улыбнулся я.
— Что молодец? — растерялась она. — Так ты гений или?..
— Может и гений, кто знает? — шутливо протянул я.
Инесс молниеносно оказалась рядом, уселась на пол прямо у моих ног, положила руку на моё колено и почти моляще заглянула в глаза:
— У тебя есть эликсир бессмертия? — тихо и с придыханием, вкрадчиво спросила она.
Я громко расхохотался.
Красивое лицо графини сначала застыло в замешательстве, а после брови сердито сошлись на переносице.
— Зачем тебе эликсир бессмертия, Инесс, ты ведь и так бессмертна? — не мог я перестать смеяться, запоздало поняв, что слишком резко перешёл на «ты».
— Нужно быть дураком, чтобы не попытаться заполучить то, за что любой правитель мира падёт перед тобой на колени и будет умолять, желая его заполучить, — жёстко ответила Инесс, стукнув меня ладонью по колену.
— Тогда вынужден тебя разочаровать, эликсира бессмертия у меня нет.
— Тогда что же? Расскажешь. — Последнюю фразу она произнесла больше как требование, чем вопрос.
— Расскажу, — легко согласился я, — всё равно завтра ты обо всём забудешь.
— Это ещё почему? — заинтересованно спросила Инесс, придвинувшись ко мне так, что её тёплая упругая грудь уткнулась в мою ногу.
— Я из будущего, — спокойно начал я объяснять. — Там, в будущем я умер, но с помощью родового артефакта вернулся в прошлое в своё четырнадцатилетнее тело.
Инесс изумлённо округлила глаза, какое-то время сидела, замерев и осмысливая информацию.
— Что это за чары? Я о таком не слышала никогда. И почему я ничего не вспомню?
Я устало вздохнул:
— Так работает время. Я и сам мало что понимаю. Но кому бы я ни пытался рассказать о будущем и о себе, они на следующий день ничего не помнят.
— А если записать?
— Нет, это первое, что я попробовал, записи исчезают.
Инесс разочарованно поджала губы, отодвинулась от меня.
— И сколько же тебе на самом деле лет, Ярослав Гарван?
— Тридцать девять.
Инесс хищно и соблазнительно улыбнулась:
— Значит, мы с тобой похожи, княжич. Взрослые в юных телах. Меня обратили в вурду, когда мне едва исполнилось восемнадцать. Расскажи о будущем, — попросила она, прижимаясь ко мне ещё сильнее.
— Какой в этом смысл, ты ведь всё равно забудешь?
— Мне интересно, — пожала плечами она, затем отстранилась: — А мы были знакомы там, в твоём будущем?
— Да.
— Как хорошо? — в глазах Инесс мелькнул озорной огонёк и, не дождавшись ответа, она добавила: — Мы ведь были хорошо знакомы, верно? Я чувствовала что-то, ты говорил со мной не как с чужим человеком, скорее, как с другом, или любовницей.
Я не ответил, только усмехнулся.
— Мы были любовниками! — удивлённо и весело рассмеялась Инесс. — Да, наверняка были, я бы тебя не упустила, оборотень-чародей!
Она резко подалась вперёд, схватила меня за руку, полнимая из кресла:
— Я не умерла там, в твоём будущем? — спросила она, заглянув мне в глаза.
— Нет, Инесс, ты пережила меня, и уверен и в этом будущем переживёшь не на один десяток лет.
— Что ещё, Ярослав? Что там будет? Война с Метрополией?
Я кивнул.
— Когда? Скоро? — взгляд графини стал жёстким.
— Нет, нескоро. Сначала будет катастрофа на материке Великих равнин, затем мир погрузится в долгую зиму, наступит голод, Славию охватит волна мятежей.
Инесс нахмурилась:
— Какая ещё катастрофа?
— Проснётся древний вулкан Жёлтый Глаз, это и станет причиной бедствий.
— Нужно придумать, как мне это всё не забыть, — возбуждённо произнесла она.
— Нет такого способа.
— Это для тебя нет, а я найду! — резко возразила она, потом замерла, как-то странно посмотрела на меня.
— Как ты живёшь, Ярослав? — немигающим взглядом уставилась она на меня, принялась накручивать задумчиво на палец смоляного цвета локон. — Тяжело, наверное, быть мужчиной в теле мальчика, когда приходится это скрывать?
— Я справляюсь, — сухо ответил я, прекрасно понимая, куда она клонит и что происходит.
— Правда? — кокетливо улыбнулась она, прильнула, прижавшись ко мне всем телом, её рука скользнула по моему бедру, остановилась чуть ниже ширинки.
— Хочешь меня? — спросила она, уткнувшись в мою шею носом, принялась едва касаясь, целовать. Запах её духов дурманил — сирень и мята, и я не стал отказываться от столь заманчивого предложения. В конце концов, я подросток, а не евнух, и у меня там всё работает как надо, может быть даже чересчур.
Почувствовав мою готовность, Инесс торопливо начала расстёгивать пуговицы красной рубашки, через секунду показалась белоснежная с ярко-розовыми сосками грудь. Затем так же торопливо она стянула с меня тренировочную кофту. Прижалась холодной нежной кожей ко мне — горячему от нахлынувшего возбуждения.
Инесс была порывиста и нетерпелива. Мы избавились от одежды так быстро, что я и не понял, как мы оказались в постели.
Вурды считались лучшими любовниками, так как на пике эмоций у них включалась эмпатия. Инесс чувствовала меня так же хорошо, как и я себя сам.
Красивое стройное тело Инесс извивалось, содрогаясь от наслаждения, когда она была сверху. Я любовался изгибами тонкой талии и красивой без единого изъяна спины, когда брал её сзади. Секс был горячим, страстным и долгим. Инесс не уставала, а во мне было столько жизни и энергии, что хотелось продолжать ещё и ещё.
В конце концов, я устал, упав обессиленно на кровать. Тягаться с такой опытной любовницей, как королева вурд, мало кому под силу.
Инесс лежала рядом, закинув на меня ногу, вырисовывая на груди холодным пальчиком какие-то только ей известные узоры.
— Зачем прилетал император? — вдруг тихо спросила Инесс.
— Нет, это так не работает. Со мной точно не выйдет. То, что мы переспали, ещё не значит, что я готов тебе выведать все семейные тайны, — раздражённо ответил я и начал вставать с постели, но Инесс мягко придержала меня за руку.
— Ладно, ладно, не кипятись, — ласково произнесла она, возвращая меня на место. — Не хочешь не говори. Можем сменить тему. Расскажи тогда о будущем. Представляешь, сколько бы всего мы с тобой могли изменить, если бы я запомнила о том, что ты рассказал и расскажешь?
— Например? Что бы ты хотела изменить? — спросил я.
— Не знаю, может быть предотвратить войну с Метрополией.
— Эта война неизбежна, и всё это вокруг понимают. Когда закончатся разграничивающие нас мелкие княжества и государства, когда всё будет завоёвано, а Метрополия упрётся в границы Славии — войны не избежать.
— Этого может не произойти, если измениться политика Славии.
— Что ты имеешь в виду? — заинтересованно уставился я на неё.
Инесс подняла на меня большие чёрные глаза, словно бы раздумывая, стоит ли мне говорить.
— Внешняя политика нынешнего императора, мягко говоря, агрессивная, — поморщила нос она. — Уверена, если бы Михаил Алексеевич так не торопился бы захватить все приграничные княжества, не был бы так одержим расширением территорий, мы смогли бы разойтись миром с Метрополией и спокойно соседствовать на материке. А о внутренней политике я и вовсе промолчу. Неужели тебе самому не хочется сделать Славию лучше, привести её к процветанию?
— Возможно, а возможно и нет, — ответил я, желая поскорее сменить тему. Слишком опасный разговор завела Инесс. Удивительно, что она так уверена во мне и не боится говорить об этом открыто.
— Как скоро закончится правления Михаила Завоевателя? — привстав на локте, серьёзно посмотрела на меня Инесс.
— При мне не закончится.
На лице графини отразилось разочарование.
— Как скоро я забуду? — спросила она.
— Не знаю точно, но думаю, воспоминания и физические носители информации о будущем исчезают во время сна тех, кто о нём знает.
— Я могу долго не спать, — задумчиво протянула Инесс. — Две недели как минимум. Я могу начать готовить своё графство к катастрофе. Когда она произойдёт?
— Через четыре года, — заинтересованно уставился я на Инесс.
— Времени достаточно, нужно начинать делать запасы сейчас. Я не могу допустить голода на своей земле. Твоему княжеству подготовка тоже бы не помешала, да и всей Славии. Как думаешь, если я не буду спать и начну готовиться? Я забуду? И как я это тогда себе буду объяснять? Умственное помешательство на две недели? А мои люди, которых я также буду в это вовлекать, тоже все забудут?
— Не знаю, — медленно протянул я.
Сможет ли сгладить время такое масштабное вмешательство? Идея Инесс мне понравилась, возможно, это могло бы сработать.
— Думаю, стоит попробовать, — сказал я.
— Если получится, Ярослав, — возбуждённо улыбнулась она. — Мы ведь можем с тобой изменить мир.
— Я не собираюсь менять мир, у меня другие задачи. Я должен спасти семью, — отрезал я.
— Хм, а что-то угрожает твоей семье?
— Да, — нехотя начал рассказывать я, — в прошлый раз моих родителей убили. В этот раз я не собираюсь этого допустить.
— Кто их убил?
— Я пока не могу сказать наверняка. Возможно, Вулпесы, и возможно, теперь опасность миновала... Но наверняка я не могу быть уверен.
— Как это случилось? — Инесс подвинулась ближе, с интересом слушая меня.
— Родителей убили за две недели до моего пятнадцатилетия, — издал я тяжёлый вздох. — Это случилось ночью, группа неизвестных людей в чёрных одеждах и масках ворвались в наш дом, убили домработницу, а после убили отца и мать. Я остался жив, потому что сбежал. У меня есть все основания полагать, что эти люди наёмные убийцы, и не просто убийцы — это были Дайг-Лас.
Инесс нахмурилась, подумав, ответила:
— Это можно решить, если знать, когда это произойдёт. Могу подсобить и приставить своих людей приглядывать за твоими родителями. А в день нападения я могу пригнать к твоему поместью столько вурд, что ни одна мышь не проскочит.
— Просто так станешь мне помогать? — чувствуя подвох, спросил я.
— Нет, не просто так, Ярослав, — серьёзно и строго посмотрела она на меня. — Взамен я тоже немало попрошу.
— И что же ты хочешь?
— Смерти Михаилу и Григорию. Никто из них недостоин править Славией. Я и вовсе считаю, что Володарская династия изжила себя. После Всеволода Несущего Свет ни одного достойного правителя не вышло из этого рода.
— Опасные вещи говоришь, Инесс, — очень серьёзно произнёс я. — Ты предлагаешь мне предать родину и императора.
— И что? — с вызовом произнесла она. — Выдашь меня? И Славию я не предлагала тебе предавать. Империю я люблю, может, даже побольше твоего! Но император не есть сама империя. Это вам в ваших чёртовых академиях и школах для аристократов вдалбливают в головы весь этот бред про честь, преданность, что император неотделим от империи. Но, поверь мне, Ярослав, я живу уже не первый век и многое видела — Михаил худший из правителей, он нас погубит. Славии давно нужны перемены. Нам всем нужны перемены. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы предречь мятежи в скором времени и войны. Уже чего стоят одни только чернокнижники. А ведь это только начало.
Я отстранился от неё:
— Твои слова заставляют меня думать, что ты с чернокнижниками заодно, — настороженно произнёс я.
— С чернокнижниками — нет, — фыркнула Инесс, перевернулась на живот, начала качать ногами туда-сюда. — Их идея — уничтожить императорскую семью, мне, конечно, по нраву. Но, с призывом тёмного божества погибнут и другие, ни в чём не повинные люди. Да и сами чернокнижники — враги. Их прислали сюда метрополийцы.
От удивления у меня вверх поползли брови. Я ведь всегда считал, да и сам император был уверен, как и все в Славии, что чернокнижники — это внутренняя проблема.
— Ты это выпытала у того парня, которого вы забрали? — спросил я. — Император в курсе?
— Нет, не в курсе, — вздохнула она, потом посмотрела на меня со всей серьёзностью: — И он не узнает, Ярослав. Ты ведь понимаешь, что будет, если император узнает об этом сейчас?
— Объявит войну Метрополии, — мрачно произнёс я.
Повисла пауза, я смотрел на Инесс и, казалось, видел её впервые. Нет, я всегда подозревал, что в ней есть этот протестный дух, но, чтобы настолько — не мог даже и предположить.
— Зачем ты мне всё это рассказала? — прервав молчание, спросил я. — Ты ведь слишком рискуешь. Я же сказал, что в любой миг ты можешь всё забыть, но я ведь не забуду.
— Я тоже попробую не забыть, — в голосе Инесс скользнула печаль, она задумчиво уставилась перед собой.
— Думаешь, я пойду на предательство? На убийство императора? — разозлился я. — Да, чёрт возьми, как я вообще могу тебе помочь в этом? На императора уже покушались шесть раз — и все, кто предпринял подобные попытки, давно мертвы! Ты думаешь, я пойду на это, только из-за того, что ты мне выделишь своих людей для спасения родителей?
— Нет, не думаю, — с хладнокровным спокойствием ответила Инесс. — Я уверена, что могу тебе доверять. И я не ошибаюсь в таких вещах. Вначале ты пытался контролировать пульс и эмоции — может это бы и сработало с молодыми вурдами, но не со мной. Я вижу тебя как на ладони, княжич. А всё, что я тебе сказала, пусть ты и не можешь сразу принять и осознать, так как тебе всю жизнь забивали голову этим мусором, но я уверена, ты попробуешь взглянуть на ситуацию иначе. Я вижу, что ты и сам едва ли испытываешь к императору то, что пытаешься изобразить. Сейчас ты беспомощен — я знаю, что тебе нужен союзник, друг и соратник. И прекрасно понимаю, что ты мне и половину не рассказал того, что произойдёт. Но у нас есть время, у нас его много, Ярослав.
Инесс резко замолчала и начала одеваться, натянула трусики, затем накинула рубашку и продолжила:
— Пусть, как ты говоришь, я всё и забуду. Но интерес к тебе у меня не исчезнет, он ведь был и до того, как я узнала твой секрет. А значит, мы снова вернёмся к этому разговору. И возможно, — Инесс сделала многозначительную паузу, — к тому времени ты будешь думать совсем иначе и тогда сам попросишь меня о помощи.
Инесс закончила одеваться, накинула плащ, посмотрела в окно, небо уже посерело и вот-вот затеплиться рассвет. Графиня собиралась уйти, но я её остановил:
— Инесс.
Она оглянулась, вопросительно посмотрела.
— Перестань следить за нами, это чревато, — сказал я. — Если император узнает, что ты следишь за нами и что-то вынюхиваешь, у тебя будут большие проблемы.
— Если я сумею оставить воспоминания, я с тобой свяжусь, — проигнорировала моё предупреждение Инесс. — До встречи, Ярослав.
Ещё какое-то время она, замерев, прислушивалась, очевидно, проверяя, все ли в доме ещё спят. А после, тихо щёлкнув щеколдой, шустро выскользнула из комнаты. И только и осталось после неё витающий в комнате аромат сирени и мяты.
Глава 3
Две недели пролетели в суете. Точнее, для меня это были спокойные, размеренные будни, насыщенные тренировками и размышлениями, но вот вокруг началась настоящая суматоха.
В первую неделю нас посетила чародейская комиссия с обязательным обыском. Комиссию возглавляла тёмная ведьма Зарина Дробус, она с особой дотошностью осматривала поместье, а особенно потайную комнату, к которой отцу пришлось на время открыть доступ. К счастью, отец успел избавиться от нелегальной мёртвой ойрой и проверку мы прошли.
Отец с Олегом с особым рвением взялись за дела и всё вокруг закипело. В Вороновом Гнезде то и дело появлялись представители императора, сновали туда-сюда с бумагами. Постоянным гостем у нас теперь стал князь Евсей Евсеевич Зиновьев — доверенное лицо императора, которому вверили заниматься всей государственной документацией по нашему источнику, а также помощью с подготовкой добычи мёртвой ойры.
Зиновьев выходил из сильного чародейского восточного рода Зиновичей и половину жизни служил на государственной должности в Министерстве чародейских ресурсов. Особых высот на этом поприще он не достиг, после перешёл на службу непосредственно к самому Михаилу Алексеевичу, возглавив Секретариат по особым поручениям. И, видимо, поручения, которые он исполнял, были действительно невероятно особыми, так как его оклад, судя по слухам, в разы превышал оклады министров.
Евсей Евсеевич был человеком средних лет, высоким, с грубым квадратным лицом, широким ртом и носом. Его лицо было всегда безэмоционально и, казалось, он совсем не умеет не то что веселиться, а даже улыбаться. Зиновьев всегда был гладко выбрит, идеально выглажен, причёсан — весь такой правильный и собранный. От начищенных до блеска туфель до беспристрастного, рассудительного взгляда он создавал впечатление человека крайне делового.
В происходящие дела отец меня не посвящал и во время разговоров с Зиновьевым всегда запирался в кабинете. А стоило мне спросить что-нибудь об источнике и делах, как отец меня или игнорировал, или делал такое суровое лицо, что желание что-либо спрашивать, сразу же пропадало.
Почему он так вёл себя, догадаться несложно: вероятно, эта была неозвученная часть наказания, а может, он попросту всё ещё злился. Но скорее всего — отец считал, что это не моего ума дело и подпускать меня к делам больше не стоит, чтобы я вновь что-нибудь эдакое не выкинул.
И как бы я ни пытался выяснить хоть какие-либо подробности, информацию приходилось собирать кусками из подсмотренного и подслушанного. Даже от Олега что-то добиться было практически невозможно — наверняка и здесь отец постарался, запретив ему рассказывать мне о делах.
Но кое-что всё же не было секретом. Например, семья приняла решение взять займ в Имперском банке на постройку завода. Решили строить винный потому что, во-первых, это от нас ожидаемо, так как это практически единственный род нашей деятельности, и значит, это отличное прикрытие. А, во-вторых, винный завод отлично подходил для добычи и хранения мёртвой ойры.
Отец без проблем получил деньги под залог земель. Но так как добычу и поставку мёртвой ойры мы начнём осуществлять не раньше, чем через полгода, а то и дольше — это было довольно рискованно. Первый платёж по займу нам наверняка необходимо будет внести уже в следующем месяце, а сумма там будет, без сомнения, внушительная. А так как вся сумма займа уйдёт на постройку завода, покупку оборудования и оплату рабочим, платить нам будет довольно сложно.
Из-за того, что отец держал от меня всё в секрете и каждый раз, как я заводил эту тему, резко обрывал меня, я решил, что в этом случае мне ничего не остаётся, как расслабиться и заниматься своими делами. В конце концов, и Олег, и отец выглядели спокойно и уверенно, а значит, у них было решение этой проблемы.
Не мешкая, отец сразу же принялся за подготовку к строительству, а Зиновьев привёз из Китежграда архитектора. И теперь в Хорице уже убрали все сухие виноградники, огородили территорию высоким забором и приставили патрули из присягнувших нам защитников. Помимо этого, судя по бумагам, которые я умудрился посмотреть у отца в кабинете, закупалось буровое и техническое оборудование. Его наверняка в секретности свозили на окраину княжества на склады.
За эти две недели родовое древо заметно набралось силой, и соответственно мой чародейский уровень подрос. Теперь чаромер показывал среднюю-вторую категорию. Но скачков силы больше не было, как в прошлые разы, хотя я и не прекращал заниматься.
Сегодняшнее утро началось так же привычно с тренировки. Хотя и день был не совсем обычный. Сегодня я возвращался в школу. Не то, чтобы я сгорал от желания вновь вернуться за парту и общаться со своими в большинстве своём заносчивыми, избалованными одноклассниками. Но некоторых из них я всё же хотел увидеть. Например, Милану и Илью Демина — единственного друга, который был у меня в школе, но к сожалению, позже наши пути разошлись, когда я отправился в боевую академию, а он в академию алхимии.
Я уже предвкушал предстоящее обретение свободы. После школы у меня будет как минимум несколько часов, чтобы погулять по новому городу, прежде чем отец или Олег отвезут меня домой.
Бабушка предлагала мне в дни учёбы оставаться у неё, но, во-первых, это было до того, как я заставил её взять на работу Артемия Ивановича, а во-вторых, нервы у меня не железные, чтобы терпеть бабулино общество в таком количестве. Да и родители все ещё опасались моего внезапного ночного обращения. Да что там — пока что я и сам не был настолько уверен в волке. В любую ночь я мог обернуться, а громадный волк, разгуливающий по городу, далеко не то же самое, что волк, рыскающий по лесу. Очередные скандалы и слухи нам точно ни к чему.
Во время тренировки обратил внимание на то, что нагрузки однозначно пошли мне на пользу. Моё тело стало не только сильнее и выносливее, но и внешне я заметно изменился. Я набрал массу, раздался в плечах, впалый живот пропал и появился пресс, а собственное отражение в зеркале больше во мне не вызывало отвращение. До поступления в чародейскую академию я обрету необходимую физическую форму, которая у меня была в первые годы обучения в боевой академии.
После тренировки был завтрак, и родители сегодня вели себя весьма необычно. Мама улыбалась всё время, да что там — она буквально светилась от радости, поглядывая на отца. Папа же сдержанно, улыбался в ответ, но как-то неуверенно, а ещё от меня не ускользнуло то, что он чем-то обеспокоен. Я ожидал, что они всё же озвучат, что там у них произошло, но родители почему-то молчали.
— В чём дело? — не выдержал я.
Отец и мать одновременно повернулись ко мне и вопросительно вскинули брови.
— Что произошло? Вы сегодня себя странно ведёте — улыбаетесь, переглядываетесь...
Мама покосилась на отца, словно бы спрашивая разрешения сказать, отец едва заметно кивнул:
— Мы хотели рассказать немного позже, — начала мама, не переставая улыбаться, — и пока хотели бы оставить это в секрете это ото всех остальных.
Мама сделала многозначительную паузу, снова посмотрела на отца, вгоняя меня в ещё большую озадаченность.
— Вскоре у тебя появится брат или сестра, — как на духу выпалил отец, затем сделал страшные глаза, явно намекая, чтобы я не ляпнул вдруг чего лишнего.
От удивления я едва не опрокинул стакан с компотом, который держал в руках.
— Вы уверены? — спросил я.
Родители синхронно закивали.
— Крюген осматривал меня вчера, — сказала она. — Плод развивается нормально. Если всё будет хорошо, пополнение ждать к середине осени. Но ты ведь знаешь, что в прошлом мы потеряли много детей, поэтому пока бы хотелось, чтобы об этом никто не знал.
— От бабули ты вряд ли такое утаишь. Она вмиг увидит, — зачем-то сказал я.
— Да, но мы не так часто встречаемся с Матильдой... — мама свела брови к переносице, эта мысль ей явно не понравилась. — Просто не будем раньше времени поднимать переполох, да и я даже радоваться боюсь раньше времени, всё-таки я уже не так молода.
В ответ я просто кивал, думая совсем о другом. Новость меня откровенно вогнала в ступор — этого точно не происходило в прошлом. Нет, учитывая, сколько всего я изменил, такое вполне могло произойти. Но я привык быть единственным ребёнком в семье и как-то даже мысли не допускал, что могло быть иначе.
Но больше всего мне не понравилось поведение отца. Не собирается же он снова?..
Беременность мамы сейчас очень некстати, учитывая проклятие. Мы никак не можем прибегнуть к услугам тёмной ведьмы, чтобы вновь сделать запрещённое зелье, и спрятать ребёнка от проклятия бабки-ромалки. Слишком пристально за нами следят, такой поступок может обернуться крахом для всех нас.
Да и вообще — теперь не лучшие времена для рождения детей. Родители до сих пор находятся под угрозой. А значит, и этот ребёнок умрёт, и радоваться нечему — новость печальная. Жаль маму — она снова будет страдать. И выражение отца мне очень не нравилось, неужели он решится на это?
— Яр, — осторожно обратилась ко мне мать. — Мне показалось, или тебя это огорчило?
— Нет, — мотнул я головой, стараясь взять себя в руки, — конечно же, нет. Это отличная новость! Это здорово, что у меня будет сестрёнка.
— Почему сестрёнка? — растерянно улыбнулась мама, коснувшись живота. — Мы пока не знаем пол ребёнка.
— Не знаю, мне так кажется, — пожал я плечами, коря себя за то, что вообще об этом сказал. Ну не говорить же им, что теперь в нашем роду в ближайшие семь поколений не появится ни одного мужчины.
— Мне тоже так кажется, — не переставая улыбаться, сказала мама, гладя живот.
Мы с отцом обменялись тревожными взглядами. Отец мрачно едва заметно покачал головой.
— Как, кстати, настрой, Ярослав? Готов к учёбе? — резко переключился отец, сменив тему.
— Готов, — отмахнулся я. — А у нас как дела?
— Дел невпроворот, — наигранно вздохнул отец, что не ускользнуло от взгляда мамы. Она теперь с подозрительностью смотрела на него.
— Мы с Олегом едва ли успеваем всё разгребать, — продолжал говорить папа, — пытались подключить к делу Свята, но он такой нерасторопный.... Ничего, в любом случае — мы со всем справимся.
— А что насчёт условий по размеру налога? — осторожно спросил я в надежде, что сейчас отец что-нибудь да расскажет.
— Условия те же, и боюсь, они не изменятся, — грозно посмотрел на меня отец, давая понять, что эту тему он со мной обсуждать не хочет.
— А как вы собираетесь решить проблему с первым взносом по займу? — не обращая внимания на его тон, беззаботно жуя. Поинтересовался я.
— Тебя это не касается, Ярослав, — строго отчеканил он. — Ты занимайся своими делами — учёбой, а остальное тебя не касается.
Мы зло уставились друг на друга, в столовой повисло напряжение. И судя по выражению лица мамы, её это напряжение обеспокоило.
— На выходные мы ждём гостей? — оживлённо и весело спросила мама отца, явно желая разрядить обстановку.
— Да, я пригласил Арнгейров на ужин. Стефан уже год работает заместителем главы в нашей счётной палате, Его Величество намекнул, что хочет его повысить до главы. Хотя он сам создаёт довольно приятное впечатление, а нам не помешают верные друзья, хотелось бы присмотреться к человеку, которому собираюсь доверить государственные деньги.
Снова я испытал дежавю. Отец это уже говорил в прошлом, — буквально слово в слово. И время то же самое, именно этой зимой у отца с графом Арнгейр завязалась дружба, а между нами с Милой завязалась симпатия. Всё повторяется.
— Мы опоздаем, Яр, — резко спохватился отец, взглянув на часы.
— Поехали, — кивнул я, залпом допив остатки сока, поцеловал на прощание мать, схватил рюкзак и поспешил на улицу, где уже дожидался отцовский тетраход, пригнанный Савелием к парадному входу.
Отец уже был на водительском месте, окинул меня мрачным взглядом, когда я уселся рядом. Разговор нам предстоял непростой.
— Ты же не собираешься делать то, о чём я подумал? — как только тронулся тетраход, спросил я отца.
Он молчал.
— Пап, это опасно. Мы не можем сейчас о подобном даже думать! Если нас на подобном поймают — нам конец!
— Не поймают, — сухо отчеканил он.
— Ты серьёзно? — ошарашенно уставился я на него. — Готов рискнуть всем ради нарождённого ребёнка?
— Ты слишком преувеличиваешь. Нам нужна всего капля мёртвой ойры, а та ведьма всё сделает тихо и чисто, как и в прошлый раз. Никто ничего не узнает.
— Не узнает?! Вулпесы только и ждут, когда мы оступимся. Если следим за ними мы, то не стоит сомневаться, что они так же будут приглядывать за нами. Да и теперь повсюду люди императора, если тот же Евсей Евсеевич что-то заметит? А другие? В любой миг может снова нагрянуть проверка. Неужели ты этого не понимаешь?
— Успокойся, Яр. Я всё сделаю тихо. Мёртвую ойру покупать в этот раз не придётся, сам я связываться с тёмной ведьмой не буду — седлаем всё через кого-нибудь другого.
— Ты не избавился от того пузырька? — с горечью спросил я.
— Спрятал в лесу. Там бы её никто не нашёл.
— Это плохая идея. Вообще всё — плохая идея. Через кого ты собираешься это делать? Кто согласится подставиться ради нас и пойти на преступление? А если нас выдадут?
— А что ты предлагаешь?! — вдруг взорвался отец, уставил на меня полный отчаянной ярости взгляд. Нет, не на меня он злился сейчас, а только на себя, прекрасно понимая, что я прав.
— Мы это переживём. И мама переживёт — она сильная, — осторожно сказал я. — Нужно отпустить эту ситуацию, если ребёнок умрёт — значит, так и быть.
— Если умрёт? — горько усмехнулся отец. — Он в любом случае умрёт, если ничего не делать! Понимаешь? И тот ужас, который нас преследовал девять лет — снова вернётся.
Отец судорожно сглотнул, я видел, что его в буквальном смысле раздирают чувство долга и желание уберечь мать от страданий и горя.
— Нет, я не могу этого допустить, — холодным тоном произнёс он. — Я это сделал однажды для тебя, и сделаю снова для этого ребёнка. Нам это нужно.
В его глазах осталась лишь холодная решимость, я видел, что никакие слова не заставят его передумать. И если я не смог его переубедить, значит, должен помочь.
— У меня есть знакомый, — тихо начал я. — За хорошую плату он сделает всё это для нас, нам даже не нужно с ним встречаться, мы можем использовать Вороново око.
— Что за человек? — с подозрительностью уставился на меня папа.
— Я могу сделать всё сам, — проигнорировал я вопрос. — Никто не посмеет тебя заподозрить, ты не будешь иметь к этому никакого отношения, как и я. От тебя нужны только деньги и Вороново око. Доверься мне, лучшего варианта для нас нет.
— Что это за человек? — чеканя каждое слово, повторил свой вопрос отец.
— Он преступник, — нехотя сказал я и отвернулся к окну, уже предчувствуя, что за этим последует.
— Преступник?! — как я и ожидал, разразился гневными возмущениями отец. — Ярослав, ты спятил? Что тебя — княжича, может связывать с преступником? Я просто не понимаю, сын! Как?! Как тебя угораздило?
— Мы можем ему доверять, -буркнул я. — Он нам помогал с Вулпесами. Я платил ему, чтобы его люди следили за ними. И если бы не этот человек, мы бы так и не узнали про источник с мёртвой ойрой.
— Вот зачем тебе нужны были те деньги? — нехорошо усмехнувшись, посмотрел на меня отец.
— Да, за этим, — спокойно сознался я. — И, если мы хорошо заплатим, он поможет нам и сейчас. Нам всего лишь то и нужно, чтобы кто-то, не связанный с нами, встретился с этой ведьмой и договорился о зелье. Подумай сам, лучшего варианта не придумать.
— По-твоему, я выжил из ума, чтобы доверять подобные дела сыну подростку и какому-то там преступнику? — зло спросил отец.
Потом он как-то резко сник, скривился, словно бы от боли:
— Я самый худший отец на свете, если допустил то, что происходит с тобой. Чёрт, да я ведь всерьёз обсуждаю с сыном, как нарушить один из самых страшных законов в Империи!
Отец с горечью посмотрел на меня, отвёл глаза, переместив тяжёлый взгляд на дорогу.
Тем временем мы уже подъехали к Новому городу, свернули на развилке в сторону элитного сектора, где и находилась Варгановская школа.
— Всё в порядке, па, — попытался я его успокоить. — Просто подумай над тем, что я тебе сказал. Ты можешь сам с ним встретиться с помощью Воронового ока и убедиться, что я прав.
Отец не ответил, а остаток пути мы провели в молчании. Впереди показалось белоснежное здание школы, его зеркальные куполообразные крыши, большой особняк чуть поодаль — школьное общежитие. На заснеженной поляне перед школой сновали дети с рюкзаками, из-под шуб и пальто виднелась школьная форма. Парни носили жёлтые рубашки, синие пиджаки и брюки, девчонки такие же жёлтые рубашки и синие сарафаны.
Я начал морально настраиваться на учебный день, на встречу с одноклассниками после полугодового отсутствия. Настроение было боевое, и я не сомневался, что насмешек и подколок от некоторых одноклассников сегодня мне не удастся избежать.
Я уже собрался покинуть тетраход, подтянул к себе рюкзак, взялся за дверную ручку, как отец вдруг сказал:
— Хорошо, Яр. Я хочу встретиться с этим человеком.
Я повернулся, удивлённо уставился на него.
— Ладно, — растерянно протянул я. На то, что он согласится, я уже и не надеялся, а теперь был крайне озадачен и одновременно приятно удивлён. Неужели он, наконец, начал прислушиваться ко мне?
— Хорошего дня, сын, — как ни в чём не бывало, сказал отец, а мне ничего не оставалось, как пожелать ему того же и покинуть тетраход.
Глава 4/1
В школе нас обучали общим обязательным наукам и дисциплинам. История, арифметика, астрономия, физика, этикет, география, литература, языки Метрополии и Циньской Империи. В старших классах появилась политология, искусствоведение и экономика. Были и совсем, по моему мнению, бесполезные занятия, например, танцы, рисование или музыка. Также имелись дополнительные занятия, которые можно посещать по желанию. Например, боевые искусства, на которые я собирался записаться, а в прошлом я их, конечно же, не посещал.
Мало уделяли внимания развитию чародейства, но и все же были такие предметы в старших классах как теория алхимии и артефакторики, а также со средних классов нас обучали начальному владению стихиями. Занятия проходили за пределами школы на специально оборудованной площадке, так как в школе строго запрещено было использовать чары. В каждом учебном классе, в каждом помещении вплоть до туалетов и душевой, имелись сигнальные артефакты. Стоило только кому-то из учеников использовать магию, как срабатывал сигнал, оглашая об этом на всю школу жутким воем сирен.
Я шагал школе, ловя на себе любопытные, но при этом довольно осторожные взгляды детей. Девчонки из средних классов начали возбуждённо шептаться, стоило мне отойти от них на пару метров. Младшеклассник, попавшийся мне на пути, и вовсе замер как вкопанный, перепугано округлил глазёнки и уронил портфель.
Так, ясно, в школе теперь я теперь звезда со знаком минус. Хотя вряд ли о такой популярности можно мечтать. Все вокруг считают меня монстром. А учитывая, как любит фантазировать малышня, наверняка напридумывали, что я могу в любой момент обернуться волком и сожрать их всех. Бабушка меня предупреждала, что моё возвращение в школу многим ученикам и родителям не понравится, и что я теперь должен всем доказать, что я не опасен. Правда, я слабо представлял, как я должен это доказывать. По всей видимости, просто ходить в школу и не превращаться в волка, что будет совсем несложно.
— Яр, — позвал меня Аркадий, несущийся ко мне через всё школьное поле и размахивая рюкзаком. Брат выглядел не совсем привычно, под глазом у него красовался желто-фиолетовый синяк.
— Ты вернулся! — запыхавшись, радостно заулыбался он. — Папа говорил, что ты скоро вернёшься в школу, но я не знал, что сегодня. Здорово!
Я приветственно кивнул, потрепав тёмные кудри младшего брата.
— Тебя тут теперь все боятся, — насупив брови, буркнул Аркадий. — Гадости всякие говорят. Пришлось из-за этого даже Мишке Антипову в глаз дать. Он сказал, что ты по ночам детей воруешь из заброшенных деревень, а потом их ешь.
— Глупость какая, — ответил я, тяжело вздохнув, потом покосился на Аркадия: — Влетело тебе, смотрю, в ответ от этого Мишки.
— Ай, да пустяки, — отмахнулся он, — поверь, я ему сильнее навешал. Правда в наказание нам теперь две недели придётся выполнять дополнительные задания после уроков, но это ерунда.
Ещё одна группка школьников, завидев меня, принялась шептаться. А стоило мне только обратить на них внимание, как малышня перепугано замерла, словно бы я вот прямо сейчас накинусь на них и съем.
— Тебя дядя Игорь привёз? — спросил Аркадий.
В ответ я кивнул.
— А я думал, ты на моноходе сам приехал, -мечтательно протянул он. — Было бы здорово, тебе ведь уже четырнадцать, можешь и сам ездить, моноход у вас новенький, навороченный.
— Вряд ли отец мне отдаст свой моноход, — усмехнулся я.
— Уделал бы этого Борьку Григанского... — многозначительно протянул Аркадий, затем скривился от злости и добавил: — Ух и мерзкий он тип! Пока тебя не было, доставал меня со своими придурками.
— Они тебя обижали?
— Ну не то чтобы... — уклончиво ответил он, потупил взгляд. — Просто шутки у них злые и обидные. Григанский всё рассказывал, что ты съел тех сектантов в лесу, а ещё, что тебя держат в клетке теперь и кормят сырым мясом, чтобы ты людей не ел. Я ему пытался объяснить, что это всё враньё, что он наговаривает, но он такой придурок...
— Не стоит обращать на него внимания, — сказал я.
Аркадий махнул рукой, что мол, он и так не обращает, а потом снова затараторил:
— А если б ты моноход у отца выпросил, представь, как бы было здорово — мы с тобой подъезжаем такие прямо к школе... — мечтательно протянул он и злорадно добавил: — Они бы тут все от зависти лопнули. Представь, какая рожа будет у Григанского.
Я подавил приступ смеха, стараясь сохранить серьёзное лицо, но всё же не смог не улыбнуться. Только в воображении моего брата проблему репутации можно исправить, приехав на моноходе. Даже прилети я на монолёте — это Григанского и подобного им ещё больше разозлит.
— Отец не даст мне моноход, — поспешил я утихомирить разошедшуюся фантазию брата. — Но, если кто-то обижать будет, ты говори. А сам в драку лучше не лезь, наказания от директора не так страшны, как нравоучения от бабули.
— Ага, это точно, — с пониманием закивал Аркадий.
В этот момент в поле моего зрения оказалась Милана, и я уже не слушал, о чём болтает младший брат.
Она стояла с другими моими одноклассницами и выделялась на их фоне, как лебедь среди гусынь. Синяя форма школы ей очень шла. Подол её сарафана, в отличие от других старшеклассниц, не был укорочён и заканчивался у колен, что только подчёркивало её стройную фигурку.
Завидев меня все девчонки притихли, глаза попрятали, и только Мила весело и дружелюбно помахала мне рукой. Я поприветствовал её в ответ. Стоявшая рядом Жанна Клаус одёрнула Милу, посмотрела на неё как на безумную, сказала что-то наверняка явно с осуждением. Мила, смущённая замечанием, непонимающе покосилась на меня.
— Увидимся после уроков? — оторвал меня от лицезрения этой картины Аркадий. — Могли бы по элитному сектору погулять, в зеркальный театр сходить, там будут в три сегодня показывать «Князя Востока». Или у тебя планы?
— Да, планы, — заторможено ответил я брату, злясь на малолетних дурочек, которые явно пытались настроить против меня Милу. Да и планы, в общем-то, у меня были. Мне нужно встретиться с Царём и договориться заранее о зелье для мамы. Обсуждать такие вещи с помощью Гарыча не получится, а писать письмо слишком опасно, мы сейчас должны быть крайне осторожны. Да и неплохо бы отменить прошлое задание. За Вулпесами его людям следить необходимости больше нет, а прибывший в Варгану на смену Виктору Максим Вулпес уже под контролем наших защитников.
— А, ну ладно, в другой раз тогда, — Аркадий, кажется, расстроился, но я его уже не слушал, а зашагал к одноклассницам.
— Здравствуйте, графиня, — поздоровался я с Милой, демонстративно не обращая внимания на остальных девчонок. — Отлично выглядите, школьная форма вам к лицу.
— Благодарю, княжич, — смущённо улыбнулась Мила, потупив взгляд.
Остальные девчонки даже смотреть на меня опасались, как-то сразу все отодвинулись от нас, боязливо косясь. Язвить, как в прошлые времена никто из них не решился, я чувствовал, какой от них исходил страх.
Ничего удивительного, мало кому из этих избалованных девиц доводилось нос к носу встречаться с опасностью. Недавнее происшествие с Вулпесами наверняка ещё больше распалило их неуёмные фантазии. А слухи о моих приключениях в лесу давно уже обошли всю школу трижды. В их глазах я чудище, кровожадный маньяк — и плевать, что убивал я, спасая других и защищая себя.
— Первым уроком сегодня история, — сказала Мила, неуверенно улыбнувшись, видимо, происходящее слишком смущало её, и ей было нужно хоть что-то говорить.
— Да, я знаю, — с охотой поддержал я разговор. — Если не ошибаюсь, преподаёт историю теперь Артемий Иванович, мой прежний учитель. Он отличный педагог.
Одноклассницы демонстративно повернулись к нам спиной, продолжая напряжённо молчать. Но инициатором, конечно же, была Жанна — невысокая, с жидкой, но невероятно длинной косой, выскочка и зубрила со скверным характером, а также лучшая подруга покойной Элеоноры Вулпес.
Забавно — с одной стороны, они демонстративно игнорируют меня, но при этом не уходят, а стоят и подслушивают наш разговор. Милана с досадой взглянула на эту сцену, но быстро взяла себя в руки, делая вид, что ничего не происходит.
— Артемий Иванович уже вёл несколько уроков у нас, — непринуждённо сказала Милана. — Вы правы, он отличный педагог и умеет преподнести тему так интересно, что вмиг запоминаешь без всяких учебников и зубрёжки.
Она снова посмотрела на девочек, в этот раз с неодобрением.
Я заговорщицки подмигнул Миле, повернулся к спинам одноклассниц, и рыкнув как можно громче, подался вперёд, изображая, что собираюсь на них наброситься.
Девичий визг пронёсся по всему школьному двору. Жанна Клаус подпрыгнула на месте, а тихоня Ксения Лаврова с удивительной прытью бросилась прочь под мой громкий хохот.
— Гарван, ты совсем сдурел?! — возмущённо закричала Жанна, стукнув меня по плечу, но вовремя испугавшись, что мне такое может не понравиться, сделала шаг назад.
— А я думал, вы меня не заметили, — не мог я перестать смеяться. И всё-таки подростком быть иногда даже весело, давно я себе такого не позволял.
Мила тоже тихо смеялась, некоторые одноклассницы, неуверенно улыбались, косясь на разъярённую Жанну.
— Заметили, Гарван, — бросила она, — и ты должен был догадаться, что мы с тобой общаться не желаем.
— Почему же? — снисходительно улыбаясь, поинтересовался я.
Возмущённо фыркнув, Жанна покосилась на подруг:
— Потому что! — гневно бросила она, видимо, не решившись раскрыть истинную причину столь глупого поведения.
В этот миг прозвенел первый звонок, одноклассницы, все как одна зашагали торопливо в школу.
Просто удивительно, как быстро изменятся эти девочки. Сейчас для них нет ничего важнее дурацких и надуманных проблем, каких-то нелепых обид. Сейчас они не видят граней дозволенного, мнят себе невесть какими важными.
Но уже после чародейской академии, когда им доведётся побывать в высшем свете, обжечься не единожды из-за своего необдуманного поведения и неосторожно брошенного слова они все до единой изменятся.
Когда до них наконец дойдёт, что школьная популярность — ничто по сравнению с реальной жизнью, которая наотмашь бьёт и моментально вправляет мозги за необдуманные поступки. Всё быстро выровняется, а жизнь всех расставит по местам, и станет ясно, что ты ничто — если у тебя нет родовой силы, связей и денег.
Через десять лет на одном из приёмов во дворце императора Жанна Клаус уже замужняя графиня Юрлова говорила со мной так вежливо и обходительно, так осторожно подбирала слова, при этом умудряясь, заискивающе меня похваливать, что казалось — передо мной совсем другой человек.
Милана с сожалением провела взглядом одноклассниц. В её глазах всё читалось как на ладони. Она и сама пока ещё новенькая, видимо, только начала налаживать отношения с девочками, а тут одна невинная шутка с моей стороны, и они моментально от неё отвернулись. И эта ситуация явно расстроила её.
— Не обращайте на них внимания, они недостойны вас, — сказал я.
Милана смущённо улыбнулась:
— Ну что вы, княжич, они ведь такие...
— Надменные и заносчивые? — не дал я ей договорить.
— Не всегда, — рассмеялась Мила, вмиг оставив смущение. — Но мама говорит, что необходимо стараться дружить со всеми. Связи, которые я сумею наладить сейчас, могут пригодиться мне в будущем. А ещё мама говорит, что дружба со школьных и студенческих лет самая крепкая. Но всё это для меня непривычно... В нашем графстве люди были, как бы это сказать... проще что ли. Чувствую себя белой вороной. Наверное, я никогда не сумею стать здесь своей.
Мила грустно улыбнулась, подняла на меня свои небесно-голубые глаза, заставив меня вновь вернуться во времени теперь и душой, и почувствовать себя юнцом.
— Вам незачем уподобляться им, я же сказал, вы куда лучше. И думаю, нам пора оставить этикет и обращаться к друг другу на «ты». Мы ведь теперь одноклассники, и надеюсь, в дальнейшем станем друзьями.
— Да, конечно, — улыбаясь, кивнула она, я указал взглядом на парадный вход, намекая, что следует поспешить на урок.
— На эти выходные мой отец пригласил вас к нам. Ты тоже будешь? — спросил я.
— Да, конечно. Очень хочется увидеть Вороново Гнездо, я многое слышала об этом древнем поместье. Правда, что у вас живут говорящие вороны?
— Правда, — улыбнулся я.
— А покажете? — весело улыбнулась Мила.
— Конечно, — улыбнулся я в ответ.
Мы улыбались и смотрели друг на друга, слишком долго смотрели для простого обмена улыбками. Мила, поняв это, смущённо опустила глаза, но улыбаться не перестала. Пока мы шли по коридору, прозвенел второй звонок. Мила молчала, а мне казалось, она хочет ещё что-то сказать, но не решается. Я заметил, что моё присутствие в принципе её смущает. Можно бы было списать на робость, но я понимал, что здесь кроется нечто другое. Мила оказалась под влиянием Жанны Клаус, которая наверняка успела ей наговорить про меня гадостей. Но и в то же время я знал, что Мила не такая и вряд ли её так легко удастся настроить против меня.
Мы пришли в класс самыми последними, у доски уже стоял Артемий Иванович, он едва заметно неодобрительно качнул головой, мол, нехорошо, княжич, опаздывать в первый день.
Мила поспешила занять место, неприятно меня удивив. Она сидела на том же самом месте, где когда-то сидела Элеонора. Но не это меня рассердило — Мила сидела с Бориславом Григанским.
Нас всегда рассаживали парами: мальчик-девочка. Парты у каждого были отдельные, но все равно шли группами в три ряда. Я раньше сидел на третьей и последней парте с Лидией Щербаковой — невзрачной и практически нелюдимой дочерью довольно состоятельного пожилого графа. Но сейчас Лидии в классе не было, а место рядом со мной пустовало. Может это, конечно, и к лучшему. Но вот то, как изменился мой класс, мне не понравилось. Даже здесь я умудрился всё изменить.
В классе нас было немного, всего четырнадцать человек: семь мальчишек и семь девчонок.В прошлом все мои одноклассники окончили школу. А теперь не стало Элеоноры. И ещё я заметил, что некоторых учеников нет на местах. Отсутствовала моя соседка по парте, и мой друг, которого я так надеялся увидеть — Илья Демин. Неужели и его родители забрали из школы из-за того случая с Элеонорой?
Пока шёл к парте, поймал на себе презрительный взгляд Григанского. Он, видя, что я на него смотрю, почесал за ухом и высунул язык, подражая собаке. Я в ответ лишь одарил его холодной, хищной улыбкой. Ну-ну, пусть продолжает кривляться в том же духе — слизень. В школе использовать чары может быть и нельзя, но зато вне школы можно.
— Итак, господа, — задорно улыбнувшись, начал Артемий Иванович. Лицо его буквально светилось от энтузиазма и желания начать урок. Редкий учитель настолько любит свою работу, и я в очередной раз убедился, что нельзя менять его будущее. — Вскоре вам предстоит сдавать выпускной экзамен. Моя же задача подготовить вас к поступлению в высшие учебные заведения. И вы, как ученики Варгановской школы, не должны ударить в грязь лицом. Поэтому помимо основных тем, на каждом уроке мы ещё будем повторять все основные темы за весь период обучения. Думаю, для вас всех это будет несложно, так как я изучил вашу успеваемость и у всех она на неплохом уровне.
Артемий Иванович широко улыбнулся, обведя взглядом класс, ученики принялись скорбно вздыхать — видимо, повторять весь курс истории мало кому хотелось.
— Итак, начнём с первой темы за шестой класс. Легенды и мифы об ойре и её возникновении. Кто хочет ответить?
Несколько человек тут же подняли руки, большинство нехотя и только Жанна сильнее всех нетерпеливо трясла своей тощей рукой.
— Графиня Клаус, — дал ей слово Артемий Иванович.
Глаза у той радостно засияли, и она затараторила:
— В славийской мифологии считается, что ойра была подарена людям светлыми богами в дар за их преданную веру, а также для поддержания равновесия. Во времена, когда стихийные чародейские силы начали ослабевать, а тьма брала верх в Явном мире, боги даровали нам ойру. Ойра появляется внезапно и предугадать место её появления невозможно. Считается, что боги благословляют и благоволят жителям тех земель, где возникла ойра.
— Спасибо, графиня Клаус, не сомневался, что славийскую мифологию все знают хорошо. А как насчёт легенд Циньской Империи или Материка Великих равнин?
— Попугаи не признают ойру, — пренебрежительно бросил Борислав Григанский.
Попугаями народ Великих равнин называли за их любовь к головным уборам и украшениям из ярких перьев.
— Прежде чем говорить, необходимо поднять руку, княжич, — сдержанно произнёс Артемий Иванович. — И народ, который вы обозвали попугаями, ойру признаёт, но, в отличие от остального мира, считает её порождением древнего зла, которое пытается совратить людей и погубить мир. Поэтому они не добывают её и не используют.
— И поэтому они такие отсталые? — гоготнул Деграун, его смех поддержали ещё несколько ребят.
— Это уже немного другая тема, барон, — поджал недовольно губы Артемий Иванович, — но вы верно заметили, что народ на Материке Великих отстаёт в техническом развитии от нас. Но это не мешает им жить в гармонии с окружающим миром, природой и с самими собой. Каждый народ и его история уникальны и удивительны по-своему.
— Удивительные они дураки, — резко заявил Григанский. — Имея самое большое количество залежей ойры всех мастей, они её не продают, но разрешают добывать всем, кому не лень. Наверное, считают, что, позволяя забирать нам и Метрополии ойру, они таким образом отдают своё зло нам и нас уничтожают.
— Не совсем верно, — сдержанно произнёс учитель, судя по выражению его лица, поведение старшеклассников ему явно не нравилось, но молодой учитель из простолюдинов не решался жёстко пресекать нарушение дисциплины, опасаясь задеть знатных сопляков.
— А про легенды Циньской Империи? Кто-нибудь хочет ответить? — спросил Артемий Иванович.
Большинство ребят начали переглядываться, несколько человек неуверенно подняли руку.
Артемий Иванович показал на Быстрицкого, тот неуверенно произнёс:
— Народ Циньской Империи считает, что ойра это дары драконов.
— Верно, а если подробнее?
— Ну-у, — замялся Быстрицкий, — вроде как это кровь, их плоть и кости.
— Всё так, но необходимо дать более развёрнутый ответ. Этого недостаточно для выпускного экзамена, и тем более для академии чародеев. Или вы собираетесь в военную академию, граф?
— Нет, — оскорблённо фыркнул Быстрицкий.
Артемий Иванович снова обвёл взглядом класс, никто не спешил отвечать.
— Княжич Гарван, не желаете ответить? — спросил учитель, едва заметно улыбнувшись.
— Среди народов восточного материка с древних времён ходят легенды о том, что ойра это кровь, плоть и кости древних бессмертных драконов, которые в пограничном мире защищают наш мир от злых духов, — начал я говорить. — И потому что ойра имеет мощные магические свойства, через плавающие червоточины в пограничном мире она попадает в наш мир. Кости огненного дракона Хуолонга — даровали миру огненную ойру. Тайе — дракон солнца даровал светоносную ойру, живая принадлежит водяному дракону Шилонгу, а мёртвая ойра — кровь бессмертного дракона Лун-вана самого могущественного стража, который охраняет Поднебесный дворец богов. Зло многократно убивает драконов, но они то и дело воскресают из пепла и вновь встают на стражу.
— Верно, княжич, — довольно улыбнулся Артемий Иванович.
— Вы с Гарваном заранее что ли договорились? — со злостью и раздражением спросил Григанский.
— Договорились? — невозмутимо усмехнулся Артемий Иванович.
— Да! Вы знали, что только он владеет этой темой так хорошо.
— Во-первых, эту тему вы должны были проходить в шестом классе, княжич. Уверен, не только княжич Гарван знает легенды Циньской Империи. Во-вторых, с чего бы нам договариваться? Мы ведь даже не на экзамене, мы просто повторяем прошедшие темы. Ответ княжича Гарвана ни на что не влияет.
«Кроме как на самооценку Григанского», — мысленно добавил я.
— То есть, а на экзамене вы всё же собираетесь ему подыгрывать? — дерзко спросил Григанский. Это слизень нарочно выказывал открытое неуважение к учителю, зная, что он обучал меня.
— Нет, я не буду присутствовать на экзамене, — строго ответил учитель. — Вы будете сдавать его комиссии. Но, Ярослав Игоревич лучший из моих учеников на данный момент, поэтому я не сомневаюсь, что он сдаст экзамен на отлично.
Борислав окинул учителя презрительным взглядом, затем оглянулся на меня. Чтобы не значил его взгляд, всем своим видом он пытался продемонстрировать, как он меня презирает. На что я только спокойно усмехнулся. Пусть только попробует сунуться. Если раньше я и опасался его трогать из-за возможных проблем с его влиятельным отцом, то теперь стало совершенно плевать. Пора поставить этого щенка на место.
Весь день на переменах Григанский со своими прихвостнями ходили за мной по пятам. Что они задумали — несложно догадаться, ждут, где бы меня можно было подловить в безлюдном местечке. В конце концов, я не выдержал и на одной из перемен подошёл к ним.
— В чём дело, Борислав? — спокойно спросил я. — Зачем вы ходите за мной? Может, желаешь мне что-то сказать?
— Сказать? — презрительно переспросил он. — Нет, не сказать, а предупредить. Не подходи к Милане Арнгейр, понял?
— С чего это вдруг? — не смог я сдержать улыбку.
О том, что Борислав когда-либо испытывал симпатию к Миле, я не знал. Да и сама Мила никогда об этом не рассказывала, вот только теперь мне не узнать, происходило ли это в прошлом. Или я снова изменил события?
— Такие как Милана не для тебя. Не смей с ней общаться. Она моя, понял? — грозно выпалил Борислав.
— Твоя? — рассмеялся я ему в лицо. — Вы обручены? Что-то мне подсказывает, что нет. Да и это смешно, Борислав. Моя... — я снова засмеялся, закачав головой.
— Я тебя предупредил, — зло процедил он.
— А я тебе ответил, что мне плевать. Так что — отвали и прекращай ходить за мной, это раздражает. И да, к брату моему тоже не подходи. Уяснил?
— А то что? Сожрёшь меня, как тех сектантов и Элеонору? — с вызовом спросил он.
— Элеонору? Сектантов? — растянул я рот в злой улыбке, подавшись вперёд, рука Быстрицкого тут же уткнулась мне в грудь, притормозив меня.
— Тебя там не было, — продолжил я говорить, отодвинув руку Быстрицкого и дав понять, что бить слизня я не собираюсь, — ты и представить себе не можешь, что там происходило, идиот.
— И что же там происходило? — насмешливо поинтересовался Борислав, явно пытаясь спровоцировать и выпытать таким образом подробности. Дело о чернокнижниках было засекречено, а официальная версия давала слишком мало информации. Всё, что было известно окружающим, это лишь то, что некие сектанты принесли в жертву Элеонору Вулпес и что я их убил, обернувшись волком.
— Так что же там произошло, Гарван? Ты их съел?
— Я их убил, -весело улыбнулся я. — Взял и глотки им разорвал. А будь бы ты на моём месте, да любой бы из вас — зарезали бы как баранов, и дело с концом.
Я мог бы ответить куда жёстче, но меня забавлял этот разговор, и то, как поменялся в лице Борислав, как судорожно сглотнул Быстрицкий.
Я уже собрался уйти, решив, что разговор окончен, но меня схватил за рукав своей потной ладонью барон Деграун, сурово посмотрел и произнёс:
— Мы не разрешали тебе идти. Пойдёшь, когда договорим.
Я резко вырвал руку, замахнулся открытой ладонью и остановился у самого лица Деграуна, заставив того дёрнуться назад, и махнуть рукой по воздуху.
— Ещё раз тронешь меня, сломаю нос, — холодно предупредил я.
Никто из них явно не ожидал от меня отпора. Обычно я злился на них молча и старался не реагировать на издёвки. Я вообще старался всячески избегать какого-либо общения с ними, желая избежать конфликтов.
Именно так в понимании моей семьи должен вести себя княжич, к тому же бабушка всё время талдычила, что мы — Гарваны, пример для остальных учеников, так как это наша школа, и поэтому наше поведение должно быть безупречным. На меня и вовсе возлагали особую ответственность, как на наследного княжича. И, конечно же я, как примерный сын, не мог разочаровать родителей и бабулю. Вот только, кроме меня, никто этих правил не придерживался. Взять того же Аркадия, который недавно, не задумываясь, втащил Мишке Щербакову.
Троица настороженно переглядывалась, видимо, не зная теперь, как со мной себя вести.
— Смотри, чтобы я тебе не сломал, — как-то неуверенно и довольно неубедительно произнёс Деграун после довольно длительной паузы.
В ответ я только смерил его взглядом и снисходительно улыбнулся.
— Зря ты вернулся, Гарван, — зло зашипел Борислав. — Сидел бы в своём гнезде, целее бы был.
— Ты мне угрожаешь, Григанский? — хищно усмехнулся я. — Что такой слизень, как ты, может мне сделать?
Борислав подался вперёд, сжав кулаки, и как я и ожидал, молниеносно поддался на эту провокацию. Быстрицкий, единственный, кто имел хоть какие-то мозги, быстро затормозил друга:
— Бор, не в школе, нам не нужны проблемы.
Борислав кивнул, выпрямился, поправив резким жестом школьный пиджак. Но раскрасневшееся лицо и сбившееся дыхание не оставляло сомнений — он взвинчен до предела.
— Ты меня понял, княжич, — мой титул он произнёс с таким презрением, словно бы это было оскорбление. — Не подходи к графине Арнгейр. Ясно?
— Нет, — отчеканил я. — Не ясно.
Борислав окинул меня надменным взглядом:
— Ты пожалеешь об этом, Гарван, — прошипел он, в это миг зазвенел звонок, и вся троица направилась в класс.
Я не в силах сдержать улыбку, проводил взглядом этих напыщенных индюков, а затем тоже направился в класс. Вся ситуация казалась мне весьма забавной. Что же теперь будет делать этот слизень Григанский?
Глава 4/2
Первая половина учебного дня прошла относительно спокойно. Я даже начал получать удовольствие от нахождения в школе. На уроках я отвечал без запинок, раздражая Григанского и выскочку Клаус. Не все школьные темы я помнил на отлично, поэтому освежить их в памяти не мешало. В общем, я опасался, что буду скучать на уроках, но вышло в точности до наоборот. Если в школьные годы на некоторых уроках я умирал от скуки, например, на политологии, то сейчас я с интересом слушал учителя.
Все эти дни после встречи с Инесс у меня не выходил из головы наш разговор. Я никогда не думал о том, что Славия могла бы пойти другим путём. Никогда я не сомневался в императоре и даже мысли такой не допускал. Но что-то изменилось с той самой встречи в Хорице, а затем снова заставил задуматься разговор с графиней Фонберг, засевший в моём мозгу словно заноза и заставляющий мысленно возвращаться к этой теме снова и снова.
Я ждал от Инесс звонка или какой-нибудь вести. Мне было интересно, сумела ли она сохранить воспоминания. Но время шло, и на связь она не пыталась выйти — что наталкивало на мысль, обойти законы времени не сумела и она.
После разговора с Инесс я решил, что неплохо бы восстановить хронологию событий, которые привели к войне с Метрополией. Нет, я пока ещё не был уверен, что всерьёз собираюсь предотвратить эту войну, но мне необходимо было знать.
Официально война началась из-за территорий Галицы — довольно крупного княжества, оказавшегося зажатым между колониями Метрополии и Славийской Империей. Галица была готова присоединиться к Славии, но в день, когда Галицкие аристократы вознамерились присягнуть империи, на их территории вторглись метрополийские войска и два политических гиганта схлестнулись на Большом материке.
Но теперь, учитывая то, что я узнал, стало понятно, что подпольная война против Славии началась задолго до Галицы. Метрополийские власти пыталась избавиться от императорской семьи Володаров с помощью чернокнижников. Зачем им это понадобилось? Рассчитывали, что на место Михаила придёт кто-то более слабый, возможно, рассчитывали расколоть империю изнутри?
Для Метрополии было очень удобно объявить нам войну именно тогда, когда Славия, как никогда была ослаблена внутренними восстаниями и мятежами. Но и теперь я не был уверен, что те же мятежи были вызваны именно голодом после извержения вулкана. Вполне вероятно, что метрополийские агенты могли стоять за мятежами, потому что и настроения в те времена среди простого народа были схожие с метрополийскими. «Долой гнёт аристократии! Долой родовых чародеев и несправедливость!»
Если погром в столице, который устроил тёмный бог, призванный чернокнижниками, был спланирован Метрополией, то возможно и всё остальное их рук дело? У меня даже появились мысли, что и извержение Жёлтого Глаза, могло быть организовано Метрополией. Ведь именно столица Метрополии Массалия и ближайшие колонии легче всего пережили катастрофу.
Как только прозвенел звонок на обед, я отправился в школьную библиотеку. Не то чтобы голод знаний был сильнее физического, но я хотел поискать подтверждение своим догадкам. В школе должен быть архив еженедельной новостной газеты «Славийский вестник». Мне нужна вся информация о Метрополии как минимум за последний год, чтобы понимать, что происходит сейчас на стороне противника и сопоставить с нынешними событиями у нас.
Старушка библиотекарша: маленькая, но бойкая, с пушистой, как одуванчик, седой головой — встретила меня с такой радостью, словно к ней не ученик пришёл, а сам князь явился. Агафья Трофимовна была коренной уроженкой Варганы и работала на этой должности со времён открытия школы, и меня, конечно же, сразу узнала. А услышав, что именно мне нужно, библиотекарша тут же поспешила в комнатку за высокими многочисленными стеллажами и вернулась с увесистой стопкой газет, чинно уложив её передо мною на стол:
— Вот, княжич, как вы и просили, — довольно улыбаясь, сказала она, потом спросила: — А можно поинтересоваться, что именно вы собираетесь искать?
— Ничего особенного, Агафья Трофимовна. Готовлю доклад по политологии, ищу информацию о Метрополии.
— Ох, княжич! — всплеснула она руками. — Но сейчас же время обеда! Что же вы — так нельзя! Учёба учёбой, но растущему организму нужна еда. Знаете, что, вы идите-ка обедать, а после занятий приходите, и я для вас отложу все выпуски по необходимой вам теме.
— Ну что вы, я сам справлюсь, — отмахнулся я, чувствуя себя неловко. Нагружать старушку ненужной работой мне было откровенно неудобно.
— Ой, что вы, княжич! Я тут всё равно целыми днями скучаю, а то хоть какой-то занятие, — незаметно даже для меня самого, Агафья Трофимовна деликатно взяла меня под руку и повела в сторону выхода. — А вы не переживайте, идите подкрепитесь. Ещё не хватало, чтобы вы в голодный обморок мне здесь рухнули.
Спорить с ней было бессмысленно, поэтому пришлось сдаться и покинуть библиотеку. Нужно будет после как-нибудь отблагодарить библиотекаршу.
И раз дело решилось самим собой, я направился в столовую, растущему организму, да ещё и при усиленных тренировках однозначно есть необходимо регулярно.
Многие школьники уже закончили обедать и шагали по коридорам в сторону парадного входа. Обеденный перерыв длится целый час, поэтому после трапезы дети обычно высыпали на улицу, побегать, поиграть в снежки зимой или понежится на солнце в тёплое время года.
Мои одноклассники ещё ели, заметить их было несложно, два крайних стола у широких окон предназначались именно для старшеклассников. За одним столом сидела избранные, мнящие себя элитой класса. Жанна Клаус с подружками и Борислав с прихвостнями, Мила тоже сидела там. За вторым столом сидели те, кто не вошёл в эту «элиту», и считался неудачниками. В прошлом я именно за этим столом и сидел.
На раздаче я набрал полный поднос еды. Даже ностальгия накатила. Как же часто я вспоминал о школьной еде в походах. Здесь всегда было всего навалом и всегда вкусно, а ассортимент блюд мог сравниться с меню не самого плохого ресторана. Кажется, гвоздём сегодняшнего обеда были свиные рёбрышки в пряной глазури, потому что их почти не осталось, а я успел ухватить лишь несколько последних кусочков.
Всё это время я буквально спиной чуял, как меня сверлят взглядом. Оглянулся, наткнулся на Борислав. Тот, видя, что я смотрю, довольно усмехнулся и по-свойски приобнял за талию Милану. Она не вздрогнула, не отпрянула и не убрала его руку, как я надеялся. Она осталась сидеть, словно бы его объятия ей были вполне привычны. Даже повернулась, и улыбаясь, что-то сказала ему. От злости я едва не сломал поднос.
С подносом я направился прямиком к столу этой самой «элиты». Во-первых, у них было больше свободного места, а во-вторых, они так все пялились — ну точно же, хотят, чтобы я с ними посидел.
Как ни в чём не бывало я подошёл к столу, на свободном месте тут же оказался чей-то пиджак, мол, занято, а там, где я собирался поставить поднос, оказались грязные тарелки.
С невозмутимым видом я спихнул пиджак на пол, подносом сдвинул тарелки так, что они, дребезжа, подвинули поднос Деграуна и едва не перевернул стакан с морсом Жанны. Всё это происходило под молчаливые, оторопелые взгляды одноклассников. Я окинул взглядом озадаченные лица ребят, и спокойно уселся с ними есть. Заметил тарелку, полную обглоданных свиных костей возле Гринанского, что мне показалось странным.
— На ужин себе отложил? — невозмутимым тоном поинтересовался я у него.
На удивление, Борислав не стал язвить, а в ответ только загадочно усмехнулся.
— Гарван, свали, мы тебя не звали, — внезапно раздражённо зашипела Жанна Клаус.
— Меня не нужно звать, этот стол для старшеклассников. А я как раз он и есть, значит, здесь мне и обедать, — спокойно и размеренно протянул я, продолжив есть.
— Ты совсем, я смотрю, бесстрашный, — зло поинтересовался Борислав.
— Возможно, — согласился я.
Краем глаза заметил, как смотрит на меня барон Деграун, как он неумело и весьма неуклюже напрягся, явно собираясь сейчас всем телом навалиться и сбросить меня со стула. Расстояние между нами было небольшое и в ту секунду, как Деграун поднял руку, желая меня толкнуть изо всех сил, я попросту быстро отодвинул свой стул. Крупная туша Деграуна, не найдя преграды, со всего размаху шлёпнулась на пол.
За задним столиком захихикала вторая половина одноклассников «неудачников», за нашим же столом все молчали и даже жевать перестали, и только Мила едва заметно усмехнулась и опустила глаза. Деграун, злобно ругаясь, поднимался на ноги, его красное лицо полное злобы и ненависти, уставилось на меня, я же хладнокровно смотрел на него, ожидая, что же он будет делать дальше:
— Аккуратнее надо, барон, так и покалечиться можно, — сказал я, видя, что тот не решается предпринимать больше ничего.
— Ты за это ответишь, — буркнул Деграун, шумно выдохнув через ноздри, и уселся обратно.
— Уходи, Гарван, тебе здесь не рады, — подал голос Борислав.
— Нет, — широко улыбнулся я.
Напряжение за столом нарастало, но решительных действий предпринимать никто из них не станет, в этом я не сомневался. По крайней мере, не здесь у всех на виду, где смотрят за порядком несколько учителей.
Жанна, шумно шаркнув ножками стула, встала из-за стола:
— Идёмте, девочки, кое-кто весь аппетит испортил, — высокомерно проговорила она.
Одноклассницы растерянно переглянулись, явно не все из них закончили есть, но всё же нехотя начали подниматься. И только Мила осталась сидеть, спокойно наблюдая за происходящим и делая вид, что её это не касается.
— Милана, ты идёшь? — требовательно позвала её Жанна.
— Нет, мне аппетит никто не испортил, я хочу доесть, — спокойно объяснила она.
— Ну как знаешь, — неодобрительно протянула Жанна и зашагала с остальными подружками прочь.
За столом остались только Григанский, Быстрицкий, Деграун, Мила и я. Но они тоже быстро покончили с трапезой и начали собираться. А Григанский зачем-то прихватил с собой ту тарелку, полную костей. У меня тут же возникли подозрения на этот счёт, а именно: что кости могут иметь отношения ко мне. Борислав не шибко-то и умный, ход его мыслей предугадать несложно. Поэтому я и сам поспешил покончить с обедом и направился в класс.
До урока оставалось ещё минут десять, и возле класса толпились девчонки. Жанны среди них не было, а дверь в учебный кабинет неожиданно оказалась заперта, чего обычно не случалось. Я дёрнул дверную ручку, она подалась лишь слегка и тут же захлопнулась обратно — кто-то с той стороны её держал и гадко хихикал.
— Открывайте, — потребовал я.
Мне не ответили, а за дверью засмеялись ещё громче.
Я обернулся и вопросительно уставился на Милу:
— Что они задумали?
Она растерянно повела плечами, мотнула головой:
— Я не знаю.
Лгать бы она мне вряд ли стала, но почему-то внутренне я напрягся, лишь на мгновение представив, что Мила могла в этом участвовать.
Я ударил кулаком по двери, уже начав терять терпение. Со всей силы рванул на себя дверь и в образовавшуюся щель успел всунуть ногу, которую тут же больно зажал появившийся в проёме Деграун.
Я снова рванул, а Деграун неожиданно отпустил дверь, улыбнувшись во весь рот, и снисходительно протянул:
— Ладно, заходи.
В классе оказалась та же компания, которую я и ожидал здесь увидеть: Жанна, Борислав, Быстрицкий и Деграун. Все они делали вид, что ничего не происходит, при этом с интересом поглядывая на меня и загадочно улыбаясь.
В класс начали заходить остальные ученики и рассаживаться по местам, я же сразу направился к своей парте, чувствуя, что пакость от одноклассников меня будет ждать именно там. Рюкзак был не на своём месте, валялся на полу, а не висел на крючке, куда я его вешал. Я поднял его и открыл.
— По запаху нашёл, — сказал негромко Григанский, но я услышал, а после они дружно захохотали.
Весь мой рюкзак был набит жирными обглоданными костями, все тетради и учебники были испачканы, как и сам рюкзак, который теперь разве что и оставалось отправить на помойку.
Я поднял на зачинщиков этого безобразия глаза, вопросительно и совершенно беззлобно улыбнулся. В ответ мне тоже торжествующе улыбались.
— Решили тебе домой гостинец собрать, — весело сообщил Григанский.
Резким движением я отправил рюкзак в их сторону. Кости стуча, посыпались из открытого рюкзака по всему классу, одна из них стукнула Деграуна по голове, а сам рюкзак полетел в Григанского, заставив его уворачиваться.
— Спасибо, не надо, — громко проговорил я, — можете забрать себе.
Конечно, я взрослый и должен быть на голову выше этих засранцев, но я все же нервы у меня не железные, да и не привык я такое терпеть. Точнее, давно отвык. Были бы они постарше, уже отдыхали бы в больнице.
Большинство одноклассников в растерянности наблюдали за происходящим, не понимая, что произошло. Григанский, довольно усмехаясь, брезгливо, платком, убирал кости со своей парты, бросая на пол:
— А кто теперь это убирать будет? — размеренно и громко сказал он. — А, Гарван? Кости ведь из твоего рюкзака. Сейчас придёт Аглая Святозаровна, тебе мало не покажется. Лучше убрать здесь всё.
Это было последней каплей. Через три ряда я пролетел в доли секунды, схватил Борислава за горло и прижал к стене. Он испугался, я видел в его глазах проскользнувший страх, но стоит отдать должное — держался Григанский изо всех сил, дабы не опозориться перед всем классом.
— И что, ударишь меня? — с вызовом бросил он, схватившись за мою руку и пытаясь оттянуть от горла.
— Нет, не ударю, но хочу, чтобы ты, наконец, начал вести себя как мужик, а не как сопливый слизень, — очень серьёзно произнёс я, глядя ему в глаза. Во взгляде Борислава мелькнуло непонимание, растерянность, он не знал, что ответить на это.
— Зря ты это, — зашипел он вдруг, извиваясь и пытаясь вырваться. — Мой отец сотрёт вас теперь в порошок. Тебе конец, Гарван. Конец. Ты понял?
Я сжал его горло сильнее, наблюдая, как лицо сливается цветом с красными прыщами.
— А может, сам будешь отвечать за свои поступки, или так до конца жизни и собираешься прятаться за спину отца? — спросил я.
Борислав молчал.
— Чего ты добиваешься? — глядя ему прямо в глаза, снова спросил я. — Доведи до конца, что начал. Или кроме дебильных шуток ты ни на что не способен, жалкий червяк?
Я его откровенно провоцировал на действия и морально давил, в чём прекрасно отдавал себе отчёт. И цель у меня была одна, напугать его так, чтобы он не смел до конца учебного года даже в сторону мою смотреть.
— Так чего же ты хотел, Борислав? — продолжал я давить. — Унизить меня? Посмеяться? Почему же ты не смеёшься?
— Отстань, — прошипел он, теперь в глазах плескался настоящий страх, — отпусти меня! Иди к чёрту!
Я немного ослабил хватку, понимая, что ещё немного и я попросту его задушу.
— Отпусти его! — вторя Бориславу, грозно произнёс Деграун у меня за спиной, положив мне руку на плечо. Зря он это.
Развернувшись, я схватил его за запястье и вывернул руку за спину, Деграун обиженно замычал. Борислав, воспользовавшись тем, что я отвлёкся, стукнул меня кулаком по голове, но как-то неуверенно, почти по-девчачьи. И только Быстрицкий предусмотрительно остался стоять в стороне и не лез. Тут же с обеих сторон от нас возникла Жанна и Мила.
— Отпусти их, Ярослав, — почти с мольбой произнесла Мила.
— Немедленно брось их, или я иду к директору! — строго произнесла Жанна.
— Что здесь творится?! — громоподобно пронёсся по классу низкий голос учителя метрополийских языков, а по совместительству и завуча — Аглаи Святозаровны.
Глава 5
Всё вышло не совсем так, как я рассчитывал, и теперь мы с Бориславом топтались на ковре перед столом директора школы. Сердито на нас поглядывала Аглая Святозаровна, женщина крупная и с довольно грозным даже в моменты хорошего расположения духа лицом. А за столом сидел сам директор — Платон Иванович Дубравин, он недовольно хмурил седые брови и раздражённо постукивал карандашом по столу.
— Непозволительное! Непозволительное поведение для молодых знатных юношей, — в который раз повторил он. — Я выслушал других учеников, и честно говоря, остался в замешательстве. Одни говорят, что зачинщиком драки были вы, Борислав, так как положили княжичу Гарвану кости из столовой в рюкзак. Другие говорят, что это вы, княжич, набросились на княжича Григанского и спровоцировали конфликт. Так кто же из вас виновен?
Мы оба молчали. Как бы там ни было, жаловаться и ябедничать дело недостойное, даже Григанский это понимал.
— Значит, поступим так, — громко стукнул Платон Иванович карандашом по столу. — Раз сознаваться и признавать вину не желаете, я буду вынужден наказать вас обоих и незамедлительно сообщить об этом инциденте вашим родителям.
Мы с Бориславом обменялись злыми взглядами.
— Вы же, княжич, — Платон Иванович вперил в меня полный неодобрения взгляд, — очень подвели свою бабушку, и вам должно быть вдвойне стыдно. Она так надеялась, что вы будете себя вести благоразумно.
Я не отвечал, только кивал, уже мысленно представляя, какую сегодня мне истерику закатит бабка.
— А что за наказание? — нерешительно спросил Борислав, снова бросив в мою сторону ненавистный взгляд.
— Вы уже старшеклассники, и как в младших классах, давать вам дополнительные часы самостоятельных занятий я не могу, — развёл руками директор, поджав недовольно рот. — Поэтому для вас — общественный труд на две недели. После уроков будете помогать учителям, проверять домашние задания и контрольные работы младших классов, а также будете помогать Агафье Трофимовне в библиотеке. Она дама пожилая и не может доставать книги с верхних полок, вы же отсортируете их и внесёте в журнал.
— Почему я должен это делать?! — громко возмутился Григанский. — Мои родители оплачивают обучение не для того, чтобы я у вас тут пахал за просто так.
Платон Иванович тяжело вздохнул:
— Таковы правила школы, княжич. И ваши родители с ними согласились, отдавая вас сюда.
Борислав поморщился, уставил мрачный взгляд на собственные ботинки.
— Незачем так переживать, — сказал директор, — в наказание вы получили не черновую работу, а такую, которая вас научит дисциплине и направит вашу неуёмную энергию на всеобщее благо. А также у вас двоих будет время подумать над своим поведением и, возможно, помириться. А теперь отправляйтесь в класс. Отбывать наказание начнёте с завтрашнего дня, Аглая Святозаровна введёт вас в курс дела.
Нам ничего не оставалось, как покинуть кабинет директора. Наказание, конечно, хуже не придумаешь, несколько часов с Григанским наедине — то ещё удовольствие.
Всю дорогу до класса мы сторонились друг друга и шли в молчании. Аглая Святозаровна, словно надзиратель, следовала за нами по пятам, видимо, опасаясь, что мы можем ещё что-нибудь выкинуть и снова сцепимся. Я то и дело ловил на себе злобные взгляды Борислава, казалось, он хочет отвесить ещё какую-нибудь колкость, но всё же не решился в присутствии учителя.
Когда мы вошли в класс, одноклассники тут же замолчали, с интересом уставившись на нас. Я проследил за растерянным взглядом Григанского, который таращился на собственную парту. Меня же тут ожидало приятное удивление — Миланы там не оказалось, она пересела ко мне и, заметив, что я смотрю теперь на неё, весело улыбнулась.
— Ты труп, Гарван, — зашипел мне в спину Борислав, толкнул плечом, но я его уже не слушал, а направлялся к своему месту.
— Почему ты пересела? — шёпотом спросил я.
— Решила тебя поддержать, — также шёпотом ответила Мила. — Ребята вели себя сегодня отвратительно по отношению к тебе, а эта выходка с костями — низко и недостойно. Не хочу с ними сидеть. А ещё, — Милана наклонилась ближе, весело усмехнулась, поморщив нос: — там теперь вся парта жирная.
Последние уроки пролетели быстро и незаметно. Я с удовольствием ловил на себе злые взгляды Григанского, но сегодня он меня трогать или задирать больше не посмел.
После уроков я сразу же направился в библиотеку и забрал подготовленные для меня Агафьей Трофимовной выпуски «Славийского вестника». Так как я остался без рюкзака, всю эту стопку пришлось оставить в школе, попросив старушку библиотекаршу, отложить её для меня до завтра. В любом случае уже завтра начнётся наше с Григанским наказание, и я смогу выкроить время для того, чтобы составить хронологию событий и проследить за действиями метрополийских властей.
После же я направился прочь из школы, собираясь отправиться в спальный район и навестить Царя, но только я вышел, как у парадного выхода меня ждали. Всё та же троица: Григанский, Деграун, Быстрицкий. Вид у них был довольно грозный и решительный за исключением Быстрицкого, этот почему-то нервничал.
— Иди за нами, Гарван, — бросил мне Борислав.
Я даже не подумал, остался стоять и вопросительно сверлить их взглядом.
— Разговор есть, — поняв, что я стою, почти дружелюбно сказал Борислав. А это было любопытно. Может, наконец, решим всё раз и навсегда. Или задумали втроём меня поколотить?
Мы направились на задний школьный двор, где за спортивной площадкой был небольшой закуток, за которым можно было укрыться. Пока шли, у меня затрезвонило зеркало связи, пришлось проигнорировать звонок. Наверняка бабушка звонит, чтобы вынести мне мозг, поэтому можно без зазрения совести и вовсе не отвечать.
— Это всё из-за тебя, ты понял? — сразу начал наезжать Борислав, как только мы остановились. — Милу я тебе не прощу, не знаю, что ты ей наговорил, но ты за всё ответишь.
Я был расслаблен и спокоен, но при этом крайне сосредоточен и готовый действовать в любую секунду. К тому же за пределами школы чары использовать было можно, но я и к этому был готов.
— И? — спокойно спросил я.
— И-и-и! Ты хотел действий — вот тебе действия: вызываю тебя на чародейскую дуэль.
Вместо ответа я прыснул со смеху. Да что уж там, я искренне расхохотался на весь школьный двор не в силах остановиться. Лицо Григанского становилось всё мрачнее и мрачнее, пока он вконец не вышел из себя:
— Что смешного я сказал?! — перекрикивая мой гогот, заорал он.
— Ну ты чего? Какая к чёрту чародейская дуэль? — снисходительно улыбнулся я. — Моя категория выше, сражаться с тобой, это то же самое, что бить ногами младенца.
— Ты не знаешь мою категорию, — вскинул он подбородок. — Вот и проверим. Или ты струсил?
— А о последствиях ты подумал, Борислав? — посмотрев на него исподлобья, серьезно поинтересовался я, хотя мне по-прежнему было жутко смешно. А вот остальным явно было не до смеха, Деграун то и дело опасливо оглядывался по сторонам, Быстрицкий заметно побледнел — для них всё происходящее было крайне серьёзно. Наверное, опаснее происшествия, чем эта ещё не случившаяся дуэль с ними не происходило.
— Подумал, — гордо заявил Борислав. — Будем сражаться до тех пор, пока кто-то из нас не сдастся или не потеряет сознание, без артефактов и зелий. Применяем только стихийную магию. Выбирай себе секунданта, моим будет барон Деграун.
И в подтверждение его слов барон напыжился и закивал.
— А папенька твой тебе и мне попутно за такие дела голову не оторвёт, когда ты сляжешь в больничку? — я смотрел на него безотрывно, ожидая, что он наконец одумается, но Григанский был явно настроен решительно.
— Договоримся держать всё в секрете, я готов поклясться на роду. А ты?
Я, мысленно сокрушаясь, шумно выдохнул, выпучив глаза. Ну и что делать с этим идиотом?
— Зачем тебе это, Борислав? Может, лучше сейчас набьём друг другу морды, выпустим пар, так сказать, да и разойдемся?
— Нет, — поджал Борислав губы. — Это дело чести. Ты меня сегодня унизил перед Милой и всем классом. Дуэль решит, кто из нас будет с графиней Арнгейр.
Я снова не смог сдержаться и рассмеялся:
— Кто будет?! Милана не вещь, мы не можем сражаться за неё, как за трофей. Во-первых, она вправе сама выбирать, а во-вторых, с чего ты вообще взял, что она хочет быть с кем-нибудь из нас?
— Да, Милана не вещь и вправе сама решать, — поджал губы Борислав. — Но если ты проиграешь, ты больше к ней не приблизишься, если же проиграю я...
Борислав запнулся, видимо, сам он не собирался прекращать общение с Милой, хотя, учитывая новые обстоятельства, вряд ли она горит желанием общаться с ним.
— Если же проиграю я, — продолжил он, — до конца учебного года никто больше не будет тебя трогать и задирать. Я обещаю.
— Мне это не интересно, княжич, какие-то условия дуэли у тебя идиотские. Сражаться — так по-крупному. Давай так, если я проиграю, уйду из школы и вернусь на домашнее обучение, а если проиграешь ты — вернёшься в свой Карпос.
— Но... — глаза Борислава растерянно забегали, его прихвостни тоже откровенно занервничали.
— Бор, — осторожно позвал его Быстрицкий. — Ты не доложен...
— Но как я скажу отцу, что хочу бросить школ? — с какой-то обидой в голосе, протянул он. — Отец мне не позволит.
— Не позволит, так не позволит, — фыркнул я и демонстративно развернулся, дав понять, что разговор окончен, и небрежно бросил на ходу, уже направляясь прочь: — Предложение помахаться всё ещё в силе, княжич.
— Стой! — вдруг истерично воскликнул Григанский.
Я остановился, медленно повернулся. Лицо Борислава пылало, а взгляд был ошеломлённый и безумный, очевидно, он и сам ещё не верил, что решился на это.
— Я согласен, — выпалил он.
— Что ты делаешь, Бор? — попытался вразумить друга Быстрицкий. — Не вздумай!
— Отвали, я сам знаю, — нервно бросил он ему, и с вызовом повторил: — Я согласен на твои условия, Гарван! Я смогу убедить отца, что меня нужно забрать из школы в случае проигрыша. Но все должны быть честно. Мы должны поклясться на роду. Я готов это сделать прямо сейчас.
Борислав уже взмахнул рукой, готовясь чертить руну рода:
— Стой, идиот, — поспешил я его остановить, всё зашло слишком далеко. Борислав одёрнул руку, словно от огня, растерянно посмотрел.
Соблазн утереть Григанскому нос и избавить школу от его присутствия был очень велик. Но соглашаться на подобное далеко не по-взрослому, а я таки поддался на провокацию слизня. Но, с другой стороны, отказаться от дуэли я тоже не мог, даже от такой, это не просто дело чести, это несмываемое пятно позора на всю жизнь. А от этих не убудет немедленно всё растрепать.
Но и всё же это чревато не самыми радужными последствиями. Во-первых, за дуэль, если родители узнают, по головке меня не погладят. Дуэли были разрешены в Славии, но биться до смерти запрещено уже лет как шестьдесят, хотя и сегодня случались прецеденты со смертельным исходом по неосторожности. Официального запрета на дуэли среди несовершеннолетних не было, это считалось, как само собой разумеется, вроде того, как детям нельзя пить алкоголь или заводить собственных детей до вступления в брак. Но скандал будет знатный, если это вскроется.
Во-вторых, я никогда не знал, какая категория силы у Борислава, то есть рисковал и собственной свободой. Если поклянусь на роду, в любом случае буду вынужден вернуться на домашнее обучение, а мне бы этого делать очень не хотелось.
— Струсил, Гарван? — гаркнул на меня Деграун.
— Нет, я хочу, чтобы он подумал ещё раз, прежде чем это сделать. Ты уверен, Борислав?
— Да, я уверен, — пробормотал Григанский, но вдруг резко переменившись, зло прошипел: — Условия мы обсудили, теперь нужно решить где и когда. Предлагаю на пустыре технического сектора на следующей неделе в первый учебный день после уроков.
— Хорошо, — согласился я.
После мы закрепили договорённость родовыми клятвами. Всё это время я ловил на себе странный взгляд Быстрицкого, он смотрел на нас с какой-то грустью, видимо, единственный, кто понимал, что всё это неправильно.
Я искренне до самого последнего момента надеялся, что Борислав передумает, но он был настроен решительно. Клятвы были произнесены и закреплены родовыми печатями.
Борислав с компанией направился прочь, не забыв, на ходу толкнуть меня плечом. Я остался стоять в задумчивости, дожидаясь, когда они уйдут. Теперь у меня возникла ещё одна проблема — секундант. Никому из одноклассников я не доверял, да и, в общем-то, особой дружбы не водил. Жаль, что Илью Демина забрали из школы, он бы как никто подошёл на эту роль.
У меня вновь зазвонило зеркало связи, я нехотя достал его из кармана, всё же решив ответить. Но вместо ожидаемого гневного лица бабули, увидел холодный взгляд отца.
— Ты где? — спросил он. — Жду тебя в тетраходе у входа.
Значит, Платон Иванович и ему уже позвонил, и значит, мне сейчас влетит.
Уже морально настроившись на выслушивание нотаций, я молча сел в тетраход, спокойно выдержал тяжёлый взгляд отца.
— Что случилось? — холодным тоном спросил он.
— Ничего серьёзного. Я защищался, — спокойно пояснил я.
Отец продолжал глядеть, явно давая понять, что подобных объяснений недостаточно.
— Григанский вёл себя как свинья, — вздохнул я, — он не оставил мне выбора. И да, мне теперь нужен новый рюкзак и учебники, прошлые пришлось выбросить.
— Понятно, — спокойно выдохнул отец, завёл двигатель тетрахода, усмехнулся каким-то своим мыслям и добавил: — Молодец.
Я удивлённо уставился на него:
— И что? Больше ничего не скажешь? — спросил я.
— А что тут сказать? Ты молодец, давать себя в обиду нельзя. А Григанские... — отец снова усмехнулся. — Знаешь, в твои годы у меня не раз были проблемы с его отцом. Мы постоянно дрались. Правда, в мою юность всё было наоборот, это я задирал Радмира и доставал его. Видимо, это месть, которая теперь перешла на тебя.
Мне снова пришлось удивляться, этого я не знал, как и того, что наши отцы учились в одном классе.
— А зачем ты тогда приехал за мной? — не понял я. — У тебя ведь наверняка много дел.
— Наш утренний разговор не выходит у меня из головы. Я решил, что мы должны это сделать сегодня. Договориться с тем человеком и сразу узнать, сколько это будет стоить. Мы едем к нему.
— Э, нет! Мы не можем поехать к нему. Никто не должен нас видеть там, особенно тебя.
— Хорошо, используем Вороново око и договоримся так.
— Я собирался сам с ним встретиться и договориться. Такие дела сложно будет обсуждать с помощью одного Гарыча.
Отец нахмурился, тетраход двинулся по улице, отъезжая от школы.
— Нет, ты тоже не можешь встречаться с ним лично. Это опасно. Сначала я должен увидеть этого человека и убедиться, что мы ему можем доверять. А сейчас ты расскажешь, что это за человек и как ты с ним встретился.
Смысла лгать отцу не было, поэтому я вложил всё, что знал и рассказал о том, как отправился в спальный район и как нашёл Царя. Единственное, о чём умолчал, что в этом участвовал и Андрей, брата подставлять было незачем. Отец слушал меня, неодобрительно качал головой, но не перебивал, пока я не закончил говорить.
— Как тебе вообще такое в голову пришло? — сокрушаясь, выпалил отец, когда я, наконец, закончил. — Тащиться в спальный район и искать преступников. И непросто преступников, а главаря преступности! Чёрт, отдел защитников их переловить не может, а мой малолетний сын взял и нашёл их логово! Я просто не понимаю — как?!
— Ну-у!.. — протянул я, выпучив глаза. Неужели отец настолько наивен, что полагает, что наши защитники не получают откат от преступников и не покрывают их?
— Как, Ярослав?! — повторил свой вопрос отец. — Это ведь опасно, мало ли что они могли с тобой сделать!
— Ничего бы они не сделали, они воры и сутенёры, а не идиоты, чтобы лезть на рожон. Да и сама преступность — зло неискоренимое, поэтому лучше их держать под контролем, чем истреблять. Это и наши защитники прекрасно понимают, уберёшь одних, придут другие, а новые — чёрт ещё знает, что там у них будет в голове.
Отец вытаращил на меня глаза:
— Кто ты и где ты дел моего сына?
Всерьёз он интересовался или нет, я не понял, но всё же ответил:
— Я твой сын, не переживай. Может, просто немного изменился, а так, я всё тот же Ярослав.
Отец странно посмотрел на меня, но больше ничего не сказал. Так в молчании мы и приехали домой.
После ужина отец позвал меня в восточную башню, и зачем именно, догадаться было несложно. Я уже настроился на разговор с Царём и, в общем-то, прекрасно понимал, что сегодня договориться вряд ли выйдет. Гарыч хоть и говорящая птица, но не настолько, чтобы обсуждать все детали. Да и отец явно собирался брать инициативу в собственные руки, чем мог всё испортить.
Гарыча на месте не оказалось, поэтому полчаса мы обсуждали с отцом, как всё будет происходить. Договорились, что я полечу первым, и приведу Гарыча на место, а когда буду убеждён, что Царь на месте и готов говорить, передам Вороново око отцу.
Гарыч вернулся как раз в тот миг, когда мы уже окончательно устали ждать и собрались уходить. В клюве он принёс дохлую мышь — несмотря на то, что воронов хорошо кормили, время от времени они все равно предпочитали охотиться самостоятельно.
Уложив добычу в гнездо, Гарыч деловито уставился на нас, изучая.
— Игорь! — с каким-то удовольствие в скрипучем карканье протянул он, после подлетел к отцу, начал тереться головой о его ногу и ластиться, точно кот.
Отец рассмеялся, присел, наклонившись к ворону:
— Здравствуй, дружище. Соскучился? Эх, давно я тебя не проведывал.
— Давно! — согласился Гарыч.
— Поможешь нам? — улыбаясь и легонько поглаживая птицу по крылу, спросил отец.
— Поможешь, дружище, — ответил ворон.
Отец протянул мне родовой артефакт, я поспешил надеть. Гарыч откуда-то всегда знающий, что делать, тут же перескочил мне на плечо.
Мир мгновенно изменился, поменялось восприятие, и я тут же направил ворона в холодную ясную ночь прочь из башни.
В полёте время летит быстрее — порывистый ветер, ощущение абсолютной свободы, виды окрестностей Варганы с высоты птичьего полёта. По пути я думал лишь об одном — чтобы Царь оказался на месте, и чтобы он нам не отказал. Если Царь не согласится, отец всё равно ведь не оставит этой затеи, и я чувствовал, что ничем хорошим для нас это не закончится.
Окно на кухню в капсуле Царя было заперто — меня он явно больше не ждал, видимо, решив, что раз с Вулпесами покончено, то и наши совместные дела завершены.
Пришлось летать по кругу, стучать и заглядывать в окна. Внутри было довольно тихо, хотя сквозь плотные шторы и пробивался свет.
Неожиданно услышал, как с другой стороны капсулы открылось окно, и женским голосом закричали:
— Кто там безобразничает? Я сейчас Царя разбужу, он вам всыплет, мало не покажется!
Быстро облетев капсулу, я оказался у того самого окна, откуда доносился крик. Там оказалась грудастая блондинка в любимом халате Царя поверх голого тела. Я явно прибыл не вовремя, но теперь едва ли мне было дело до приличий. Зависнув напротив блондинки, я каркнул:
— Буди Царя!
Реакция была неожиданная. Девушка, истошно заверещав, бросилась прочь.
— Чего орёшь, дура?! — взревел заспанным голосом Царь откуда-то из глубины помещения.
Ну, по крайней мере, цель была достигнута и Царя я таки разбудил.
— Та-а-ам! — вжавшись в дверь, указала пальцем девушка на окно. Там мышь летучая — го-во-ря-щая!
Так как окно было открыто, я сел на подоконник и осторожно заглянул в комнату.
— Тьфу ты! — в сердцах воскликнул Царь, потом повернулся к своей пассии: — Совсем дура?! Ворона, что ли, говорящего не видела? Пшла вон отсюдова!
Блондинку долго уговаривать не пришлось, скинув халат, она быстро схватила свои вещички и так прямо голая бросилась прочь из комнаты. Я подумал, что всё же хорошо, что не пустил вперёд отца, а прилетел сам. Даже такая ситуация вмиг бы могла заставить отца передумать иметь дело с Царём.
— Что ж вы, княжич, вот так — без предупреждения? — крякнул неодобрительно Царь, начав одеваться. — Что-то случилось? Я ведь думал, вы уж больше мою скромную обитель не посетите.
— Дело есть, — ответил я.
— Дело, — нарочито-задумчиво протянул Царь. — Опасно сейчас дела вести. Не знаю, что у вас там происходит, но в городе полным-полно столичных служащих. Следователи, Тайная канцелярия, за вами тоже приглядывают. Знали?
— Догадывался, — с трудом протянул я, длинные слова Гарычу давались непросто.
— Надеюсь, дело у вас серьёзное. Но сразу предупреждаю, следить сейчас за кем-либо, когда в Варгане неспокойно — опасно. Никто из моих не согласится.
А вот то, что сказал Царь — весьма любопытно. Нет, в том, что за нами будут приглядывать сотрудники Тайной канцелярии, я не сомневался. Но сейчас же только убедился, что не дать отцу заниматься запрещённым зельем для мамы самостоятельно, было правильным решением.
— Следить не надо, — сказал я. — Дело серьёзное. Платим много.
— Плати-те? — уточнил Царь.
— Отец. Князь.
Царь удивлённо округлил глаза, поспешил запахнуть получше халат и выпрямится.
— А сейчас с кем беседую? — осторожно поинтересовался он.
— Яр.
Царь с едва заметным облегчением выдохнул.
— Хорошо, что там у вас за дело, княжич?
Вот теперь предстояло самое сложное: как объяснить всё про тёмную ведьму и зелье, обсудить детали и договориться об оплате, имея только ограниченные речевые возможности ворона?
— Запрет. Зелье. Ведь... — начал было я, но недоговорил, так как всё резко прекратилось, и с меня сорвали Вороново око.
— Что там?! — лицо отца оказалось так близко, что я отпрянул.
— Всё нормально, я встретился с ним. Но мне нужно немного больше времени.
— Зачем?
— Чтобы всё обсудить.
— Ты не будешь обсуждать, я сам разберусь, но для начала хочу на него взглянуть.
Не дав мне возразить, отец водрузил на голову Вороново око и застыл, закрыв глаза.
Что там сейчас происходило, оставалось только гадать, но отец простоял неподвижно довольно долго.
Я смотрел в окно и любовался ночным пейзажем Воронового гнезда, когда отец меня сипло позвал:
— Ярослав.
— Ну, как всё прошло? — встрепенулся я, повернувшись к нему.
— Не знаю, — заторможено ответил отец, бесцельно вертя в руках диадему с черным камнем в центре.
— Ну? Вы о чём-нибудь сумели договориться? — нетерпеливо спросил я.
— Нет, это довольно сложно. Но одно я точно понял, он готов помочь, но оплату возьмёт немалую.
— Сколько?
— Больше двухсот тысяч.
— Сколько?! — возмущённо воскликнул я. Всё-таки не стоило давать отцу договариваться с Царём, он же совершенно не умеет торговаться.
— Всё равно нам ещё предстоит обсудить все детали, — не обратил он внимания на мой возмущённый тон, — думаю, мы сможем договориться о меньшей сумме.
— Вы договорились о встрече?
— Да, он, этот человек, не понял, что я это не ты. Он назначил тебе встречу в борделе на завтра. Он сказал, ты знаешь в каком именно. Но ты не пойдёшь. Я пойду.
Я возмущённо фыркнул.
— Ты не можешь пойти в бордель. До того, как ты отобрал у меня Вороново око, Царь рассказал, что за нами приглядывает Тайная канцелярия. Этого делать нельзя ни в коем случае.
— И что ты предлагаешь? — нахмурился папа.
— Я должен идти. Моё нахождение в запрещённом борделе не будет выглядеть так странно, как твоё. Да и полагаю, за мной так тщательно не приглядывают, как за тобой.
Отец поморщился, закачал головой, окинул меня тяжёлым взглядом:
— Ты сумеешь?
— Я уже это делал.
Видно, что решение отцу далось непросто, но он всё же сказал:
— Хорошо. Но в случае чего, ты должен сразу же звонить мне.
В ответ я только кивнул, потом спросил:
— Сколько уйдёт на это денег? Сколько мы можем себе позволить потратить на зелье?
— Ни сколько, — горького усмехнулся отец. — Мы не знаем, где брать деньги на первый взнос по займу, возможно придётся где-то ещё перезанимать.
— То есть у нас сейчас нет на это денег? — осторожно поинтересовался я, мысленно сетуя на то, как же всё не вовремя.
— Найдём, я возьму с денег займа, — ответил отец. — А потом что-нибудь придумаем.
— Но этого делать нельзя! Мы должны продолжать строить завод, иначе всё встанет.
— У нас остались ещё земли, можем сдать в аренду Вулпесам.
От возмущения я даже дар речи потерял, ошалело уставившись на отца.
— Знаю, что ты сейчас думаешь, — словно бы извиняясь, грустно улыбнулся отец. — Но это для Златы и твоего брата, мы не можем их подвести.
— Для сестры, — оторопело поправил я его, не веря до конца, что он это сейчас всерьёз.
— Или для сестры, — согласился отец, снова печально усмехнувшись.
— Нет, только не Вулпесы, — категорично возразил я. — Мы что-нибудь обязательно придумаем. Найдём деньги.
— Придумаем, сын, — отец снисходительно улыбнулся, подошёл, приобняв меня за плечи, похлопал успокаивающее по спине.
Он не верил, что можно что-то придумать, это легко читалось в его глазах. И я знал, почему он так торопится — для мамы каждый день был на счету, и ребёнка она могла потерять в любой миг. Это её убьёт, на сегодняшнем ужине мама в буквальном смысле светилась от счастья, сияла так — словно её светоносной ойрой натёрли. И если это случится вновь — возможно, это станет последней каплей, теперь я понимал это настолько же хорошо, как и папа.
— Я рад, что ты уже так вырос, и я теперь могу на тебя положиться, — неожиданно сказал отец.
— И я рад, — как-то заторможено пробормотал я. Сам же уже снова и теперь всерьёз мысленно перебирал все артефакты и зелья из будущего, которые я мог бы воссоздать и спасти нас.
Глава 6/1
Всю ночь я не спал и вспоминал самые нашумевшие артефакта или зелья из будущего. Как назло, в голову приходило в основном или что-нибудь незначительное, либо такое, на производство чего и так уйдёт немало денег и времени.
В нашей семье и Олег, и Святослав учились в чародейских академиях. Олег в столичной академии артефакторики на факультете защиты, Святослав в алхимической на медицинском. Но особых успехов на этом поприще они не достигли, далеко не все ученики чародейских академий в дальнейшем становятся выдающимися артефакторами или алхимиками. По сути, лишь единицы. Поэтому после учёбы Олег отправился на обязательную государственную службу в имперский архив, а Святослав отработал лаборантом в медицинском научном центре, не продвинувшись дальше по службе. И в дальнейшем же ни один из них не продолжил работать по профессии и оба вернулись в княжество. Как, впрочем, делали большинство аристократов, но многие всё же продолжали работать дома, только не мои ленивые дядюшки.
И всё же в данном случае для нас это было плюсом — оба дяди имели соответствующие дипломы, а значит, они смогу получить патент на изобретение нового артефакта или зелья и продать его. Себе данное изобретение я никак присвоить не мог без диплома.
Нет, бывали, конечно, талантливые и головастые умельцы из народа, которые и в нынешние времена изобретали что-нибудь новое, но имперский закон не позволял подобные изобретения продавать без должного образования и патента. А получить подобное образование мало какому простолюдину было по карману, если ты, конечно, не сын купца из торговой гильдии. Всё, что оставалось подобным умельцам, продавать своё изобретение тому, кто имеет право изобретать и смотреть, как всю славу присваивает себе какой-нибудь выскочка с тугим кошельком.
План у меня был такой, создать что-нибудь из будущего и всучить изобретение Олегу или Святославу и заставить выдать за своё.После получить патент и продать какой-нибудь государственной фабрике или заводу. Это принесёт нашей семье быстрый доход.
Но вот существовало несколько проблем. Во-первых, мне нужна лаборатория и доступ к всевозможным ингредиентам, в том числе и к редким, что довольно проблематично. Во-вторых, я не был уверен, что у меня что-то выйдет, хотя я уже и накидал несколько возможных вариантов боевых артефактов из будущего. Ну и в-третьих, я всё же опасался настолько вмешиваться в ход времени. Любая опережающая время разработка может кардинально изменить будущее, и нет гарантии, что эти изменения будут к лучшему.
Но отступать уже поздно, поэтому я решил идти до конца, полагаясь на удачу и благоволение богов. Большую ставку я делал на боевые артефакты, а также на исцеляющие и защитные зелья, так как непосредственно имел с ними дело. Я выбирал только те, где ингредиенты и заклинания создания хоть немного знал. Теперь мне предстояло выпросить у отца доступ к старой лаборатории деда, и раздобыть ингредиенты. Правда, сама лаборатория довольно старая и на её обновление нужны немалые деньги, но в моём случаем, придётся использовать то, что есть. Да и сами ингредиенты можно позаимствовать в лаборатории Святослава.
Но и все же проблемы необходимо решать по мере поступления. Поэтому для начала завтра мне предстояло договориться с Царём, узнать, во сколько нам это всё обойдётся, а потом уже заниматься добычей денег.
Ну и ещё одна головная боль — дуэль с Бориславом и отсутствие у меня секунданта. Демина теперь нет в школе, Андрей вернулся в академию и до лета его в княжестве не будет, а никого из взрослых я об этом, конечно же, попросить не мог. Перебрав в голове всех одноклассников, понял, что и здесь вряд ли кто-то согласится, а некоторые и вовсе могут нас заложить Платону Ивановичу. Был еще Аркадий, но он слишком мал, хотя ему бы эта идея очень понравилась.
Проспал я всего несколько часов и проснулся совсем разбитым и усталым. Но так как день меня ждал непростой и требовал от меня быть собранным, нужно было приводить себя в чувства. Разминка, пробежка, интенсивные физические нагрузки и контрастный душ смыли сон без остатка.
Отец сегодня был весьма серьёзный и нервничал, пока вёз меня в школу. За время поездки несколько раз спросил, справлюсь я или нет. Пришлось его снова успокаивать, говорить, что я точно справлюсь, а также напомнить ему, как мне удалось выбить для нас от императора снижение налога. На отца этот аргумент мало подействовал, но выбора у него в любом случае не было.
Перед школой мы заехали в магазин и купили мне новый рюкзак с учебниками. Туда я сложил заранее приготовленную недорогую одежду, которая после мне понадобится для конспирации. И секретность нужна даже не потому, что за мной могли проследить агенты Тайной канцелярии, а больше для того, чтобы меня не узнал кто-нибудь из зевак.
Второй школьный день, в отличие от первого, прошёл куда спокойнее. Теперь со мной сидела Милана и её близость изрядно поднимала мне настроение, как и взгляды Григанского — полные ненависти и плохо скрываемой обиды.
Между нами с Милой начало происходить то же самое, что и в прошлом. Её робкие взгляды, смущённые улыбки, весёлый смех — как ей это удавалось, но она буквально снова делал меня юным не только телом, но и душой. Я вновь ощущал этот трепет в груди, чувствовал искры, вспыхивающие между нами каждый раз, как мы нечаянно касались друг друга или встречались взглядами.
Я и не думал, что ещё способен на подобное. Мне давно, казалось, что потеря близких, война, вереница любовниц и продажных женщин сделали меня циничным и чёрствым. Нет, в прошлом у меня осталась Катюша, и я даже собирался жениться, но я не испытывал к ней ничего подобного. Мне было просто с ней, спокойно и комфортно. Катерина, дочь достаточно зажиточного торговца была милой, тихой и уютной женщиной. Она была намного моложе меня, и я всегда искренне не понимал, зачем я ей сдался. Но Катя любила меня, окружала заботой, никогда не смела молвить слова поперёк. В какой-то момент я решил, что лучше Катюши, для того чтобы остепениться, мне не сыскать женщины.
Но сейчас, когда я вновь сидел с Миланой, когда слушал её не по годам остроумные шутки, когда видел её пусть пока и не смелый, но задорный взгляд, понимал, какая бы это была ошибка. Мне нужна любимая женщина, а не удобная. А Катюша бы мне быстро наскучила, её забота и покорность начала бы раздражать, мирная беззаботная жизнь опостылела бы так быстро, что я наверняка бы пустился во все тяжкие: алкоголь, женщины, азартные игры, мордобои и чародейские дуэли, да и император бы так просто меня не отпустил. Я бы просто испортил Катюше жизнь.
Обедали мы с Миланой сегодня за столом «неудачников», но это нас нисколько не смущало. Нам было весело наблюдать за кислыми минами одноклассников за столом напротив. После же уроков меня и Григанского ждало наказание. Мне повезло, так как в первый день же день нас отправили в библиотеку, куда я и так собирался идти.
Я сразу настроился, что во время совместной работы в библиотеке Борислав не выдержит и наверняка опять возьмётся за старое. Но на удивление, он меня не трогал, да и вообще, вид у него был довольно загадочный. Таким Борислава я ещё не видел, кажется, он был опечален. И о причине печали догадаться было несложно.
Агафья Трофимовна вверила нам отсортировать книги на верхних полках стеллажей в алфавитном порядке, и соответственно нам с Григанским пришлось работать сообща. Я, стоя на лестнице, снимал книги с полок и подавал Бориславу, а тот молча сносил их на стол, где после нам предстояло их отсортировать и внести в журнал. Всё это мы делали в абсолютном молчании, а сам Борислав ходил с непривычно кислой миной. В конце концов, я не выдержал и спросил:
— Жалеешь?
— О чём? — мой вопрос заставил его вынырнуть из угрюмой задумчивости.
— О чародейской дуэли, — шёпотом, чтобы не услышала старушка библиотекарша, сказал я.
— Вот ещё, — сразу же нахмурился Борислав. — Это ты должен жалеть, так как скоро тебе придётся поджать хвост и свалить в своё гнездо.
В ответ я лишь усмехнулся, конечно, он бы ни за что не сознался.
— Можно вопрос? — спросил я, когда Борислав вернулся за очередной стопкой книг.
В ответ он только скривился, потом нехотя буркнул:
— Что?
— Какая у тебя категория по шкале чаромера?
— Ага, так я тебе и сказал, — снова скривился Григанский.
— У меня средняя-третья, — спокойно сказал я, внимательно изучая его реакцию.
От того, что он узнает мою категорию, ничего не изменится, да и за неделю подготовиться так, чтобы превзойти меня по силе, вряд ли сумеет. Но вот посмотреть на его реакцию и выяснить, какая же категория у него, мне очень хотелось. Потому что я должен знать, к чему готовиться. И здесь Борислав меня не подвёл: плечи поникли, взгляд забегал, но всё же он быстро взял себя в руки:
— У меня больше, — выпалил он, но я конечно же не поверил.
Григанский вернулся за следующей стопкой книг, и теперь он решил спросить:
— Нашёл секунданта?
— Пока нет, — спокойно ответил я.
— По кодексу дуэли, если у одного из участников нет секунданта, дуэль не может состояться.
— Мы поклялись на роду, дуэль не может не состояться, — усмехнулся я.
— Тогда ищи быстрее, — зашипел он, — у тебя осталась всего неделя.
На самом деле отсутствие у меня секунданта из-за родовой клятвы была проблемой для нас обоих. Потому что, если мы поклялись, а клятву не исполнили, отменить её сможет только глава рода. В моём случае — это отец, в случае Борислава, князь Шаранский, в чей род входили Григанские. А если клятву не отменить, обоим родам придётся несладко, предки начнут беспокоиться, бунтовать, даже могут лишить нас родовой силы.
— Неужели ты настолько жалок, Гарван, что никто даже не хочет быть твои секундантом? — снова зашипел он на меня.
— Я пока в поисках.
— Ищи быстрее, Гарван. Если ты задумал выкинуть то, о чём я подумал, я буду это расценивать, как отказ от дуэли. И поверь, тогда о том, какой ты трус узнают все.
Я промолчал, спокойно подав ему очередную стопку книг.
— А как насчёт Быстрицкого? — спросил я, когда он вновь вернулся.
Борислав нахмурился, напряжённо выпрямился:
— Глеб мой друг, если ты не забыл! — возмутился он. — С чего это вдруг он должен быть твоим секундантом?
— Это ведь нужно нам обоим, — пожал я плечами.
— Не боишься, что он может не заметить на мне какой-нибудь артефакт? — усмехнулся Борислав, кажется, он вдруг понял, что ему такой расклад даже выгоднее, если будет возможность схитрить. Но чёрта с два он угадал.
— Нет, не боюсь, — снисходительно улыбнулся я. — Быстрицкому тоже придётся поклясться на роду в том, что он отнесётся к делу ответственно и будет во время дуэли на моей стороне.
— Он на это не согласится, — мотнул головой Григанский.
— Кто знает, ты ведь ещё не спрашивал.
— Ладно, — снова набычился он. — Я спрошу. Но, вообще-то, искать себе секунданта ты должен был сам. Какой же ты жалкий, Гарван.
Я усмехнулся, решив пропустить этот выпад мимо ушей.
— Но этот вариант ведь лучше, — сказал я. — Подумай сам — не придётся вовлекать в дуэль посторонних, а значит, меньше вероятности, что узнает кто-нибудь из взрослых.
Григанский мрачно закивал, потом зло ткнул в меня пальцем:
— Но ты там себе ничего не воображай. Понял? Глеб мой друг, и он не тебе помогает, а мне. И то, что Милана сейчас сидит с тобой — просто ошибка. Как только ты исчезнешь из школы, она тут же забудет о тебе.
В ответ я только усмехнулся, а отвечать не стал. Нет, сначала хотел ответить, что даже если я уйду из школы, Мила никуда не денется, потому что наши отцы дружат, но решил оставить ему этот сюрприз на случай, если вдруг продую эту дуэль.
Сердобольная библиотекарша отпустила нас пораньше, хотя мы, кроме как снять книги с верхних полок, ничего и не сделали. Борислав при первой же возможности убрался прочь, даже не попрощавшись, а я наконец смог забрать подготовленные для меня Агафьей Трофимовной газеты. Ими я собирался заняться при первой же возможности.
В довольно весёлом расположении духа я вышел из школы и направился в магазин, где собирался переодеться в простую одежду и отправиться в жилой сектор на встречу с Царём. Я немного нервничал, всё же, то, что Царь вчера назвал отцу сумму, ещё не давало гарантии, что он вообще согласится на это. Хотя, я был уверен, что в данном случае все решат деньги. Оставалось надеяться, что Царь за эту услугу не заломит слишком много.
Пока шёл в магазин, снова пытался вспомнить чародейские зелья или артефакты из будущего. Но, как назло, если я и помнил действия или названия этих артефактов, то способы создания я или и вовсе не знал, или не помнил какие-то части состава. Всё же я был военным, а не академиков. Всё, что мне оставалось, это экспериментировать, возможно, и удастся наткнуться на нужный состав.
Я стремительно нёсся в сторону магазина, погруженный в собственные мысли, как вдруг со всей силы на меня кто-то налетел.
Столкновение было таким сильным, что поскользнулся и едва не ударился головой о тротуар, но сумел удержаться. А девушка, налетевшая на меня, упала на пятую точку и охнула от боли. Я поспешил подать ей руку, сразу отметив, что девушка аристократка: дорогая модная розовая шубка с золотой застёжкой, кожаные перчатки, а поверх перчаток драгоценные кольца. Да и лицо её мне было смутно знакомо — раскосые по-лисьи глаза, тонкий нос и острый подбородок, каштановые, почти медные густые локоны до плеч.
— Прошу простить меня, я вас совершенно не заметил, — помогая ей встать, начал я.
— Ничего страшного, княжич, — очаровательно улыбнулась она, принявшись отряхивать штаны от снега. — Я и сама порой бываю такой неуклюжей.
— Мы знакомы? — всматриваясь в её лицо и пытаясь вспомнить, улыбнулся я.
— Не то чтобы знакомы, но наверняка не раз виделись. Я закончила Варгановскую школу пять лет назад, хочу отметить, что вы заметно возмужали с тех пор.
Она кокетничала без всякого стеснения, такие вещи я давно научился подмечать. Причём кокетничала она не очень умело, я буквально видел, что ей это действо не совсем привычно. Что же ей понадобилось от меня? Теперь я не сомневался, что и налетела она на меня неспроста. Видимо, где-то поджидала.
Я задумчиво улыбнулся, ещё раз протянув ей руку, теперь для приветствия:
— Ярослав Игоревич Гарван, — представился я, ожидая, что и она, наконец, назовёт своё имя.
— Ольга Владиславовна Вулпес, — нежно-розовые губы разошлись в улыбке, она легонько пожала мне руку.
С моего же лица улыбка мгновенно сползла.
— Что вы здесь забыли, графиня? — довольно жёстко поинтересовался я.
Видимо, не ожидая грубости, Ольга опешила, часто заморгала, интуитивно отодвинувшись от меня.
— Я просто гуляла, — потупив взгляд, сказала она.
— Что вы забыли в Варгане, графиня? — снова спросил я.
— Приехала к брату, поддержать его, — ещё больше опешила она, подумав, добавила: — Вы ведёте себя весьма неприветливо, княжич. Чем же я заслужила такое отношение?
— Причастностью к семье Вулпес, — спокойно пояснил я. — Не знаю, что вам нужно от меня, но я спешу. Так что, прошу меня извинить.
Откланявшись, я уже собирался уйти, но Ольга, робко придержав меня за рукав, остановила:
— Постойте, Ярослав, нам нужно поговорить, — почти умоляя, попросила она.
— Нам не о чем говорить, и как я уже сказал — я спешу, — отчеканил я.
— Всего пять минут, я вас сильно не задержу.
— Хорошо, говорите, — выпрямился я всем телом, внимательно и серьёзно уставившись на неё.
— Ну не говорить же нам на улице, — растерялась она, демонстративно начав растирать руки и намекая, что замёрзла. — Можем зайти в то кафе, выпить кофе.
Ольга снова робко улыбнулась, а я мысленно выругался. Видимо, так просто она не отстанет, хотя мне и самому стало любопытно, что же ей от меня нужно. Но сейчас у меня не было на это времени.
— Может быть в другой раз, графиня? Я действительно очень занят сейчас, постарался говорить я вежливо.
— Хорошо, — разочарованно улыбнувшись, сдалась она. — Давайте внесём друг друга в зеркало связи.
Она поспешила достать своё зеркало и открыть, прикоснувшись к камню памяти и закрыв глаза, таким образом, отдав мысленный приказ артефакту, принимать от меня звонки.
— Теперь вы, — вежливо, но настойчиво потребовала Ольга.
Мысленно сокрушаясь, я достал из кармана своё зеркало, закрыл глаза, нажав на синий камень памяти, мысленно представив Ольгу. Зеркало в ответ мигнуло синим, я повернул его к графине:
— Готово! — торопливо воскликнула, собираясь уже убраться, но она опять меня остановила.
— Давайте проверим связь, — предложила Ольга.
Вот же настырная — думает, что я её обманул. Через секунду зеркало зазвенело, я снова показал его Ольге, а она тут же расплылась в довольной улыбке.
— До встречи, Ярослав, — кокетливо помахала она мне одними пальчиками, и, наконец, оставила в покое.
Я же продолжил свой путь.
В том, что это была неслучайная встреча, сомневаться не стоило. Как, впрочем, и в том, что она не к добру. Теперь вдобавок ещё предстоит ломать голову о том, что опять задумали Вулпесы и какого чёрта подослали ко мне Ольгу?
Глава 6/2
Наконец-то отделавшись от Ольги и убедившись, что за мной нет слежки, я отправился в ближайший магазин, где бы можно было переодеться. Хотя агентов Тайной канцелярии не так просто и заметить, они используют артефакты морока, и увидеть их невооружённым взглядом довольно сложно. Но способы всё же были, и нас им обучали в военной академии.
Переодевшись в простую, неприметную одежду и насучив на глаза капюшон пониже, я покинул магазин и сел в вагон монорельсового поезда. Сидячих свободных мест не было, что неудивительно — конец рабочего дня.Большинство пассажиров толпились возле поручней, толкались и жались к друг другу, и тут я увидел.
Несмотря на тесноту, в метрах трёх от меня виднелось пустое место возле поручнее, которое пассажиры почему-то не занимали и даже не замечали. Морок. Сомнений не было, за мной следили. И этот едва ли было хорошо.
Агенту Тайной канцелярии лучше не знать, что я его заметил. Я должен вести себя непринуждённо и вести себя как обычно. То, что за мной могут следить, я сразу обдумал.
Как только я покинул монорельсовый поезд, сразу нырнул в первый попавшийся магазин самообслуживания. Делая вид, что изучаю полку со сладостями, я достал зеркало связи, вжал камень, приглушив звук, и засунул его украдкой под капюшон.
— Как твои дела? — послышался голос отца.
— За мной хвост, — тихо ответил я, опустив голову так, чтобы не было видно, что я разговариваю.
— Ты уверен?
— Более чем.
— Тогда возвращайся немедленно.
— Нет, я уже не могу. Буду придерживаться легенды. Отправлюсь в бордель.
Я не дал договорить отцу, но я предупредил. Он, конечно же, будет теперь нервничать, но, по крайней мере, и сам будет вести себя осторожнее и в случае чего сможет правильно среагировать.
Я купил в магазине коробку конфет и маленького плюшевого кота, и со всем этим направился к месту встречи, буквально спиной чувствуя на себе чужой взгляд.
Дверь мне открыла уже знакомая с прошлого раза девица в синем парике.
— А, это ты, тебя уже ждут, — окинув меня взглядом, лениво протянула она.
— Подыграй мне. Улыбайся, — велел я, не дав ей скрыться внутри капсулы. Сам тоже натянул счастливую улыбку и протянул ей игрушку и коробку конфет.
— Что? Это ещё зачем? — непонимающе скривилась она.
Я сильнее растянул рот в улыбке и зашипел:
— Сделай вид, что ты рада.
Девушка в растерянности растянула ярко-розовые губы, сконфуженно осмотрела плюшевого кота. Не дав ей опомниться, я схватил её за талию и впился в губы цвета фуксии с поцелуем. А после, пока она не пришла в себя, затолкал её внутрь и захлопнул дверь.
— Да что, чёрт возьми, ты творишь? — визгливо возмутилась она, швырнув в меня кота. — За поцелуи ты мне не платил!
— Так надо было, — я полез в карман, достал несколько купюр, протянув ей, — если что, я в тебя влюблён и часто прихожу к тебе. Кто такой — не знаешь, знаешь только, что зовут меня Ярослав.
Девушка удивлённо вскинула брови, забрала купюры.
— Ну ладно, — пожала она плечами.
— Своё имя назови, — потребовал я.
— Мари, — безразлично протянула она.
— Это настоящее имя?
— Нет, конечно. Марфа я, но Мари звучит сексуальнее. Иди, тебя там уже заждались, — она указала взглядом куда-то вглубь длинного коридора, в конце которого была чёрная дверь, поверх которой свисали занавески из розовых бусин.
— Если кто-то придёт, дверь не открывай, — велел я. — Поняла?
— Я бы никому и не открыла, он уже предупредил, — она опять многозначительно посмотрела на дверь.
Я кивнул и направился туда, куда указала Марфа. Царь был не один, как и в прошлый раз с ними были двое — уже знакомые мне ребята.
Я окинул взглядом комнату — сплошная безвкусица. Красные стены в золотых розах, мягкие диваны в пёстрых подушках, шторы тоже красные. Здесь было душно, приторно пахло шалфеем и каким-то сладкими маслами, перед Царём на низком столике дымил кальян, и он к нему то и дело прикладывался.
Вид у Царя бы крайне серьёзный, я бы даже сказал мрачный и нервный. Но стоило мне подать голос и поздороваться, как он весело и белозубо заулыбался:
— Княжич, рад вас видеть в собственной плоти.
Я сел напротив, буквально провалившись в мягкие подушки, снял капюшон и уставился на Царя.
— Следили за вами? — сузил глаза Царь. — Мы слышали, что вы сказали нашей Марусе.
— Да, но не думаю, что это проблема. Если конечно, вашей Марусе можно доверять. Хотя, я сомневаюсь, что кто-то будет её допрашивать.
— Марусе можно, она девка смышлёная, хоть и любит прикидываться дурой, — Царь снова приложился к трубке кальяна. — А вот от Тайной канцелярии можно ждать чего угодно. Поэтому я бы не был так беспечен.
Царь подал знак своим парням, взмахнув рукой в массивных золотых перстнях. Те сразу засуетились. Один из них начал проверять, плотно ли занавешены окна, второй бросил на пол артефакт тишины и активировал его.
— У нас есть десять минут, — перешёл на деловой тон Царь.
— Необходимо сделать запрещённое зелье, — без лишних расшаркиваний начал я.
Царь тут же нахмурился, отложил на стол трубку кальяна, но продолжал смотреть на меня, ожидая продолжения.
— Есть тёмная ведьма, которая этим занимается. Я дам её адрес и объясню, какое именно зелье необходимо. Твой человек должен встретиться с ней и договориться.
— А ведьма согласится?
— Однажды она уже делала это зелье, пятнадцать лет назад.
Царь хмыкнул, усмехнулся, закачал головой:
— За пятнадцать лет многое могло поменяться. Лучше я подтяну свои связи и найду проверенную ведьму.
— Хорошо, — согласился я, это было не так уж принципиально, — только она не должна знать, для кого это зелье.
— Разумеется, — оскорбился Царь.
— Сколько это будет стоить? — перешёл я к интересующему меня вопросу.
— Всё зависит от нюансов. Что именно за зелье и что придётся делать моему человеку. Оплата работы тёмной ведьмы — сколько запросит она, я тоже сказать не могу.
— Придётся всё подсчитать сейчас, потому что лично, как сейчас, мы встречаться больше не будем. А само зелье и оплату будем передавать или через ворона, или через твоих ребят.
— Хорошо, — кивнул Царь, — расскажите, что за зелье, княжич? Вы объясните, и тогда я смогу сказать приблизительно, сколько это будет стоить.
— Зелье от материнского проклятия. Необходимо спрятать ребёнка от проклятия матери ромалки.
Царь озадаченно улыбнулся.
— Вас, что ли?
— Нет, это не имеет значения.
— Ну как же не имеет? Вы сами сказали, что работу оплачивает ваш отец. А единственная ромалка, ради которой готов бы был так потратиться князь, госпожа Злата. Про проклятие у вашей матери слухи ходят давно, а раз ваша тёмная ведьма делала подобное зелье пятнадцать лет назад, догадаться несложно, что оно было сделано для вас. А теперь...
Царь улыбнулся, и вкрадчиво спросил:
— Ваша мать снова ждёт ребятёночка?
Я кивнул.
— Хорошо. Мне нужно связаться и узнать, сколько возьмёт ведьма, — быстро заговорил Царь, — а после я вам скажу, сколько это будет стоить. За свои услуги много не возьму, десять тысяч и на этом разойдёмся. Я сделаю вам скидку из симпатии к вашей семье и дела, по которому вы обратились. Дети, это святое.
Я с благодарностью кивнул ему. Он и впрямь попросил за свои услуги немного, но это ещё не значило, что данное зелье обойдётся нам дешевле. Да и я чувствовал некий подвох — вряд ли глава городской преступности будет делать нам скидки по доброте душевной, ему явно что-то нужно. К тому же ещё и ведьма будет не наша, а значит, может затребовать куда больше.
Царь, крякнув, встал из-за стола, нащупал в кармане зеркало связи, подал мне знак, мол, сейчас будет звонить.
— Ты только попробуй сбить цену, — попросил я, — у нас сейчас с деньгами туго.
Царь махнул на меня рукой:
— Знаю. Голубой виноградник вырубили, взяли займ под залог земель. Знаю о ваших проблемах, как и о том, что происходит в городе.
Царь многозначительно улыбнулся, но улыбка мне не понравилась. Что ещё он знал, помимо того, что мы взяли займ и вырубили виноградник?
Царь забрал артефакт тишины, подошёл к стене, неожиданно надавив и протолкнув её внутрь открывшейся ниши, а после сам нырнул в образовавшийся проём и скрылся где-то там в застенках, задвинув за собой стену.
Ждал я Царя довольно долго, за дверью, где-то там в коридоре раздалась трель. То ли клиент ломился, то ли тот, кто следил за мной. Но двери ему всё равно не открыли.
Царь вернулся как раз в тот миг, когда звонить и стучать в дверь перестали. Он окинул меня быстрым взглядом, сел напротив, приложился к кальяну, и выдохнув облако дыма, сказал:
— Ведьма возьмёт пятьдесят тысяч, если вы найдёте мёртвую ойру. Без неё будет в два раза дороже. Мой человек готов работать за сорок, ну, и как я уже говорил, десять мне.
— Вчера ты озвучил другую сумму, — удивился я.
— Вчера я не знал, для чего это зелье, — простодушно хохотнул Царь. — Не переживайте, княжич, всё будет сделано лучшим образом. С этими людьми я работаю давно и доверяю им. Но предоплату попрошу сейчас. Нам нужна половина, и половина после работы.
— Сейчас у меня нет денег, можем передать вороном вечером.
— Такие деньжищи! А не потеряет? — весьма ненатурально ужаснулся Царь.
— Не потеряет, хорошо примотаем, — не без иронии ответил я и решил, что пора уходить. То, что я собираюсь покинуть бордель, заметил и Царь.
— Прежде чем вы уйдёте, княжич, — не понравилась мне его слащавая улыбка, так и знал, что во всём этом был подвох.
— Что? — вопросительно уставился я на него.
— Взамен я тоже хочу кое о чём просить вашего папеньку.
— Не томи! — раздражённо поторопил я.
— Несколько жилых многосемейных капсул для нас.
— Не наглей, — разозлился я, — они всё на государственном учёте, не знаю, как тебе удалось свою урвать, но все новые продаются или выдаются многосемейным под учёт.
— Так, а у меня как раз большая семья, — хитро сощурился он и елейно заулыбался. — Вы папеньке скажите, а он, уверяю вас, придумает, как это организовать. Мы же дружить хотим, вот и должны помогать друг другу.
Я наклонился к нему ближе и нехорошо усмехнулся.
— Мой отец не будет водить дружбу с преступниками, не наглей, Царь. И законы он нарушать не будет в то время, когда в княжестве столько столичных агентов.
Царь недовольно выпятил губы:
— Ну, как знаете. Доверие стоит немало. Вы, княжич, всё же поговорите с отцом. А затем прилетайте вороном и скажите ответ.
— То есть, без капсул дела не будет? — я и сам не заметил, как мой голос стал холодным и угрожающим.
Царь хмыкнул, пожал плечами и снова приложился к кальяну. Я чувствовал, как накатывает злость, но необходимо было держать себя в руках. Теперь он знает, что мы собираемся делать, доводить до критической точки тоже не стоит, лучшего предложения и исполнения заказа, чем это — нам тоже не сыскать, да и времени на это нет.
— Хорошо, — сдержанно ответил я, а затем торопливо зашагал прочь.
Почти у выхода меня ухватила за руку Марфа:
— Стойте, а как же легенда? — неожиданно не стервозно, а вполне дружелюбно спросила она. Словно бы из-под слоя дешёвой косметики и маски пошлой развязности на меня вдруг взглянула обычная девушка, самая нормальная и далеко не пустая, и глупая, которой хочет казаться. А такая, которой просто не повезло в жизни.
Я ей кивнул, она обхватила мою шею рукой, отворила дверь, и так, в обнимку мы вышли на порог.
— Буду скучать, мой мальчик, — мурлыкнула она и впилась в мои губы со смачным поцелуем.
Всю дорогу обратно меня преследовал вкус и запах её дешёвой помады на губах.
Слежка за мной наверняка не прекращалась, но я вёл себя так, как от меня и ждали. Зашёл в магазин, переоделся обратно, позвонил отцу, сказал, что жду его в кафе неподалёку от школы, куда, собственно, и направился, собираясь заняться «Славийским вестником» и хронологией.
Но только я сел, только заказал себе кофе и достал газеты, как на стул напротив вдруг так ненавязчиво, словно бы я её сидел тут и ждал, уселась Ольга Вулпес.
— А говорили, княжич, что времени нет, — загадочно улыбнулась она.
— Вы следите за мной, графиня? — холодным тоном поинтересовался я, убирая газеты в сторону.
— Нет, что вы, просто гуляла и увидела вас через витражное стекло, — она ткнула пальчиком в широкое окно кафе, через которое все посетители были видны, словно рыбки в аквариуме. Но я ей нисколько не поверил, слишком много совпадений.
— Это вы за мной следили всё это время? — снова спросил я.
Лицо Ольги стало озадаченным, словно бы она не понимала, о чём речь, но это ничего не значило. Теперь я знал, что это была она. Одновременно почувствовал облегчение, что это были не агенты Тайной канцелярии, но и с другой — почувствовал злость. Вулпесы теперь следят за нами. Правда, шпионку они выбрали крайне неудачно.
Что ж, хотят поиграть, значит, будет им игра. Порой врагов нужно держать близко, так проще понять ход их мыслей и предугадать дальнейшие планы.
— Я знаю, что это вы за мной следовали по пятам, — я победоносно улыбнулся.
— Не знаю, о чём вы, — пожала она плечами, но фраза прозвучала как-то торопливо, она явно хотела поскорее сменить тему. Что ж, хочет молчать — пусть.
— Хорошо, графиня. Слушаю вас, раз уж вы всё равно не отстанете, — я снисходительно улыбнулся, позволив Ольге думать, что я настроен дружелюбно.
— Это касается возникшего напряжения между нашими семьями, — с печалью в голосе начала она. — Мы все, вся семья обеспокоена произошедшим. То, что совершили Виктор и Диана легло тенью позора на всю нашу семью. Нам совсем непросто...
— Можно короче? — не выдержал я, но всё же постарался сказать это как можно дружелюбнее.
— Отец считает, что было бы неплохо мне с вами познакомиться, — она запнулась, как-то странно посмотрела и замолчала в нерешительности.
— За-а-чем? — в раздражении, пристально уставился я на неё.
— Отец думает, что нет лучшего способа примирить наши семьи, чем союз, основанный на браке.
Я, оторопев, вскинул брови, надул щёки, шумно выпустил воздух. В голове возникла с десяток непечатных слов, которые при девушке я, конечно же, озвучить не мог. Вместо этого я внимательно посмотрел на Ольгу и серьёзно спросил:
— А вы-то сами, графиня, хотите этого?
— Этого желает моя семья, а значит и я, — смиренно опустив веки, произнесла она словно бы подготовленную заранее фразу.
Нет, всё это мне решительно не нравилось. Ольга сама призналась, что действует по указанию отца — такая простая невинность. Но может молодая графиня и недалеко ушла от этого образа, только не её отец. Что в голове у Влада Вулпеса? Решил отдать нам дочь в качестве перемирия или это какой-то обманный ход? Это могло быть что угодно, но в их благие намерения я ни за что не поверю.
— Идите-ка вы, Ольга, домой, — не скрывая раздражения, попросил я. Пора было кончать с этой комедией.
— Я вам совсем-совсем не нравлюсь? — спросила она, улыбаясь и снова флиртуя.
— Нет, вы староваты для меня, — выпалил я, схватился за первую попавшуюся газету, вперился в неё взглядом, давая понять Ольге, что разговор окончен.
— Что значит — старовата? — наконец-то, переварив сказанное мною, возмутилась она.
— То и значит, — спокойно пояснил я. — Вы меня старше лет на шесть если не больше. Мне же нравятся сверстницы. Да и вообще, вы не в моём вкусе.
От возмущения Ольга покраснела:
— А та, значит, размалёванная продажная женщина в вашем вкусе? — язвительно, пылая от гнева, спросила она.
Эх, не выйдет интриганки из Ольги, как пить дать — не выйдет. Я зацокал языком, закачал головой:
— Что же вы, графиня, совсем не умеете держать себя в руках. Плохой из вас вышел шпион, стоило немного разозлить, и вы все выдали. Ваш папенька, уверяю, не одобрит.
Ольга побледнела, отстранилась, и сама, поняв, какую только что совершила ошибку, забормотала:
— Я не... Я не следила.
— Ну хватит вам лгать, это раздражает. Лучше скажите, зачем вы это делали, да ещё и с артефактом морока? Артефакт не из дешёвых, да и за использования морока не на службе и не в качестве защиты, можно и штраф схлопотать.
— Все их используют, и никого не оштрафовали, — попыталась слабо огрызнуться она.
— Так зачем вы следили за мной?
— Просто хотела узнать получше, — потупила она взгляд, поняв, что это окончательный провал.
К счастью, меня спас звонок отца, который уже подъехал к кафе. Я быстро собрал вещи и перед уходом наклонился к Ольге и тихо, но серьёзно сказал:
— Увижу ещё раз, что следите за мной, станете первой, кто заплатит штраф за незаконное использование морока.
Ольга попыталась возразить, но я не стал её слушать, поспешив скрыться в ожидающем меня тетраходе.
Отец без всяких обиняков сразу перешёл к расспросам:
— Что со слежкой? Всё нормально?
— Слежка оказалась не той слежкой, — вздохнул я.
— Это как? — непонимающе усмехнулся отец.
— За мной следили Вулпесы, точнее, Ольга Вулпес.
— Подожди, — растерялся отец, — так это она только что сидела с тобой в кафе?
— Именно.
Отец изогнул брови и хмыкнул, покачав головой.
— И зачем она следила за тобой? — спросил он.
Я повернулся к отцу всем телом, внимательно разглядывая его:
— Ты знал, что Владислав Вулпес хочет нас с ней поженить в качестве перемирия между нами?
— Ну-у-у... — протянул он, так и не взглянув на меня.
— То есть знал, — констатировал я. — И почему мне ничего не сказал?
— А какой в этом смысл, Ярослав? Женить насильно я тебя ни на ком не буду. Ты вправе сам выбирать себе спутницу жизни. Я никогда не был приверженцем подобных браков, ты ведь сам знаешь.
Я смотрел на него и качал головой, требуя, чтобы он продолжал.
— Это я и сказал Владу, что ты сам должен решать. И тогда он предложил, что вас необходимо познакомить и тогда возможно...
— Стой! — резко прервал я его. — Что возможно? Ты что, всерьёз допускаешь, что у нас с Вулпесами может быть какое-то перемирие?!
— Знаешь, Яр, ты слишком категоричен. Мы ведь не можем знать наверняка, что и остальные Вулпесы причастны к преступлению Виктора и Дианы. К тому же Влад давал показания дознавателям Тайной канцелярии, его допрашивали следователи. Там знаешь какие там специалисты? Их далеко не просто обмануть.
— Ты сам-то себе веришь? Ты закончил военную академию, и должен прекрасно понимать, как все эти допросы легко обходить.
Отец странно посмотрел, мотнул головой.
— Тебя никто не принуждает, Яр. Давай лучше сменим тему. Расскажи уже, наконец, как всё прошло с Царём?
— Относительно нормально, -вздохнул я, — да и цену нам не заломили заоблачную — они за всё хотят сто тысяч, и ведьма будет их, а не наша.
— Всего сто тысяч и за всё?! — отец в удивлении покосился на меня.
— Да, но есть, правда, одна проблема.
— Какая? — с нетерпением спросил отец.
— Этот Царь хочет две жилые капсулы в своё пользование.
Отец сначала нахмурился, потом задумался.
— Думаю, сможем списать в утилизацию несколько пригодных.
— Ты серьёзно? Это ведь имперское имущество, а не имущество княжества. Как мы это сделаем незаметно?
— Купим их на имя какого-нибудь торговца для хозяйственных нужд или под складские помещения, — спокойно пояснил отец.
Я с подозрением покосился на него:
— Ты уже так делал?
— Несколько раз приходилось, — нехотя сказал он. — Но, пока нас не покинут агенты Тайной канцелярии, мы, конечно же, можем только пообещать эти капсулы, а доставить вряд ли.
— Мы должны дать ответ сегодня и принести в предоплату половину от суммы.
— Хорошо, — закивал отец, — я поговорю с Царём сам. Уверен, он согласится, обещание князя — закон, этого будет достаточно.
Я вздохнул, отец слишком надеется на кодекс чести аристократов. И хотя слово князя в Варгане и вправду считалось законом, никто из Гарванов этот кодекс никогда не нарушал, но достаточно ли этого будет Царю?
— А как насчёт денег? Теперь нам хватит? — спросил я, после довольно длительной паузы.
Отец долго молчал, потом, наконец, сказал:
— Пока мы не построим завод и не начнём добычу мёртвой ойры, дела наши будут тяжёлые.
— Насколько?
Отец снова долго не отвечал, очевидно, не желая меня пугать раньше времени. Хотя ответа мне и не требовалось, ясно, что будет сейчас ещё сложнее, чем до того, как мы нашли источник мёртвой ойры. Потому что все свободные и несвободные деньги будут уходить на покрытие взносов по займу, да и никто не отменял непредвиденных расходов во время строительства и самой добычи, или семейных форс-мажоров, подобных этому.
— Мы справимся, — наконец сказал отец. — Придётся на время затянуть пояса, но справимся.
— Мне нужна дедушкина лаборатория, — решительно заявил я.
Отец удивлённо покосился, вопросительно поднял брови.
— Буду готовиться к поступлению в чародейскую академию, — спокойно пояснил я.
— Ты уже выбрал направление? Так алхимия или артефакторика?
— А вот с помощью лаборатории и решу. Что лучше будет получаться, туда и буду поступать.
Отец весело улыбнулся, кивнул, мол, лаборатория будет и, прибавив скорости, устремился к замаячившему впереди Воронову Гнезду.
Глава 7/1
Старая лаборатория деда находилась на первом этаже в западной башне поместья и была давненько закрыта. Прислугу отец туда не пускал, заперев на ключ дверь сразу после смерти деда, видимо, опасаясь, что туда забреду я.
Я надеялся, что там найдутся необходимые ингредиенты для экспериментов, но, к сожалению, у меня было недостаточно алхимических элементов и заготовок для создания артефактов.
То, что я нашёл не в счёт: из нескольких баночек эфирных масел и пары кристаллов светоносной ойры, можно сделать разве что очень пахучий светильник. Были там ещё и какие-то порошки неизвестного назначения, но их я решил не трогать. Очевидно, они остались после неудачных дедовых экспериментов.
Поэтому пришлось выклянчить у отца денег на то, чтобы после школы зайти в алхимическую лавку и пополнить запасы. Редкие ингредиенты мне там, конечно же, не продадут, зато я знал, где их раздобыть — в лаборатории Святослава наверняка должны быть, бабуля очень надеялась, что он будет работать дома. И я твёрдо вознамерился нагрянуть в гости к бабуле и Святику после школы, а заодно и обчистить лабораторию дядюшки лентяя, который наверняка с тех пор, как вернулся с обязательной службы, больше не занимался алхимией.
После ужина мы отправились с отцом снова в воронятню. Как и в прошлый раз я довёл Гарыча до жилища Царя, где он меня уже ждал, а после передал управление вороном отцу. Мы сумели передать и деньги, и договориться о том, что жилые капсулы будут, но позже. Теперь от нас требовалось только передать мёртвую ойру человеку Царя и ждать, когда зелье будет готово.
Так как мой дальнейший вечер был свободен, а пока что создавать зелья и артефакты у меня не выйдет, я решил посвятить время хронологии событий по Метрополии. Весь вечер просидел у себя в комнате, просматривал газеты, выписывал даты в большую тетрадь.
В основном «Славийский вестник» освещал захватнические миссии Метрополии: напали на такое-то княжество, захватили такое-то графство, объявили колонией. Иногда писали о том, что случилось со знатью захваченного государства.
Кому повезло, успевали бежать в Славию до того, как метрополийские войска захватывали территории, но многие не могли оставить свои земли, бросить народ, который, кстати, зачастую их и предавал. Многих аристократов казнили, а родовые древа всегда сжигали. Но сами массалийцы родовыми чарами не брезговали, у них имелось двенадцать родовых древ, которые они называли просто древами силы, так как получить силу мог любой гражданин Массалии.
Были такие, которые подстроились, прогибались под захватчиков. Согласившись отречься от титулов и рода, они получали статус гражданина Массалии. По сути, массалийцы имели те же привилегии, что и аристократы: они жили в достатке в самом богатом городе мира, имели право голосовать, а также получали безусловное содержание. Всю эту богатую жизнь, разумеется, им обеспечивали колонии. А точнее простой народ, который был практически в статусе рабов.
Но для многих родовых чародеев отказаться от рода было настолько вопиюще нестерпимым, что смерть казалась не такой уж плохой участью. Отказаться от рода считалось равносильно, как отказаться от родителей или от собственных детей.
Метрополия свои захватнические мисии называла освободительными. Освобождали они народ от гнёта аристократов, от родовых чар. В большинстве случаев народ с радостью принимал освободителей, ведь Метрополия предлагала свою прогрессивную политику, где все равны, где есть возможность социальных лестниц, заманивала справедливым распределением ресурсов, которое делало всех одинаково бедными. Колонии хоть и считались свободными: имели право выбирать власть, регулировать внутренние вопросы самостоятельно, осуществлять торговлю между колониями, но зависимость от диктатуры Массалии была колоссальна.
Народ охотно глотал метрополийскую ложь, настолько, что своих правителей сами охотно убивали. И зачастую очень поздно понимали, какую свинью им подсунули под видом свободы и равноправия. Работать приходилось в разы больше. Помимо своей семьи, теперь каждый человек был обязан содержать и массалийцев. Причём на то, чтобы обеспечить безбедную жизнь одному гражданину Массалии нужно было работать не одному десятку работяг. В колониях уровень медицины и образования был весьма низок. Дети заканчивали в лучшем случае четыре класса и шли работать, в худшем, если семья не справлялась, отправлялись работать в помощь старикам.
Метрополия устанавливала свои жёсткие порядки внутри колоний. Все контролировали салютемы — что-то вроде наших славийских защитников, но с расширенными полномочиями. Словно надзиратели над рабами они контролировали всё — начиная от рабочего процесса до соблюдения комендантского часа. Вооружённые салютемы подчинялись Массалии, наводя ужас на местное население, любое неповиновение могло закончиться смертью. Наверное, потому что салютемы были повсюду, а их количество могло составлять четверть населения, преступности в колониях практически не было.
В Метрополии не была запрещена тёмная магия, были лишь некоторые ограничения. И социальные лестницы, в общем-то, работали, но мало кому удавалось по ним взобраться. В колониях правил избранный народом совет, который подчинялся так же — Массалии, на ступень ниже шли салютемы. Была ещё армия, которая находилась вне юрисдикций колоний. Военные и отставные служивые жили в довольно хороших условиях в ближних к Массалии полисах. А остальной народ, соответственно, бедствовал.
Но, всё что я знал о Метрополии, я знал из учебников или по рассказам редких беженцев с той стороны. И рассказы не слишком сходились с официальной версией Славии. Это не единожды наталкивало меня на мысль, что у нас Метрополию нарочно слишком демонизируют, впрочем, тот же приём использовала и Метрополия по отношению к Славийской Империи.
Я выписывал даты и события — пока что меня ничего не смущало, четко прослеживалось, как метрополийские войска расширяют свои территории в сторону севера и востока. От наших границ они были ещё довольно далеко. Но с каждым годом свободных государств между нами будет всё меньше.
Было несколько новостей о том, что в Славию приезжали метрополийские послы на встречу с Михаилом Алексеевичем. В большинстве случаев это были переговоры о торговле и соглашения по разделению территорий добычи ойры на Материке Великих равнин. Конечно же «Славийский вестник» не освещал бы какие-то засекреченные переговоры, поэтому оставалось только гадать, что ещё могли решать за закрытыми дверями послы и император.
А вот одна из последних новостей, произошедших совсем недавно — осенью, где-то за неделю до моего возвращения в прошлое. Делегация метрополийские послов прибыла в Китежград для продления пакта о ненападении на пять лет. Насколько я помнил, это было последнее продление пакта. Ситуация показалась мне весьма любопытной, ведь именно через несколько недель после их отъезда началась та заварушка с чернокнижниками. Возможно, им удалось каким-то образом провезти и своих агентов, которые сумели похитить чёрную книгу из имперского архива, а после передать уже затаившимся и выжидающим здесь чернокнижникам.
Я пытался понять, на самом ли деле их логово находилось в Варгане и именно отсюда начались жертвоприношения для ритуального круга. Но в «Славийском вестнике» нашёл лишь одно подобное происшествие: о зверском убийстве Элеоноры Вулпес, которую сектанты сожгли заживо.
Я пошёл дальше, продолжив искать подобные случаи. И нашёл. Ещё два подобных убийства: в Хоррийском княжестве, буквально через неделю после того, как чуть не принесли в жертву меня. Это была снова ведьма из простолюдинок. И ещё одно, снова тот же сценарий — сектанты, но уже дальше. Чернокнижники продолжали ритуальный круг призыва. Всё это едва ли радовало, если я сам лично уже стольких перебил, сколько же на самом деле тёмных в этом культе? Но больше всего пугало, что ни следователи, ни вурды, ни защитники так и не сумели это остановить. И, скорее всего, не сумеют.
Но чернокнижники на данный момент не моя забота, всё это было далеко нет то, что я искал. Мне нужно было подтверждение моих догадок по поводу катастрофы. Я пытался отыскать связь между Метрополией и извержением Жёлтого глаза, или хотя бы намёки на то, что Массалия начала готовиться и делать продовольственные запасы, но ничего подобного не отыскал.
Так я просидел до глубокой ночи, пока сон не начал меня основательно подкашивать, но только я улёгся и закрыл глаза, как зазвонило зеркало связи.
Борясь с сонливостью, я потянулся за зеркалом, лежащим на прикроватной тумбочке. Мысленно надеялся, что звонит не Ольга Вулпес, которую меня угораздило добавить в список разрешённых собеседников. Но открыв зеркало, я увидел только темноту, впрочем, в моей комнате так же была полутьма и поэтому звонивший едва ли видел меня.
— Что ты со мной сделал, княжич? — раздался весьма неприветливый голос Инесс Фонберг.
После небольшого замешательства я ответил:
— О чём ты, графиня? Можно конкретнее?
— Что ты сделал, Гарван? Я схожу с ума! Я ничего не понимаю, — зашипела она. — Какого беса я делаю продовольственные запасы? Почему мои подчинённые начали строить подземные убежища? Мои люди утверждают, что я сама лично отдала им приказ, но я ничего!... Ничего совершенно не помню! Ты как-то влез в мою голову, Гарван? Как заставил меня переспать с тобой? Что ты вообще такое?! Что ты натворил?
Инесс явно была в истерике и, казалось, поток обвинений не закончится никогда. Мне было всё предельно ясно — Инесс в итоге забыла, но успела развести бурную деятельность. Но и всё же, о том, что мы переспали, например, она таки помнила. А значит, тот день не полностью выветрился из её головы.
— Что именно ты помнишь о последней нашей встрече? — очень серьёзно, но спокойно спросил я.
В зеркале вдруг вспыхнул свет, явилось взору изображение, а после появилось и уставшее, бледное, без тени косметики лицо Инесс.
— Ты что-то сделал, — зло и нервно сообщила она. — Не знаю, навлёк на меня порчу или проклятие? Почему я теряю память, княжич? Почему схожу с ума? Почему я две недели не спала, по рассказам моей прислуги?
— Это не я, это время. А не спала ты, потому что хотела сохранить воспоминания.
— Рассказывай! — строго велела она.
Я закачал головой, устало вздохнул:
— Тебе лучше забыть об этом и больше не трогать эту тему. Я опасаюсь, что это реально может свести тебя с ума, Инесс.
— Я должна знать! — потребовала она, сердито уставив на меня чёрные глазища.
— В этом нет смысла, я буду рассказывать, а ты каждый раз будешь забывать. Ты ведь совсем ничего не помнишь о нашей встрече...
— Не совсем, — Инесс отвела взгляд. — Помню, что пришла к тебе, потому что колдун почему-то считал тебя не тем, кем ты есть. Что-то происходило, я точно не помню разговоров, помню только свои эмоции: любопытство, удивление, возбуждение, страсть, знакомая и привычная мне злость, но не на тебя. Что ты мне рассказывал и при чём тут время?
— При том, что я рассказал тебе, что я вернулся в прошлое из будущего, а после поведал об этом самом будущем. Поэтому ты начала действовать в своём графстве. Но время работает так, что кроме меня не позволяет никому помнить о себе. Тебе удалось намного больше, чем другим, кому я об этом рассказывал. И всё же, ты тоже ничего не помнишь.
— Значит, рассказывай снова, Ярослав, — потребовала она.
— А какой в этом смысл? Ты ведь всё равно забудешь! Да и у меня нет желания на то, чтобы каждый раз, как ты всё забудешь, просыпаться посреди ночи ради допросов.
Инесс нехорошо посмотрела на меня, потом нахмурила чёрные брови.
— Рассказывай, — почти по слогам с давлением сказала она.
Я прекрасно понимал, что она не отстанет. Поэтому пересказал ей всё то, что говорил в прошлый раз и рассказал о том, что отвечала она. А после того как закончил, Инесс решительно заявила:
— Значит, я снова не буду спать.
— Э-э-э, — неодобрительно протянул я, — дорогая, ты хоть и древняя вурда, но не можешь спать всё время так мало.
— Но ведь это очень серьёзно. Всё то, что ты рассказал — это важно. От этого зависят жизни людей, от этого зависит будущее всего мира. Мы должны все изменить. Я нужна тебе так же, как и ты мне. Я найду способ не забывать, возможно, необходимо какое-нибудь зелье, ритуал или артефакт. Слышал когда-нибудь про артефакт, который позволяет не спать? А я слышала!
В ответ я снова только покачал головой. Едва ли он сумеет найти что-то подобное.
— Если я забыла, но помнят другие и продолжают выполнять мои поручения, о которых я не помню... — Инесс, судя по происходящему, у неё за спиной, начала возбуждённо ходить по комнате. — Время ведь это не стирает!
— Не стирает, — согласился я. — Такие глобальные изменения, вероятно, ему не под силу исправить.
— Значит, нужно продолжать. Теперь я буду тебе чаще звонить, Гарван. Нам нужен план. Мы должны действовать вместе!
Едва ли мне всё это нравилось, я уже начал жалеть, что вообще с ней связался. Зная Инесс, она теперь никогда от меня не отстанет. И я не был уверен, что от нашего общения мне будет какая-то польза. Нет, конечно, вурды могли бы мне помочь во многом, но взамен Инесс тоже попросит немало.
— У меня нет на это времени, Инесс, — отчеканил я.
— Что значит — нет? — удивлённо округлила она глаза. — Или ходить в школу и задирать одноклассников, это твои важные дела?
— Ты продолжаешь следить за мной? — неодобрительно посмотрел я на неё.
— О нет, — усмехнулась она. — Просто предположила, а оказалось, что угадала. Теперь, Ярослав, ты должен рассказать, что собираешься делать.
Я задумчиво уставился на неё, думая, стоит ли говорить. Нет, я не единожды размышлял над тем, что помощь вурд мне могла бы пригодиться, у Инесс много людей, а я один — в поле не воин. И сейчас я в действительности считал, что Метрополия могла устроить катастрофу. С её помощью мы могли бы попытаться её предотвратить, как и призыв тёмного бога чернокнижниками, хотя, судя по тому, что Инесс рассказывала в прошлый раз, она была бы не против, если бы кто-нибудь прикончил императора. Вот только он не погибнет, а погибнут сначала сотни ради призыва, а потом и тысячи китежградовцев, которых угораздило оказать не в то время, не в том месте, когда тёмный бог явится.
— Хорошо, — неуверенно произнёс я. — Если найдёшь способ сохранить память, будем действовать сообща.
— Найду, — с невероятной уверенностью сообщила она. — И теперь я продолжу действовать. Значит, убежища и запасы всё же нужны.
— Не спеши, мне кажется, что вместо того, чтобы готовиться к катастрофе, мы должны попробовать её предотвратить.
— Думаешь, её могла всё же устроить Метрополия?
Я кивнул. У Инесс загорелись глаза, затем она мгновенно стала серьёзной.
— Я тебя поняла, Гарван. Отправлю на Материк Великих равнин несколько своих людей, будем следить за Жёлтым глазом.
— Это произойдёт не так уж и скоро. Скорее — нам нужен человек в Массалии, в крайнем случае в метрополийских колониях. Если они готовятся, строят те же убежища и делают запасы, это как раз и подтвердит мою догадку.
Инесс задумалась.
— В Массалию никак не получится внедрить людей.
— Это я понимаю.
— Да и в колониях жить... Это слишком подозрительно, что вурда сбежал из своего клана ради того, чтобы возделывать землю. Да и всех славийских беженцев очень тщательно проверяют, никакая легенда не выдержит проверки. Но, я всё же кое-что попробую сделать, — Инесс загадочно улыбнулась.
Я только хотел спросить, что именно, как графиня вдруг быстро сказала:
— Будем на связи, княжич. Завтра звони в это же время, — а после быстро закончила связь.
Ночка выдалась неспокойной. После разговора с Инесс сон окончательно пропал. Я понимал, что наутро буду чувствовать себя едва ли хорошо, да и понял, что давненько не выпускал волка погулять. Поэтому я носился по окрестностям леса, пытаясь отыскать незнакомые следы, а может и обнаружить слежку, но ничего странного не нашёл.
Почти перед рассветом, когда я собирался уже отправиться домой, я вдруг почувствовал запах — очень знакомый запах, я ощутил близость другого оборотня. Зверь внутри словно бы обрадовался, и если бы его не остановил, мы бы уже неслись туда. Но я не позволил.
Оборотней мне за всю жизнь доводилось встречать лишь несколько раз, но они далеко не такие, как я. Там присутствует только зверь, а сознание человека дремлет. И не всегда они настроены дружелюбно.
Но мой волк почему-то неистово рвался туда, да и второй оборотень меня уже почувствовал и нёсся навстречу.
Я замер, завидев громадный тёмный силуэт и поблескивающий хищный взгляд. Оборотень приближался осторожно, я же был весь напряжён и готовился защищаться в любой момент. Но чем ближе был волк, тем больше я понимал, что нападать он не собирается. Понял это и мой волк и внезапно отобрал у меня контроль, но не вышиб окончательно, как сделал бы раньше, а позволил наблюдать.
Какое-то время они обнюхивали друг друга. Я чувствовал тот интерес и радость, которые испытывал волк. Другой оборотень вдруг лизнул меня в морду. А затем, что для меня стало совсем неожиданно, эти двое начали играть и дурачиться.
На самом деле ничего странного, оба волка были молодыми, как я, и как тот ромал, у которого тоже проснулось проклятие. Но вот только в прошлом здесь не было другого оборотня. И это едва ли было хорошо. Этот оборотень себя не контролирует и если он кого-то убьёт или что-то натворит, все, без сомнения, решат, что это я.
Волки довольно долго резвились, и я им не мешал, я ждал, когда солнце взойдёт выше. Неплохо бы было взглянуть на этого ромала и узнать, почему его не заперли и позволили бегать по лесу. Ближе к рассвету я смог забрать контроль у своего зверя и стал уводить второго оборотня в сторону поместье. Мало приятного, оказаться голым посреди леса с другим голым парнем, да и ещё в такой мороз.
Но, как только мы начали приближаться к Воронову гнезду, оборотень вдруг что-то почувствовал, рыкнул на меня и умчался прочь со всей прыти. Очевидно, понял, что я уже не его собрат, а человек. Что ж, теперь придётся наведаться в этот ромалский табор.
И только я про это подумал, как впереди вдруг показалась мама и Савелий. Они вышли искать меня. Подумал, что хорошо, что оборотень ушёл, ещё не хватало, чтобы он напал на них. Но вдруг мой волк тоже насторожился, я бы даже сказал — испугался. Настолько, что я даже не успел понять, чего именно. Потому что волк вдруг оставил меня и я начал обращаться в человека.
***
Утром я конечно рассказал родителям, что встретил оборотня. Отец обещал с этим разобраться как можно скорее. Ромалы должны были запереть его, но если это первые обращения, они могли даже не знать о пробудившемся проклятии. Я хотел тоже поехать в табор, но отец категорически отказался брать меня с собой. Да и мать была против, ромалы очень не любят полукровок, а точнее, ромальских полукровок. Для них я грязнокровка, дитя нечистой женщины, которая предала свой род.
Начинался новый день, и я отправился в школу. Перед первым уроком в коридоре, пока я следовал в класс, меня перехватил Быстрицкий. Вид у него был какой-то нервно-возбуждённый и одновременно нерешительный.
— Я согласен, — шёпотом заговорщика сказал он мне.
— Хорошо, спасибо, что согласился, — спокойно ответил я. — И на роду готов поклясться?
Тут Быстрицкий опустил глаза, судорожно кивнул, сглотнул, а потом сказал, так и не посмев посмотреть на меня.
— Только у меня есть одно условие.
— Какое же?
— Ты должен проиграть Бориславу.
Я засмеялся, закачал головой.
— С чего это вдруг?
— Ты не понимаешь, — ухватив меня за руку и уводя в одну из стенных ниш, быстро и тихо заговорил Глеб. — Ему нельзя проигрывать, иначе ему придётся покинуть школу.
— И? А если проиграю я, это придётся сделать мне. С какой стати я должен беспокоиться о нём?
— Но, ты ведь уже был на домашнем обучении. Тут ведь осталось совсем немного до конца учебного года. А обучение в Варгане даёт дополнительные баллы для поступления в чародейскую академию. Если же нет...
— Боишься, что Григанского отправят в военную академию? — усмехнулся я. — Даже не знаю, мне кажется, напротив — это пойдёт ему только на пользу, да и, может, наконец, выбьют из него всю эту придурь. Да и я весьма сомневаюсь, что отец допустит, чтобы его сынишка отправился в боевую академию. Если не хватит баллов, доберут взятками.
— Нет, — Быстрицкий с грустью уставился на меня. — Это не совсем для Борислава.
Он снова уставился на собственные ботинки, потом явно чувствуя себя весьма неловко, начал объяснять:
— Это мне нужно. У моей семьи нет денег на обучение в Варгане, нет денег на оплату учёбы в чародейской академии. Если уйдёт Борислав, придётся уйти и мне.
Я озадаченно уставился на Глеба, тот так и не решился поднять глаза. Видно было, что и рассказать мне эту тайну, тому, кого они несколько лет травили, и признаться в отсутствии денег ему было весьма непросто.
В этот миг прозвенел звонок на урок, мы одновременно повернулись в сторону двери ведущей в класс, которую Аглая Святозаровна тут же по звонку захлопнула. Но никто из нас не поспешил на урок, хотя и опаздывать на урок учителя метрополийских языков не стоило.
— Почему и тебе придётся уйти? — спросил я, серьёзно посмотрев на Глеба.
— Моё обучение оплачивают Григанские. Мой отец, он когда-то спас дядю Родомира. Спас ценой своей жизни, перед смертью попросил заботиться обо мне...
— И? — не понял я. — Если Борислав уйдёт из школы, его отец перестанет о тебе заботиться?
— Ты не понимаешь, — начал заламывать руки Глеб. — У нас довольно сложные отношения с Родомиром Григанским. Просто так семья никогда ничего не делает. Я, что-то вроде компаньона Борислава. В детстве мы проводили много времени вместе, ездили отдыхать, после дядя Родомир отправил нас сюда, в Варгановскую школу. Я что-то вроде его друга и одновременно няньки. Его отец спрашивает с меня за все его провинности.
Я снова озадаченно нахмурился:
— Плохая из тебя нянька, раз допустил эту дуэль.
Глеб опустил голову ещё ниже:
— Родомир узнал про дуэль, — буркнул он.
— И? Как он отреагировал? — наконец, озадаченно поинтересовался я.
— Он сказал, что это моя вина. Он был в ярости. И ещё сказал, что, если Бор не выиграет эту дуэль, больше я могу помощи от него не ждать.
Я зло выругался, заставив Быстрицкого поднять на меня взгляд, полный надежды. Только вряд ли он по адресу, из сочувствия проигрывать Бориславу, да ещё и, учитывая вскрывшиеся обстоятельства, я тем более не стану.
Да вообще — какой нормальный отец позволит своему сыну подростку участвовать в чародейской дуэли? Мой отец, если бы узнал про дуэль, вмиг расторг родовую клятву, а мне бы влетело так, что врагу не позавидуешь. Но не Родомир. Кажется, отец Борислава тот ещё говнюк или у него непорядок с головой. Неужели это ради мести моему отцу, который даже не узнает почему я, в случае проигрыша, решил вернуться на домашнее обучение?
— Я не могу тебе обещать то, что ты просишь, — холодно сообщил я.
Взгляд Глеба тоже похолодел, он выпрямился, такая обида отразилась на его лице, что казалось, он сейчас ненавидел всех на свете, но больше всех меня.
Да, парню не повезло. Взамен помощи старший Григанский сделал из Глеба практически марионетку. Но я не настолько добр, чтобы ради него приносить в жертву собственную свободу, а возможно благополучие, а то и жизнь своей семьи.
— Значит, и я не могу тебе обещать клясться на роду, — отчеканил Глеб, не отводя от меня жёсткий взгляд.
— Буду искать другого секунданта, — спокойно сообщил я и зашагал в класс, чувствуя спиной, с какой обидой и злостью сверлит меня взглядом Быстрицкий.
Что ж, раз такие дела, у меня не остаётся выбора, как позвать в секунданты своего младшего братца. Вот же у Аркадия радости-то будет. Только я опасался, что Аркадий не выдержит и кому-нибудь сболтнёт. И тогда слухи быстро разлетятся по школе.
Но вдруг появилась у меня и другая идея. Раз Инесс хочет во что бы то ни стало помогать мне менять будущее, пусть поможет и сейчас. Я могу попросить побыть моим секундантом кого-нибудь из её ребят и здесь я был уверен, что она мне не сможет отказать.
Глава 7/2
Новый учебный день выдался плодотворным. Хотя бы потому что я смог на некоторых уроках заняться предположительными формулами нескольких защитных зелий. Это не совсем что-то новое, защитные зелья от чар стихий существовали и сейчас, и пятьдесят лет назад, но в будущем они имели куда более усиленную формулу.
Были и совсем инновационные. Например, зелье невосприимчивости морока. Но всё, что я о нём помнил, что оно делалось на основе живой ойры. А помимо ойры там могло быть до двух десятков других компонентов.
Ещё я решил попробовать сделать артефакт, отражающий ледяные стрелы. Он создавал вокруг себя мгновенный горячий щит, который испарял любую водяную и ледяную магию. Для создания наверняка использовали огненную ойру и воздушные печати, металл я точно помнил — медь, камни топаз и, кажется, хризолит или изумруд, его создание мне виделось несложным.
После уроков мы с Григанским отбывали своё наказание снова в библиотеке. На этот раз нам поручили проверять задачки младшеклассников по арифметике. Честно говоря, довольно скучное занятие. Борислав же сегодня от меня нарочито отсел подальше, в самый конец библиотеки, всем своим видом демонстрируя, что даже рядом находиться со мной не желает. Наверняка Быстрицкий ему уже доложил, что я отказался от секунданта. Интересно, как он это объяснил? Борислав вряд ли знает о том, что его отцу известно о дуэли — в этом я почему-то был уверен, скорее всего, он бы не был так спокоен. Хотя, чёрт знает, что в голове у этой семейки.
После отбывки наказания я направился прямиком в алхимическую лавку. Сегодня я с особым вниманием выискивал признаки слежки, Вулпесы могли продолжить за мной следить. Но сегодня я не заметил пустых пространств, которые бы обходили прохожие, не увидел странных размытых теней, которые могли появляться из-за использования артефакта морока. Конечно, были и другие артефакты морока, без возможности создавать иллюзию невидимости — они меняли внешность, но распознать их ещё проще, стоит только взглянуть быстро на отражение в зеркале или посмотреть на человека боковым зрением, как всё становилось ясно.
В лавке я приобрёл четыре набора с ингредиентами: большая коробка травяных, коробка поменьше — с пузырьками, в которых находились заготовки настоек сырых зелий разного назначения. Ещё одна — треугольная коробка с начальным набором артефакторики: металлы, дерево, полудрагоценные камни, шерсть, чешуя и перья, которые, впрочем, и без покупки несложно раздобыть. И последняя, металлический ящичек, самый дорогой из всего, что я купил, там находились порошки, их использовали как в алхимии, так и в артефакторике.
Наперевес с покупками, я отправился прямиком в жилой район элитного сектора, решив нагрянуть к бабуле и Святику без всякого предупреждения. На самом деле я очень наделся, что не застану их дома и меня впустит бабушкин молчаливый дворецкий, и пока буду их якобы ждать, успею обчистить лабораторию.
Заметил, что за мной следует тёмный тонированный тетраход. Таких в городе немало, почему-то большинство предпочитало именно чёрные тетраходы, но при этом эта модель не из дешёвых, такие могут себе позволить только аристократы. Кому снова приспичило за мной следить? Неужели снова Вулпесы?
Я резко остановился и уставился на транспорт, в эту же секунды на улице показался патруль защитников и тетраход тут же прибавил скорость и скрылся за поворотом.
До бабулиного особняка я добрался без приключений и слежек. Но всю дорогу у меня из мыслей не выходил этот тетраход. Если это снова Ольга Вулпес, то почему больше не использует морок? То, что так кустарно за мной могли следить агенты Тайной канцелярии, я сразу исключил. Хотя это могли быть и вурды, возможно, Инесс снова приставила ко мне своих ребят. Но опять же: почему сейчас они ведут себя так по-дилетантски, если в прошлый раз я вурд даже не заметил?
Дверь мне открыл молчаливый дворецкий и с непроницаемым лицом тут же доложил обо мне бабке. Все оказались дома — ну, конечно же, настолько везти мне не могло.
— А, явился?! — со всей присущей бабке приветливостью, влетела она в холл, зло уставившись на меня.
— И тебе добрый день, ба, — спокойно поздоровался я.
— А что ты пришёл? Если не извиниться, то можешь уходить, — заявила она. — После того, как ты меня шантажировал, да и ещё устроил такое в первый же учебный день — глаза бы мои тебя не видели!
— Да, конечно — извиниться, — смиренно кивнул я, тут уж лучше согласиться, иначе без выноса мозга и истерик мне в лабораторию не попасть. — Прости, бабуль. Я всё понял и осознал. Больше этого не повторится.
От удивления злобное выражение сползло с бабкиного лица, выпучив глаза, она недоверчиво уставилась на меня:
— Тебе что-то нужно, Ярик? — явно чувствуя подвох, поинтересовалась она.
— Нет, я же говорю, просто зашёл проведать вас и извиниться. Знаешь, после всего этого места себе не нахожу. И ещё хотел поблагодарить за то, что позволила Артемию Ивановичу работать у нас. Ты не представляешь, какое доброе дело ты сделала, бабуль.
Бабушка ещё удивлённее вытаращила на меня глаза. Но лесть — верное оружие против её истерик, поэтому она сразу как-то смягчилась, даже неуверенно попробовала улыбнуться.
— Ну что ж ты стоишь на пороге, заходи уже давай, — резко заворчала она в своей привычной манере. — Идём в малую гостиную, только веди себя прилично, у нас гостья.
— Гостья? — удивился я, но бабуля, метнув по полу длинной юбкой, уже скрылась внутри особняка.
Мне было любопытно, что там за гостья, но я пришёл сюда далеко не ради посиделок и чаепитий. Делая вид, что направляюсь в туалет, я свернул в совсем другом направлении в сторону лаборатории. Она находилась в самом конце левого крыла.
Быстро пересёк коридор и, дойдя до двери, дёрнул за ручку, но не смог открыть. Дверь была заперта. Конечно, иначе ведь и быть не могло. А ключ, наверняка, у бабки или в комнате Святика. Но сейчас незаметно туда проскользнуть никак не выйдет, да и сам ключ мог быть где угодно. Может быть, даже у дворецкого. Я бы мог попытаться открыть двери с помощью чар воздуха и огня, но тогда замок будет испорчен, я скорее всего подниму шум и сразу станет понятно, кто и зачем туда вломился.
Поэтому пришлось отправляться в малую гостиную, и походу дела придумывать, как вынудить Святика открыть двери самому, и в общем-то, думать долго не пришлось — я и так уже явился сюда с алхимическими элементами, просто попрошу Святослава показать мне пару простеньких зелий. Это ему польстит, и он наверняка не откажет.
Ещё на подходе к гостиной я услышал знакомый девичий голос и сразу насторожился. А когда вошёл, мои опасения подтвердились, на софе рядом с бабушкой, держа в руках фарфоровую кружку с чаем, сидела Ольга Вулпес, и мило улыбаясь, что-то рассказывала.
Значит, следила за мной всё же не она, так бы быстро оказаться здесь она бы не успела. Да и судя по наполовину пустым вазам с угощениями сидят они уже достаточно долго.
С первого взгляда стало ясно, что здесь происходит: такая учтивая и непривычно вежливая бабуля, по-идиотски загадочная улыбка на лице Святослава, который неестественно и напряжённо выпрямился, и выпятил грудь. Не вышло вчера со мной у Ольги, решила переключиться на другого неженатого Гарвана?
Она-то меня и заметила первой — и тут же поменялась в лице. И я снова подумал, что нет — она меня снова преследует, Ольга меня здесь явно не ожидала увидеть.
— Вот, Ольга, познакомьтесь, — начала было бабуля, тоже заметив меня.
— Не утруждайся, мы уже знакомы. Да, графиня? — скверно изображая приветливость, оскалился я.
— Да, — Ольга тоже натянуто улыбнулась, — мы вчера с княжичем мило побеседовали в кафе.
Я плюхнулся рядом с ней на софу, пристально разглядывая её и продолжая лыбиться, Ольга же, напротив, старательно избегала моего взгляда.
— Ярослав, перестань так глазеть, — неожиданно подал голос Святослав, — это невежливо, ты смущаешь нашу гостью.
Я удивлённо усмехнулся, ишь-ты как хорохориться перед графиней, наверняка чары Ольги на него подействовали куда лучше, чем на меня. Неудивительно. Нашему Святику достаточно нескольких соблазнительных улыбок и парочки комплиментов, чтобы он окончательно поплыл.
Бабушка тоже одарила меня испепеляющим взглядом, ссориться сейчас с ними мне было не на руку, поэтому пришлось отвернуться, небрежно откинуться на спинку софы и делать вид, что ничего не происходит.
Они беседовали о какой-то светской ерунде. Ольга рассказывала о столичных балах и вечеринках, бабуля с восторженным энтузиазмом её расспрашивала о своих старых приятелях, Святик весь такой надуманно-важный не мог нормально усесться, то и дело дёргаясь: то слишком выпрямляя спину, то втягивая живот — такое карикатурное желание понравиться, что я невольно испытывал за него стыд.
Я в их болтовню вообще не лез, просто слушал без особого интереса, изредка выныривая из размышлений, когда слышал знакомые имена. Ольга за весь разговор ни разу на меня не взглянула — значит вчерашнее предупреждение всё же возымело действие.
— Вы ведь тоже алхимик, Святослав Богданович? — на этой фразе я вынырнул из раздумий, потому что это было очень кстати.
— Да, алхимик, — напыжился Святик и гордо добавил: — закончил медицинский факультет.
— О, как это чудесно! — с восхищением всплеснула Ольга руками. — Наверное, вы мечтали спасать людей?
— Почему же мечтал? — скорчил Святик крайне серьёзную мину. — Я и сейчас об это думаю. А вы на кого учились?
— Я артефактор, боевой факультет, — сдержанно улыбнулась Ольга.
А вот тут мне стало интересно, даже по протекции или за взятку на этот факультет не так просто попасть, там нужны действительно выдающиеся способности.
— И теперь работаете? — поинтересовался я.
— Взяла временный отпуск, — Ольга даже не взглянула в мою сторону.
— Значит, вы создаёте боевые артефакты, снабжаете нашу армию оружием? Такая молодая — даже не подумал бы, — сейчас я говорил совершенно искренне и без малейшего притворства был ею восхищен.
— А вчера вы говорили, что я старая, — съязвила Ольга.
Ох, и наступил же я, видимо, ей на больную мозоль.
— Для меня старая, а для боевого артефактора весьма молодая, — пояснил я.
— У меня был лучший выпускной балл на курсе, — с гордостью заявила Ольга, задрав подбородок.
— Потрясающе! — снова искренне восхитился я.
— Я что-то не поняла? — растерянно вклинилась в разговор бабуля. — Почему ты назвал Олечку старой?
— Понимаешь ли, — всем туловищем повернулся я к бабке, — Владислав Вулпес считает, что Ольга всенепременно должна выйти замуж за Гарвана, чтобы наладить между нами былые отношения.
Сначала на лице бабке появилось замешательство, потом растерянная улыбка. Я так надеялся, что хоть у неё хватит мозгов найти это подозрительным, но куда там?
— Как здорово! — радостно всплеснула бабка руками, с умилением уставившись на Ольгу.
— Здорово?! — разозлился я. — А тебе разве не кажется, что это странно?
— Я, пожалуй, пойду, — смущённо улыбнулась Ольга, суетливо поднявшись с места.
— Ну куда же вы, Ольга? — наигранно спохватился я. — Не уходите. А давайте посмотрим лабораторию Святослава. Вы знали, что у моего дядюшки отличная лаборатория. Он там днями и ночами работает. Такая самоотверженность — всё ради спасения людей.
Святик покраснел как рак, с неприкрытой обидой смерив меня взглядом, а бабуля напротив, тут же подхватила, подыгрывая мне:
— Да, Олечка, идёмте. Лаборатория Святика потрясающая, вы наверняка оцените.
Ольга окинула нас растерянным взглядом, нерешительно кивнула:
— Ну, хорошо, — согласилась она.
Святик не знал, куда себя деть, даже испарина на лбу выступила — ещё бы, его лаборатория наверняка девственно чиста, словно бы её только вчера сделали. Но бабулю сложно чем-то смутить. Она торопливо унеслась куда-то вглубь дома и через минуту вернулась со связкой ключей.
— Идёмте же! — весело позвала она. Так и знал, что ключи у неё.
Мы направились по коридору, я засунул руки в карманы, проверяя, нет ли там чего лишнего, что могло бы позвякивать, когда я стащу какой-нибудь пузырёк. Переложил зеркало связи в карман брюк.
Бабушка торжественно отворила дверь лаборатории, как будто это не рабочее место её сына, а какой-нибудь музей. Впрочем, лаборатория и выглядела как музей или операционная. Здесь царил идеальный порядок, новенькие колбы сияли на свету, полные, ни разу нетронутые пузырьки, баночки и ящички стояли на полках идеально в ряд, а на горелках не было ни единой капли гари или налёта, который обычно довольно сложно оттереть, если горелками пользовались. То же самое касалось и казанов, поблескивающих металлическими боками, и печи, в которой даже пепла не было. Но главное — морозильный и холодильный шкаф — они были практически пусты, что не бывает у алхимиков, которым в процессе работы приходиться что-то замораживать или оставлять в холодном месте. Лишь несколько одиноких колб с травяными заготовками и мазями, которые необходимо хранить в холодном месте.
— Святик очень любит чистоту, — видимо, чтобы хоть как-то сгладить бросающуюся в глаза чистоту, заявила бабка с невозмутимым видом.
В ответ Ольга только сдержанно кивнула, потом повернулась к Святославу:
— Над чем же вы сейчас работаете, Святослав Богданович? — вежливо спросила она, заставив меня сдержанно улыбаться.
Святик надул щёки, судорожно придумывая, чтобы ей такого ответить. Бабушка же затянула на лицо улыбку, схватила Ольгу под руку и повела к столу, явно спасая положение Святика:
— Взгляните, Олечка, эти горелки мы заказывали из столицы, их совсем ненужно поджигать, просто повернуть рычажок, срабатывает маленький огненный артефакт, и огненная ойра внутри раскаляется за несколько секунд.
— У меня такие же, — сдержанно призналась Ольга, покосившись на меня.
Пока бабка показывала Ольге лабораторию, я отправился изучать содержимое полок. У меня глаза разбегались от разнообразия настоек и ингредиентов. Была бы моя воля — половину забрал, но вряд ли оно всё уместится в моих карманах. Сразу приметил пузырёк яда редких лягушек окопипи — так их зовут жители Материка Великих равнин, где они обитают. Приметил экстракт сине-зелёных водорослей, который мне наверняка пригодиться.
Пока Святик рассказывал Ольге, чем он сейчас занимается, сконфуженно выдумывая на ходу какое-то лекарство от гангрены, я эти два пузырька стащил и быстро передвинул на пустые места другие пузырьки. Но самое интересное наверняка хранилось в железном шкафу с магической печатью, и туда так просто не влезть без Святослава.
— А что там? — вклинился я в их разговор, ткнув пальцем на шкаф.
— Ойра и редкие ингредиенты, — спокойно пояснил Святик, явно обрадовавшийся, что больше не нужно нести чушь. — У меня чешуя василиска есть и даже перо Жар-птицы, — гордо заявил он.
— Правда?! Покажете? Никогда не видела пера Жар-птицы. Они разве не вымерли?
— Вымерли, — вздохнул Святослав, — это перо мне осталось от отца.
Святик взмахнул рукой, вырисовывая в воздухе символ — шестиконечная звезда, проще этого защитного символа разве что простые геометрические фигуры.
Печать тут же приняла ключ, отозвалась зелёным сиянием, щёлкнул замок и дверь медленно открылась.
Святослав осторожно извлёк оттуда стеклянный ящик, в котором лежало едва заметно сияющее вытянутое и тонкое золотое перо. Сейчас его сияние почти не было видно, но, если выключить свет, оно будет гореть как огненная ойра. А я ведь и не знал, что у нас есть это перо. Продай мы его — наверняка можно было бы с лихвой покрыть расходы на зелье для мамы. Но продавать его, конечно же, нельзя — это семейная реликвия.
Святослав осторожно поставил ящик на стол, откинул крышку:
— Только лучше не трогать, — неуверенно попросил он. Ольга кивнула и, затаив дыхание, склонилась над ящиком, разглядывая перо.
Пока они любовались редкостью, я заглянул в шкаф, изучая его содержимое: живая ойра, маленькая колба мёртвой — с печатью подлинности, а значит, купленная легально. Редкая ярко-жёлтая трава шинис, которая растёт только в одном месте, на далёком необитаемом острове посреди океана. Дальше шли различные яды со специальной пометкой в виде красного круга, экстракты редких растений, несколько усиливающих артефактов, несколько стихийных-бытовых, которые необязательно было сюда класть.
Я попытался вспомнить, входило ли что-либо из этого в зелья будущего — шинис, кажется, мне понадобится, да и экстракт морозянки может пригодиться. Пока все любовались и обсуждали перо, я стащил и эти банки, правда, теперь нельзя было вынимать рук из карманов, иначе бы они начали позвякивать и мгновенно выдали меня. Побродил ещё немного по лаборатории, между делом заглядывая в ящики и коробки: то там, то сям вытаскивал то, что мне могло понадобиться из сухих ингредиентов — и снова запихивал в карман. Решив, что взял всё, что хотел, я демонстративно взглянул на часы и воскликнул:
— Ой! Я ведь опаздываю, скоро отец приедет!
Хотя отец приедет за мной только через пятнадцать минут, но больше оставаться в особняке бабки я не мог. Моё восклицание было мало кому интересно, но Ольга произнесла:
— Я, пожалуй, тоже пойду. Мы вечером с Максимом собирались посетить театр. Вы как, Святослав Богданович, не желаете составить нам компанию?
Святослав, явно не ожидавший приглашения, растерялся, вытаращившись на Ольгу и принявшись мямлить что-то невнятное.
— Какая отличная идея! Конечно же желает! — ответила вместо него бабка, а Святик только судорожно сглотнул и кивнул.
Мне эта идея едва ли понравилась, но всё же Святославу и впрямь стоило бы развеется и сходить хоть куда-нибудь без бабули. Правда, не с врагами семьи, но вряд ли Вулпесы собираются его убить в этом театре. Да и если бы они решили с нами расправиться, Святослав наверняка бы был в конце этого списка.
Уже не слушая их любезные расшаркивания и прощания, я торопливо бросил:
— До встречи! — и поспешил на выход.
Баночки и пузырьки в кармане предательски позвякивали, но я уже не обращал на это внимания. Мне не терпелось скорее приступить к экспериментам.
Я выскочил на улицу, зашёл за забор, спрятался так, чтобы из особняка никто меня не видел, и начал перекладывать в ящики украденные пузырьки из карманов.
Услышал со стороны особняка голоса, затем скрип снега под лёгкими шагами. Пришлось ускориться и поскорее закончить, закрыть ящички и спрятать обратно в пакеты.
Ольга вышла из-за ворот, бросила в мою сторону строгий взгляд, остановилась, задумчиво разглядывая соседнее здание.
— Я видела, как вы стащили те пузырьки, — скучающим тоном произнесла она, так и не взглянув на меня.
— Да? — усмехнулся я. — И почему же не выдали меня?
Ольга поджала губы:
— Просто не захотела. Да и вряд ли они пригодятся Святославу, он всё равно ими не воспользуется.
Я снова усмехнулся, затем спросил:
— Неужели вы и впрямь бы хотели выйти замуж и провести с ним всю жизнь?
Она бросила в мою сторону хмурый взгляд, тяжело втянула через ноздри воздух и сказала:
— Ваш дядя неплохой человек.
— Неплохой, но вы едва ли подходите друг другу. Вы молодая, красивая, умная, богатая, да ещё и талантливая. Вы бы могли рассчитывать на куда лучшую партию, чем Святослав или я. Могли бы выйти замуж за мужчину под стать вам. Ваш отец, не знаю, зачем он так с вами, но это далеко не то, что вы заслужили.
Во взгляде Ольги скользнула грусть, она зябко пожала плечами и ничего не ответила. Но в этом и не было необходимости, всё читалось во взгляде. Правильная, послушная Ольга не может ослушаться отца и будет делать всё, что бы ей не сказали. И ещё — если Вулпесы что-то и задумали, скорее всего, Ольгу в это не посвятили, я почему-то был уверен, что она искренне считает, что отец пытается таким образом наладить между нами отношения. Может быть, что-то и ещё? Владислав знает про источник, возможно, этим объяснил дочери необходимость брака с Гарваном. Ведь тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что через несколько лет мы станем одной из самых богатых семей не только на Юге, но и, возможно, во всей Империи.
А может причина именно в этом? Может быть я ошибаюсь насчёт того, что Влад Вулпес желает нас уничтожить, и теперь всё происходящее всего лишь холодный расчёт.
Я взглянул на часы — отец должен приехать через десять минут, Ольга тоже поглядывала на часы.
— Вас заберут? — спросил я.
Ольга кивнула:
— Да, вскоре Максим за мной приедет.
Разговаривать нам было особо не о чём, я чувствовал, как ей неловко и от этого молчания, и оттого, что приходится стоять здесь, возле меня.
Из-за поворота показался чёрный с непроницаемыми тёмными стёклами тетраход. Кажется, тот самый и наверняка за Ольгой. Приступ холодной ярости, заставил меня поставить пакеты с покупками на землю. Чёртовы Вулпесы! Всё-таки это они продолжают следить за мной! Пора познакомиться с этим Максимом и задать ему несколько неудобных вопросов.
Я зло покосился на Ольгу, а она на меня. В этот миг тетраход начал замедляться, стекло со стороны пассажирского места приоткрылось и оттуда что-то показалось. Всё произошло слишком быстро, но я среагировал молниеносно. Тетраход поравнялся с нами — в эту секунду я отчётливо увидел дуло пистолета.
Защититься чарами я бы не успел, как и отразить выстрел. Всё, что я смог, это крикнуть Ольге:
— Ложись!
Выстрел бахнул на всю округу. Боль пронзила плечо за миг до того, как я сам лёг на землю. Стекло опустилось ниже, я увидел во тьме салона лицо, наполовину закрытое маской, так что были видны лишь глаза. Целью явно был именно я, потому что стрелявший смотрел исключительно на меня. Я попытался соорудить ледяные иглы, но в меня снова выстрелили, теперь в бедро. Острая боль пронзила всю ногу, словно бы в меня громадную иглу всадили.
Ольга успела запустить в окно тетрахода ледяные иглы, довольно мощные ледяные иглы, так что треснуло стекло, но тетраход резко тронулся и на всей скорости унёсся по улице прочь.
— Ярослав! — встревоженно закричала Ольга, подлетая ко мне. — Ты живой, Ярослав?!
Она перепугано таращилась на меня, на мои раны, на то, как серый грязный снег быстро намокает от горячей крови.
— Максим едет, мы сейчас вызовем помощь, держись! — говорила она.
Я плохо соображал, всё происходящее было как в тумане. Пули чем-то начинены, я не просто терял кровь, я терял силы. Затормозил серебристый тетраход, показался мужчина, так похожий на Виктора Вулпеса, видимо, это и бы Максим. Затем до меня донёсся голос бабули, громко раздающей команды. Бабка что-то дала мне выпить, положила руку на лоб и быстро зашевелила губами.
— Всё хорошо, мой мальчик, ты будешь жить. Сейчас будет легче, — ласково произнесла она. Наверняка наложила заклятие покоя, я не сопротивлялся, чувствуя, как наваливается дремота. Но прежде чем вырубиться, вдруг понял, что все мои ингредиенты, как купленные, так и те, что стащил, остались стоять на земле. Так досадно стало, что я переборол заклятие и решил не спать во что бы то ни стало.
— Мои покупки, мои покупки, — затребовал я. — Они мне нужны.
— Спи, Ярик, — с нажимом сказал бабка и снова положила полную мягкую руку на лоб, теперь произнеся заклятие вслух. Так тепло стало и спокойно, и я не смог больше сопротивляться, мгновенно провалившись в глубокий сон.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
