Ворона

Глава 1

На сапоги налипла грязь и прелые листья. Как ни стряхивай, через пару минут все возвращается обратно. Лена и перестала. Шла, упрямо переставляя ноги. Когда-нибудь этот лес кончится. Не в одном, так в другом месте. Колея в лесу из ничего не берется. Либо в точку А, либо в точку Б, но приведет.

Дождь закончился еще ночью, но воздух вокруг так и остался влажным, настолько, что оседал тонкой пленкой воды на серой старой куртке, на волосах, на лице…

Рюкзак тоже стал тяжелым. Не то чтобы там много всего было. Одеяло, запасная одежда, кружка… Палатку Лена не брала. Зачем, если у ребят все уже есть? И палатки, и котелки, и пенки туристические.

Все так и осталось на поляне. Собирать Лена ничего не стала. Во-первых, все равно не утащила бы. Куда ей одной с такой кучей барахла? Ну а во-вторых…

На выезд они вшестером собирались. Она, Маша, Машкин Сашка, Олег, Ромка. С шестой Лена знакома не была. И с ее подружкой тоже. Собственно, из-за подружки все и случилось. И из-за Олега. Ромка тоже, но к нему у Лены претензий не было. А вот Олег… И чего они все в этой подружке нашли? Имя Лена не помнила, и вспоминать не собиралась. Курица крашеная!

И выглядит тоже как курица. Ощипанная. Ладно, пусть Ромка, тем более, это он девиц притащил. Или даже Сашка. Они с Машкой давно встречаются, может, ему скучно стало. Но Олег-то! Это ведь он Лену пригласил в поход. И сам, не через Машку передал. И вообще, они и до этого общались, не как парочка, конечно, но ведь все к этому шло. И на поход у Лены были определенные ожидания, а как же. Она представляла романтику сентябрьского леса, цветные листья, легкий дымок от костра… Они с Олегом будут сидеть рядом, смотреть на огонь, считать падающие звезды. Лена как раз посмотрела, что звездопад ожидается. И в палатке они вдвоем будут. Потому что ну не с Ромкой же ей место делить. Нет, все было логично.

А вышло… Гадко. Другого слова у Лены не находилось. Даже сейчас во рту был противный привкус. Как-будто… Как-будто дерьма наелась. Или перепила и похмельем мается.

Она, конечно, пила. Особенно когда увидела, как Олег вокруг этой курицы вьется. Но что там эти две банки пива?

Это потом она Сашкин рюкзак распотрошила и бутылку водки нашла. Но это уже после было, и пить не хотелось. Страшно.

А тогда она вторую банку допила. Со злости, потому что теплое пиво было омерзительным. Как курица крашеная. И подташнивало. То ли от него, то ли от ситуации. Машка всегда говорила: «Хочешь – сделай!». Вот Лена и последовала совету. Вытащила Олега от костра подальше, за палатки, поговорить.

– Чего тебе? – спросил он, оглядываясь к костру, где весело хихикала курица.

И вот вроде все слова у Лены в голове были, а сказать нормально не получилось.

– Ты это… Ты же… Ты с этой?.. – кивнула в сторону костра. Если бы у нее так спросили, она бы только расхохоталась. Мол, говорить сначала научись, мямля. Но Олег понял сразу. В общем-то, он и в группе самым умным считался.

– Лен, ты чего устраиваешь на пустом месте? Давай не надо, а? Отличный вечер, сидим хорошо так. Давай не портить?

Внезапно в груди скрутился комок, а коленки стали противно ватными. Но нет, это фигня какая-то, не может быть…

– Я не порчу. Я просто спросить хотела…

– Ну, спросила? – Олег нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Главное, не заплакать. А слезы как раз некстати подкатили. Олег бесится, когда девчонки ревут. Хотя и Лена сама не плакса так-то. Просто сейчас…

– Я думала, мы вместе будем, ну, ты и я…

Ну ведь все к этому и шло! И на парах вместе всегда сидели, и в библиотеку вместе, и живут рядом в паре домов.

– Ты же меня сам пригласил! – выпалила она убойный аргумент.

– Ну да, – протянул он, – Пригласил. Ну так а что особенного-то? Слушай, – Олег видимо, что-то решил и заговорил быстрее: – Ты – Машкина подруга, Сашка – мой друг. Раз я их зову, то и тебя тоже. В чем проблема-то? А то что пригласил… Ну, не в ЗАГС же! Машки просто рядом не было, а я как раз вспомнил, что собираемся. И вообще…

Ленкин подбородок задрожал и унять его не оказалось сил. Сейчас она позорно разревется.

– Слушай, Лен, – голос Олега стал мягче, – Ты классная девчонка, правда. Но…

–Ты же за мной ухаживал!

– Я?!

Изумление Олега было неподдельным. Вернее, это Лена не знала до этого, что он такой хороший актер.

– Ты, да! Кофе носил, писал…

Переписки в вайбере до ночи, ага. И совсем не про домашку речи. «А какие ты книги любишь? У меня, смотри, как раз в твоем вкусе есть…» «Тебе утром кофе с корицей или апельсиновым соком?»

В сентябре рано темнеет. А еще на контрасте с костром… Лица Олега не видно, но он словно стену построил, мгновенно. Отшагнул и скрестил руки.

– Слушай, я не знаю, что ты там себе придумала, – и голос недовольный, – Но я к тебе просто по-дружески относился. Не хочешь – не буду ни кофе носить, ни писать. Мне не сложно. Я просто не думал, что ты такая же, как все. Думал, нормальная девчонка, поболтать, то-се.

Глаза щипало, как будто туда литр шампуня плеснули. И слезы катились, тоже сами по себе.

– Ты… – горло перехватило.

Лена резко развернулась и бросилась к деревьям. Не будет она рыдать. Не там, не на виду у всех.

Никто за ней не побежал.

Ни сразу. Ни через полчаса. Ни через час.

Хотя за временем она не следила. Прорыдалась у поваленной березы до тех пор, пока слезы не закончились. Потом сидела молча, глядя на бледные стволы в черных черточках. То, что дождь пошел, было даже кстати. Очень подходил к настроению.

Первоначальная растерянность вылилась вместе со слезами. А на смену ей приходил душный клубок обиды и злости.

Одна черточка на стволе. Олег дрянь. Обманул. Врет, что не ухаживал. Дружил он, как же, ага! В уши заливал.

А она сама тоже дура. Вторая черточка наискосок от первой.

Дура, конечно. Правда, повелась на то, что он «не такой как все»? «У меня была знакомая, курсовую вместе делали» – Лена как наяву услышала негромкий проникновенный голос Олега – «А потом у нас отношения разладились. Она почему-то решила, что хочет большего…» Почему-то! Тоже, наверное, смски ей ночью писал и кофе носил.

Третья черточка. И не черточка даже, а огромное пятно. Курица эта крашеная. Ненавижу!

Машка тоже, наверное, знала. И смеялась над ней про себя. А вслух: «Да ладно тебе, Воронцова, сказки рассказывать. Я ж вижу, что втюрилась».

Можно подумать, влюбиться – преступление.

Лена зло всхлипнула. Сволочи. Сволочи все.

Она здесь сидит на березе, в лесу, в темноте, одна. А им всем до лампочки. Никто, совсем никто не пришел хотя бы издали посмотреть, как она. Даже Машка. А еще подруга называется. Правильно, сидит, небось, вцепившись в Сашулю своего мертвой хваткой. Не дай бог уведут. Было бы что там уводить! Качок тупой же. Все мысли о гантелях и протеиновых коктейлях. Выезжает за счет дружбы с Олегом. Тот ему на все семинары материал подсовывает, чтоб Сашок не опозорился…

Зато с Сашей безопасно по улицам ходить. Эта мысль не подходила к предыдущим, поэтому Лена ее отогнала.

Сидеть надоело. Но идти обратно не хотелось. Зачем она им там? У них и без нее все отлично. Если бы Ромка, вечная рыба-прилипала, не привел этих двух, и у Лены все было бы отлично. Сидела бы сейчас у костра с остальными, песни бы пела…

Кстати, а они поют? Лена прислушалась. Леш шипел, кряхтел, шуршал… Но своими голосами, не человеческими. Странно. Она же недалеко ушла вроде. Наверное, из-за дождя. Звуки плохо разносятся, или что там… Олег бы объяснил. Он в физике хорошо понимает.

Сволочь. Клубок внутри снова вспыхнул, обжигая до кончиков пальцев. Одновременно с этим со стороны, где остались палатки донесся звук. Хохочут над чем-то.

Да над ней, наверное, и хохочут. Мысль ударила, как боксерский мешок. Лене однажды досталось таким, когда Машка затащила ее на тренировку. Тогда в голове долго звенело. Вот как сейчас почти. Только сейчас еще и дышать сложно. И злые слезы снова подкатились. Ну нет уже, не будет она снова реветь.

Лена резко мотнула головой и вскочила с березы. Она им покажет! Не знает еще пока, что именно, но покажет. Кулаки непроизвольно сжались. И Ромке с его девицами, и Сашке с Машкой. И Олегу. Ему особенно!

Она быстро зашагала по лесу, по дуге обходя место лагеря. На ходу лучше думается, все так говорят. Планы мести не спешили оформляться в нечто определенное, оставаясь горячей злой массой, но ничего, придет еще ее время, и к ней приедет КАМАЗ с пряниками.

Лес был негустой, шагалось легко. Относительно. Все-таки в темноте она видела не очень хорошо. Не сова, все же. Сейчас она еще немного пройдется…

Прогулка ожидаемо успокоила. Даже стало смешно немного. Нашла из-за чего переживать. Завтра эти мымры разъедутся, а ей с Олегом еще целый год на одном курсе учиться. Ну, как минимум год. А там еще два года до выпуска. Все наладится. Зря она распсиховалась.

Хотя слова его она запомнит. Ох, запомнит. Не получится у него больше дурочку из нее сделать. Пожалеет еще. Уж Лена постарается все сделать, чтоб он сам за ней бегал. Попомнит он у нее еще «классную девчонку».

Дождь закончился, зато вылез туман. Жиденький, прозрачный, ниточками вился меж деревьев. Лена такой и не видела раньше. Впрочем, в городе вообще с туманами не очень, больше с выхлопными газами.

Где-то за спиной внезапно раскаркались ворон. Лена их и до этого слышала. Странно, что только их. Распугали они, что ли, остальных птиц? Впрочем, Лена в птицах не особо разбиралась. Воробьев знала, синиц, кто там еще к кормушке прилетал зимой?.. Голуби, да. Но это обжоры и за птиц-то считать сложно. Крысы крылатые.

Курицы еще, которые потомки динозавров. Курицы… Внезапно она споткнулась об натянутую веревку и чуть не упала. Хорошо, что шла медленно. А веревка-то откуда?

От палатки.

Еще какие-то походники рядом встали, что ли? Странно. Они днем никого не видели. Место не особо популярное. На электричке пять часов пилить. Мало кому такое счастье в сентябре надо. Вот разве что таким, как они. Третий курс отметить вздумали. С романтикой, мать ее…

Телефон почему-то разрядился напрочь. Видимо, забыла приложение гугл-карт отключить. Досадно. Фонарики были, конечно, но остались в рюкзаке, в палатке. В своей, не в этой. С другой стороны, кто его знает, кто тут спит?

В том, что спит, сомнений почему-то не возникло. Тихо же, костра не видно. Явно спать легли. Вот пусть и спят. А Лена просто посмотрит вокруг и обратно пойдет. Пора, вообще-то. Она потянула рукав куртки, чтобы посмотреть на часы, но они едва мигнув тоже отключились, как и телефон. Ну и ладно. И так понятно, что ночь. А обратные электрички ходят каждые два часа. Так что если первую утром проспят, то на второй или третьей уедут обратно. Вот только надо обратно дойти.

Лена оглянулась и внезапно поежилась. Лес, по которому она только что шла, показался темным сплошным пятном. Одинаковым, что сзади, что спереди, что сбоку. Нет, спереди-то, кстати, как раз поляна, где чьи-то палатки стоят…

Они свои палатки тоже на полянке поставили. Хорошая такая, круглая почти. И от дороги недалеко, хотя и за деревьями.

Надо было на той березе остаться. От нее до лагеря пара шагов. Ну и пусть все бы знали, где она и что делает… почему-то сейчас это не показалось таким уж важным. Подумаешь, плакала. Зато обратно возвращаться не надо было бы.

Костер эти ребята тоже сделали, как они – с одной стороны платки, с другой два бревна для сидения. Только дождь все погасил. Видимо, забили подкидывать. Хотя куча хвороста лежит. Ромка с Сашкой натаскали… Стоп!

Лена застыла у края ближайшего бревна-сиденья. Это же их палатки. Ну точно! Вот эти палки для котелка Олег втыкал. Одна криво встала, но исправлять никто не стал. То ли не заметили, то ли всем было наплевать. Лена заметила. Но исправлять не стала. Мужчины не любят замечаний.

И куча хвороста. Она вон там и лежит, где ее бросили. Ромка хотел еще ближе подтащить, но Олег сказал, что не надо, мол, загореться может от костра, если не уследят.

Внезапный испуг прошел, сменившись облегчением. Ну вот, и идти никуда больше не надо. Видимо, она случайно такой крюк сделала, что вышла как раз к лагерю обратно. Надо же.

Лена осторожно села на бревно. Где-то она читала, что у человека одна нога немного короче другой. И когда человек идет без ориентиров, то делает круг и выходит обратно к началу пути.

Какая нога была короче у нее, она не знала. Но устали обе одинаково. А прошла-то вроде не так уж много. Хотя ночью по лесу, да с непривычки – понятно, что устала.

Странно, что ребята уже вырубились. Собирались до утра гулять. Ну и ладно. Она тоже сейчас спать ляжет.

Куртка намокла, Лена встряхнула ее, прежде чем залазить в палатку. Она себе крайнюю выбирала. С Олегом… Она вздохнула. Не вышло. Мелькнула мысль, а что если Олег с этой… В палатке… Она даже остановилась у входа, напряженно вслушиваясь. Но нет. Тишина. Даже храпа не слышно. Хотя откуда ей знать, храпит ли кто-то из ее друзей? Как-то не приходилось раньше вслушиваться, поводов не было.

Глава 2

В палатке было пусто. Ее рюкзак лежал на месте, там, где она его и кинула. И спальник. И еще чьи-то рюкзаки. Нащупав брелок, она улыбнулась. Олегов. Это у него пластиковая черепушка висела на кармане. Значит, он не ушел из палатки в другую. И ее вещи не перенес. Значит…

Вот только куда они все делись? В других палатках, что ли, спят? Лена вылезла обратно, проверила две остальные палатки. Никого. Вещи на месте лежат, вроде бы даже все. По крайней мере, Ромкина гитара лежала в одной из палаток. Он ее под дождем не кинул, обратно занес. Значит… Значит, никуда они в панике не бежали. Вряд ли в панике думают о гитаре. Хотя, зная Ромку – он бы мог, да.

Плохо, что телефон разрядился, не позвонить. Вроде бы у кого-то пауэрбанк был, только придется по чужим сумкам шариться. С другой стороны, объяснить, конечно, можно, что их искала. А куда тут уйти-то можно? И, главное, зачем?

Внезапно Лена, тихо охнув, опустилась на бревно. А что если они ее искать пошли? Вот взяли все вмести пошли в лес. А она… От навалившегося чувства вины стало тяжело. Но ведь она ничего не слышала. Вообще ничего. Один раз вроде смеялись громко. И все. Если бы искали, то кричали бы, так ведь?

Конечно, кричали бы, убеждала она себя. Иначе как можно вообще человека в лесу ночью искать? И фонариками бы светили. Она же недалеко здесь бродила. И недолго. Точно бы увидела. И услышала.

Но какого черта тогда они куда-то все ушли? Или это опять розыгрыш? Специально для нее? Проучить решили за то, что ушла? Лена нервно оглянулась. Глупая идея, вообще-то. Если они не знали, куда она ушла, то и не знали, когда она вернется. А прятаться в кустах всю ночь, ожидая, когда она придет… Да ну, ерунда!

Тогда где все?

И в костре мокрые деревяшки. Он, похоже, от дождя просто потух, потому что не подкладывали…

Потому что некому было?

Стало тяжело дышать. Ну его всякую деликатность. Решительно Лена встала и пошла к средней палатке, где лежали Сашкины-Машкины вещи. Машка всегда в инстаграме сидит, пауэрбанк с собой таскает. Вернее, он у нее точно должен быть, а таскает его Сашка.

Показалось, что из леса кто-то пристально смотрит ей в спину. Обернуться, чтобы это проверить, Лена не смогла. Застегнула изнутри молнию на входе. Вряд ли это кого-то удержит, вздумай он забраться в палатку, но… Так было спокойнее.

И вообще, дыши ровнее, Воронцова, сказала она себе Машкиным голосом. Это просто кажется, что кто-то смотрит. От нервов. Ночью в лесу накрутить себя – раз плюнуть.

В Машкином рюкзаке пауэрбанка не было. В Сашкином тоже. Зато была бутылка водки. Странно, что не распили. Хотя, может, это просто неприкосновенный запас на всякий случай. Вообще-то Ленин случай как раз и можно было таким назвать. Самый что ни на есть всякий. И она даже примерилась. Но передумала. Напиться-то легко, даже до отключки. Но мысль о том, что тогда она будет валяться вообще безо всякой защиты… А если кто-то придет?

Нет, сознательно делать себя еще беспомощнее, чем есть сейчас, не хотелось. Страшно было.

Несколько минут Лена сидела не двигаясь, уставившись на бутылку. Пить точно не хотелось. Но что делать-то?

Перерыла чужие рюкзаки еще раз – нет, пауэрбанка не обнаружилось. Хотя она надеялась. Может, он где-то здесь на спальниках валяется? Лена обшарила пол как смогла. Нашлась только пара шоколадок, целых, невскрытых, и упаковка презервативов, тоже не вскрытых.

Куда же они все-таки ушли? Не могла Лена их не услышать в лесу, если бы кричали. Ну нереально это. Она совсем недалеко отходила. Она-то их слышала же…

Если допустить, что тут рядом еще кто-то лагерем встал, и ребята туда ушли… В гости. А что, это вполне реально. Лена приободрилась даже. Правда, могли бы ей хоть записку оставить, чтобы она не пугалась. А может, и оставили, да только она ее не увидела? Может смс написали, а у нее телефон разрядился.

То, что ее не взяли и не подождали, было обидным. Но по сравнению с мыслью, что они… исчезли, казалось ерундой. Можно и потом высказать.

Главное, дождаться их обратно.

Дышать стало чуть легче, но в груди все равно покалывало. Мысли, вроде успокоившиеся, снова возвращались и вились в голове мухами.

Интересно, почему Ромка гитару не взял? Он, когда понравиться кому-то хочет, всегда с гитары начинает. А тут, в лесу у костра… Да сам бог велел. А он вот не взял… И без чехла бросил. Странно. И где рюкзаки этих двух девиц? Надо бы и в них посмотреть, может, у них зарядки есть…

Лена покосилась на выход из палатки. И поежилась, вспомнив ощущение взгляда в спину. Внезапный легкий стук по крыше окатил ее волной страха. Сердце подпрыгнуло к горлу, начисто лишив голоса. Она попыталась сдвинуться, но смогла, словно одеревенела вся. Еще один стук правее. И слева. И еще… Чаще и чаще. Не сразу Лена поняла, что просто снова пошел дождь. Это капли воды стучали…

Осторожно она попыталась пошевелиться. Получилось плохо. От каждого движения мурашки бежали по телу. Отсидела ноги? И руки тоже, вместе со спиной? Она закрыла глаза и пару раз глубоко вдохнула и выдохнула. Я просто сильно испугалась, сказала она себе, мышцы напряглись, а теперь надо расслабиться. Сделала еще несколько вдохов. Расслабиться не получилось.

Стук дождя по палатке заглушал другие звуки, и теперь было не слышно, ходит ли кто-то вокруг поляны, или нет. Почему-то Лене казалось, что ходит. Ощущение взгляда опять появилось и уже не исчезало. Казалось, этот неизвестный точно знал, в какой палатке она сидит. Более того, он даже знал, в какую сторону она смотрит, и всегда оказывался у нее за спиной.

Рука непроизвольно сжалась на горлышке бутылки. Она тяжелая. Если этот кто-то вздумает напасть, его можно ударить бутылкой… Если он начнет рвать стенку палатки…

Лена снова оглянулась на вход палатки. Она не успеет расстегнуть молнию. Неважно, с какой стороны он полезет в палатку, Лена все равно не сможет убежать. Из маленького спасительного укрытия палатка превратилась в маленькую ловушку. Она даже в полный рост встать не может!

Во рту стало сухо, а сердце снова начало колотиться где-то у горла. Надо было остаться снаружи. Там, если что, можно убежать…

В лесу треснула ветка. Мамочки, пусть только он сюда не входит, взмолилась Лена. Пожалуйста, пусть он уйдет обратно в лес. Лена ничего ему не сделала. Она даже ветки не ломала для хвороста… и птиц не гоняла. Ей вообще до леса дела не было. Пожалуйста, пусть он оставит ее в покое…

То ли молитвы помогли, то ли ей изначально показалось, но никаких хрустов больше не было слышно. Дождь через какое-то время тоже успокоился и затих.

Но все равно ни о каком сне речи не шло. Лена так и просидела, сжимая в руке бутылку, напряженно вслушиваясь, до тех пор, пока стенки палатки не посветлели. И даже тогда далеко не сразу она решилась выглянуть наружу.

Молнию расстегивала медленно, по зубчику, что никто не услышал. Впрочем, слушать было некому. Пусто было на поляне.

Также медленно и осторожно, как расстегивала молнию, Лена обошла поляну. Никакой записки для нее не было. Нашла куртку Олега за бревном. Но у него вроде запасная была. Или нет? Лена не помнила, но думать, что была, было спокойнее.

А вот одежды остальных не видно было. Значит, сами ушли. В смысле, их не украли внезапно. Хотя, если бы украли, были бы какие-то следы… Следы борьбы там, например. Как должны следы этой борьбы выглядеть, Лена не представляла, но как-то должны были бы… Не выглядело бы все таким… Вот! Лена наконец, сформулировала, что ее смущало. Все выглядело слишком спокойным. Словно бы ребята и не ушли куда-то совсем, а тут и остались. Только невидимые. Рюкзаки в палатках, куртка Олега там, где он ее кинул. Машкин телефон с пауэрбанком…

Лена споткнулась и упала прямо на бревно. Носом к телефону. С розовой наклейкой-сердечком. Машкин.

Вот только не это. Машка свой телефон ни за что не оставит. Добровольно, имеется в виду. Потому что «не заинстаграмил – не было».

Может, он, конечно, из кармана выпал, а она не заметила. Лена взяла в руки телефон, повертела. Да, наверное, так и случилось. Сидела здесь, телефон в карман сунула заряжаться. А потом встала и не заметила, как тот вывалился.

Телефон оказался мокрым и тяжелым. Кирпичик. И пользы от него было столько же. Впрочем, Лена Машкин пароль все равно не знала. А вот зарядить свой телефон стоило попробовать.

От пауэрбанка пользы оказалось столько же, как и от телефона, то есть нисколько. В хлам разряженный. Телефон даже не пискнул, когда Лена подключила проводок к нему.

Упрямо отгоняя мерзкое сосущее чувство внутри, она еще раз обошла поляну. Ничьих телефонов больше не нашла. Это хорошо. Значит, если что, то можно будет им звонить.

Когда их искать будут.

В том, что рано или поздно искать их будут, Лена не сомневалась. Непонятно было только, что ей самой делать. Ждать тут, пока ребята вернутся?

На первый взгляд идея казалась логичной. Еда есть, палатки есть. Не замерзнет и с голоду не умрет. А там и остальные придут обратно. Тут же не так чтобы чащобы, чтобы неделями блуждать.

Лена огляделась. Вчерашний лес нравился ей куда больше. И листья разноцветные, и солнце сквозь ветки… Сейчас все выглядело унылым и одноцветным. Из-за дождя и тумана, разумеется.

В колдовские сказки Лена не верила. Всякие Молебки, УФО-зоны, треугольники бермудские… Бред для шизанутых. И то, что крестики от нечисти спасают – тоже. Так и отвечала Ромке, когда он начинал подобное нести. Олег тоже над ним посмеивался. Хотя фэнтези читал. Даже Лене советовал…. Больно кольнуло воспоминанием о вчерашнем разговоре.

Она тряхнула головой. Будет еще время, потом. Надо решить, что делать дальше. Наверное, оставаться здесь не стоит. Наоборот, надо идти за помощью. Раз она тут ни позвонить, ни смс послать не может. Сколько они от вокзала шли? Пару часов? Да, наверное. Вряд ли больше. Сейчас она тоже пойдет. Обратно. Дорогу помнит. Вон у той кривой березы вышли на поляну. Значит, назад туда же, а там вдоль окраины леса, никуда не сворачивая.

Вещи Лена собирать не стала. Зачем? Пригодятся остальным, когда вернутся. Одеяло свое в рюкзак запихивала торопливо, словно боялась опоздать. Воду. Хотя зачем ей вода, идти недалеко. А вот бутылку с водкой взяла. Так, на всякий случай. Она тяжелая…

С поляны уходила тоже торопливо. Словно тот, кто смотрел на нее ночью, могу снова показаться. Глупости, конечно, никого там не было. Это у нее воображение разыгралось. Но бежать хотелось все равно.

Нельзя бежать. Если бежишь, значит, ты – добыча. Ее так сосед учил в деревне, у бабушки. Раньше, когда она туда ездила. Имени его она не помнила. А вот совет про добычу – да. И не бегала никогда. Ни от собак, ни от мальчишек. Вот и сейчас не бежала. Хотя хотелось. Очень хотелось…

Нога соскользнула на мокрых листья и Лена, не удержавшись, рухнула вниз. В прошлый раз она встала быстро. И во второй раз тоже. Сейчас… Сейчас вставать не хотелось. Листья пахли усталостью и безнадегой. И едва слышной наверху, с высоты ее роста, прелостью. Растут, падают, гниют. И снова растут, падают… Бессмысленно все. И расти, и идти, и падать. Хотя, как раз падать, может и не бессмысленно. Можно отдохнуть. Если бы еще земля не такая мокрая была.

Лена встала на четвереньки. Бутылка давно перекочевала в рюкзак. Нести ее в руках было неудобно. Кисть то и дело сводило, приходилось постоянно перекладывать ее из руки в руку… Да и смысла в ней тоже не было. Никто за Леной не шел.

И навстречу ей – тоже. И вообще никаких признаков жилья вокруг. Она шла уже… Сколько часов – она не знала. Но больше двух, явно. Ни деревни, ни вокзала. Одна размокшая колея и лес, мокрый, пустой, унылый. Воробьев и тех нет. И вообще никаких птиц нет.

Впрочем, и хорошо, что нет никого. Вздохнув, Лена с трудом поднялась на ноги. Слегка пошатывало. В груди ныло и царапало. Надо было не прогуливать физкультуру, глядишь, идти бы легче было. Может, бросить рюкзак? Но тогда телефоны в руках придется нести. А это неудобно. Нет, пусть рюкзак остается.

Качнувшись, она сделала шаг, потом второй. Давай, давай, вяло подбодрила себя, топай. Рано или поздно колея закончится.

Она и закончилась. Внезапно. А Лена уткнулась в забор. Темный, выщербившийся, со ржавыми гвоздями.

Но ведь это забор! Человеческий! Надо бы обрадоваться. Но чувства словно закончились. На самом донышке что-то всколыхнулось и опало. Она вяло ткнула в забор кулаком. Не шатается. Надо найти калитку. В заборах всегда есть калитки… Она пошла вправо, не отнимая руки от забора, словно он мог убежать.

Калитки не было. Вернее, она была, но просто стояла рядом. Рядом с дырой в заборе. Внутрь сквозь дыру вел такой же темный и мокрый дощатый тротуар. Скользкий. Лена наступила на него осторожно, боясь упасть. Это на траву падать не больно. Хотя враки, на траву тоже больно падать.

Ни звонка, ни ручки на двери не было. Лена стукнула по доскам, один раз, второй. Тишина. Может, дом заброшенный? И она зря здесь стоит. Слезы подкатили к глазам.

С другой стороны, если даже заброшенный, она все равно может переночевать внутри. Тем более уже темно. Почему-то Лена не заметила, как подкатила темнота. Вот вроде только что было светло, и вдруг она еле-еле руки свои видит. Да, пожалуй, так и надо сделать.

Она размахнулась еще раз, чтобы ударить по двери – последний, потом так войдет – как вдруг рука провалилась в пустоту. Дверь открылась.

– Чего тебе?

Темный силуэт слегка шевельнулся в проеме. Люди! Мамочки родные, здесь люди! С плеч словно мешок свалился. От облегчения Лена растерялась и не сразу ответила.

– Заблудилась, чтоль? – не стал дожидаться ответа голос.

– Ага! – радостно кивнула она, – Заблудилась!

Какое же счастье, что здесь люди. Лене казалось, что она вечность шла по лесу одна.

– Мы с друзьями там… – она не глядя махнула рукой назад. – А потом у меня телефон сдох, не позвонить никак. Я вот пошла, искать…

Голос пару секунд помолчал, потом ответил, – Ну заходи, что ли, раз пришла.

Лена шагнула вперед в темноту проема.

Глава 3

Щелкнул выключатель и дальнем углу загорелась лампочка. Тусклая настолько, что с ней стало еще темнее. Впрочем, нет, человека перед собой Лена наконец разглядела. Старуха… нет, осекла себя Лена, так невежливо. Женщина в возрасте. В очень почтенном. Смотрела на нее молча, словно ждала, что Лена должна что-то сказать. Ну, она и сказала.

– Спасибо вам большое! Я думала, я совсем не дойду никуда. А телефон сдо… Разрядился. Вот. И карту не включить. Я… Можно я у вас телефон на зарядку поставлю?

– Ставь, – пожала плечами старуха. – Мне не жалко. Коль найдешь куда.

– В смысле? – изумилась Лена. Свет же включился, значит, электричество есть… – У вас розеток нет?

– Есть розетки, как нет, – так же равнодушно ответила та, – Я в ваших телефонах не понимаю…

Лена облегченно вздохнула.

– Отлично. Вы мне покажите тогда, пожалуйста, а я подключу.

Старуха развернулась и пошла вглубь дома. Лена за ней. За занавеской старуха махнула в сторону рукой. Там и правда белела розетка. Старая, треснувшая, но она была. Лена торопливо полезла в рюкзак за зарядкой. Только бы не осталась она там, только бы на месте была…

Телефон на подключение не отреагировал. Ни сразу, ни через несколько минут. Лена нашла хозяйку глазами и виновато сказала: – Не заряжается. Видимо, совсем разрядился. Можно, я подожду?

– Можно, отчего ж нет. Жди. Да и сядь ты, чего торчишь. Устала, поди.

Лена внезапно ощутила, насколько она, действительно, устала. Сползла по стене на табуретку рядом. Рюкзак глухо плюхнулся на пол. Внезапно она подняла голову.

– А можно я вам… это… алкоголь подарю? Ну, водка. Она хорошая. Мы купили, но никто не пьет. А вам – мало ли, вдруг пригодится?

Хозяйка снова посмотрела на нее, на этот раз внимательно, почему-то хмыкнула.

– Ну, дари, раз так.

Лена обрадовалась. Как кстати она эту бутылку прихватила. Почему-то показалось ужасно неправильным просто зарядить телефон и уйти. Без подарка. А тут вот водка. Удачно как. Бабушка говорила, что, мол, водка в деревне – универсальная валюта, всегда пригодится. Мало ли, трактористу отдать, например, за то, что огород вспахал. Или там… Кому еще водка могла понадобиться, Лена забыла. Но это и неважно, хозяйка сама разберется, ей виднее.

Вытащила бутылку, поднесла ко столу у стены, поставила.

– Вот. Этикетка немного замаралась… Это я нечаянно. Упала. Но она правда хорошая, ребята гадость не покупают…

Старуха кивнула. Потом поднялась, вышла в сени – или как там называется это все – вернулась с большой кружкой темного напитка. Поставила перед Леной на стол.

– На от, пей.

До того, как она это произнесла, Лена и не думала, что так хочет пить. Жидкость казалась черной почти. Нерешительно она поднесла кружку к губам. Пахло кислым и сладким.

– Квас это.

Старуха заметила ее нерешительность, и Лене стало стыдно. Она быстро отпила глоток. Странный вкус какой-то, даже для кваса.

– На травах он, не то, что ваши шипучки.

Старуха не сводила с нее взгляда. Лена сделала второй глоток, третий… Травы – это хорошо, наверное, полезно. Бабушке тоже газировка не нравилась. Но она другой квас делала, из чайного гриба…

Квас закончился неожиданно быстро. Что там одна кружка, когда весь день не пила ничего? Стало легче. Наверное. Царапанье в груди унялось немного. А голова вдруг стала тяжелой до невозможности. И одновременно легкой. Как шарик с гелием внутри чугунного горшка.

– Пойдем, покажу, где спать ляжешь, – поднялась старуха.

Лена послушно встала и побрела за ней. Ноги тоже тяжелые, как будто гири к ним привязали. Еще бы, целый день по лесу с рюкзаком. Да никогда в жизни больше Лена в походы не пойдет. Все, хватит с нее, напоходилась. Лучше на кружок вышивания. Или макраме. Там не надо никуда бегать, сидишь себе, плетешь… Машка один раз сплела фенечку. У Лены бы лучше получилось, красивее. Но вроде как несолидно было такой уж девчачьей ерундой заниматься. Лена тогда думала в школу баскетбола пойти. А не взяли. Роста, мол, не хватает. Хотя фигня это все. Не взяли потому, что девчонка. Лена видела, там парень и пониже ее был, и ничего…

Кровать была и не кроватью вовсе, а каким-то сундуком, на который матрас сверху кинули. Впрочем, Лена там поместилась, а остальное неважно. И одеяло ей старуха сунула, цветастое какое-то. Вернее, оно днем было цветастым. А сейчас просто – пятна разного серого оттенка.

Вот только…

– А можно в туалет?

Хозяйка обернулась, – Туалет на дворе.

Словно от того, что туалет не внутри, Лена туда расхочет.

– Мне… надо все равно, – было очень неловко от того, что она докучает просьбами, но что делать.

Темнота на дворе была какая-то… живая. Казалось, она двигается. Перетекает из угла в угол, вздыхает. Шуршит. Царапает когтями. Хлопает крыльями. И смотрит.

Стараясь почти не дышать, Лена осторожно прокралась обратно к дому. Если сделать вид, что не боишься, то на тебя нападать не будут. Ну, наверное. Потянула дверь.

От внезапного хлопанья крыльев над головой сердце скакнуло наружу. Лена дернулась и налетела на стену. Снова зажглась тусклая лампочка в углу.

– Чего шумите, ну! – проворчала старуха, появляясь с противоположной стороны коридора.

– Там… – Лена попыталась объяснить, но не смогла.

– А, эти.

Под потолком, на толстой балке сидели птицы. Лена их не видела, когда выходила. Вообще никого там не было. А теперь сидели. Свет не дотягивался до угла, деталей не разглядеть. Огромные, черные, только глаза поблескивали. Молча толкались на балке, царапая ее когтями, изредка приоткрывали большие крылья. И смотрели на Лену.

– Ну что, – спросила старуха через какое-то время, – Посмотрела?

Лена молча кивнула, не в силах произнести ни слова. Голос пропал.

– Выбирать будешь?

В смысле? Лена недоуменно посмотрела на старуху.

– К… кого?

– Этих.

Старуха кивнула в сторону жутких птиц. Они, словно поняв, забеспокоились на балке, запереступали когтистыми лапами. Лену передернуло. Еще только птиц ей не хватало.

– Нет. Не буду.

И головой помотала для убедительности. Одна из птиц хрипло, едва слышно каркнула. Словно упрекая Лену в отказе.

– Ну, нет, так нет, – старуха пожала плечами и шикнула на все еще беспокоящихся птиц. – Спать иди.

Действительно, лучше спать. Не то еще что примерещится. Или выбирать предложат. К черту все эти приключения. Домой, макраме…

Несмотря на усталость, сон не шел. Лена лежала на жесткой подушке, слушая, как за стеной под потолком скребутся птицы. Хлопают крыльями. Но не улетают. И молчат.

Зачем старухе вороны? Разводит она их, что ли? Странное хобби. Голубятни вот Лена видела. А воронятни? Вообще, такое бывает? Вороны, конечно, умные вроде как, но сразу целая куча их…

Царапанье послышалось у самой двери. Лена рывком села на своем сундуке. В дверях стоял ворон. То ли глаза к темноте привыкли, то ли прост светлее стало. Но его было видно. Четкий силуэт, поблескивающий местами то перьями, то глазами.

– Брысь.

В горле пересохло, вышло скорее слабое сипение. Ворон переступил лапами.

– Уходи. Я не буду выбирать.

Почему-то показалось, что самое главное – чтобы он не переступил порожек.

– Ты мне не нужен.

Ворон поставил лапу на порог и издевательски наклонил голову. Мол, точно?

– Уходи. Пожалуйста!

Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

Ворон наклонил голову в другую сторону. Помедлил еще немного. И все-таки убрал лапу с порожка назад. Лена едва не расплакалась от облегчения. Ворон снова посмотрел на нее – она могла бы поклясться, что он пожал плечами – и развернулся, растворяясь в темноте.

Она упала обратно на подушку, закрыла глаза. Не спать, нет – какой тут сон. Но лежать проще, чем сидеть. Особенно когда устала. Единственный минус – время тянется очень уж медленно. Но прошлая ночь закончилась. И эта закончится.

Момент, когда стало светлеть, Лена пропустила. Просто внезапно обнаружила, что уже светло. Тело казалось деревянным, то ли от прошлой усталости, то ли от твердости и неудобности сундука, на котором она лежала. Со второй попытки получилось встать. Надеть сапоги – с третьей. Нога не гнулась, спина тоже. Но все же получилось.

Осторожно Лена выглянула в коридор. Никого. На балке под потолком, где вчера сидели вороны, тоже пусто. И на полу – ни перышка, ни помета. Вообще-то после вчерашнего Лена была скорее готова к мусору по углам, паутине и всему тому, чему полагается быть в жилище ведьмы. Особенно такой, которая воронов разводит.

Но нет – обычная деревенская изба. Чисто выметенная. Вон, даже коврик лежит какой-то. Вздохнув, Лена проковыляла к двери. Вчера тут занавеска вместо нее была. А сегодня вот дверь…

Помедлила нерешительно, потом все же потянула ручку на себя. Старуха была внутри, готовила что-то у стола. Покосилась на вошедшую Лену, но промолчала.

– Доброе утро.

Голос оказался хриплым, царапающим горло, словно не хотел вылезать наружу.

– Доброе, – отозвалась старуха, продолжая что-то намешивать в большой миске. – Выспалась?

– Угу, – кивнула Лена. Хотя могла бы и не кивать. Все равно хозяйка на нее не смотрела.

Телефон лежат там же, на табуретке у стены. Незаряженный. Абсолютно бесполезный, как и вчера. А ведь она собиралась звонить. И что ей теперь делать? Лена растерянно достала Машкин телефон, переткнула провод. Вряд ли поможет, но вдруг...

– А у вас есть телефон?

Не в лесу же глухом живет эта бабка. Лампочки вчера включались, розетка вон есть. Наверняка, и средства связи какие…

Старуха обернулась на нее и покачала головой, – Нету, ни к чему оно мне это.

– Но как же? – растерялась Лена, – А если вдруг надо что?

– А ежели мне что надо, я и так скажу, – пожала плечами та. – Чай недалеко. Ты-то куда шла вчера?

На вокзал Лена шла, помощь просить. Потому что ее друзья где-то потерялись, а она не знает, где…

– На Вороньей Горке, чтоль, были?

Лена пожала плечами. Понятия она не имеет, на какой. Это Ромка придумал, куда ехать. А воронья она была, горка эта, или медвежья… Да и горки-то Лена не припомнит. Ровненький вполне себе лес.

– Ну, заплутали, поди, – равнодушно бросила старуха и снова отвернулась к миске. – Тут лес-то не густой, хищников нету…

Это обнадеживало. Может, тогда и Лена зря убежала, надо было дождаться ребят. Вот посмеются они над ней потом. В груди снова зажгло, волна жара прокатилась до кончиков пальцев.

Заплутали.

Посмеялись над ней и бросили. Спрятались. Специально, чтобы напугать…

– Есть-то будешь, али сразу пойдешь?

– А? – Лена не сразу поняла вопрос, потом помотала головой, – Не, я пойду, пожалуй. Далеко до вокзала?

– Да нет, – ответила старуха, – Вон пройдешь по дороге с краю. В деревню-то и заходить не надо.

Она взяла миску и вышла с ней наружу. Вернулась через минут пять уже с пустой, кинула ее на стол.

– Ну, иди тогда.

Ее выпроваживают, Лена даже не сомневалась в этом. Голос старухи был все таким же, ровным, равнодушным, но Лена схватила рюкзак, торопливо запихала телефон в карман штанов и выскочила на улицу. Старуха вышла за ней.

– Вон туда иди, – махнула рукой, указывая на дорогу за забором, – В лес от не заходи, не надо туда. И в деревню не сворачивай. Прямо по дороге, вот и выйдешь к вокзалу.

Лена кивнула, заторопилась, – Спасибо вам большое. Я…

– Иди-иди, – прервала ее старуха, – Не возвертайся только.

– Что?

– Иди, говорю.

Лена сглотнула и почти выбежала за забор. Дорога и правда была, обычная такая деревенская дорога. Узкая, полузаросшая травой. Тут, наверное, и машины-то проезжают от силы раз в год, больше пешком ходят.

В деревню не заходила, как старуха и велела. Вообще-то и не хотелось. Дома все как один, серые, молчаливые. В огородах трава выше Лениного роста. Еще неизвестно, кто в этой траве сидеть может…

Внезапно, у непонятно какого по счету дома, вспомнила, что Машкин-то телефон остался в избе. Остановилась. Повернулась, пытаясь разглядеть, далеко ли идти обратно. И даже сделала пару шагов… Ужасно не хотелось идти назад. Может, сказать Машке, что потерялся? Или вообще не говорить, что находила… Никто ж не знает, что она его нашла. Машка его ж выронила…

Лена сделала еще пару шагов по направлению к избе. Снова остановилась. Нет, все-таки лучше сказать, что потерялся.

К черту! Решившись, она резко развернулась и зашагала к вокзалу. Плевать на телефон. Все равно он сдох, скорее всего, как и Ленин. И смысл его тащить. Лене и так тяжело. Один рюкзак сколько весит.

Рюкзак и правда давил на плечи, как кирпичами набитый. И ноги ныли. Подташнивало. Это от того, что почти два дня не ела ничего. Когда она там завтракала? Утром, перед поездкой. Кофе с бутербродом.

При мысли от кофе стало плохо. Даже голова закружилась. Ну и ладно, не будет она про кофе думать. Подумает про… Ни про что не думалось. Голова кружилась все больше. В груди жгло и царапало с каждым вдохом.

Простыла. Вот точно, простыла! Меньше надо было под дождем гулять.

Зато не надо будет в универ. Попросить больничный подольше и дома сидеть. Не видеть никого. Ни Олега, ни Машку, ни… Никого! И вообще бы никогда их не видеть.

Стало жарко и Лена остановилась. Старуха вроде сказала, что недалеко идти. И дорога пошире стала. Значит больше людей по ней ходит. Странно, что сейчас никого. Но выходные же, спят. Или вообще дачники тут одни, поразъехались к осени.

Платформа возникла перед ней внезапно. Но это потому, наверное, что шла она, уставившись в землю, сосредоточившись только на шагах. Вот и не заметила. Кое-как она вскарабкалась по невысокой лесенке. А вот и вокзал, напротив, через пути. Точно, они же вылазили на противоположной стороне. А ей теперь обратно, все логично.

Буквы расписания тряслись и расплывались перед глазами. Не получалось прочитать. Ну и ладно. Она сядет в первое, что приедет. Тем более, объявят же…

– Девушка, вам плохо?

Лена обернулась на спрашивающего. Парень какой-то, а рукава куртки с белой каймой, как у Олега почти. На футболке нарисован издевательский ворон. Ворон посмотрел на Лену, прищурился и каркнул. Не нужен, говоришь?

Лена дернулась от него и налетела на стоящего сзади.

– Девушка, осторожно!

Кто-то подхватил ее за плечи. Она метнулась от него и ударилась еще в кого-то. Вокруг стало слишком много людей. Они окружили ее, заговорили разом. Какофония голосов ворвалась в голову. Лена попыталась прикрыть ее руками, но не получилось, руки не слушались.

– Отойдите все от меня!

Она попыталась закричать, но голос снова исчез. Вместо него из груди вырвалось что-то хриплое и нечленораздельное.

Слова окружающих людей продолжали впиваться в мозг.

– Заболела… Врача… Позвонить…

Лена крикнула снова. Люди вокруг странно вытянулись, став уродливо непропорциональными, а бетонный пол угрожающе приблизился.

– На-ка тряпку, прикрой ее, чтоб успокоилась…

Большая тень обрушилась на нее сверху, опутывая и не давая двигаться. Чем больше Лена билась, тем плотнее облепляла ее тень. Она задыхалась в тени, теряла силы и воздух. И в один из вдохов его оказалось недостаточно.

И тогда тень пришла и изнутри. Она соединилась с внешней и мир исчез.