Ворон зимнего леса 5

Глава 1. Осколки

Дверь слетела с петель.

Люций ворвался в комнату, как таран, словно шторм или человек, который слышал звон стекла и решил, что началась резня. Он был в одной рубашке, босой, с мечом в руке, и в его глазах плескался такой адреналин, что еще секунда, и он бы разнес тут все, не разбирая, где свои, где чужие.

Но замер на пороге.

Разбитое зеркало. Кровь. Осколки.

И Морок стоял среди всего этого.

Стоял, не двигаясь, опустив руки. Плечи чуть ссутулились, голова была склонена, темные волосы растрепались и падали на лицо. Рубашка на груди была распахнута, босые ноги стояли прямо среди осколков, и Люций даже не понял, как тот умудрился не изрезать ступни.

Один осколок почти упирался Мороку в пятку. Еще один застрял между пальцами ноги. Бастард будто вообще его не замечал.

С рук капало. Капли падали на пол, на стекло, на камень…

Морок смотрел на одну из них. Красная капля сорвалась с кончика пальца, упала на осколок и растеклась тонкой полоской. Он проследил за ней взглядом, будто пытался понять, почему вообще должна была идти кровь.

Люций оглядел комнату. Зеркало разбито вдребезги. Стекло лежало везде. Осколки блестели в лунном свете, как рассыпанные звезды.

И Морок. Бледный. Спокойный.

Слишком спокойный.

Он поднял взгляд на Люция. Лицо оставалось спокойным, только под глазами залегли тени, а губы были плотно сжаты. В глазах не было ни безумия, ни паники. Только усталость. И еще что-то, чему Люций не мог подобрать названия.

— Ты давно здесь? — спросил Морок.

Голос ровный. Обычный. Будто не он только что не разнес зеркало в дребезги.

Люций сглотнул. Он все еще не опустил меч.

— Что… что здесь произошло? — голос принца дрогнул.

Морок не ответил сразу. Он молчаливо перевел взгляд на свою руку. Люций проследил за ним.

Порезы.

Глубокие, рваные, с торчащими кое-где мелкими осколками. Кровь текла по пальцам и стекала вниз на пол. Но Мор смотрел на это так, будто речь шла не о его теле.

— Зеркало разбилось, — произнес он, наконец.

И голос был таким будничным, даже скучающим, будто ничего не произошло.

— Я вижу, — терпеливо кивнул принц, стараясь не повышать голос. Хотя, будь это кто-то другой, например, Том, то тут бы все звенело от фальцета.

Бастард опустил руку и склонил голову к плечу, снова подняв взгляд на принца, усмехнувшись чуть слышно:

— Тогда зачем спрашиваешь?

Люций снова сглотнул и ме-едленно опустил меч.

— Мор, что с твоей рукой? — он свел брови к переносице, стараясь себя сдерживать.

— Порезался, — буднично пожал плечами бастард.

Люций несколько секунд молча смотрел на него. Потом перевел взгляд на собственную ладонь, словно проверяя, не снится ли ему все это.

— Порезался… — медленно повторил он.

Он коротко усмехнулся, но веселья в этом звуке не было.

Люций смотрел на друга, пытаясь проанализировать, что же с ним все же случилось. Но на ум ничего толкового не приходило.

Он перевел взгляд с лица Морока на его босые ступни, потом обратно на окровавленную руку.

— Ты выглядишь так, будто не чувствуешь, — неожиданно выдохнул он свою догадку.

— Не чувствую, — Морок помедлил, но кивнул.

И тут Люций шагнул вперед, хрустнув осколком под босой ногой. Он не заметил боли — не до того было. Он подошел ближе, вглядываясь в лицо друга. Морок не отвел взгляда. Он вообще не двигался. Просто стоял и ждал.

— Мор, — тихо, чтобы не показывать дрожь в голосе, позвал Люций. — Что с тобой?

— Я в порядке, — коротко качнул головой бастард.

— Ты разбил зеркало голой рукой, — почти повысил тон принц, положив пока ладонь на его плечо.

— У меня не было выбора.

— Какого черта?!.. — пальцы Люция сжали плечо.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Люций чувствовал под ладонью напряженное плечо, но Морок даже не попытался высвободиться. Только дыхание стало чуть глубже.

Будто он уже знал, что сейчас произойдет.

Морок, наконец, пошевелился. Медленно распрямил плечи, поднял раненую руку и повернул ее ладонью вверх.

Люций машинально перехватил его запястье. Кожа под пальцами была холодной. Пальцы Морока даже не дрогнули.

Слишком холодной.

И тогда он увидел, как порезы… затягиваются.

Не так, как у обычного человека. Не оставляя шрамов. Просто края раны сходились, как будто кто-то невидимый сшивал кожу прямо на глазах.

Люций отшатнулся на шаг, отпустив плечо друга.

— Что за…?! — он отступил на полшага и крепче сжал рукоять меча.

— Я тоже это вижу, — спокойно произнес Морок.

— Как это возможно?

— Не знаю.

Они смотрели на руку. Раны исчезали. Осколки, застрявшие в коже, выталкивались наружу, падали на пол с тихим звоном. Через минуту рука была чистой. Только кровь, оставшаяся на коже, напоминала о том, что порезы были.

Люций поднял взгляд с руки на Морока.

— Ты понимаешь, что это ненормально? — осторожно уточнил он.

— Мгм.

— И что это значит? — продолжил свой допрос принц, ощущая, как по спине пробежался холодок.

Морок не ответил. Он смотрел вниз, на пол, на осколки. Люций проследил за его взглядом.

Один из осколков лежал у самой ноги Морока. Обычный кусок стекла, треугольный, острый, с рваными краями. Люций уже хотел отвести взгляд, но вдруг замер.

Осколок повернулся.

Сам.

Без ветра или какой-либо видимой причины. Просто лежал на полу, а потом, хоп, медленно, едва заметно, развернулся, как стрелка компаса, указывающая на север.

Люций не сразу понял, что перестал дышать. Несколько секунд он просто смотрел на стекло, ожидая, что оно снова повернется. Но осколок замер.

Он медленно выдохнул через нос.

Морок тоже это заметил и сжал зубы.

Принц увидел, как он напрягся. Как его спина стала еще прямее, а пальцы сжались в кулаки. Но лицо осталось прежним. Спокойным. Почти каменным.

Только ноготь большого пальца впился в ладонь так сильно, что на коже выступила белая полоска.

— Ты это видел? — спросил Люций.

— Мгм.

— Что это? Мор, что происходит?!

Бастард медленно наклонился. Люций хотел его остановить, но не успел. Он поднял осколок. Держал его двумя пальцами, осторожно, как дохлую змею. В стекле отражалось его лицо.

И Люций посмотрел в этот осколок.

Сначала все было, как обычно. Бледное лицо Морока, темные волосы, черные глаза. Но потом…

Потом отражение изменилось.

Люций моргнул. Ему показалось. Должно было показаться! Но нет.

Морок в осколке улыбался.

Настоящий нет…

Люций непроизвольно отступил на полшага. Меч в его руке поднялся сам собой, словно тело раньше разума решило приготовиться к удару.

Люций перевел взгляд на друга. Тот стоял все так же, сжав челюсти, и смотрел на осколок. Его лицо было мрачным. Губы сжаты в тонкую линию.

А в стекле его копия растянула губы в ухмылке. Медленно. Насмешливо. Как будто знала что-то, чего не знал никто.

Люций почувствовал, как по спине пробежал снова холод.

— Мор…

— Вижу, — отрезал бастард.

— Что это?

Морок помолчал еще немного, а потом горько усмехнулся:

— О, а это то, о чем я не успел тебе рассказать…

Он разжал пальцы. Осколок упал на пол, звякнув. Но даже после этого Люций продолжал смотреть на него. И готов был поклясться, что отражение в стекле улыбалось все так же.

Морок повернулся к нему.

— Теперь ты понимаешь, почему я не мог оставаться с вами?

Люций не ответил. Он смотрел на осколки, разбросанные по полу. В каждом из них, казалось, что-то двигалось. Что-то живое. Что-то, что не имело права двигаться.

— Сколько это продолжается? — спросил он тише.

Бастард задумался ненадолго, подсчитывая мысленно дни.

— Долго, — выдохнул он, качнув головой.

— Почему ты молчал? — все же сорвался принц, взмахнув рукой от напряжения. Он же просил его говорить, а что в итоге? В итоге они сейчас стояли среди стекла и не понимали, где же они сделали ошибку.

— Потому что боялся, — неожиданно признался Морок.

Стоп… что?

Люций даже замер от такого оправдания. Он моргнул, глядя на него, как будто перед ним стоял не Морок, а кто-то совершенно чужой и незнакомый.

— Чего?! — голос дрогнул и сорвался.

Морок снова помолчал. Потом поднял голову и посмотрел Люцию в глаза.

— Что ты увидишь это. И отвернешься от меня.

Люций замер. Пальцы медленно разжались, и меч едва не выскользнул из руки.

Он смотрел на Морока и вдруг понял, что тот действительно этого боялся. Не зеркал. Не того, что с ним происходило.

Его. Люция.

Принц сглотнул, чувствуя неприятный ком в горле.

Внутри что-то оборвалось. Он был всегда тем, кто поддерживал его, старался вытащить из этой темноты, а в итоге… В итоге упустил момент.

— Ты идиот, — выдохнул он, все еще не веря в происходящее.

— Возможно, — не стал отрицать бастард.

Люций от этого нахмурился, цыкнув:

— Мор, ты, черт тебя подери, мой брат. И останешься им, что бы с тобой ни происходило!

Морок не ответил. Он снова опустил взгляд на осколки. Люций видел, как его плечи были напряжены, как пальцы сжались в кулаки, как на шее запульсировала жилка.

— Не надо, — тихо сказал Морок.

Люций снова нахмурился.

— Чего? — он не понимал его. У них всегда же были отличные отношения и прекрасное взаимопонимание, а что теперь…? Раньше они понимали друг друга с полуслова. Теперь же приходилось вытягивать из Морока каждое слово.

Бастард не спешил с ответом. Он даже несколько раз открывал рот, но потом снова закрывал. Видно было, что он подбирает верные слова. Для чего? Чтобы не ранить?.. Поздно.

— Называть меня так, — тише наконец-то продолжил говорить бастард. И создавалось такое впечатление, что ему было сложно выдохнуть каждое слово.

Принц от этого даже моргнул. Потом крепче сжал эфес меча, качая головой.

— То есть… Как? — глупо уточнил он.

Морок поднял взгляд на него.

— Братом… — последнее слово далось ему еще тяжелее. Губы едва заметно дрогнули, и Морок тут же отвел взгляд, будто разозлился на самого себя за эту слабость.

Люций на мгновение опешил. Он привык к колкостям, к вечному сарказму, к этой непробиваемой броне, за которой Морок прятался, как в крепости. Но сейчас броня треснула, и из щелей сочилось что-то, чего Люций раньше не видел.

Он несколько секунд просто смотрел на друга.

Потом фыркнул. Смачно так, как будто бы выругался.

— Поздно.

— Люц… — почти умоляюще постарался вразумить его Морок, подняв взгляд.

— Нет. Даже не начинай!

Принц перешагнул через осколки и остановился совсем близко. Теперь он видел лицо Морока лучше. И чем дольше смотрел, тем меньше ему это нравилось.

Бастард был бледнее обычного. А еще…

Люций прищурился, вглядываясь в лицо друга.

— У тебя глаза странные.

Морок сжал челюсти и мгновенно отвернулся.

— Нормальные.

— Я тебя знаю почти всю жизнь, — сжал зубы принц, стараясь не сорваться на крик.

— И?

— И ты сейчас врешь, — припечатал его принц.

Морок промолчал, сжав зубы.

Люций уже хотел надавить, но вдруг заметил движение в одном из осколков. Совсем маленьком. Отражение Морока стояло там, где настоящий Морок уже сделал шаг в сторону.

Люций застыл, подняв бровь.

— Мор…

— Что?

— Не двигайся, — выдохнул резко принц, стараясь понять, что происходит и опасно ли то, что он видит.

Бастард нахмурился, но замер, чтобы не ворошить угли конфликта.

— Почему? — осторожно спросил он, чтобы понять, что насторожило принца.

Люций медленно указал на пол.

— Посмотри.

Мор не сразу понял, на что он смотрит. Но все же попробовал увидеть нечто, на что указывал принц.

И тоже застыл.

В осколке отражалась комната: кровать, стол, открытая дверь, принц и он сам. Но за их спинами… Кто-то стоял. Высокая темная фигура. Лицо скрывалось в тени.

Морок дернулся так резко, что едва не наступил на осколки. Потом резко обернулся. И позади никого не оказалось.

— Не смотри туда! — выдохнул резко Люций.

Бастард снова перевел взгляд вниз. Фигура исчезла.

— Оно ушло, — пожал он голос осторожно, чтобы расслабить принца.

— А?

— В отражении, — кивнул он на осколок. — Исчезло.

Люций почувствовал, как неприятно похолодели ладони. Он не был трусом. Он ведь прошел войну, осады, ночные вылазки, от которых у любого нормального человека поседели бы волосы. Но сейчас, стоя посреди комнаты с битым стеклом, он вдруг ощутил себя ребенком, которому рассказывают страшную сказку на ночь. Только она оказалась настоящей.

— «Оно»? — переспросил он.

Морок ничего не ответил. Только сжал зубы.

— Ты уже видел это раньше?

Тишина. Показалось даже, что он не дышит.

— Морок, — с нажимом позвал его Люций, сощурившись.

— Да, — выдохнул совсем тихо бастард.

Люций стоял, не двигаясь. Просто смотрел на него, пытаясь оценить, насколько все правдиво. Через мгновение сжал челюсть и глубоко вздохнул.

— И давно?

— Несколько недель, — приврал Морок. Голос не дрогнул. Даже взгляд не отвел.

— Несколько недель?!

Люций вскинул руки, тут же опустил их и провел ладонью по лицу. Меч в другой руке качнулся, едва не зацепив ближайший осколок.

Он даже не знал, чего хотел больше: встряхнуть Морока или самому убедиться, что все это ему не снится. Пока он склонялся к первому варианту.

— Тише, — попробовал успокоить его бастард.

Только это вызвало обратную реакцию:

— Ты серьезно сейчас говоришь мне «тише»?! — взорвался принц.

Потом он ткнул пальцем в разбитое зеркало.

— Ты несколько недель видишь какую-то дрянь в зеркалах, у тебя заживают порезы, стекло само двигается, а твои отражения делают то, чего не делаешь ты…! — он резко выдохнул через нос и с такой силой сжал челюсть, что заболели скулы.

И тут же осекся.

Морок смотрел на него. И впервые за все время Люций увидел в его глазах страх. Настоящий.

— Ты должен был сказать мне, — тихо произнес принц.

— Я пытался, — заметил Морок и горько усмехнулся.

Люций открыл рот. И не нашел ответа.

Меч у него все еще был в руке. Против неизвестной твари из зеркала он был примерно так же полезен, как ложка против дракона.

Морок заметил его взгляд.

— Но ты мог меня просто остановить и заставить себя выслушать! Просто связать меня своими тенями… Или как они тебе помогают? Ты мог просто даже ночью меня разбудить и все сказать. Раньше тебя это не останавливало! — принялся отчитывать его Люций, уже окончательно потеряв контроль над ситуацией.

— Не умничай, — неожиданно отозвался бастард, скрестив руки на груди.

— Я не…

— Умничаешь, — на губах Морока мелькнула почти настоящая улыбка, будто они сейчас спорили в шутку.

Но она исчезла так же быстро, как и появилась.

Люций от такого дернул бровью. Потом покачал головой.

— Вот всегда ты так. Берешь все на себя. А потом мы узнаем, что ты месяцами сходил с ума в одиночку. А мне догадываться надо, что с тобой, — наконец, спокойнее выдохнул принц.

— Я не сходил с ума.

— Да? А как это называется?

Морок не ответил.

— Вот именно, — произнес Люций с глубоким вздохом. — Так что хватит.

— Что хватит?

— Хватит скрывать. Хватит играть в одиночку. Ты расскажешь мне все. От начала до конца. И мы вместе найдем способ.

— А если не найдем?

— Найдем.

— Откуда такая уверенность?

Люций шагнул к нему, схватил за затылок, заставил посмотреть в глаза.

— Потому что я не собираюсь тебя терять. Понял?

Морок смотрел на него. И впервые за эту ночь в его глазах что-то дрогнуло. Не тьма. И не страх. Что-то, похожее на… надежду?

— Понял, — тихо сказал он.

— Вот и славно, — Люций отпустил его. — А теперь рассказывай. Все. С самого начала.

Морок сел на край кровати и опустил голову. Локти уперлись в колени, пальцы сцепились между собой так сильно, что побелели костяшки.

Теперь он уже не стоял посреди стекла. Не казался спокойным. Не выглядел человеком, которому все нипочем.

Плечи опустились. Несколько прядей упали на глаза, и Морок даже не попытался их убрать.

Он просто сидел. Уставший. Опустошенный. И впервые за всю ночь — без своей привычной маски.

Люций остался стоять, скрестив руки на груди. Он ждал. Не давил. Просто был рядом.

Глава 2. Недосказанность

… Люций вышел из комнаты Морока с таким чувством, будто его окунули в ледяную воду и забыли вытащить.

Он сделал несколько шагов и только потом понял, что все это время держал кулаки сжатыми. Разжал пальцы. На ладонях остались красные следы от ногтей.

Нужно было перевести дыхание.

Он остановился у стены, прислонился к ней плечом и медленно вдохнул. Воздух застрял где-то под ребрами. С первой попытки легкие словно отказались его принимать. Только со второй вдох получился полноценным.

Люций провел ладонью по лицу и на несколько секунд прикрыл глаза.

Хотелось вернуться.

Вернуться, захлопнуть за собой дверь и заставить Морока наконец рассказать все. Не отдельные обрывки, не эти его проклятые недомолвки, а все от начала до конца. Вытащить из него каждое слово, даже если придется схватить за плечи и трясти до тех пор, пока тот не перестанет молчать.

Но Люций слишком хорошо знал этот взгляд.

Стоило надавить — и Морок закрывался.

Не спорил. Не злился. Не пытался уйти от разговора.

Просто становился холодным и непроницаемым.

Будто в одно мгновение между ними вырастала стена. Гладкая, высокая, без единой трещины.

Люций медленно оттолкнулся от стены.

Ладно.

Если словами не получится, придется искать другой способ.

Он двинулся дальше по коридору, но мысли все равно возвращались к комнате.

Разговор вышел скомканным. Люций понимал это теперь особенно ясно. Они вроде бы говорили друг с другом, задавали вопросы, отвечали…, но на самом деле словно находились по разные стороны пропасти.

И все же Морок не договаривал.

Люций чувствовал это кожей. В том, как бастард отводил взгляд, как замолкал на полуслове, как его пальцы сжимались в кулаки, когда речь заходила о пророчестве. Он говорил ровно столько, сколько нужно, чтобы от него отстали. Не больше.

Но если давить сильнее, то станет только хуже. Принц знал это. Слишком хорошо понимал. Морок вел себя, как дикий зверь: чем сильнее тянешь, тем глубже он забивается в угол. А там у него тьма, которая только и ждет, когда он останется один…

Люций остановился у окна, уперся лбом в холодное стекло.

Холод приятно ударил в кожу. Он даже не сразу отстранился, позволив морозу немного остудить раскаленное лицо.

Ночь была тихой. Внизу, во дворе, никого. Только снег, луна и длинные тени, которые казались гуще обычного.

Где-то далеко хлопнула дверь. Звук прокатился по пустому коридору и быстро стих.

Люций вздрогнул, хотя сам не понял почему.

Раньше он бы даже не обратил внимания. После войны дворцовая тишина казалась ему почти непривычной. Сейчас же каждый шорох заставлял насторожиться.

Особенно после того, что он увидел в зеркале.

— Черт, — выдохнул он.

Решение зрело где-то внутри, но он пока не хотел его признавать. Не рассказывать императору. Скрыть. Покрыть. Впервые в жизни он собирался утаить от отца то, что могло угрожать империи. И не потому, что не понимал опасность. А потому, что знал: император не станет разбираться. Если узнает, что Морок может стать угрозой, его просто уничтожат. Быстро. Тихо. Как поступают с бешеными псами.

Люций закрыл глаза.

Он защищал брата. Но тем самым сам начинал скрывать опасную вещь от государства. И это опустошало изнутри.

Он оттолкнулся от окна и пошел обратно.

На полпути Люций посмотрел вниз.

Кровь все еще проступала через край повязки, оставляя маленькие темные пятна на полу.

— Черт, — пробормотал он.

«Морок точно снова начнет ворчать, если заметит», — от этой мысли Люций неожиданно усмехнулся.

Нормально. Если Морок ворчит, значит, пока все еще Морок.

Когда он вошел в комнату, Морок сидел на кровати, глядя на пол. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня. Люций замер на пороге.

— Ты чего вернулся? — спросил бастард, не поднимая головы.

— Забыл кое-что.

— Что?

Люций шагнул вперед. И остановился.

Морок поднял взгляд. И принц увидел, как его глаза медленно опускаются вниз, к его босым ногам.

Он нахмурился.

— Ты порезался, — произнес тише Морок.

Люций только сейчас посмотрел вниз. На ступне действительно темнела кровь. Несколько капель уже успели оставить след на полу.

— Ерунда, — качнул головой принц, стараясь придать своему голосу спокойствие.

— Люций…

— Говорю же… — начал было он, но его прервали.

— Сядь.

Голос был тихим, но в нем было столько стали, что Люций невольно подчинился. Он сел на кровать, вытянул ногу. Только сейчас почувствовал тупую, пульсирующую, поднимающуюся от стопы к колену боль.

Морок опустился перед ним на корточки, взял его ногу в руки. Движения были быстрыми, точными, как у человека, который привык к ранам.

Ладони у него были холодными. Почти такими же, как тогда, когда Люций держал его за запястье.

Принц невольно дернул ногой.

— Больно? — сразу спросил Морок.

— Нет. Щекотно.

— Не ври.

— А ты откуда знаешь?

— Ты дернулся.

Люций хмыкнул. Конечно. Даже это Морок замечал.

— Когда успел? — спросил он, но понимал, что при их напряженном разговоре могло и не такое произойти.

— Когда ворвался, наверное. Наступил на осколок.

— И шел с ним все это время?

— Я не заметил.

— Конечно, не заметил. — Морок цокнул языком. — Ты вообще иногда обращаешь внимание на свою боль?

— Только когда она сильная, — выдохнул принц.

— Значит, сейчас станет сильной.

Он не предупредил.

Просто взялся за край осколка и вытащил его одним движением.

Люций сжал зубы. Боль полоснула от стопы вверх так резко, что на мгновение потемнело в глазах. Пальцы сами вцепились в край кровати.

— Сиди, — приказал Морок.

— Я и не собирался танцевать, — процедил Люций сквозь зубы.

Морок поднялся, взял с подоконника какую-то тряпку, смочил ее в воде из кувшина. Вернулся, снова опустился на корточки, начал промывать рану.

— Глубоко? — спросил Люций.

— Не очень. Но ходить будет неприятно.

— Переживу, — удовлетворенно кивнул принц, склонив голову к плечу.

— Знаю.

Морок работал молча.

Люций смотрел на него сверху вниз: на темные волосы, на острые скулы, на пальцы, которые так бережно касались его кожи, хотя эти же пальцы несколько минут назад крушили зеркало.

Морок держал его ступню осторожно, почти невесомо. Большой палец иногда скользил по коже, проверяя, не осталось ли внутри осколков.

И Люций вдруг поймал себя на странной мысли: «эти руки только что были залиты собственной кровью».

А теперь они заботились о его ране так, будто ничего другого в мире не существовало.

— Мор.

— Что?

— Ты мне не все рассказывал, — неожиданно сорвалось с губ.

Бастард не поднял головы, продолжая омывать рану.

— Я рассказываю то, что знаю, — твердо ответил он.

— Этого мало.

— Может быть.

— Мор.

— Люций, — он, наконец, посмотрел на него, — я не хочу, чтобы ты в это лез. Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее.

— Для кого?

— Для тебя.

— А для тебя?

Морок снова опустил взгляд, вернулся к ране. Люций видел, как напряглись его плечи.

— Для меня уже не важно.

— Не говори так.

— Это правда.

— Это бред, — шикнул Люций, ощутив, как внутри колыхнулась новая волна пожара.

Морок ничего не ответил. Он закончил промывать, достал из-под кровати чистую тряпку, разорвал ее на полосы, начал бинтовать.

— Надо убрать осколки, — тихо произнес он.

Принц сначала открыл рот, чтобы… что? Продолжать ссору сейчас уже не хотелось. И он выдохнул резко, приводя мысли в порядок.

— Я вызову слуг.

— Это может быть опасно.

— Опасно — это когда они лежат на полу и ждут, когда кто-нибудь еще наступит.

— Мгм. Будет еще одним препятствием для гостей.

Люций вздохнул, усмехнувшись тише.

— Возможно. Но мы не можем оставить все как есть.

Морок закончил перевязку, поднялся. Люций посмотрел на свою ногу: повязка была тугой, аккуратной, как у настоящего лекаря.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что.

— У тебя руки лекаря.

— У меня руки убийцы, — покачал головой Мор, убирая лишнее.

Люций посмотрел на его руки.

Тонкие шрамы пересекали костяшки, несколько старых рубцов уходили под рукав. Такие руки действительно могли убивать.

Но сейчас эти же пальцы осторожно затягивали бинт на его ноге.

Странно.

Почему-то именно это успокаивало.

— Одно другому не мешает, — пожал плечами принц.

Морок хмыкнул, но спорить не стал.

Люций встал, осторожно перенося вес на здоровую ногу. Попробовал наступить на раненую.

Боль тут же отозвалась тупым уколом, но уже не такой острой, как раньше.

Он сделал шаг. Другой.

Нога слушалась. Только неприятно ныла где-то внутри.

— Нормально.

— Не бегай только, — предупредил бастард. — Иначе Маркусу скажу, что тебя надо лечить.

— Постараюсь, — не стал обещать принц, покачав головой.

Потом подошел к двери, но остановился.

— Мор.

— М?

— Я… — Люций прервался, осмысляя, что же сейчас хотел сказать.

Принц даже взялся за ручку двери, но не нажал на нее.

За спиной стояла тишина. Он чувствовал ее почти физически. А ведь мог просто уйти. Закрыть дверь. Сделать вид, что ничего не произошло. Утром доложить отцу все, что увидел.

Так было бы правильно. Так было бы безопаснее для империи.

Но тогда Морок исчезнет.

Люций медленно закрыл глаза.

Нет. Не сможет.

И сглотнул, облизнув пересохшие губы, но продолжил:

— Я не буду рассказывать императору.

Морок замер. Он несколько неверяще посмотрел на друга, осмысляя услышанное.

— Почему?

— Потому что он тебя убьет. Валентайн будет настаивать на этом.

— Знаю, — кивнул бастард. — Он предупреждал.

— И что, ты готов к этому? — Люций сощурился, внимательно глядя на него.

Бастард помолчал, раздумывая над ответом.

— Я не хочу умирать. — Признался он, наконец. — Но если так будет нужно…

— Нет, — перебил Люций. — Не будет нужно.

— Ты не можешь это контролировать.

— Могу. Пока я рядом, никто тебя не тронет.

— Люций…

— Это не обсуждается. — резко поставил точку в этом споре принц.

Они смотрели друг на друга. Морок — с усталостью и чем-то, похожим на обреченность. Люций — с решимостью, которая граничила с отчаянием.

— Ты понимаешь, чем рискуешь? — спросил Морок.

— Да.

— Если отец узнает…

— Не узнает.

— А если узнает?

— Значит, я буду рядом и скажу, что это мое решение.

Морок смотрел на Люция несколько мгновений. А потом его губы тронула усмешка.

— Ты с ума сошел, — покачал он головой.

— Возможно.

Морок сощурился слегка, но в его глазах Люций увидел надежду. Слабую, едва живую.

— Ладно, — тихо произнес бастард. — Делай, как знаешь.

— Я и делаю.

Люций еще постоял пару мгновений, а потом вышел в коридор.

Обувь Морока оказалась почти впору. Чуть тесновата, но идти можно. Он доковылял до ближайшего поворота, выглянул. В конце коридора, у окна, стоял гвардеец. Люций махнул ему рукой.

— Ты, — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Гвардеец вздрогнул, обернулся.

— Ваше высочество!

— Тихо, — цыкнул на него принц. — Подойди.

Солдат повиновался и быстро исполнил приказ, а потом и вытянулся по стойке смирно.

— Слушаю.

— Приведи слугу. С ведрами и тряпками. В комнату лейтенанта Экхарта. Там нужно убрать стекло.

— Стекло? — переспросил растерянно гвардеец.

— Зеркало разбилось. И не задавай лишних вопросов.

— Так точно, — кивнул он.

Уже через мгновение он развернулся и ушел.

Люций проводил его взглядом, потом прислонился к стене, перевел дух. Нога ныла, в голове шумело. Он сам не до конца понимал, что делает. Но выбора не было.

Через несколько минут в коридоре появился пожилой, с двумя ведрами и стопкой тряпок слуга. Он поклонился, не поднимая глаз.

— Ваше высочество…

— Ступай за мной, — бросил коротко принц и развернулся в нужную сторону.

Они подошли к двери Морока. Люций постучал.

— Мор, это я. Со слугой.

За дверью послышалась тишина. Принц хотел еще раз постучать, но…

— Входи.

Люций моргнул, но потом открыл дверь.

Старик машинально перекрестился и тут же опустил руку, будто испугался собственной реакции.

Люций сделал вид, что не заметил.

— Убери все, — приказал он. — Аккуратно. И не порежься.

— Будет исполнено, — старик закивал послушно.

И принялся за работу.

Слуга работал осторожно, подбирая осколки один за другим.

Люций следил за его руками.

Каждый раз, когда стекло звенело о стекло, у него внутри что-то неприятно сжималось.

Он невольно бросил взгляд на Морока. Тот тоже смотрел на осколки. Слишком внимательно. Будто ждал, что один из них снова повернется.

Люций подошел к нему.

— Ты как?

— Нормально.

— Врешь.

— Уже почти привычка.

Они замолчали, глядя, как слуга сметает осколки в ведро. Те звенели, ударяясь друг о друга, и от этого звука у Люция сводило скулы.

— Мор, — тихо произнес он.

— Что?

— Ты будешь спать?

— Не знаю, — честно признался бастард, вздохнув.

— Я могу остаться.

Люций сам удивился тому, насколько тяжело прозвучал собственный голос. Он устал. Нога ныла, голова гудела, а глаза начинали неприятно саднить от напряжения.

Но уходить он не собирался.

— Не надо.

— Я не спрашивал разрешения, — надавил принц.

Морок покосился на него.

— У тебя своя комната.

— А у тебя тут осколки.

— Их уже убирают.

— И все же.

Морок смотрел еще пару мгновений на Люция.

Упрямец. И когда он стал таким?

Бастард тяжело вздохнул.

— Ты невыносим.

— Кто бы говорил.

Они снова замолчали.

Слуга закончил. Собрал последние осколки, вытер пол и поклонился.

— Что-нибудь еще, ваше высочество?

— Нет. Иди.

Старик, поклонившись, ушел прочь.

Люций закрыл дверь. В комнате стало чисто, но что-то все равно осталось. Какое-то напряжение, разлитое в воздухе, как невидимый туман.

— Теперь спи, — сказал Люций.

— А ты?

— А я посижу.

— На чем?

— На стуле.

— Тебе самому нужно отдохнуть.

— Отдохну, когда пойму, что тебе ничего не угрожает.

Морок ничего не ответил.

Он несколько секунд стоял неподвижно, потом все-таки потер переносицу.

Усталость проступила в нем внезапно. До этого Морок держался на одном упрямстве, а теперь будто разом потерял несколько лет жизни.

Люций ничего не сказал.

Иногда лучше было просто дать ему возможность молчать.

Он сел на кровать, снял сапоги и лег. Люций видел, как он закрыл глаза, как его дыхание постепенно выровнялось. Но сон не шел. Принц знал это. Слишком много мыслей.

Люций некоторое время просто слушал его дыхание.

Ровное. Спокойное.

Он даже начал различать маленькую паузу между вдохом и выдохом.

Все нормально. Пока он слышит это дыхание — все нормально.

Люций сам не заметил, как начал считать вдохи.

Он сидел на стуле, глядя на друга. И в это же время думал о том, что теперь он соучастник. Что он скрывает от императора то, что может уничтожить империю. Что он выбрал брата вместо короны.

И что, возможно, однажды за это придется заплатить.

Но пока Морок дышал рядом, Люций знал: он поступил правильно.

Он откинулся на спинку стула, вытянул раненую ногу и прикрыл глаза.

Сначала просто на несколько секунд.

Потом еще.

Голова сама собой клюнула вниз. Люций резко проснулся, выпрямился, потер лицо ладонями.

— Я не сплю, — пробормотал он себе под нос.

Через несколько минут подбородок снова опустился на грудь.

На этот раз он уже не проснулся.

… ему снилось зеркало.

Огромное, в черной раме, стоящее посреди пустого зала. Люций подошел к нему. Отражение было мутным, расплывчатым. Он вгляделся.

В зеркале стоял Морок.

Но не тот, что спал сейчас на кровати. Другой. Старше. Жестче. С алыми глазами.

Люций сделал шаг ближе. Его отражение не двинулось.

Морок в зеркале смотрел прямо на него. И только спустя секунду Люций понял, что за его спиной отражения вообще не было.

— Ты не сможешь его защитить, — произнесло отражение.

— Смогу, — ответил Люций.

— Ты даже не знаешь, с чем борешься, — усмехнулось отражение, снисходительно смотря на принца, как на глупого ребенка

— Узнаю, — упрямо выдохнул Люций, сжав пальцы в кулаки.

Отражение помедлило и ухмыльнулось.

— Когда узнаешь, будет поздно… — прошептало оно, а потом подняло руку и…

… Люций проснулся.

Резко.

Воздух застрял в горле, грудь ходила ходуном. Несколько секунд он вообще не понимал, где находится. Руки сами сжались в кулаки, будто он все еще стоял перед тем зеркалом.

Потом взгляд нашел кровать.

Морок спал.

Живой. Настоящий.

Люций еще несколько секунд смотрел на его грудь, следя за ровным дыханием.

Потом медленно выдохнул и провел ладонью по мокрому лбу.

— Я его защищу, — прошептал он. — Чего бы это ни стоило.

Ответа не было.

Только тени за окном шевелились, как будто слышали.

Глава 3. Утро лжи

Люций проснулся от того, что шея затекла так, будто ее всю ночь выкручивали в тисках.

Он открыл глаза и первые несколько секунд просто смотрел в потолок, не понимая, где находится. Мысли ворочались тяжело, как камни в мешке. Потолок был высоким, с лепниной по углам, но… не его. Слишком темный, слишком старый. Он скосил взгляд: стена, окно, за которым только начинало сереть.

Не его комната.

В его комнате окно выходило на восточную сторону, и по утрам комнату заливало теплым золотом. А здесь оно выходило на север, и света почти не было — только блеклое марево, похожее на разбавленное водой молоко. И стул, на котором он сидел, был жестким, как солдатская койка в казарме. С прямой спинкой, врезавшейся в позвоночник всю ночь.

Он пошевелился и зашипел сквозь зубы. Все тело затекло, нога пульсировала глухой болью от бедра до колена, а во рту стоял вкус, будто он полночи жевал сухой пергамент, запивая уксусом. Люций медленно выпрямился, разминая шею, потер лицо ладонями, чувствуя, как кожа на скулах натянута, а глаза будто бы засыпаны песком.

И только потом вспомнил…!

Комната Морока.

Он уснул здесь. На стуле. Как последний дурак.

Люций глубоко вздохнул, и перевел взгляд на кровать.

Морок лежал на боку, отвернувшись к стене, подтянув колени почти к груди. Одеяло сползло, открывая плечо и часть бледной спины с выпирающими лопатками, похожими на обрубки крыльев. Принц сглотнул, заметив также старые шрамы от когтей Костяного Волка. И он дышал. Вроде бы. Люций не был уверен. Слишком уж неподвижно и тихо он лежал.

Принц встал. Нога отозвалась резкой вспышкой боли, прострелившей от стопы вверх к паху. Он сжал зубы, пережидая, и заставил себя сделать шаг. Потом еще один. Он старался не хромать, хотя в комнате же не было лишних глаз, и никто не видел.

Люций подошел к кровати. Наклонился, оперевшись рукой на край матраса, и прислушался.

Дыхание ровное. Едва слышное, но ровное.

Люций выдохнул. Медленно, стараясь не шуметь.

— Живой, — прошептал он одними губами.

И тут Морок пошевелился.

— Ты дышишь мне в затылок, — произнес он, не поворачиваясь.

Голос был хриплым, будто он всю ночь не молчал, а кричал во сне. Люций поймал себя на мысли, что не хотел знать правду сейчас.

Он усмехнулся, но она вышла натянутой.

— Доброе утро, Мор.

— Оно было бы добрым, если бы ты не ночевал на моем стуле.

— А где еще мне было спать? На полу?

— У себя.

— Нет.

Морок тяжело вздохнул. Плечо дрогнуло.

— Упрямый идиот.

— Взаимно.

Бастард медленно повернулся. Люций наконец увидел его лицо. Бледное до синевы, с заострившимися скулами и тенями под глазами. Такими глубокими, что они казались синяками. Но взгляд был ясным. Слишком ясным для человека, который, возможно, всю ночь не спал.

Принц сжал зубы на пару мгновений, но потом спросил:

— Ты хоть поспал?

— Немного.

— Врешь.

— Устал врать.

— Тогда не ври.

Морок сел, спустив босые ноги на холодный пол. На нем была та же мятая рубаха, что и ночью, с темными пятнами и расстегнутым воротом. Рукава закатаны до локтей.

— Как рука? — спросил он.

— Неплохо для того, у кого зажили порезы почти в тот же час.

— Я помню. Но…

— Люций. — Бастард поднял на него взгляд. — Не начинай.

Принц замолчал. И нахмурился. Внутри шевельнулось раздражение.

Он смотрел на друга и видел: что-то изменилось. Не внешне — внешне Морок был все тем же. Но в глазах, в осанке, в том, как он держал голову, появилось что-то новое. Какая-то отстраненность, которая пугала больше, чем любые слова.

— Ладно, — произнес Люций, сдаваясь. — Пойдем завтракать.

— Иди один.

— Нет.

— Люций.

— Я сказал: нет.

Морок покачал головой, но спорить не стал. Он поднялся с кровати, потянулся, как зверь после долгого сна — медленно, хищно, до хруста в суставах. Люций заметил, что он старается не наступать на левую ногу. Совсем чуть-чуть, почти незаметно, но он заметил.

— Ты тоже поранился? — спросил он, уже заранее зная, что ответа может и не быть.

— Нет.

— Тогда почему хромаешь?

— Не хромаю.

— Мор.

— Все в порядке.

Люций не поверил. Но давить не стал. Хватит. Они и так сказали друг другу больше, чем обычно позволяли.

Они вышли из комнаты. Коридор встретил их сырым холодом и запахом старого камня. Утренний свет едва пробивался сквозь узкие окна, рисуя на полу бледные прямоугольники. Редкие слуги сновали туда-сюда, прижимаясь к стенам при виде наследника и лейтенанта. Их шаги отдавались эхом под сводами — слишком громко для этого пустого пространства.

Люций шел чуть впереди, стараясь не хромать сильнее, чем обычно. Нога болела, но он не собирался показывать это Мороку. Не сейчас. Не после этой ночи.

Столовая встретила их запахом свежего хлеба и чего-то еще. За длинным столом уже сидели Грегор, Норланд и Том. Маркуса не было — наверное, опять торчал в имперском лазарете. У окна, спиной к вошедшим, стоял Валентайн. Высокий, прямой, как клинок, заложивший руки за спину.

Люций остановился на пороге.

— А он что здесь делает? — тихо спросил он, не глядя на Морока.

— Завтракает, — ответил он, пожав плечами.

— Я вижу.

— Тогда чего спрашиваешь?

Люций не ответил. Он прошел к столу, кивнул остальным сдержанно, по-приятельски, но без тепла. Сел на свободное место. Морок сел рядом слева, занимая позицию, с которой видно и дверь, и окно. Старая и дурацкая привычка, въевшаяся в кровь.

— О, живы! — воскликнул Норланд, отрываясь от тарелки. — А мы уж думали, вы там друг друга поубивали.

Принц взял кусок хлеба, отломил корку.

— Почему?

— Ну, грохот ночью был. Я хотел пойти, но Грегор сказал, не лезть.

— И правильно сделал, — буркнул Грегор, не поднимая головы от кружки.

— А что было-то? — не унимался сын барона, подавшись вперед.

— Зеркало разбилось.

— Само?

— Не знаю.

Норланд хмыкнул, почесав затылок.

— Странное зеркало.

— Оно было старое.

— Ага. Как и весь дворец. Тут недавно у меня в комнате половица провалилась. Я чуть вниз не провалился!

Том тихо рассмеялся от такого рассказа. Грегор же лишь покачал головой. Люций же не стал продолжать. Он потянулся за кувшином, налил себе кваса. Взгляд невольно упал на Валентайна. Его присутствие давило, как низкое небо перед грозой.

— Доброе утро, лорд-командор, — произнес Люций, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Валентайн не сразу ответил. Потом медленно повернулся.

— Доброе.

Он смотрел на Люция. И этот взгляд был тяжелым, как каменная плита, положенная на грудь.

— Ты плохо спал? — спросил Валентайн.

Люций замер. Пальцы сжали кружку.

— Почему вы так решили?

— У тебя глаза красные.

— Не выспался.

Валентайн кивнул. Медленно, будто пробуя ответ на вкус.

— А Морок?

Ложка в руке Люция остановилась. Совсем ненадолго. Было странно услышать такой вопрос, когда можно было спросить напрямую у Мора, который сидел тут рядом. И принц чуть нахмурился.

Но Валентайн это заметил.

Конечно, заметил.

— Что? — переспросил Люций, не поднимая глаз.

Валентайн спокойно смотрел на него.

— Я спросил, как он?

В столовой стало тихо. Даже Норланд перестал жевать. Он замер с куском хлеба у рта. Грегор же медленно опустил кружку на стол.

Люций заставил себя не отводить взгляд. Он чувствовал, как внутри все сжимается, но голос не дрогнул

— Он в порядке, — произнес он.

— Я рад.

Командор подошел к столу, взял полную кружку кваса, отпил и поставил ее обратно на стол. Его движения были неторопливыми, как у человека, который никуда не спешит и все замечает.

— Вчера ночью был шум, — сказал он. — Стекло. Я слышал.

— Зеркало разбилось.

— В комнате Морока?

— Да.

— Странно.

— Что странного?

Валентайн посмотрел на Морока. Он сидел, не притронувшись к еде, и смотрел в пустую тарелку.

— Лейтенант, вы не производите впечатление человека, который бьет зеркала.

Морок не дрогнул. Потом поднял голову. Его лицо было пустым, как у человека, который научился прятать все глубоко внутри.

— Я и не бил.

— Тогда что случилось?

— Оно разбилось само.

— Само?

— Да.

Валентайн чуть прищурился.

— Зеркала не бьются сами, лейтенант.

— Значит, это было исключение.

Они смотрели друг на друга. Морок — с ледяным спокойствием, от которого у Люция мурашки шли по коже, Валентайн — с тем выражением, от которого у новобранцев подкашивались колени еще до первого удара.

— Ладно, — наконец произнес лорд-командор. — Допустим.

Он снова взял кружку.

— Просто будьте осторожнее, — добавил он. — Во дворце слишком много лишних глаз.

— Учту, — ответил Морок.

Валентайн кивнул и отвернулся к окну.

Люций выдохнул. Только сейчас он понял, что все это время почти не дышал.

Завтрак продолжился, но легкость не вернулась. Все ели молча. Даже Том, который обычно болтал без умолку, сосредоточенно ковырялся в тарелке. Норланд время от времени бросал на Люция любопытные взгляды, но молчал. Грегор, казалось, вообще ушел в себя, мрачно пережевывая хлеб.

Люций не мог дождаться конца завтрака.

После завтрака он направился к императору.

Не для того, чтобы рассказать про Морока. Наоборот.

Он шел по коридорам, стараясь не хромать, и думал о том, как будет говорить. Обычные дела: война, офицеры, граница. Все, что обсуждалось на советах каждый день. Он должен был выглядеть спокойным. Собранным. Как наследник, у которого все под контролем. Даже если этот контроль — иллюзия, трещащая по швам.

Император принял его в малом кабинете. Комната была залита холодным утренним светом. Деймос сидел за столом, заваленным картами и донесениями, просматривая бумаги с той цепкой внимательностью, от которой не ускользала ни одна деталь. Люций вошел, поклонился. Спина отозвалась болью.

— Ваше величество.

— Садись.

Люций сел на жесткий стул напротив. Расстояние между ними было не больше метра, но казалось пропастью.

— Я хотел обсудить распределение офицеров, — начал он.

— Говори.

Они говорили минут двадцать. О северных гарнизонах, о резервах, о том, что святоши снова активизировались у перевалов, как говорилось в донесениях. Люций отвечал четко, по делу. Император слушал, изредка задавал вопросы. Все шло как обычно.

А потом Деймос произнес:

— Кстати.

Люций поднял глаза. Внутри что-то резко оборвалось и полетело вниз.

— Что?

— Вчера ночью разбилось зеркало в комнате Морока?

У Люция внутри все оборвалось.

Он заставил себя не менять выражение лица.

— Да.

— Почему?

— Не знаю.

Император несколько секунд смотрел на него. Его взгляд был тяжелым, как молот.

— Но ты был там.

Это был не вопрос.

Люций почувствовал, как кровь отлила от лица.

— Да, — ответил он. — Был.

— И?

— Я пришел, когда уже все случилось.

— Что случилось?

— Зеркало разбилось.

— Кто его разбил?

— Никто.

— Люций.

— Отец…

Они смотрели друг на друга. Тишина в кабинете стала плотной, почти осязаемой.

— Ты понимаешь, что я не люблю, когда мне лгут? — произнес Деймос. В его голосе не было угрозы. Только холод.

— Я не лгу.

— Тогда скажи, что произошло.

Люций молчал.

Он чувствовал, как внутри все сжимается. Как правда рвется наружу, царапая горло изнутри, но он держит ее, как дикого зверя на поводке. Одно неверное слово, и все рухнет…

— Зеркало разбилось, — медленно произнес он, тщательно подбирая слова. — Морок порезал руку. Я помог ему убрать осколки. Вот и все.

Император прищурился.

— Почему ты не доложил?

— Я не счел нужным.

— Это дворец. Здесь все имеет значение.

— Прости. Я не подумал.

Деймос откинулся на спинку кресла. Скрипнула кожа. Он продолжал смотреть на сына с тем выражением, от которого Люцию всегда хотелось съежиться.

— Ты стал плохо спать, — произнес он.

— Что?

— У тебя круги под глазами. И ты выглядишь так, будто не спал вовсе.

— Я спал.

— Где?

Люций не ответил. Язык прилип к небу.

— В комнате Морока? — спросил император.

— Да.

— Почему?

— Потому что он был ранен.

— Ранен? — Деймос поднял бровь. — Насколько серьезно?

— Пустяк. Пара порезов.

— И ты остался с ним на ночь?

— Да.

Император помолчал. Его пальцы медленно постучали по столу.

— Ты всегда был слишком привязан к нему, — произнес он, наконец.

— Он мой брат.

— Он бастард.

— Это не отменяет первого.

Деймос усмехнулся, но в ней не было тепла.

— Ты упрям, как твоя мать.

Люций не ответил. Упоминание матери резануло по животу.

— Ладно, — произнес император. — Иди. Но в следующий раз, если что-то случится, я хочу знать об этом сразу.

— Хорошо.

Люций встал, поклонился. Нога прострелила болью, но он не показал.

— Могу идти?

— Иди.

И он вышел.

В коридоре Люций прислонился к стене и закрыл глаза. Сердце колотилось так, что казалось, было слышно в другом конце дворца. Руки дрожали. Он сжал их в кулаки, но дрожь не унялась.

Отец знал. Не все. Но достаточно, чтобы начать задавать вопросы.

И это было только начало.

Люций сделал несколько шагов и только потом услышал за спиной знакомый голос:

— Ваше высочество.

Он остановился.

Не обернулся сразу. Досчитал до трех.

— Лорд-командор.

Валентайн подошел ближе. Его шаги были бесшумными, как у хищника. Он остановился в дух шагах позади.

— Разговор с императором прошел успешно?

— Как обычно.

— Значит, вы ничего не скрывали?

Люций медленно повернул голову.

Валентайн смотрел спокойно.

Слишком спокойно.

— О чем именно?

— О зеркале.

Вот теперь сердце Люция ударило сильнее.

— Я уже все сказал.

— Кому?

— Императору.

— Что именно?

— Что оно разбилось.

Валентайн слегка наклонил голову.

— И все?

— А должно быть что-то еще?

Несколько секунд они смотрели друг на друга. В коридоре было пусто, только где-то далеко хлопнула дверь.

Потом Валентайн усмехнулся одними уголками губ.

— Вы плохой лжец, Люций.

Принц напрягся. Все мышцы разом свело.

— А вы слишком много себе позволяете.

— Возможно.

Валентайн сделал шаг в сторону, пропуская его. Но прежде, чем Люций успел пройти, добавил:

— Но я пока никому ничего не сказал.

Люций остановился.

— Почему?

— Потому что хочу сначала понять, о чем именно вы врете.

Он развернулся и пошел по коридору.

Люций смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел.

Валентайн знал.

И он не собирался молчать вечно.

Люций добрался до своей комнаты, закрыл дверь, задвинул засов. Прислонился к стене, закрыл глаза. Дыхание сбилось, как после долгого бега.

Плохо.

Все было плохо.

Он только что соврал отцу. Осознанно, глядя ему в глаза. И он это тоже скорее всего понял. Но не стал давить. Но почему? Ждал правду от него самого? Или потому что этот разговор был проверкой?

А теперь еще Валентайн.

А впереди еще целый день. И целая жизнь, в которой придется врать снова и снова.

Он оттолкнулся от стены, доковылял до кровати, рухнул на нее. Пружины жалобно скрипнули.

Нога болела.

Он снял сапог, поморщился. Повязка пропиталась кровью. Люций хотел перевязать, но не было сил. Он просто лег, уставился в потолок.

В голове крутились слова отца: «Ты был там».

Кто доложил? Валентайн?

Он был за завтраком. Слишком спокойный. И очень осведомленный.

Или слуга? Тот, что убирал осколки. Потом камердинер, секретарь…

Во дворце новости расползались быстрее чумы.

А может, отец узнал еще ночью. У него везде были глаза. Люций просто забыл об этом за годы, проведенные в академии.

И принц закрыл глаза.

Он лежал и слушал, как в коридоре за дверью тихо переговариваются слуги. Дворец жил своей жизнью, не подозревая, что в одной из комнат наследник престола только что сделал первый шаг по тонкому льду.

Он повернулся на бок.

Нужно было вставать. И пойти к Мороку, к ребятам, делать вид, что все в порядке. Но сил не было. Тело налилось свинцом, мысли ворочались медленно, как жернова.

Он закрыл глаза.

И сам не заметил, как уснул.

Ему снился коридор. Длинный, темный, без конца. Люций шел по нему. Каждый шаг отдавался эхом, будто во всем мире не осталось никого, кроме него.Стены из серого камня, уходящие в темноту. Впереди, в самой глубине мрака, кто-то стоял.

Он подошел ближе.

Это был Морок.

Только другой.

Старше. Жестче. С алыми глазами, горящими в темноте, как угли. Его лицо было перекошено то ли болью, то ли злобой, то ли чем-то, чему Люций не знал названия.

— Ты все равно не сможешь меня защитить, — произнес он. Голос был не его — низкий, чуждый, как будто говорил кто-то другой через его рот.

— Смогу, — ответил Люций.

— Тогда почему ты лжешь?

Люций не ответил.

Потому что впервые за все это время понял: он уже не просто защищал Морока.

Он становился таким же, как он.

Люций резко открыл глаза.

Глава 4. Тень наставника

Морок проснулся с рассветом. Даже раньше.

Он лежал, глядя в темный потолок, и считал удары сердца. Раз, два, три… Ровно. Спокойно.

Ночь прошла без кошмаров. Или он просто не помнил их? Впрочем, не меняло главного: внутри было пусто, как в старом колодце, из которого вычерпали всю воду.

Он сел, потер лицо, потом долго сидел, уперев локти в колени и опустив голову. Мысли ворочались тяжело, как жернова.

Вчерашний день оставил после себя липкий осадок. Все это сплелось в тугой узел, который Морок не мог развязать.

Он выдохнул и встал. Оделся в темное, накинув куртку без знаков различия. Сегодня ему не хотелось быть лейтенантом. Вообще никем не хотелось быть. Просто тенью, на которую не обращают внимания…

Качнув головой, он вышел из комнаты.

Оказалось, что он проснулся раньше, чем слуги. Коридоры были пустыми, серыми, холодными. Морок шел бесшумно, стараясь не попадаться на глаза даже теням. Он знал во дворце каждый закоулок, нишу и лестницу, по которой можно уйти незамеченным — детство здесь не прошло даром. Быть незаметным здесь было его первое и главное умение.

Весь день он провел вдали от всех.

Сначала в старой оранжерее, где пахло прелой землей и подгнившими листьями. Там было тихо, только вода капала где-то в углу. Морок сел на деревянную скамью, прислонился спиной к холодной каменной стене и закрыл глаза. Он не спал. Просто сидел, слушая тишину. Этот звук почему-то успокаивал изнутри.

Потом он скрылся в библиотеке. Точнее, в ее дальней части, куда редко заходили даже слуги. Сигурд заметил его, но не подошел. Только кивнул издалека и снова уткнулся в свои бумаги. Морок взял первую попавшуюся книгу, раскрыл, но читать не мог. Слова расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные знаки.

В какой-то момент он подумал о тенях.

Они были тихими сегодня. Затаившимися. Как звери, которые сытно поели и теперь переваривали добычу.

Но Морок знал: это ненадолго. Скоро они снова проснутся, и тогда начнется то же самое: шепот, отражения, живущие своей жизнью и пляс теней.

Он сжал кулаки.

Иногда ему хотелось просто уйти подальше от людей, дворца и всего, что он мог разрушить. Но Люций не отпустит. Да и сам он не сможет. Слишком многое держало его здесь, чему он не знал названия.

К вечеру голод все же выгнал его из убежища.

Морок вышел в коридор, ведущий к тренировочному залу. Он не собирался туда идти. Просто этот путь был самым коротким к кухне, где можно было раздобыть что-нибудь съестное, не привлекая внимания. Но судьба, как обычно, решила иначе.

— Мор!

Голос раздался за спиной.

Морок остановился. Медленно обернулся.

Грегор стоял в конце коридора, у входа в тренировочный зал. Он был в легкой рубахе и тренировочных штанах, на плече висело полотенце. Видимо, только собирался на тренировку.

— Я тебя весь день искал, — признался он, подходя.

— Зачем? — глупо спросил бастард.

— Просто так. Проверить, живой ли ты, — попытался отшутиться Грегор, сдержанно улыбнувшись.

— Живой, — буркнул односложно Мор, отведя взгляд в сторону.

— Вижу.

Они стояли друг напротив друга. Грегор был выше и шире, но Морок всегда казался опаснее. Даже сейчас, бледный и невыспавшийся, он выглядел так, будто мог убить голыми руками.

— Ты как? — осторожно спросил Грегор.

Морок помолчал недолго, анализируя, с чего вдруг поступил такой вопрос. По сути, он ведь не давал никаких поводов о себе беспокоиться.

— Нормально, — без энтузиазма все же ответил бастард.

Грегор усмехнулся, задержав взгляд на нем. И все же этот засранец, похоже, перестал доверять даже своим.

— Ладно. Не хочешь говорить, не надо.

— Не хочу.

— Я понял.

Они замолчали. В коридоре было тихо, только откуда-то издалека доносился стук мечей — кто-то тренировался в зале.

Грегор не сводил с него взгляда. Морок чувствовал это. Чувствовал, как он всматривается в него, будто пытается что-то разглядеть. Что-то, что он сам не хотел показывать.

— Мор… — вдруг произнес Грегор.

Бастард поднял голову.

И на долю секунды его глаза вспыхнули алым.

Это было почти незаметно. Короткая вспышка, как отблеск заката на клинке. Морок ничего не почувствовал. Для него мир остался прежним: серый коридор, тусклый свет, Грегор, смотрящий на него.

Но Грегор это видел.

Он замер. Внутри что-то екнуло, но он не отшатнулся. Только чуть сузил глаза и медленно выдохнул.

— Что? — спросил Морок.

— А… ничего.

— Ты странно на меня смотришь.

— Показалось.

— Что показалось?

Грегор покачал головой.

— Не бери в голову.

Морок нахмурился. Он не любил, когда от него что-то скрывали. Но давить не стал. Грегор был не из тех, кто станет молчать без причины.

— Ладно, — произнес бастард.

Они снова замолчали.

Грегор смотрел на него и пытался убедить себя, что это был просто обман зрения. Усталость. Свет из окна, упавший под странным углом. Что угодно, кроме того, что он увидел на самом деле.

— Слушай, — произнес он, тряхнув головой. — Ты давно не тренировался?

— Не помню.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Грегор хмыкнул.

— Даррен бы тебя за это по голове не погладил, — покачал он головой. — Пошли. Там какой-то тренер заявился. Говорят, раньше работал с гвардией. Может, посмотрим?

Морок замер.

Тренер? Здесь. Во дворце.

В груди что-то дрогнуло. Старое, почти забытое чувство. Надежда.

— Что за тренер? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Понятия не имею. Но Норланд сказал, что он с утра возился с новобранцами. И что у него удар как у тарана.

Морок не ответил. Он развернулся и пошел к тренировочному залу.

Грегор удивленно поднял бровь, но последовал за ним, стараясь поспеть.

Тренировочный зал гудел.

Здесь пахло потом, старой кожей и железом. Скрипели деревянные манекены, звенели клинки, слышались отрывистые команды. В углу, у стойки с оружием, стоял Норланд и о чем-то спорил с Томом. У дальней стены кто-то отрабатывал удары по чучелу.

Морок вошел и сразу увидел его.

Гаррек.

Постаревший, с седыми висками и новым шрамом через бровь. Он стоял посреди зала, скрестив руки на груди, и наблюдал за двумя новобранцами, которые неуклюже размахивали мечами. Его лицо было спокойным, но в глазах горел тот самый огонь, который Морок помнил с детства.

Бастард замер.

Внутри что-то разжалось. Узел, который он носил в груди весь день, ослаб. Он смотрел на ветерана и чувствовал, как на лице сама собой появляется улыбка. Не кривая, не вымученная. Настоящая.

— Мор? — Грегор остановился рядом, заметив это изменение. — Ты чего?

Бастард не ответил. Он смотрел на Гаррека, и воспоминания накатывали волной. Детство. Тренировки до изнеможения. Разбитые костяшки. Голос наставника: «Еще раз. И не ной».

— Ты его знаешь? — спросил Грегор.

— Да.

— Откуда?

— Он тренировал меня и Люция. До академии.

Грегор поднял бровь. А, да, что-то слышал в академии об этом. И понимающе кивнул.

— Тогда понятно.

Он хотел добавить что-то еще, но в этот момент Гаррек повернулся. Его взгляд скользнул по залу, наткнулся на Морока и остановился. Ветеран несколько секунд смотрел на него. Потом удовлетворенно усмехнулся.

— Ну, надо же, — произнес он. — Какие люди!

Морок шагнул вперед.

— Гаррек.

— Живой.

— Как видишь.

— И даже вырос.

— Есть такое.

— И дерзишь, как раньше.

— Это врожденное.

Гаррек усмехнулся. Его глаза, чуть мутные, но цепкие, оглядели Морока с ног до головы.

— А, знаешь, — произнес он, — я ведь помню тебя еще пацаном. Худым, злым, вечно в синяках.

— Ты сам меня в эти синяки загонял.

— И не жалею!

— Знаю.

Они смотрели друг на друга. Вокруг продолжали звенеть мечи, но Морок не слышал их. Для него существовал только этот старик, который когда-то был единственным, кто не смотрел на него как на кошмар или бедствие империи. Тот, кто видел в нем воина.

— Ну, — произнес Гаррек, — покажешь, чему научился?

Морок не ответил. Вместо этого он снял куртку, отбросил ее в сторону и взял со стойки тренировочный меч.

Грегор от такого аж присвистнул.

Норланд, стоявший неподалеку, толкнул Тома локтем.

— Глянь, — тихо произнес он. — Морок смотрит на этого тренера даже более благоговейно, чем на Даррена.

— Да ладно? — Том округлил глаза. — А кто это?

— Понятия не имею. Но, судя по всему, кто-то важный.

— Для Морока?

— Ага.

Грегор, услышав их, только дернул бровью. Он все еще помнил ту вспышку в глазах Морока. И теперь, глядя на то, как тот смотрит на ветерана, он не знал, что думать.

Морок встал напротив Гаррека. Ветеран взял меч, взвесил в руке, усмехнулся.

— Готов?

— Всегда.

— Тогда нападай.

Мороку не надо было повторять дважды — он рванулся вперед.

Первый удар Гаррек принял на клинок. Металл звонко щелкнул, отдаваясь в пальцах. Морок тут же сместился в сторону и рубанул снизу, целясь под ребра.

Гаррек успел закрыться.

— Быстрее стал, — заметил он.

— А ты медленнее.

— Проверим.

Морок усмехнулся и снова пошел в атаку. Теперь уже без разговоров.

Удар сверху. Отбил. Разворот.Выпад. Гаррек отступил на шаг, пропуская клинок возле плеча, и тут же ударил рукоятью в грудь.

Морок выдохнул и отшатнулся.

— Больно?

— Нет.

— Врешь.

Бастард помедлил с ответом, но все же выдохнул через пару мгновений:

— Немного.

— Уже лучше.

Морок оскалился. Вот это он и помнил. Гаррек никогда не жалел его. Не потому, что был жестоким. Наоборот. Он просто первым понял: если Мора постоянно щадить, тот никогда не научится держаться на ногах.

Бастард снова бросился вперед.

На этот раз Гаррек не стал отбиваться. Он начал двигаться. Шаг в сторону. Еще один. Поворот. Морок бил, а ветеран каждый раз оказывался там, где его клинка уже не было.

— Не спеши.

И снова удар.

— Смотри на плечи.

Еще удар.

— Не на меч.

Морок резко изменил направление атаки. Гаррек едва успел закрыться.

— Уже лучше.

Морок шагнул назад, тяжело дыша.

— Ты специально меня бесишь?

— А то! — усмехнулся ветеран, дернув подбородком.

— Зачем?

— Потому что когда ты злишься, ты перестаешь думать.

— Я думаю.

— Нет.

Гаррек ткнул мечом ему в грудь.

— Ты убиваешь.

Морок замер. Вокруг снова звенели клинки, кто-то выкрикнул команду, один из новобранцев грохнулся на пол. Но он почти не слышал этого.

Гаррек смотрел прямо ему в глаза.

— На поле боя это иногда полезно, — сказал ветеран. — На тренировке нет.

Морок медленно поднял меч.

— Еще раз.

Гаррек удовлетворенно хмыкнул.

— Вот теперь узнаю тебя.

Они сошлись снова.

На этот раз Морок заставил себя не бросаться вперед. Он ждал. Следил за плечами. За ногами. За тем, как Гаррек переносит вес с одной ноги на другую.

Ветеран сделал выпад. Морок ушел в сторону. Клинок просвистел рядом с его лицом. Бастард ударил в ответ. А Гаррек заблокировал.

Еще удар. Еще. Дерево под ногами скрипело от резких перемещений.

И вдруг Морок увидел то самое движение. Старое. То, которым Гаррек когда-то выбивал из его рук оружие.

Сколько раз он тогда падал? Десятки. Сотни… Гаррек каждый раз заставлял его вставать и повторять снова.

Морок подставил клинок, провернул запястье и вместо того, чтобы отступить, пошел навстречу. Гаррек едва заметно удивился. И Морок выбил его меч…

Тот с глухим стуком отлетел на несколько шагов.

В зале стало тише.

Гаррек посмотрел на пустую руку, потом на Морока. И рассмеялся. Громко. По-настоящему.

— Ну, наконец-то!

Морок впервые за долгое время тоже улыбнулся.

— Я говорил, что научился.

— Вижу. Теперь вижу!

Гаррек подошел, поднял свой меч и хлопнул Морока по плечу.

— А теперь попробуй сделать это, когда я не буду тебе поддаваться.

Улыбка с лица Морока исчезла.

— Ты… поддавался?

— Конечно, — пожал плечами ветеран.

Бастард сжал зубы, а потом глубоко вздохнул через нос и выдохнул:

— Сволочь.

— А ты только сейчас это понял?

Несколько солдат вокруг не выдержали и рассмеялись.

Морок покачал головой. И на несколько секунд ему стало почти легко. Почти как раньше.

Пока Гаррек не посмотрел на него внимательнее.

— Только вот одно мне не нравится.

Улыбка исчезла с лица Морока.

— Что?

— Ты стал сильнее.

— Это плохо?

— Нет. — Гаррек чуть нахмурился. — Плохо другое. Ты дерешься так, будто тебе больше нечего терять.

Морок ничего не ответил.

Гаррек опустил меч.

— А вот это уже действительно плохо.

— Знаю.

Они снова сошлись. На этот раз Морок двигался быстрее, резче. Его меч свистел в воздухе, выписывая сложные траектории. Гаррек отступал, но не терял равновесия. Его лицо оставалось спокойным, даже когда клинок Морока прошел в сантиметре от его плеча.

— Хорошо, — произнес он. — Теперь ты не боишься.

Морок не ответил. Он сделал выпад, целясь в грудь. Гаррек отбил, перехватил его руку и рванул на себя. Морок потерял равновесие и рухнул на колено.

— А вот это уже глупость, — произнес Гаррек, глядя на него сверху вниз. — Ты злишься.

— Нет, — почти прошипел бастард.

— Злишься. И это мешает.

Морок поднял голову. В его глазах что-то вспыхнуло. Не алым. Просто злостью. Той самой, что копилась в нем неделями.

— Я справлюсь.

— Не сомневаюсь. Но если будешь продолжать в том же духе, долго не протянешь.

— Я и так долго не протяну.

Гаррек замер.

На этот раз он не усмехнулся. Он смотрел на Морока, и его взгляд становился все тяжелее.

— Что ты сказал? — переспросил он, не отрывая от него взгляда.

— Ничего, — осекся Мор, отведя взгляд.

— Нет. Ты сказал.

Морок поднялся, отряхнул колени.

— Это не важно.

— Важно.

— Гаррек…

— Мальчик, — ветеран шагнул к нему. — Я тебя с девяти лет учил. Я знаю, когда ты лжешь.

Морок сжал челюсти.

— Я не лгу.

— Тогда что значит «долго не протяну»?

Бастард не ответил. Он отвернулся, поднял меч, сделал несколько шагов в сторону, прокручивая тренировочное орудие в руке.

— Это личное.

— Личное? — Гаррек хмыкнул. — Ты хоть понимаешь, как это звучит?

— Понимаю.

— Тогда объясни.

— Не сейчас.

— Когда?

— Может, никогда.

Гаррек покачал головой.

— Ты все такой же.

— Какой?

— Упрямый. Закрытый. Как еж.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я знаю.

Они стояли друг напротив друга. Вокруг уже собрались зеваки: Норланд, Том, Грегор, еще несколько солдат. Все смотрели на них, но никто не вмешивался.

— Ладно, — произнес Гаррек, смягчаясь. — Не хочешь говорить — не надо. Но помни: я рядом. Если что, приходи.

— Зачем?

— Затем, что я все еще твой наставник. И мне не все равно.

Морок уже хотел ответить привычным «я справлюсь», но почему-то не смог. Вместо этого он посмотрел на Гаррека. Тот стоял перед ним все такой же прямой, несмотря на седину и шрамы на лице. Человек из прошлого. Из того времени, когда все было проще. Когда Морок знал, кто он, за что сражается и кому может доверять.

Теперь ничего из этого не осталось.

— Я запомню, — тихо сказал он.

Гаррек кивнул.

— Этого достаточно.

Морок ничего не ответил. Он опустил меч, повесил его на стойку, поднял куртку.

— Спасибо за тренировку, — произнес он сухо.

— Всегда пожалуйста.

Морок направился к выходу.

Норланд, стоявший у стены, присвистнул.

— Ну и ну, — произнес он. — Я думал, он тут останется на весь вечер.

— Ага, — отозвался Том. — А он сбежал.

Грегор ничего не сказал. Он смотрел вслед Мороку и думал о том, что увидел в его глазах. Это не было усталостью. Это было что-то другое. И ему это не нравилось.

Он переглянулся с Норландом. Тот пожал плечами, мол, я ничего не понял. Но Грегор понял. И теперь в его голове крутилась одна и та же мысль: нужно поговорить с Люцием.

Но не удалось — принц, как назло, куда-то подевался. А идти к императору не особо хотелось с вопросом: «а где ваш сын?».

Ночью он так и не смог заснуть.

Он лежал, глядя в потолок, и вспоминал ту вспышку. Алый отблеск в глазах Морока. Это длилось одно мгновение, но он успел увидеть. Успел запомнить. И теперь это воспоминание жгло его изнутри, как уголек.

Он перевернулся на бок.

«Может, все же показалось?» — думал он. — «Не, не может же быть такого!».

Но нет. Он знал, что видел. И от этого становилось только хуже.

Потому что если глаза Морока загораются красным, значит, тьма, о которой ходили слухи, не просто слухи. Значит, все, что они пережили в форте, все, что случилось с амулетом, не прошло бесследно.

И Морок действительно опасен.

Грегор закрыл глаза.

Он не знал, что делать. Он собирался рассказать все Люцию? Или сначала самому разобраться?

Грегор не знал. Он застонал и повернулся на спину.

Ситуация была паршивой.

Он встал, подошел к окну, выглянул наружу. Ночь была темной, без звезд. Только редкие огни в саду.

Он стоял так долго, пока не почувствовал, как усталость наконец берет свое. Тогда он вернулся в кровать, лег и закрыл глаза.

Но сон не шел.

Перед глазами снова и снова вспыхивали алые отблески.

И он знал: это только начало.

Глава 5. Не говори ему

Люций понял, что что-то случилось, еще до того, как Грегор вошел в комнату.

Сначала он услышал шаги в коридоре. Тяжелые, неровные. Не как обычно. Грегор всегда ходил уверенно, размеренно, как человек, который знает, куда идет. А сейчас он будто постоянно спотыкался на ровном месте.

Потом послышался стук в дверь. Короткий, резкий.

Люций отложил перо, которым что-то черкал на бумаге, и выпрямился.

— Входи.

Дверь с тихим скрипом открылась. Грегор стоял на пороге.

Люций почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он был слишком бледным. И слишком тихим.

Обычно Грегор заполнял собой пространство. Не голосом — его он как раз не повышал без нужды. Но присутствием. Спокойной, уверенной силой, которая чувствовалась даже когда он молчал. А сейчас он стоял в дверях, и от него веяло пустотой и… растерянностью.

— Что с тобой? — осторожно спросил принц, сводя брови ближе к переносице.

Грегор остановился.

Несколько секунд смотрел на него, будто решал, стоит ли отвечать. Люций видел, как он сжал челюсти, как на шее дернулась жилка. Он уже знал Грегора достаточно, чтобы понимать: тот не из тех, кто приходит с пустяками.

— Ты где был? — наконец решился на продолжение разговора Грегор.

Голос был ровным, но Люций уловил в нем что-то странное. Напряжение. Как у человека, который изо всех сил старается говорить нормально.

— У императора. Разбирал бумаги, — Люций даже не понял, с чего вдруг должен был отчитываться перед ним.

— А до этого?

— У себя. — Терпеливо снова ответил принц, а потом глубоко вздохнул. — Так, а с чего такие вопросы?

Грегор не ответил. Он лишь опустил взгляд, как будто обдумывая все.

— Грег…

— Ничего, — сразу прервал он принца, качнув головой.

Люций глубоко вздохнул. Потом медленно отложил в сторону перо.

— Ты пришел ко мне утром, бледный как смерть, и говоришь «ничего»? — теперь пришло его время вести допрос.

Грегор отвел взгляд.

— Я не бледный.

— Ты выглядишь так, будто увидел призрака.

— Может, и увидел, — повел он плечом.

Люций нахмурился окончательно.

— Так, — принц глубоко вздохнул, поняв, что разговор будет долгим. — Садись. — Он жестом руки указал на стул перед столом.

— Я постою, — потупился собеседник, готовый уже уйти вовсе в коридор.

— Грегор, сядь. — С нажимом почти приказал принц, сложив руки на столе.

Грег помолчал. Потом прошел в комнату, опустился на предложенный стул. Но не расслабился. Сидел прямо, как на допросе, и смотрел в пол.

Люций помолчал недолго. После поднялся со своего места и обошел стол, встав напротив него.

— Давай, говори.

Грегор поджал губы на пару мгновений, обдумывая, что точно сказать первым делом. А он ведь сам хотел поговорить с ним, а теперь шел на попятную, как какой-то мелкий пацан.

— Я не знаю, с чего начать, — выдохнул он, наконец.

— Начни с самого начала.

Грегор поднял голову. В его глазах было что-то, чего Люций раньше не видел. Не страх, скорее, растерянность. Как у человека, который всю жизнь считал, что твердо стоит на земле, а потом земля вдруг ушла из-под ног.

— Вчера, — произнес он. — Я был на тренировке с Мороком.

— Знаю. Он мне сказал, — пожал плечами принц.

— Сказал?! — удивился Грегор, теперь точно не зная, стоит ли продолжать разговор.

— Да. Утром. Мы пересеклись ненадолго, — объяснил Люций.

Грегор коротко кивнул. Нет, это хорошо, что эти двое общаются так часто, но… напряжение этот факт не сняло.

— Что именно он рассказал?

— Что тренировался с Гарреком. Что тот его, как обычно, гонял.

— И все?

Люций задумался, вспоминая утренний разговор с бастардом.

— А что еще он должен был мне рассказать?

Грегор молчал.

Принц начал чувствовать раздражение. Он не любил, когда от него что-то скрывали. Особенно когда это касалось Морока. Особенно после всего, что произошло.

— Грегор, — произнес он резче. — Говори уже все. Мне из тебя клещами вытаскивать все?! Что ты видел?

Тот сглотнул, но все же выдохнул:

— Я не уверен, что это было взаправду.

— Что именно?

Грегор помолчал, подбирая слова.

— Я видел кое-что.

— Что?

— Не знаю…

Люций от этого ответа чуть не вскинул руки, но сдержался, сжав зубы.

— Так. Тогда почему ты так смотришь?

Грегор поднял на него взгляд. И в этом взгляде было столько всего, что Люций невольно сделал шаг назад.

— Потому что это касалось Морока.

В комнате стало тихо.

Люций услышал, как за окном прокричала какая-то птица, как где-то вдалеке стукнула дверь. Все это было фоном. А перед ним сидел Грегор с трясущимися руками и смотрел так, будто готовился сказать что-то, что нельзя будет взять обратно.

— Еще раз спрошу: что ты видел? — переспросил Люций. — Не увиливай. Говори.

Грегор снова сглотнул.

— Я не могу сказать точно. Может, показалось. Может, свет…. Клеветать на него лишний раз себе дороже, особенно перед тобой.

— Грегор… ЧТО. ТЫ. ВИДЕЛ?! — Не сдержался Люций, рыкнув на него.

— Его глаза… — нервно выдохнул Грегор быстрее, чем подумал. А потом захлопнул рот и сжал пальцы в кулаки, потом разжал.

Люций замер. Он раскрыл рот, чтобы тут же запросить продолжения, но осекся. Если он продолжит кричать на него, то он может и закрыться.

Черт…

— Что с ними? — уже спокойнее спросил он, стараясь совсем не сорваться на него.

— Они… — Грегор замолчал. Сжал снова кулаки. — Они на секунду стали красными.

Тишина.

Такая, что стало слышно, как бьется сердце. Люций смотрел на Грегора и не мог вымолвить ни слова. Он знал. Знал, что рано или поздно кто-то еще увидит! Но надеялся, что этого не случится. Что Морок справится, не сорвется снова.

Не справился…

— Ты уверен? — спросил он тише.

— Нет.

— Грегор.

— Я не уверен, — повторил он, и в его голосе прорезалась злость. — Но я не слепой. И не идиот. Я видел, что видел!

Люций отошел к окну. Он не знал, что сказать или сделать.

— Он знает? — спросил Грегор.

— Что?

— Морок знает, что я это видел?

Люций помедлил, еще раз прокручивая утренний разговор с ним, и обернулся.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я не хочу, чтобы он знал.

Принц нахмурился.

— Почему?

Грегор встал. Прошелся по комнате, нервно, как зверь в клетке.

— Потому что я не знаю, что это значит, — произнес он. — Потому что не понимаю. И потому что… — он остановился, посмотрел Люцию в глаза. — Потому что я боюсь.

Это признание ударило сильнее, чем все остальное.

Грегор не боялся. Никогда. Люций знал его много лет и ни разу не слышал, чтобы тот говорил о страхе. Даже в бою. Даже когда смерть дышала в затылок.

А сейчас он стоял и говорил, что боится.

— Чего? — спросил Люций.

Грегор помолчал, взвешивая слова, которые он хотел озвучить.

— Его… — теперь тише выдохнул он, опустив взгляд.

— Морока?

— Да.

Люций шагнул к нему.

— Послушай, Грегор, — принц положил ладонь на его плечо, — это Морок. Ты знаешь его столько же, сколько я.

— Знаю…

— И ты боишься?

— Не его. — Грегор покачал головой. — Не его самого. А того, что в нем.

Люций замолчал. Он слишком хорошо понимал его.

— Он не опасен, — произнес он, но даже ему эти слова показались пустыми.

— Тогда почему ты бледнеешь каждый раз, когда речь заходит о нем?

Люций не ответил.

Грегор помедлил, но после вздохнул.

— Я не хочу с ним говорить об этом, — сказал он. — Не хочу, чтобы он знал, что я видел. Потому что если он поймет, что я в курсе…

— То что?

— Не знаю… — Грегор повел плечом. — Может, ему станет хуже? Может, он сорвется? Я не знаю. И не хочу узнавать.

Люций понимал его. Морок и без того слишком остро реагировал на все, что напоминало ему о происходящем. Если он узнает, что Грегор видел его глаза, это может только заставить его замкнуться еще сильнее.

— Хорошо, — произнес Люций. — Я не скажу ему.

Грегор выдохнул и коротко кивнул.

— Спасибо.

— Но, — встал тут же принц, продолжив: — ты должен понимать: я не смогу вечно это скрывать.

— Понимаю.

— И если ты увидишь что-то еще…

— Я скажу тебе.

— Хорошо.

Они замолчали.

Грегор опустился обратно на стул. Теперь он выглядел чуть лучше. Хотя бы руки не дрожали. Но в его глазах все еще было нечто, что не давало покоя.

— Ты знаешь, что с ним? — неожиданно спросил он тихо.

Люций помолчал.

— Частично, — уклончиво ответил принц, подняв руку и потерев шею.

— И?

— Это не моя тайна.

— Люций…

— Я не могу рассказать. Даже тебе. — Покачал он головой. — Пока не могу.

Грегор смотрел на него долго. Потом кивнул.

— Ладно.

— Спасибо.

— Но если станет хуже…

— Я скажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Грегор помолчал и встал.

Стул резко скрипнул по каменному полу. Грегор не смотрел на Люция. Просто стоял, разглядывая свои руки будто видел их впервые. Большие, с въевшимися в костяшки следами старых ударов. Он сжал их в кулаки, спрятал за спину.

— Мне нужно проветриться, — произнес он.

Голос был ровным. Слишком ровным. Как у человека, который изо всех сил старается не выдать, насколько ему паршиво.

— Иди, — ответил Люций.

Он шагнул в сторону, освобождая дорогу. Не потому, что хотел его отпустить. Просто понимал: держать бесполезно. Грегор не из тех, кого можно удержать силой. Он уйдет, даже если его держать за горло. А потом все равно вернется. Или не вернется.

Грегор направился к двери, взялся за ручку. Дернул.

Дверь приоткрылась. За ней коридор, серый и пустой. Свет из узких окон ложился на пол неровными полосами. Где-то далеко, на другом конце дворца, стукнула дверь.

Грегор остановился на пороге.

Не обернулся. Просто замер, держась за ручку. Люций видел, как напряглась его спина под рубахой. Как дернулось плечо. Как он сжал челюсти — это было заметно даже со спины.

— Люций…

— Что? — Голос Люция прозвучал ровно.

Он сам не ожидал, что сможет говорить так спокойно. Внутри все кипело. Грегор только что сказал ему то, чего он боялся больше всего. Но внешне он держался. Как учил отец. Как учил Даррен и жизнь.

Грегор помолчал. Несколько секунд. Долгих, как удары сердца перед боем.

А потом спросил:

— Скажи, ты тоже боишься?

Принц не ответил.

Не потому, что не знал ответа. Он знал его слишком хорошо.

Да, он боялся.

Боялся каждый день. Каждый раз, когда смотрел на Морока. Каждый раз, Каждый раз, когда тот замолкал и уходил в себя, когда в его глазах мелькало что-то красное или хотя бы похожее на красный отблеск. Он боялся того, что может случиться. Боялся, что однажды не успеет. Боялся, что все его обещания — пустой звук.

Но сказать это вслух?

Нет.

Потому что если он признается, что боится, то что это изменит? Грегор будет бояться еще сильнее. Морок, если узнает, тоже. А Люций не мог позволить себе быть еще одним источником страха. Он должен быть опорой. Тем, кто держит.

Даже если внутри у него все рушится.

И он молчал.

Грегор не стал ждать ответа. Не обернулся. Просто кивнул, открыл дверь шире и вышел.

Люций остался один.

Он подошел к окну, уперся лбом в стекло. Внизу, во дворе, сновали слуги, гвардейцы, кто-то таскал ящики. Обычный день. Никто из них не знал, что во дворце живет человек, которого Люций уже некоторое время пытался удержать на грани. Никто из них не знал, что наследник престола скрывает это.

Люций прижался лбом к стеклу.

Холодное. Приятное. Немного отрезвляющее.

Он думал о том, что делать дальше. И не находил ответа. Ни одного. Ни хорошего, ни плохого.

Только одно он знал точно: он не сдастся. Не отступит. Потому что если он отступит, Морок останется один. А один он не справится. Никто бы не справился…

Он оттолкнулся от окна и пошел к двери, а дальше вышел в коридор. Он точно не знал, стоит ли сейчас поговорить с Мороком, но… совсем скоро он увидел дверь его комнаты.

Люций шел медленно, стараясь собраться с мыслями. Он не знал, что скажет. Не знал, как начнет. Но знал одно: откладывать нельзя.

Он постучал.

— Входи.

Голос ровный. Обычный.

Люций открыл дверь.

Морок сидел на подоконнике, свесив одну ногу. В руке он держал книгу, но не читал. Просто держал. Взгляд был направлен куда-то вдаль, за окно.

— Ты чего пришел? — спросил он, не оборачиваясь.

— Проверить тебя.

— Проверил?

— Пока не знаю. — Качнул головой принц.

Морок усмехнулся. Той самой усмешкой, которая всегда раздражала Люция своей непроницаемостью, потому что за ней невозможно было понять, что он на самом деле думает.

— И что показала проверка?

— Что ты слишком наглый для человека, который вчера еле стоял на ногах.

— Значит, живой.

— К сожалению.

— Вот и отлично.

Морок тихо рассмеялся и снова перевел взгляд на книгу, хотя Люций уже понял, что тот все равно ничего не читает. Палец Морока лежал между страницами, но за несколько минут он так и не перевернул ни одной.

— Гаррек сильно тебя гонял? — решил продолжить разговор принц.

— Как обычно.

— То есть да.

— Я не жаловался, — заметил бастард.

— Ты вообще редко жалуешься.

Морок пожал плечами, но тут же едва заметно поморщился. Движение было почти незаметным, однако Люций его поймал.

— Болит?

— Нет.

— Морок.

— Что?

— Не ври мне.

Тот посмотрел на него поверх книги и несколько секунд молчал.

— Немного, — признался он тише.

— Вот видишь, — победно усмехнулся принц. — Ничего сложного.

— Просто не хотел слушать очередную лекцию о том, что мне нужно отдыхать.

— А тебе действительно нужно отдыхать.

— Но я же не буду это делать, поэтому я и не хотел слушать.

Люций невольно улыбнулся, но улыбка быстро исчезла. Он слишком хорошо помнил слова Грегора и то, как тот выглядел, когда рассказывал о красных глазах.

Морок не знает.

И пока не должен знать.

— Слушай, а ты сегодня Грегора видел?

Вопрос прозвучал совершенно буднично. По крайней мере, Люций очень постарался, чтобы именно так он и прозвучал.

Морок чуть прищурился, потом закрыл книгу и положил ее рядом с собой.

— Ты сегодня странный.

— А ты сегодня слишком наблюдательный, — фыркнул Люций.

— Я всегда такой.

— Это твоя главная проблема.

— Одна из.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, и Люцию вдруг показалось, что Морок понял, что Люций что-то недоговаривает.

Но бастард ничего не спросил. Только отвел взгляд к окну и негромко сказал:

— Если ты не хочешь говорить, значит, у тебя есть причина.

Люций почувствовал неприятный холод под ребрами.

— Есть.

— Хорошо.

— И ты не будешь спрашивать?

— Нет.

— Почему?

Морок снова посмотрел на него.

— Потому что ты все равно расскажешь, когда решишь, что пришло время.

Люций хотел ответить, но не нашел подходящих слов. В этом и была проблема с Мороком: иногда тот доверял ему настолько сильно, что от этого становилось только тяжелее.

— Только не делай так, чтобы я потом пожалел, что тебе доверял, — добавил Морок.

— Не пожалеешь, — выдохнул слишком резко принц.

Мор помедлил, рассматривая его, потом коротко кивнул.

— Надеюсь.

Люций задержался еще ненадолго, и все-таки поднялся.

— Ладно, отдыхай.

— Ты сейчас говоришь, как Гаррек.

— Эй, это уже оскорбление! — Беззлобно заметил Люций, не сдержав улыбку.

— Для Гаррека — да, — поддакнул бастард со спокойным лицом.

Люций усмехнулся и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он услышал за спиной:

— Люций.

Он обернулся.

Морок сидел на подоконнике и смотрел прямо на него.

— Спасибо, что зашел.

Люций на мгновение замер, а потом ответил:

— Я всегда приду.

Морок чуть улыбнулся.

— Знаю.

Выйдя из комнаты, Люций прикрыл за собой дверь и несколько секунд просто стоял в коридоре. Казалось, он действительно сумел уйти, ничего не сказав. Морок ничего не спросил, Грегор остался в стороне, и пока все было спокойно.

Вот только что-то внутри все же начало скрести.

Люций сделал несколько шагов. Потом еще несколько и остановился возле высокого зеркала, висевшего между двумя окнами. Он машинально посмотрел в него, скорее по привычке, чем из любопытства, и сначала увидел только собственное отражение: растрепанные после тренировки волосы, усталое лицо, темные круги под глазами.

Он уже собирался идти дальше, когда заметил странность: отражение не двинулось вместе с ним.

Люций резко остановился.

В зеркале он все еще стоял неподвижно, но лицо постепенно менялось. Черты стали другими, взгляд тяжелее, а вместо его собственных глаз на него смотрели знакомые алые глаза.

Морок.

Только Морок был внутри него.

Люций медленно обернулся. Пустой коридор. Ни шагов, ни голосов, никого за спиной. Когда он снова посмотрел на зеркало, Морок все еще стоял там и смотрел прямо на него.

Не так, как человек смотрит на свое отражение.

Он смотрел на принца.

И улыбался.

Люций приблизился на шаг, не понимая, почему не может заставить себя отвернуться. На поверхности стекла появилась тонкая трещина, протянувшаяся от самого края к лицу Морока.

Тот медленно поднял голову.

А потом его губы шевельнулись.

— Ты обещал его защитить…