Ворон крови - II

Глава 1. Упс, ошибочка вышла.

— Чёртов ворон, ты зачем вернул меня в день моей смерти? — единственный вопрос, который я смог выдавить из себя, чувствуя, как вот-вот потеряю сознание.

Время остановилось, как и в тот раз, а боль ушла, словно её и не было.

— Упс, ошибочка вышла, — произнёс ворон, явно ни на секунду не раскаявшись. — Но зато я смог восполнить часть сил из этого времени. И теперь могу тебя вернуть к Алине.

— Не смей, — я закашлял. — Вернёшь позже, а сейчас верни меня на арену.

— Ну уж нет, — ответил ворон. — Я, знаете ли, ещё поживу. У меня есть свои незаконченные дела. Или ты думал, только ты у нас такой важный и особенный со своими задачами, целями?

— Ну, ты же вроде смирился, что исчезнешь тогда в башне перед заключением контракта.

— Ну... Скажем так, это была превосходная сделка, ценность которой ты не разглядел, и мне пришлось тебя слегка подтолкнуть. Скажем так, перед вами выступил маэстро театрального искусства чёрный ворон. Лежи, можешь не аплодировать.

— То есть мы всё ещё связаны так?

— Конечно, контракт подразумевает моё полное восстановление, а не эти крохи.

— Тогда получается, если я умру, ты всё так же отправишься со мной в пучины небытия?

— Наконец-то до тебя дошло, а то я всё больше и больше начал склоняться, что ты слегка... Скажем, помягче: дурачок. Именно об этом я тебе и толкую. Мы не вернёмся туда, потому что битва была проиграна. Да и моих сил там почти не осталось. Как там у вас говорят: «Финита ля комедия».

— Тогда я прямо сейчас откушу себе язык.

— А я перенесу тебя в башню к Алине. При ней тоже сделаешь?

Чёртов ворон был умным и хитрым, одних угроз было недостаточно, мне срочно нужно было что-то ещё придумать.

— Всё верно! Откушу язык или просто подставлюсь под удар монстра, когда в следующий раз пойду в башню без Алины.

— Ты не посмеешь, жизнь у тебя только одна.

— Это так. Но я её потерял ещё тогда, на этом самом месте. И либо я совершу задуманное, либо мы оба сгинем с тобой здесь или там — неважно. Но обещаю тебе, что я сделаю то, о чём сейчас говорю.

— Хм... — Ворон задумался.

Не теряя времени, продолжил.

— К тому же, смотри: у меня есть план. У меня ещё в кармане того тела осталось немного специй регенерации, а значит, я выживу, мы убьём филина. Да и, ещё насколько помню, наручники, что подавляли мою магию, были сломаны тобой. Ты только представь: голова филина с надменной улыбкой, побеждённый артефакт, который я передам тебе для восстановления твоей силы. Или гарантированная смерть со мной по возвращении в любой из башен, только потому что я пообещал тебе это сделать.

— Хорошо, уговорил, парень. — Но если проиграешь, я найду твою душу и буду её клевать, пока от неё не останется ничего.

Внутри меня от радости даже что-то подпрыгнуло.

Время вокруг меня снова пришло в движение. Боль, до этого притупившаяся до состояния далёкого фона, в одно мгновение вспыхнула с невероятной, первобытной силой, обрушившись на меня, словно лавина.

Я снова стоял на утоптанном песке арены. Прямо за моей спиной раздалось влажное, хлюпающее дыхание, а в груди, пронзая лёгкое и застревая где-то между рёбрами, провернулось лезвие огромного тесака.

— А-а-а! — заорал я, картинно закатывая глаза и хватаясь за окровавленное острие, торчащее из моей груди. — Больно же, скотина!

Свиноповар, явно наслаждаясь моментом, наклонился ближе, обдавая меня запахом гнилых зубов.

— Не так быстро, мясо, — прохрипел он, собираясь провернуть клинок ещё раз.

Но я уже не собирался играть роль жертвы. Отпустив тесак, я активировал «Покров ночи». Моё тело мгновенно превратилось в сгусток тьмы, в чёрную, маслянистую лужу, которая стремительно потекла по песку прочь от ошалевшего повара. Краем глаза я заметил, как его свиные глазки расширились от удивления, когда тесак прошёл сквозь пустоту и вонзился в песок.

Мне удалось вынырнуть из тени в паре метров от повара. За спиной у меня была стена, отделяющая арену от зрительских мест. Охранники на трибунах замерли, не понимая, что происходит. Фиона, сидящая рядом с Филонессом, смотрела на меня с ужасом и надеждой.

Не теряя ни секунды, я засунул руку в карман своих рваных штанов. Пальцы нащупали знакомый мешочек. Остатки «регенерирующей черепахи». Я вытряхнул весь белый порошок прямо себе в рот и раздавил зубами.

Вкус был всё так же отвратительным. Словно я съел ложку песка, смешанного с жгучим перцем и мятой. Внутри мгновенно вспыхнул пожар. Я почувствовал, как мышцы на моей груди стягиваются, а рана от тесака, которая только что была смертельной, начала стремительно затягиваться. Кожа срасталась на глазах, оставляя после себя лишь тонкий розовый шрам.

— Ворон, я же говорил, что сработает, — выдохнул я, чувствуя, как прилив сил буквально распирает меня изнутри.

— Ещё ничего не кончено, — отозвался Ворон. — Лучше заткни этого свина, пока он не опомнился.

Свиноповар, бросив тесак, уже бежал на меня, намереваясь, видимо, разорвать голыми руками. Его мутировавшие мышцы бугрились под кожей, а из пасти летела пена.

«Глядя на это зрелище, в моей голове пролетела мысль. Нужно потом попросить Ворона напомнить мне сделать прививку от бешенства, ну так, на всякий случай».

— Теневые путы! — рявкнул я, выбрасывая правую руку вперёд.

Из-под песка, словно змеи, взметнулись чёрные жгуты тьмы. Они оплели ноги Свиноповара, поднимаясь выше, обвивая его толстое пузо и шею. Он взревел, пытаясь вырваться, но путы держали намертво. Песок под его копытами вздыбился, но он не мог сдвинуться с места.

Перед глазами вспыхнуло системное окно.

┌─────────────────────────────────────────────────────────┐

СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

• Цель: [Свиноповар, мутировавший шеф-повар].

• Наложен эффект: [Теневые путы].

• Осталось времени: 20 секунд.

• Эффект уязвимости: +50% к входящему урону. └─────────────────────────────────────────────────────────┘

Двадцать секунд. Целая вечность.

— Ну что, кто из нас теперь мясо? — прорычал я, подходя к нему вплотную.

Я не стал использовать магию. Мне хотелось почувствовать его кости под своими кулаками. Я ударил его в челюсть. Раздался хруст, и из его пасти вылетело несколько кривых клыков. Свиноповар заскулил, но я не остановился. Второй удар пришёлся в печень. Он согнулся, насколько позволяли путы. Третий — локтем в висок.

Я бил его со всей своей яростью. За Фиону, которую он чуть не убил. За орка со шрамом, который погиб, но не сдался. За то, что чуть не отправил меня на тот свет.

Пятнадцать секунд. Десять. Я превратил его лицо в кровавое месиво. Один глаз лопнул, из ушей текла кровь. Свиноповар уже не сопротивлялся, он просто висел в путах, как мешок с костями.

На пятнадцатой секунде его тело обмякло. На двадцатой я нанёс последний, контрольный удар в грудь, и путы растворились. Тело Свиноповара рухнуло на песок и больше не двигалось.

Я тяжело дышал, моя накидка была залита кровью, но в этот раз это была уже не моя кровь.

Тишина на арене была гробовой. Тысячи глаз смотрели на меня. А потом Филонесс вскочил со своего кресла.

— Как ты смел?! — заорал он, и его голос сорвался на визг. — Ты убил моего лучшего бойца! Стража! Выпустить гончих! Немедленно!

Стражники в панике бросились к решёткам на нижнем уровне арены. Раздался лязг механизмов, и тяжёлые железные двери поползли вверх.

Из темноты показались красные глаза...

Гончие волки были настоящими монстрами. Размером с телёнка, покрытые жёсткой, свалявшейся чёрной шерстью. Их глаза горели тусклым, голодным красным светом. Из пастей, полных кривых, жёлтых клыков, капала едкая слюна, которая, попадая на песок, шипела и оставляла тёмные пятна. Они были худыми, словно скелеты, обтянутые кожей, и это делало их ещё более жуткими. Их когти были длинные и острые, как серпы, царапали камень, оставляя глубокие борозды.

Волки замерли на секунду, принюхиваясь, а затем с оглушительным, леденящим кровь воем бросились в мою сторону.

— О, блин, — только и успел сказать я.

— Не зевай! — крикнул Ворон. — Используй шипы!

Я вскинул обе руки.

— Теневой шип!

Сгустки тьмы сорвались с моих ладоней и полетели навстречу первой волне. Шипы пробивали черепа волков насквозь, и они падали замертво, не успев даже взвизгнуть. Ещё два шипа пронзили грудь следующей пары. Я стрелял быстро, как из пулемета, не давая им приблизиться. Вскоре передо мной выросла целая гора из мертвых, окровавленных туш.

Но Филонесс не унимался.

— Ещё! Выпустить всех!

Решётки поднялись снова, и из них вырвалась новая стая. На этот раз их было больше десятка. Они не бежали прямо, а начали кружить, пытаясь обойти меня с флангов.

— Их слишком много! — крикнул я. — Если так пойдёт, я просто истрачу всю ману!

— Тогда используй окружение! — отозвался Ворон. — Подними пыль!

Я понял план. Резко ударив ногой по песку, я поднял в воздух огромное облако песчаной пыли. Волки заскулили, чихая и фыркая. Пыль забилась им в носы, лишая главного чувства — обоняния. Они начали метаться, не понимая, где я.

И тогда я активировал «Сад теней».

Тени, танцующие на песке, потекли по моему телу, облекая его в новую форму. Я почувствовал, как моё тело вытягивается, покрывается жёсткой шерстью, а лицо вытягивается в волчью морду. Я будто стал одним из них.

Волки кружили вокруг меня, но не нападали. Они не чуяли моего запаха, а глаза, забитые пылью, видели только размытые силуэты. Я зарычал, подражая им, и медленно двинулся в сторону ложи Филонесса.

Когда до ложи оставалось не больше десяти метров, я рванулся вперёд. В прыжке я сбросил волчью личину, снова превратившись в сгусток тьмы. Проскользнув между рядов, мне удалось оказаться прямо за спиной Филонесса.

Он как раз целился из арбалета в Фиону.

Я схватил его за руку и дёрнул на себя. Арбалет выстрелил, но болт ушёл в сторону, вонзившись в деревянную балку над головой Фионы.

Филонесс обернулся, и его лицо исказилось от ужаса.

— Ты... как?! — пролепетал он.

Я выхватил арбалет из его дрожащих рук и отшвырнул его в сторону. Я схватил Филонесса за шиворот его щегольского камзола, поднял его над землей и хорошенько тряхнул. А после мы встретились взглядом, на меня с ужасом смотрели его трусливые глаза.

— Ты проиграл, — сказал я.

Я чувствовал, как внутри меня нарастает ярость. И тут в моей голове словно молния пролетело воспоминание. И словно образ, возникло лицо орка и его слова: «Удачи, брат».

Я поднял голову и осмотрел трибуны. По неизвестным мне причинам, будто само тело взывало к этому действию. Я набрал в грудь воздуха и закричал. Я вложил в этот крик всю свою боль, всю свою злость.

— Тар-Грош!

Крик эхом разнёсся по всей арене. На секунду воцарилась полная тишина. Даже волки замерли. А мой голос эхом продолжал расходиться, вновь и вновь повторяя эти слова.

Пять долгих секунд стояла тишина, нарушаемая лишь моим кличем.

А затем орки в первом ряду начали подниматься.

Один из них, огромный не меньше Свиноповара, со шрамом на пол-лица, ударил себя кулаком в грудь. Звук был глухим, словно удар в барабан.

— Тар-Грош! — взревел он.

К нему присоединился второй. Третий. Десятый.

Вскоре весь первый ярус скандировал этот клич. Орки били себя в грудь, ломали деревянные кресла, вырывая из них ножки и доски. В их руках появилось импровизированное оружие.

Стража попыталась их остановить. Копья полетели в толпу, но орки уже были в ярости. Они ринулись на стражу, как цунами на город.

— Началось восстание, — произнесла Фиона. — Ты справился, брат!

И вот тут начался настоящий ад. Орки не просто ломились вперёд — они рвали саму архитектуру арены. Я видел, как один здоровяк с разбитым в кровь кулаком вцепился в край каменной скамьи и, издав звериный рык, вырвал её из креплений вместе с куском кладки. Подняв этот кусок камня над головой, он с размаху швырнул его в толпу птицелюдей. Скамья, весившая, наверное, как половина меня, снесла сразу троих пернатых, превратив их в однородное месиво.

Со средних ярусов раздался хор панических, визгливых криков.

— Бунт! Это бунт! — кричал кто-то из птицелюдей, пытаясь взлететь. — Стража, ко мне! Защитите наши жизни! — Мои крылья! Он сломал мне крылья! — верещал другой, падая на каменный пол и с ужасом глядя на вывернутый сустав.

Аристократы в дорогих шелках и золоте не могли взлететь под тяжестью своих одежд и сокровищ. А ведь ещё минуту назад с презрением и брезгливостью взирали на то, как умирают орки на арене, а теперь сами превратились в дичь. Птицелюди не бросали попыток и пытались взлететь, но в панике мешали друг другу. Их роскошные, разноцветные крылья сталкивались, путались, ломались. Над трибунами поднялась настоящая буря из вырванных перьев. Они кружились в воздухе, смешиваясь с песком и кровью.

— Не пускайте их! — заорал огромный орк, перепрыгивая через ряд кресел. — Бейте им крылья! Пусть падают!

Ворота, через которые обычно выходила знать, стали для них ловушкой. Десятки птицелюдей сбились в узком проходе, давя друг друга. Они тыкались в запертые решётки, царапали дерево ногтями, умоляли открыть. Но стража, которая должна была их защищать, уже была занята — озверевшие орки сносили их одного за другим.

Я видел, как стайка птицелюдей попыталась взлететь к самому куполу арены, чтобы сбежать через верхние окна. Но они не рассчитали высоту. Один из орков, обладающий недюжинной силой, схватил тяжёлый железный подсвечник и метнул его как копьё. Подсвечник врезался в летящую птицу, и она, кувыркаясь в воздухе, рухнула прямо на трибуны.

Это было грандиозное зрелище.

Кровь лилась рекой. Она заливала когда-то чистые каменные ступени, стекая вниз, на арену, образуя огромные багровые лужи. Воздух наполнился запахом железа, пота и жженых перьев. Хаос был абсолютным. Орки крушили все на своём пути, а птицелюди, охваченные животным ужасом, метались в этой каменной ловушке, не находя выхода.

— Ну что, парнишка, — раздался голос Ворона в моей голове. — Кажется, мы только что начали самую большую заварушку в истории этого мира. И судя по запаху, у этих пернатых настал судный день. Даже я, с моим богатым опытом, не припомню такого кровавого бардака.

— Похоже на то, — улыбнулся я, наблюдая за тем, как орки сносят все на своём пути, двигаясь в нашу сторону. — И знаешь, что? Мне это нравится. Эти напыщенные ублюдки слишком долго смотрели на орков свысока. Пора им узнать, каково это — быть рабом.

Филонесс, которого я всё ещё держал за шиворот, побледнел настолько, что стал почти прозрачным, особенно это стало заметно, когда мимо нас пролетел оторванный кусок балки, врезавшись в стену в паре метров от его головы.

— Останови их! — завопил он, пытаясь вырваться. — Останови, я всё сделаю! Я отпущу тебя! Я отпущу её! Я дам вам столько денег, что вы не сможете их унести!

— Слишком поздно, — ответил я, и в моём голосе не было ни капли жалости.

С улыбкой на лице разжал свои пальцы, и он рухнул на ступени, словно мешок с картошкой. Но я не собирался его убивать. Смерть от моих рук была бы слишком лёгким наказанием. Подхватив Фиону на руки и спрыгнув с ложи на арену, мы направились прямо в самую гущу восстания.

— Ну что, парнишка, — раздался голос Ворона. — Нам бы пора убираться отсюда по добру, по здорову.

— Похоже на то, — улыбнулся я, наблюдая за тем, как орки сносят трибуны.

— Думаю, мы всё же с тобой сработаемся, — рассмеялся Ворон. — Но нам пора уходить, — настойчиво напомнил он.

— Филонесс здесь! — крикнул я разъярённой толпе и указал на него пальцем левой руки.

— И правда пора, — подметил я. — Но дай мне пять минут попрощаться...