Воробьиная сила

Пролог. Академические достижения

Если бы на это собрание попал кто-то посторонний, он бы непременно удивился необычному составу и внешнему виду участников. А уж если бы он оказался знаком с важными людьми Федерации Дариид, тогда открывшаяся картина поставила бы его в тупик. Тут присутствовал не только ректор университета — могущественный маг и постоянный член Коллегии Восьми, не только Высший Целитель Диршада Мульчарн, но и деканы двух факультетов — химерологии и высшей магии. Нужно ли говорить, что и Диршада, и профессора Шардуш и Заридаш, являлись очень красивыми женщинами? Но даже их красота меркла перед ослепительной внешностью высокой рыжеволосой женщины со смуглой кожей, которая вольготно откинулась в удобном кресле и непринуждённо потягивала белое вино из высокого алмазного бокала. Если бы тот самый сторонний наблюдатель владел бы чарами косвенного исчисления Чалрира, он бы понял, что эта девушка, которой с виду не исполнилось и двадцати двух, является самым сильным магом из всех присутствующих. Более того, её сила превосходила всех их вместе взятых, правда, насколько больше, установить бы не удалось. Не только потому, что она хорошо контролировала собственную элир, но и из-за того, что на столь высоких значениях даже такая надёжная методика давала сбой.

Двое оставшихся участников выделялись разве что своей непримечательной внешностью и казались тут чёрными крецашами. И если молодой парень, которому с виду не исполнилось и двадцати, был хотя бы внешне смазлив, то седой старик, одетый в простой серый комбинезон, казался уборщиком, попавшим на королевский приём. И тем более странными казались любящие взгляды, бросаемые на старика рыжеволосой красавицей: взгляды, которыми не делятся с любимым дедушкой или отцом.

Встреча проходила на одной из широких террас здания деканата, в месте, откуда открывался не только прекрасный вид на кампус, но и была видна вся Нирвина, ярко освещённая солнечными лучами позднего лета. Несмотря на то, что внизу проходило множество студентов, бросавших на собравшихся заинтересованные взгляды, тонкий, почти незаметный магический барьер не только защищал от жары, но и не позволял деталям разговора просочиться наружу.

— Не пойму одного, — сказал старик, когда было покончено с неизбежной социальной болтовнёй, разговорах о погоде, делах университета и о здоровье присутствующих. — Я-то всего лишь хотел посоветоваться с профессором Шардуш, да поинтересоваться результатами оценочной сессии Хартана. Чего я не ждал, так это такого внимания.

— Ой, меня не спрашивай, — засмеялась Диршада Мульчарн. — Я как раз проведывала университет и была обрадована, узнав, что вы все вернулись. Смотрела на твоё творение и читала документацию. Надеюсь, ты не против.

— Против, — проворчал старик, но по тону стало понятно, что он шутит. — Ты могла просто заскочить или позвонить, я бы тебе всё рассказал и показал.

— Да прямо-таки! — фыркнула Высшая Целительница. — Я пыталась разок, но никого из вас не было дома.

— Ну, теперь мы некоторое время здесь побудем, а в нашем доме тебе всегда рады, — ничуть не смутился старик.

— Отвечая на ваш, Улириш, вопрос, — подал голос ректор Дигран Тазаш, — могу только сказать, что для университета вы являетесь персоной, важной в такой степени, что на время вашего визита остальные дела можно и отложить. Но, признаюсь честно, я был не занят, так что просто заскочил на бокальчик старого тургайского.

В качестве иллюстрации ректор поднял бокал и пригубил вино.

— Я же просто была рада повидать старого знакомого, — улыбнулась Ридана Заридаш. — Опять-таки, хотела поговорить о Хартане, столь многообещающем ученике моего факультета. И о тебе, Алира.

— А что не так? — удивился парнишка. — Я же всё сдал и всё ответил! А мама вообще профессор!

— Всё так, Тана, — ответила профессор Заридаш. — Просто хотела дать некоторые рекомендации. У вас обоих как теоретическая, так и практическая база выше любых похвал. Вот только мага настоящим магом делает не умение сплетать чары и не объём познаний.

— А что? — удивился парень.

— Конечно же, научная работа! — как само собой разумеющееся, прояснила профессор. — Творческий и научный поиск, решение академических задач, исследования и открытие нового. Практические навыки вырабатываются при этом сами по себе. Глупо, конечно, говорить такое тебе, Алира. Ты превосходишь как в силе магии, так и в контроле кого угодно из нас, кроме, разве что, Диршады. Но вам обоим не стоит упускать основы.

— Учту, — сказала рыжеволосая красавица. — И, в отличие от Хартана, я не только не обиделась, но, наоборот, благодарна за хороший совет.

— Эй, я тоже не обиделся, — возмутился Хартан. — Просто думал… И вообще, почему вы, профессор Заридаш, упомянули только нас двоих? А папа?

Профессор переглянулась с ректором, затем с Высшей Целительницей, а потом все весело рассмеялись.

— Прости, Тана, но одного только ритуального контура, который он создал на моих глазах, достаточно для подтверждения даже не магистерской, а гранд-магистерской работы. Причём, то, как он её задокументировал, достойно отдельной похвалы.

— Я уже говорил, — смутился старик, — что ничего нового в контуре нет. Все структуры не только есть в университетской библиотеке, но и применяются на практике. Документация и вовсе не стоит упоминания, я просто представил её во сне, а потом, милостью Ирулин, перенёс на бумагу. И даже делал это не сам, а попросил голема.

Профессор Заридаш, ректор Тазаш и Высшая Целительница Мульчарн одарили Улириша осуждающими взглядами. Выражение лица рыжеволосой красавицы выражало столько гнева, что Хартан даже вжался в кресло и втянул голову в плечи.

— Ладно, ладно! — смеясь, поднял руки Улириш. — Буду считать, что это действительно такое серьёзное достижение.

— Даже не сомневайтесь, Улириш, — подала голос Киара Шардуш. — Пусть ритуалы — не моя специализация, но я, конечно же, ознакомилась с деятельностью своего студента, сколь бы номинальной его учёба ни была. Но меня, как декана факультета химерологии, гораздо больше интересует другая ваша работа.

— Другая? — удивилась Высшая Целительница.

— Да, профессор Шанфах, вернувшись из длительного исследовательского путешествия, привёз просто потрясающе полные материалы по магическим способностям более сотни видов монстров и химер. Причём, некоторые генетические образцы, которыми он поделился с нашим университетом, очень редки, их у нас раньше не было. Не скажу, что их невозможно достать другими способами, но, скажем, геном пурпурного феникса можно приобрести только на аукционе, и нашего бюджета на него никогда не хватало. Но самое главное — именно исследование, оно воистину уникально!

— Спасибо, — сказал Улириш. — Если я начну отрицать свои заслуги, то жена мне не простит и придётся неделю спать на полу.

Рыжеволосая красавица улыбнулась и кивнула, показывая, что Улириш недалёк от истины.

— Вот только это исследование было бы невозможно без моей семьи, разделявшей со мной все тяготы путешествия, двух верных друзей, принимавших участие в сражениях с монстрами, и, главное, без Единителя Сердец, чья реликвия сделала всю работу.

— Улириш, — вздохнула профессор Шардуш, — вы же паладин и знаете, что такое реликвии. И насколько их работа зависит от человека, который их использует. Каждый уважающий себя учёный рано или поздно прибегает к услугам храма Фаолонде. Но для того, чтобы получить хороший результат, этот учёный должен испытывать сильную жажду знаний, иногда даже сравнимую с одержимостью. И, судя по подробным результатам, вы такую жажду проявили. Воистину, фундаментальный труд. Я удивлена, что вы дали разрешение публиковать только под псевдонимом. Мне кажется, ваша работа должна прославлять именно ваше имя.

— Боюсь, что у меня есть кое-какие обстоятельства, — пожал плечами старик. — Поверьте, славы я не ищу.

— Улириш, а что означает твой псевдоним? — спросила профессор Заридаш. — Почему именно «Шпац»?

— Это язык моей родины, — улыбнулся Улириш. — Слово, обозначающее «воробей».

— Почему воробей?

— Скажем так, в моей жизни очень много связано с этой птицей. Она принесла мне удачу в карточных играх, от неё зависит моя последующая жизнь, а ещё… Эта птица преподала мне очень важный урок унижения.

— Говоря проще, два воробья отделали его так, как не смог бы и крежл-змей! — усмехнулся парнишка, увидев удивлённые взгляды. — Размазали папе по затылку все сопли!

— Тана, лексикон! — хором сказали старик и рыжая красавица, переглянулись и рассмеялись.

— Хартан прав, — вздохнул Улириш. — Двое воробьёв меня действительно отделали, не помогла никакая магия. И если бы напоследок не удалось сунуть руку в пустое гнездо и ухватить горсть мусора, то генетический образец я бы не добыл. Больше всего я удивился, что нигде нет упоминаний об этом виде, я проверял специально.

— Ну, это как раз и закономерно, — улыбнулся ректор. — Коллеги профессора Шардуш предпочитают иметь дело с более внушительными монстрами, способными принести коммерческую выгоду. На такие рискованные путешествия во имя науки решаются очень немногие.

— Меня тоже сложно записать в учёные, — развёл руками Улириш Шанфах. — В первую очередь я преследую личные интересы. Ридана… профессор Заридаш прекрасно знает какие. И помощь профессора Шардуш мне была нужна именно в связи с этими потребностями. Я прочитал немало как профильной литературы, так и частных записей практикующих химерологов. Но для столь важного дела нет ничего лучше консультации со специалистом. К примеру, во время подготовки ритуала исцеления моей тёщи помощь Диршады, как знаниями, так и материалами, была неоценима.

— И я вам всем скажу, что это был очень впечатляющий ритуал, — улыбнулась Высшая Целительница. — Безупречно подготовленный и безупречно исполненный.

— И что вас интересует, Улириш? — спросила декан Шардуш. — Я в вашем полном распоряжении.

— Давайте я просто опишу вам стоящие передо мной задачи, шаги, которые я собираюсь предпринять, а также чего хочу добиться в итоге. Для меня это очень важно. Пожалуй, ничего важнее в моей жизни на текущем этапе нет.

— Конечно, Улириш, так будет лучше всего. Если хотите, мы можем пройти ко мне в кабинет, все положенные клятвы я вам дам.

Улириш и его красавица-жена посмотрели друг на друга и обменялись очень странными улыбками.

— Не стоит, Киара, — пояснил свою реакцию Улириш. — Ничего особо секретного в моей задумке нет, к тому же я полностью доверяю каждому из присутствующих. Речь идёт как раз о воробье…

Выслушав длинный и подробный рассказ Улириша, профессор Шардуш задумалась. Затем, задумчиво постукав себе пальцем по верхней губе, она медленно сказала:

— Та часть, что касается выращивания эмбрионов из имеющихся материалов, довольно проста. К счастью, речь идёт об особях, близких, как минимум внешне или по размеру к обычным воробьям. Это значит, что достаточно взять куриное, либо же даже воробьиное яйцо и внедрить внутрь геном с помощью довольно простых чар. В этом случае не нужны сложные системы и артефакты, искусственную матку заменит само яйцо, а дальше — достаточно обычного инкубатора и потока подходящей элир. Улириш, вы уже организовали чистое пространство или хотите воспользоваться университетским?

— Чистое пространство? — удивился Улириш. — Боюсь, я не слишком понимаю, о чём речь.

— Киара, я поясню, — сказала профессор Заридаш. — Улириш обладает воистину необъятными знаниями, в которых почему-то встречаются пробелы в самых базовых и элементарных вещах. Для выращивания химер, в отличие от обычных немагических зверей, требуется место, где загрязнение элир минимально. Именно поэтому все химерологи, которых ты встречал, либо проживают в глуши, либо держат там свои лаборатории.

— Я знаком с несколькими, — возразил старик, — и не сказал бы, что это такая глушь.

— О, некоторые предпочитают жить в городе, но исследования и опыты всё равно ведут подальше отсюда. Им необязательно уезжать от столицы далеко, главное, чтобы место не было слишком оживлённым. Достаточно удалиться отсюда на десяток миль, и можно найти что-то подобное. Экранировать такое место гораздо легче, чем тут, в Нирвине. Наши университетские лаборатории находятся в горах, где массив камня сам по себе служит неплохим экраном.

— И всё равно результативность не слишком высока, — вздохнула профессор Шардуш. — Но если просто требуется вырастить зародыш монстра, то никаких проблем нет. Сложности только с наделением эмбриона магией, и тут уже важнейшую роль играет обстановка.

— Я слышал, — сказал Улириш, — что были успешные опыты, когда маги соединяли не животное и монстра, а двух монстров.

— Да, я тоже о таком слышала, — кивнула профессор Шардуш. — Но это больше из разряда научных мистификаций. Подобные опыты ведутся регулярно: изрядная доля студентов считает, раз у остальных не получилось, то уж ему-то точно удастся. Мы их не останавливаем, несмотря на безрезультатные траты элир и материалов. Ведь неудачи — неотъемлемая часть научного поиска.

— Когда-то я читал записи этого якобы успешного эксперимента, — подал голос ректор. — Похожими на мистификацию они не выглядели. Впрочем, разницы особой и нет. Наука — это повторяемость результатов, а тут вышло больше похоже на счастливую случайность. Чудеса — это удел богов, кому, Улириш, об этом знать как не вам?

— Так что, чтобы вырастить монстра, нужно место, где совсем нет магии? — спросил паренёк.

— Да нет же, Хартан, — поморщилась профессор Заридаш. — Если оставить в стороне представителей некоторых отдельных видов, то для процесса роста им как раз и нужна элир. Во время нахождения в утробе, либо, раз уж мы говорим о птицах, в яйце, монстр должен получать магию матери. Проблема возникает при появлении больших количеств разнородной элир, которые неизбежны в городах. Так что при выращивании своих питомцев химерологи очень серьёзно следят за энергией.

— Эксперимент, о котором я говорил, — добавил ректор, — происходил с насыщением образцов одной и той же элир, чтобы они унаследовали общие характеристики, а лишь потом было произведено слияние. Увы, сколько ни пытались этот эксперимент воспроизвести, положительного результата, насколько мне известно, не получилось.

— Да нет же! — воскликнул Хартан. — Я имею в виду, что место, где папа должен растить своего воробья, должно быть далеко? И чтобы там совсем-совсем не было магии?

— В этом есть некоторое упрощение, но в целом да, — согласилась профессор Шардуш. — А что?

— Да просто такое место я знаю! — торжествующе воскликнул парень. — Вот только есть одна ма-а-аленькая проблема.

— И какая же? — заинтересованно спросила профессор.

— Там уже есть обитатель!

Глава 1. Минуты спокойствия

Возвращение домой произошло просто и обыденно. Выбравшись на берег и убедившись, что в радиусе действия реликвии нет ни одного монстра, мы загрузили зверей на Чинук и отправились в направлении континента. Мне было жалко тратить время на полёт, так что я вновь воспользовался помощью Склаве. Но на этот раз не растягивал сон и не проводил время в развлечениях, а принялся за совершенно ненужное мне дело — приведение в порядок всей той информации, что я узнал во время этого утомительного, но в то же время захватывающего путешествия.

Я никогда не считал себя тщеславным, мне не хотелось оставить в истории след, для меня самыми важными оставались семья, друзья и богиня. Но тут меня начало словно разрывать изнутри от желания не дать скольким усилиям пропасть зря. И пока я заполнял с помощью силы мысли и воображения свою первую, не считая документации по целительскому ритуалу, книгу, ко мне пришёл ответ на давно мучивший меня вопрос: «Почему Повелители Чар продолжают публиковать результаты своих исследований, вместо того чтобы сохранить при себе?»

Тогда я ещё был Нризом, искалеченной сущностью, чей смысл существования заключался в рабской преданности, так что объективным быть не могу. И тогда я считал Эгора «Хозяином», восхищаясь щедростью и широтой души, но понять так и не мог. Возможно, я ошибаюсь, может быть, у каждого из людей науки свои резоны, а мои догадки — всего лишь проекции, интерполяции по единичному случаю. Но крепкая внутренняя уверенность говорила, что я прав.

Так что пока семья и спутники развлекались в этом мире снов, а Склаве, получив целый ворох директив, смысл которых сводился к «в случае любой нештатной операции будить», управлял омниптёром, я сидел среди облаков и тщательно, монстра за монстром, химеру за химерой заносил в не слишком важный, не слишком востребованный и не слишком, скажем откровенно, фундаментальный труд. Ну а что касается интересности…

Лично я считал гораздо более интересным картину того, как мы все, оставаясь в своих креслах тянулись друг другу руками, чтобы коснуться товарища и образовать длинную человеческую цепочку, которую я смог бы забрать с собой в Царство моей богини. То есть, говоря другими словами, моя книга являлась столь же захватывающим чтивом, как телефонный справочник.

По прибытию в Нирвину я рассчитался с Дреймушем, после чего мы крепко пожали запястья и расстались, пообещав в случае чего немедленно друг с другом связаться. Я — если мне вдруг понадобится надёжный человек и сильный боец, а он — если вновь попадёт в ситуацию, требующую исцеления, либо же захочет получить какой-нибудь затейливый артефакт. Я ощутил от расставания сожаление: не только от того, что один из моих немногих друзей окажется далеко, но и по более корыстному и низменному поводу — не хотелось терять столь ценный ресурс. Но я прекрасно понимал, что для достижения теперь мне особо не нужен никто, кроме жены и её магии. Ну а дальше дело только за мной.

Нет, я, конечно, давно перестал смотреть на Кениру, как на полезную спутницу, которую я могу превратить в оружие, в средство, способное помочь спасти госпожу Ирулин. Я влюбился в Кениру и теперь любил больше жизни, так что рисковать ею был не намерен. Не сомневаюсь, что придумаю способ, с помощью которого смогу принять гнев Эгора ауф Каапо только на себя. Скорее всего, нам с Кенирой придётся расстаться, надолго, а может и навсегда. Ведь это «навсегда» наступит вскоре после того, как Эгор ауф Каапо найдёт меня после освобождения госпожи, и помешать ему не сможет никакая сила Керуват. Увы, не стоит даже мечтать о счастливом конце, когда ты делаешь личным врагом величайшего мага мира. Так что я намеревался как можно дольше наслаждаться близостью с женой и своим столь поздним отцовством.

Оказавшись дома, я понял, как мне его недоставало. Не самого здания — теперь у меня имелось достаточно денег и связей, чтобы переселиться в дом получше, да и расположенный поудобней. — но места, где я могу побыть вместе со своей семьёй, к членам которой теперь можно было причислить и одну могущественную жрицу. Я старался не лезть в дела тёщи, но прекрасно видел, что у них с Незель всё действительно серьёзно, даже несмотря на двусмысленные намёки Мирены и постоянные заигрывания со мной. И пока любящие сердца вновь воссоединялись, я занялся важным делом.

Используя Таага-18, шедевр инженерной и магической мысли, я перенёс свои заметки из глубин собственного разума на бумагу, что знало примерно полдня. Признаюсь честно, отдавая результат своих изысканий Киаре Шардуш, я был уверен, что меня… нет, не поднимут на смех, всё же я занимаю во всех отношениях достаточно высокое положение, чтобы позволить себе любые чудачества. Считал, что получу вежливую улыбку, заверения, что моя работа очень важна, что она прекрасно дополнит весь тот бесконечный ряд студенческих рефератов, которые идут на растопку сразу после сдачи. И такому исходу я бы не очень огорчился — ведь мои путевые заметки являлись только видимой причиной визита, поводом поговорить с деканом самого важного на текущий момент факультета. Затем я намеревался заскочить к Ридане и узнать, как она оценивает успехи моего сына, насколько он вырос за время путешествия, и на какие недочёты в обучение следует обратить внимание.

Что для меня стало настоящим сюрпризом — так это искренний и почти что детский восторг Киары, её судорожное листание моих записей, просьба о разрешении на публикацию. Разрешение я, конечно же дал, вот только трубить своё имя на весь Итшес не хотел. Киара пояснила, что псевдонимы — обычное дело в учёной среде, часто включающей в себя высокопоставленных персон, гранд-магистров, Высших Магов и даже Повелителей Чар.

Думать долго мне не пришлось — слишком свежа была боль от исклёванных рук и лица, слишком уж сильно дали мне в сковороду эти маленькие и с виду безобидные птички. К тому же, если подумать, то во время Большого Турнира в Тараге, я вырвал у противников победу, играя в маске именно воробья, ну а в будущем собирался получить воробьиную магию. Поэтому я выбрал в качестве псевдонима слово «Воробей», лишь транскрибировав его на родной немецкий. И пусть для континента Эунаш подобная фамилия звучала не слишком привычно, но и ничего особо экзотичного в ней тоже не было.

Ну и как-то само по себе получилось так, что ни к чему не обязывающий визит вылился в полноценную официальную встречу, в которой участвовала не только сама профессор Шардуш, не только присоединилась Ридана Заридаш, но откуда-то, словно по божественному чуду, возникли ректор и Диршада Мульчарн. К моему удивлению, мы неплохо провели время, обсудив также самые интересующие меня темы. Мы просидели на террасе до самого вечера, но у меня из головы не выходило дикое, абсурдное и странным образом привлекательное предложение Хартана.

И чем дальше я его обдумывал, тем меньше возражений находил. Мне требовалось хорошее место для целой серии сложных ритуалов, начиная от выращивания птенца, заканчивая слиянием наших душ. И несмотря на то, что нечто подобное имелось у каждого химеролога, ставки поднимались слишком уж высоко, чтобы довериться кому-то ещё даже в мелочах. Не сомневаюсь, что местные специалисты выбирали для своих лабораторий подходящее местоположение, но мне было недостаточно чего-то просто «хорошего» или даже «отличного». Мне было нужно идеальное место с абсолютно нейтральным фоном, где случайная флуктуация паразитной элир не приведёт меня к мучительной смерти.

За последние месяцы я побывал практически повсюду, многократно пересёк континент и не только. И ничего лучше, чем долина, занятая крежл-змеем, не нашёл.

Мне понравилось там всё.

Спокойствие окружающей элир, которое отметил даже не столь чувствительный к магии Ксандаш, было неоценимо для завершения ритуала. Прекрасные пейзажи, радующие глаз, восхитительное озеро, густые леса и величественные горы — находиться в таком месте было просто приятно. Пусть замок и был частично разрушен, но уцелело достаточно, чтобы там можно было некоторое время пожить, а обо всех удобствах запросто могли позаботиться Кенира и Мирена. Удаление от обжитых мест не представляло ни малейших проблем — во время путешествия я не раз задумывался о конструкции портала и о мерах безопасности, а энергии на перенос у нас хватало с избытком.

Я не имел ни малейшего понятия, сколько времени мне придётся потратить на реабилитацию, если… нет, когда мой ритуал закончится успехом. Но был абсолютно уверен, что мне понадобится покой до тех пор, пока мою изувеченную и сшитую из двух кусков душу не исцелит сила Ирулин. И в этом деле тоже играла немалую роль отдалённость замка ото всех крупных городов и скоплений людей.

Единственным возражением, способным поставить крест на всей затее, являлся обитатель. Вот только теперь о магии крежл-змея я имел очень неплохое представление, а значит, мог подготовиться к сражению заранее.

Чем больше я обдумывал предложение Хартана, чем дольше крутил его в голове, тем сильнее оно мне нравилось. Я боялся признаться даже самому себе, но главным доводом, которым подтолкнул меня к окончательному решению, оказался: «Я просто этого хочу!» Мне просто понравилось место, понравился замок, понравилось озеро, столь напоминающее многочисленные горные озёра как Германии, так и соседних Швейцарии с Австрией.

И если для Хартана главное было сделать очередную зарубку на поясе, выйти бесстрашным победителем ужасного монстра, то я, похоже, ненароком украл его детскую мечту. Ведь, если верить Ридане, то меня вполне можно было считать не просто магистром, а гранд-магистром, а когда я всё-таки отвоюю замок у змея, сходство станет полным.

— Крежл-змей — свирепая тварь, — качнул головой Ксандаш, когда мы вновь собрались у нас дома и начали обсуждать планы.

— Мы справимся! — почти выкрикнул Хартан, перевозбуждённый от предстоящего приключения.

— Конечно справимся, — не стал возражать Ксандаш. — Но и осторожность терять не стоит.

— Как говорил папа, трусливая жопа не может громко пердеть! — сказал Хартан. — Всё будет как обычно. Папа всё придумает, мы пойдём и сделаем. Бояться нечего.

— Вообще-то это сказал один мыслитель моей родины, — возразил я.

— Да, да, ты рассказывал. Какой-то из паладинов вашего главного божества. Или главный каноник, я уже не помню.

— Кое-кто назвал бы его еретиком… Ладно, не столь важно. Главное, что Ксандаш прав и мы должны хорошо подготовиться. А не бросаться вперёд, словно Броттор.

— Ули, в тот раз я позволила пойти без меня, — спокойно, почти ласково сказала Кенира. — Теперь так не будет.

Я ощущал поток её эмоций: смесь любви, заботы и серьёзного предупреждения.

— Тогда перед нами стояла совсем иная цель, — улыбнулся я ей, посылая в ответ любовь и благодарность. — Теперь же мне понадобится твоя сила.

— Силы не бывает слишком много, — заявила Мирена. — Конечно же, я тоже отправляюсь с вами.

Я мог бы ей сказать, больше не надо никому ничего доказывать, она не просто вернула себе магию, но и обрела вполне неплохой контроль. Что мы способны за себя постоять и без неё, а тут её ждёт любимая женщина, чьи обязательства перед богом не позволяют покидать Нирвину надолго. Мог очень долго рассказывать, приводить разумные и совершенно рациональные доводы. Вот только Мирена была права. Силы не бывает слишком много, ну что касается недостатка навыков — так это моя проблема как лидера и командира, не сумевшего правильно распорядиться имеющимися ресурсами.

Я контролировал своё лицо, кровообращение и сокращение мышц, так что с полным правом считал, что если я того не хочу, то догадаться о моих мыслях невозможно. Однако каким-то странным образом у неё это получилось. Она уловила мои колебания, поэтому сразила меня доводом, которому я не нашёл что возразить.

— Я спрашивала в Таргоссе у мастера, — сказала Мирена. — Шкура взрослого крежл-змея — один из трёх самых лучших и ценных материалов не только для брони, но и для парадной одежды. Причём, чем старше змей, тем лучше. Ули, может ты и забыл, но теперь ты — мой зять. И позаботиться о новой маме — твоя прямая обязанность.

— Но эту самую шкуру я могу просто привезти! — возразил я, сам прекрасно понимая, как беспомощно звучат мои слова. — Лексне и Незель в прошлый раз не приходилось сражаться с дрийксой!

Мирена просто наклонила голову и смерила меня внимательным взглядом, очень красноречиво говорящим, какую ерунду я несу и насколько бесполезны мои возражения. Хуже всего было ощущать веселье жены, которая почему-то не спешила занимать мою сторону.

— Ладно, — вздохнул я. — Но всё, как обычно: подготовка, тренировки, учёба. Если я решу, что кто-то из нас не готов, он не идёт.

— Пап, ты не обижайся, — тихо сказал Хартан, — но из нас меньше всех готов именно ты. Нет, не подумай, ты очень быстро соображаешь, а с ритуалами и артефактами тебе нет равных, но что касается сражений…

— Эй, мне кажется, что в походе я себя отлично показал! — действительно обиделся я. — И ничуть не хуже других!

— Да? Правда? — фальшиво удивился Тана. — То есть это не тебе воробей почти склевал задницу?

Я стиснул зубы. Хартан был совершенно прав. Пара супер-воробьёв меня действительно хорошенько отметелила. Если бы не костюм из Цитадели, я бы не отделался относительно легко. Проклятые птицы как-то чувствовали уязвимые места и умудрились не только расклевать моё лицо до кости, но и повредить имплантированные магические цепи из змеиного серебра, подающие элир в мой искусственный глаз и на кончики пальцев. К концу этого позорного избиения я не мог ни нормально видеть, ни создавать чары. К счастью, птицы пытались перебить именно энерговоды, что успешно и проделали. Они не стали целиться ни в мой искусственный, ни в мой настоящий глаз, а когда я достаточно удалился от гнезда, решили оставить меня в покое.

Изучая медицинские чары, Кенира в первую очередь сосредоточилась на ветеринарной медицине. По очевидной причине — ведь человек, которого она столь сильно полюбила, технически мало отличается от животного. Поэтому она меня подлатала, сделав это в кратчайшие сроки, ну а потом под действием её элир восстановились и магические цепи. Но если бы птицы оказались чуть настойчивей, а я не был женат на самой лучшей женщине в двух мирах, то пострадала бы не только моя гордость.

Мне удалось достигнуть цели, ухватив из гнезда если не яйцо, то хотя бы пучок перьев, но всё равно рот не покидал кисло-горький привкус поражения. В том сражении я выложился на всю: максимально форсировал разум, просчитывая векторы атак и траектории движения, ставил, насколько позволяли имплантаты, барьеры и создавал атакующие чары. Я искажал пространство, сдвигал метрики, использовал самонаводящиеся атакующие структуры и наносил фрактальные широкодиапазонные удары. Мне не хватало практически всего: скорости разума, ловкости тела, мощи магии и даже её контроля. Плоть моя принадлежала земному старику, ну а магия… есть определённый предел, преодолеть который протезы, пусть даже самые лучшие, ни за что не смогут.

Кенира, почувствовав обуревающие меня эмоции, встала из своего кресла, подошла, опустилась на подлокотник моего и взяла меня за руку. Я легонько сжал её ладонь, пытаясь показать, что всё в порядке. Мы сидели так некоторое время и смотрели с террасы на опускающееся над Тиришем солнце.

— Папа, прости, — сказал Хартан. — Я ни за что не хотел тебя как-то обидеть, просто… просто… Э-эх!

— Не знаю, что меня так сильно зацепило, — признался я. — Наверное, твоя правота. Возможно, мне действительно следовало бы положиться на вас, а самому заняться тем, что у меня неплохо получается. Кем я себя возомнил? Броттором?

У меня никогда не было авантюристичной жилки, я не особо жаждал приключений и уж тем более сражений. Мне нравилась спокойная жизнь рядом с любимой женщиной, и если бы не долг, толкающий меня вперёд, я бы наслаждался ею до конца своих дней. Но как-то сами собой сложились обстоятельства, когда бездействие оказывается хуже смерти. Как я-Нриз не мог бросить в лесу едва знакомую девушку, так и потом не смог остаться в стороне при виде избиения случайного знакомого. Поход на Огенраэ тоже был неизбежен — если бы я не сделал это для своей любимой, то перестал бы быть собой. Ну а что касается путешествия в поисках монстра, то за меня этого не смог бы сделать никто. Более того, только крайняя нужда, моя жажда получить магию, сделала возможной создание Шванца, инструмента, благословлённого богом, чьё Право — узы. И вот так медленно, постепенно, шаг за шагом, я изменился. Я не перестал использовать свои действительно сильные стороны — деньги, силу богини и знания, находящиеся в моей голове, но стал считать за само собой разумеющееся, что во всём требуется моё личное участие. Наверное, следовало бы изменить образ мыслей, даже если для этого понадобится перепрограммировать свой разум, как когда-то сделал я-Нриз, отгородившись от меня-Ульриха, но мысль о том, что любимая и друзья будут подвергать свои жизни риску, пока я отсиживаюсь дома, задевала самый глубокие области моей души. И изменять себя настолько, чтобы игнорировать это чувство, я не собирался. Ведь в этом случае я перестану быть самим собой.

— Броттор? — рассмеялся Тана, прервав ход моих мыслей. — Конечно же, ты не Броттор! Ты намного лучше! Декан ведь сказала, что ты как магистр, нет, даже острее! Как гранд-магистр! Пап, я не говорю тебе, что ты старый пердун и должен сидеть дома…

— Вообще-то ты мне это говоришь постоянно, — проворчал я, не в силах сдержать улыбку.

— …просто не беспокойся о нас! Мы справимся!

— К тому же, даже при худшем исходе пострадает только наша гордость, — заметил Ксандаш. — У каждого из нас есть Последний Шанс, причём в отличие от обычных реликвий, он дарит не просто «шанс», а настоящую одну дополнительную жизнь. И ты, Ули, по свойственной тебе привычке, мимоходом создал нечто, что полностью изменяет само понятие «рискованная авантюра», убирая из него как слово «рискованная», так и «авантюра». Жаль, конечно, что Рейш уже уехал, но мы прекрасно справимся и без него.

— Пап, перестань переживать о мелочах, — добавил Хартан, — и подумай о действительно важной вещи!

— Это какой же? — наморщил лоб я.

— Как размазать сопли этой змее, но так, чтобы при этом не доломать наш новый замок!

***

Первым этапом любого важного дела является подготовка. Первым этапом подготовки к этой опасной авантюре, стал сбор информации. И если о крежл-змеях информации имелось очень много, как той, что я собрал в библиотеке университета, так и похищенной Хартаном у химерологов, а уж после выстрела из Шванца мои знания были весьма разносторонни, то о замке мы не знали ничего или почти ничего.

И, честно говоря, для меня самым важным были не чертежи помещений или наличие тайных ходов — как раз с этим мы могли разобраться на месте, ведь сражение планировалось проводить вне замка. Меня интересовала самая что ни на есть бюрократическая информация, а именно, кому принадлежало право собственности на эту землю, принадлежало ли вообще, и можно ли было его как-то выкупить. Так что первым делом я направился в Федеративное Кадастровое Ведомство, где намеревался сделать запрос.

Как разъяснил мне один из чиновников в скучнейшем сером костюме, моё желание заполучить информацию о владениях и, тем более, о владельце, связано с рядом сложностей. Данные об этих землях в их архивах считались либо утраченными, либо засекреченными. Пусть замок и был захвачен крежл-змеем более четырёхсот лет назад и с тех пор превратился в руины, но так как он проходил под грифом «фортификационные сооружения», то и информация являлась закрытой для посторонних. И пусть с тех пор много что изменилось — к примеру, к Федерации присоединилось несколько провинций, и эти места превратились из приграничья в регионы в глубинах страны, о том, чтобы изменить статус, по сути, заброшенных территорий, не позаботился никто.

— Предоставить вам ни карты этих земель, ни имени собственника мы не можем, — сдержанно продолжил чиновник. — Я прекрасно понимаю, что текущие запреты потеряли актуальность, однако они действуют до сих пор. Вы можете подать прошение на получение разрешения для подачи запроса, и если ваши причины будут признаны в достаточной степени вескими, то, возможно, вы сможете обратиться в военное ведомство, где в случае прохождения всех необходимых проверок, вам предоставят возможность написать письмо, которое будет размещено в архиве среди кадастровых документов. Так что, когда собственник захочет с ними ознакомиться, он увидит ваше письмо и выйдет на контакт.

— И сколько на это может понадобиться времени? — спросил я, внутренне скрежеща зубами.

— При удачном стечении обстоятельств прошение может быть удовлетворено за пару месяцев, ещё два месяца на подачу запроса, плюс полгода на проверки, а там уже зависит от собственника или собственников. Но насколько я знаю, подобные документы не поднимают почти никогда, разве что только во время процедуры наследования. И если текущий владелец молод и здоров, бумаги могут не понадобиться в ближайшие пару сотен лет.

— Это долго. Неприемлемо долго, — нахмурился я.

— Ничего не поделаешь, — пожал плечами чиновник. — Честно говоря, то, что я описал — благоприятный вариант.

— Благоприятный? — переспросил я, не в силах поверить своим ушам.

— Да, благоприятный. Бывает, что для подобных заброшенных мест данные об числе и статусе наследников отсутствует. Возможно, наследование пресеклось, а крепость теперь находится на балансе государства. И тогда всё становится намного хуже. Оборонные сооружения — не та область, информацией о которых делятся с кем попало, а уж тем более их никому не продают.

Я глубоко вздохнул.

— И что же мне делать?

— На вашем месте, я бы начал не с государственной бюрократической машины, а с архивов.

— Подождите, вы же сами сказали, что архивы засекречены!

— Конечно, — согласился чиновник. — Но засекречены именно государственные архивы. Если вы обратитесь к обычным историческим исследованиям, то сможете как минимум узнать название замка, а может даже кому он принадлежал. И пусть в нашей Федерации все жители равны, но многие старые рода до сих пор играют в аристократию, а значит, узнать текущий статус можно будет в одном из геральдических альманахов. И хоть эта информация не открыта, но уж точно не секретна.

И пусть совет оказался неожиданно хорошим, я почувствовал, что меня одолевает злость.

— Погодите, что значит «название замка»? Вы хотите сказать, что не знаете, о каком именно месте идёт речь?

Чиновник смерил меня насмешливым взглядом:

— А вы действительно ожидали, что я брошусь ворошить кадастровые справочники, основываясь на описании: «замок на берегу озера где-то среди гор между Таргоссой и Лантирой»?

— Между Таргоссой и Виртхалшем! — злобно зашипев, поправил я.

— Да хоть между Нирвиной и пригородом! — ничуть не смутился мой собеседник. — Вы получили свой совет, имеете представление, куда пойти, а у меня, простите, слишком много дел, чтобы тратить на бессмысленную болтовню.

Куда идти, я прекрасно представлял. Более того, я не собирался ворошить исторические хроники, отслеживать генеалогию родов с момента образования Федерации и упразднения сословного разделения. За год жизни здесь я обзавёлся достаточным количеством связей, чтобы иметь возможность решить вопрос несколькими различными способами. Я мог бы снова обратиться к ректору Университета Нирвины, или же просто намекнуть Милым Глазкам, что у одного из мелких чиновников слишком много целых коленных чашечек. Но я пошёл по третьему пути, привычно заскочив в Разведуправление, чтобы переброситься парой слов с Жагжаром. На того как раз навалилось слишком много дел, но он выкроил для меня несколько минут даже в своём очень плотном графике. Выслушав очень внимательно мои слова, он ответил.

— Забудь.

— Что? — не поверил я своим ушам.

И дело не в том, что мы с ним уже общались на «ты», просто я не ожидал такого резкого отпора.

— О проблеме, говорю, забудь. Мы её решим. Считаешь ли ты, что служащий повёл себя некорректно? Если так, он понесёт наказание.

Я серьёзно задумался. Пусть мне не понравился результат встречи, но конкретных претензий высказать не мог.

— Ты знаешь, Ришад, не стоит, — ответил я. — Он не сказал ничего оскорбительного, просто...

— Просто ты чувствуешь себя с ног до головы вымазанным слюнями раттагара. Хорошо, — кивнул он. — Но знаешь, Улириш, мы можем подобрать тебе что-то не хуже, но там, где нет крежл-змея. Тебе же, насколько я понял, требуется спокойное место, а не героическое сражение, о котором режиссёры создадут эпическую иллюзию?

Его слова настолько перекликались с нашим недавним разговором, что я не смог удержаться от улыбки.

— Я, наверное, скажу глупость, но, похоже, сражение произойдёт в любом случае. У меня теперь есть семья, которую следует выводить развлекать. К тому же, не забывай, у нас есть реликвии.

— Даже если бы ты не сделал столько для нашей страны, одних этих реликвий хватило бы, чтобы тебе не пришлось бы платить за замок ни деции.

— Я бы предпочёл, чтобы всё произошло обычным официальным путём, просто хочу убрать некоторые шероховатости. Так что прошу, когда найдёте владельца, не давите. К тому же массовое производство реликвий затруднено, да и имеется ряд ограничений. Так что тут мои заслуги не очень велики.

— Не скажи, — покачал головой Жагжар. — То, что Последний Шанс навсегда привязан к владельцу — ерунда. Оружие и артефактные комплексы такой стоимости всегда выдаются под личную ответственность, и только людям с достаточными доступами. То, что после нескольких срабатываний происходит неизбежная деградация — тоже не главное, одного раза более чем достаточно. Требования к силе и количеству магии — так и привязывать будем уж точно не к новобранцам. Ну и количество… Сколько ты говорил, пять штук?

— Максимум десять. И только готовые артефакты, структурными матрицами поделиться не смогу. И даже если бы на мне не лежали запреты, не хотелось бы такое выпускать в мир.

— Десять! — расхохотался Жагжар. — Десять человек, два отряда лучших моих людей, которых я смогу отправить на самые рискованные миссии, не опасаясь их потерять! Без страха просрать те сотни тысяч, а то и миллионы курзо, вложенных в их подготовку! В худшем случае их придётся лишь немного подлатать.

— Не обязательно немного, — возразил я. — Если боец будет истекать кровью, то реликвия сработает только перед самой смертью. И на поиск достаточно сильного жреца или искусного лекаря у вас будет лишь около часа. А ещё есть вероятность плена.

— Насчёт этого не беспокойся. Есть средства, чтобы не даться в руки врагу. К тому же ты говорил, что артефакты внутри можно активировать и без божественной помощи.

— Да, внешнего управления я не делал, но обычные осветительные чары достаточной мощности вполне послужат триггером.

— Ну вот видишь! Так что о своём замке не беспокойся. Если хочешь, я отправлю с вами подкрепление. Сколько человек?

— Полагаю, столько, — рассмеялся я, — сколько паладин Данштаг успеет освятить реликвий. Нет, Ришад, не стоит. Жена, сын и тёща жаждут приключений, не могу их разочаровать.

***

Стоил мне закончить утренний комплекс физических упражнений и снять «упряжь», заменить которую на какой-то более современный артефакт у меня не дошли руки, как я услышал звонок в дверь. Незель уже убежала по делам, Мирена нежилась в постели, а Кенира с Хартаном пили кофе на террасе, так что открывать пришлось мне. Увидав, кто стоит перед входом, я даже не сразу поверил своим глазам — это был тот самый вчерашний чиновник, чьё имя я так и не потрудился узнать.

Через связь с богиней я ощущал от гостя очень знакомый диссонанс, неслышимую мелодию, наполненную лишь фальшивыми нотами. Впрочем, для понимания, что он не спал всю ночь, связи с богиней не требовалось, достаточно было посмотреть в эти остекленевшие покрасневшие глаза и на осунувшееся лицо.

Не успел я толком удивиться, что послужило причиной визита, как заметил у него в руках большой свёрнутый в трубку лист бумаги. Не нужно было быть Штефаном Дерриком, чтобы понять, что именно произошло. Похоже, Жагжар отдал нужные распоряжения, а моего сегодняшнего гостя направили в срочном порядке исправлять ситуацию.

Несмотря на вчерашнее недовольство и раздражение, ни малейшего злорадства я не испытал.

— Проходите, пожалуйста, — сказал я, отходя от двери, господин, э-э-э…

— Гарта, — ответил он. — Арниш Гарта.

Пройдя в гостиную, он оглядел отсутствующим взглядом обстановку, выискивая, куда положить документы. Но большую часть помещения занимало «лежбище» — по-другому назвать этот предмет мебели, выглядевший как составленные вместе несколько кушеток и давно заменивший матрацы на полу, никак не получалось. Я не стал вести чиновника в другие комнаты, лишь указал на кушетку. Он кивнул, присел на край и начал разворачивать бумаги.

— Место, которым вы интересуетесь, до Второй Реформации являлось отдельным баронством. Баронство — это сказано слишком громко. На территории не было городов и даже серьёзных поселений, замок находился в очень удобном месте, по которому проходил торговый путь, это и служило источником дохода. Посмотрите сами!

Развёрнутая бумага оказалась большой серьёзной картой, с расчерченной топографией, масштабной сеткой и обозначенными границами. Изрядную часть территории баронства Илгратан занимало озеро Танагеш, то самое, с берега которого мы следили за змеем. На месте крепости действительно стояло обозначение оборонительного сооружения, а вдоль озера шла дорога, уходящая куда-то за пределы карты и проходящая мимо крепости. Ничего, хоть сколько отличающееся от звериной тропки я там не заметил — похоже, карта была по-настоящему старой. Не видел я и причалов или группы сооружений на берегу, похоже, их либо уничтожило безжалостное время, либо разрушил не менее безжалостный крежл-змей.

Чиновник положил рядом с картой подшивку листов на подозрительно белой и новой бумаге. Похоже, в его ведомстве действовало что-то типа типографии или даже имелся магический аналог современных принтеров или копиров, позволяющий получить нужную документацию оперативно.

— Вы должны меня понять, — сказал чиновник, — всё, что я говорил раньше — правда. Поэтому оставить вам эти документы я не могу, это идёт против моих служебных клятв. Всё, кроме имени и текущего адреса владельца, которые я записал вот на этой карточке, вам можно только просмотреть. Обычно не было бы позволено даже такое, но у вас, господин Шанфах, особый статус, о чём меня уведомил Рашад Жагжар и выдал письменное указание.

— Простое ознакомление меня полностью устроит, — кивнул я. — Но на это потребуется некоторое время.

— Я подожду, сколько надо, — вздохнул чиновник.

— Тяжёлая ночь, господин Гарта?

— Не хотелось бы жаловать, но да. Довольно напряжённая.

— Может пока я смотрю бумаги, вы немного поспите? Как паладин Владычицы Снов гарантирую вам полноценный отдых. Или клятвы не позволят?

Чиновник на мгновение задумался, его глаза немного закатились, словно он прислушивался к себе, а затем он ответил:

— Знаете, не помешают. Но я должен находиться с вами в одном помещении.

— Это не проблема. Устраивайтесь прямо здесь.

— Буду благодарен.

Пусть я и понимал, что там, в ведомстве, Гарта просто выполнял свои прямые обязанности, жалостью и сочувствием к нему не проникся. Наоборот, от того, что Жагжар заставил его трудиться всю ночь, испытал мелочное мрачное удовлетворение. Я всегда считал, что изначальное предназначение всего этого бюрократического механизма — помогать людям. Но развитие подобных систем всегда заводит их не туда, и из верного помощника они превращаются в непреодолимое препятствие. И не имейся у меня влияния и очень серьёзного круга знакомств, преодолеть такое препятствие я бы никогда не смог.

Если бы я сразу пошёл к Жагжару со своей просьбой, могло бы случиться, что этот же чиновник звонил бы этим же утром в эту же дверь. В таком случае я бы действительно испытал жалость и вину. И тогда нашёл бы способ этого Гарту вознаградить, к примеру, порекомендовав выписать ему премию и даже внеся нужную сумму в бюджет ведомства.

Но ситуация сложилась именно как сложилась, так что, отправляя Арниша Гарту в Царство богини, я даже испугался, что мои действия пойдут вразрез с Правом её, ведь божественную силу я призывал исключительно с корыстными целями. И как только чиновник крепко заснул, едва успев скинуть туфли, вниз по лестнице спустилась моя жена. За ней, легко перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, слетел Хартан.

— Я чувствовала, ты хотел, чтобы я подождала, — сказала Кенира. — Так что пришла лишь сейчас. Кто это?

— Тот мудак, о котором рассказывал папа, — фыркнул Тана. — Видать, Жагжар его согнул и набил в ноздри опилок. Что это? Дарственная на мою новую цитадель?

— Почти, — рассмеялся я. — С владельцем нам ещё придётся договориться, а тут карта и документы замку с территорией. Я пока что успел посмотреть только карту.

Сейчас, когда руки Гарты не удерживали края, она снова свернулась в рулон. Хартан подскочил и начал её распрямлять. Кенира вытянула руку и на ней появилась небольшая стопка книг. Тана с благодарностью кивнул, и стал класть книги на края карты, препятствуя новому сворачиванию. Я же взял в руки подшивку и начал быстро листать, не стараясь понять содержимое, а лишь запечатлеть его в своей памяти.

— Пап, помнишь ты говорил, что это будет твой замок? — спросил Хартан. — А я утверждал, что он предназначен для меня?

Увлечённый бумагами, я не сразу понял, о чём идёт речь.

— Помню, — наконец, ответил я. — Но также помню, что для начала тебе нужно окончить университет и стать магистром.

— Ну так вот, этот замок — мой! — заявил сын. — И сами боги шлют нам знак!

Я прекратил листать бумаги и с удивлением посмотрел на Хартана.

— Боги? Какие боги?

— Вряд ли это Керуват, так что, наверное, Фаолонде. Посмотри сам!

Я взглянул на его палец, тыкающий куда-то в средину карты, между горами и озером.

— И что я должен увидеть?

Хартан победно провёл пальцем под названием озера, а когда не увидел на моём лице понимания, вздохнул и закрыл последние две буквы. Таким образом, озеро Танагеш превратилось в имя «Тана», пусть и написанное с орфографической ошибкой.

Кенира посмотрела ему через плечо, усмехнулась и сказала тихо, словно разговаривая сама с собой:

— Как ни пытаюсь, не могу сложить из этих букв слово «Клаус».

★☆★☆★

● “трусливая жопа не может громко пердеть” — ein feiger Arsch lässt keinen lauten Furz. Ули не ошибается, эту крылатую фразу приписывают Мартину Лютеру, профессору теологии, основателю Протестантской Церкви и одной из ключевых фигур в создании литературного немецкого языка. И его действительно объявляли еретиком. Изначальное выражение Лютера звучало чуть по-другому: “Aus einem verzagten Arsch kommt kein fröhlicher Furz” — что означает “Из трусливого зада не выйдет весёлый пердёж”.

● “Не требовалось быть Штефаном Дерриком” — Kriminaloberinspektor Stephan Derrick, комиссар полиции, главный герой популярного немецкого детективного сериала Derrick, который выходил в 70-х и 80-х годах.

Глава 2. Частная собственность

Изначально я настроился на новые сложности, сопровождающие пусть и глупую, но заманчивую идею обзавестись собственностью где-то в нигде, под которую мы с Хартаном подвели столько веских, но всё же не выдерживающих никакой критики обоснований. Более того, я прекрасно понимал, что если мне удастся освободить Ирулин, не погибнув в процессе, то этот замок придётся бросить, раствориться на просторах Итшес, сменив внешность, ауру и даже узор души, причём не только свои, но и Кениры с Хартаном. Я понимал, что мне придётся бросить все деньги и другие материальные следы, возможно, возникнуть где-то посреди другого континента, повторив тот путь, который мы с женой прошли в Княжестве. И провести остаток жизни, ни на мгновение не расставаясь с реликвиями Керуват, мешающими Эгору найти нас и отомстить.

Меня немного беспокоила судьба Ксандаша и его семьи, но тут я просто знал, что настолько прагматичный человек, как Галадийр ауф Каапо, никогда не опустится до такой мелочной и недостойной штуки, как месть всем, кто был хоть как-то со мною связан. Ну а если это всё-таки случится, то ничего с этим я поделать никак не смогу.

Тому, что встретиться с Тарвешем Илгратаном, текущим владельцем замка Илгратан, мне удастся без каких-то проблем, я оказался не готов. Оказывается, отсутствие трудностей там, где их неизбежно ожидаешь, выводит из равновесия ничуть не хуже, чем пустой дорожный чемодан, который ты поднимаешь, думая, что он полон тяжёлых вещей.

Так что когда я вызвал курьера и отправил письмо с просьбой о встрече визитной карточкой, на которой были написаны мои регалии, как университетские, так и духовные, то ответ этим же курьером застал меня врасплох. Тарвеш не стал долго колебаться и раздумывать, а, попросив курьера немного подождать, сразу же написал ответное письмо с приглашением. И так как адресовано оно было лишь на моё имя, то, следуя этикету, я не стал брать ни жену, ни сына. Хартана — ещё и потому, что в успехе переговоров в этом случае сильно сомневался.

Тарвеш оказался сухощавым мужчиной с острыми чертами лица, которому я бы дал около пятидесяти земных лет, пусть и знал, что ему может быть сколько угодно. Несмотря на то, что я считал его каким-то представителем аристократии, проживающим в роскошном особняке, жил он в обычном скромном доме. Отличающемся от моего только тем, что находился он в районе получше. Не было никакой прислуги, двери на звонок мне открыл сам хозяин дома, он же провёл в гостиную. Обстановка дома тоже оказалась утилитарной — удобная и уютная мебель, спокойные цвета стен, тёмные потолочные балки и полированные доски пола, на которых лежали пушистые, но вполне обычные ковры.

Хозяин дома предложил мне чаю, и я с радостью принял его предложение. Мы расположились в гостиной, уютно откинувшись в мягких креслах и беседовали о погоде, политической обстановке, религии, магии и прочих обычных для случайных собеседников вещах. Он поинтересовался, на кого я собираюсь сделать ставки на предстоящем боевом турнире. Мне пришлось признаться, что я понятия не имею ни о составе участников, ни о правилах. Хотя сам турнир меня интересует, и некоторые из моих знакомых не прочь бы принять участие. Наконец, когда со всеми танцевальными па было покончено, мы перешли к сути вопроса. Я рассказал, что видел это место и счёл его в достаточной мере привлекательным, так что заинтересован в покупке.

— Улириш, возможно, вы не в курсе, но существует одна очень большая проблема, — сказал Тарвеш.

— Крежл-змей, — кивнул я. — В Таргоссе мне рассказали, что он поселился в вашем замке.

— Да, именно крежл-змей. Та самая причина, по которой моя семья покинула свою землю несколько сотен лет назад. И вы, зная это, всё равно планируете приобрести территорию баронства?

— Вообще-то я думал только о замке и земельном участке, на котором он стоит. Но, если уж про это пошла речь, то готов рассмотреть варианты.

— Улириш, я понимаю, что вы очень занятой человек, да и у меня не так много свободного времени. Так что хочу сказать сразу — в продаже вам одного только замка я не заинтересован.

— Я не могу не отметить, Тарвеш, как именно вы сформулировали ответ. Из него следует, что кое-какой интерес у вас есть.

— Есть, но не слишком значительный. Да, замок и территория, которые не приносят ни деции, зато требуют уплаты налогов — не слишком привлекательный актив. Но, к счастью, в связи отдалённостью от обжитых мест и отсутствием каких-либо прибылей, налоги невысоки, так что позволить их себе моя семья может. И эти расходы гораздо меньше, чем пришлось бы тратить на замок в случае, если бы вдруг монстр внезапно куда-то исчез.

— На реконструкцию и строительство? — спросил я.

— И на них тоже. Но несравнимо большей частью на работу хороших артефакторов. А тут, учитывая прошедшее время, понадобятся особо дорогие специалисты.

— Артефакторов? — удивился я.

— Как профессор вы, возможно, будете смеяться над моими дилетантскими познаниями в магии. Но, честно говоря, я не интересовался, как называется эта специализация. Думал, что замок считается большим артефактом и его разрушенные структуры восстанавливают именно они.

— Тарвеш, вы меня неправильно поняли, — качнул головой я. — Я просто не думал, что замок…

Я сделал паузу, подбирая слова, но Тарвеш засмеялся и закончил предложение за меня:

— …замок в захолустье — не просто груда камней! Улириш, замок стар, но не настолько стар. И мои предки не только имели некоторые ресурсы, но и людей, способных ими распорядиться. Прапрадедушка являлся магистром, правда не уверен в какой именно специализации, признаюсь, семейные хроники всегда навевали на меня сон. Так что он и проследил, чтобы сделать всё не хуже, чем в столице, уменьшив таким образом расходы на ремонт.

— И что, удалось? — спросил я заинтересованно. Вещи, связанные с магией и архитектурой, задевали в моём сердце самые чувствительные струнки.

— Куда там! — рассмеялся Тарвеш. — На ремонт, конечно, стало уходить гораздо меньше, но экономию с лихвой перекрыла оплата магической энергии, которую стал потреблять замок. И, как вы сами понимаете, позволить себе Сердце, особенно такой мощности, мы бы не смогли. Предок был не настолько хорош в своём деле, чтобы создать что-то такое самому. Я даже не уверен, что Сердца в те времена уже были изобретены.

— И сколько вы хотите получить за вашу территорию? — напрямик спросил я.

Тарвеш сделал драматическую паузу, и, глядя на меня пронзительным взглядом, ответил:

— Пятнадцать миллионов курзо. Но это не всё. Имеются некоторые условия, которые вам придётся исполнить, если вы не откажетесь от этой абсурдной идеи.

Озвученная цифра меня удивила, нет, ошеломила. Учитывая размер территории баронства, я ожидал услышать сумму как минимум в четыре раза больше. Вот только упоминание каких-то «условий» меня очень напрягало. Возможно, сомнения отразились на моём лице, так как Тарвеш тут же пояснил:

— Ничего особо драматичного. После покупки я отзову имя баронства. Пусть такая глупость, как сословное разделение осталась в глубоком прошлом или в отсталых странах, типа Сориниза, но позволить, чтобы имя Илгратан принадлежало чужакам, не могу. Так что я категорически против ассоциации рода с кем-то, кто просто заплатил денег.

— Вы сказали, что идея абсурдна. Но спокойно общаетесь с тем, кто хочет «просто заплатить денег», — заметил я. — В чём заключается абсурдность?

— Самая главная и очевидная проблема — крежл-змей. И я сомневаюсь, что потребуются другие.

— Ну, допустим, терпеть такое соседство я не собираюсь, поэтому проблему готов решить.

— Да ну? — с сомнением протянул Тарвеш. — Не забывайте, даже если вы имеете достаточно денег и влияния, чтобы нанять настолько серьёзных специалистов, то сумма, вырученная от полученных материалов, не только не полностью покроет расходы, но и не компенсирует в достаточной мере значительную часть. Поверьте, как мои предки, так и я сам просчитывали экономическую целесообразность. Этот змей очень стар и силён, сила этого типа монстров от возраста зависит, а стоимость его потрохов — нет. Да, шкура с возрастом ценнее, но на общем фоне её стоимость не играет особой роли. Так что авантюристы предпочитают рисковать с гораздо более молодыми тварями. А ещё лучше — совсем не рисковать, есть цели гораздо проще и ничуть не менее выгодные. Я не знаю, где этот змей обитал раньше, но, когда моим предкам пришлось покинуть обитель, он уже был стар и непобедим. Потом они присылали наблюдателей, видели, как тварь методично крушила причалы и прибрежные строения, уничтожала все магические вещи и устраивала себе логово. И не все из наблюдателей вернулись — чувствительность этого монстра ничуть не уступает силе.

— И всё же я попытаюсь, — сказал я, вздохнув.

Несмотря на всю силу Кениры и Мирены, подготовку Хартана и Ксандаша, а также данные, добытые с помощью Шванца, слова Тарвеша храбрости не добавляли.

— Давайте допустим, что змея вам удалось убить. И даже получилось сделать это бесплатно — силой ли вашей богини, усыпившей тварь беспробудным сном, либо же с помощью Повелителя Чар, пребывающего в благодушном настроении и удовлетворившего эту просьбу. Вот только эта территория бесполезна.

— Я слышал, что когда-то там шёл достаточно оживлённый торговый маршрут, — заметил я.

— Шёл, — согласился Тарвеш. — Когда-то. Но с тех пор прошло четыре сотни лет, изменилась не только география, но и логистика. И в те времена столь сложной магии не существовало. Наука не стоит на месте, то, что было доступно Повелителям Чар, теперь может делать даже обычный дорожный рабочий. Так что товары из Таргоссы перевозят в Виртхалш не горными тропками, а по широкой магистрали, где могут двигаться шесть рядов повозок или грузовых омни. И делают это не по крутым горам, а вдоль побережья, ровного, как Площадь Восьми. И горы преодолевают через Лантигорж.

— Лантигорж? — удивился я. — Не слышал этого названия.

— Так называют большой туннель, который проходит сквозь всю гряду до самой Лантиры. Если вы никогда там не бывали, рекомендую прокатиться. Производит и подавляющее впечатление, и восторг одновременно.

— Я всё равно хотел бы купить. В имени вашего рода я не заинтересован и нахожу условия необременительными. Но даже без того, что вы рассказали, сумма мне кажется завышенной, я хотел бы обсудить именно её.

— Улириш, — вздохнул мой собеседник, — как я вам говорил, мне не слишком интересна продажа. Я не умею и не люблю торговаться, поэтому назвал ту сумму, которая мне показалась достаточной, чтобы оставить часть истории моей семьи в прошлом. Да, это большие, очень большие деньги. Ещё более крупные суммы вам понадобятся на уничтожение змея. В том маловероятном случае, когда вы его одолеете, для восстановления замка вам придётся отдать целое состояние на элир. Тут я бы посоветовал вам всё снести и отстроить заново, либо же оставить руины как живописную деталь пейзажа и возвести обычный дом где-то на берегу. Так вот, все эти денежные затраты — ваши, и исключительно ваши затруднения. Если у вас нет достаточных денег — любые уступки вам не слишком помогут, а у меня окончательно отобьют интерес к продаже, который сейчас и так не слишком высок.

— Если бы у вас не было интереса, то мы бы процесс продажи так долго не обсуждали, — попытался возразить я.

— О, кое-какой интерес у меня, безусловно есть. Избавиться от лишнего багажа, получить свободные средства, которые можно успешно инвестировать, либо же просто положить в банк, получая проценты. Но ни я, ни мои родные не бедствуем и так, поэтому продажа изменит всё не самым радикальным образом.

— Мне импонирует ваша позиция, — улыбнулся я. — Обычно я придерживаюсь очень схожих взглядов. Но не на этот раз.

— То есть вы отказываетесь от покупки? — уточнил Тарвеш.

— Наоборот, намерен её произвести.

— Но чём тогда смысл вашей последней ремарки?

— Обычно я тоже веду скромную жизнь. Но что только не сделает любящий отец, чтобы у его сына появилась новая игрушка? Он планирует стать магистром и мечтает завести свою цитадель.

Тарвеш улыбнулся и отхлебнул остывшего чая, во время нашего разговора простоявшего в чашке нетронутым.

— Магистром? — наконец, переспросил он. — Я считал, что каждый подросток, не чуждый иллюзиону, примеривает на себя совсем другую роль. А в иллюзиях все магистры, имеющие цитадели, в итоге либо расставались с жизнью, либо получали очень унизительные жизненные уроки.

— Мой Тана совсем не такой, — рассмеялся я. — Он занимается не только магией, но и изучает боевые техники. Так что этот унизительный урок предстоит получить любому Броттору, решившему воплотить в жизнь литературные клише.

— Вашего сына зовут Тана? — удивился Тарвеш. — Мне кажется, я догадываюсь, почему вы выбрали именно эту землю. Редко встретишь такого самоотверженного отца!

— У меня есть ещё жена и тёща, а змеиная шкура модна в этом сезоне.

— Похоже, Улириш, у вас не остаётся выбора. В таком случае, желаю вам успеха. Пусть Керуват подарит вам удачу, а Фаолонде направит вас прямиком к цели. Вы уже придумали, как назовёте замок, когда… заметьте, «когда», а не «если», вы его очистите от обитателей?

— Конечно, — кивнул я. — Я назову его Шпаценхорст!

***

— Выглядит, конечно, хорошо, — задумчиво почесал небритый подбородок Ксандаш, разглядывая карту, которую я теперь заполучил в Кадастровом Ведомстве вполне официально. — Но пятнадцать миллионов?

— Если взять просто размер территории, наличие озера и леса, то это можно было бы назвать очень хорошей сделкой, — добавил Жаген. — Вот только местонахождение… Нет, Таргосса, конечно, почти совсем рядом, вот только добираться к ней придётся через совершенно негостеприимные земли. Виртхалш дальше, но в ту сторону течёт хоть какая-никакая река. А уж если добавить обитателя… Можно было, нет, нужно было сторговаться как минимум на десяти!

— Илгратан сказал, что торговаться не намерен, пятнадцать или никакого разговора не будет! — сказал я.

Жаген посмотрел на меня с неприкрытой жалостью, Ксандаш неодобрительно покачал головой, а Хартан глубоко вздохнул.

— А ты, папа, сразу же и поверил! — сказал он. — Надо было бы брать меня, он отдал бы и за восемь!

— Или не отдал, и нам пришлось бы искать другое место, — парировал я.

— Жаген, ты сказал, что сделка всё-таки хорошая, — вмешалась Кенира.

— Если вам удастся сразить крежл-змея, тогда просто превосходная. Вот только цену определяют совсем другие факторы — спрос и предложение. И спроса на такую землю практически нет, все предпочитают более оживлённые места. Несмотря на красоту окружающей природы, время, потраченное на дорогу…

— Равняется нулю! — отрезал я. — Перед кем-кем, а перед нами этот вопрос не стоит. Стоимость материалов, которые будут затрачены на создание портальных артефактов, не превысит восьми или десяти чёрных, ну а если брать их себестоимость из нашего комплекса…

— Тогда выходит около тысячи, — ответил Жаген. — Мы получаем деньги за утилизацию мусора, которые покрывают изрядную часть затрат на энергию. Однако если посчитать упущенную прибыль… Хотя чего это я? Даже десять тысяч курзо для артефактов подобной сложности — это дешевле, чем бесплатно.

— А почему «Шпаценхайм»? — спросил Жаген, присмотревшись к карте.

— У папы нездоровое пристрастие к птичьим перьям, — милым голосом просветил его Хартан, — так что он таким образом стать поближе к своим любимым птичкам. Он даже книгу подписал как Ули Шпац. Не удивляйся, Шпац — это на его родном языке «Воробей».

— Надеюсь ты пощадишь самолюбие своего отца и не станешь упоминать, как его зверски избили два воробья, — сказал я, усмехнувшись.

— Никому ни слова не скажу! — оскалился Хартан.

Мы переглянулись с ним, обменявшись заговорщицкими улыбками.

— А что значит «энхайм»? — спросила Мирена. — Ну, в этом «Шпаценхайм»?

— Просто «хайм». Шпаценхайм значит «воробьиная обитель».

— Пока что обитель там змеиная, — захохотал Ксандаш. — И это следует исправить.

Я свернул карту, собрал листки документации и свидетельство собственности, полученные в Кадастровом Ведомстве, а затем посмотрел на Жагена.

— Я тебя, конечно, видеть всегда рад, но обычно ты либо звонишь в раковину, либо же тебя зову я. Что-то случилось? Какие-то происшествия? Расходы?

Жаген отрицательно мотнул головой.

— Нет. И да. Если вы согласитесь, то тогда расходов действительно не избежать. Но лишь в виде инвестиций. Комплекс, который вы создали, хорош, даже слишком хорош. И нашими услугами хотят воспользоваться очень многие. Полученные от переработки материалы очень чисты, у нас практически нет конкурентов. Часть мы поставляем по контракту университету, часть — ваши договорённости с господином Тараже. На всё остальное буквально стоит очередь из покупателей. Мы можем форсировать производство, ввести ночную смену, оптимизировать загрузку мусора и выгрузку полученных материалов. Если взглянуть реалистично, увеличить на сорок процентов, даже скорее на треть. Но тут возникает другой набор проблем — логистических. Тириш — полноводная река, прекрасная транспортная артерия, вот только удвоенный поток мусорных барж — не слишком хорошо, с какой стороны ни глянь. Да и жители мусоровозы не очень любят.

— Погоди, то есть ты хочешь, чтобы я создал портал, ведущий на свалку, и мусор привозили через него? — удивился я.

Жаген уставился на меня, от удивления приоткрыв рот.

— Было бы, конечно, отлично, но я бы не хотел трений с Гильдией. К тому же, насколько знаю, порталы требуют много магии, так что на пользу себестоимости это не пойдёт. Я думал о том, чтобы создать подобные комплексы в других местах. Для начала в одном из крупных городов. Вот, гляньте, у меня есть список.

Он открыл тонкую папку, которую всё это время держал в руках, и выложил передо мной лист. Там было перечислено около десятка мест, причём не только имена крупных городов, но и некоторых совершенно неизвестных мне названий. Я ткнул пальцы в некоторые из них и бросил на Жагена вопросительный взгляд.

— Понимаю, звучит глупо, так как это совсем маленькие городишки, но я выбирал места и с точки зрения логистики. К примеру, Логенжеш находится в двух часах пути от сразу трёх крупных городов, испытывающих проблему с мусором.

— Таргосса! — сказала Кенира, подойдя и заглянув в бумагу. — Прекрасный город, в котором я совсем не прочь бывать почаще. И если придётся посещать её по делам, то я вовсе не расстроюсь.

— Хорошая идея, — кивнула Мирена, улыбнувшись. — Там находится любимый фонтан Хартана, возможно, он сможет прокрасться ночью и закончить своё дело!

— Эй, ночью никакого интереса! — воскликнул Тана. — Весь смысл был, чтобы днём и на людях!

Я задумался. Пусть я не нуждался ни в каких расширениях бизнеса, денег хватало, и даже покупка целого баронства не пробила в семейном бюджете серьёзной дыры, но что-то в проекте Жагена было.

— Поддерживаю Таргоссу, — сказал я. — Большой порт, морские пути, нет проблем ни с поиском мусора, ни с доставкой. Что тебе для этого надо? Деньги? Территория? Уладить вопросы с конкурентами?

— Ничего из перечисленного, — ответил Жаген. — Деньги потребуются, но не слишком большие, достаточно будет части прибыли имеющегося комплекса. Место я найду. Насчёт конкурентов, тут тоже проблем не предвидится.

— Почему? — удивился я. — Думаю, мы оттопчем ноги не одному человеку. И сколь бы низкими не были прибыли, терять они их не захотят.

— Могу пояснить, — сказал Ксандаш. — Когда у тебя возник конфликт с Тараже, а на твоей стороне был лишь я, то способов разрешения ситуации почти не было. Теперь же… Идиотов, достаточно тупых, чтобы попытаться навредить хоть чему-то, связанному с твоим именем, в Федерации найдётся немного.

— Почему? — повторил я. — Я не особо знаменит.

— Ты, конечно, не орёшь своё имя с каждой крыши, но те, кому надо, будут обязательно знать, что этот комплекс связан с человеком, имеющим тесные отношения как с армией, так и с Коллегией Восьми. И если кто-то это не потрудится выяснить, его остановят остальные. Или, наоборот, не остановят, а постараются подтолкнуть к действиям, чтобы этот идиот больше не заслонял горизонт. Знаешь о законе отсева?

— Может и знаю, но не уверен.

— Я не настоящий маг и образование имею только то, что дали мне вы с Лексной, но слышал, что со временем выживают лишь такие особи, что приспособились к обстановке и смогли дать потомство. И если их потомство тоже приспособилось, то род не вымрет. А идиоты отсеиваются. Так и тут.

— У меня на родине есть нечто похожее, но называется теорией эволюции.

— Ну так вот, фактором отсева предстоит стать тебе. Ты пока что не освоился со своим статусом, но знай — твои знания, умения, духовный сан и услуги, оказанные правительству, делают тебя очень ценным человеком. Следовательно, содействие твоим начинаниям будет идти на всех уровнях. Даже если намёками, что беспокоить тебя не стоит, придётся заняться штурмовой пехоте. И вгонять эти намёки в нужные глотки вместе с зубами.

Мне казалось, что Ксандаш сильно драматизирует. Сколь бы мне не рассказывали, что я преуменьшаю свои заслуги, но он их, наоборот, преувеличивал. Возможно, я действительно был важным для Федерации жителем, но не до такой же степени.

— Давайте вернёмся к замку, — сказал я, выставив вперёд ладони. — Так сглупил я или нет, купив его за пятнадцать миллионов?

— Нет, — быстро ответил Жаген. — Цена отличная, но можно было и лучше.

— В таком случае, давайте эту тему закроем. Что требуется от меня для открытия предприятия в Таргоссе? Сразу хочу сказать, что мне проект интересен только теоретически, вникать в детали я не хочу. На данный момент у меня совсем другие приоритеты.

Жаген вытянул из папки ещё один лист и положил на стол. Я быстро пробежал его глазами и вздохнул.

— Выбором и покупкой территории займёшься сам, не хочу даже смотреть предложения. Единственное, позаботься о том, чтобы это было не слишком далеко от города. Это поможет кое-каким моим планам.

— Я планировал разместиться поближе к порту, — сказал Жаген. — Обязательно в пределах бухты Трёх Пальцев, ведь мусор и материалы в основном будут везти морем.

— От пляжей, конечно, далековато, ну да ладно. Погрузочные големы, грузовые омни и вагонетки… С этим тоже разбирайся сам. Я так понимаю, от меня требуется только сам ритуальный контур?

— Да, Улириш, только он. И дело даже не в том, что артефакты такого уровня безумно дороги, просто такой, как сделали вы, повторить не получится, и уж тем более за разумные деньги.

— В таком случае, что потребуется для создания, твои ребята знают. Проведи всю подготовку к строительству, собери материалы и технику. Слишком много времени я тратить не хочу. Учти, на такую выгоду, как сейчас, не рассчитывай. Прибыль будет гораздо ниже.

— Вы имеете в виду, что не будете туда ставить Сердце? — спросил Жаген. — И что придётся больше платить за энергию?

Я посмотрел на него с подозрением. Установку Сердца мы с Таагом проводили тайно, а взгляда моего имплантата и средств обнаружения голема не смог бы избежать никто, кроме Повелителей Чар или каких-нибудь служителей богов с подходящим Правом.

— Улириш, не надо меня ни в чём подозревать! — рассмеялся Жаген, выставив вперёд ладони, словно повторяя мой недавний жест. — Я всего лишь взглянул на счета за магию до вашей поездки «по делам» и после возвращения. Не заметить их столь сильного снижения и не прийти к очевидному выводу… Ну, надеюсь, что настолько глупцом вы меня не считаете.

Я скривился. Посчитав себя самым умным и хитрым, я вновь совершил серьёзную ошибку, не приняв во внимание самые очевидные факторы. К счастью, доступа к финансовым данным комплекса не имел никто, ну а Кенира, время от времени проводящая зарядку накопителей, приучила поставщиков элир к серьёзным колебаниям в потреблении.

— Я бы хотел, чтобы это знание осталось при тебе, — наконец, сказал я. — Ведь стоит кому-то прослышать, что у нас есть Сердце…

Жаген хотел что-то ответить, но его перебил Ксандаш, издав негромкий смешок.

— И в чём причина веселья? — спросил его я.

— Ули, вспомни о том, что я тебе только что рассказал, — хмыкнул он. — Ты можешь бегать по Нирвине и кричать об этом на каждом перекрёстке. Заказать рекламные листовки с надписью: «У нас есть Сердце!» Не произойдёт ничего. Сердце — не тот товар, который легко продать незаметно, а каждый, кто решится на ограбление, будет иметь дело вовсе не с полицией.

— Милые Глазки засунет ему руку в жопу так глубоко, чтобы ухватить за язык и вывернуть наизнанку, — добавил Хартан. — Но папа прав, о таком надо помалкивать. От того, что каких-то идиотов отправят измерять глубину Тириша в железных сапогах, раздолбанный ими комплекс целее не станет.

— Несомненно, — кивнул Жаген. — Но я и так принёс все клятвы и подписал контракт, так что трепаться не намерен.

Около четверти часа мы потратили на то, чтобы обсудить детали, а затем довольный Жаген отправился к себе на свалку заниматься подготовительными работами к этой экономической экспансии. Некоторое время я провёл, стоя на любимой террасе, поглядывая на реку и проплывающие по небу облака, размышляя, тем ли я вообще занимаюсь.

Две тонкие изящные, но безумно сильные руки, обнявшие меня сзади, сюрпризом, конечно же не стали, ведь пропустить приближение жены я бы не смог.

— О чём задумался, милый? — спросила Кенира.

— В который раз пытаюсь понять, правильно ли я поступаю, — пояснил я. — Эта свалка была не особо нужна с самого начала, денег у нас хватало и так. После Огенраэ необходимость в ней отпала окончательно. А я вместо того, чтобы готовиться к самому главному делу своей жизни, собираюсь тратить силы и время на то, что всё равно придётся бросить.

— Меня беспокоит твоё здоровье, — прямо сказала жена. — Я прекрасно знаю, как ты себя чувствуешь после создания сложной магии. И пусть ущерб твоему мозгу со временем устраняет сила госпожи, когда ты себя убиваешь, мне больно.

Я развернулся, обнял Кениру в ответ и уткнулся лицом в её прекрасные рыжие волосы.

— Мне придётся так делать, и не раз, — сказал я, слегка отстранившись. — Нам нужно сразить по-настоящему сильную тварь, так что предстоит серьёзная подготовка. Не только тренировки, но артефакты и алхимия. Но не беспокойся, для новой свалки не придётся даже напрягаться, все структуры я продумал уже давно. Если задействую Таага, мне даже не надо форсировать разум, так что никакого вреда не будет. Времени потеряю день, максимум два.

— Тогда не вижу в новой свалке ничего плохого, — решила Кенира и коснулась кончиками пальцев моей щеки. — Но всё равно, береги себя. Что касается подготовки, не взваливай всё на свои плечи. Используй деньги всюду, где это можно.

— Я пытаюсь, — вздохнул я. — Большую часть алхимических эликсиров я просто куплю или закажу у специалистов. Но кое-что придётся делать самому. Наведаюсь к профессору Экене, воспользуюсь лабораториями его факультета. И я бы с радостью поручил змея специалистом, пусть вы хотели участвовать лично.

— Ули, — вздохнула жена, — ты же сам понимаешь, что некоторые наши желания можно и проигнорировать.

— Если речь идёт о твоих желаниях, то я стараюсь этого не делать никогда, — засмеялся я, за что был удостоен поцелуя в губы.

— Всецело одобряю этот подход, — сказала Кенира, когда мы оторвались друг от друга.

— Но в данном случае есть ещё один фактор, — продолжил я. — Наша команда: Ксандаш, вы с Миреной и Хартан — самые сильные люди изо всех, кого я знаю. И если не считать Дреймуша, все, кого можно нанять, станут только обузой. Ну а учитывая, что нас всех от гибели защищает сила Ризвинн…

— Нас защищает только твой разум, милый! — горячо возразила Кенира. — Я уважаю и восхищаюсь Ризвинн, но реликвия Щита Страждущих об опасности лишь предупреждает.

— Без неё бы ничего не сработало, — улыбнулся я. — Но свою заслугу признаю, пусть и надеюсь, что убеждаться, насколько хорошо работает моё творение, нам никогда в жизни не придётся. Так вот, если кто и одолеет змея, так только мы. И только мы можем это сделать так, чтобы наш новый замок не превратился в гору щебня. К тому же, у нас там красивая природа, не хотелось бы её испортить.

— Не представляю, как тебе удастся это обеспечить, — сказала Кенира, — но, если кто с этим справится, так только ты.

— Не только я. Без тебя и твоей магической силы ничего не выйдет. Ну а что касается «как», у меня есть пара идей.

★☆★☆★

● «обзавестись собственностью где-то в нигде» — Irgendwo im Nirgendwo, немецкое выражение сродни английскому in the middle of nowhere.

● «Я назову его Шпаценхорст!» — название традиционно для немецких замков и состоит из двух слов: der Spatz (воробей) и der Horst (гнездо). Ульрих иронизирует, так как der Horst, в отличие от das Nest, используется для обозначения гнёзд хищных птиц и несёт величественный оттенок. Ну а воробей… это воробей, трудно представить птицу, более далёкую от слова «величие».

Глава 3. Ювелирная работа

После ограбления замка Раэ, особенно его арсенала, я стал обладателем как множества боевых големов, так и некоторого количества штурмовых доспехов. Причём, не обычных пехотных, типа тех, которые удалось урвать Милым Глазкам, а серьёзных моделей, модификаций, принадлежащих королевским рыцарям. Впрочем, в арсенале королевского дворца сложно было ожидать увидеть обычные серийные изделия, если, конечно, про доспех штурмовика, элиты элит, можно сказать «обычный».

Мы не использовали их раньше только потому, что в поиске монстров гораздо важнее была скрытность, да и нашим круншагам, которых мы вместе с Поводками вернули Жорефу, таскать бронированных всадников было бы слишком тяжело.

Теперь же мы готовились к серьёзному бою, бою, который не пережил бы ни один верховой зверь. Перед нами вставали вопросы как манёвренности, так и защиты, а для этого ничего лучше, чем штурмовой доспех, придумано не было.

Несмотря на массивный внешний вид, броня не только не замедляла движений, но, наоборот, позволяла двигаться даже быстрее, чем позволяли мускулы обычного человека. Она увеличивала силу, позволяя крушить в бронированных перчатках камни, сражаться гораздо более тяжёлым оружием или поднимать немалый груз. Доспех обеспечивал защиту не только посредством многослойной композитной брони, но и с помощью разнообразных защитных артефактов. А ещё он почти не мешал использовать весь арсенал чар и магических структур, которым владел пользователь.

Хорошо обученный рыцарь, облачённый в штурмовой доспех, являлся настоящей машиной убийства. Он мог двигаться быстрее молнии, совершать резкие, противоречащие законам инерции манёвры, делать длинные высокие прыжки, и обрушивать на врага весь богатый арсенал вооружений, оставаясь при этом практически неуязвимым.

Каждый доспех подгонялся под своего владельца индивидуально, становился, как бы избито ни звучал этот штамп, его второй кожей. И для меня был абсолютно, полностью и без вариантов бесполезен.

У доспехов не имелось каких-то кнопок, джойстиков, сенсоров или органов управления, все движения передавались на силовые приводы только через магию владельца. У меня же магия пока что полностью отсутствовала. Конечно, если бы я произвёл глубокую модификацию доспеха, то как-то бы им управлять смог. Вот только в том и дело, что лишь «как-то» — есть определённый предел, который с помощью протезов никак не преодолеть. Мне пришлось бы затрачивать ментальные усилия на каждое движение, управлять сгибанием каждого сустава и сокращением каждой псевдомышцы, в то время как любому обладающему магией человеку было достаточно двигаться, как он это делал с самого детства. К тому же, используя магию своих имплантатов для управления движением, я бы полностью потерял возможность создания чар.

Возможно, имелись способы обойти и эти ограничения, обратиться к Незель с просьбой превратить артефактный комплекс в огромную реликвию, но смысла в этом не наблюдалось. Даже если бы мне удалось научиться двигаться в броне на уровне новобранца, то в бою я бы всё равно стал обузой. Поэтому я решил сосредоточиться на том, что умел лучше всего — создании и изменении магических структур.

Среди королевских рыцарей имелись не только мужчины, но и женщины — в мире Итшес тут царило полное равноправие, ведь сила человека не зависела от роста и от мышечной массы, прекрасным примером чего являлась моя Кенира. Я отобрал четыре комплекта, ориентируясь в первую очередь на размеры и использованные материалы, так как магические структуры я собирался сильно модифицировать, расширить штатное вооружение и средства защиты дополнительными артефактами, а буферные накопители и самые уязвимые узлы перенести в пространственные складки.

Так как дома у меня подходящего оборудования не имелось, да и мастерские университета специализировались чуть на другом, я без малейших колебаний обратился к Жагжару. Безвозмездные услуги, оказываемые государству, окупились и в этот раз. Мне предоставили возможность использовать ремонтно-промышленный комплекс одного из военных предприятий, расположенных на одной из окраин Нирвины, к сожалению, противоположной от моего дома.

Мне было гарантировано свободное использование любых материалов и артефактов со склада, у Жагжара имелась лишь одна-единственная просьба: позволить армейским специалистам наблюдать за моей работой и, если я не сочту это за неподобающую наглость, отвечать на кое-какие вопросы. Учитывая, что на заводе имелся свой фабрикатор, пусть немного похуже университетского, я посчитал такой обмен более чем справедливым. Вернее, совершенно несправедливым — большую часть работ я собирался проводить с помощью Таага-18, так что сомневался, что эти спецы смогут много увидеть и понять.

Идея с доспехами, показавшаяся поначалу такой чудесной, в итоге вылилась в огромное количество трудностей, большая часть которых была связана с женщинами. Что Кенира, что Мирена выделялись высоким ростом, но основная беда заключалась не в этом, всё-таки в определённых пределах регулировались доспехи штатно. Грудь моей Кениры была полной и пышной, так что она столкнулась приблизительно с теми же трудностями, что и раньше, когда впервые надела кожаный костюм, снятый с убитого мною врага. К сожалению, женщина-рыцарь, под фигуру которой эта броня проектировалась изначально, была одарена гораздо слабее, так что мне пришлось полностью разбирать грудную часть доспеха, подгонять существующие элементы и создавать новые.

Но все трудности Кениры не шли ни в какое сравнение с затруднениями её мамы. Грудь Мирены была столь объёмна, что мне пришлось вносить серьёзные конструктивные изменения: переделывать силовой каркас, переносить энергетические контуры и менять положение эффекторов защитных барьеров. А из-за того, что штурмовую броню с внутренней частью, покрытой слоем гелеобразного вещества, приходилось носить на голое тело, меня ожидали долгие часы мучений.

Четырёх инженеров, среди которых была и одна женщина, в эти моменты прямо-таки мечтающих не только наблюдать за секретами моего мастерства, но и для уверенности снять иллюзию, прогнала прочь Кенира, а моей компании Мирена вовсе не стеснялась. Пока я метался между нею, фабрикатором и артефактными комплексами металлообработки, она, лукаво сверкая глазами, постоянно вертелась на постаменте отладочного стенда, обмахивала лицо ладонью, приговаривая, насколько тут жарко, совершенно фальшиво чихала, ссылаясь на то, что в этом почти что стерильном помещении полно пыли, а также из-за «этой жары» отказывалась накидывать халат.

Каждое её движение вызывало колыхания груди, сродни гипнотическому, так что, когда подгонка подошла к концу, с ней почти подошло к концу и моё терпение. Меня настолько одолевало возбуждение, что только форсированный режим мозга, который я время от времени активировал для просчёта прочности конструкции, позволял не наброситься на неё прямо тут, не заботясь о последствиях. Которые, в свете того, что Мирена теперь являлась очень сильным магом, вышли бы очень печальными.

Я частенько задавался вопросом, почему она не только меня не стесняется, но, наоборот, пытается всячески провоцировать? Почему заигрывает, во всех ракурсах демонстрирует свою великолепную фигуру, и ведёт себя так, словно моё соблазнение — главная мечта её жизни? Будь я молод и привлекателен… Проклятье, да хотя бы просто молод, то мог бы посчитать, что стал её храбрым рыцарем, спасшим из ужасного плена изувера и садиста, а она, в полном соответствии с фильмами и иллюзиями, полюбила меня всем сердцем. Но я видел последствия её травматичного опыта, собственными ушами слышал, что она опасается любых мужчин, лучшим подтверждением чего стала близость с Незель. И о том, что она как-то возжелала меня, дряхлого старика, старался не думать даже для смеха.

Мне повезло оказаться в нужном месте и в нужное время, где и встретить Кениру. Цепочка обстоятельств привела к тому, что та, вопреки любой логике и здравому смыслу, начала испытывать ко мне сильные чувства. Я влюбился в неё без памяти — просто потому, что не влюбиться в такую женщину невозможно, ну а то, что она полюбила в ответ — самая большая удача в моей жизни после знакомства с Ирулин.

Я женился одной из самых красивых девушек, что встречал в двух мирах, ещё одна ослепительная красавица не раз делила нашу постель. И поверить в то, третья столь же восхитительная женщина испытывает ко мне желание, не смог бы никогда в жизни.

Так что её поведению имелось одно-единственное объяснение, которое ставило всё на свои места. И, как бы больно ни било бы оно по самолюбию, я не видел в нём слабых сторон. Для Мирены я стал безопасным. Безобидным дедушкой, которому можно продемонстрировать прелести без каких-либо последствий, убедившись, что даже после тех ужасных событий она вызывает похоть и желание.

Хуже всего было то, что я бы мог попросить её со мной переспать. И она бы эту просьбу выполнила, чтобы таким образом расплатиться за оказанную помощь. Разумеется, я бы скорее умер, чем сделал бы на это даже намёк.

И когда я примерял броневые сегменты защиты живота, а она, чуть наклонившись, едва не вжала моё лицо себе в грудь, моё терпение лопнуло. Быстро вручив броню в крепкие щупальца Таага, я бросился из мастерской прочь, безошибочно отыскивая Кениру. Схватив за руку, я потащил жену за собой, пока мы не забрались в одно из складских помещений, где я до этого брал металлические слитки и кристаллы. Быстро заперев за собой дверь, я притянул к себе Кениру, обнял изо всех сил и крепко поцеловал.

Жена прекрасно понимала моё состояние, я чувствовал в её эмоциях веселье с долей насмешки. Она послушно развернулась, опираясь на одну из складских полок, пока я лихорадочно стаскивал с неё бриджи, сожалея в тот момент лишь о том, что она не слишком любит платья. Оборвав по пути пару пуговиц, я всё-таки справился с этим предметом одежды, а затем стянул и тонкие кружевные трусики. Затем, расстегнув свой пояс и сняв штаны, я резко, почти что грубо, вошёл сзади и начал совершать ритмичные движения, выплёскивая бурлящее внутри напряжение. Его накопилось немало, долго это продолжаться не могло, так что я быстро пришёл к кульминации. Совершив ещё несколько движений бёдрами, я остановился.

Кенира повернулась ко мне лицом, натягивая трусики и бриджи. Она посмотрела мне в глаза и сказала гробовым голосом:

— На этот раз ты был не со мной. Ты был с другой женщиной.

Я открыл рот, чтобы что-то возразить, но тут же его захлопнул. Оправдания мне действительно не было. Я схватил любимую и воспользовался ею, словно резиновой куклой, думая при этом лишь о её маме. Мне хотелось подобрать подходящие слова, чтобы хоть как-то минимизировать ущерб от своего преступления, но я почувствовал, что холодный тон Кениры совершенно расходится с потоком чувств, бушующих у неё внутри. Она искренне смеялась, испытывая при этом какое-то странное скрытое удовлетворение.

— Прости, — всё равно извинился я. — И да, больше можешь не притворяться.

Кенира перестала сдерживаться, заключила меня в объятия и захохотала вслух.

— Ты — настоящий герой! — сделав паузу, хрюкнула она и продолжила хихикать.

— Почему «герой»? — почти всерьёз удивился я. — Скорее, злодей.

— Да-да, схватил такую бедную беззащитную меня и зверски надругался, — сказала Кенира, и вновь зашлась смехом.

— Ты ни бедная, ни уж тем более не беззащитная, — проворчал я в ответ. — И действительно прости. Как бы там ни было, но я не особо считался с твоими чувствами, думал только о себе и своей похоти. А уж то, что в мыслях я действительно был с другой…

— Да ладно, ты и так продержался очень долго, — фыркнула Кенира. — Я всё ждала, когда ты разложишь маму прямо в мастерской. И рано или поздно она всё-таки доиграется.

— Она очень красивая женщина, — сказал я. — Почти такая же красивая, как ты. И когда она… она…

— Да, когда она трясла перед твоим носом своими сиськами, не выдержала бы даже статуя с того фонтана, — усмехнулась она. — Она — моя родная мама, но затянуть её в постель захотелось даже мне. Хочешь, мы перенесёмся в сон, и я приму её облик? Или просто её позову, займётесь этим наяву. Но тогда я обязательно должна смотреть!

Я смерил её подозрительным взглядом. Внутри Кениры до сих пор клокотало веселье, так что понять, говорит ли она столь абсурдные вещи всерьёз или насмехается, никак не получалось.

— Не пойму одной вещи, — сказал я. — Почему ты не ревнуешь? Сначала была Незель, а теперь твоя мать. И ты пытаешься подложить их мне в постель с такой непринуждённостью, словно предлагаешь чаю.

Выражение лица моей жены изменилось, вмиг став серьёзным. Она посмотрела на меня своими яркими зелёными глазами и провела мне пальцами по щеке.

— Ули, ты замечательный человек, — сказала она после затянувшейся паузы. — Сильный, добрый и верный, тот самый рыцарь, отважный паладин, который спасает свою принцессу, невзирая на препятствия. Ты удивляешься, что я тебя не ревную. Скажи, существует ли вероятность, что ты, переспав с другой женщиной, бросишь меня и уйдёшь к ней?

Я уставился на неё в немом изумлении. Даже несмотря на то, что мой мозг был изменён и работал быстрее суперкомпьютера, не получалось сказать ничего такого, что бы в полной мере описало абсурдность её слов. И, видимо, Кенира истолковала мои эмоции правильно.

— Ты никогда меня не бросишь. Ты мой муж, любовник, друг и соратник, человек, на которого я всегда могу положиться. Зная, что, если я попрошу тебя что угодно, да хоть слепить в одно целое Криаз и Тагунар, ты лишь ответишь, что понадобится неделя на подготовку. Ты столько раз совершал невозможное, что для меня это превратилось в обыденность. Как считаешь, станет ли для меня трагедией, если ты переспишь с другой?

— Думаю, станет, — выдавил я улыбку. — Если это произойдёт без тебя.

— Ну разве что небольшой досадной неприятностью, — улыбнулась Кенира. — Ули, даже без реликвий я знала, что ты меня любишь. Теперь же постоянно чувствую, насколько сильно. Я тоже тебя люблю, люблю и маму. И как думаешь, сильно бы я расстроилась, если бы двое самых родных для меня людей вместе весело провели время?

— Ну, на этот раз вышло не очень весело, — поморщился я.

Я никогда не был каким-то легендарным любовником, ну а сейчас удовлетворил лишь только самого себя. И тем удивительней было слышать, когда Кенира говорила о моих сексуальных похождениях, словно я — порнозвезда, объевшаяся афродизиаков и выгляжу при этом, как киноактёр, мечта любой женщины.

— Ты прав, не очень, — согласно кивнула она, потянулась к курточке и принялась расстёгивать пуговицы. — Но не беспокойся, время, чтобы всё исправить, у нас ещё есть.

И мы действительно всё исправили, медленно, нежно и страстно. А потом исправили ещё раз, позабыв обо всём, включая обнажённую Мирену, которой ещё долго пришлось ждать окончания подгонки брони.

***

Мне пришлось потратить немало времени и денег на подготовку к этому новому походу. Я должен был радоваться, что меня не особо торопят обстоятельства, не приходится бежать шея через голову, имеется достаточно средств и возможностей реализовать любые задумки. Но с каждым днём, с каждым артефактом у меня крепло убеждение, что я занимаюсь ерундой. Что мне бы ничего не стоило найти такое же озеро в таких же горах, где будет такая же скудная и спокойная элир. И построить там любой замок, наняв бригаду строителей и набросав чертежи во всю силу своего архитектурного диплома.

Впрочем, как бы сильно я себя не ругал, сколь бы ни пытался убедить, что творю глупости, но желание обладать замком Шпаценхорст у меня крепло всё больше и больше. В документации, что я получил из Кадастрового Ведомства не было подробных чертежей или поэтажных планов, зато имелась пара древних выцветших двухмерных люксографий. И, глядя на них, я уже во всю занимался планированием, прикидывая, где организовать посадочную площадку для Чинука, какие из окон-бойниц расширить, организовав террасу с панорамным остеклением и видом на озеро, где организовать спуск к воде и причал для лодок.

На полную подгонку штурмовой брони мне понадобилось два дня. А потом ещё четыре дня я занимался доработкой, установкой новых защитных и маскирующих систем, прыжковых и полётных модулей, а также планок для навесного вооружения. Я максимально жёстко оптимизировал энергопотребление и экранирование магии, пытаясь добиться, чтобы наружу не проскочил ни единый квант элир. Кенире пришлось вывалить почти всё оружие из арсенала, чтобы Ксандаш, как наш главный военный специалист, не отобрал самые лучшие экземпляры — не с точки магии и материалов, это я мог оценить и сам, а исходя из удобства, практичности и соответствия предполагаемого способа применения. Ночами я, максимально замедлив моё субъективное время, просчитывал магические структуры навесных средств ведения огня. Одной из них являлась уменьшенная и ослабленная копия моей Толстушки Берты, чей выстрел теперь летел гораздо быстрее и не давал такой огромной взрывной волны.

Одной из главных причин моего беспокойства являлись реликвии. Для того чтобы получить «дополнительную жизнь», Последнему Шансу требовалось прилегать к коже. Точно так же было нежелательно расставаться и с Тайнами Сделки, хотя эффект реликвий Керуват пропадал не сразу, а в течение нескольких дней. Я опасался, что цепочки и украшения станут мешать, натирать кожу или как-то препятствовать управлению, ведь не зря же доспехи следовало носить на голое тело. К счастью, беспокоился я зря. Гелевая подложка доспехов крепко прижимала цепочку к телу, ничуть не мешая ни двигаться, ни воевать. Как потом мне рассказал, смеясь, Ксандаш, наши тонкие цепочки не шли ни в какое сравнение тем многообразием предметов «на счастье», которые часто носили некоторые суеверные штурмовики, что никак не мешало исполнению даже самых сложных миссий.

Пусть каждый из доспехов обладал своим подобием рации, позволяющей переговариваться с членами своего отряда, я посчитал их не слишком удобными. Главным образом потому, что работали они, излучая элир, а значит, крежл-змей с его чувствительностью к магии, мог их засечь. Мне хотелось получить что-то универсальное, способное дотянуться на дальнее расстояние, при этом не зависящее от брони. Что-то, с помощью чего мог бы переговариваться и я. К сожалению, система, одну из частей которой я так до сих пор не забрал у Тараже, не годилась. Спутанные кванты элир могли связывать только двух абонентов, а создавать узел коммутации и усложнять систему я не хотел. К тому же мне хотелось создать что-то очень маленькое, оставляющее руки свободными и питающееся от магии владельца. К счастью, мне были не нужны разговоры с другого конца планеты, а требовалась лишь тактическая связь на расстоянии не больше пары миль. Пришлось заняться расчётами, к счастью, без форсирования мозга, пока я не продумал примерную конструкцию и не создал прототип.

— Я это носить не буду! — заявила мне Кенира.

— И я тоже! — добавила Мирена.

Я беспомощно посмотрел на Ксандаша и Хартана, пытаясь найти у них поддержку. Но они лишь пожали плечами, показывая, что они, как и я, тоже ничего не понимают.

— Ули, смотри сам, — сказала Кенира и ткнула пальцем в свой переговорник. — Это же серьга, правильно?

До меня стала доходить причина её недовольства.

— Да, серьга. Вернее, ушная клипса. Не беспокойся, чтобы их надеть, уши прокалывать необязательно. Хотя, конечно, проколоть было бы надёжней. Я так понял, ты не хочешь прокалывать уши? Я об этом позаботился заранее!

Кенира переглянулась с Миреной и в их взглядах читалось что-то осуждающее. В воздухе словно застыло несказанное: «Ох уж эти мужчины!»

— Я ходила без серёг не потому, что боялась боли! — наконец, пояснила Кенира. — И если проколоть будет надёжней, то так и сделаем. Но это я носить не буду!

Я осмотрел ещё раз артефакт, так и не понимая, что с ним не так. Простой чёрный металл, небольшая толстая скоба — ничего такого, что бы могло доставить серьёзные неудобства.

— Ули, — вздохнула Мирена, — ну как ты не понимаешь? Они некрасивые!

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но, не в силах найти слов, снова закрыл. Бросил ещё один беспомощный взгляд на парней, но не нашёл в их глазах ничего, кроме пустоты.

Серьги, которые я сделал, не являлись произведениями ювелирного искусства — всё своё мастерство я вложил в создание их структуры. Но и уродливыми они тоже не были, наоборот, в этой простоте имелась даже какая-то элегантность.

— А ещё они непарные, и одинаковые у всех! — сказал Кенира. — И я такое носить не буду!

— То есть ты хочешь сказать, что если я создам вторую и изменю внешний вид, то ты не против проколоть уши? — уточнил я.

— Конечно! — заявила она. — Для дела я готова идти на любые жертвы.

— И я тоже! — добавила Мирена.

Указывать на противоречие в их словах я не стал. И не потому, что мне не хотелось или не было повода — надевать серьги, которые им не понравились, ни одна из них не стала — просто не видел в споре никакого смысла. То, что я докажу свою правоту (в способности чего, когда это касается женских украшений, я глубоко сомневался), никак делу не поможет. Я лишь глубоко вздохнул и собрался уже было уступить, как кое-что в поведении жены мне показалось непонятным. Какая-то сдержанная эмоция, противоестественная пустота спокойствия, отсутствие возмущения или обиды. Я пристально уставился ей в глаза, всем видом демонстрируя подозрение. Кенира и Мирена переглянулись, не в силах больше сдерживаться, весело рассмеялись.

— Ули, ты бы видел своё лицо! — просипела Мирена, вытирая выступившую слезу.

— Я знала, что он поверит, — добавила Кенира. — Ули слишком часто воспринимает всё всерьёз.

Я глубоко вздохнул. Пусть шутка, которую отпустили девушки, была ничуть не обидной, в иное время вызвала бы лишь слабую улыбку, но оставлять всё как есть не хотелось. Так что я решил оставить последнее слово за собой.

— Вы обе правы, — сказал я, улыбнувшись.

— Мы всегда правы! — ответила Мирена. — А в чём именно правы сейчас?

— Рации могут выглядеть как угодно. И сделать их покрасивее большого труда мне не составит.

— Фунгхере-ет? — переспросила Мирана.

— Так зовутся переговорные артефакты на моём родном языке. И я могу сделать, чтобы они выглядели, скажем, вот так.

Я вытянул руку и сплёл потоки элир, создавая простую иллюзию. Над ладонью возникла проекция головы Кениры, у которой с одного уха свисала чёрная скобка серьги — именно в том виде, что находился сейчас на верстаке. И, не успели девушки что-то сказать, как серьга изменилась, превратившись в скобку из пурпурной бронзы, украшенную большим гранёным вирианом. Серьга трансформировалась в простую каплю с тонкой цепочкой, на конце которой закреплён небольшой зелёный кристалл. Затем она изменилась в гладкий диск из белого камня с серебряными прожилками. Диск развернулся в плоскую спираль с мелкими голубыми кристаллами по краям. После этого серьга приняла форму длинной тонкой полоски металла с мелкими насечками, в центре которой появился полупрозрачный сапфир. Затем форма изменилась на два треугольника, соединённых вершинами, с золотистым оттенком на гранях. Наконец, серьга превратилась в тонкое овальное кольцо с шестью мелкими рубинами, расположенными по кругу.

Весёлое настроение, одолевавшее обеих девушек, мгновенно испарилось. Они уставились на иллюзию такими внимательными и жадными взглядами, что мне стало не по себе. Я менял формы и конструкции, вспоминая все ювелирные изделия, которые я только видел на Земле и Итшес, а Кенира и Мирена их азартно обсуждали.

Их поведение поставило меня в тупик. Что одна, что вторая обладала практически бесконечным количеством денег и могли обвешаться любыми украшениями да хоть в десять слоёв. В пространственном хранилище Кениры лежало содержимое королевской сокровищницы и множества банковских сейфов, где ювелирные изделия составляли изрядную часть. Мне казалось, что моя жена равнодушна к украшениям, что предпочитает голую практичность. Поэтому теперь не мог прийти в себя от удивления.

— Эта! — выкрикнула Кенира, когда я сменил иллюзию в очередной раз. — Определённо эта!

Я принялся рассматривать получившееся творение, пытаясь понять, что же её так привлекло. Ну а когда понял, то широко улыбнулся.

Тонкая скобка, с внешней стороны которой находился вытянутый щит из платины, изукрашенный золотым узором в форме перьев и цветов, окружающих символ Закрытого Глаза. Плоский гранёный синий кристалл, напоминающий сапфир. Несмотря на изящество и тонкость узоров, артефакт нёс впечатление практичности и утилитарность. Сам того не осознавая, я придал серьге вид, очень схожий с пространственным контейнером Кениры, который она не без оснований считала своим обручальным кольцом. Я изменил иллюзию, добавив парную серьгу и на второе ухо. Кенира расплылась в улыбке и издала звук, напоминающий урчание довольной кошки.

Сменив иллюзию, я создал проекцию головы Мирены и начал примерку заново. Чтобы принять решение, моей тёще тоже слишком много времени не понадобилось. Она не стала выбирать какие-то развесистые гирлянды или ажурные конструкции, а остановилась на простой полоске пурпурной бронзы, украшенной несколькими зерагами — драгоценными камнями, имеющими тот же серо-зелёный оттенок, что и её глаза. Эту конструкцию я подсмотрел у местных ювелиров — металл тут охватывал нижнюю часть края уха и казался настоящей бронёй. И пусть это выглядело очень непривычно, но Мирене по-настоящему шло.

Ну а затем, когда фабрикатор закончил создавать серьги для Ксандаша и Хартана, и те умчались прочь проводить испытания, мы с обеими девушками задумались над подарком Незель. Не потому, что ей что-то было надо, или она не могла себе позволить, а просто… Всё-таки каждого из нас с ней связывали крепкие узы дружбы и даже любви, а подарить украшения всем женщинам, живущим в нашем доме, кроме неё, было просто-напросто неправильно.

Выбор внешнего вида украшения я полностью доверил Мирене. Всё-таки Незель была именно её партнёром, и именно ей предстояло этот подарок вручать. Я создал проекцию Незель, неожиданно ощутив при её виде укол в сердце, а потом мы занялись примеркой. Мирена остановилась на форме четырёхлепесткового цветка, имеющего тёмно-синий, почти чёрный цвет, с голубым кристаллом на месте соцветия.

Я решил не полагаться на эмали и методы покраски, а сделал цветок из адамантита, а для окантовки и прожилок использовал орихалк. Ярко-голубой кристалл ксиара имел достаточный размер, чтобы внедрить чары с достаточно сложной структурой, так что одна из серёжек превратилась в небольшой пространственный карман, содержащий объёмный накопитель элир, а другая стала концентратором защитного барьера — самого мощного изо всех, которые я мог соорудить на имеющемся оборудовании, включая Таага. Точно такие же эффекторы барьеров я добавил во вторые серёжки Мирены и Кениры, прекрасно понимая бесполезность этого действия — ведь с их магической силой и навыками они давно переросли всё, что может дать подобный артефакт.

Вечером, когда мы вернулись домой, и Мирена вручила подарок, Незель это очень растрогало. Немедленно вынув из ушей маленькие колечки, она тут же надела подарок, после чего обняла и поцеловала Мирену, а потом и меня. И от неожиданности я даже ответил на этот поцелуй. Кенира лишь лукаво улыбнулась и увела Хартана и Мирену, оставив нас двоих наедине.

— Тебе, понимаю, редко когда нужно много магии, но уж если понадобится, она у тебя будет. Кенира наполнила её гармонизированной элир, но, когда что-то потратишь, не забывай заполнять снова.

— Ули, — мягко сказала Незель, — я умею обращаться с накопителями, просто впервые ношу его в ухе.

— Прости, я ни на мгновение не забывал, что ты окончила университет, но лучше напомню ещё раз. Вторая серьга… Барьер активируется не при угрозе, тебе придётся позаботиться о нём самой. Надеюсь, он тебе не понадобится никогда в жизни. Тут тоже, если используешь, не забывай наполнять. Я думал добавить переговорные структуры, как в наших серьгах, но тут встаёт вопрос расстояния. Возможно, ты сможешь его решить сама, обратившись к своему господину.

Незель отрицательно покачала головой, тут же пояснив:

— Я достаточно близка к владыке, и достаточно к Миру, чтобы можно было попытаться. Но обычно Фаолонде позволяет близким делиться только эмоциями и магией, в большей части случаев последнее не только бесполезно, но и опасно.

— Делиться магией? — удивился я. — Почему опасно? Или ты имеешь в виду, магией как есть, без гармонизации?

— Да, именно, — кивнула Незель. — Это одно из начальных благословений. Мы используем его для урока младшим жрецам, показывая, что и к божественной силе следует обращаться осторожно. Фаолонде — воплощение любви и доброты, но любовь тоже может обжигать, а доброта — задушить в объятиях до смерти. Случаи, когда эта реликвия имеет смысл, безумно редки, но они тоже бывают. И тогда чувства владельцев друг к другу, требуемые реликвией, обычно тоже очень сильны. Чаще всего это — ребёнок и один из родителей, реже — братья или сёстры. А отдельный, уникальный случай — это ты, не имеющий магии, но любящий Алиру. Тебя такая реликвия признает тоже, но вреда не нанесёт.

— Не стоит, — вздохнул я. — Имплантированные артефакты могут пропустить лишь определённое количество элир. Если реликвия не регулирует поток, тогда что-то большее — просто опасно.

— Не регулирует, — сказала Незель. — Ещё близки силы Алиры и Миру, но тут ты сам понимаешь.

Я прекрасно понимал. Объединение двух неисчерпаемых источников магии ничего не даст — ведь элир никогда не кончится ни у одной из них. И если к бесконечности добавить бесконечность, ничего не изменится. Но вместо того, чтобы облачить свои мысли в слова, я неожиданно для себя выпалил:

— Скучаю по тебе!

— Я по тебе тоже, — мягко Незель и погладила меня по щеке. — И поверь, о том, что вы с Алирой обо мне не забываете, тоже прекрасно знаю. Я чувствую это каждую ночь буквально всем телом.

Я оскалился в довольной улыбке. Кенире так нравилось превращаться в Незель именно из-за того, что она знала, что та всё прочувствует стараниями Фаолонде и Ирулин. Меня, разумеется, такое осознание заводило не менее сильно. Я попытался придумать какой-то остроумный ответ с лёгким эротическим намёком, но удалось мне это лишь частично. Ведь как-то само по себе получилось, что через мгновение мы обнимали друг друга и страстно глубоко целовались.

Я не мог понять, что на меня нашло. Почему именно сейчас, когда у Незель появился любимый человек, я стал испытывать к ней ещё большее влечение? Почему будучи счастливым мужем самой лучшей женщины в мире и испытывая к той только всё более сильную любовь, я ощущаю, что мои чувства к Незель не ослабевают, а тоже крепнут.

— Что мы делаем? — хрипло спросил я, осознав, что мы находимся прямо в гостиной и лежим на огромной составной кровати, с которой почти каждый вечер отправляемся в Царство Ирулин. Что я, спустив с плеч Незель её лёгкое белое платье, целую её обнажённую грудь. А она обхватывает меня, до сих пор не снявшего уличную одежду, ногами за спину. Что Кенира, от которой я чувствую потоки веселья и горячего одобрения, находится этажом выше, а минут через сорок или полчаса должен появиться Ксандаш с семьёй.

— Ули, ты же очень умный, как это называется, знаешь и сам, — рассмеялась Незель, запустив пальцы мне в волосы и вновь прижимая голову к своей груди.

— Но Мирена! Она совсем рядом! — попытался я воззвать к голосу разума.

— Мы можем позвать и её! — беззаботно ответила Незель. — Я прекрасно вижу, как ты на неё смотришь. Это пойдёт на пользу вам обоим.

Незель, похоже, не до конца понимала, через какой ад пришлось пройти её любовнице, насколько ей теперь противны все мужчины, и в какой ужас она пришла бы от мысли оказаться в постели с одним из них. Особенно, если он окажется морщинистым стариком. Вот только предательское воображение, ярко представившее, как рядом с нами появляется Мирена и, вместо того чтобы сбежать с криками ужаса, действительно присоединяется, нарисовало слишком соблазнительную картину.

— Там ещё Кенира и Хартан, — почти взвыл я, проводя руками по её горячему телу.

— Она пусть присоединяется тоже, — хихикнула Незель. — А вот Тана пускай идёт куда-то погулять. Он мне нравится, но не настолько.

Конечно же, мы не позвали ни Мирену, ни Кениру. Ну а полчаса мира Итшес — это почти земной час, так что времени нам хватило.

★☆★☆★

● «не приходится бежать шея через голову» — Hals über Kopf, «сломя голову», в спешке.

● «Рации могут выглядеть как угодно» — Ули использовал слово «das Funkgerät», обозначающее радиопередатчик или рацию. В немецком языке «der Funk» означает радио или радиосвязь, а «das Gerät» — устройство.

Глава 4. Смотритель серпентария

То самое старое чувство из прошлой жизни, когда ты что-то забыл и не можешь вспомнить, и эта вещь кажется самой важной в мире. Когда отправляешься в отпуск или в деловую поездку и уверен, что не положил что-то в чемодан, а ты находишься уже на железнодорожном вокзале или в аэропорту. Именно оно одолевало меня сейчас, когда мы закончили длинный перелёт, посадили Чинук на одну из немногих ровных площадок сразу же за горным перевалом, ту самую, на которой высаживались в прошлый раз.

Я ещё раз форсировал свой мозг, пытаясь вспомнить, ничего ли не забыл, сверяясь со своим мысленным списком.

Боевые доспехи. Я доработал и модифицировал штурмовую броню, максимально экранировав излучение элир, доработал защитные, маскирующие и атакующие системы, создал несколько дополнительных контуров вспомогательного и бытового назначения. И теперь пользователи, которыми являлись все, кроме меня, могли жить в броне годами, лишь поднимая забрало шлема для еды или питья, изредка опорожняя пространственный карман, в который справляет свои нужды. Несложные бытовые чары, применяемые в госпиталях и больницах, заботились о гигиене и чистоте кожи, поэтому, сняв броню, им не придётся благоухать всем букетом ароматов бака для грязного белья в раздевалке футбольной команды. После того как я закончил модификации, Ксандаш вывез нашу команду на один из отдалённых армейских полигонов, где прогнал их через целый комплекс упражнений, позволяющих привыкнуть к штурмовой броне и оружию, прочувствовать возможности и пределы. Они разнесли в щебёнку и пыль немало скал и каменных блоков, оставили в земле огромные кратеры и глубокие медленно остывающие лужи лавы. Ну а потом, после одной-единственной тренировки, мы перенесли практику в Царство богини, где регулярно применяли весь арсенал средств для сражения с воображаемым монстром.

Артефакты. Я надолго оккупировал университетские мастерские и фабрикатор, вызвав, полагаю, недовольство у множества людей, вынужденных ждать своей очереди почти целую неделю. Но ни меня, ни ректора их жалобы не трогали, так что я занимался своим делом, накачиваясь сиропом глюкозы, отдыхая между расчётами, замедляя течение времени в реальном мире и используя Таага. Проще говоря, я задействовал все имеющиеся в моём распоряжении трюки, призванные причинить мозгу лишь минимальный ущерб.

Эликсиры. Тут я воспользовался силой денег, разместив заказы у городских алхимиков, а также обратившись в частном порядке к профессору Экене. Но кое-что, конечно, пришлось делать и самому. Дома у меня просто не было места, чтобы разместить всё требуемое оборудование, поэтому я оккупировал университетские лаборатории, где занимался непривычным, но теоретически знакомым делом. И теперь немалое количество ампул, пробирок, пероральных эликсиров и картриджей в формате, подходящем для штурмовой брони, ровными рядами расположились в специальных ящичках, переложенных мягкой тканью. К сожалению, большая часть из них плохо реагировала на пространственную магию, поэтому приходилось соблюдать осторожность и транспортировать традиционным способом.

Мы многократно проверили все накопители, убедившись, что они полны под завязку, что заполнены элир резервные системы и эвакуационные реликвии. Обследовали все артефакты, устраняя даже малейшие следы деградации. Провели тщательную инспекцию технического состояния Чинука. Всё было в полнейшем порядке. Но всё равно ощущение чего-то неучтённого и забытого не пропадало.

Последние несколько ночей мы моделировали и отрабатывали сражения, в которых случалась та или иная катастрофа: крежл-змей оказывался во много раз могущественней, чем мы предполагали, в сражение вмешивались другие участники — монстры, типа знакомого нам феникса, могучие маги, по силе не уступающие Повелителю Чар, элитные армейские подразделения из враждебных стран и островов Архипелага. Мы не всегда побеждали, не всем из нас даже удавалось выжить. Но теперь, как мне казалось, мы подготовились ко всему.

— Ули, ты чего стоишь? Пойдём! — раздался в ухе голос Кениры.

Я повернулся, окидывая её пристальным взглядом. Глухой доспех из тёмного синеватого металла. Гибкие сочленения между броневыми пластинами, позволяющие свободно двигаться и не лишающие манёвренности. Лёгкое, видимое только в магическом диапазоне свечение, голубоватыми линиями проходящее через всё тело. Глухой гладкий шлем с тонкими прорезями сенсорных артефактов, передающих изображение внутрь и обеспечивающих панорамный обзор. Тяжёлые наплечники, тем не менее, не делающие её фигуру неуклюжей, и рукояти двух мечей, закреплённых за спиной. Наручи с выдвижными лезвиями и Худышка Берта, закреплённая на предплечье левой руки. Выпуклая бочкообразная кираса, скрадывающая анатомические детали, и высокий горжет, полностью закрывающий шею.

Очень похожий вид имели остальные спутники, правда облачение мужчин выглядело намного массивней, уступая лишь доспеху Мирены в грудной части. Штурмовая броня Итшес внешне являла собой странную смесь средневековых рыцарских лат и изображений боевой экипировки из научной фантастики — как если бы рыцарь вдруг оказался в мире высоких технологий, где его доспех послужил бы прототипом скафандра или корпуса боевого робота.

— Просто задумался, — ответил я, улыбнувшись. — Пойдём.

Броня препятствовала использованию пространственных артефактов, так что я помог ей снять перчатку, чтобы она могла поместить Чинук внутрь своего кольца. А потом мы двинулись знакомой горной тропкой, направляясь к узкой расщелине в горах, сквозь которую пробирались с Ксандашем и Хартаном в прошлый раз.

На этот раз у нас не было круншагов, так что идти пришлось пешком. Вместо верховых зверей нас сопровождал огромный боров, купленный недавно на ферме, над которым славно потрудился Жореф, накладывая Поводок. Мы поднялись по горному склону, минули ущелье и начали спуск в долину. Отсюда, с высоты, открывался захватывающий вид на горы, озеро и руины замка, причём теперь, когда я знал, что всё вокруг принадлежит мне, всё выглядело во много раз привлекательней. Двигаться в доспехах, усиливающих каждое движение, когда подошвы крепко прилипают к камням, не позволяя поскользнуться даже на самой неустойчивой осыпи, было очень просто. Вот только я, одетый в свой привычный комбинезон, получил возможность в полной мере ощутить все прелести горных походов.

Трудности испытывал не только я, моим товарищем по несчастью оказалась и свинья, послушно исполняющая приказы Кениры, но всё равно время от времени издающая жалобные хрюкающие звуки. Мне на мгновение захотелось пожалеть зверушку, но собственные проблемы оставили слишком мало времени для сочувствия. Сколь бы утомительной ни казалась езда на круншаге, как бы ни натирало задницу жёстким седлом, но при передвижении по горам всю тяжёлую работу брало на себя животное, избавляя всадника от опасности поскользнуться и переломать ноги.

Подумав о верховых животных, я едва не хлопнул себя по лбу. Они-то и оказались той вещью, что терзала мой разум. Пусть круншаг не смог бы нести бронированного всадника, но я-то был без брони, и прыгать по камням самому было вовсе не обязательно. Это значило, что трудности, которые я испытывал в данный момент, оказались результатом моей непредусмотрительности и их можно было бы запросто избежать. Несмотря на досаду, испытываемую из-за своей оплошности, я испытал ни с чем несравнимое облегчение. Которое, разумеется, почувствовала Кенира.

— Случилось что-то хорошее? — послышался в ухе её голос.

— Я бы не назвал «хорошим», — ответил я, коснувшись серьги, импульсом магии активируя общий канал связи, — скорее, «познавательным». Я понял, что сейчас мог бы ехать верхом.

— Мне казалось, что ты это сделал специально, — сказала Мирена. — Думала, чтобы змей не почувствовал другого хищника.

— Да нет, — мотнул головой я. — Но твоё предположение мне нравится. Так что предпочту думать именно так.

— А на самом деле ты обделался, — хмыкнул Хартан.

— По полной! — подтвердил я.

— Хорошая примета, — подключился к разговору Ксандаш. — Штурмовики — люди суеверные, считают, что если всё проходит слишком удачно, то неприятностей во время миссии не избежать. Перед тем как я потерял половину конечностей, дела у нас тоже шли просто замечательно.

Я улыбнулся. Пусть я и не верил в удачу, но если существовал бог, ответственный за неожиданности, то, забыв купить круншага, я принёс ему необходимое подношение. И, странным образом, слова Ксандаша успокоили, наделив уверенностью, что уж теперь-то всё пройдёт как надо.

Нам понадобилось ещё около тридцати минут, чтобы добраться до нужного места. Им являлась небольшая пещера в горах, то ли естественное образование, то ли вход в какую-то старую обрушившуюся шахту, со входом, скрытым за скальным выступом. Я вновь помог жене снять перчатку, и она извлекла из кольца не только все необходимые припасы, но и Таага. Ксандаш поставил на пол ящик с эликсирами, так что я принялся доставать нужные картриджи, подходить к каждому из спутников и, открыв на спине небольшой люк, вкладывать эти картриджи в соответствующие гнёзда специального отсека. Затем взял артефакт, формой напоминающий небельхандгранате времён Войны, и зацепил карабином за одну из скоб у неё на поясе. Затем выпрямился и посмотрел в непроницаемое металлическое забрало шлема, посылая ей всю свою любовь, заботу и беспокойство.

Кенира подняла руки к голове. Полыхнула короткая вспышка магии, щёлкнули замки, и она сняла шлем. Я мимоходом отметил, как непривычно выглядят её волосы, стянутые, чтобы не мешали, специальной сеточкой, подался вперёд и нежно поцеловал её в губы.

— Это так мило, — раздался в ухе голос Мирены.

— Я так тоже хочу! — засмеялся Хартан. — Но меня мама на ночь не целует.

— Просто помолчите, — прикрикнул Ксандаш. — Не портите им момент.

Мы с Кенирой бросили благодарный взгляд в его сторону и снова поцеловались.

— Не беспокойся, — сказала жена, голос странным образом двоился, доносясь одновременно из её рта и артефакта. — Со мной всё будет отлично. Особенно тогда, когда за мной присматриваешь ты.

Мы не стали растягивать прощание — всё, что было надо, мы высказали друг другу накануне, и от интенсивности той ночи до сих пор тянуло тело и становилось тепло на душе. Она надела шлем, активировала, подключив к остальным системам, и, развернувшись, направилась прочь. Я вложил эликсиры в отсеки остальных доспехов, и спутники последовали вслед за ней. Последним ушёл, напоследок обиженно хрюкнув, огромный боров.

— Ну что, Тааг, — сказал я своему голему, — теперь остались только мы. Приступай к монтажу врат.

Тааг слегка качнулся на своих манипуляторах и ловко направился к углу пещеры, где Кенира сложила все вещи. Пока он суетился, выхватывая один за другим элементы конструкции, заползая на стены и приваривая их композиционной сваркой, я вздохнул, взял большую флягу с омерзительно сладким сиропом и начал его через силу пить, стараясь не пролить ни капли. Затем, выбравшись наружу, я осторожно выглянул из-за скалы и взглянул на «компас». Стрелка в стеклянном шаре всё так же показывала на замок, так что неожиданностей, похоже, не предвиделось, пусть мы готовились и к ним тоже.

— Всем, змей на месте, — сообщил я, коснувшись серьги.

— Принято, — ответил Ксандаш. — Спускаемся, прошли треть пути.

Я кивнул, пусть моего кивка никто и не смог бы увидеть. Я чувствовал, где находится Кенира, после свадьбы мне для этого не были нужны никакие реликвии, да и расстояние теперь не играло роли. Но всё равно был благодарен за сообщение.

Мне не требовалось оборачиваться, чтобы знать, как дела у Таага. Он находился в радиусе действия Связи Сердец, так что достаточно было пожелать. Голем закончил монтаж каркаса, прикрепил всю конструкцию к стенам и своду, поставил несколько распорок и уже монтировал главный силовой контур, подключая его к артефактам, генерирующим пространственный прокол. Я вернулся в пещеру и некоторое время провёл, молча наблюдая, как он монтирует основной накопитель, окончательно приводя всю систему в действие.

Эти врата являлись ответом на вопрос удалённости замка от цивилизации. Вторые, парные, находились во дворе нашего дома в Нирвине, ну а третьи я планировал поставить на территории перерабатывающего комплекса в Таргоссе. Разумеется, я не собирался каждый раз забираться так высоко в горы, позже, когда змей будет побеждён, я планировал их перенести прямо в замок. Именно эти врата являлись ключевым элементом всей системы, именно через них проводился пространственный переход, и именно в них были записаны образцы элир всех правомерных пользователей, а также имелся «тревожный» режим, позволяющий человеку, которого заставляют активировать их силой или угрозами, уйти от преследования, объявив тревогу и заблокировав использование, либо же перенестись только самому, отрываясь от злоумышленников. Ответные части врат, дома и на свалке, являлись бы при этом лишь удалёнными терминалами, не имеющими своего источника энергии, требующими для активации лишь толики магии. Я их оборудовал визуальными, аудио и магическими сенсорами, способными засечь засаду с той стороны и заранее об этом предупредить.

Возможно, я слишком сильно поторопился, монтируя центральный узел в этой пещере, но ещё раз лететь сюда на Чинуке больше не хотел. Если… когда мои спутники победят крежл-змея, а я обследую состояние замка и составлю список материалов, требуемых для восстановления, мне придётся совершить как минимум ещё один полёт до Нирвины. Потом я планировал вернуться порталом, подготовить место для площадки прямо на территории замка, а после возвращения перенести врата на их постоянное место.

— Пора, Тааг, — сказал я своему голему.

Наклонившись, я вынул из ящика ветеринарные эликсиры, один из которых вколол себе в шею, второй, подняв рукав, в бицепс руки, а третий опрокинув в рот. Почувствовав лёгкую волну магии, прокатившуюся по телу, я подхватил с пола полотняную сумку, закинул на плечо и нетвёрдой походкой выбрался наружу, где сплёл на ладонях чары «лапы геккона», с которыми когда-то предпринимал позорную попытку добраться до воробьиного гнезда, и забрался на вершину скалы, оканчивающуюся вполне удобной плоской верхушкой. Рядом со мной появился Тааг, активировавший проектор, чтобы закрыть всю верхушку от внешнего наблюдения. Скинув сумку, я вынул ещё один вспомогательный артефакт и положил его на камни. Чёрная пирамида размером с человеческую голову не хотела стоять на неровной поверхности и шаталась, что для моих целей совершенно не годилось. Я сплёл простые строительные чары, и скала поплыла, словно нагретое масло. Пирамида погрузилась в камень где-то на половину дюйма, и я прекратил подавать элир. Шатнув артефакт, я убедился, что он совершенно неподвижен, прикрыл глаза и прислушался к себе.

Принятые мною препараты были сильно модифицированными средствами, применяющимися на различных скачках и звериных боях, чаще всего подпольных, где не заботились о честной игре и покровительстве Керуват. С помощью профессора Экене мы заново просчитали все магические структуры и пропорции ингредиентов, подгоняя их под мой вес и возраст. Одно из средств сильно подстёгивало скорость мышления, второе — принудительно насыщало кровь кислородом и питательными веществами, что позволяло животным быть выносливее и сильнее. Ну а третье усиливало восприятие, пусть изрядная часть моих сенсорных ощущений приходилась на искусственный глаз. Все три препарата наносили определённый вред здоровью, но индивидуальная подгонка под мой организм и была призвана его минимизировать. Несмотря на всё это, меня начало сильно мутить, а в голове появился тихий гул.

— Ули здесь. Приготовился и на позиции. Веду наблюдение. Змей в замке, — сказал я, открыв глаза и коснувшись серьги.

— Санд здесь. Почти у берега, — сказал Ксандаш.

— Кенри здесь. Порядок, — добавила моя жена.

— Миру здесь. Порядок, — вторила ей тёща.

— Тана здесь. Готов дать змею, ха-ха, в сковородку.

— Тана, не засорять канал! — прикрикнул на него Ксандаш.

Как только перекличка закончилась, я увидел, как на берегу озера в просвете между поваленными и сожжёнными деревьями там, где нас в прошлый раз атаковал монстр, появляются четыре маленькие фигурки и одна свинья.

— Визуальный контакт, — сообщил я. — Отслеживаю вас, начинаем. Пусть Владычица Снов хранит ваши жизни в тени своих крыльев. Пусть её закрытый глаз укроет вас от невзгод, а её покой сопутствует вам в битве. Белым и лиловым, цветком каралии и пером Ночного странника желаю вам вернуться с победой, как вы делали не раз во снах нашей богини. Да прибудет с вами её милость и защита!

— Славим её, — послышался разнобой голосов.

— Ну что, желаю вам сломанной шеи и ноги! — сказал я напоследок.

— Пап! — возмутился Хартан. — Мы лучше сломаем шею крежл-змею!

— Это пожелание удачи, — объяснила Кенира.

— Да, с моей родины, — добавил я.

— Ладно, мы отвлекаемся, — прервал разговор Ксандаш, — к делу!

Все замолчали, и из серьги некоторое время не доносилось ни звука.

— Мороз пошёл! — наконец, сказала Кенира.

Её маленькая фигурка сняла с пояса гранату и подняла на вытянутой руке. Даже отсюда я увидел хлынувшую в рукоять магию, а навершие засветилось призрачно-синим светом. Кенира размахнулась и швырнула гранату вдаль. Хоть я и проектировал этот артефакт так, чтобы достаточно было положить его в воду у берега, но бросок жены оказался настолько силён, что докинул артефакт почти что до геометрического центра озера. Вода, в которую попала граната, всплеснулась, и капли тут же застыли неожиданно красивым узором, напоминающим корону. Яркая голубая полоска разошлась от этого «эпицентра» неровным концентрическим кругом, и чем дальше она удалялась, тем быстрее набирала скорость. Не прошло и десяти секунд, как всё озеро замерло, застыв коркой чёрного льда, светящегося в магическом зрении всё тем же голубым светом. На твёрдую поверхность озера тут же выскочила свинья и, визжа так громко, что было слышно даже тут, помчалась прямиком к замку.

Принцип работы артефакта был сравнительно прост и широко использовался в строительных практиках мира Итшес. Магическая структура, использованная в артефакте, была подобна той, что применяли рабочие, чтобы временно разжижать камень при укладке дорог или, чему я был лично свидетелем во время строительства перерабатывающего комплекса на свалке, капитальных строений. Который, если уж на то пошло, только что использовал, чтобы создать устойчивое основание для артефакта-пирамиды. Только теперь всё происходило наоборот — граната создавала искусственные кристаллические связи, удерживаемые магией, пока в накопителе оставалась хотя бы малая часть энергии. Этот процесс не изменял температуру воды, но преобразовывал её в твёрдую субстанцию на глубину до трёх футов. Пятно «заморозки» распространялось лишь в горизонтальной плоскости, контролируемое поверхностным натяжением.

Магия прекращала действовать там, где глубина не достигала фута, либо же водная поверхность поднималась намного выше основной плоскости. Это ограничивало заморозку только достаточно глубокими частями озера, не затрагивая мелководье, ручьи и берега. Таким образом я собирался минимизировать ущерб экологии водоёмов и окружающей природе, предотвращая заморозку берегов и гибель слишком большого количества живности, не дать до конца уничтожить биосферу на территории, которую я по праву считал своей.

Собственно, именно заморозка и была ответом на вопрос: «Как же провести бой, чтобы остались целыми окружающие леса и замок?» И теперь, благодаря артефакту, у нас имелась огромная арена, способная выдержать не только воина в штурмовой броне, но и самого змея, а также предотвратить отравление рыб, раков и растений змеиным ядом. Да, из-за этой псевдозаморозки гибель флоры и фауны неизбежна. Но если бы мы дали бой просто так, было бы гораздо-гораздо хуже.

Свинья, всё так же продолжая визжать, преодолела уже почти треть расстояния к замку. Я нервно посматривал на «компас», начиная нервничать из-за отсутствия хоть какой-то реакции. И когда стрелка едва заметно дрогнула, я вдохнул воздух и понял, что всё это время задерживал дыхание. Рогатая голова с квадратной пастью выскользнула откуда-то из-под руин замка, чёрная и зелёная чешуя толстого длинного тела красиво блеснула на солнце. Змей со скоростью, которую трудно было ожидать от такой огромной туши, скользнул вперёд к берегу. Увидав лёд, покрывающий озеро, он мгновенно остановился и, свернувшись кольцом, поднял голову, внимательно разглядывая окрестности. Я вновь затаил дыхание. Не от беспокойства о себе или членах команды — внимание экранирующим и маскировочным контурам доспехов я уделил особо, а моё тело почти не содержало магии, так что заметить нас с Таагом было практически невозможно.

Свинья, увидав крежл-змея, заверещала ещё громче. Но приказы, отданные Кенирой через Поводок продолжали действовать, подавляя инстинкты самосохранения. Я знал, что долго это продлиться не может, что любое принуждение, когда речь идёт о базовых инстинктах, неизбежно спадёт. И действительно, пробежав ещё десяток ярдов, бедное животное покачнулось, резко остановилось, замерло и начало удирать со всех ног.

Вид убегающей добычи был столь заманчив, что выдержать змей уже не смог. Он скользнул на берег, а затем перебрался на лёд, вновь на мгновение замерев. Убедившись, что странная чёрная поверхность держит крепко, монстр, извиваясь, с огромной скоростью бросился вперёд. И не прошло и пары секунд, как его огромная пасть распахнулась и ухватила свинью поперёк тела. Челюсти сжались, огромный боров издал свой последний оглушительный визг, переходящий в тонкий звук, напоминающий детский плач, и, пару раз дёрнувшись, окончательно затих. Крежл-змей распахнул пасть ещё шире и заглотил большую свиную тушу целиком, как земные питоны глотали мелких животных, типа кроликов. По телу монстра прошёл лёгкий спазм — мёртвая свинья направилась в глубины желудка.

Тааг почувствовал мой мысленный приказ, присел на задних щупальцах, а два передних вытянул вперёд. Кончики расплелись на отдельные волокна и охватили грани пирамиды. Из-под челюсти вытянулись два тонких усика и тоже коснулись артефакта.

— Всем: порядок, — тихо сказал я. — Вторая фаза.

Я прислушался к потоку ощущений, идущих от Таага. Пусть я не видел никого из спутников, лишь мог чувствовать жену, но теперь знал не только, где стоит каждый из них, а ещё и имел представление о положении каждого элемента доспехов. Пирамида являлась приёмником и передатчиком, на неё шли телеметрические данные с каждого комплекта штурмовой брони, а я получал возможность передавать нечто большее, чем простые слова через переговорные серьги. Я не видел глазами, но чувствовал, как четыре бронированные фигуры взмывают вверх в высоких длинных прыжках и приземляются на чёрный лёд. Моё усиленное зрение увидело, как в месте приземления лёд вновь превращается в жидкость, чтобы через мгновение застыть невысокими всплесками.

Несмотря на демпфирующие чары на подошвах доспехов, змей как-то почувствовал появление новых действующих лиц — видать, полностью заглушить вибрацию льда не удалось. Снова игнорируя все законы инерции, он метнулся в сторону, извиваясь и мотая головой. Подстёгнутое эликсирами восприятие позволяло различать каждое движение, а искусственный глаз фиксировал мельчайшие детали огромного тела. Послышался тонкий свист, яркая белая точка со скоростью, что даже с восприятием, разогнанным эликсирами, размылась в линию и ударила в змея. В воздухе распух ослепительно-яркий белый шар, раздался хлопок, и на месте, где мгновением раньше находился монстр, в воздух взметнулся столб воды. Но змея там уже не было, он за это время переместился в сторону на два десятка ярдов.

Я активировал форсированный режим мозга, ускоряя восприятие, превращая мир в сложную систему векторов, траекторий, формул и цифр.

Маскировка Ксандаша, сорванная выстрелом, быстро восстановилась, но змей уже повернулся и разинул пасть. И сколь бы ни были стремительны его движения, насколько бы магия ни подчиняла другие законы физики, я уже знал, что монстр будет делать и куда ползти.

— Санд, влево десять ярдов! — сказал я через артефакт, одновременно давая целеуказание через Таага.

Я знал, что иллюзия в его шлеме, демонстрирующая окружающий мир, изменилась, что Тааг передал как маршрут ухода, так и направление атаки змея. Чёрная непрозрачная сфера вылетела из пасти монстра и ударила в озеро, взметнув столб воды, мгновенно застывший льдом. В змея ударили ещё три выстрела, но он, невероятно быстро извиваясь телом, просочился между ними и выплюнул облако фиолетового газа, которое потекло по льду высоким клубящимся валом. Я внимательно наблюдал, переключая диапазоны зрения, зная, что доспех справится, опасность угрожает только маскировке.

— Начинаем серьёзно, — сказал я. — Подарок-один!

Починяясь моей команде, Тааг послал в артефакт кодированный импульс. Пространственный карман в кристалле, имплантированном под кожу свиньи, раскрылся, выпуская содержимое — сложную смесь алхимических ядов. Я знал, что тело змея экранирует магию, прерывает любые коммуникации, поэтому использовал принцип спутанности квантов элир, как в том артефакте, который до сих пор валялся где-то у Милых Глазок.

Крежл-змей, получив огромную дозу различных смертельно опасных веществ, немного дёрнулся, но продолжал ползти всё с той же бодростью. С его рогов срывались стремительные ветвистые молнии, пасть исторгала сгустки стихийной магии, а из глаз вылетали ослепительные жёлтые лучи. Я сосредоточился на наблюдении, просчитывая траектории атак и движение членов команды, посылая через Таага предупреждения и маркеры целеуказания. Всё происходило так быстро, что поспеть за этой скоростью не могли никакие слова. Худышки Берты на руках доспехов, потерявших в клубах тумана всякую невидимость, исторгали белые сферы и били в змея, но он всё равно умудрялся извиваться, уходить и атаковать в ответ.

Мой мир сузился до четырёх маленьких фигурок и огромной туши, которая непрерывно атаковала, но никак не могла поразить своих противников. Фигурки тоже огрызались целыми сериями выстрелов, скользя между высокими ледяными столбами и причудливыми водными всплесками, застывшими в виде абстрактных ледяных скульптур. Стоило стихнуть внешнему воздействию, нарушающему кристаллизующие чары, и пропитанная магией вода вновь превращалась в искусственный лёд — тут уже не действовало никакое ограничение по глубине и высоте, заложенное в замораживающий артефакт.

Я не рассчитывал на действие яда, знал, что магия змея защищает его не только собственной, но и вообще от любой отравы. Вот только на нейтрализацию токсинов твари требовались время и сила. Поэтому, не дав твари опомниться, я отдал Таагу следующий приказ.

— Подарок-два! — выкрикнул я в общий канал.

Тело змея вспухло, раздалось вширь, словно резко надутый пластиковый пакет. Второй кристалл, зашитый в тело свиньи, выпустил своё содержимое — многие тонны и тонны камней, которые Кенира запечатала внутрь, уничтожив для этого не одну скалу. Накопитель, лишающий камни веса и инерции, требовал огромного количества магии, Кенире приходилось постоянно «заряжать» свинью, чтобы наш Чинук не разбился, рухнув на землю от этой тяжести. И теперь настал момент, ради которого вся подготовка и проводилась.

Увы, тело змея, распираемое изнутри камнями, выдержало. Более того, магия, которой он владел на инстинктивном уровне, удержала пространственный карман, так что наружу вывалилось гораздо меньше камней, чем там находилось — едва ли двадцатая часть. Но накопитель разрушился, перестав компенсировать многотонную массу, и она, в соответствии с поведением всех контейнеров, распределилась по телу твари.

Затрещал лёд, провалившись под внезапно потяжелевшим телом змея. Кенира и Ксандаш выстрелили, не теряя времени, и два ослепительных шара расцвели на шкуре монстра. Лёд снова затрещал, растаял и тут же застыл, сковывая змея, который провалился на глубину. К сожалению, в тех местах, куда попали заряды «Худышки», не появилось и царапинки.

По телу змея прошёл спазм, он раскрыл пасть и изрыгнул из неё целую лавину мелкого щебня, того самого камня, перемалывать который пришлось его желудку. Крежл-змей не зря считался одним из самых опасных монстров, если бы его можно было убить с помощью подобных трюков, то замок бы освободили ещё пару сотен лет назад. Я не считал себя ни самым умным, ни самым хитрым, и уж до способа «накормить тварь чем-то нехорошим» мог додуматься даже ребёнок. Но каждый из сюрпризов заставлял монстра отвлекаться, использовать магию не для атаки, а для защиты, терять время и снижать скорость.

К сожалению, имелось достаточно ограничений, которые мешали мне зашить в свинью что-то по-настоящему мощное. Врождённая магия змея позволяла ему чувствовать пространственные возмущения, но, к счастью, я об этом заранее знал и предпринял все меры, чтобы их максимально замаскировать. У нас имелись планы и на случай, когда он заподозрит неладное и не станет есть свинью, но, к счастью, они не понадобились.

Четыре маленькие фигурки, выхватив мечи, скакали вокруг змея, взмывая высоко в воздух и там резко меняя направление полёта. Они обрушили на тело целый ливень ударов, но даже чары, наложенные на ослепительно сияющие мечи, не могли пробить эту крепкую шкуру. Даже сквозь отстранённость форсированного мозга я представил, насколько ужасной и неуязвимой тварью должен был казаться змей для защитников замка, и насколько сражение с ним превращалось в безнадёжный подвиг.

Я почувствовал под носом лёгкий холодок, машинально отнял руку от серьги и коснулся верхней губы. Мои пальцы окрасились алым. Моделирование обстановки, прогнозирование, расчёт траекторий как змея, так и четырёх атакующих, выдача целеуказание на забрало каждого из шлемов и остальная гора вычисление, похоже, брали больше, чем у меня имелось.

К сожалению, использовать здесь по-настоящему сильную магию мы не могли, руки Мирены и Кениры были скованы обстановкой. Нам требовалось сберечь это место, очистить его от незваного гостя, а не превращать будущий дом в подобие Увядшей Долины. Так что после многочисленных репетиций во сне, мы посчитали текущий способ самым подходящим.

Как бы ни была крепка броня крежл-змея, но артефакты, которыми я снабдил команду, являлись лучшим, что можно было купить за деньги. Накопители парней, размещённые в свёрнутом пространстве их брони, были накачаны под завязку гармонизированной элир, ну а Кенира и Мирена являлись сами по себе бесконечными источниками магии. Из-за уменьшенной подвижности змея бойцам стало легче атаковать, так что несколько мгновений спустя мечи разгорелись ещё сильнее и, наконец, принялись наносить твари раны.

— Тана, не увлекаться! — выкрикнул я, вновь коснувшись серьги.

Хартан, слишком близко подбежавший к змею, проигнорировав путь отхода, спроецированный у него на забрале, попытался отскочить, но огромный хвост, извернувшись, хлестнул по его телу. Несмотря на бесстрастность вычислительного режима, я почувствовал, как у меня укололо сердце.

Обычный кинетический удар не был страшен никому из бойцов, даже если бы на них и не было брони. Вот только хвост магической твари был каким угодно, только не обычным. Я видел тошнотворную зелёно-фиолетовую ауру, окутавшую его во время удара, с безжалостной неотвратимостью просчитал траекторию, фиксируя неизбежность столкновения. Увидел, как штурмовая броня Хартана исчезает в непрозрачном чёрном шаре, кажущемся отсюда дырой в пространстве. Как этот шар улетает прочь, словно бейсбольный мяч после удара по нему битой.

Я сосредоточился на телеметрии доспехов Хартана, почувствовал через Таага, что ничего серьёзного не произошло, и они функционируют штатно. Защитный барьер, генератором которого я оборудовал все комплекты брони, запросто выдержал дар, а инерционная стабилизация предотвратила ущерб, возникавший от резкой перемены скорости. Но всё равно, там внутри оставался мой сын, поэтому избавиться от волнения я не мог.

Чёрный шар замерцал и пропал, броня Хартана резко сменила направление движения и рухнула на лёд, ловко приземляясь на ноги.

— Тана, статус! — прохрипел я.

— Ули, порядок! — ответил Хартан. — Мне понравилось, надо как-то повторить!

— Чистота канала! — рявкнул Ксандаш.

Трое оставшихся бойцов изо всех сил рубили змея, следовали моим указаниям, чтобы уйти от атак, а также следовали обозначенным пометкам, врубаясь в показанные мною места.

Клубы фиолетового дыма стали настолько густыми, что я стал терять контроль над ситуацией. Яд, непрерывно исторгаемый змеем, имел магическую основу, и это было хорошо, так как после боя он бы распался бесследно. Но сейчас он загораживал обзор, не позволяя координировать схватку. Я быстро переключил режимы глаза, пока не нашёл тот, в котором туман давал наименьшее количество помех. Успел заметить, как многочисленные раны змея под действием врождённой регенерации затягиваются и бесследно исчезают прямо на глазах.

Хартан вскинул Берту и выстрелил в змея ещё раз, попал, не причинив особого вреда, но растопил лёд вокруг твари и немного разогнал туман. Вытянув мечи, он присоединился к схватке, и ситуация снова стала склоняться в нашу пользу.

Змей заревел, вырвался из ледяных оков, свернулся клубком и окутался тёмной аурой.

— Всем отступить! — закричал я, голосом дублируя целеуказание на шлемы их доспехов.

Четыре маленькие фигурки взмыли в воздух, прямо в прыжке резко поменяв направление и отлетев на десятки ярдов.

Раздался странный звук, похожий на скрежет разрываемого металла. Чёрная поглощающая свет волна ударила из змея, испаряя лёд и отбрасывая бойцов прочь. Быстро проверив доспехи, я убедился, что всё в порядке. Сторожевые контуры брони не посчитали всплеск гравитационной аномалии большой угрозой, чтобы активировать главный защитный барьер. С последствиями справились и второстепенные щиты, отразившие магию, содержавшуюся в атаке и рассеивая гравитационный векторный удар. Пасть распахнулась, яркий алый луч ударил в Мирену, но она, ведомая подсказками, возникшими на забрале шлема, успела вовремя уйти в сторону. Монстр выпустил несколько плазменных шаров, метнул ещё одну маленькую чёрную дыру и ударил с рогов развесистой молнией. Но я, до предела напрягая разум, сумел всё это просчитать и передать через Таага пути отклонения.

Вода, в которой плескался змей, вновь застыла, но он, невероятно изогнувшись, выскочил на поверхность льда. Его иссечённая шкура, которую с таким азартом рубили мои спутники, стала окончательно целой, не неся ни следа произошедшей битвы. Змей открыл пасть, я отобразил на забралах доспехов возможный вектор атаки, но вместо яда, атакующих сгустков и камней, из неё ударил целый поток щебня, накопившийся у твари в желудке. Сейчас, когда крежл-змей отвлёкся, лучшего момента для завершающей фазы не стоило и искать.

— Подарок-три! — воскликнул я, отдавая команду Таагу.

Третий и последний сюрприз свиньи-брандера сработал, раскрывая пространство и выбрасывая в него мощную волну хаотично направленной магии. Артефакт так же сильно отличался от тех заряженных камней, которыми я отбивался от охотников за головами, как повозка Берты Бенц от последнего суперсовременного совершенства Порше-959.

Эта атака не могла причинить монстру особого вреда, но её задача заключалась совсем в другом. Мы не собирались недооценивать противника, но вместе с тем и не были намерены, разрывать его изнутри на мелкие кусочки, хотя сделать это было гораздо проще, чем сражаться в открытую. В тот момент, когда змей проглотил «заряженную» свинью, он уже проиграл. Теперь мы выбирали лишь способ, при котором могли получить от этой охоты максимальную выгоду, вернее, полнее компенсировать затраты.

Сильная буря элир прокатилась по животу змея, внося сбои в течение магии, разрушая врождённые чары или нарушая их действие. Сила, нейтрализующая яд, выплеснутый первым «карманом», перестала действовать, и монстр забился в припадке. Препятствие для камей, удерживаемых в пространственной складке магией крежл-змея, на мгновение исчезло. И пока тварь в отчаянной попытке восстановить контроль пыталась удержать хлынувший поток, её живот раздуло ещё больше.

Не теряя времени, Мирена и Кенира побежали к змею, а Ксандаш и Хартан, двигаясь по дуге, обошли монстра с двух сторон, вскинув мечи и направив на него стволы Худышек. Змей попытался воспользоваться магией, вновь выстрелить огненным лучом. Но сейчас, с нарушенным контролем, у него получилась только опалившая морду яркая вспышка. Он заметался, сделал выпад головой, намереваясь ударить Кениру. Но моя жена, получив на забрало траекторию и обратный отсчёт, взмыла в воздух и приземлилась ему на загривок, в полёте закидывая мечи за спину. Она ухватилась за острые шипы и выкрикнула:

— Мы победили!

И пусть со стороны это казалось преждевременным, но я видел, что да, она была совершенно права. Яркая ослепительная магия Кениры хлынула из её ладоней, растекаясь по телу змея, окутывая того плотным коконом. Количество элир было столь велико, что воздух замерцал, словно над горячим асфальтом в летний полдень. Мирена подскочила к телу монстра и положила руку на раздутый змеиный живот. Из неё тоже хлынул поток элир, совершенно идентичный магии моей жены, даже ещё сильнее. Змей пытался дёрнуться, но было уже поздно. Магия моей жены и её мамы были настолько мощными, что теперь это напоминало схватку на руках между профессиональным армрестлером и школьником начальных классов. Все попытки извернуться, пошевелиться или применить магические способности были заранее обречены на провал. Удерживаемый пространственный карман в животе окончательно распался, исторгнув из себя все оставшиеся камни.

Кенира не дала им разорвать тело змея, для поимки которого понадобилось столько усилий. Магические потоки сплелись в несложную, но очень надёжную структуру, служащую неким подобием гастрологической трубки, позволяющей извлечь содержимое желудка наружу.

Увлекаемые магией камни устремились из пасти крежл-змея, взлетая в воздух и зависая, собираясь в неровный ком. Поток не прекращался, ком рос, увеличивался в диаметре, к нему прилипали всё новые и новые камни. Когда диаметр каменного шара стал превышать тридцать ярдов, у меня мелькнула мысль, что, начиняя свинью сюрпризами, мы немного перестарались. Наконец, пасть змея выплюнула последние несколько камней, и тварь бессильно обмякла. И пусть в теле змея до сих пор теплилась жизнь, все мы понимали, что после насыщения чужеродной магией, это вопрос нескольких минут.

— Ули, знаешь, мы кое-чего не продумали, — сказала Кенира.

— Что именно? — спросил я, догадываясь, к чему она ведёт.

— Куда деть эту кучу камней?

— Кидай в озеро! — посоветовал Хартан. — Будет остров, я когда-то на нём построю свою цитадель. Ведь мой замок папа забрал себе!

— Не стоит, — сказал я. — И, Тана, не забрал, а придержал до выпуска из университета. Цитадель положена магистру, а для этого надо учиться. Милая, чтобы восстановить замок, нам потребуется много разных материалов. Я планировал взять камень из окрестных гор, но, похоже, теперь он у нас есть и так.

— Тогда вывалю туда, ближе к берегу! — сказала Кенира, совершенно не обращая на подрагивающего в лёгких конвульсиях монстра.

Огромный каменный шар медленно полетел в сторону замка, завис неподалёку и плавно приземлился вниз, рассыпавшись напоследок внушительной грудой камней.

— Пойдём, Тааг, — сказал я. — Милая, захватить сумку?

— Было бы неплохо, — ответила Кенира. — Я могу попробовать сунуть его в кольцо, но это не слишком хорошо для ингредиентов. Мы с мамой его хоть не слишком повредили?

— Шкуру — точно нет, — ответил я, спускаясь по скале. — Что касается внутренних органов — сказать не могу. По всем расчётам нет, воздействие было очень сильное, но кратковременное. Кстати, можешь его отпустить, он уже мёртв.

— Тело дёргается, — с сомнением сказал Хартан.

— Последние конвульсии, — пояснил я, для уверенности ещё раз взглянув на «компас».

Стрелка внутри стеклянного шара бесцельно крутилась, демонстрируя, что монстров в округе не осталось.

Рядом со мной опустился Тааг, держащий в одном из щупалец пирамидку, извлечённую им из скалы. Мы быстро зашли в пещеру, Тааг положил артефакт рядом с припасами и эликсирами, которые так и не пригодились, я поднял пустую поясную сумку Кениры, и мы направились вниз, на воссоединение с другом и семьёй.

Из-за того, что я очень торопился, ведь мне не терпелось оказаться поближе, несколько раз едва удалось избежать падения. А однажды, я едва не сорвался со скалы, и, если бы не Тааг, мог бы запросто сломать шею. Или ногу. И никакой удачей бы это точно не оказалось.

Кода я добрался до озера и ступил на лёд, клубы ядовитого пара, укрывающего озеро, уже пропали. Поэтому я направился к скучающим членам команды, которые уже сгрудились вокруг тела змея, сняв шлемы, а Тана бегал вокруг с люксографом, запечатлевая память о событии.

— О, папа, наконец! — закричал он. — Сделай пару графий и со мной!

— Мы можем сняться все вместе, — предложил я. — У нас есть Тааг.

Хартан радостно осклабился и вручил пауку люксограф, внешне напоминающий привычный Ролляй-66, только с объективом, имевшим гранёный кристалл вместо линзы. Мы сделали несколько «фото», а напоследок сняли Тану, стоящего в одиночку возле змея, одной рукой подхватив шлем штурмовых доспехов, а второй опираясь на меч. Затем я передал Кенире сумку, и огромная туша змея, поднявшись в воздух, уменьшилась и скрылась в её глубинах.

— Чего мы тут все стоим? — спросил Хартан, стоило Кенире захлопнуть клапан. — Пойдёмте быстрее смотреть мою новую цитадель!

★☆★☆★

● «желаю вам сломанной шеи и ноги» — Hals- und Beinbruch, пожелание удачи, сродни английскому Break a leg. По сути «ни пуха, ни пера». Ещё немцы держат на удачу кулачки — «Ich drücke dir die Daumen».

● «формой напоминающий небельхандгранате времён Войны» — Ульрих имеет в виду Nebelhandgranate 39, дымовую гранату, отличавшуюся увеличенной боевой частью по сравнению с самой знаменитой из немецких гранат Stielhandgranate 24 (известный всем по фильмам про войну цилиндр на деревянной ручке). Вторую мировую многие немцы старшего поколения называют просто Война.

● «как повозка Берты Бенц от последнего суперсовременного совершенства Порше-959» — Берта, жена Карла Бенца, совершила самую первую в мире дальнюю поездку на автомобиле. Порше-969 был мелкосерийным чудом техники в 1986 году, имел кучу самых передовых технологических решений, и стоил, как чугунный мост — почти полмиллиона дойчмарок.

● «внешне напоминающий привычный Ролляй-66» — Rolleiflex SL66, среднеформатный фотоаппарат с одной линзой, производимый в послевоенные годы компанией Franke & Heidecke в ФРГ.

Глава 5. Право владения

Во время подготовки к сражению со змеем я, разумеется, задумывался: «Что дальше?» Готовился к самому худшему, например, представлял себе полнейшие руины, от которых уцелели только внешние стены. Какое-то место, совершенно непригодное для жизни, восстановить которое окажется гораздо труднее, чем построить новое. Брал во внимание, что замок может быть опасным, находится на падающей ветви — с риском для неосторожного посетителя быть заваленным камнями или своим весом обрушить пол.

Мост, отделяющий скалистый уступ, на котором стоял замок, от окружающих гор и леса, оказался давным-давно обвален и лежал внизу грудой камней. Мы решили не пробираться внутрь через один из проломов, пробитых крежл-змеем, а зайти, как положено хозяевам — через ворота, пусть для этого пришлось карабкаться по скалам. Мы осмотрели полуобрушенные башни, соединённые массивными каменными стенами, а затем перебрались во двор.

И пусть состояния замка оказалось относительно хорошим, гораздо лучше, чем можно было судить по числу прошедших веков, но я не мог избавиться от эффекта обманутых ожиданий. Всё это время внутри замка обитал монстр. Который не только не занимался уборкой, не только не проявлял заботу о мебели и артефактах, но и не отличался особой аккуратностью в пищевых привычках. В отличие от земных питонов и прочих представителей пресмыкающихся, полностью, с костями, своих жертв он не переваривал, отрыгивая останки. Не имею ни малейшего понятия, как протекает процесс пищеварения у подобных тварей, но во внутреннем дворе мы увидели целый ковёр из костей животных, мусора, перегнивших листьев и хвои, бурелома. Среди звериных скелетов, покрытых мерзкой засохшей субстанцией, иногда попадались и человеческие черепа.

— Чувствую себя как в гнезде феникса, — сказал Хартан, поморщившись от сильной вони, и демонстративно надел на голову шлем.

Кенира и Мирена согласно кивнули и последовали его примеру. У меня не было каких-либо защитных средств, но я быстро сплёл чары воздушного барьера вокруг своей головы, то же самое сделал и Ксандаш. Одному только Таагу всё было ни по чём, так что он бодро топал манипуляторами по истёртым и переломанным плитам двора, ловко избегая мусора и останков.

Та сторона, что была обращена к озеру, состояла из жилых помещений, видимо, почти неинтересных змею. Поэтому, пробив несколько стен и обрушив перекрытия потолков, переломав по пути мебель, он нашёл себе кое-что получше. Отсюда, из двора, мы видели лишь сгнившие тряпки, истлевшее дерево и обломки каких-то бытовых предметов, в которых трудно было опознать, чем они были раньше.

Пусть мы неоднократно бывали в этом месте, восстановив его в Царстве богини по планам и люксографиям, но теперь, вживую, замок впечатлял даже сильнее. Просторный внутренний двор, с арками и галереями, несколько сломанных и засохших деревьев, взрытые и осквернённые остатки когда-то прекрасного сада. Груда камней на месте, где находились помещения для верховых зверей, пустые глазницы окон, которые тут, во дворе, ничуть не походили на бойницы. Большая квадратная башня донжона, обвалившаяся внутрь. Обломки черепицы, когда-то покрывавшей скаты крыш. Тут всё словно дышало историей и одновременно кричало о трагедии, случившейся столетия назад.

Мы начали обследование помещений — не торопясь, методично и вдумчиво. Ярус за ярусом, лестница за лестницей, где, конечно, смогли пробраться через завалы или минуть обрушенные лестницы.

Тут имелось немало жилых комнат, столовых, залов для приёма, спален для прислуги и бытовых помещений, назначение которых из-за разрушений до сих пор оставалось бы непонятным, если бы мы перед этим не получили возможность рассмотреть планы. На земном этаже почти не имелось окон, кроме тех, которые вели во двор, а вот помещения первого порадовали прекрасным видом на озеро. Верхний второй этаж и этаж крыши не уцелели, обрушившись внутрь, зато нижние два этажа оказались на удивление в хорошем состоянии, если, конечно, не считать дыры в стенах, мусор, гниение и разложение.

Я осматривал замок не просто так, планировал, где размещу мастерские, куда поставлю фабрикатор, где расположится алхимическая лаборатория и гараж для омнимобилей. Где изменю конструкцию замка, устроив на одной из крыш посадочную площадку для Чинука. Где будут склады, арсенал, хранилища для продуктов, некое подобие сокровищницы, а также где будут максимально эффективны защитные и атакующие системы. И места для всего этого хватило с избытком.

Но больше всего меня интересовал ритуальный зал. Место, в котором предстоит случиться моему перерождению. Ну или, что тоже вполне вероятно, где я в мучениях погибну. Мы спустились вниз, в подземные этажи, и я почувствовал неладное. В ярком сиянии осветительных артефактов, сжимаемых Кенирой и Ксандашем, огромные пятна плесени, пласты мха, и плети каких-то вьющихся растений выглядели особо отвратительно и чужеродно. Стены подземелий были мокрыми, причём настолько, что по ним стекали ручейки воды. Воздух тоже оказался очень влажным и почему-то тёплым, словно мы находились в заводской котельной, где прорвало одну из труб, по которым подавался пар. Вскоре мы нашли огромный пролом в полу, заглянув куда, увидели целое озеро воды, которая, судя по температуре бьющего снизу воздуха, была довольно горячей.

— Вот для чего крежл-змею понадобился этот замок, — сказала Мирена. — Наверное, любит принимать ванны. А откуда тут горячая вода?

Вместо того чтобы воспользоваться переговорным артефактом, она активировала внешний звуковой контур, так что её голос, усиленный магией брони, прозвучал в пустых стенах неожиданно громко.

— Судя по чертежам — из глубины гор, — пояснил я. — Кому-то из первых Илгратанов не хотелось тратить магию на обогрев замка, так что пробурил скважину. И до того, как тут появился змей, горячую воду пускали внутри стен и полов. Тут даже была купальня, до неё мы дойдём дальше.

— Сопли и дерьмо! — воскликнул Хартан. — Этот урод поломал мой замок!

— Тана, лексикон! — хором сказали мы с Кенирой.

— Вообще-то ничего страшного, — добавил я. — Всё, что поломано, можно починить. Где-то тут должен был быть главный узел замка, что-то типа тех алтарей, на которых твои магистры планировали возлегать с похищенными девушками.

— И ты там хочешь «возлечь» с мамой? — хихикнул Хартан.

— Идея, конечно, неплохая, — ухмыльнулся я, — только, полагаю, это будет не слишком удобно, так что предпочту спальню. На этом «алтаре» должен быть основной накопитель, а также контур с ремонтными рутинами. И если всё заставить заново заработать, то привести замок в порядок можно относительно быстро.

— Так чего мы ждём? — спросил Хартан.

— Нужно спуститься туда в воду, оценить обстановку и глянуть, что понадобится в дальнейшем.

— Я сейчас! — обрадовался Хартан, явно намереваясь нырнуть внутрь.

— Подожди, — удержал я его. — Пусть сходит Тааг!

Бронзовый паук, получив мысленный приказ, отправился вперёд и без колебаний прыгнул в исходящую паром воду. На разведку ему понадобилось не меньше десяти минут, так что, когда он вернулся, Хартан уже пританцовывал от нетерпения. Через божественную связь я имел полное представление о результатах поисков, но всё равно попросил голема показать увиденное остальным.

Вспыхнул проектор иллюзий, продемонстрировав сложное переплетение светящихся линий, сходящихся на обломанной невысокой колонне, пронизанной магическими структурами.

— Накопителя нет, — пояснил я увиденное. — Судя по всему, его разрушил змей. Алтарь повреждён, но кристалл с шаблоном восстановления цел. Понадобится создать кое-какие артефакты, но ничего такого, с чем бы пришлось долго возиться. Ещё придётся поработать над освещением замка — силовые контуры остались, а вот светильники не уцелели. А вообще я планирую кое-что переделать, но не слишком серьёзно. И, самое главное, замок подходит для моих целей даже сейчас, так что получится совместить ремонт и первые ритуалы. Тут можно даже жить — целых помещений хватает, осталось лишь поставить окна и двери.

Я ожидал, что любознательный Хартан засыпет меня кучей вопросов, но их так и не последовало. Тана молчал и громко сопел. Я бы сказал, демонстративно громко.

— Чего, Тана? Что-то не нравится? — спросил я. — Ожидал большего?

— Нет, папы, ты чего? — возразил Хартан. — Отличный домик! Чуть подлатать и выкинуть мусор, будет как новый.

— Ну так что случилось?

— Сколько ни думаю, всё равно выходит, что что-то здесь не так!

— В каком смысле? — удивился я. — Замок цел, комнат много, есть даже горячая вода, а холодной — целое озеро. Конечно, на твоём омнигоне по округе не покатаешься, но можно купить хорошую лодку.

— Да нет, я не про это! Я о змее! Мы его завалили просто, слишком просто! Скормили ему свинью, и всё. Я, конечно, самый умный, красивый, сильный и потрясающий, но и крежл-змей считается опаснейшим из монстров. А мы размазали ему сопли практически одной рукой. Тебе не пришлось задействовать и трети созданных артефактов, а из эликсиров в моей броне я вколол только бешеную кошку.

— Эликсир скорости, — поморщился я. — Тана, называй вещи правильно, ты же будущий маг!

— Ну так вот, мы не использовали всех артефактов, почти не применяли эликсиры, но всё равно змея уделали. Для этого понадобилась всего лишь одна свинья.

— Да, мы молодцы, — подтвердил я, всё ещё не понимая, к чему ведёт Тана. — Вернее, вы молодцы!

— Да нет же! — воскликнул Хартан. — То есть да, мы все молодцы, но… Если крежл-змея, причём настолько старого, так легко убить, почему это не сделали давным-давно?

Я промолчал. Не из-за того, что мне нечего было сказать, просто подобным вопросом я занимался и сам, а ответы, которые я нашёл, казались неубедительными даже мне самому.

— Да всё очень просто, — решил ответить Ксандаш. — В своём предположении ты делаешь две ошибки. Как сказала бы Лез, фундаментальные. Первая — что змея убить легко.

— Но у нас получилось… — затараторил Тана.

— Вот именно! У нас получилось! — отрезал Ксандаш. — У нас и нашей команды. Хартан, пожалуйста, перестань мыслить категориями беспризорника из доков, обчищающего чужие дома и опасающегося бандитов. Те времена давно прошли. Давай предположим, что у тебя бесконечное количество денег…

— У меня и так бесконечное количество денег! — засмеялся Тана.

— Вот и представь, что ты, со своим бесконечным количеством денег решил добыть славу и убить этого змея. Твои действия?

— Ну, в первую очередь — я бы купил свинью!

— Хорошее начало, — одобрил Ксандаш. — А дальше?

— Наложил бы Поводок, напичкал бы артефактами и ядом, полетел бы сюда… И всё.

— Хорошо, — кивнул Санд. — Поводок бы ты наложил — с этим справился бы любой укротитель, и денег он бы взял немного. Дальше?

— Наверное, купил бы пару карманов, даже заказал бы в мастерских. И сунул туда не только камни, но что-то гораздо убойней.

— Что именно? Насколько «убойней»? — не сдавался Ксандаш.

— Ну не знаю! Какой-то артефакт!

Обе девушки стояли, повернувшись к Ксандашу, бесстрастные маски их шлемов каким-то образом умудрялись выражать сосредоточенное внимание.

— А кто сделает такой артефакт?

— Кто-то в Университете. Или в Нирвине — их полно, кто принимает заказы. Есть целые фирмы, которые не только этим занимаются, но и выступают посредниками, когда надо создать что-то особое, а оно им не по силам.

— Что из того, что они могли бы сделать, повредило бы крежл-змею?

Хартан ненавидел проигрывать в споре, поэтому очень сердился. Об этом свидетельствовало его злое сопение, которое всё так же раздавалось через громкоговорители штурмовой брони, отдаваясь эхом в моей серьге.

— Не знаю! Но наверняка что-то бы, да и смогли!

— А теперь давая я обрисую ситуацию, как всё бы происходило на самом деле. Да, ты мог бы купить приманку, засунуть ей что-то в живот — укротителей и врачей хватает. Оружие такого уровня, которое могло бы навредить монстру, считается стратегическим. В обычной продаже его просто-напросто нет, а к любому, кто будет расспрашивать о создании чего-то подобного, вскоре придут ребята Жагжара. Но даже если тебе удастся создать, украсть или как-то заполучить в руки, вряд ли оно поможет. Как ты сам видел, тварь справилась с тем, что любого другого монстра разорвало бы в клочья. Поверь человеку, который бывал не в одной битве, пространственная магия — одна из самых скверных. Но змей, схлопотав в животе разлом метрик, лишь немного замедлился. Для артефактов того класса, которые сделал твой папа, тебе понадобится Высший Маг, если не Повелитель Чар. Ни тех, ни других деньги не интересуют — их потребности и желания давно лежат вне материального. Тут ситуация схожа с Высшими Целителями. Помнишь Диршаду Мульчарн?

— О да! — ответил Тана. — Не просто помню, вспоминаю перед сном каждую ночь. Её и Незель, и ещё ту жрицу Мирувала, и… ладно, забудьте.

— Продолжай! — послышался голос Кениры, от него веяло арктическим холодом, пусть я и чувствовал, что внутри она заходится от хохота.

— Мам, ты очень красивая, а тогда мне мамой ещё не стала. Ну а Миру… стоит мне закрыть глаза, я вспоминаю окончание того ритуала, когда вода стекала с её… Простите! Вы, конечно, мои родные, но некоторые вещи сильнее меня!

Я сам не заметил, как сочувственно кивнул. Даже я, старик, не мог смотреть на такую грудь спокойно, чего уже говорить о подростке, из глаз, ушей и носа которого хлещет тестостерон. Кенира больше не смогла сдерживаться и громко захохотала. К её смеху присоединилась Мирена.

— Эй, вы чего? — возмущённо завопил Хартан. — Я тут раскрываю, можно сказать, сердце, а вы… Санд, так что там с Диршадой?

— В том-то и дело, что ничего, — тихо посмеиваясь, ответил Ксандаш. — Как ты не можешь прийти к ней, потрясая мешком курзо, так они не помогут тебе в переговорах с по-настоящему сильным магом. И то, что с нами Улириш, способный создать любые артефакты…

— Не любые, — поправил его я. — На самом деле, что-то по-настоящему серьёзное у меня не…

Мне не удалось договорить. Обе женщины так повернули ко мне скрытые шлемами лица, что я почувствовал ледяной холод на спине, так что вынужден был заткнуться.

— Ули может создать любые артефакты, даже такие, о которых никто и не мечтает, — как ни в чём ни бывало продолжил Ксандаш. — И именно благодаря его работе, даже такая осторожная тварь как крежл-змей опасности не почувствовала. Кто-то из тех, кого ты знаешь, может повторить, пусть даже за гору денег?

Хартан молчал.

— Но даже этого не хватило, — сказал Ксандаш. — Змей выжил, даже не слишком серьёзно пострадал. И будь у него время, он бы полностью оправился. И тут я хочу помянуть нашу броню. Я видел много штурмовых доспехов, от самых простых моделей, до облачения Полуночной Стражи. Да чего уж говорить, мы с тобою вместе грабили арсенал Огенраэ, а для королевской резиденции положено самое лучшее. Ну так вот, наши с тобой доспехи превосходят их настолько, как твоя куртка из дрийксы обычную свиную кожу. Нас не было видно, слышно, мы двигались легче, чем даже голышом…

— Сразу отвечу на твой вопрос, Тана, — засмеялась Мирена. — Сравнивать, бегая голышом, мы не будем.

— Мы не боялись драки, так как знали, что не погибнем и не потеряем здоровье, что бы ни произошло.

— Но лучше быть поосторожнее, — добавил я. — Мы не проверяли, правильно ли всё работает, так что лучше не рисковать.

— Конечно работает! — махнул рукой Хартан. — Пап, у тебя всё всегда работает!

Мне было лестно слышать мнение сына, но я прекрасно помнил все свои многочисленные провалы, последним из которых оказался забытый круншаг, так что отнёсся к его словам с некоторым скепсисом.

— Я продолжу? — недовольно спросил Ксандаш. — Или хотите поболтать?

Мы промолчали и повернули к нему головы, всеми силами демонстрируя внимание.

— Тана, любой обычный доспех тем ударом хвоста был бы уничтожен. Доспех полуночников — сильно повреждён. Твой же… — он улыбнулся. — Твою броню даже не поцарапала полная магии атака крежл-змея. Защита, которой её оборудовал твой отец, сработала безупречно, что позволило тебе продолжить сражение. Но и это не главное.

— А что главное? — послушно задал Хартан напрашивающийся вопрос.

— Главное тут всё, но это — особо! Благодаря этому, — Ксандаш подкинул свой шлем, поймал и постучал по нему бронированным пальцем, — мы были всегда на несколько шагов впереди. Мы знали, откуда придёт удар, где уязвимые места монстра, как и когда перегруппироваться, уйти или атаковать. А ещё у нас имелось прекрасное место для боя: не приходилось ломиться сквозь деревья или петлять между скал, знай, бегай себе по ровному льду. Этот лёд даже не был скользким! А ещё благодаря богине мы получили возможность подготовки, тренировались несколько месяцев на этой же местности и с этим же противником. Я провёл много сражений, но так просто мне не было никогда. А теперь представь, что крежл-змея хочет убить Милые Глазки, решивший отхватить ценный трофей или заполучить замок. Получился ли такое у него, с его парочкой устаревших комплектов брони и толпой голытьбы?

— У него нет, — ответил Хартан. — Но есть же сильные маги, армия! Кто-то все равно мог что-то сделать!

— Конечно мог, — усмехнулся Ксандаш. — Высший Маг или Повелитель Чар могли бы, если бы захотели. Возможно, понадобилась бы подготовка. Но только учти, каким бы ни было красивым это место, оно находится, как говорит твой папа, в жопе мира, и серьёзным магам здесь делать нечего. Что касается армии… Если бы змей подался бы в, скажем, Виртхалш, где начал бы убивать людей, то сидеть без дела армия бы не стала. Коллегия нашла бы Высших, возможно, обратилась к Повелителям, послала бы штурмовиков, скупила бы артефакты. Змея бы убили, не считаясь с потерями. Но твари, дожившие до такого возраста, прекрасно понимают, что от людей следует держаться подальше. А правительству наоборот хорошо: вместо довольно слабой крепости тут находится один из сильнейших монстров и защищает свою территорию, а заодно и территорию Федерации.

— Ладно, допустим, — сказал Хартан. — А вторая?

— Что, «вторая»? — не понял Ксандаш.

— Вторая ошибка. Ну, эта, фундаментальная. Ты сказал, я допускаю две ошибки.

— А, тут просто. Магия, ты не учитываешь имеющуюся в нашем распоряжении магию. То количество, что было у нас как при подготовке, так и во время боя. Ты должен знать, что по-настоящему большой объем элир, если тебе надо быстро, достать не получится. Компании-поставщики всегда оговаривают этот момент в договорах. И деньги тут не помогут, нужного объёма просто ни у кого нет! Разве что у Гильдии, но они никому не продадут, она нужна им самим для порталов. Алира и Мирена дали нам бесконечную магию. Именно с благодаря их дару тварь и прикончили!

— Я понял! — воскликнул Тана, почти переходя на крик. — Понял!

— И что же ты понял? — вкрадчиво спросила Кенира, ожидая какого-то подвоха.

И сын не разочаровал:

— Победу принесли сиськи Мирены!

***

После тщательного осмотра замка и составления списка требуемых для реконструкции вещей, среди которых, помимо строительных материалов и конструктивных элементов, стоял целый перечень узлов и артефактов, мы собрались обратно, так как делать здесь оставалось нечего. Несмотря на то, что инспекция выявила даже больше проблем, чем даже казалось на первый взгляд, я осознал, что с выбором места мы ничуть не прогадали.

Мой искусственный глаз не фиксировал лишней элир, да Хартан, обладающий талантом чувствовать любую магию, подтвердил, что здесь поразительно тихо и спокойно, несравнимо спокойней, чем во всех местах, где мы бывали до сих пор. Сам замок оказался тоже не настолько плох. Пусть из-за воздействия влаги и пара все предметы обстановки, не вынесенные хозяевами и не уничтоженные змеем, напрочь сгнили, пусть стены покрывали наслоения мха и пятна плесени, пусть крежл-змей тщательно обследовал почти все помещения, пробив для этого внушительные проломы, прошедшие века замок пережил неплохо. Все основные несущие элементы остались целы, магические контуры, упрятанные в стены, несмотря на грубое по современным меркам исполнение, имели достаточную надёжность, да и системы водопровода и отопления привести в порядок было относительно легко. Эффекторы осадного режима защитных систем замка, похоже, сделали свою работу, отражая атаки крежл-змея, так что изрядно оплавились от нагрузки, но мы с Таагом могли их восстановить и даже улучшить.

Пока мы занимались разведкой и инвентаризацией, озеро тоже пришло в порядок. Как только в артефакте закончилась энергия, лёд мгновенно растаял, а на поверхность кверху брюхом всплыло немало рыбин. Увы, как бы мы ни заботились о сохранности своих владений, полностью ущерба избежать не удалось. Впрочем, по этому поводу я не особо беспокоился — даже если биосфера не восстановится естественным путём, всегда можно переговорить с высшим жречеством Валудур, ведь божественные благословения на магические процессы, каковым является мой будущий ритуал, никак не влияют.

Завершив дела, мы вернулись в пещеру и собрали вещи. Серьёзных опасностей не предвиделось, так что мои спутники сняли броню и переоделись в походные одежды. Наши женщины не особо стеснялись, но решили не будоражить Хартана столь желанным для подростка зрелищем, так что снимали облачение отдельно. Штурмовой доспех — не та вещь, которую можно снять и надеть без специального стенда, но благодаря Таагу никаких сложностей не возникло. Он, конечно, справился бы и сам, но женщины настояли на моём присутствии, так что я смог вволю насладиться созерцанием их великолепных обнажённых тел, которые мой искусственный глаз смог бы рассмотреть в мельчайших подробностях даже без развешенных по стенам пещеры ярких сгустков осветительных чар. И в том, что Мирена ничуть не пыталась ничего скрыть, я вновь увидел печальный знак: она не воспринимает меня как мужчину, которого следует стесняться.

Закончив, мы собрали небольшой совет. В пещере находились врата, через которые мы могли, сделав всего лишь шаг, оказаться во дворе нашего дома. Но у нас имелась туша крежл-змея, для разделки и обработки которой требовался хороший мастер, да и Жаген вот уже больше недели находился в Таргоссе, где приобрёл участок земли и приготовил всё необходимое для строительства. До Таргоссы отсюда было меньше часа лёту, так что, отправившись туда, мы могли совместить сделать два важных дела. А если учесть, что приближался месяц Зимнего Перелома, а лето отдавало свои последние тёплые деньки, то вместе с купанием на пляжах этих дел было три.

Мы совершили грандиозное деяние, являвшееся, если о нём кто-то узнает, великим подвигом, так что заслужили небольшой отдых. Но распространяться о победе над змеем, конечно же, не собирались — и не потому, что не были тщеславны. Просто никому не следовало знать, что территория Илгратана теперь безопасна, а значит, шататься по ней можно безнаказанно.

Перелёт до Таргоссы прошёл спокойно и без каких-либо происшествий. Мы приземлились за городом, пересели на Дарш, и проехали по адресу, который мне ранее продиктовал Жаген. Несмотря на позднее время, он обрадовался визиту и провёл экскурсию по территории. Теоретически свалкой это место не являлось, тут когда-то находилась ремонтная верфь, заброшенная уже более полусотни лет. Бухточка, когда-то удобная и глубокая, стала непригодна к использованию из-за неожиданно большого количества затопленных в ней кораблей. Ещё шесть огромных остовов на берегу напоминали туши выброшенных на берег китов, а дыры в бортах походили на слезшую с рёбер подгнившую плоть.

— Каждый порт производит огромное количество мусора, — с толикой самодовольства рассказывал Жаген. — Отслужившие свой срок корабли, старые контейнеры, испорченные товары и упаковка. Конечно же, тут есть своя свалка, вот только утилизировать корабль — очень и очень дорого. Поэтому, когда умер хозяин этой верфи, а ни один из наследников не захотел продолжать дело, все, кто мог, стали скидывать сюда свой хлам. И если поначалу они старались вытаскивать свои скорлупы на берег, то потом просто принялись топить в бухте. Наследники даже пытались судиться, без особого успеха.

— Я думал, что корабли тонут где-то в море, — удивился Хартан. — У нас в Нирвине в доках все корабли были целыми.

— В Нирвине — река, где штормов не бывает, — пояснил Жаген. — Ну а насчёт утонувших в море… Корабль, неспособный дотянуть до берега — случай очень редкий. Даже если он напорется где-то на скалы, либо же попадёт в сильный шторм, то всегда можно дотянуть до суши на аварийных артефактах. Команде, конечно, придётся сильно постараться, ведь магии требуется немало, но ради того, чтобы не платить неустойки или оплачивать потерянный товар из своей мошны, согнёшь спину и не так. Ну а уж если тащить корабль к берегу — тогда лучше уж в порт, иначе получить страховку труднее. Дальше всё просто — если повреждён силовой набор, то для ремонта требуются либо сильные маги, либо дорогие артефакты, и в любом случае немало элир. Так что чаще всего легче заплатить за переработку корпуса и испорченного груза, а корабль заказать новый. И если есть куда сбросить старое корыто, не получив гору штрафов, то выйдет немалая экономия.

— Ты сказал «штрафы», — заметила Мирена. — Но ведь эти корабли, то есть остовы…

— Да, вы правы, госпожа, — улыбнулся Жаген. — Если бы кто-то бросил их где угодно, то Морское Ведомство выписало им такие санкции, что пришлось бы трудиться за еду пару сотен лет. Но тут возникает сколь смешной, столь и странный юридический момент: это место, включая бухту, является верфью, пусть и на бумаге. И хозяева кораблей имеют полное право ожидать предоставления соответствующих услуг, а для этого оставляют свои скорлупы на территории. И если владельцы верфи вовремя не выскажут возражений, отказав в обслуживании, то заставить хозяев забрать этот хлам обратно можно только через суд. А это сложно, требует времени и денег.

— То есть именно из-за этих кораблей тебе удалось взять землю недорого? — спросил я.

— Не просто недорого, — кивнул Жаген. — Мы сторговались на двухсот тридцати двух чёрных, причём бывший владелец считал, что умудрился найти доверчивого простачка.

— Я не помню сколько стоила свалка, — возразил Хартан. — Но столько же или ненамного дороже. А там был налаженный бизнес, вагонетки и големы!

— Во-первых, всё-таки дешевле, — ответил Жагжар. — Во-вторых, ты не учитываешь размер территории и наличие бухты. В-третьих, тут тоже есть техника, положенная для верфи. Такой же старый хлам, но, возможно, с ним можно что-то сделать. Самое главное — чтобы купить такую же территорию в порту без подобных «подарков», понадобится восемь сотен чёрных, это как минимум и при очень большом везении. А если учесть остовы кораблей, которые можно переработать на материалы, тогда мы сразу же получаем прибыль.

— А хозяева кораблей? — поинтересовалась Кенира. — А вдруг кто-то из них придёт и потребует вернуть их собственность?

— Что значит «а вдруг»? — засмеялся Жаген. — Обязательно придут! Дураков тут не найдёшь, сорвать лишнюю децию попытается каждый! Как только их ржавые скорлупы исчезнут, они примутся кричать, что корабль-то был совсем новым, разве что с чуток поцарапанной краской и полной загрузкой товара на борту. И что теперь я должен вернуть если не сам корабль, то хотя бы деньги. Ничего не выйдет, госпожа Алира. При покупке участка я отдельно оплатил и услуги портовой инспекции, а потом ещё сменил статус с верфи на производственную территорию. Так что самым хитрым я могу забить в глотку протоколы осмотра, где зафиксировано и моё требование убрать этот мусор в двухнедельный срок, после которого имею право распоряжаться хламом по своему усмотрению. Жаль, что не получится с них содрать что-то ещё сверху. Но ничего не поделаешь, на суд Керуват не пойду ни я, ни они, ведь о наших намерениях обмануть друг друга Мать Торговли прекрасно знает.

Пусть я говорил Жагену, что в эти дела вникать не намерен, волей-неволей принялся размышлять над его словами. Двести тридцать чёрных курзо за обширную территорию, где можно разместить не только комплекс, но и склады, имеется глубокая бухта с хорошими причалами, подведены все необходимые коммуникации — как широкие дороги, так и мощные магистрали подачи элир, было не только не дорого, но и почти что даром. Конечно, для верфи всё перечисленное было жизненно необходимо — как бухта, способная принимать корабли больших тоннажей, так и сухой док, дороги для доставки материалов и линии обеспечения большим количеством магии. И если задаться тем же вопросом, что задавал Хартан после победы над крежл-змеем, правильный ответ становился очевидным не сразу.

Обладая условными «сиськами Мирены» — бесконечным запасом элир, моими знаниями в магии и артефакторике, а также перерабатывающим комплексом — мы рассматривали эти корабли как источник прибыли. Но для любого другого человека они являлись проблемой, на устранение которой придётся потратить больше времени и денег, чем стоил бы даже гораздо лучший участок. А учитывая, что всё ценное с кораблей наверняка ободрали, не осталось ни артефактов, ни ценностей, чтобы подсластить горькую пилюлю.

— Жаген, вопрос, — перебил я его рассказ о том, как он искал подходящее место и со сколькими чиновниками общался.

— Да, Улириш? — тут же ответил он.

— Можно ли теперь сказать, что после инспекции и осмотра рухлядь уже не нужна? Я имею в виду, её можно убрать?

— Да, конечно, — улыбнулся Жаген. — Я уже разместил объявление в газете и разослал письма нескольким компаниям, так что ожидаю предложения по демонтажу, чтобы выбрать самое выгодное.

— В этом нет необходимости, — сказал я. — Раз уж мы здесь, то об этом позаботимся тоже. Мирена!

— Да, Ули, — повернулась ко мне тёща.

— Твоя задача: сканирующие чары, поиск металла, контроль гравитации. Достань затопленные корпуса и сложи их… Жаген, где будет лучше?

Жаген знал, что я хорошо владею магией, а мы с Кенирой являемся профессорами университета, пусть лишь только почётными. И что у Мирены магических сил не меньше, чем у её дочери. Он даже был в курсе, что мы собирались на охоту за крежл-змеем, но полностью осознать, какие из этого следуют выводы, похоже, не сумел. Корабли же находились прямо вот, перед носом, и являлись наглядным примером сложной, почти неподъёмной задачи, решать которую понадобилось бы не один месяц. Так что мои слова застали его врасплох и выбили из колеи.

— Жаген! — окрикнул его я.

— А! Что? — опомнился он и вышел из ступора. — Комплекс я решил поставить вон там, рядом с рельсами, мы уже разметили участок и залили фундамент. А так, кладите где угодно: остальные здания не нужны, их полностью разграбили, я хотел их разобрать позже. Так что, если развалите — ничего страшного. И док, с ним поосторожней, краны ещё можно восстановить, а шлюз я демонтирую позже. И тогда лучшего причала для разгрузки и не придумать!

— Может попробую я? — предложила Кенира.

— Как хочешь, — пожал плечами я. — Но не забывай, твоей маме тоже нужна тренировка. Давайте, наверное, по очереди.

Мирена вышла вперёд, и я непроизвольно залюбовался её фигурой. Одетая в обтягивающий костюм из кожи дрийксы, поблёскивающий в сиянии ночных фонарей, она выглядела настоящим воплощением силы, красоты и грации. Вытянув руку, Мирена на секунду замерла, а потом из её ладони начали сплетаться потоки магии, формируя вполне неплохо оформленную структуру.

— Лучше делай не напрямую, построй в воздухе опорную точку, на которую и будет направлен вектор движения, — сказал я. — И ограничь радиус поиска двумястами ярдами, не больше.

Мирена энергично кивнула, и я, увидев, как колыхнулась её грудь, сглотнул. Мне понадобилась пара мгновений, чтобы понять, что она это сделала специально. В выводах меня укрепил поток веселья, доносящийся от Кениры.

Раздался сильный шум льющейся воды, прозвучавший в ночной тишине по-настоящему оглушительно. Он не прекращался довольно долго, а потом ему начал вторить громкий стон изгибаемого металла.

— Фильтр частиц, — сказал я. — Отдели воду, она нам не нужна.

Мирена вновь кивнула: на этот раз из-за сосредоточенности на магии, времени на провокации у неё не осталось. В удерживаемые ею чары вплёлся дополнительный несложный контур, вода всплеснулась ещё раз, а затем всё затихло.

— Тана, обеспечь свет, — велел я сыну.

Хартан ухмыльнулся и, рисуясь, поднял руки в воздух. Я одобрительно хмыкнул — структура, которую он сплетал, вышла очень аккуратной, экономной и в то же время мощной. Я предусмотрительно закрыл глаз, чтобы переждать вспышку. А затем принялся молча наблюдать за огромным грузовым кораблём, безмолвно летящим по воздуху, с тем же благоговением, что и Жаген.

— Тут? — спросила Мирена, разместив судно над пустой площадкой, покрытой истёртыми и разломанными каменными плитами.

— Д-д-д-а! — еле выдавил из себя Жаген, стоя с выпученными глазами.

Мне стало его жалко. Даже я, проведя половину жизни в Цитадели Ашрад, проживая в огромном замке, висящем посреди искусственно созданного измерения, пребывал под тяжёлым впечатлением от демонстрации такой силы. Что же можно сказать о простом горожанине, не встречавшем никого могущественней Милых Глазок?

— Подожди! — остановил я Мирену. — Мы можем сделать кое-что получше. Создай трёхмерную сетку с ячейкой в один ярд. Сдвинь по плоскостям пространство на десятую дюйма. Да, вот так, ты молодец!

На корпусе корабля, висящего в воздухе, на мгновение появился узор из белых квадратов. Раздался резкий звук, напоминающий одновременный аккорд множества струн, и квадраты пропали.

— Молодец! — вновь похвалил я Мирену. — Когда ляжем спать, я покажу тебе, как это сделать немного экономней, но всё равно очень и очень хорошо.

Мирена улыбнулась, щёки её порозовели от похвалы, а глаза Жагена стали ещё больше. Он не успел оправиться от первого потрясения, так что теперь просто молча переводил взгляд с меня на Мирену и обратно.

— Не волнуйся, всё в порядке, — громко захохотал Хартан. — С ними в постели будет и мама!

Я глубоко вздохнул и попытался развеять недоразумение:

— Я паладин Ирулин, Повелительницы Грёз, так что мы просто разделим сновидение. И да, Мирена, ты уже можешь опустить груз.

Та кивнула и, посмеиваясь вместе с Хартаном и Кенирой, изменила конфигурацию чар. Огромный корабль распался на куски, которые закружились, словно попав в огромную невидимую воронку, начали сыпаться на площадку. Грохот стоял такой, что было слышно, казалось, на другом конце города.

— Санд, поставь, пожалуйста, акустический барьер, — сказав я, поморщившись. — Предстоит много работы, а мы и так устроили концерт.

Ксандаш кивнул и принялся за построение чар. Я осознал, что сейчас время близится к полуночи, яркую иллюминацию и летающие корабли видно издалека, а раздающиеся звуки не могут не привлечь полицию или даже солдат гарнизона. Впрочем, хоть я и сочувствовал горожанам, которым мы не дали поспать, но за нашу судьбу ничуть не беспокоился — не тогда, когда у Ксандаша есть инсигния особых полномочий. Так что я дал знак Кенире, показывая, что настала её очередь.

Мы провели на верфи не меньше часа, пока Мирена и Кенира, чередуясь, доставали корабли из воды и разламывали их на части. Время от времени подключались Ксандаш и Хартан. Сплетать столь мощные потоки у них выходило гораздо хуже, но Кенира восполняла им затраченную элир, так что после небольшого отдыха они могли продолжить снова. Постепенно бухта, забитая различным хламом, окончательно опустела. Последними пошли корабли, лежащие на берегу. И пока Ксандаш объяснялся с приехавшими полицейскими, мы с Жагеном прошли в одно из административных помещений, где у него находились как кабинет, так и место для ночлега. Обговорили ближайшие планы, этапы строительства, нюансы подключения к магистралям городских поставщиков магии, а также обеспечение начальным запасом элир, который Кенира и Мирена могут регулярно пополнять, пока мы остаёмся в Таргоссе.

И когда мы сели на Дарш и отправились в город искать подходящую гостиницу, за нашей спиной осталась огромная гора металла, нарезанного на ровные квадратные кусочки.

★☆★☆★

● «находится на падающей ветви» — auf dem absteigenden Ast sein, быть на последнем издыхании, дышать на ладан.

● «чтобы подсластить горькую пилюлю» — (jemandem) eine bittere Pille versüßen, в немецком языке используется точно такая же идиома.