Воробей - птаха смелая

Пролог

Корпус маленького одноместного модуля вибрировал от перегрузок. Казалось, еще немного – и он развалится на куски. Саша вцепилась в рычаги управления, пытаясь удержать корабль в горизонтальном положении. Впервые она радовалась тому, что этот старый, давно уже списанный модуль не оснащен сенсорным оборудованием, потому что попасть в какой-нибудь значок на экране из-за жуткой тряски было попросту невозможно. Вокруг парили обломки «Сидерай». На тех, что покрупнее, группами сидели роены, пожирая свою добычу.

Любой эксперт, анализируя увиденное, сказал бы, что их шансы на спасение практически равны нулю. Роены были повсюду, а их, как известно, нельзя уничтожить. Эта механическая цивилизация была настоящей чумой галактики. Роены охотились на космические корабли, а обнаружив, набрасывались все сразу, пожирая их, как стая гиен добычу. Их не пугали вакуумные заряды, а энергия лазеров лишь способствовала размножению, причем в геометрической прогрессии. Спастись можно было только одним способом: улететь как можно скорее оттуда, где они пировали, вот только пилотируемый Сашей модуль с трудом справлялся с перегрузками, о которых девушку настойчиво уведомляла мигающая на приборной панели лампочка. Но, как любил повторять ее отец, капитан-космолетчик Сергей Трофимович Воробьев: «Воробей – птаха смелая!»

Саша, выпускница космического учебного центра «Королев», была абсолютно согласна с этим утверждением, сделав изречение если не своим девизом – не средневековый же рыцарь она, в самом-то деле, – то жизненным принципом точно. Поэтому сейчас, когда вокруг стервятниками кружились враги, а корабль должен был вот-вот развалиться на части, она, закусив нижнюю губу, пыталась спасти тех, кто успел не просто забраться в этот старенький, давно списанный модуль, но и каким-то невероятным образом уместиться за креслом пилота. Поднырнув под крупным обломком и чувствуя неладное из-за установившейся в кораблике тишины, девушка не оборачиваясь спросила:

– Как вы там? Целы?

В ответ донеслось:

– Целы, все в порядке.

Голоса были тихими и невнятными. Скорее всего, пассажиры лежали, уткнувшись лицами в пол или в лучшем случае друг в друга. Саша успела подумать: «Как хорошо, что этот старый модуль спроектирован с таким запасом прочности. Современный даже взлететь бы не смог с подобным перегрузом». Кроме надоедливой лампочки, остальные приборы барахлили, а навигатор отключился сразу, как только они покинули борт «Сидерай». В порядке были лишь ускорители, которые Саша в свое время лично отремонтировала. И вот теперь, пытаясь спастись, они мчались на максимальной скорости к небольшой безымянной планетке, расположенной возле звезды Траппис-1 в созвездии Водолея.

Роены не смогут преследовать их в атмосфере, значит во что бы то ни стало им нужно добраться до планеты. А есть ли там вообще атмосфера? Отпустив на мгновение рычаг, Саша изо всей силы врезала кулаком по приборной панели. По рассказам прабабули, когда-то ее муж, Сашин прадед, так «оживлял» телевизор. Чуда не произошло. Экран компьютера не засветился. Стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно, стажер Воробьева громко произнесла:

– Гхац капитан! Впереди планета под номером МК-5121. Жду ваших указаний!

Выдержала небольшую паузу и добавила, надеясь, что мужчина не услышит, как дрожит от волнения ее голос:

– Бортовой компьютер сломался. Я не могу запросить данные об атмосфере и…

– Сажайте модуль, пилот! – донеслось из-за спины, а точнее, откуда-то снизу, с пола. Наверное, из-за этого голос мужчины прозвучал так глухо.

Саня с облегчением вздохнула и тут же с обидой подумала: «Вот ведь сухарь! «Сажайте модуль, пилот!» – мысленно передразнила девушка капитана. – Ни капли благодарности, вообще ничего. Лишь равнодушие и высокомерие. А я ему, между прочим, жизнь спасла. Ну почти спасла…»

Появившись, мысли тут же исчезли, потому что на крыло приземлился роен. Потом еще один. И еще. Они дружно вгрызлись в плоскость своими жвалами, отрывая от него куски.

– Совершаю маневр! – закричала Саша, разворачивая корпус модуля в плоскости так, что крыло с зубастыми паразитами оказалось вверху. Потом она уже тихо, но уверенно добавила: «Держитесь». Глупое слово, которое ее всегда бесило и которое почему-то сорвалось с ее губ именно в этот момент. За что, собственно, они там могут держаться? Разве что друг за друга.

Совершив фигуру высшего пилотажа, которая в древние времена называлась «бочка», Саша попыталась сбросить роенов с крыла. У нее не получилось. Проклятые твари вцепились в плоскость крыла, как бульдог в штаны джентльмена. Надо немедленно от них избавиться. Но как?

Недалеко парил крупный обломок обшивки корабля. А что если… Это мысль!

– Ур-ра-а! – завопила Саша, совершая то, за что ее еще вчера навсегда отстранили бы от полетов. Она «поднырнула» под обломок и мастерски, практически ювелирно срезала роенов. Правда, с крылом тоже пришлось попрощаться. С трудом выровняла модуль и понеслась к планете. Ускорители рычали, заглушая стоны ее подруги, Маруси Николаевой. Гхац капитан, этот сухарь, молчал. От него и под пыткой наверняка ни стона, ни звука не дождешься.

Вблизи незнакомая планета чем-то напоминала Землю. Такая же зелено-голубая, с разбросанными по океанской глади материками. Саша выдохнула и четко, как ее учили произнесла:

– Вхожу в атмосферу планеты.

От глупейшего «держитесь» она в этот раз воздержалась. Корпус вибрировал, издавая неприятный, похожий на вой звук. Лампочка перестала мигать и горела, окрашивая соседние приборы в алый цвет. Саша пыталась погасить скорость. Тормоза не работали. Использовав по прямому назначению любимое Марусино выражение «екарный бабай», она со все силы тянула рычаги на себя, чувствуя, как немеют руки. Оторвалось и, вспыхнув факелом, улетело куда-то в сторону второе крыло. Модуль вошел в штопор. Руки и ноги стали тяжелыми, голову клонило вниз. Саша держалась, надеясь, что привычное к перегрузкам тело позволит ей остаться в сознании и посадить корабль. О тех, кто, сжавшись в комок, лежали на полу за ее креслом, она в эту минуту старалась не думать.

Вынырнув из облаков, девушка увидела зеленый океан лесов. Ну нет, только не это! Почему же им так не везет? На деревья модуль не посадить. Они слишком большие и проткнут его, как энтомолог бабочку. И тут вдали что-то блеснуло. Озеро? Река? Прошло несколько секунд, и Саша выдохнула, испытав облегчение. Это действительно было озеро. Огромное. Это их последний и единственный шанс. Прошептав: «Папочка, если можешь, помоги!», девушка предприняла последнюю попытку выровнять судно, чтобы не разбиться о водную гладь.

То ли отец услышал ее мольбу о помощи, то ли ей просто повезло, но в последнюю секунду модуль выровнялся и коснулся воды брюхом, а не вошел в нее носом. Почувствовав удачу, Саша со всей силы рванула рычаги на себя, одновременно врезав ногой по нижней части приборной панели. Рычаг хрустнул и отломился, оставшись в ее руке, зато неожиданно ожила тормозная система. Сашка издала радостный возглас, отшвырнула ручку рычага в сторону и двумя руками вцепилась в тормоз. Скользя, как водный лыжник по глади озера, модуль домчался до противоположного берега, выскочил на сушу и зарылся носом в песок.

Сашу бросило вперед. Ремни безопасности больно врезались в плечи. В ту же секунду кресло «сложилось», вдавив ее в приборную панель. Глова с глухим звуком ударилась о бронированный пластик. Шлема в этом доисторическом модуле не было. Может, он, конечно, и был, но в той суматохе, что царила вокруг, когда они спасались с гибнувшего судна, девушка забыла его надеть. Перед глазами Саши поплыли разноцветные круги. Она успела подумать: «Я все-таки села!» – и потеряла сознание.

Глава 1

Земля, космический учебный центр «Королев»

За три месяца до этого

Космический учебный центр «Королев» или «Королевка», как называли его студенты, сверху напоминал открытый цветок лотоса. Внутреннюю круглую часть занимал парк с фантами, лавочками и дорожками, а в полупрозрачных лепестках располагались различные аудитории, лаборатории, библиотека, спортзалы и столовые. Студенческие общежития находились в стороне и формой напоминали соты, а курсирующие туда-сюда желто-черные флаеры только усиливали это сравнение.

Худенькая светловолосая девушка выскочила из здания центра и замерла на верхней площадке широкой лестницы. Теплый летний ветерок, воспользовавшись тем, что она остановилась, взлохматил густые короткие волосы, бросив на лицо длинную челку. Девушка распахнула руки в стороны и закричала, делясь со всеми, кто ее слышал свой радостью:

– Ур-ра-а-а!

Ее крик подхватили другие выпускники. Улыбнувшись, она взмахнула руками, словно собираясь взлететь, и побежала вниз по лестнице. Девушка была счастлива. Несколько минут назад она получила рубиновую карту. Причем из рук ректора учебного центра. Это означало, что за свой последний экзамен она получила десять баллов из десяти возможных. Пилотирование модуля в открытом космосе – это вам не шутки, не пустяк какой-нибудь, а проверка на профессионализм и, если хотите, на наличие таланта у космического пилота. Саша успешно с этим справилась и теперь испытывала вполне заслуженную гордость. В будущем, а если говорить точнее – уже в ближайшие дни ей предстоит отправиться на какой-нибудь космический корабль для стажировки. А потом… Потом она сможет стать главным пилотом какого-нибудь космического крейсера, как ее отец, а может быть, даже его капитаном. Но о таком отдаленном будущем Саша старалась не думать. Сначала нужно пройти эту самую стажировку, а потом видно будет.

Кстати, о карте, которую она положила в карман и периодически трогала, чтобы убедиться, что та на месте. Раньше, когда-то очень давно, их называли аттестатами о высшем образовании. Теперь это карты: рубиновая – для тех, кто закончил учебу на отлично, сапфировая – у кого результаты похуже, а еще изумрудная. Но в «Королевке» обладателей изумрудных карт было очень мало. Не учатся здесь бездельники. Ведь сюда со всех континентов Земли приезжают поступать. Конкуренция просто ужасающая. На одно место до тысячи человек приходится.

Саша с самого детства мечтала стать пилотом и, конечно же, учиться в «Королевке». Ведь именно здесь готовят лучших пилотов. Ее отец, Сергей Трофимович, тоже в свое время именно этот учебный центр закончил. А появилась мечта о покорении космоса у Саши еще в раннем детстве. В тот день, когда отец впервые взял ее к себе на работу в космопорт. Оглушенная и растерянная, девочка смотрела, как взлетают и садятся корабли, закрывала ладошками уши и жмурилась от яркого света, одновременно испытывая и страх, и восторг.

Именно в тот момент она поняла, нет, почувствовала, ощутила всем своим существом, что все эти разные по внешнему виду и форме суда не просто металлические конструкции, задуманные и сконструированные талантливыми учеными, а потом созданные инженерами и механиками. Все эти корабли – живые существа. Такие же могучие, как киты; юркие и быстрые, как дельфины; величественные, как морские скаты; обладающие каждый своим характером, наделенные тайнами, которые ей захотелось непременно раскрыть. В тот день Саша поклялась сама себе, что станет пилотом. Самым лучшим, конечно. Воробьевы всегда стремились к первенству как в учебе, так и в работе. Этого у них было не отнять. Как часто повторял ее папа: «Воробей – птаха смелая». А смелые птицы высоко летают.

Не остановило стремление Саши следовать своему призванию даже исчезновение отца. Нет, капитан Воробьев не бросил семью, польстившись на красоту другой женщины. Он исчез десять лет назад, отправившись в составе научной экспедиции в созвездие Водолей на исследовательском судне «Кеплер». Пропавший корабль искали, причем неоднократно. Посылали в квадрат, в котором была потеряна связь, и военные, и исследовательские суда. Тщетно. Обнаружить пропавшее судно не удалось.

«Кеплер» словно растворился в космосе, не оставив после себя ничего, кроме позывных и записи в планетарном электронном журнале. Со временем все попытки разгадать тайну исчезнувшего судна сошли на нет. Его больше не искали. О нем почти не вспоминали. Но Саша ничего не забыла. И, стоя на том самом месте, где когда-то в детстве в первый раз разглядывала корабли, произнесла еще одну клятву. Она пообещала, призвав стоящие вокруг суда в свидетели, что обязательно отыщет своего отца. И если не его самого, то хотя бы упоминание о нем, позволяющее раскрыть загадку исчезновения научной экспедиции.

***

Выйдя из воздушного такси недалеко от дома, Саша пробежала сквозь небольшую березовую рощицу и, стараясь придать лицу серьезное выражение, что было ой как непросто, учитывая ее радостно-возбужденное состояние, распахнула входную дверь. Пахло чем-то вкусным. Праздничным обедом, не иначе.

– Мама! – позвала Саша, вытаскивая из кармана рубиновую карту.

Ольга Андреевна выглянула из кухни и, увидев дочку, радостно воскликнула:

– Сашенька! – Ее взгляд переместился на карту, которую дочь держала в руке. – Неужели рубиновая? Какая же ты умница!

Сашка перестала сдерживаться и бросилась к матери. Повисла на шее, чувствуя, как теплые руки гладят ее по голове и спине.

– У меня получилось, мам. Я сдала последний экзамен на десятку!

– Отец гордился бы тобой! – тут же откликнулась женщина, продолжая обнимать дочь. Она не спешила разжимать объятия, и Саша, почувствовав неладное, осторожно выбралась из объятий и заглянула матери в лицо. Так и есть, Ольга Андреевна плакала.

– Мам, ты что? Радоваться же надо!

– Я и радуюсь.

– А почему тогда плачешь? – не сдавалась Саша, вытирая текущие из глаз матери слезы.

– Поэтому. Перестань, Сашка, – женщина убрала ее руку. – Подумаешь – слезы. Они высохнут. Через пять минут от них и следа не останется. Рассказывай, что да как. Мне же интересно.

– Конечно. Только форму переодену и руки помою.

– Давай, а я буду на стол накрывать. Надо отпраздновать твое окончание учебы!

Саша кивнула и, чмокнув маму в мокрую щеку, побежала к себе в комнату. Она едва успела снять ставшую привычной за время учебы летную форму, как дверь неожиданно распахнулась, заставив прикрыться тем, что первым попалось под руку: своим праздничным платьем. На пороге стояла Маруся Николаева, давняя, еще со школы, подруга по прозвищу Рысь. Это прозвище не имело никакого отношения ни к облику девушки, ни к ее характеру, а стало результатом сокращения ее имени. Сначала была «Руся», потом «Русь», что вызывало постоянные насмешки одноклассников и наконец «Рысь».

Маруся была красавицей, под стать своему старинному имени. Волосы каштановые с рыжинкой, да такие густые, что коса, которую девушка заплетала, была толщиной с Сашину руку. Косу Маруся носила всегда на груди, потому что ей нравилось на нее смотреть. Глаза у Николаевой были синие, как озера, а фигура… С этим тоже все было в порядке: и грудь красивая, и ноги стройные, и попа… присутствует. Мальчишки за Рысью толпами бегали, но она была девчонкой серьезной, хоть и прагматичной, как все врачи, на чепуху всякую не велась. Мечтала о серьезных отношениях. А кто, скажите, о них не мечтает?

– Сашка! – заорала Маруся, переступив порог. – Ты это видела? – И жестом мушкетера, словно шпагу, выхватила из кармана штанов карту: – Рубиновая!

– Подумаешь… – растягивая буква и «акая» ответила Сашка, и схватив со стола свою карту, сунула ей под нос. – Видишь?

– Ежки-матрешки! И у тебя рубиновая, – выдохнула Маруся и тут же уверенно заявила: – А я и не сомневалась, что ты на отлично экзамен сдашь. Получается – мы с тобой… Кто? Героини!

Надо отметить, что Маруся любила какое-нибудь забавное изречение при случае в свою речь вставить. Традиционные ругательства редко использовала, а вот «мух», «чучундр», «бабаев», «ежек-матрешек» и прочих – постоянно. Забавные ругательства липли к Рыси, как кошачья шерсть к шерстяному платью. Сашка так к этому привыкла, что без этих забавных выражений подругу уже не представляла, а со временем и сама стала эти словечки в свою речь вставлять. Иногда неосознанно, а иногда специально. Уж больно удачно они порой к ситуации подходили.

– Ну это ты загнула, – отмахнулась Саша и подняла упавшее на пол платье. – Герои те, кто дальний космос осваивают. А мы пока с тобой просто молодцы.

– Пусть так, – согласилась Маруся и вдруг кошкой бросилась на Воробьеву, повалив на диван:

– Молодцы… молодцы… Молодцы!

– Да отцепись ты, сумасшедшая, – возмутилась Саша, отталкивая подругу. – Платье помяла. Я его вчера час гладила!

– Да ладно тебе! – фыркнула Рысь, возвращая косу на привычное место. – Ты уже заявку отправила?

– Конечно. Еще когда в «Королевке» была, сразу, как карту получила. Вот бы нас на один корабль распределили! – озвучила Саша свою заветную мечту, с улыбкой глядя на Маруську. – Сегодня такой день, когда все мечты сбываются.

– Давай вместе загадаем, чтобы нас в одно место распределили. Садись рядом и возьми меня за руки.

– Рысь, ты ж знаешь, я в ментальных энергиях не сильна, – протянула Саша, послушно усаживаясь на диван рядом с подругой.

– Зато у меня высший уровень, – ответила та и схватила Сашу за руки. –Зажмурься и говори: «Хочу быть вместе с Марусей Николаевой». Говори, что молчишь?

– Хочу быть с Марусей Николаевой, – послушно протянула Саня, сплетя свои пальцы с пальцами подруги в замок.

– Еще раз повтори.

– Хочу быть…

В эту минуту на столе громко запищал коммуникатор и вспыхнул экран монитора. Лишенный эмоций голос произнес:

– Назовите последние три цифры вашей карты…

Саша послушно произнесла:

– Три, два, семь…

– Отлично, – произнес все тот же равнодушный голос. – Место вашей стажировки – межгалактический корабль «Сидерай».

– А я могу узнать, куда меня направили? – воскликнула Маруся, вскакивая с дивана.

– Конечно. Назовите последние три цифры вашей карты:

– Восемь, два, четыре.

– Место вашей стажировки – межгалактический корабль «Сидерай».

– Ура! – завопила Маруся хватая Сашу за плечи и прыгая на месте. – Получилось! Получилось! Мы летим на «Сидерай»! Вместе! Санька, ты это понимаешь? Я так счастлива, слов нет! – она бросила взгляд на валявшееся на полу платье и неожиданно выдала:

– Хочешь, я тебе платье поглажу?

Саша не успела ничего ответить, потому что, услышав эту фразу, впала в легкое оцепенение. Нет, Рысь девчонка добрая и справедливая, всегда поможет, если надо. Но гладить… Не любит она это делать. Терпеть не может. А тут сама предложила. Вот что с человеком радость делает! Только Саша успела об этом подумать, как дверь снова распахнулась и на пороге появилась Ольга Андреевна.

– Маруся? Как ты здесь оказалась? Я не заметила, когда ты пришла, – удивилась женщина.

– Я тихонько, как мышка, в дом проскользнула. Хотела Сашку удивить, но не вышло, – разочарованно произнесла девушка, поджав нижнюю губу и смешно наморщив аккуратный носик.

– Понятно, – женщина улыбнулась, – а чем удивить хотела?

– Вот этим, – со вздохом ответила Маруся, вытаскивая из кармана свою карту.

– У тебя тоже рубиновая? Какие вы, девчонки, все-таки молодцы. А я-то думаю, почему Саша не идет? Выходит, вы впечатлениями обменивались? Пойдемте к столу, – Ольга Андреевна выглянула в коридор, – а то все остынет, а разогревать еще раз не хочется…

Они еще долго сидели за столом, обсуждая экзамены и предстоящую стажировку на «Сидерай». Постепенно разговор перешел на научные темы. В прошлом Ольга Андреевна была космобиологом и даже несколько раз принимала участие в научных экспедициях в качестве врача. Во время одной из таких экспедиций они и познакомились с отцом Саши. После исчезновения Сергея Трофимовича женщина летать перестала и посвятила себя воспитанию дочери. Но Саша выросла, а значит, и Ольге Андреевне пора было подумать о том, чем теперь заняться. Впрочем, она, несмотря на то, что уже много лет не покидала Землю, старалась быть в курсе последних разработок в космической биологии и медицине. К ней даже сейчас приезжали за советом и консультацией из института имени Яздовского, в котором она раньше работала.

Маруся и Ольга Андреевна углубились в обсуждение какой-то научной темы, которая Сашку не очень интересовала. Поэтому она, задумчиво размазывая вилкой соус по тарелке, думала, что теперь, когда учеба осталась позади, она всего в шаге от того, о чем когда-то мечтала. Вот только покорять космос – это вам не шутки. Это не по Земле-матушке ходить. Он, как океан, к себе манит, только одних возвращает, а других навсегда с собой забирает, в свои глубины, так сказать.

Глава 2

Межгалактическая станция «Энергия». Три дня спустя

Межгалактическая станция «Энергия», расположенная на пересечении крупных космических путей в созвездии Орион, подавляла всех прибывающих сюда пассажиров размерами, как католический собор высотой потолков и внутренним убранством своих прихожан. Саша с Марусей покинули рейсовый пассажирский лайнер, на котором прилетели, и теперь стояли в зале ожидания, разглядывая огромное голографическое табло с расписаниями ближайших рейсов. Борт на «Сидерай» должен был стартовать через три часа. Маруся поправила косу и спросила:

– Может, пойдем на фуд-корт, поедим?

Сашка отрицательно потрясла головой. Есть? Да ей кусок сейчас в горло не полезет. Волнение не позволит. По залу непрерывным потоком двигались пассажиры, использовавшие станцию как терминал для пересадки на другие рейсы. Саша подула на прилипающую к потному от волнения лбу челку и потрогала лежавшую в нагрудном кармане рубиновую карту: «На месте ли?»

– Скучаете, девочки? – раздался откуда-то сбоку вопрос, заданный на космолингве. Саша с Марусей одновременно обернулись. На них улыбаясь смотрели два парня. Один явно землянин. Высокий, крепкий, с коротким ежиком русых волос. Из-под рукава футболки выглядывал накачанный бицепс с татуировкой: оскалившийся череп в космошлеме, за которым вместо костей перекрещивались бластеры. Глаза черепа горели алым. «Десантник», – догадалась Саша, с интересом разглядывая изображение. Второй парень был зеленокожим, гривастым, как лев, и… полуголым.

– Прениец, – шепнула Маруся Сашке и смерила незнакомцев своим коронным взглядом королевы эпохи Возрождения. Как древняя королева смотрела на своих подданных, теперь уже неизвестно, но Саша была уверена, что именно так: холодно и чуть надменно.

Землянин улыбнулся и протянул руку, чтобы поздороваться. Наивный. Такие приемы с Марусей никогда не срабатывали. Улыбнувшись, девушка тоже протянула ему свою, но не для рукопожатия, а для поцелуя. Смотреть, как меняются лица парней было забавно и даже приятно. Но, к их чести, сориентировались они быстро. Поцеловав Марусе руку, парень представился:

– Дик Тори.

– А я Байса. Можно Грин. Это прозвище. – Оказалось, что у пренийца низкий красивый баритон и идеальное произношение.

«Мог бы и не говорить, что Грин – прозвище. И так понятно», – отметила про себя Саша, наблюдая за тем, как Дик смотрит на ее подругу. Парень или был хорошим актером, или сразу запал на Марусю. Зрачки его глаз были расширены, а взгляд то опускался в район груди, то вновь поднимался к лицу девушки.

Рысь позволила Грину облобызать свою руку и вежливо поинтересовалась:

– Куда летите, мальчики?

– На «Сидерай», – ответил зеленокожий.

– Надо же, – чуть шире улыбнулась Сашкина царственная подруга, – какое совпадение. Мы тоже, – выдержала паузу и добавила: – На стажировку.

– А что закончили? – деловито поинтересовался прениец, но, получив от друга тычок в бок, смутился и опустил глаза. Он понял, что поспешил.

– Меня зовут Маруся, – представилась Рысь таким тоном, словно сообщила нечто чрезвычайно важное, – а это Саша.

– Александра, – уточнила девушка, глядя на Байсу, у которого были необычные желтые глаза, да еще такие яркие, словно одуванчики весной на газоне возле «Королевки».

– Я закончила Зеленоградскую медицинскую академию. Слышали о такой? – продолжала гнуть свою линию Рысь. – Александра, – она выдержала нужную паузу, – Космический учебный центр «Королев».

– Ого! – неожиданно взревел Грин и, не спрашивая разрешения, схватил Сашу за руку. Та попытал ее вырвать, но куда там. Казалось, что у пренийца не рука, а металлический захват транспортного погрузчика.

– Я слышал о «Королеве»! Даже поступал туда, но не прошел. – Одуванчики разом завяли. Саше даже стало его жалко. – Какого цвета карта?

– Рубиновая.

Одуванчики снова расцвели. Прениец приложил ладошку девушки, которую ей так и не удалось у него забрать, к своей груди и закрыл глаза, словно собираясь медитировать. Прошло несколько минут. Саня осторожно поинтересовалась:

– Вам плохо?

– Замечательно! Я закончил центр «Коперник», тоже пилот. Для меня честь познакомиться с выпускником «Королевки». – На лице парня расцвела счастливая улыбка.

Саша предприняла еще одну попытку вытащить свою руку, успокаивая себя тем, что стоящий перед ней парень совсем не страшный и бояться его не следует, хоть он и зеленый, с голым торсом и гривой темно-рыжих волос, в которых огоньками сверкали бусинки.

– Саша, – произнес Байса, делая ударение на последнем слоге, и снова замолчал. Он хотел задать вопрос или просто пытается запомнить ее имя? Похоже, поведение Грина удивило не только Сашу. Маруся хмыкнула и бросила взгляд на табло. До вылета было два с половиной часа. Дик перехватил ее взгляд.

– Может, пойдем пообедаем? Нам лететь до «Сидерай» несколько часов. Пока разместимся, еще время пройдет. А режим питания нарушать нельзя.

– Так Пончик говорил, – рассеянно произнесла Саня.

– Что? – переспросил Дик, но Маруся уже взяла его под руку и повела на фудкорт. Саша с Байсой двинулись следом. Сумки девушек, снабженные молекулярным анализатором запахов, пристроившись рядом, бежали, резво передвигая механическими ножками. От пренийца пахло странно: травой, каким-то цветами и даже – Саша принюхалась – свежими опилками. Девушка решила, что, когда они с подругой останутся наедине, обязательно расспросит Марусю о лесных львах. Та ведь все косморасы назубок знает, как сама Саша модели космолетов. Почему именно львов? Потому что Байса именно на такого земного зверя похож. А почему лесных, объяснять не надо.

Глава 3

Межгалактический космолет «Сидерай».

Поздний вечер по корабельному времени

За едой и разговорами два часа пролетели незаметно, поэтому, когда на Марусином запястье пискнул коммуникатор и девушка, бросив на него быстрый взгляд, сказала: «Пора», все засуетились. Быстро расплатившись, новые знакомые дружно направились к посадочной платформе. Саша несколько раз коснулась лежавшей в кармане рубиновой карты, поймала удивленный взгляд Байсы и поспешно отвернулась, сообразив, что этим неосознанным жестом выдала свое волнение.

Когда они добрались до платформы, там уже собралась толпа. Подруги услышали слово «Сидерай» и переглянулись. Неужели все собравшиеся здесь стажеры? Вспыхнули красные огни над аркой шлюза. Это означало, что чартер прибыл на станцию. Толпа отхлынула. Гоня воздух и мигая носовыми огнями, на станцию вкатился корабль. Саша поправила разлетевшиеся волосы и наклонилась за сумкой. Байса опередил ее, подхватив багаж. Девушка хотела возмутиться, но, взглянув в глаза-одуванчики, передумала. Ей не хотелось обижать парня. Да и сумка у нее была тяжелой. А ему, кажется, она такой не показалась. Вон как легко ее поднял, словно пушинку.

На борту чартера, обращенном к платформе, с характерным щелчком раскрылись двери, выпуская клубы пара. Выдвинулся широкий трап. Стажеры, стараясь вести себя солидно, по-взрослому, друг за другом поднимались в корабль. Посадка шла быстро. На чартерах, выполнявших прямые рейсы, при входе не нужно было предъявлять билеты. Впрочем, как таковых билетов давно уже не существовало. Их заменили браслеты, которые активировались, как только пассажир попадал внутрь корабля.

Устроившись по соседству, парни стали расспрашивать Сашу о месте, где им предстояло проходить стажировку, потому что Рысь во всеуслышание заявила, что Саня «все про «Сидерай» знает». И она была права. В тот год, когда Саня решила, что обязательно станет пилотом, отец на день рождения подарил ей постоянно пополняемую новой информацией энциклопедию космических судов. В ней были данные обо всех кораблях, существующих в настоящее время, а также тех, что были созданы давно, еще на заре космонавтики.

Энциклопедия состояла из нескольких электронных книг, наполненных трехмерными изображениями космических кораблей, объединенных в определенные группы: военные суда, пассажирские, исследовательские, торговые. Там же были сноски, с какому планетарному сообществу они относятся, и еще куча всякой важной информации. Саша рассматривала и изучала книгу так часто и подолгу, что в конце концов выучила наизусть. И теперь ее хоть среди ночи разбуди и спроси: «Саша, расскажи о «Сидерай!» – и она выдаст полную информацию о месте сборки корабля, его собственнике, внутреннем устройстве и всем остальном.

К слову сказать, в свое время «Сидерай» был одним из лучших военных судов, но время шло, и теперь его использовали в основном как тренировочную базу для выпускников различных космических центров. Размер и локации судна это позволяли. Конечно, и Саше, и Марусе, да и ребятам тоже хотелось бы стажироваться на каком-нибудь суперсовременном судне, но вышло так, как вышло. Саша о своем назначении не жалела и всех остальных смогла убедить, что это к лучшему. Поэтому, когда в иллюминаторе появился вытянутый сигарообразный корпус судна, Саша окликнула ребят, указав на корабль и чувствуя, как сердце испуганной птицей забилось в груди. Сейчас она увидит то, что разглядывала в энциклопедии, познакомится с экипажем и, конечно же, с капитаном. Хотя это вряд ли. Уже поздно. Скорее всего, их встреча состоится завтра утром.

«Сидерай» встретил новых, хоть и временных членов экипажа холодом и тишиной. В главном ангаре было пусто. На швартовочном причале стояло всего три члена экипажа. Один высокий, на голову выше остальных, крепкий и темнокожий. Иссиня-черные лохматые косички были связаны в пучок на затылке. «Индой», – уверенно определила не слишком сведущая в косморасах Саша, потому что индоев знали все. Они были сильными, в меру воинственными солдатами, умеющими беспрекословно подчиняться тому, кого считали лидером. У них до сих пор существовали касты. С древности все население Индойи, небольшой планеты в созвездии Льва, делилось на брахмов — жрецов и ученых, воинов — кшатров, торговцев и ремесленников — вайшов и обслугу — шудров. Пусть по мнению многих такое деление ущемляло права отдельных индойев, но позволяло этой расе воспитывать специалистов, отличающихся невероятным профессионализмом, закрепленным на генном уровне.

Кем был второй встречающий Саня тоже знала. И не только потому, что у представителей этой расы была характерная внешность: черные, лишенные белков глаза и трехпалые, покрытые чешуей руки, чем-то напоминавшие куриные лапы. Есть и такие, кто может похвастаться более оригинальной внешностью, тот же Байса, например. Но гатьяне – это всем известно – лучшие пилоты во всей галактике, и поэтому встретить на «Сидерай» одного из них огромная удача, по крайней мере, для космолетчиков, к которым относилась Саша.

Третий, по сравнению с первыми двумя, обладал обычной внешностью: коротко остриженные волосы, широкий лоб, густые прямые брови и чуть выступающий вперед подбородок, мощные плечи, руки, да и вся фигура в целом была эталоном мужской силы. «Землянин», – уверилась девушка и тут увидела его глаза: бирюзовые с вертикальным зрачком. Все мысли вылетели у нее из головы. Она узнала этого человека. Саша не помнила, как его зовут, потому что первый и единственный раз, когда они встречались, был очень давно. В тот самый день, когда отец впервые привел ее в космопорт на стартовую площадку. Этот человек тоже был там. Они с отцом общались как старые знакомые и даже смеялись вместе над чем-то. Его странные глаза тогда испугали Сашу, и, наверное, поэтому она его запомнила. В голове крутилось какое-то слово, но сколько Саша ни хмурила лоб, вспомнить, как зовут этого человека, у нее так ничего и не получилось.

***

Стажеры перестали глазеть в иллюминаторы, поспешили выйти из модуля, который сразу же улетел назад, на чартер, и кое-как выстроились в шеренгу на платформе, не зная, что делать дальше. Первым в себя пришел Дик. Десант, хоть в космосе, хоть на старом тренировочном судне – всегда впереди. Он сделал шаг вперед, вытянулся в струнку и отрапортовал:

– Дик Тори. Выпускник учебного космоцентра «Коперник». Десант. Направлен на «Сидерай» для прохождения стажировки!

Следом за другом вышел вперед Байса и, прижав раскрытую ладонь к зеленой груди, произнес:

– Байса. Выпускник учебного космоцентра «Коперник». Пилот.

– Маруся Николаева! Зеленоградская медицинская академия! Врач, – зазвенел в тишине голос Рыси.

– Александра Воробьева! Космический учебный центр «Королев». Пилот, – произнесла Саша, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и уверено.

Бирюзовые, с вертикальным зрачком глаза посмотрели на девушку. Она проглотила застрявший в горле ком и попыталась успокоиться, что было ой как непросто. Взгляд был неприятным, холодным. Она словно в глаза змеи заглянула.

Тем временем знакомство продолжалось. Стажеры представлялись один за другим. Они делали шаг вперед, говорили, как кого зовут и что закончили, и возвращались назад в строй. Как только отчитался последний, заговорил человек со змеиными глазами:

– Меня зовут Виктор Кох. Я капитан этого судна. Это Нунатак, – он повернулся к великану с косичками. – Мой старший помощник, который будет курировать вас на протяжении всей стажировки. – Голос капитана был бесстрастным. Стоящий рядом с ним смуглый индой кивнул.

– Это Кулдстайр. – Он повернулся к гатьянину. – Старший пилот. Летчики, я вижу, вас двое, поступают под его начало. Остальными займется Нунатак. Размещайтесь в каютах, получайте сухпаек и отдыхайте. Подъем ровно в шесть по корабельному времени. Соболезную.

Развернувшись, капитан пошел прочь. Ребята переглянулись. Почему капитан сказал: «Соболезную?» Нунатак подошел к основной группе стажеров, которые тут же окружили его, ожидая указаний. Кулдстайр остановился возле Саши и Байсы. Его взгляд оценивающие скользнул по ребятам:

– Стажеры! Прошу следовать за мной!

Ни улыбки, ни слов ободрения. Официально и сухо, словно они были бременем, нежданно свалившимся ему на плечи.

– Старший пилот… – попыталась задать вопрос Саша.

– Отставить разговоры! Обращайтесь ко мне и остальным «гхац», добавляя имя или должность. Все понятно?

Саша с Байсой одновременно кивнули. Куда уж понятнее.

Глава 4

Межгалактический космолет «Сидерай»

Следующим утром, устроившись в столовой за столиком и придвинувшись поближе, так что расстояние между ними сократилось до минимума, подруги стали делиться впечатлениями:

– Ты заметила, какие у капитана глаза? – сходу взяв инициативу в свои руки, поинтересовалась Маруся.

– Ага. – Саша думала, рассказать Рыси ли об их встрече с Кохом много лет назад и в конце концов решила, что говорить пока не будет. Наверняка тот ее не запомнил. Ведь маленькие девочки для взрослых мужчин все на одно лицо.

– Думаю, он фрайк, – приглушая голос говорила Маруся, – точнее, думала, а потом ребят расспросила и убедилась, что была права. Кох действительно фрайк, но лишь наполовину. На остальные пятьдесят процентов он землянин. Говорят, мама у него была с нашей планеты. Кличка капитана – «Одинец». Думаю, тебе не надо объяснять, что это означает. Говорят, Кох очень строг.

– Гхац Кох.

– Ага. Тут они все так к друг другу обращаются. Это типа нашего «сударь» или «господин». Когда-то давно экипаж «Сидерай» был сплошь фрайкийским. Отсюда и пошло это обращение, а потом, видимо, переросло в традицию.

Фрайкия… Сколько радости и боли связано с этим словом... Она была первой обитаемой планетой, куда смогли долететь межгалактические корабли, посланные с Земли. Тогда восторг охватил всех от мала до велика. Ведь теперь земляне больше не были одиноки во вселенной. Это потом, несколько столетий спустя, были открыты другие планеты с иноземной жизнью. Это потом были заключены договора, объединявшие разумных существ в федерации и сообщества. Это сейчас любой школьник относится к иномирцам, как к чему-то обыденному, а тогда... Тогда ликование охватило всех. Его можно было сравнить только с полетом первого человека в космос. Ведь перед человечеством открывались невиданные доселе перспективы. Фрайки были воинственным народом, но не безрассудным. Они смогли понять и принять землян. Выяснилось, что у двух рас одинаковый набор хромосом, да и внешне они были очень похожи. Несколько сотен лет длилась интеграция, заключались браки и строились взаимоотношения. Многие фрайки переселились на Землю, создав здесь семьи. Все оборвалось в один момент. Взорвалась звезда, вокруг которой вращалась Фрайкия. Планета погибла мгновенно. Выжили только те, кто находились в это время на Земле. Прошли годы. Горе от потери близких не забылось, но уже не было таким острым. Теперь о былом, некогда счастливом прошлом напоминали только глаза с вертикальным зрачком, периодически появляющиеся у земных детей, в чьих венах течет инопланетная кровь.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от грустных воспоминаний, Саша спросила:

– А что говорят про индоя?

– Ты о Нунатаке, нашем старпоме? Прекрасно владеет любым оружием, как все представители его расы, бывший десантник, мало говорит, в основном по делу. Справедлив.

– Ты прям как агент безопасности ориентировками сыплешь… – не смогла удержаться от иронии Саша, прикрывая нижнюю часть лица стаканом с напитком.

– Нам здесь полгода жить, может, больше. Надо все узнать. Тебе с Кулдстайром удалось поговорить? – продолжала допытываться Маруся.

– Нет. Тут они, похоже, все молчуны. Он проводил нас до каюты, разместил, выдал паек и ушел, – вздохнув, ответила Саня.

– Так вы с Байсой в одной комнате живете? – На губах подруги появилась хитрая улыбка.

– Еще чего! – возмутилась Сашка. – В моей каюте кроме меня еще две девушки, остальные три койки пока пусты.

Маруся изобразила на лице вселенскую печаль:

– Жаль.

– Он ведь зеленый! – возмутилась Саша, в очередной раз забыв о любви подруги к провокациям и театральным эффектам.

– Ну и что? Вспомни, как он твою руку к груди прижимал. «Саша…» – добавила она с придыханием, делая, как и Байса, ударение на последнем слоге.

– Прекрати! – зашипела Сашка и пнула Рысь ногой под столом. Но ту было уже не остановить:

– Вы, кстати, друг другу подходите. Он рыжий, ты тоже.

– Я не рыжая! Сколько раз это повторять! Мама всегда говорила, что мои волосы цвета майского меда, а уж он никак не рыжий!

– Девочки!

Подруги разом замолчали и выпрямились. Так и есть: возле стола с подносами в руках стояли их вчерашние знакомые: Дик и Байса.

– Елки-моталки! – восхитилась Маруся. – Какие вы нарядные!

На ребятах действительно была новая форма. На Дике китель и черные брюки, а на пренийце только штаны. Ну и ботинки, конечно.

– Можно присесть за ваш столик? – поинтересовался Байса на своим идеальном межгалактическом языке. Саня еще вчера обратила внимание, что он виртуозно владеет космолингвой, лишь иногда ошибается с ударениями, как, например, в ее имени. Пока она размышляла, Рысь сдвинула в сторону свой поднос, освобождая на столе место для ребят.

– Присаживайтесь!

Ребята устроились за столиком, который к слову, был слишком мал для четверых. Саше и Марусе пришлось прижаться друг к другу.

– Как устроились? – Желтые глаза с интересом взглянули на Сашу.

– Хорошо, – буркнула та, все еще злясь на Марусю.

– Через час пробный вылет, – добавил Байса, откусывая от бутерброда.

Саша сразу же забыла о всех своих обидах:

– Через час? А мне никто об этом не сказал!

– Я тоже узнал об этом от ребят. Странно, правда? Я думал, Кулдстайр должен был нас об этом предупредить. Он ведь наш начальник. Так вот: через час по внутреннему корабельному времени всем пилотам-стажерам надо собраться в главном ангаре. Кулдстайр собирается лично проверить способности каждого из нас.

Саша автоматически поправила пренийца:

– Гхац Кулдстайр…

Она пыталась вспомнить, какими модулями оснащен «Сидерай». Дело в том, что экипаж здесь был многорасовый, следовательно, и модули должны быть такими, чтобы им могли управлять все без исключения стажеры: хоть огромный зеленокожий великан Байса, хоть она, маленькая и хрупкая Саша Воробьева.

Размышления девушки были прерваны появлением в столовой красивой лорсианки с электронным блокнотом в руке. Женщина была типичной представительницей своей расы: стройной блондинкой с кукольным личиком, безупречность которого портил нахмуренный лоб и темные круги под глазами. Взглянув в электронный блокнот, лорсианка поинтересовалась:

– Здесь есть Александра Воробьева?

– Это я! – ответила девушка, вскакивая со стула и лишь по счастливой случайности не уронив на пол свой поднос.

– Следуйте за мной.

Саша бросилась к выходу, скороговоркой выдав:

– Поднос с едой на мойку нес, – и скрылась в коридоре. Она была уверена, что Маруся ее поймет, а больше ей ничего и не нужно было.

Глава 5

Борт «Сидерай», главный ангар. Два часа спустя

Это был провал. Полный и очевидный для всех, в том числе и для Саши. А если по порядку… Лорсианку, которая не дала ей позавтракать, звали Свитель Фенгин, она была помощником Кулдстайра и отвечала за материальное обеспечение в подразделении пилотов. Оказывается, рано утром, как раз, когда ребята завтракали, на «Сидерай» прибыла последняя группа стажеров. Их разместили в каютах и отправили завтракать, но оставалась еще масса работы, которую надо было сделать. Фенгин, не спавшая уже вторые сутки, потребовала помощника. Выбор пал на Сашу Воробьеву, которая теперь с энтузиазмом таскала белье, пересчитывала комплекты формы и заносила в корабельную базу материалы о прибывших на «Сидерай» стажерах. Когда она опомнилась, то поняла, что час уже прошел. Получив разрешение Фенгин, девушка помчалась в ангар и, конечно же, опоздала.

Практически все модули уже покинули борт «Сидерай». Саша бросилась к последнему, нырнула в кабину, кое-как напялила шлем и … ужаснулась! Она на таком никогда не летала. Сенсорная панель отсутствовала, скорости переключались рычагами, монитор бортового компьютера мигал, готовый отключиться при малейших перегрузках, в наушниках был шум и помехи. Как же пилотировать такой древний хлам? Паника в Сашиной душе нарастала, в голове кружились любимые Марусины ругательства.

– Японский городовой… – с тоской выдохнула она, услышав приказ покинуть модуль.

Она простояла на причале почти час, ожидая, когда вернутся те, кто успешно стартовал. Такое вот наказание устроил ей старший пилот, который все это время делал вид, что не замечает огорченного выражения ее лица. Последним в ангар влетел Байса. Он радостно улыбался, покидая модуль, но, увидев Сашу, стоявшую возле модуля со шлемом в руке, нахмурился.

Стажеры выстроились в шеренгу, ожидая вердикта Кулдстайра. Оказалось, он ждал Фенгин. Как только лорсианка появилась, он прошелся туда-сюда вдоль выстроившихся стажеров и занял позицию в центре, лицом к ним. Саша не удивилась, услышав свою фамилию:

– Воробьева!

Она сделала шаг вперед.

– Я поставлю перед капитаном вопрос о вашей дисквалификации. Покиньте ангар.

Униженная и обескураженная, она молча пошла к выходу, стараясь держать себя в руках, чтобы не разреветься на глазах у остальных стажеров. Что еще сказал Кулдстайр, она не разобрала, зато последовавший за этим ответ Байсы услышала, он прозвучал очень громко.

– Я готов надеть китель, гхац старший пилот. Хотя вы, думаю, знаете, что пренийцы дышат не только легкими, но и кожей. В основном кожей. Я ношу брюки и ботинки. Дополнительная одежда приведет к тому, что я стану задыхаться. Но если вам угодно…

Старший пилот что-то ответил, но Байса продолжил говорить, правда, теперь уже о другом:

– Вы поступили несправедливо по отношению к стажеру Воробьевой. Я знаю, что она закончила космический учебный центр «Королев» с рубиновой картой, что говорит о ее высокой квалификации как пилота. Удивляюсь, почему молчит гхац Фенгин, которая забрала ее из столовой, не дав позавтракать, думаю, с целью поручить ей какое-то задание, из-за которого она, скорее всего, и опоздала на тренировочный вылет.

– Воробьева! – Саша обернулась. Кулдстайр смотрел на нее. – Вернитесь в строй.

Она поплелась назад. Встав на свое место, услышала:

– Хороший пилот должен уметь летать даже на старом ведре!

У гатьян слишком плотная кожа. Они не краснеют, у них отсутствует мимика. Саня взглянула в огромные черные глаза Кулдстайра и, мысленно махнув рукой: «Будь что будет», произнесла громко, чтобы все присутствующие в ангаре стажеры услышали:

– Полностью с вами согласна. Но вы не дали мне даже минуты, чтобы разобраться, где у этого ведра находится движок. – Она постукала пальцем по коммуникатору. – Я покинула модуль спустя десять секунд после того, как оказалась в нем.

Стажеры стали шептаться и переглядываться. Саша, не обращая внимания на нарастающий шум, смотрела только на старшего пилота. Пусть он хоть насквозь прожжет ее взглядом, она не отступит. Да и поздно уже идти на попятный. То, что произошло потом, стало для всех и в первую очередь для самой Саши неожиданностью.

– Забирайтесь в кабину, стажер, и попробуйте вывести модуль из ангара. Даю вам минуту.

Саня нырнула внутрь. Так, что у нас тут? Надо врубить все, а там посмотрим. Она защелкала тумблерами. Вспыхнул экран бортового монитора. Сашка решила, что концептуальное решение этого модуля похоже на устройство старинного автомобиля. Девушка любила ремонтировать старые механизмы, это умение досталось ей от отца, и, сравнивая допотопный модуль со старой машиной, она знала, что рассуждает верно. Только в машине были педали, а здесь два рычага. Если использовать аналогию, то один «газ», второй «тормоз». Саша плавно потянула на себя правый рычаг. Индикатор энергетического заряда двигателя рванул вверх. Это «газ». Хорошо. Она бросила взгляд на коммуникатор, переключив его в режим часов. Осталось двадцать секунд. Ну что ж, как говорится, двум смертям не бывать, а одной не миновать. Она ткнула пальцем в самую большую кнопку, решив, что та запускает двигатель. И не ошиблась. Со стуком захлопнулся защитный колпак. Модуль завибрировал. Она рванула правый рычаг на себя, услышала, как взревел двигатель, и с возгласом «Поехали!» пробкой вылетела из ангара. Как сказал гхац Кулдстайр: «Хороший пилот должен уметь летать даже на старом ведре?» Да она даже на метле сможет если потребуется!

Глава 6

Тот же день, восемь часов вечера по корабельному времени.

Каюта капитана

Дом, в котором человек живет, многое может о нем рассказать. В данном случае каюта космического корабля. Но Саша только первую минуту рассматривала открывшуюся перед ней картину. Успела увидеть большой стол, кресло, огромный сенсорный экран, по всей видимости, заменявший капитану монитор. Даже странно: такая суперсовременная вещь на столь старом судне… Диван, несколько кресел, включенная лампа и лежащая рядом с ней на тумбочке раскрытая бумажная книга.

Больше она ничего увидеть не успела, потому что гхац Кох, взглянув на Сашу холодным взглядом, грозно произнес:

– Стажер Воробьева! Вы понимаете, что вели себя безрассудно?

– Да, гхац капитан, но…

Ей не дали договорить:

– Вы что, не цените собственную жизнь? Вам плевать на своих родителей? – и спустя паузу, уже с другой, холодно-вопросительной интонацией: – Вы что-то имеете лично против меня?

Саня попыталась ответить только на последний вопрос, так как первые два на ее взгляд были гипотетическими.

– Конечно же нет! Капитан…

– Гхац капитан…

– Позвольте мне все объяснить!

– Не позволю. – Глаза Коха были холодными, как кусочки льда. Вертикальный зрачок вытянулся в тонкую нить. – Если бы «Сидерай» был военным судном, вы бы пошли под трибунал, а так я перевожу вас на месяц в механики. Еще одно подобное нарушение, и отправитесь домой!

– Но гхац капитан! Я закончила Учебный центр «Королев» с отличием! Я пилот! Я хочу летать! Вы не можете отправить меня работать механиком… Не имеете права!

Саша чувствовала, как в горле образуется ком, мешая ей говорить. Глаза щипало. Нос стал сырым.

– На этом корабле мое слово – закон! Не хотите быть механиком – можете собирать вещи и убираться отсюда! – ответил капитан, ставя в их разговоре жирную точку.

Саша с трудом сдерживала слезы. Какой он все-таки злой и черствый человек. И лицо у него неприятное. Зря она думала, что он ее вспомнит. И не друг он ее отца. Просто случайный знакомый. Человек из прошлого.

Нос подвел девушку, и она громко шмыгнула, из последних сил стараясь не разреветься.

– Покиньте каюту!

Саня развернулась и вышла в коридор. Слезы словно только и ждали этого. Они ручьем потекли из глаз. Александра брела по коридору, надеясь, что ей повезет и она никого не встретит на своем пути. Какой стыд… Ее отчитали как ребенка и даже не дали слова сказать в свое оправдание. Двери в каюте капитана, как и все на этом корабле, были старыми. Они закрывались очень медленно. Поэтому она успела услышать, как тот же холодный властный голос произнес:

– Не ожидал от вас такого, Кулдстайр! Эта девчонка чуть не угробила модуль! Но это полбеды. Она могла погибнуть! Вы это понимаете? Давно не отправляли родственникам цинковые гробы? Я отстраняю вас от руководства. Передайте свои полномочия Фенгин.

Звуки стихли. Наверное, закрылись двери. Саша вытерла рукой слезы и громко шмыгнула, уже не боясь, что кто-нибудь ее услышит. И, конечно же, ошиблась.

– Сашка, чучундра ты моя бесценная! Как все прошло?

Из-за поворота коридора дикой кошкой выпрыгнула Маруся и схватила ее за руки.

– Ты плачешь? – возмущенно выдохнула подруга и повернулась, чтобы взглянуть на каюту капитана обличающим и полным возмущения взглядом. – Он что, обижал тебя?

– Нет. Просто перевел на месяц в механики. – Саша снова вытерла рукой слезы. Когда они уже перестанут течь?

Маруся вздохнула:

– Фух, это ничего. Даже хорошо. Честно говоря, я боялась, что Кох отправит тебя домой.

– Но я же не виновата!

– Думать надо, елки-моталки, а не реагировать как неуравновешенный подросток на подначки всяких там… – поучающим тоном, словно она была лет на десять старше произнесла Рысь.

– Кулдстайр мой командир вообще-то… Кстати, его он от должности отстранил…

Маруся замерла, а потом кивнула, соглашаясь с решением капитана, и сразу же затарахтела:

– Хватит реветь, Сашка! Поработаешь месяц механиком. Что такого? Ты же любишь во всяких железяках копаться. А там капитан остынет и вернет тебя в летное подразделение. Говорят, он справедливый, хоть и бывает порой суров. Пойдем скорее!

– Да куда, Рысь? Куда ты меня тащишь?

– Сегодня же вечеринка!

– Тайная? – поинтересовалась Саша, не заметив, что слезы больше не текут из глаз.

– Почему тайная? – искренне удивилась Маруся. – Традиционная. Как всегда, перед началом стажировки. Капитан и старпом тоже там будут. Должны быть, – поправила Маруся сама себя. – Идем. Мальчики нас уже наверняка ждут. Ты решила, что наденешь? Я, пожалуй, в платье пойду. В том самом, красном. Помнишь? Пусть все, ежкин кот, в обморок попадают!

***

Несмотря на уговоры подруги, Саша наряжаться не стала. Надела брюки и короткий блестящий топ. И то лишь потому, что устала спорить с Марусей. Накрасила ресницы, они у нее длинные, но светлые, поэтому их подкрашивать приходится, расчесалась. Поражать своей красотой она никого не собиралась, незачем это. И флаг, и барабан – все Марусе.

Центральный зал корабля встретил подруг гулом голосов и ярким, до боли в глазах, светом. Члены экипажа, старые и новые, толпились вдоль стен, с нетерпением поглядывая на стоявшие в центре зала столы с напитками. Маруся взяла Сашу под руку, правда, чуть не выпустила ее, когда услышала даже не крик, а рев: «Саша!», и перед девушками словно из-под земли появился Байса. Прениец как обычно был одет лишь в брюки и летные ботинки, зато на его груди сверкали и переливались многочисленные цепочки и бусы, а рыжие волосы были чем-то намазаны. Они блестели и сегодня напоминали не гриву, а водопад. Схватив как обычно без разрешения Сашу за руку, он прижал ее ладонь к своей груди и замер. Маруся хмыкнула, но от комментариев на этот раз воздержалась.

– Байса, а где Дик? – поинтересовалась Рысь, которая вот уже несколько минут пребывала без ухажера и была этим чрезвычайно недовольна, хоть виду и не показывала.

– Кит? – Саша с Марусей переглянулись. И лишь спустя мгновение одновременно поняли, что Байса назвал своего друга привычным для него прозвищем. – Где-то здесь был. А, вот он идет!

Дик выглядел стильно, под стать Марусе, к которой он прямиком и направился. Черные брюки и такая же футболка, усыпанная сотней разноцветных глаз. Девушка скромно потупила взгляд. Саша знала, что эта скромность напускная, но такое выражение лица чертовски шло Марусе, делая ее неотразимой, этакой девочкой-принцессой, нуждающейся в опеке и заботе. Алое платье, черные туфельки на каблуке, густые волосы, доходившие в распущенном виде почти до колен… Красивая, зараза, глаз не отвести.

Байса отвлек Сашу, осторожно сжав в своей руке ее ладошку:

– Что сказал капитан?

– Ты тоже знаешь, что он меня вызывал? – произнесла девушка, не удержавшись от тяжелого вздоха.

– Все знают. Что он сказал, Саша?

– Отправил на месяц в механики, – пожаловалась она, но вместо сочувствия услышала:

– Это хорошо.

Видимо, Байса, как и Маруся, решил, что перевод в механики является меньшим злом. Саша робко улыбнулась. Хватит уже слезы лить, да и неудобно перед остальными стажерами за такую кислую мину. Если рассудить, ребята правы. Ее могли вообще домой на Землю отправить. Как говорится, полчаса на сборы – и прощай. Накрылась бы ее практика, а с ней и будущее, о котором она мечтала. Пришлось бы до пенсии инструктором в какой-нибудь летной школе работать.

Пока она обдумывала свое возможное неприглядное будущее, в зале появились капитан и старпом. Кулдстайра не было. Наверное, решил не идти на праздник. После небольшой приветственной речи, произнесенной Виктором Кохом, началась вечеринка. Дик потащил Марусю к столу с напитками. Споить, что ли, ее хочет? Саша усмехнулась. С давних времен так повелось, что пилоты и врачи, особенно врачи, пьют по-черному. Поэтому еще на первом курсе Маруська вживила себе антиалкодатор. И ее заставила так же поступить. Рысь теперь может хоть ведро крепкого алкоголя выпить – не опьянеет. Маруськины многочисленные ухажеры об этом, конечно же, не знали и пытались девушку споить. В результате сами заканчивали вечер лежа под столом. Выходит, Кит решил по проторенной дорожке идти. Разочарован он будет, еще как разочарован. А если какую-нибудь подобную глупость совершит, Маруся крест на нем поставит и замечать перестанет. Сашка усмехнулась, потому что не раз была свидетелем подобного развития событий. Жаль. Дик ей нравился, да и Марусе, кажется, тоже.

Звучала музыка, количество коктейлей на столах неуклонно уменьшалось. Сашино настроение, как шкала энергозаряда двигателя корабля, уверенно ползло вверх. И все бы хорошо, вот только, отплясывая в конце вечера на столе, она встретилась глазами с капитаном. Оказывается, Одинец не ушел, а наблюдал за веселящимися стажерами, стоя в углу. Зачем ему это было надо и что он хотел выяснить, разглядывая веселящуюся молодежь, девушка не поняла, но пристальный взгляд мужчины запомнила. Что-то в нем странное было, а вот что именно, она тогда так и не поняла.

Глава 7

Месяц спустя. Ремонтный ангар

Заканчивался месяц Сашиного наказания. Все это время девушка делала вид, что у нее все хорошо, хотя по-прежнему переживала, что ее отстранили от полетов. Особенно тяжело ей было демонстрировать оптимизм, встречаясь вечерами с ребятами и слушая рассказы Байсы о том, что нового он узнал и чему научился за прошедший день. Чувствуя себя лишней, патроном, выпавшей из обоймы, Саня стала избегать друзей, придумывая причины, которые могли бы объяснить ее невероятную занятость.

Но любая выдумка может неожиданно оказаться правдой, если обстоятельства сложатся определенным образом. Желание Саши избавиться от ощущения собственной ненужности привели ее в ремонтный ангар, где она обнаружила старый списанный модуль. Девушка решила отремонтировать его. Нет ничего лучше простой физической работы, если нужно расслабиться и перестать себя жалеть.

Работая по вечерам, она залатала поврежденный корпус, разобрала и собрала заново ускорители, отчистив от ржавчины, а потом отполировав каждую деталь. А сегодня решила вытащить кресло. Страшно намучилась, так как оно оказалось громоздким и очень тяжелым. Настолько, что пришлось вытаскивать его из кабины погрузчиком. Саше пришлось несколько раз лазить то в модуль, чтобы поправить ремни, удерживающие кресло, то назад в кабину погрузчика.

Наконец, ей удалось его вытащить. Она заглянула в опустевшую и потому казавшуюся большой кабину и с удивлением обнаружила там необычную вещь. Небольшой сундучок, который до этого, видимо, был спрятан под креслом и в котором, если она верно помнила, в сказках хранили зайца, внутри которого была утка и так далее, вплоть до яйца с Кощеевой смертью.

Вытащив находку на свет, Саша устроилась на пластиковом ящике и попыталась открыть сундучок. Конечно, правильнее было бы отнести его старшему механику и доложить о находке. Но любопытство не позволило ей этого сделать. Осторожно, замирая от волнения и страха (а вдруг там действительно находится что-то опасное, пусть даже волшебный сказочный заяц), она осторожно дернула крышку. Оказалось, что сундучок не заперт. Сокровищ, которых успело нарисовать ее воображение, внутри не было. Просто куча каких-то мелочей, предназначения большинства из которых она не понимала: потускневшие от времени металлические браслеты, остановившиеся ручные часы, плоская фляжка, потерявший свой цвет платок. Из всех вещей, хранившихся в сундучке, Сашу заинтересовала лишь одна коробочка. Небольшая, размером с ее ладошку, плоская и круглая.

Она осмотрела ее со всех сторон, даже попыталась открыть, правда, безуспешно. Посредине боковой части проходил тонкий разрез, но как девушка ни вертела коробочку, как ни пыталась открыть ее, так и не смогла. Саша протерла внешнюю часть тряпкой, смоченной в специальном чистящем растворе, которой протирала детали ускорителей, и увидела рисунок. Странно только, что узоры на верней и нижней части коробочки не совпадали, прерываясь в месте разреза. А что, если попробовать их совместить? Устроившись все на том же ящике, Саша Воробьева соединила символы на коробочке. Внутри что-то еле слышно щелкнуло. Она поднесла коробочку к уху, потрясла – тихо. Положила ее на ладонь и с выражением произнесла:

– Как же я хочу летать! Я ведь пилот… Пусть капитан отменит свое наказание!

Коробочка вздрогнула, тонкие линии замысловатого узора вспыхнули, осветив Сашину ладонь мягким теплым светом. Она приоткрыла рот, с удивлением разглядывая «ожившую» находку. Но больше чудес не произошло. Спустя несколько секунд коробочка потухла. Саша разочарованно вздохнула и вдруг услышала:

– Стажер Воробьева! Что вы здесь делаете? – раздался за спиной громкий голос.

От неожиданности Саша вздрогнула и резко обернулась. На нее смотрел капитан. Как он сумел подойти так тихо и незаметно, для девушки было загадкой. Наверное, она слишком увлеклась разглядыванием коробочки.

– Гхац Кох! – воскликнула Саша, вскакивая на ноги и засовывая коробочку в карман. – Я … ремонтирую модуль!

Кох взглянул на модуль, на обмотанное страховочными ремнями и лежащее на полу возле погрузчика кресло и усмехнулся.

– А я думал, вы забрались в дальнюю часть ангара, чтобы разучить какой-нибудь новый танец.

Танец? О чем это он? И тут Саша вспомнила, как танцевала на столе во время вечеринки. Кровь бросилась ей в лицо. Наверняка капитан считает ее глупой и несерьезной девицей, к тому же очень раскованной. Отплясывать как ни в чем не бывало после перевода из летчиков в механики действительно было верхом глупости. Но Саня много выпила в тот вечер, и антиалкодатор, видимо не справился с нагрузкой.

– Я действительно чиню модуль. Но только в свободное от основной работы время. Надо же чем-то занять руки, – не слишком убедительно произнесла она, все еще думая о том своем дурацком танце.

– Не надоело?

– Что? – Саша встрепенулась и в упор уставилась на капитана, что тоже было не слишком вежливо. Потом вздохнула и ответила честно, как на духу: – Надоело. Я хочу летать.

– Ну что ж, – Виктор Кох стряхнул с рукава мундира несуществующую соринку, – вы готовы мне показать, на что способны выпускники «Королевки»?

– Это как? – задала Саня очередной вопрос. Сообразила, что сморозила глупость и с возгласом: «Я сейчас» – рванула к выходу.

– Стоять! – пригвоздил ее к месту привыкший командовать голос. –Полетим вместе.

– С вами? – охнула Саня, застыв на месте ледяной фигурой.

– Конечно. Одну я вас не отпущу. Мне надо убедиться, что вы осознали свою ошибку и теперь будете вести себя разумно, по-взрослому.

Саня молча кивнула. Хватит задавать глупые вопросы.

***

Пока они шли по коридору корабля к ангару, гхац капитан часто останавливался, здоровался с руководителями подразделений и просто членами экипажа. Иногда вступал в короткую беседу. В такие минуты Саше хотелось, как резиновому мячику, прыгать на месте. Сколько же они будут идти до ангара? Как же медленно… Он что, специально ползет, как черепаха? Нет, она не выдержит этой пытки!

Наконец, они добрались до главного ангара. Кох подвел Сашу к двухместному модулю и, сделав рукой характерный жест, произнес:

– Прошу.

Стараясь держаться уверенно, она полезла внутрь. И, конечно же, зацепилась ботинком за крыло. Шлепнулась на пол, встала, сделала вид, что так надо и такой способ посадки в корабль для нее обычное дело, предприняла еще одну попытку забраться внутрь. В этот раз, к счастью, та оказалась удачной. Устроившись в кресле, Саша надела шлем, застегнула ремни безопасности и с опаской взглянула на сидевшего в соседнем кресле капитана.

– Что вы медлите, стажер Воробьева? Почему не запрашиваете разрешение на вылет?

Гхац капитан прав. Что это она по сторонам смотрит, когда действовать надо?

– Прошу разрешить вылет! – произнесла Саня традиционную фразу, разглядывая приборную панель. Сюрприза не было, что этот двухместный, что тренировочный одноместный, модули «Сидерай» были одного, причем весьма солидного возраста. Но месяц в подразделении механиков не прошел для девушки бесследно. Ремонтируя списанный модуль, она изучила каждую деталь, каждый винтик, проверила все соединения и теперь знала, как устроено и, следовательно, как работает это судно.

Лишенный эмоций голос бортового компьютера произнес:

– Вылет разрешаю.

Успокоившись, Саша уже более уверенно взглянула на капитана:

– Пристегнитесь, гхац Кох и шлем наденьте, – и, не дав ему возможности возразить, быстро добавила: – Так положено по инструкции.

– Ну раз положено… – спокойно произнес Виктор Кох, надевая шлем. Что за человек он такой? Не улыбнулся даже, когда она свалилась с крыла модуля на пол. Вот бы ей такую выдержку!

Глава 8

Каюта летного подразделения. Поздний вечер

Прошло два месяца с того памятного дня, как капитан Кох отменил свое наказание и вернул Сашу в летное подразделение. С каждым днем ее жизнь на «Сидерай» становилась все скучнее и скучнее и скоро превратилась в рутину. Тренировки, занятия, снова тренировки. В перерывах завтраки, обеды и ужины. Вечером все расходились по каютам: ни вечеринок, ни конкурсов, ни других общих мероприятий, к которым она привыкла за время учебы в «Королевке». С Марусей они виделись редко. Врачей, как и летчиков, муштровали нещадно. Оставшееся свободное время Рысь делила между ней и Диком, с которым она теперь встречалась. Два часа с ней – и столько же с ним. Это обижало Саню. Да они друг друга уже сто лет знают, а этот красавчик появился ниоткуда и теперь пользуется Маруськиным свободным временем наряду с ней! Разве это справедливо?

Сашка все высказала подруге, но вместо оправданий получила совет приглядеться к Байсе. А что на него смотреть? Она и так каждый день его зеленую физиономию видит. И даже чаще, чем ей бы хотелось. А вот Коха видела всего пару раз, да и то, можно сказать, на бегу. Он даже не взглянул на нее. Может, не заметил?

Саня дулась на Марусю, обижалась на капитана за полное равнодушие к ее персоне и ворчала на Байсу, единственного друга, который был всегда рядом. Ей казалось, что, закончив «Королевку» и став взрослой, она что-то безвозвратно потеряла. Словно у нее забрали все разноцветные мелки, оставив в распоряжении лишь один простой графитовый карандаш, котором ей теперь и предстояло до самой смерти рисовать свою безрадостную и скучную жизнь. Конечно, умом Саша понимала, что все это временно и наступят интересные времена. Но почему не сейчас, когда она молода и полна сил?

Как-то поздно вечером, охваченная подобными нерадостными чувствами, Саша вернулась к себе, когда ее соседки по каюте уже спали. Она разделась, юркнула под одеяло и затихла. Даже закрыла глаза, ожидая, что сон придет. Но не тут-то было. Лежала-лежала, а сна нет. Повернулась на один бок, потом на другой – ничего. И тут Саше пришла в голову гениальная мысль: может, шоколадку съесть? Она помнила, что у нее в тумбочке оставался маленький кусочек. Вопросы чистоты зубов и необходимости диеты, а, следовательно, отказа от сладкого по ночам, ее никогда не волновали. Девушка осторожно выдвинула ящик и включила фонарик на коммуникаторе, чтобы найти шоколадку.

Свет фонарика отразился от плоской коробочки, которую она месяц назад нашла в ангаре. Саша и забыла уже о ней, если честно. Совсем не помнила, что в ящик положила. Зажала она коробочку в руке, а тут и шоколадка отыскалась. Правда, маленький кусочек, на один укус, но хоть что-то. Засунула она шоколадку в рот и стала коробочку рассматривать. Блестящая, узоры по крышке, как плети плюща закручиваются, на отдельные веточки разделяются. Вздохнула Саша, положила коробочку на грудь и прошептала:

– Вот бы моя жизнь круто изменилась! И не только моя, но и всех, кто находится на «Сидерай».

Коробочка щелкнула и засветилась теплым солнечным светом. Девушка зажмурилась от неожиданности, а когда глаза открыла, та уже тухла, словно остывая. Зажав коробочку в руке, с детским восторгом вспоминая, как красиво светились на ней узоры, и чувствуя во рту сладкое послевкусие шоколадки, Саша наконец уснула.

Утро начало как обычно в шесть часов по корабельному времени. Одновременно во всех каютах включился верхний свет. Саня вскочила, зная, что через пять минут ее кровать сложится и скроется в стене. Надела тренировочные штаны, футболку и вышла в коридор. По нему уже двигались группы ребята из летного подразделения. Надо поспешить, чтобы успеть в спортивный зал. Эту неделю за физподготовку экипажа отвечал старпом гхац Нунатак. Опоздавших он заставлял после занятий задерживаться и гонял немилосердно.

После душа, уже в каюте, Саша надела летную форму и с удивлением обнаружила в кармане ту самую коробочку. Как она могла в штанах оказаться, девушка не знала. Кажется, она заснула, держа коробочку в руке. Может, та упала и ее нашел уборщик, а потом в карман положил? Но как он узнал, что это вещь принадлежит Саше? Непонятно…

В столовой за завтраком Саня узнала новость. Оказывается, прилетает федеральное руководство, которое «Сидерай» своим вниманием давно уже не баловало. Все стажеры говорили только об этом. Позднее выяснилось, что тренировки сегодня отменяются. Саня с Марусей отправилась в спортивный зал и там, усевшись на дальнем ряду трибуны, стали обсуждать новость.

– Как ты думаешь, – говорила Рысь, заплетая и расплетая косу, – зачем это руководство к нам пожаловало?

– Откуда же я могу это знать? Вчера никто из наших об этом не говорил, – ответила Саша. – Да и что гадать зря?

– Интересно же… – ответила Маруся, продолжая разбирать волосы. – О, смотри, кто пришел. Байса! Иди к нам!

Прениец поднялся по лестнице и устроился на сиденье рядом с девушками.

– Узнал что-нибудь? – тут же поинтересовалась Маруся, наконец закончив возиться с волосами и отбросив косу на спину.

– Кое-что узнал, но вы мне не поверите!

Саня вздохнула. Откуда эта театральность? Нормальный ведь парень. Это Маруська на него плохо влияет, не иначе.

– Говори, чего уж там, – произнесла она, ожидая что-то вроде «представляете» и «не может такого быть».

– Решено изменить статус судна, – ответил Байса, не оправдав ее надежд на театральность.

– Как это? – поинтересовалась Маруся.

– Предполагается, что «Сидерай» вновь станет военным судном. Но это пока не точно.

– И что из этого вытекает? – не могла успокоиться Рысь.

– По-моему, здесь все ясно, – ответил прениец, – нас отправят по домам. Надеюсь, хоть свидетельства об окончании стажировки выдадут.

Ребята замолчали, размышляя над неожиданной новостью. И тут вдруг Саша вспомнила, что вчера ночью пожелала, чтобы ее жизнь круто изменилась. Пощупала – а коробочки в кармане нет. Утром была, а сейчас пропала. И тут ей в голову пришла мысль. Настолько невероятная, что она молча встала и, никому ничего не объясняя, спустилась по лестнице и вышла из зала.

– Саша ты куда? Что с тобой? – донесся из-за закрывающейся двери голос Маруси и стих. Саня сосредоточенно прошагала по коридору корабля, двигаясь без четкой цели, пока не оказалась в главном ангаре. Впрочем, это неудивительно. Куда еще может прийти космолетчик, чтобы побыть в тишине, успокоиться и все обдумать?

Полеты отменили, поэтому в ангаре было пусто. Саша забралась в модуль, устроилась в кресле пилота, сложила на груди руки и стала думать. Итак, коробочку она нашла в сундучке среди прочего хлама. Кстати, где этот сундучок? Получается, она забыла о нем, как только вместе с капитаном покинула ангар. Очень странно. Раньше она подобными провалами памяти не страдала. Итак, что же тогда произошло в ангаре? Она нашла коробочку, почистила ее, совместила проявившиеся символы… Внутри что щелкнуло, и она сказала… Что же она тогда сказала? Саша потерла лоб. Что-то про то, чтобы капитан отменил наказание и допустил ее к полетам. Коробочка засветилась, а потом словно ниоткуда появился гхац Кох. Он проверил, как она умеет пилотировать космический модуль, и допустил к полетам. Выходит, ее желание сбылось. «Спокойно, Саша, продолжай рассуждать и не волнуйся так», – сказала она сама себе и продолжила вспоминать.

Вчера ночью она искала в тумбочке шоколадку, а нашла коробочку и снова загадала желание. Что же она попросила? Саша отбросила со лба челку. Вспомнила! Она пожелала, чтобы ее жизнь и жизнь экипажа «Сидерай» изменилась. А сегодня прилетело руководство, которое, по словам Байсы, решило сменить статус судна. Выходит, что и это ее желание сбылось! Девушка вытерла внезапно вспотевший лоб и вслух пробормотала:

– Чучундра ты, Сашка, как есть чучундра! Нет бы желания только для себя загадывала, как в первый раз, так ты еще и весь экипаж «облагодетельствовала»!

Что же ей теперь делать? Отменить желание? А его вообще можно отменить? Ведь коробочка пропала. Когда она шла в столовую, коробочка лежала в кармане. Это она точно помнит. После столовой они с Марусей сразу пошли в тренировочный зал. Никуда не заходили, и коробочку Саша из кармана не вытаскивала. Куда же она делась? Загадка… Надо рассказать ребятам. Или не надо? Марусе точно надо рассказать. А еще успокоиться, не паниковать и придумать план.

Первым делом надо пойти в ремонтный ангар и поискать там сундучок. Может, коробочка в нем. Хотя… Саша сморщила нос. Это вряд ли. Но проверить все-таки нужно. Потом обыскать каюту. А если она в другом месте выпала, что ж, весь корабль обыскивать? Или лучше объявление дать: «Кто нашел круглую коробочку с растительной гравировкой, прошу вернуть Саше Воробьевой»? Только сначала все-таки ангар и сундучок. Сколько, интересно, у нее есть времени на то, чтобы отменить свое желание? Саша вскочила с кресла и чуть не врезалась макушкой в подбородок Байсы.

– Я так и знал, что ты здесь! – обрадовался зеленый лев и уставился на нее желтыми глазами. – Что с тобой происходит, Саша? Почему ты так внезапно ушла?

Она не успела ответить, потому что услышала знакомый голос, в котором сейчас звучала обида:

– Сашка, едрена вошь! Немедленно выбирайся из модуля и рассказывай, что происходит!

Глава 9

Борт «Сидерай». Капитанская рубка

Саша все рассказала ребятам. Да и как можно такое утаить от друзей? Поэтому в ангар они отправились втроем. Перемазались, как черти, но все углы обыскали, весь валяющийся там мусор, до самой последней ржавой железяки, осмотрели. Даже в списанный модуль по очереди лазили, но сундучка не нашли. К концу поисков, Саша уже готова была поверить в то, что он никогда и не существовал. Хотя нет, чепуха. Нельзя таким пораженческим мыслям поддаваться. Коробочку она помнит, значит, и сундучок, откуда она ее вытащила, тоже был. Посоветовавшись, ребята решили, что его кто-то забрал, может, какой-нибудь механик, а может, уборщик. Это ведь самое логичное объяснение его исчезновения. Друзья уже собирались уходить, когда в ангаре появился Кит. Оправдывая свое прозвище, он шумно выдохнул и заявил:

– Нас отправляют домой!

– Что?

– Почему?

– Я так и знал… – раздались почти одновременно возмущенно-недовольные возгласы.

– «Сидерай» присвоен статус военного судна, и корабль через неделю, а может, даже раньше, направляется в созвездие Водолея.

– Что? – Сашка замерла, с недоверием уставившись на Дика. – Повтори!

– Ну это пока секрет, раньше времени не трепитесь, руководство Федерации решило отправить корабль к звезде Траппис-1, которая как вы знаете, как раз и находится в созвездии Водолея.

Сашка резко выдохнула и провела под носом рукой, оставляя грязный след. Маруся бросила на нее оценивающий взгляд и, продиагностировав увиденное, деловито поинтересовалась:

– Информация точная? Откуда узнал? Источник достоверный?

Дик несколько раз моргнул, привыкая к новой Марусе, которая за секунду из милой принцессы превратилась в следователя, и неуверенно произнес:

– Нунатак кому-то говорил… вроде.

– Екарный бабай, Кит! Мы что, по-твоему, здесь в угадайку играем? – В голосе Маруси зазвенела медь. – Это ведь важный вопрос, – она бросила взгляд на Сашу, – чрезвычайно важный. Иди, точно все узнай и доложи.

– Кому доложить? – прохрипел ошеломленный Дик Тори.

– Мне. Кому же еще. – На губах Маруси появилась нежная улыбка, которая абсолютно не вязалась со сказанными ею только что словами. – Поспеши, дорогой, я жду…

Как только десантник скрылся за дверью, Рысь подскочила к Сашке и схватив ту за плечи, продолжила допрос:

– Ты что задумала? Отвечай.

– Я должна полететь туда. – Саша, успокоившись, вновь стала похожей на саму себя. – Пойми, может быть это единственный шанс что-нибудь узнать об отце. Я не могу его упустить! Не могу…

– Елки-моталки… Я все понимаю… Но как? Как нам остаться на «Сидерай»? Если судно станет военным, нас точно отправят по домам!

– Нам?

– Именно «нам». Или ты думаешь, я тебя брошу? И не надейся!

– Надо записаться в добровольцы.

– Что? – Девушка одновременно повернулись к произнесшему эти слова пренийцу. Молодой человек спокойно продолжил:

– Если «Сидерай» станет военным судном, мы можем остаться на борту только в одном случае. Нам надо стать добровольцами. Это наше право. И ни капитан, ни федералы не смогут нам запретить здесь остаться. В соответствии со статьей 25 межгалактического кодекса, которая гласит: «В случае начала военной операции каждый гражданин сообщества может добровольно войти в состав вооруженных сил Федерации».

– А ведь он прав, – первой пришла в себя Маруся. – Надо пойти к капитану и подать заявление… Пойдем, – дернула она Сашу за руку.

– Я с вами! – решительно заявил Байса.

– Зачем? – удивилась Маруся.

– Мне кажется, Саше очень важно попасть в созвездие Водолея. Я прав?

– У Сашки десять лет назад там пропал отец. Она хочет его отыскать. – Заметив, что бровь Грина удивленно приподнялась, Маруся поспешила добавить: – Или найти хоть какую-нибудь информацию, объясняющую причину его исчезновения. Но это наши дела. Ее и мои. Тебе незачем в это соваться.

– Я такой же друг Саши, как и ты. Я хочу помочь ей.

– Ежки-матрешки! – восхитилась Маруся. – Сашка! У тебя еще один помощник появился!

Саша взглянула в желтые глаза-одуванчики, перевела взгляд на взволнованную и поэтому то и дело сыпавшую своими любимыми словечками Марусю и подытожила:

– Я иду к капитану. Вы со мной?

Увидев два дружных кивка, она поправила форму, пригладила волосы, провела рукой по лицу, добавив к грязным усам пятно на щеке, и смело двинулась к выходу.

***

За все годы капитанства Виктор Кох не изменился, потому что принципиально не хотел меняться. Его строптивый характер и обостренное чувство справедливости по-прежнему составляли суть его характера. В молодые годы он частенько поддавался на провокации и срывался, говоря в лицо нахалам то, что думает, тем самым нажив к зрелым годам множество врагов среди руководства Федерации. Этим частично объяснялась его «ссылка» на «Сидерай». Вроде и прошлые заслуги учтены, и капитаном остался, вот только судно старое и давно уже в важных операциях не участвует. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы.

Зато окрепло и стало практически нерушимым его умение держать себя в руках при любых обстоятельствах. Поэтому уже час он внимал словам всем известного манипулятора и любителя скандалов – Петра Васильевича Яблочкова и ни словом, ни взглядом не выдал своего недовольства или раздражения.

Петр Васильевич был строен, загорел, носил бородку, которую в старину называли «испанской», и любил выводить людей из себя. А еще он занимал в Федерации пост Главного инспектора. Видя, что ему не удается вывести Коха из себя, Яблочков заметно приуныл и уже готов был закончить не принесший ожидаемого результата разговор, как двери в рубку раздвинулись и на пороге появились стажеры. Две девочки: одна стройная, похожая на мальчишку, со светлой, падающей на глаза челкой и перемазанным лицом. Вторая царевна из русской сказки с синими глазами и толстой, переброшенной на грудь косой. Третьим оказался высокий полуголый парень с зеленым цветом кожи и гривой рыжих волос, судя по всему, прениец.

Стройная девчушка решительно поднялась на мостик и вытянулась перед капитаном:

– Гхац Кох! Я пришла записаться в добровольцы!

– Что? – впервые с момента встречи Яблочкова с Кохом на лице последнего появились эмоции, в данном случае – удивление.

– Я хочу остаться на корабле! – отчеканила малышка и задрала нос, видимо, пытаясь придать себе больше значимости.

– Покиньте рубку, стажер! – ответил Кох, отвернувшись от девушки и сделав вид, что не замечает торжествующего лица Яблочкова, явно замыслившего устроить небольшой скандал.

– Я никуда не уйду! – последовал решительный ответ, и девушка повернулась к стоявшему сбоку от капитана старпому:

– Гхац Нунатак! Прошу вас сделать соответствующую запись в бортовом журнале!

– Нунатак! Выведите стажеров из рубки! Им здесь не место! – холодно и явно раздражаясь, хоть и стараясь не показывать этого, произнес Кох.

Яблочков почувствовал удачу. Вот он, тот самый конфликт, о котором он мечтал! Ему будет что доложить руководству, которое любило пикантные истории и сплетни больше правдивых, а потому скучных докладов. Откашлявшись, он протянул руку, чтобы погладить девушку по голове, и с напускной грустью в голосе произнес:

– Деточка, военные действия для взрослых, а вам нужно сначала повзрослеть...

Его рука так и не коснулась головы стажера, погладив пустоту. Сверкнув на него зелеными глазищами, девушка ловко уклонилась от показной ласки. Не смирившись с промахом, инспектор произнес:

– Война – это боль и кровь. Подумайте, куда вы стремитесь…

– Лучше умереть стоя, чем жить на коленях! – процитировала малышка Саласара и довольно нахально добавила: – Но вам этого не понять.

Яблочков удивленно заморгал, не ожидая подобных слов от стажера.

– Почему же? – с трудом нашелся с вопросом федеральный инспектор.

– Вы старик.

В бирюзовых глазах Коха вспыхнули огоньки. Его следующие слова прозвучали неожиданно для большинства собравшихся в рубке гостей и членов экипажа:

– Нунатак! Удовлетворите просьбу стажера!

Саня заулыбалась, довольная результатом, забыв про Яблочкина, который уже пришел в себя и по-прежнему надеялся выиграть в словесном поединке, который начал.

– Как вас зовут, дитя? – поинтересовался инспектор, придав лицу грустное выражение.

– Александра Воробьева!

Грусть сменилась скорбью.

– Вы еще пожалеете, милая птичка, – произнес Яблочков, провоцируя девушку, но неожиданно услышал совсем не то, что ожидал:

– Воробей – птаха смелая! Мой папа всегда так говорил. Позвольте и мне узнать вашу фамилию. Судя по всему, вы Орлов или Соколов?

Яблочков сконфуженно промолчал. На губах Коха появилась улыбка. Оценив ситуацию, по мостику взбежала Рысь.

– Запишите и меня! Маруся Николаева!

– И меня, – рядом с девчонками возник великан Байса.

– Думаю, будет лучше поставить этот вопрос перед всем экипажем, – спокойно произнес Кох, стирая улыбку с лица, но по-прежнему с интересом разглядывая стоявшую перед ним Сашу. Не прошло и десяти минут, как слова капитана, к большому неудовольствию Яблочкова, транслировались по внутрикорабельной связи. А еще спустя какое-то время возле рубки выстроилась очередь из стажеров, желавших остаться на корабле в качестве добровольцев. Федеральному инспектору пришлось отложить пространную беседу, которой он изводил Коха, на другое время.

***

Вечером, после отбоя, когда наконец, Виктор Кох остался один, в его дверь постучали. Снова надевая китель и поминая нежданных ночных гостей нехорошими словами, мужчина открыл дверь. На пороге стояла Саша Воробьева.

– Это еще что такое? – воскликнул Кох, на мгновение забыв о своем умении «держать лицо».

– Нам надо поговорить, – заявила эта нахальная особа, по-кошачьи проскользнув в приоткрытую дверь.

– Стажер Воробьева!

– Тут такое дело… Вы присаживайтесь, гхац капитан, в ногах, как говорится, правды нет.

Тот послушно сел в кресло, лишь секунду спустя сообразив, что подчинился приказу девчонки. Взяв себя в руки, Виктор произнес:

– Чем вы объясните ваш столь поздний визит?

– Я же сказала: надо поговорить. Капитан…. Простите, гхац капитан… А можно без этих официальных «гхацев»? – с тоской в голосе поинтересовалась девушка, опускаясь на стул. И тут же выдала, словно выстрелила. – Это я во всем виновата!

Яблочков за пару часов хитрых и провоцирующих речей не достиг того, что смогла сделать эта девица всего за пару минут. Виктор перестал контролировать себя:

– Если бы я был вашим отцом…

– К счастью, это не так, – перебила его девушка.

– Замолчите! Так вот, если бы я был вашим отцом, я бы вас выпорол. Даже несмотря на то, что вы уже не ребенок. Как вы посмели ворваться сначала в рубку, а теперь еще и ко мне в каюту? Вы не знаете, что такое субординация? В «Королевке» что, этому уже не учат?

– Что вы кричите? – нахмурилась девушка, явно обиженная его словами. – Я пришла к вам как к другу, человеку, с которым могу поделиться чем-то очень важным, а вы – «выпороть».

– Простите. – Кох понял, что сорвался и переборщил с угрозами. – Рассказывайте. Что у вас в очередной раз случилось?

– Это не у меня. Хотя и у меня тоже. Это я сделала так, что «Сидерай» стал военным судном!

Виктор не знал, плакать ему или смеяться. Он смотрел на маленькую нахохленную девчонку, которая хмурила брови и кусала губы, а видел ее отца и своего друга – Сергея Воробьева. Те же медово-янтарные волосы, тот же волевой подбородок и привычка хмуриться. Вот только глаза у девушки были не карими, как у Сергея, а мшисто-зелеными, доставшимися ей по наследству от бабушки. Что же ему делать? Признаться в том, что знал ее отца, или подождать и выслушать девушку, которая явно волнуется, собираясь рассказать ему нечто важное. Он выбрал второе.

– Я слушаю, Саша.

Она бросила на него удивленный взгляд, явно не рассчитывая на подобное дружеское обращение, и заговорила. Рассказ получился путаным, хоть Саша очень старалась излагать все четко, по порядку, но из-за волнения часто сбивалась, повторяя одну и ту же мысль. А закончила словами: «Теперь можете смеяться» – и сжала лежавшие на коленях руки в кулаки.

Виктор встал и направился к холодильнику. Достал из него бутылку воды, прихватил стоявшие рядом на тумбочке два стакана и вернулся назад. Налил себе и Саше воды и, глядя, как она жадно пьет, продолжал размышлять над ее рассказом. Странная коробочка, исполняющая желания, не могла быть вымыслом. Кому придет в голову выдумывать такую чепуху, а еще озвучивать ее не подружке, а капитану корабля?

– А что еще было в сундучке? – задал вопрос мужчина, взяв в руку свой стакан и сделав глоток. Саня посмотрела на него так, словно он был волшебником, готовым исполнить любое ее желание: с восторгом и надеждой.

– Так вы мне поверили?

Кох кивнул.

– Я так боялась… Думала, вы скажете, что я бессовестная врунья, фантазерка… Кроме вас я рассказала о коробочке только своим близким друзьям. Мы даже все вместе отправились в ангар, чтобы найти сундучок. Все там перерыли…

«Так вот почему она была такой чумазой, когда пришла в рубку, чтобы записаться в добровольцы», – подумал Виктор.

– Мы его не нашли, – с грустью добавила девушка. – А насчет того, что в нем было… Какие-то цепочки, несколько браслетов, кусок ткани и подобная чепуха. Все старое, полуистлевшее…

– А вам никто не говорил, что нельзя бездумно открывать всякие сундучки и ящики? – не удержался от шпильки Кох, с удовольствием отмечая, как быстро меняются эмоции на лице девушки. После его слов Саша застыла, потом глубоко вздохнула и прошептала:

– Вы думаете, это был…

– Я так не думаю, – перебил ее Виктор. – Ящик Пандоры просто красивая легенда, и ничего более. А вот ваша исполняющая мечты коробочка… Вы говорите, она исчезает и появляется независимо от вашего желания?

Саша кивнула, все еще размышляя над словами капитана. Неужели она действительно открыла то, что не стоило открывать?

– Что же мне теперь делать? – с отчаянием прошептала она.

– Как только коробочка снова появится, приносите ее ко мне. Попробуем разобраться вместе.

– Спасибо, капитан! Прошу прощенья: гхац капитан. – Саша вскочила со стула. – Я пойду, поздно уже. Извините меня.

– Все нормально. Вы правильно сделали. Если с вами случится еще что-нибудь подобное… Я имею в виду странное и непонятное, приходите сразу ко мне. Для вас у меня всегда найдется время.

Саша кивнула и, довольная тем, что ее выслушали, направилась к двери. На пороге она обернулась, скользнула по его лицу зелеными глазищами, отбросила со лба челку и выскользнула в коридор.

Ее шаги давно уже стихли, а Кох сидел в кресле и улыбался. И сегодня в рубке, и сейчас эта девочка напомнила ему самого себя в молодости, сразу после окончания «Королевки». Такая же смелая, эмоциональная, стремящаяся во что бы то ни стало доказать свою правоту и не уважающая авторитеты, которые, если разобраться, таковыми давно уже не являлись. Потом капитан встал, подошел к стене и сдвинул в сторону панель, за которой скрывался небольшой сейф. Набрал шифр, открыл дверцу и вытащил… нет, не сундучок, о котором рассказывала Саша, а просто небольшую плоскую коробочку. В ней хранилось вещи, которые не представляли ценности ни для кого, кроме самого Коха. Кольцо матери, которое она отдала ему перед смертью; небольшая серебристая птичка, символ чести, верности и дружбы, подаренный ему человеком, которым он до сих пор восхищался; и старая фотография, на которой, обнимая друг друга за плечи, стояли два стажера, только что закончившие «Королевку». Одним из них был он, а вторым… Вторым был Сашин отец – Сергей Воробьев. Несколько секунд Виктор вглядывался в старый снимок, а потом прошептал:

– Вот и пришло время узнать, что с произошло с тобой, Серега, десять лет назад, и твоя дочь мне в этом поможет. Ведь не просто так она решила стать добровольцем. Уверен – она тоже ищет тебя.

Глава 10

Борт «Сидерай» несколько дней спустя

Так называемые «кротовые норы» давно уже стали средством быстрого перемещения между галактиками. И вот две недели спустя после известных событий, полностью обновив свой экипаж и взяв на борт новейшее вооружение, «Сидерай» вынырнул из такой «норы» рядом с туманностью Улитка. Было раннее утро по корабельному времени. Виктор Кох стоял посреди рубки, расставив ноги на ширину плеч и сложив на груди руки. Он смотрел на туманность, которую космолетчики часто между собой именовали Оком Господа, а она, без сомнения, внимательно наблюдала за ним. За спиной капитана молчаливой скалой возвышался Нунатак. Кроме этих двоих в рубке никого не было. Дежурный вахтенный еще не пришел, а его предшественника капитан отпустил на полчаса раньше положенного времени.

Налюбовавшись зрелищем, Кох вытащил из кармана небольшой шарик, сдавил его с двух сторон, активируя, и подбросил в воздух. Издавая тихий звук, напоминающий жужжание, тот стал летать по рубке. Маленький и быстрый, он легко проникал в самые труднодоступные места, покружился под потолком и вернулся к хозяину. Поймав дрон, Виктор продемонстрировал «шмеля» своему помощнику. В центре шарика светился зеленый огонек. Нунатак не смог удержаться от язвительного комментария:

– Выходит, наш «друг» Яблочков не успел установить здесь жучки? Как же он так опростоволосился? Прямо скажем, непорядок. Ведь даже у себя в каюте я вчера обнаружил презабавную вещицу, явно принадлежащую Федерации.

Виктор усмехнулся, пряча шарик в карман. Отправляя «Сидерай» в экспедицию к Траппис-1, место, о котором ходила дурная слава и где в последнее время часто пропадали корабли, военное командование вместо опытных бойцов прислало сотню выпускников космических военных училищ, у которых боевого опыта было ноль, а амбиций вагон и маленькая тележка. Вот и бродили теперь эти бывшие студенты по кораблю, задирая друг друга на каждом шагу. Ссоры то и дело перерастали в драки, которые новобранцев развлекали, а старпома злили. И это еще мягко сказано. Расхлябанный экипаж привыкшего к дисциплине индоя не просто раздражал, он его бесил. Нунатак пока еще сдерживался, но, честно говоря, находился уже на грани и готов был прейти от словесных замечаний к рукоприкладству. Если бы не просьба Виктора оставить все как есть, он давно бы уже разобрался с самыми активными задирами.

– Тебе удалось узнать что-нибудь об истинной цели нашего путешествия? – задал вопрос Кох, отвлекая старпома от невеселых мыслей. – Ни ты, ни я не верим в сказки пожаловавших к нам инспекторов во главе с Яблочковым о какой-то неведомой угрозе, появившейся на границе Федерации здесь, в созвездии Водолея.

– Не удалось, – со вздохом ответил Нунатак, – хотя я задействовал все свои связи среди военной элиты Федерации. Те, кто сейчас у власти, молчат, как будто воды в рот набрали. А остальные, те, что рангом пониже, похоже, ничего не знают. Я и тут, на корабле, провел работу. – Нунатак вздохнул. – Результат такой же. Петра Васильевича я беспокоить не стал, а его прихвостни ничего не знают.

Виктор усмехнулся, услышав про «прихвостней», но перебивать старпома не стал. Было заметно, что Нунатаку есть что сказать.

– Нам дали небоеспособное пополнение и набили, как гуся черносливом, оружием. Зачем? – Старпом покачал головой, и его косички змеями заскользили по плечам и груди. – В этом деле столько тайн и недомолвок, словно кто-то специально тумана напустил. Я тут собрал кое-какую информацию…

Индой подошел к круглому столу, расположенному посреди рубки, выдвинул ящик, надел очки и браслет, позволявший моделировать пространство. Кох поступил так же, одновременно включая прибор объемного изображения. Пространство над столом «ожило», превратив плоскую карту созвездия в объемные изображения скоплений звезд.

– Вот здесь точка нашего прибытия. А здесь, – Нунатак двигал пальцами, создавая объемную реальность, – здесь место, которое называется Дом Дьявола. Обрати внимание: место нашего прибытия как раз находится в центре этого так называемого Дома.

– Ты что, стал верить в чертовщину? – Кох позволил себе улыбнуться.

– Нет, я верю в науку и статистические данные. Все корабли, которые попадают в это место, пропадают, – ответил старпом и посмотрел на капитана.

– Мы с тобой шли разными путями, но пришли к одной и той же мысли. – Кох смотрел на интерактивную голографическую карту. – Нас послали сюда с определенной целью. И это не устранение неприятеля. Недееспособным экипажем легко пожертвовать, корабль старый, и его давно уже пора списать, а оружие… Оно нужно лишь для того, чтобы обмануть тех, кто, как и мы с тобой, понимает, что вся эта операция сплошной обман.

Кох коснулся пальцем пульсирующей точке на карте.

– Чуть больше десяти лет назад в этом так называемом Доме Дьявола пропал «Кеплер», научно-исследовательское судно, которое пилотировал мой друг – Сергей Воробьев. После его исчезновения я, как и ты сейчас, перелопатил кучу информации…

Нунатак перебил капитана, чтобы уточнить:

– Александра Воробьева… ну та самая… наш самый первый доброволец. – Индой усмехнулся. – Она кто? Просто однофамилец?

– Дочь Сергея. Девочка не знает, что мы с ее отцом были друзьями. Но вернемся к нашему разговору, так как времени у нас не так уж много. Скоро придет вахтенный. Я изучил все материалы, конечно, те, которые позволял мой доступ, и пришел к выводу, что исчезновение судов не связано с космической аномалией. Уверен: в этом Доме Дьявола проводится какой-то эксперимент. Причем настолько секретный, что только высшие чиновники Федерации вроде того же Яблочкова в курсе происходящего.

– Ты думаешь, нас заманивают в ловушку? – Индой нахмурился, сверля глазами маленький шарик, в который визуализировалось место их прибытия.

– Именно так я и думаю. А еще считаю, что пора покончить со всеми секретами, поэтому и согласился возглавить эту экспедицию. Таки, – Кох обратился к старпому так, как привык делать, когда они общались по-дружески и наедине, – у меня есть одна небольшая просьба.

– Конечно, Виктор. Что надо сделать?

– Если это ловушка, а я больше чем уверен в этом, Яблочков и остальные федералы, загнав нас в ловушку, постараются смыться, прежде чем дело запахнет жареным. Ты должен сделать так, чтобы у них это не получилось.

Лицо старпома расплылось в довольной улыбке. Кох продолжал:

– Поручи следить за ними кому-нибудь из бывших стажеров. Уверен, среди них есть надежные ребята. Пусть глаз с Яблочкова не спускают. А еще установи систему блокировки всех находящихся на борту модулей, в том числе и тех, на которых прилетели наши глубокоуважаемые инспектора. Ни один корабль не должен покинуть борт «Сидерай» без моего приказа.

– Вижу, ты серьезную игру затеял, – воздохнул Нунатак, снимая очки и выключая прибор объемного изображения. – Ставишь на кон свою и чужие жизни. И что надеешься в результате получить?

– Ты не прав. Жизнями я не играю. Я хочу спасти тех, кого обманом отправили в эту экспедицию, и добиться правды, которую от нас почему-то скрывают.

Кох следом за Нунатаком снял браслет с очками и быстро убрал их в ящик. Впрочем, надобности в такой спешке не было. Чем еще могут заниматься капитан и старпом рано утром в рубке? Конечно же, обсуждением предстоящей экспедиции. Но Кох не хотел рисковать и давать любому, пусть даже вахтенному, который должен был с минуты на минуту появится в рубке, повода подозревать его в том, что он что-то замышляет, ведет «свою игру», как выразился Нунатак. Позже время все расставит по своим местам, сделает явными его и чужие планы, а сейчас нужно было сохранить их в секрете, чтобы в случае чего сыграть на опережение.

***

В это же время Петр Васильевич Яблочков, изящно отогнув мизинчик, пил кофе, сидя на диване в своей каюте. Он довольно жмурился, как кот под весенним солнцем, и изредка подносил чашечку к самому носу, чтобы вдохнуть аромат изысканного напитка, сваренного по его личному рецепту. В дверь постучали. Яблочков недовольно нахмурился. Кого принесли черти в такую рань? Он же всех предупредил: до девяти утра по корабельному времени его не будить.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился его помощник. Скользнув по Петру Васильевичу настороженным взглядом, он с раболепной улыбкой поинтересовался:

– Мне можно войти или лучше прийти позже?

– Входи, коли пришел, – отрубил Яблочков, ставя на столик чашечку с недопитым кофе. – Что случилось?

– Мы на месте, – выдохнул молодой человек, на котором черно-красная форма инспектора Федерации смотрелась как на корове седло. Яблочков не смог сдержать улыбки, так ему понравилось отражающее суть сравнение.

– В каком смысле? – стирая улыбку, бросил он. – Еще вчера до места прибытия оставалось несколько суток. Что, эта развалюха, я говорю о «Сидерай», смогла преодолеть скорость света? Да это даже суперсовременному звездолету пока не по силам!

– Мы недалеко от туманности Улитка. Еще несколько часов, и будем на месте.

– Несколько дней. Так будет точнее. Это все, что ты хотел мне сказать?

– Нет. Капитан и старпом вот уже полчаса о чем-то беседуют в рубке.

– Как понять это «о чем-то»? Где запись их разговора? Перенаправь ее на мой личный визуализатор.

– Дело в том… – Помощник обернулся, бросив взгляд на дверь, в которую только что вошел. – Нам не удалось установить в рубке жучки.

Брови Яблочкова сошлись на переносице.

– Там постоянно кто-то находится, – оправдывался помощник, медленно отступая к двери. – Мы пытались и неоднократно, но ничего не выходит. Мне кажется, капитан следит за нами. У него такие необычные глаза… Они…

– Пошел вон, дурень. Кох наполовину фрайк, поэтому у него такие глаза, а вовсе не потому, что он какой-то колдун из детской сказки. Сегодня же установите там жучки. Мне нужно точно знать время нашего прибытия в заданную точку.

– Нам готовиться к сражению? – совсем тихо произнес, скорее, даже прошептал помощник, стоя у самой двери.

– Лично вам, мой друг, – Яблочков улыбнулся, впрочем, его улыбка больше походила на оскал, – надо подумать о поиске другой работы. Мне не нужны неисполнительные сотрудники. И ваши оправдания тоже не нужны, я больше не намерен их слушать. Вон!

Помощник скрылся за дверью, не дожидаясь того момента, когда она откроется полностью. Просто прошмыгнул в образовавшуюся щель. И надо сказать, очень своевременно. Ему вслед полетела чашка с кофе, которая со звоном рассыпалась на осколки, оставив на двери некрасивый коричневый потек.

Петр Васильевич встал с дивана, снял шелковый халат и, бросив его на диван, направился в ванную комнату. Пора уже заняться делами. Его окружают одни лентяи и бездари, все приходится делать самому.

***

Чем ближе становился Траппер-1, тем больше Саша размышляла об отце и его исчезновении, иногда выпадая из общего разговора и замолкая на полуслове. Маруся ее не ругала, но посоветовала контролировать себя, а то ненароком можно и в стену врезаться, раздумывая о чем-то во время движения. Примерно так и произошло. Саня, в очередной раз задумавшись, врезалась, к счастью, не в стену, а в гхаца капитана. Кох поймал падающую девушку за плечи и поинтересовался:

– С вами все в порядке?

– Все хорошо, – ответила Саша, потирая лоб и удивляясь, каким твердым оказался капитан, прямо как бронированный сейф.

– Александра, вы починили модуль, тот, в котором когда-то нашли сундучок? – неожиданно поинтересовался мужчина.

– Почти.

– Что значит «почти»? Он летать сможет? – продолжал допытываться Кох, каждым новым вопросом загоняя растерянную девушку еще дальше в тупик.

– Кресло старое, надо бы его перетянуть и оси закрепить. Бортовой компьютер постоянно барахлит…

– Значит, сможет, – перебил ее мужчина. – Я отдам приказ, сегодня ночью его перевезут в ангар.

– А что случилось? – спросила Саша, понемногу приходя в себя.

– Ничего. Я просто так поинтересовался, – ответил гхац капитан и быстро ушел, оставив Сашу в недоумении стоять посреди коридора. Просто так? Она растерянно посмотрела по сторонам, еще раз прокрутила в памяти их разговор и не смогла удержаться от недоверчивой усмешки. Пусть это кому другому расскажет. Кох и «просто так» несовместимые понятия. Капитан явно что-то задумал.

Глава 11

Дом Дьявола. Борт «Сидерай»

Те, кто думают, что от тренировок нет никакой пользы, ошибаются. Именно они помогли Саше Воробьевой после сигнала тревоги вскочить с кровати, одеться за сорок пять секунд и выбежать в коридор. Экипаж бурным потоком тек по коридорам корабля. Люди кричали, метались, то бросаясь вперед, то пытаясь идти против движения. На стенах мигали оранжевые лампы, усиливая всеобщую тревожность. Не смолкая противно выла сирена.

Словно кит из глубины моря, из толпы вынырнул Дик, пробравшись к Саше, что в царившей вокруг панике можно было приравнять к подвигу, наклонился к девушке, и закричал:

– На нас напали!

– Кто?

– Роены. Слышала о таких?

Саня отрицательно замахала головой.

– Это механическая цивилизация.

– Что делать, Кит? – Саня схватила юношу за руку.

– Объявлена общая эвакуация. Первые модули уже покинули главный ангар.

– Мне нужно найти Марусю! – Сашка завертела головой, прикидывая, в какую сторону ей лучше бежать.

– Саня… – Девушка с удивлением посмотрела на Дика. До этого момента он никогда не называл ее по имени. – Пообещай мне, что отыщешь и спасешь Марусю. Прямо сейчас пообещай. Здесь.

– А ты? Почему ты не ищешь ее? – Саня была в замешательстве. Это был не тот Дик Тори, к которому она привыкла. Подавленный, огорченный и, наверное, поэтому более человечный.

– Я не могу. У меня есть задание. Я должен… Впрочем, это неважно. – Разговаривая с Сашей, десантник продолжал шарить глазами по толпе. Наверное, он увидел того, кого искал, потому что, схватив ее за руку и глядя в глаза, снова потребовал:

– Дай слово!

– Да найду я ее! Найду! Не волнуйся. Делай свое дело.

– Спасибо, Саша! – ответил Кит и скрылся в толпе, оставив девушку недоумевать над его поведением и словами. Александра потерла лоб и приняла решение: надо бежать в медблок. Летчики наверняка побегут в ангар к космолетам, десантники к арсеналу, а медики… Медики будут упаковывать медпрепараты.

Тем временем весь экипаж, сбившись, как рыбы в одну стаю, несся в ангар. Двигаться против движения было бессмысленно и очень рискованно. Саня стояла, прижавшись спиной к стене, и ждала, когда толпа пронесется мимо. Оранжевые лампы продолжали мигать, надрывно и неприятно выла сирена. Что от них нужно механической цивилизации? Чего хотят эти роены? Ответ она получила несколько секунд спустя. Мимо нее пробежали два механика, крича на бегу:

– Что стоишь? Беги в ангар! Быстрее! Они прогрызли обшивку в машинном отсеке!

Саня «отлепилась» от стены и со всех ног помчалась в противоположную от ангара сторону. Именно там находился медотсек. Девушка бежала по полупустому кораблю, стараясь не обращать внимания на следы паники, которые видела повсюду: валяющиеся на полу вещи, разорванные сумки, мигающие экранами коммуникаторы. На пороге медотсека Саша резко остановилась и заорала:

– Маруся! Где ты? Отзовись!

Тишина.

– Едрена вошь! Рысь, ты где?

Словно ее слова стали магическим заклинанием, потому что из соседней каюты послышались голоса и появилось сразу несколько человек. Все с медсумками через плечо. Они внимательно слушали пожилую седовласую лайтнянку:

– Постарайтесь успокоить людей. Нельзя допустить паники…

Саня увидела среди внимающих лайтнянке адептов Марусю и завопила:

– Скорее! Бежим в ангар! Роены прогрызли обшивку!

– Деточка, – прервала ее весьма эмоциональную речь пожилая женщина, – не нужно кричать. Паника в такой ситуации может оказаться опасной.

– Да спуститесь вы с облаков, – непочтительно и даже грубо ответила Саша. – Весь экипаж давно уже в ангаре. Наверное, сражаются за места в модулях. Корабль обречен, и только вы все еще пытаетесь сохранить спокойствие! Если вы не хотите спасать себя, это ваше право, но, может, вам стоит подумать о спасении членов экипажа, а не стоять столбом? Правильное понимание своей задачи – это не паника, и если вы поспешите, то сможете спаси и себя, и других. Вы же врачи, в конце концов! – выдала заключительный перл Саша и, подойдя к взирающим на нее с удивлением медиков, схватила Марусю за руку:

– Рысь, за мной.

– Но…

– Мы не в конюшне. «Нокать» потом будешь. Я обещала Дику тебя спасти и спасу.

Ее речь была прервана громкими звуками, напоминающими хруст.

– И сюда уже добрались, – со злостью сказала Саня, – если прогрызут основную обшивку, мы трупы.

Несколько десятков глаз с испугом взглянули на нее, но Саше не потребовалось больше что-либо говорить. Лайтнянка крикнула: «За мной!» – и выскочила в коридор. Адепты медицины последовали за ней. В каюте остались Сашка и Маруся.

– Бежим, Рысь.

– Что ты сказала про Дика?

– Потом повторю. В безопасном месте. Спорим, ты меня не догонишь!

– Кто? Я? – Маруся подбоченилась. – Да я всегда лучше тебя бегала!

– Так уж и лучше, – ответила Саня и, услышав неприятный звук рвущегося металла, который, как ей показалось прозвучал ближе, добавила: – Догоняй!

***

Они бежали по пустым коридорам корабля, как когда-то давно, в детстве, на соревнованиях в школе. Санька осознавала, что Марусе бежать тяжелее, она ведь тащила сумку с медикаментами, и, завернув в очередной коридор, предложила понести ее вместо подруги. На что Рысь ответила отрицательным взмахом головы и прибавила скорости. Возле рубки девушки невольно задержались. Двери были открыты. Любопытство не позволило Саше пробежать мимо. Она заглянула внутрь и увидела Виктора Коха.

Задыхаясь от быстрого бега, девушка прохрипела:

– Гхац… капитан… надо уходить… спасаться! Скорее…

– Почему вы все еще здесь? – последовал вопрос, заданный, как показалось Саше, слишком уж спокойным голосом.

– Мы бежим в ангар! – Сашка подбежала к капитану. – Роены грызут корпус судна. Кое-где уже прогрызли! – Она схватила Коха за руку. – Если вы сейчас, немедленно, сию секунду, не пойдете с нами, мы тоже останемся. И тогда, – девушка сделала большие глаза, – мы все умрем! Но перед смертью вас замучает совесть за то, что мы погибли по вашей вине!

Бирюзовые глаза взглянули на Сашу с интересом. Сашка этим воспользовалась и, сжав в ладони руку Коха, потащила мужчину за собой. Маруся схватила капитана за вторую руку, и вся троица, выскочив в коридор, помчалась по направлению к ангару.

Здесь их ждал сюрприз. Ангар был пуст. Все модули покинули его. Эвакуироваться было не на чем. Переводя дух, Санька выдохнула:

– Как они могли…

Маруся вытерла рукой вспотевший лоб и прошептала:

– Вот и все… Прибежали. Это конец.

– За мной! – Кох бросился к дальней стене и быстро набрал на дисплее код. Стена медленно поползла в сторону. Саня не поверила своим глазам: в маленьком, отгороженном от основного ангара помещении, стоял космический модуль. Ее модуль.

– Забирайтесь! Я поведу, – произнес гхац капитан, подсаживая Марусю.

– Пилотировать модуль должен пилот. А он здесь один! Лезьте за Марусей, капитан. И быстрее. Судя по всему, времени у нас мало, – сказала Сашка, увидев, как в ангар рваной шевелящейся массой втекает нечто, лишь отдаленно напоминающее сбившихся в огромную кучу насекомых. Роены?

Кох тоже их увидел, потому что не стал спорить, а забрался на крыло и спрыгнул в кабину. Саня дала своим пассажирам несколько секунд и полезла следом. Села в кресло, пристегнула ремни, дождалась, когда опустится колпак, и, не поворачивая головы, крикнула:

– Вы готовы? Я взлетаю!

Шкала энергозаряда рванула вверх. Саша вцепилась в рычаги и, бросив быстрый взгляд на массу, отливавшую серебром, которая все ближе и ближе подбиралась к ним, прошептала, обращаясь к модулю:

– Не подведи меня.

Саша плавно потянула рычаги на себя, и модуль, соскользнув с низенького постамента, с неприятным скрежетом поехал к шлюзу. Размахивая в воздухе лапами (или как правильно называлось то, чем они щелкали) роены последовали за ним, уничтожая на своем пути все, что им попадалось.

Глава 12

Звезда Траписс-1, планета МК-5121

Саше снился сон, невероятно реальный и поэтому пугающий. Будто бы на «Сидерай» напали похожие на огромных металлических жуков твари, которые прогрызли обшивку и чуть не порвали на части ее саму. Как она летела на старом поломанном модуле, думая только о том, как спастись. Ей так этого хотелось, что во сне она действительно смогла улизнуть от пожирающих металл то ли крабов, то ли тараканов, и приземлиться, а точнее, приводниться на планете, удивительно похожей на Землю. Видения все еще кружились перед глазами, когда совсем рядом раздался взволнованный мужской голос:

– Как она?

– Да вроде нормально. Синяк жуткий, и шишка растет прямо на глазах, – ответил знакомый женский голос.

– Надо бы пятак приложить, – сочувствующим тоном произнес мужчина.

– Ага. Медный. Только где мы его здесь возьмем? Вы только поглядите: это уже не шишка, а целый рог!

Саша хотела возмутиться, что это ее сон и неправильно вести себя в нем так, будто не она его хозяйка, а всего лишь достопримечательность, которую можно вот так беззастенчиво обсуждать. Но тут знакомый женский голос строго произнес:

– Все, хватит притворяться! Ты очнулась. У тебя глаза под веками двигаются!

В нос ударил резкий запах, и Саша закашлялась, одновременно открывая глаза. На нее выделяясь темными силуэтами на фоне светлого неба смотрели двое: Маруся Николаева и Виктор Кох.

– Ну наконец-то! Заставила ты нас поволноваться! – озвучила общую мысль Маруся и опять сунула Саше под нос что-то отвратительно пахнущее.

– Ры-ысь! –взвыла Сашка, отталкивая ее руку.

– Ладно, ладно… Что толкаешься? Это нашатырь. Надо же было тебя пробудить, спящая красавица ты наша.

– Так это был не сон…

– Какой сон? О чем ты? – поинтересовалась заботливая подруга, убирая пластиковую бутылочку в сумку.

– Гхац капитан, – вместе с сознанием к Саше вернулось любопытство, – где мы?

– Ты не помнишь, как посадила модуль? – ответил Кох, внимательно изучая девушку. Она резко мотнула головой и застонала от боли.

– Может, ей все-таки что-нибудь приложить к шишке? Ты уверена, что у нее нет сотрясения мозга? – спросил мужчина, глядя на Марусю.

– Уверена. Сейчас помажу шишку, она спадет, хотя синяк останется. А ты не верти головой, Сашка. Веди себя спокойно. Если не понимаешь – спрашивай, а резко вскакивать и тем более вертеть головой я тебе не разрешаю как врач, поняла?

Саша терпела, пока Маруся осторожно, едва касаясь пальцем, мазала ей лоб, продолжая смотреть на капитана и ожидая от него объяснений. Тот прекрасно понял ее взгляд и поэтому, как только Маруся закончила лечение, заговорил:

– У этой планеты, на которую мы благодаря тебе благополучно приземлились, нет названия. Только порядковый номер МК-5121. Кроме номера и местоположения, о ней почти ничего не известно. Созвездие Водолея до сих пор малоизучено. Нам повезло, что здесь подходящая для нас атмосфера, да и климат, по крайней мере, в этой части планеты вполне удовлетворительный.

Посчитав, что лекция на этом закончена, гхац Кох встал и исчез из поля зрения Саши. Она тут же, словно была к нему привязана невидимой нитью, попыталась сесть. Маруся была рядом, поэтому следующие вопросы были уже адресованы ей:

– Так эти блестящие, пожирающие все на своем пути твари… роены… Это был не сон?

– Нет, конечно. Но мы спаслись, а это главное. Правда, как все это происходило, я тебе подробно рассказать не могу. Разве что описать мои ощущения от перегрузок. Пока ты демонстрировала чудеса пилотирования, мы с Виктором сидели за креслом пилота, прижавшись друг к другу, словно сиамские близнецы, модуль-то был одноместным.

– С Виктором? – пискнула Саня, ошалев от невероятной фамильярности со стороны подруги в отношении сурового капитана, и осторожно повернулась, чтобы взглянуть на Коха. Тот как раз выбирался из модуля, держа что-то в руках. Мужчина подошел к девушкам и опустил это «что-то» на землю. Пока они разглядывали объемный и по виду туго набитый рюкзак, капитан сунул в карман пистолет. Заметив взгляд ошарашенной взгляд Саши, Виктор Кох спокойно произнес:

– Это ракетница. Так, на всякий случай. Может, придется послать сигнал остальным.

– Остальным? – переспросила Саня.

– Видать, ты сильно ударилась, подруга, – с сочувствием произнесла Маруся. – Не думаешь же ты, что мы одни спаслись? Ты, конечно, классный пилот, но и другие не хуже…

Саня махнула на Рысь рукой и обвиняющим тоном, опровергая только что произнесенные Марусей слова о ее неумении соображать, произнесла:

– Вы все знали, гхац капитан! И подготовились заранее!

– О роенах я не знал. Но предполагал, что может что-то произойти, – отмел ее обвинения Кох. – Очень уж сомнительной выглядела наша экспедиция.

– Тогда почему… А если бы… Вы принесли в жертву «Сидерай»! – крикнула Сашка, одновременно вставая на ноги. Маруся и Кох переглянулись. Казалось, эти взгляды говорили: «Она точно в себе?»

– Хватит переглядываться!

– Вам надо успокоиться. Маруся, дайте ей что-нибудь. У вас есть успокоительное?

– Объясните мне все! – Саша топнула ногой. Это движение отдалось болью в голове, и она схватилась за нее руками. Маруся и Виктор, которых, видимо, сильно сблизил совместный полет в модуле за креслом пилота, снова переглянулись, и Рысь полезла в сумку.

– Я не буду пить успокоительное! Я хочу знать… – В руке Маруси появился одноразовый инъектор. – Нет! Рысь, ты не посмеешь!

– Елки-моталки, – со вздохом произнесла девушка, – тебе точно надо успокоиться. Ты кричишь, как потерпевшая сколопендра. Капитан ведь ясно сказал: планета не изучена. Мало ли кто здесь обитает? Зачем так орать? Гхац Кох нам все расскажет. Все, что посчитает нужным. А ты пока подумай, сопоставь факты, проанализируй, что тебе известно, а потом уже задавай вопросы. – Игла инъектора вонзилась Сашке в плечо. Та ойкнула, сверкнула на Маруську глазами, и вдруг растерянно и немного жалобно заявила:

– Я ничего не понимаю…

– Ваша подруга права. Я все расскажу. Все, что знаю, но позже. Нам надо идти.

– Куда?

– Все модули, кроме этого, были запрограммированы на посадку в определенном месте. – Капитан вытащил из внутреннего кармана куртки сложенный лист бумаги, развернул его, и Маруся не смогла удержаться от восхищенного комментария:

– Бумажная карта…Какая древность!

– Не такая уж древность, – улыбнулся капитан, который, оказывается, был способен и на это. – Я сделал ее неделю назад. Вот здесь они должны были сесть. – Он ткнул пальцем в кружок на карте. – А мы приземлились ориентировочно вот в этом месте. – Его палец переместился в другую точку. Наш путь к месту общей дислокации займет не один день, а еды я взял на трое суток, так что нам лучше отправиться в путь прямо сейчас, пока еще светло. Саша, вы хорошо себя чувствуете?

Саня потрогала лоб. Шишка была большой даже на ощупь, но боли она не почувствовала.

– Нормально.

– Тогда в путь. Старайтесь не отставать. На привале обо всем поговорим. Саша, если вам станет хуже, обязательно скажите. – И Кох надел рюкзак, сразу став похожим… Нет, не на черепаху, скорее, на вьючного верблюда. – Вперед!

Глава 13

Планета МК-5121. Лес

Они шли третьи сутки. Если придерживаться принципа, что в каждом, пусть даже самом безнадежном деле надо искать хоть что-то хорошее, то Саша испытывала радость, замечая, что рюкзак Коха заметно уменьшился в размерах и ему больше не приходилось тащить эту тяжеленную гору на плечах. Как и обещал, капитан рассказал своим спутницам и о Яблочкове, и о сомнительных планах Федерации в отношении «Сидерай», и о том, что тайно вел свою игру, надеясь спасти находящийся на его борту экипаж.

Путешественники сблизились настолько, что уже на второй день пути отказались от «гхацев» и теперь обращались к друг другу по имени, хотя пока все еще используя вежливое обращение «вы». Коммуникаторы больше не работали как переговорное устройство, только как часы, но и это было неплохо. Хоть какое-то напоминание об оставшейся в прошлом привычной жизни.

Местность, по которой они шли, оказалась лесистой и труднопроходимой. Девушки понимали, что капитан сильнее и выносливее их, он мог бы двигаться в одиночку быстрее, чем с ними, поэтому старались не отставать, хоть это было и тяжело, несмотря на их неплохую физическую форму.

Деревья, под которыми они шли, чем-то напоминали земные сосны: такие же высокие, с колючей листвой. Кох, как обычно, возглавлял их маленький отряд. Девушки шли следом, друг за другом, внимательно глядя себе под ноги. Корней и опавших веток на земле было много, то и дело попадались ямки, заполненные водой. Вдруг справа послышался какой-то шорох. Кох остановился и поднял руку. Девушки замерли. Все втроем они всматривались в застывшие столбами стволы деревьев и прислушивались. Было тихо. Виктор опустил руку. Сашка вздохнула с облегчением: «Послышалось». Но стоило мужчине только сделать шаг, как шорох повторился.

– Маруся, – Кох говорил шепотом, – лезь на дерево. Быстро! Саша, ты за ней.

То, что Кох перешел на «ты», говорило о его сильном волнении, обычно он к ним так фамильярно не обращался. Девушки полезли на дерево. Виктор подсадил сначала одну, потом вторую, дождался, когда они заберутся повыше, и полез следом. Тихий шорох сменился треском, и на небольшую полянку, на которой они втроем только что стояли, выскочило странное существо, напоминавшее огромного кузнечика.

– Быстрее! Лезьте выше! – Кох больше не шептал, он кричал, перекрывая неприятный скрипящий звук, который издало стоявшее на задних лапах насекомоподобное существо.

– Кто это? – спросила Сашка у Маруси, карабкаясь с ветки на ветку.

– Локустианец. Я думала, их всех уничтожили во время второй Вселенской войны. Жуткие твари. Надеюсь, они не умеют лазить по деревьям.

Маруся ошиблась. Существо уцепилось лапами за ствол и стало подниматься следом за ними. Сашка и Маруся превратились в двух испуганных белок, они прыгали с ветки на ветку, стремясь подняться как можно выше. Внезапно Сашка остановилась:

– Виктор…

Она посмотрела вниз. Капитан поднимался следом за ними, но двигался гораздо медленнее их, к тому же еще этот рюкзак… Вцепившись в ствол, девушки смотрели вниз.

– Он не успеет… Эта тварь догонит его, – выдохнула Сашка и стала спускаться.

– Стой! Ты куда?

– Надо помочь капитану, – пробормотала Саня, не слишком рассчитывая, что Маруся ее услышит.

– Японский городовой, – выдохнула Рысь и тоже начала спускаться. Кора и колючки посыпались вниз. Виктор, который в этом момент взглянул вверх, замотал головой, пытаясь избавиться от летевшего сверху мусора. Увидев, что девушки спускаются, он сердито закричал:

– Не смейте спускаться! Лезьте вверх! Это приказ!

Небольшая заминка привела к тому, что локустианец догнал капитана. Тот, видимо, почувствовав его приближение, обернулся и получил острой, как клинок клешней удар в левую часть груди, прямо в сердце. Сашка заорала так, что Маруся чуть не свалилась с дерева. Спустившись на ветку, на которой стоял капитан, Сашка выхватила из кармана его брюк пистолет, прицелилась в усеянную зубами пасть локустианца и нажала курок. Вылетевшая ракета взорвалась у твари внутри, в воздухе вспыхнули и погасли алые искры, а из пасти локустианца пошел густой дым. Подоспевшая Маруся со всей силы ударила по лапе, которой чудовище держалось за ствол. Потом, вцепившись в ветку и повиснув, как на трапеции, двумя ногами одновременно ударила локустианца в грудь… или как это правильно называлось. Огромное насекомое отвалилось от ствола и с шумом, в облаке из колючих иголок, мусора и коры рухнуло вниз. В это время Саша мертвой хваткой вцепилась в капитана, твердя словно заведенная:

– Не смей падать… Держись, Виктор! – завопила она, забыв о субординации, когда мужчина покачнулся, вырвался из ее рук и полетел вниз следом за локустианцем.

Не обращая внимания на ссадины, с колючками в волосах, покрытые древесной пылью, девушки спрыгнули на землю и сразу бросились к Коху. Маруся взглянула на рану в его груди и, глядя в закатывающиеся глаза мужчины, деловито спросила:

– Земное или фрайкийское строение тела?

– Фрайкийское… – выдохнул Кох, теряя сознание.

Сашка стояла на коленях и бормотала:

– Он умер, да? Умер? Удар прямо в сердце… Маруся, ты можешь сделать что-нибудь? Маруся… – И она разрыдалась.

– Не реви, – Рысь стащила с плеча сумку и сосредоточенно рылась в ней, – он сказал фрайкийское, значит, еще можно попытаться его спасти. Снимай с него куртку, а я пока…

– Как снять?

– Возьми скальпель. Режь ткань. Да не реви ты так. Мне надо сосредоточиться, – произнесла Маруся, раскладывая на чистом полотенце то, что доставала из сумки. Сашка аккуратно разрезала ткань. Открылась огромная кровоточащая дыра.

– Рысь…

– Вижу. Так, будешь делать то, что я говорю. Помоги. – Вдвоем они аккуратно стащили с капитана рюкзак. – Эта тварь, – Маруся кивнула на лежащего рядом локустианца, – мертва?

Сашка посмотрела и даже потыкала ее ботинком:

– Сдохла.

– Хорошо. Как только ты вспомнила о ракетнице… Я о ней, честно говоря, забыла. Поищи в рюкзаке воду.

Маруся рванула пакет и стала протирать обеззараживающей салфеткой грудь капитана. Потом протерла второй руки и вытащила из упаковки скальпель:

– Приступим.

– Ты будешь оперировать? Прямо здесь?

– А ты предлагаешь все оставить как есть и пусть Кох умрет от потери крови? – Она сделала надрез. – К счастью, у фракийцев сердце с правой стороны, а не с левой, как у нас. Легкое вроде не повреждено… Дай мне такую штуку… Ага, вот эту.

Маруся поднесла к раскрытой ране прибор и стала сосредоточенно вглядываться в появляющиеся там цифры и значки.

– Хорошо. Давай коробочку. Открой, у меня руки в крови.

– Ой! – вскрикнула Сашка, чуть не уронив коробочку в траву. – Тут жуки!

– Не жуки, а хирургические роботы. Держи коробочку открытой. Так-с, этот жучок нам подойдет… – Маруся вытащила из специального углубления робота, внешне действительно похожего на жука, сжала его пальцами, после чего тот «ожил» и зашевелил лапками. Аккуратно положила в рану на груди Коха и потянулась за следующим. Когда в ране то появляясь, то исчезая закопошилось сразу три жука, Маруся повернулась в сторону, бросив Саше:

– Полей мне на руки и дай еще одну антисептическую салфетку. Да аккуратней, много воды не лей. Она Виктору может понадобиться…

– Что они делают? – спросила Саша, подавая подруге салфетку.

– Сшивают сосуды. Сейчас закончат, и мы перейдем к следующему этапу. Где мой инъектор? Хорошо, что я взяла сумку. Как знала, что она может понадобиться.

– Он выживет?

– Конечно. Куда денется. Вот только еще одна такая тварь сейчас бы сюда не пожаловала. Кстати, локустианцы умеют летать, как наша саранча. Они и похожи на нее, правда?

– Я у саранчи зубов не видела, – выдохнула Саша, с опаской поглядывая на лежавшее неподалеку огромное мертвое насекомое и обводя взглядом деревья.

Закончив работу, хирургические роботы выбрались из раны. Маруся вновь сложила их в коробку, правда, уже в другое отделение и достала новых:

– Эти сошьют ткани. Саш, подержи капитана. Ранение сквозное. Надо и на спине рану зашить.

Немного отойдя от ужаса и успокоившись насчет Виктора Коха, Саша с интересом наблюдала, как «жуки» зашивают ткани. Шов получался красивым и аккуратным. Собрав роботов в коробку, Маруся аккуратно протерла кровь на груди и спине мужчины, наложила повязку и сделала несколько обезболивающих уколов. Потом вколола антибиотик и убрала инъектор в сумку.

– Надо снять другую часть куртки, – произнесла девушка. – Смотри, у него в кармане что-то лежит… Кольцо. Наверное, любимая девушка подарила, или он хотел кому-то подарить, но не решился. Серебристая птичка. Похоже, эмблема. Обычно такие крепятся к форме. И фотография.

Маруся протянула свою находку Саше. Та внимательно рассмотрела кольцо, птичку и, наконец, взглянула на фотографию.

– Рысь, – тихо позвала она подругу.

– Что? – ответила та, убирая в сумку лекарства.

– Это папа. Мой папа. Фотография сделана после окончания «Королевки». У нас дома такая же есть. Почти такая, – поправила себя Саша.

– А это кто? – ткнула в фотографию пальцем Маруся.

– Не знаю.

Рысь сощурила васильковые глаза, а потом решительно заявила:

– Зато я знаю. Взгляни на глаза. Это ведь Кох, ядрена вошь. Он что, был знаком с твоим отцом? – Девушки одновременно посмотрели на капитана. –Судя по фотке, они были друзьями. Очнется, мы у него спросим.

– Конечно, – согласилась Саша, пряча фотографию, кольцо и птичку в карман своей куртки. – Мы-то спросим, вот только захочет ли он отвечать?

Глава 14

Планета МК-5121. Река

Посовещавшись, девушки решили уйти подальше от того места, где встретили локустианца. И хотя Саша обнаружила в рюкзаке бластер и к нему запасную обойму, шансов победить в схватке с воинственными насекомыми у них, по обоюдному мнению, не было. Особенно если появится не один, а парочка таких монстров. Изучив карту, девушки решили двигаться к реке. Соорудили носилки и понесли Коха, делая остановки через каждые сто метров. Наконец, измученные, с трясущимися руками и заплетающимся ногами, они спустились к реке и здесь решили сделать привал. Капитан все еще был без сознания. Быстро перекусив, девушки стали обсуждать, что им делать дальше. Нести мужчину дальше по пересеченной местности у них не было сил, поэтому они решили построить плот. Река, к счастью, текла в нужном им направлении.

Предоставив Сашке таскать бревна, Маруся пожертвовала имевшимися в ее сумке бинтами и стала связывать найденные Сашкой ветки вместе, сооружая плот. Наконец, израсходовав весь запас перевязочных материалов, они сделали конструкцию, отдаленно напоминавшую плот. Положили на него Коха и столкнули в воду. Маруся села впереди, положив голову Коха себе на колени, а Сашка встала сзади и, отталкиваясь шестом, постаралась вытолкать плот на середину реки. Ей это удалось. Маленький плот с двумя измученными девушками и раненым, не приходящим в сознание мужчиной, поплыл по реке.

Медленно наступал вечер, чтобы стать ночью в одно мгновение. Сашка уснула, сжавшись в комок и мертвой хваткой вцепившись в шест. Маруся смотрела в темноту и, услышав в растущем по сторонам реки лесу странные звуки, безмолвно радовалась тому, что они решили соорудить плот. Конечно, можно было сделать что-то вроде лебедки и затащить капитана на дерево, а потом и самим туда забраться, но это не гарантировало их безопасность. Плот все-таки лучше. Лишь бы здесь не водились млекопитающие вроде земных бегемотов или крокодилов. На небе появилось сразу две луны, и Маруся засмотрелась на открывшуюся взору картину. А зачем еще нужно покорять космос, как не ради вот этих удивительных по своей красоте мгновений?

***

Виктор открыл глаза, но шевелиться не спешил. Он лежал, глядя в голубое, почти земное небо и пытался вспомнить, что с ним произошло. Тупая боль в левой половине груди напомнила о локустианце, которого он, честно говоря, не ожидал встретить на этой планете. Ходили упорные слухи, что этих тварей давно уже истребили, и на тебе – один из них неожиданно выскочил из леса прямо на них. Девчонки проворно залезли на дерево, а он лез за ними, прикрывая сзади и… получил удар в грудь. Мужчина вспомнил, как Сашка Воробьева спрыгнула на ветку, на которой он стоял, и, выхватив ракетницу у него из кармана, выстрелила локустианцу прямо в раскрытую пасть. Она проделала все это невероятно быстро, причем рука, когда она стреляла, даже не дрогнула. Девчонка пошла в отца, это ясно. Виктор улыбнулся. Ответ на вопрос, что с ним произошло, он получил, но у него осталось еще множество других.

Где-то близко журчала вода. Раздался характерный звук осыпающихся под ногами мелких камней, послышались голоса. Говорили две девушки. Судя по всему, Сашка и Маруся.

– Ты думаешь, капитан нарисовал эту карту от фонаря? Вот уж нет! Скорее всего, он использовал данные космосьемки, – назидательно, по-учительски говорила Маруся.

– И я о том. Видишь, здесь изображены какие-то развалины. Это совсем близко. Вон за тем холмом. Я схожу и посмотрю, что там, – пыталась убедить ее Саша.

– Нет, я тебя одну не отпущу! – тут же возразила Маруся.

– Ты предлагаешь бросить капитана и уйти вдвоем? Рысь, послушай, у нас еды осталось всего два пакета. Мы ведь с голоду умрем, если не предпримем что-нибудь. – Саша говорила очень убедительно. – Я возьму бластер и схожу. Ничего страшного.

– А если там локустианцы?

– Мы с тобой за это время ни одного больше не встретили. Ну а если увижу, то убью эту тварь, и дело с концом. Бластер не ракетница. Не бойся, я не промажу. Ты же знаешь, как я стреляю. А ты сиди на плоту с капитаном. Если услышишь выстрелы, отвяжи плот от шеста и плыви к середине реки.

– Саш…

– Марусь, пойми, так надо. Я пойду, ладно?

– Стоять! – Кох сел, держась рукой за грудь. – Никто никуда не пойдет!

В ответ раздался одновременный крик, и девчонки бросились к нему. Единодушно, не спрашивая разрешения, повисли у него на шее, подозрительно замолчав и только тихо шмыгая. Кох ощутил себя тем, кем отродясь не был: отцом семейства, у которого две дочери на выданье. Погладив каждую по голове, он выдохнул:

– Докладывайте. Давай ты, Маруся.

Рысь вытерла, как и предполагал Кох, мокрые от слез щеки и заявила:

– Мы приняли решение идти к реке. Сделали плот и два дня сплавлялись по ней, пока не оказались здесь. Сашка, покажи карту. Тут есть развалины. Может, это город? Бывший город, я имею в виду.

Саша молча протянула Виктору карту, глядя на него так, что ему впервые за последние несколько лет стало неудобно от такого пристального женского взгляда. Из темно-зеленых мшистых глаз одна за другой, словно прозрачные жемчужины, текли слезы. Чтобы справиться с охватившим его волнением, таким странным и непонятным, а если говорить откровенно, абсолютно непривычным, Виктор более строго, чем это требовалось, произнес:

– Не реветь! – Он взял карту. – Где тут развалины, о которых вы говорили? Да, действительно. Думаю, Саша, ты права. Надо сходить туда. Посмотреть, что да как. Вместе пойдем. Втроем. Помогите мне.

Девушки дружно подставили Виктору хрупкие плечи. Он оперся на них вставая, стараясь делать это осторожно, потому что боль в левой части груди была все еще сильной, и потянулся за лежавшим неподалеку рюкзаком, но Сашка успела раньше и, продев руки в лямки, зашагала вперед. Виктор и Маруся последовали за ней. Сделав несколько шагов, мужчина обернулся. Возле кромки воды, крепко привязанный к воткнутому шесту, качался маленький плот. Вот уж действительно, нет никого упорнее и решительней земной женщины. А если за дело берутся две, то и подавно.

Глава 15

МК-5121. Разрушенный храм

Холм был невысоким, а подъем по пологому склону не слишком тяжелым, но Виктор очень устал и вынужден был прибегнуть к помощи Маруси, которая, видя его состояние, поспешила подставить плечо. Лес раздвинулся, словно занавес, и путешественники оказались возле высокой кирпичной стены, очень старой, местами уже разрушенной. Было видно, что много лет никто не пытался ее отремонтировать и в кладке выросли деревья, некоторые из них достигли уже внушительных размеров. Виктор остановился возле стены, опершись на нее, чтобы отдохнуть. Девушки переглянулись. Маруся осталась возле капитана, а Саша подошла к бреши в стене, в которой раньше, по всей вероятности, были ворота или широкая дверь. Оказалось, что она была права. Полусгнившие ворота с дырами, сквозь которые проросла трава, лежали, а точнее, догнивали, наполовину «утонув» в земле.

Кох отдохнул и сделал знак, что может идти дальше. Озираясь и почему-то испытывая робость и волнение, они вошли внутрь. И тут шагавшая впереди Саша остановилась и произнесла:

– Это не город. Это храм, – немного помолчала и уточнила. – Буддийский храм. Я была в таком на Земле.

Девушка показала на лежавшее на земле колесо, испещренное многочисленными символами.

– Экскурсовод говорил, что один оборот такого колеса равен прочтению трех молитв…

Сбившись в плотную группу, они смотрели на следы былого величия: вырезанные из красного дерева колонны с оскалившимися мордами драконов, загнутые вверх крыши и валявшиеся на земле разбитые глиняные таблички. Виктор поднял одну, самую большую, и теперь вертел в руках, разглядывая.

– На табличках пишут молитвы, – прошептала Саша, пытаясь сквозь дыры в стенах увидеть, что находится внутри храма. Ей не удалось, и она направилась к пустому, похожему на беззубый рот дверному проему.

– Подожди! – крикнул Виктор.

– Какой-то странный звук… будто кто-то плачет или скулит… – произнесла Саша, явно не обратив внимания на предостережение мужчины. Она переступила порог, и тут раздался похожий на хлопки звук, и из храма вылетели птицы, похожие на диких голубей. Он неожиданности Сашка присела и закрыла голову руками, но быстро поняла, что ей ничто не угрожает, встала в полный рост и бросила вопросительный взгляд на Виктора и Марусю. Будут насмехаться или нет? Те даже не улыбнулись. Успокоившись на свой счет, девушка тряхнула головой и уверенно вошла внутрь. Остальные пошли следом, с опаской поглядывая по сторонам. Старый храм внушал необъяснимый трепет. Виктор, самый опытный из них, ловил себя на том, что старается идти тише, словно боится разбудить кого-то или что-то, живущее в этих стенах.

– Так всегда бывает… – прошептала сухими губами Сашка.

– Что бывает? – так же тихо спросил Виктор.

– Ощущение чужого присутствия. Так часто бывает в намоленных местах.

Виктор чуть не поперхнулся, услышав такие слова от совсем еще молодой девушки. Откуда ей это знать? А ведь права… Ощущение присутствия чего-то древнего, непонятного, а потому страшного, не отпускало.

– Надо поискать еду, – Саня бросила взгляд на полуобнаженного Коха и добавила: – И одежду. Вечерами в таких местах бывает холодно.

– Разделяться не будем, – тут же предостерег Виктор. – Ходим вместе. Двери открываем по моему сигналу. Он наклонился, поднимая с пола палку, похожую на ножку от высокого табурета. – Саша, сними бластер с предохранителя.

– Уже. – Девушка уверенно держала оружие. Маруся по примеру Виктора тоже вооружилась палкой.

– Двигаемся по часовой стрелке. Так мы точно ничего не пропустим. Пошли.

И маленький отряд, состоящий из двух девушек и одного раненого мужчины, начал обход внутренних помещений полуразрушенного храма.

***

Они шли вдоль стен, прислушиваясь к каждому звуку, напряженные, как натянутая до предела струна. Саша впереди, Виктор с Марусей сзади. Конечно, Кох предпочел бы, чтобы вместе с ним храм осматривал отряд десантников во главе с верным Нанатаком, а не две девушки, одна из которых врач, а вторая пилот. Но делать было нечего, приходилось довольствовать тем, что есть. Шаг, еще один. А вот и первая закрытая дверь. Виктор показал жестом, что он ее открывает. Девушки кивнули. Маруся поудобней перехватила палку. Сильный толчок, и дверь неожиданно легко распахнулась. Сашка первой практически впрыгнула в комнату, слово спецназовец в старинном фильме, придерживая руку с бластером второй. Кох ворвался за ней. Пусто. На столах покрытая слоем пыли посуда, на полу разбитые склянки и большие металлические кастрюли или тазы.

– Это кухня? – по-деловому спросила Маруся, приподнимая один из тазов. Из-под него выскочила и стремительно умчалась куда-то ящерица.

– Осторожно, – предостерег ее Виктор, – тут могут и змеи быть. Климат подходящий.

Маруся опасливо взглянула на лежавшую на земляном полу кастрюлю и отступила в сторону.

– Может, здесь еда есть? – спросила Саша, опуская оружие.

Кох прошел вдоль стола, заглянул в углы…

– Ничего нет. Это кухня. А нам нужна кладовка. Или погреб. Хотя я не знаю, что там могло сохраниться. Судя по растущим на стене деревьям, монахи давно покинули этот храм.

– Что с ними случилось? – спросила Саша, но ответа не получила. Кох с Марусей лишь пожали плечами.

Вторая комната… Третья. Четвертая оказалась спальней. Они так решили, потому что на полу лежали подушки и полуистлевшие, пропитанные пылью ковры. Саня подняла кусок ткани, похожий на длинный халат. Из него что-то выскользнуло и покатилось по полу. Девушка наклонилась, чтобы поднять, да так и застыла в таком положении. На нее пустыми глазницами смотрел череп.

– Виктор…

Мужчина поднял находку. Повертел ее в руках.

– Вот и ответ на твой вопрос, Саша. Этого человека убили. Причем из лазерного оружия. – Он показал на дыру в черепе, бросив взгляд на бластер в руке девушки.

– Как давно он… умер, – тихо спросила Саша.

– Сложно сказать. Я не эксперт. Но больше десяти лет назад, это точно.

– Десять лет … – задумчиво произнесла девушка и медленно пошла по комнате, отпихивая ногой подушки и куски ткани. Но больше ей ничего обнаружить не удалось. Она обернулась и увидела Марусю, которая держала череп и профессиональным «докторским» взглядом, чуть прищурив глаза, разглядывала его.

– А где же тело? Я хотела сказать, скелет? – деловым тоном поинтересовалась Сашка. – Я все осмотрела. Здесь больше ничего нет.

– И не будет. Этому человеку отрубили голову чем-то очень острым.

– Мечом? Топором? А зачем отрубать голову, если его застрелили? И зачем приносить ее сюда? Или это тело, наоборот, унесли?

– Я не знаю, Саш. Слишком мало информации, – ответила Рысь, осторожно укладывая череп на ковер. – Может, мы найдем еще что-то, что прольет свет на всю эту историю.

– Идите сюда! – Кох заглянул в комнату и поманил их рукой.

– Говорил, надо держаться вместе, а сам куда-то ушел, пока мы все здесь осматривали… – сердито буркнула Маруся, направляясь к двери.

Мужчина сделал вид, что не услышал, а может, действительно в этот момент думал о чем-то другом. Было видно, что он с трудом сдерживает нетерпение. Видеть его в таком состоянии было непривычно.

– Что случилось? – поинтересовалась Саша.

– Я нашел ее! – ответил Кох, как показалось девушке, даже не услышав ее вопроса.

– Кого? – Маруся чуть не прожгла взволнованного капитана взглядом.

– Библиотеку! Идите за мной! – и, схватив их за руки, потащил за собой.

Узкий коридор закончился ступенями, которые вели вниз. Кох отпустил девушек и стал спускаться. Те переглянулись и последовали за ним. Небольшая дверь, сделанная из единого массива дерева, была приоткрыта. Кох открыл ее шире и вошел внутрь.

– Вот! – провозгласил он, разведя руки в стороны. – Смотрите!

Это действительно была библиотека. Огромная и абсолютно нетронутая ни временем, ни теми, кто, по-видимому, убил живших в монастыре монахов. На столах стояли запыленные подсвечники. Свет проникал в застекленные окна, но полностью сумрак разогнать не мог, хотя в комнате было еще достаточно светло, чтобы не зажигать свечи. Кох бросился к столу и схватил лежавший на нем небольшой деревянный цилиндр:

– Смотрите! – Он снял крышку и вытряхнул на руку тугой рулон бумаги. – Эти записи сделаны на космолингве!

– Что?! – Девушки поспешили к нему.

– Как такое может быть? Ведь у этой планеты даже названия нет! Откуда космолингва? – тараторила Маруся, пытаясь прочесть то, что было написано на листке. Слова сливались в полосы, они никак не могла сосредоточиться и сердилась на себя за это. Сашка стояла с другой стороны от Коха и тоже смотрела в листок.

– Это предсказание или что-то очень похожее на него. А может, запись какого-то важного для обитателей монастыря события. Вот, послушайте.

Виктор расправил рулон и, держа его перед собой, как глашатай стал читать текст:

«И сказала женщина-воин, что нельзя терять веры, даже когда наш мир падет под властью захватчиков, явившихся из звездной бездны. Она не оставит нас без защиты. Когда вы увидите в небе драконов, знайте, помощь уже близка».

– Драконы? – переспросила Саня. – Их же не существует!

Кох отпустил нижнюю часть листка, и тот тут же скрутился:

– Может, под драконами здесь подразумевают каких-то других существ, совсем не похожих на тех, которых мы привыкли считать драконами.

– Вы обратили внимание, что здесь говорится о захвате мира пришельцами с небес? – догадливая Маруся ткнула в рулон пальцем. – Выходит, предсказание сбылось.

– Ты делаешь слишком поспешные выводы, – ответил Кох, засовывая рулончик в деревянную трубку и закрывая крышку. – Здесь могут быть и другие записи, которые нам желательно изучить…

– Нам желательно найти еду, – отрезала Маруся. – И воду. Я уже неделю не мылась. Чувствую себя… Вам лучше не знать, кем я себя ощущаю!

Кох и Саша одновременно улыбнулись.

– Где здесь может быть погреб? Мы ведь в подвале под храмом, так? – все никак не успокаивалась Маруся, бросая на подругу и капитана сердитые взгляды. – И перевязку вам делать пора…

– Давайте вы поищете здесь, а я посмотрю вокруг храма…

– Бластер, между прочем, у нас один, – буднично, словно сообщая прогноз погоды, сказала Рысь.

– Пусть будет у вас.

– Капитан…

– Я осторожно. Библиотека по размеру меньше верхней части храма. Значит, рядом, – он ткнул пальцем в стену, – должна быть еще одна комната или несколько комнат. Обойдите храм с другой стороны. Думаю, там обнаружится коридор с дверью аналогичной этой. Встречаемся, – мужчина взглянул на коммуникатор, – через полчаса возле центральной колонны. Кстати, я вспомнил, что ее верхняя часть выполнена в виде головы дракона. Так что я ошибся. Драконы и в этом, и в нашем мире выглядят одинаково.

Глава 16

МК-5121. Разрушенный храм

Кох был прав. С другой стороны подземной части храма подруги обнаружили кладовую и, окрыленные своей находкой, поспешили обследовать ее. В двух стеклянных сферических сосудах, горлышки которых были залиты воском, оказалось зерно. Заглянув на «кухню» и прихватив кастрюлю и несколько тарелок, они устроились на земле возле колонны. Виктор вернулся довольный. Сказал, что нашел воду, а точнее, небольшой, но полноводный ручеек сразу за храмом. Схватив кастрюли с тарелками и оставив капитана наедине с драконом, девушки помчались за водой.

Когда они вернулись, на земляном полу горел небольшой костер, а Кох, сидя, на корточках сооружал что-то вроде доморощенной плиты. Рядом на сравнительно чистой деревяшке лежал бластер.

– Саш, ты начинай готовить, а мы к ручью, – скомандовала Рысь, поправляя висевшую на плече сумку. – Пора делать перевязку.

Кох подчинился. А что ему оставалось делать? Дальше все шло, как по маслу. Один готовил, другие мылись. Примерно через час, теперь уже втроем, они сидели на бревнах вокруг костра, а Саша накладывала в тарелки кашу. Каша была не соленой, но вполне съедобной. Кох был в халате, который подруги нашли в кладовке, видимо, когда-то служившей не только для хранения пищи, но и одежды, и напоминал султана из восточной сказки.

Путешественники сообща решили, что спать будут в библиотеке. Девочки были впечатлены толщиной двери, гарантировавшей, на их взгляд, безопасность, к тому же окна там были со стеклами, что тоже немаловажно. До наступления темноты они притащили туда куски ткани и соорудили что-то вроде дивана. Маруся ушла отдыхать, а Саша с Кохом остались сидеть у костра. Девушка расстегнула застежку и вытащила из кармана кольцо, эмблему и фотографию.

– Это ваше, – сказала она, протягивая мужчине вещи. Кох дураком не был и за несколько минут до этого понял, что Маруся, хоть и зевала, делая вид, что устала, ушла не случайно. Что ж, он слишком долго откладывал разговор. Вот и пришло время ему все объяснить.

– Ты хочешь что-то спросить, Саша? – как можно мягче спросил Виктор, готовясь к шквалу вопросов.

Та моргнула и уставившись на него своими глазищами, произнесла:

– Вы были другом моего отца?

– Почему был? – Кох удивленно взглянул на девушку. – Я и сейчас считаю Сергея своим другом.

– Вы вместе учились в «Королевке»? – Как Виктор и предполагал, у Саши накопилось много вопросов.

– Да. Ты, конечно, не помнишь, но мы с тобой уже встречались. Правда, это было очень давно. Ты была еще ребенком.

– Я вас помню, – тут же последовал ответ.

– Помнишь? А почему не сказала? – Мужчина не пытался скрыть удивление.

– А вы почему не сказали?

– Просто не думал, что ты меня запомнила, а лезть с разговорами…

– Понятно, – отрезала Саша, глядя не на Виктора, а на остывающие угли. – Если вы друг отца, то наверняка знаете, что он пропал здесь, в этом районе, больше десяти лет назад.

– Конечно знаю. Я и согласился сюда лететь отчасти и по этой причине тоже.

– Вот как… – Девушка подняла глаза. Виктор смотрел на нее спокойно, ожидая очередного вопроса. Он не нервничал и не отводил глаз. Поэтому Саша решила, что он будет с ней искренним настолько, насколько это возможно.

– Вы хотели найти моего отца?

– Да. В официальной информации об исчезновении «Кеплера» было много неувязок и неточностей. Пытаясь разобраться в этой истории, я изучил все, что мог, использовал свой капитанский допуск. Но так и не смог понять, почему корабль пропал.

– Может, на них, как и нас напали роены?

– Все может быть, хотя спасательные экспедиции, посланные на поиски «Кеплера» десять лет назад, роенов здесь не встретили. Нет ни одного упоминания об этой механической цивилизации, кстати, очень редко встречающейся в нашей вселенной.

Саша кивнула и вдруг задала неожиданный, не относящийся к обсуждаемой ими теме вопрос:

– Это кольцо… Ну то, что я отдала вам… Оно принадлежало вашей жене?

Кох покачал головой:

– Я никогда не был женат. Это кольцо моей матери. Она отдала мне его незадолго до своей смерти.

Саша опустила глаза. Искренность мужчины смутила ее и заставила почувствовать свою бестактность. Поэтому она решила не спрашивать про эмблему в виде птички. Может быть, это тоже память о каком-нибудь погибшем друге?

С самого начала стажировки, а если говорить точнее – с момента прибытия на «Сидерай» она относилась к Виктору Коху как к капитану, административному лицу, но не как к мужчине. За последние дни они сблизились, и Сашка взглянула на него иначе. Когда он был без сознания, девушка подолгу разглядывала его, удивляясь, почему не замечала раньше, какой он красивый. Но сильнее внешней красоты Сашу восхищала красота внутренняя. Кох был именно тем идеалом мужчины, который она много лет назад создала в своем воображении. Сильный, но не грубый, властный, но готовый выслушать, благодарный, надежный… да мало ли еще какой. Разве все, что ей в нем нравилось, можно сразу вспомнить и перечислить? Единственное, что огорчало девушку, – то, что он не относится к ней так, как ей бы хотелось. Кох упорно не хотел видеть в ней женщину, общаясь что с ней, что с Марусей как старший друг или учитель: уважительно, но дистанцированно.

Опыта у Саши в любовных делах не было никакого. К Марусе за советом обращаться не хотелось. Но делать что-то было нужно, причем срочно. Еще несколько дней, и они доберутся до места сбора. Кох снова станет вежливым и равнодушным, а потом и вовсе забудет о ней, как только за экипажем «Сидерай» прибудет спасательный корабль.

Пауза затягивалась, и Саша поспешила задать очередной вопрос:

– Как вы думаете, зачем нас послали сюда?

– Не знаю, Саша. Конечно, у меня есть определенные мысли, но я не хотел бы их озвучивать сейчас. Может, после встречи с остальными… Я обязательно расскажу тебе все, что узнаю. Ты веришь мне? – Девушка кивнула. – А сейчас пора спать. Не думаю, что, плывя по реке на плоту, вы с Марусей высыпались. Идем. – Кох встал.

Саша последовала его примеру, забрав с бревна бластер. Виктор не претендовал на него, оставляя оружие Саше. Интересно почему? Неужели так сильно ей доверял?

Спустившись по лестнице, Саша внезапно остановилась перед дверью.

– Что случилось? – спросил Виктор, и в этот момент она повернулась и, встав на цыпочки, чтобы быть выше, поцеловала его. Совсем просто, по-детски. Просто прижалась к его губам своими и замерла, словно ждала, что он ответит. Губы были нежными и теплыми, Виктор опешил, не ожидая, что она так поступит, а когда пришел в себя, то отстранился и по-прежнему шепотом произнес:

– Я уже старый. Я в отцы тебе гожусь.

– Но не отец же, – последовал ответ, – и ты совсем не старый. Сорок пять лет и для землянина не так уж много, а про фрайка и говорить нечего. Этот возраст на Фрайкии считался юностью.

– Откуда ты знаешь? – удивленно выдохнул Кох, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить Марусю.

– Я много что знаю. – Саша отвернулась. – Например, то, что совсем не нравлюсь тебе. – И она дернула за ручку, открывая дверь.

На столе горела одинокая свеча. Кох придвинул к двери тяжелый стол, который они заранее притащили из глубины библиотеки. Саша легла рядом с подругой. Виктору не оставалось ничего другого, как устроиться рядом с девушкой. Он лежал на спине, смотрел в потолок и пытался понять, что произошло. Он все еще чувствовал тепло ее губ и был вынужден признать, что ему был приятен этот неожиданный поцелуй.

Саша со свойственным юности максимализмом неправильно поняла его реакцию и, соответственно, сделала совсем не те выводы. А ведь она нравилась ему. Невысокая, внешне хрупкая, но такая сильная внутри. Невероятно похожая на него самого в тот момент, когда он заканчивал «Королевку». Виктор почувствовал симпатию к девушке еще во время их первой встречи на «Сидерай», когда она, выйдя из строя стажеров, чуть дрожащим голосом докладывала о себе. Саша права: он не старик, да и не чувствовал себя стариком. Но опыт, который он приобрел за эти годы, общаясь с людьми и инопланетянами, в том числе и женщинами различных рас, подсказывал, что это именно та девушка, которую он ждал. Его приз, подарок. Но вот достоин ли он его? Это большой вопрос. Способен ли он дать ей то, чего она хочет? И знает ли она в силу своего юного возраста, что именно ей нужно? Кох закрыл глаза. Нужно подождать. Понаблюдать за девушкой, за ее поведением, когда они наконец, отыщут остальных. Может, ее чувства – просто иллюзия, туман, который развеется от первого же дуновения ветра или, говоря иначе, от встречи с друзьями одного с ней возраста. Да, именно так он и поступит. Подождет и посмотрит. Саша вздохнула и, повернувшись, положила голову ему на плечо. Виктор замер, а потом заставил себя расслабиться. Ему хотелось обнять это нежное и чистое существо, прижать к себе, но вместо этого попытался уснуть и стал считать в уме баранов, как делал когда-то в детстве. Сон не шел. Он сбивался и начинал считать снова. Привлеченная светом бабочка билась в стекло. Наконец, комната погрузилась во тьму. Это догорела стоявшая на столе свеча. Постепенно стихли все звуки. Виктор слушал, как Саша дышит, и думал: может, ему нужно считать не овец, а дураков и начать, как водится, с себя?

Глава 17

МК-5121. Каменный храм Тисато

Они решили задержаться в храме, причем у каждого на это были свои причины. Виктор надеялся отыскать написанные на космолингве рукописи, чтобы понять, что произошло здесь много лет назад и почему были убиты все монахи. В Марусе возобладал врач, который считал, что капитану нужен отдых. И хотя его рана быстро заживала, физических нагрузок сейчас лучше было избежать. А Сашка просто хотела побыть с Кохом несколько дней наедине, чтобы понять, чувствует он к ней что-нибудь или нет. Надежда, что он ответит ей взаимностью, не покидала ее сердца, а мысли об этом – упрямую голову. Виктор сейчас меньше всего напоминал властного и строгого капитана, каким был на «Сидерай», но она была уверена, что вновь станет прежним, как только встретится с экипажем, следовательно, этот момент надо было оттягивать как можно дольше.

Кох обнаружил в библиотеке несколько десятков свитков, написанных на всеобщем языке, и, разложив их на столе, пытался систематизировать содержащуюся в них информацию. И рукописей он узнал, что общее название всего храмового комплекса – Тазахира. Комплекс состоял из нескольких храмов, а точнее, из трех. Один из них был вырублен в горе и назывался Тисато – каменный храм. Как только девчонки узнали об этом, так сразу же загорелись и стали уговаривать Виктора отпустить их туда. Понимая, что, если запретит, они все равно попытаются тайком проникнуть в храм, Кох дал согласие, предварительно взяв с них слово, что будут вести себя осторожно и ответственно.

Наделав факелов и взяв бластер, Маруся и Саша отправились исследовать кельи, а Виктор, оставшись безоружным, на всякий случай придавил столом дверь и продолжил изучать тексты. Один из них особенно заинтересовал его. В рукописи говорилось, что однажды в храм, который одновременно являлся мужским монастырем, пришла женщина, которая добровольно приняла обед молчания и темноты и год прожила в одной из пещер Тисато. Сделала она это якобы для того, чтобы вспомнить свою прошлую жизнь. Ровно через год, в день весеннего равноденствия, разыгралась страшная гроза. Одна из молний ударила в каменный храм и расколола его. Виктор несколько раз прочел это место, задумчиво прокручивая кольцо матери, которое теперь носил на мизинце. Гора раскололась, но никто из монахов не погиб. Женщина тоже выжила и, выйдя из храма заявила, что все вспомнила. Она поблагодарила монахов за то, что те молились за нее, и вернула зрение слепому от рождения наставнику Ноину. Дочитав до этого места, Кох полез в карман брюк. Вытащил небольшую серебряную птичку и несколько минут вглядывался в нее, как будто эмблема могла ответить на его незаданные вопросы.

А думал Виктор о том, что женщина, описанная в рукописи, напоминает ему конкретного человека, с которым он встречался двадцать лет назад. Именно после встречи с ней у него появилась эта эмблема в виде летящей птицы, которое стала его талисманом, приносящим удачу.

Шла вселенская война, бесконечная и кровавая. Гибли целые галактики. Все это привело к тому, что в бой с врагом вступили Хранители, защитники, созданные Вселенной. О них мало кто знал, и еще меньше было тех, кому удалось их увидеть. Коху посчастливилось стать одним из таких «везунчиков». Он был направлен на легендарный корабль под названием «Синяя чайка», которым командовал Хранитель – женщина по имени Комда. Красивая, умная, обладающая помимо силы, дарованной ей Вселенной, невероятной харизмой, она поразила воображение Виктора. Прошло уже много лет, а он все еще не мог забыть ее, хотя ходили слухи, что она погибла, пытаясь восстановить равновесие во Вселенной, что было очень похоже на правду. Ведь жуткая война закончилась так же внезапно, как и началась. Кох в смерть Комды не верил, как и многие из тех, кто служил под ее началом.

Положив птичку на стол, фрайк вновь взял рукопись. Темные волосы, синие, как вечернее небо, глаза… Это описание действительно очень напоминало Комду, какой он ее помнил. А еще возвращение зрения слепцу… Нет, определенно, это была она. Никто другой просто не был на такое способен. Виктор встал и стал ходить по библиотеке, хмурясь и задумчиво потирая лоб рукой. Если это действительно была Комда, то он ошибся. Храм погиб намного раньше, чем он предположил. Кох, как школьник начальных классов, стал считать, загибая пальцы на руках. У него выходило, что монастырь был уничтожен около ста лет назад. Что же здесь произошло?

Он вновь вернулся к столу. Бросил взгляд на эмблему и полез в карман за фотографией, но вовремя вспомнил, что отдал ее Саше, мотивируя тем, что у него нет куртки и, следовательно, нагрудного кармана, а носить такую вещь в брюках – значит испортить ее. Хранители… драконы… предсказания… роены, как сторожевые псы, пожирающие всех, кто приблизится к этой планете… Во что же они влипли? Кох потянулся к рукописи, но внезапно ощутил сильную боль, которая словно обручем сжала его голову. В глазах потемнело, стало трудно дышать. Кох уронил голову на стол, теряя сознание.

Очнулся он сразу, словно его включили. Поднял голову и увидел на рукописи пятно крови. Виктор провел под носом и посмотрел на руку. Так и есть. Это его кровь. Что случилось? Он обвел глазами комнату. Посмотрел на дверь… Девочки... Что с ними? Виктор бросился к двери. Оттолкнул в сторону тяжелый стол и стал подниматься по лестнице, прыгая через несколько ступенек.

В верхнем храме было пусто. Он побежал туда, куда ушли подруги. Ноги путались в высокой траве. Деревья неожиданно появлялись перед ним, словно часовые, заставляя останавливаться и заново прокладывать маршрут. Перепрыгивая через упавшие стволы и уворачиваясь от веток, пытавшихся непременно хлестнуть по лицу, Виктор выскочил на небольшую полянку и увидел лежащую на траве фигурку. Рядом валялся дымивший факел.

– Саша! – Виктор рухнул на колени и перевернул девушку на спину. – Что с тобой? – Он осторожно похлопал ее по щекам. – Сашенька… Ну приди же в себя…

Девушка была необычно бледной, но крови нигде не было. Значит, она просто потеряла сознание, как и он сам несколько минут назад. Убрав в сторону челку, мужчина прикоснулся к ее лбу губами. Убедился, что лоб прохладный и снова потряс девушку:

– Воробушек, очнись! Ну давай же, Саша…

Секунду подумав, принял решение и позвал:

– Маруся!

Кричать в незнакомом месте, да еще там, где они совсем недавно встретили локустианца, было глупо, но Коху срочно нужен был врач, Саша никак не приходила в себя. Рысь появилась беззвучно, словно действительно была кошкой, и сразу поспешила на помощь.

– Что с ней? – Она нащупала пульс, посмотрела на Коха и искренне, по-женски всполошилась. – А с вами, Виктор? У вас лицо в крови!

– Не знаю. Я потерял сознание, – ответил он, наблюдая, как Маруся осматривает Сашу. –Ты себя как чувствуешь?

– Нормально. Мы обследовали кельи. Потом Сашка сказала, что нужно позвать вас. Ну и пошла.

– Давно это было?

– Примерно минут десять–пятнадцать назад. Я не смотрела на коммуникатор, – растерянно ответила девушка.

– Ты все это время была в храме?

– Да. – Маруся отказывалась что-либо понимать. Зачем Кох задает вопросы?

– Как Саша? – спросил Виктор, мешая ей собраться с мыслями.

Она моргнула:

– Все нормально. Сейчас придет в себя.

– Уходи.

– Что? – Маруся растерялась. – Куда?

– Беги в храм, спрячься там и не выходи.

– Елки-моталки! – возмутилась девушка. – Да что происходит? Я ничего не понимаю!

Кох развернул девушку в сторону храма и, легко подталкивая в спину, произнес:

– Это сигнал. Военные зовут его «волна». Не знаю кто, но нас определенно ищут. И, кажется, уже нашли. Я не знаю, какой у него радиус действия. Обычно он небольшой. Сейчас здесь появятся те, кто его послал. Нас с Сашей «вычислили». Тебя пока нет. Наверное, камень блокирует сигнал. Спрячься, выжди время и действуй по обстановке. На этой планете творится что-то… – Кох поискал нужное слово, но так и не нашел его. – Плохое.

– А как же Сашка… – Девушка неохотно, то и дело оборачиваясь, направилась к каменному храму.

– Я позабочусь о ней. – Кох к чему-то прислушался, а потом скомандовал: – Беги, Маруся! Это приказ!

Рысь взглянула на Сашку, прощаясь, взмахнула рукой и дала стрекача. Через секунду она исчезла, а Виктор опустился на корточки возле Саши. Та медленно открыла глаза. Увидела Коха и улыбнулась. Виктор прошептал: «Прости меня, девочка» – и стал тереть рукавом халата лицо, пытаясь избавиться от засохшей крови.

Глава 18

МК-5121. Разрушенный храм

Они были у храма, когда услышали знакомый каждому космолетчику звук. Чтобы проверить себя, Саша дотронулась до колонны и почувствовала вибрацию. Внезапно стало темно, словно, минуя день, сразу наступили сумерки. Это, закрывая корпусом солнце, на площадку перед храмом опускался космолет.

– Спокойно, – произнес Виктор, зрачки глаз которого стали тонкими, словно нити. – Держи себя в руках.

Саша кивнула. Кох успел рассказать ей о «волне», и они обсудили совместные действия. На остальное времени не хватило. Чувствуя, как слабеют ноги, девушка прислонилась спиной к колонне. Она не могла понять, почему ей так страшно. Она ведь сроду ничего не боялась. Открылись промежуточные двери, выдвинулся трап. Саша вновь услышала голос Виктора, который в наступившей тишине прозвучал особенно громко:

– Воробей – птаха смелая?

Сашка вздрогнула и не раздумывая ответила на вопрос:

– Да.

– Отлично.

Мужчина шагнул вперед, закрывая ее собой. Не понимая, что происходит, девушка встала на цыпочки, но ничего не увидев, наклонилась вбок, выглядывая из-за Коха. Посмотрела и тут же снова спряталась за спину капитана, крепко зажмурившись. Из корабля, словно тараканы из банки, выползали локустианцы. Кто-то скажет, что они похожи на трехметровых кузнечиков-переростков, но на самом деле это жуткие машины для убийства. Жестокие, беспощадные, снабженные двумя парами конечностей, заканчивающиеся острыми, как клинки, когтями. Их панцирь не пробьешь из обычного десятизарядного бластера, стоящего на вооружении армии Федерации. А еще они могут летать. И вот когда локустианцы встают на крыло – пощады от них не жди. Они истребили население не одной планеты, прежде, чем им смогли дать отпор. Саша знала все это из учебников о вселенской войне, но видела этих тварей впервые, если не считать того, которого она убила, выстрелив из ракетницы прямо в рот. Кстати, о таком необычном способе уничтожения этих живучих и практически не убиваемых тварей ей ни в одном учебнике читать не приходилось.

Решив, что их сейчас убьют, и успокаивая себя тем, что смерть наверняка будет мгновенной, Саша перестала опираться на колонну, выпрямилась и произнесла, обращаясь к Виктору:

– Отойди в сторону.

К ее удивлению, Кох послушался, и она почти сразу поняла почему. Следом за локустианцами по трапу медленно спускались существа, очень похожие на людей. По крайней мере, они, как и люди, двигались на двух нижних конечностях, и у них было всего одна пара рук. Начав разглядывать снизу, Сашка постепенно добралась до головы и на секунду перестала дышать. Нет, это были не люди. Крупные лысые головы с острыми звериными ушами «украшали» маленькие красные глазки. Толстые шеи стволами врастали в накачанные, как у культуристов, тела. Ей и двумя руками такие не обхватить, впрочем, никто и не позволит этого. Рты большие, а губ почти нет, и носы не выступают, а напоминают кошачьи. Вот только умиляться их бархатистости совсем не хочется. Да и не мягкие они, а жесткие, как кожа на старых башмаках. Сашка в очередной раз пожалела, что в свое время не стала утруждать себя изучением космических рас.

– Кто это? – прошептала девушка, стараясь не двигать губами.

– Дармы, – ответил Виктор, который хоть и отступил в сторону, но по-прежнему стоял, прикрывая Сашу собой. Локустианцы выстроились в два ряда, как солдаты на параде, и замерли.

– Никогда такого не видел… – сказал Кох, даже не пытаясь скрыть своего удивления.

– Эти, как их? Дармы. Они контролируют локустианцев, – прошептала девушка, – видишь, на них ошейники.

Стоило ей только это сказать, как Кох и сам заметил, что шеи локустианцев обхватывают ошейники, на которых мигают зеленые огоньки. Такие же огоньки мигали на манжетах летных костюмов прибывших.

– Старайся не показывать страх. Думай о пустяках, – сказал Кох, видя, что процессия направляется к ним.

Сашка постаралась сделать так, как сказал капитан, но думать о пустяках не получалось. И тогда она стала вспоминать свою учебу в «Королевке». Главное – не волноваться. Дармы остановились в паре метров от Саши и Виктора. Тот, что стоял в центре, сделал знак остальным. Они открыли небольшие чемоданчики, которые держали в руках. Любопытство подвело Сашку. Она не сдержалась и заглянула внутрь. Там в специальных углублениях лежали ошейники.

– Наденьте, – произнес на космолингве прибывший равнодушным голосом.

– А если мы откажемся? – таким же спокойным, лишенным эмоций голосом спросил Кох.

Стоящий в центре дарм, по-видимому, командир этой группы, развернул руку ладонью вверх и сжал кулак. Ближайший локустианец поднял клешни. Он стоял над Виктором и Сашей, раскачиваясь на задних лапах и поблескивая отливающими металлом клешнями.

– Придется надеть, иначе они убьют нас, – сказал Кох, будучи уверенным, что без его приказа Сашка ничего делать не будет.

– Хорошо.

Девушка протянула руку. Стоило ей только надеть ошейник, как тот с тихим звуком защелкнулся, и на нем замигали зеленые огоньки. Кох вынужден был тоже это проделать, хотя было видно, что ему идея с ошейниками не нравится. Выполнив требование, Виктор с Сашей переглянулись, ожидая дальнейших указаний, как вдруг стоящий рядом локустианец неожиданно взмахнул лапой. Лишь отличная реакция спасла Коха от смерти. Острая, как кинжал, клешня твари воткнулась в землю в том месте, где он только что стоял. Дармы переглянулись, а потом тот, кто разговаривал с ними, сделал быстрый жест кистью. Голова локустианца отделилась от тела и, отлетев в сторону, подобно футбольному мечу, запрыгала по земле. Фонтан ядовито-желтой крови ударил вверх, забрызгав Сашу и Виктора.

– Ежкин кот, – раздосадовано пробормотала Саша, пытаясь оттереть одежду. Тело огромного насекомого с шумом рухнуло на ступеньки храма.

– Он хочет, чтобы мы шли к кораблю, – произнес Виктор, подбородком указав на старшего из троицы. Тот действительно стоял вполоборота и делал рукой характерные жесты.

– У них что, каждое слово золотое? – буркнула Сашка. – Умеют же говорить. Мы с тобой слышали. Что ж он тогда руками, как пугало, машет?

– Следи за языком, стажер Воробьева!

– Я уже не стажер, – ответила Саня, направляясь к кораблю. – Еще посмотрим, кто кого. Нет такого механизма, который я не смогла бы починить, и замка, который не сумела бы открыть.

– Звучит очень самоуверенно, – усмехнулся Виктор, размышляя над тем, что же ему делать. С одной стороны, эта затея с ошейниками ой как ему не нравилась. К тому же им весьма наглядно продемонстрировали, как те работают. А с другой… Надо до конца разобраться, что же здесь происходит. Ради этого он даже готов поносить ошейник… пару дней. Не более.

***

Внутри корабля было пусто. Какие-либо удобства отсутствовали. Виктор и Саша устроились на скамье напротив сидевших прямо на полу локустианцев. Один из дармов сел неподалеку, а остальные покинули грузовой отсек. Наверное, ушли в рубку или кабину пилотирования. На таких небольших кораблях, как этот, они именно так назывались. Космолет вздрогнул, взлетая. Свет моргнул и погас. В темноте светились только огоньки на ошейниках локустианцев. Саше хотелось поговорить с Кохом, обменяться впечатлениями, но она молчала. Не хватало еще обсуждать свои дела при посторонних. Время шло. Напряжение, которое она испытала, увидев разумных насекомых и не менее страшных дармов, отступило. Вздохнув, Саша положила Виктору голову на плечо. В этот раз без какой-либо романтической подоплеки с ее стороны. Чувствуя тепло его тела, ей легче было бороться со своими страхами. Корабль снова дрогнул, но в этот раз тихо, так что это почувствовала только привыкшая к пилотированию Саша.

– Снижаемся, – произнесла она едва слышно и тут же ощутила, как Виктор сжал ее руку. «Он тоже взволнован, так как не знает, что нас ожидает», – сделала вывод девушка. Вспыхнул свет, заставив их зажмуриться. Локустианцы вскочили и стали щелкать и посвистывать. Дарм поднял руку. Насекомые тут же сели на пол и затихли.

Виктор покрутил головой, чтобы почувствовать холод ошейника. Может, зря он согласился надеть эту «игрушку»? И Сашу заставил. Вряд ли бы их убили, откажись они сделать это. Хотя кто его знает. Непримиримые локустиацы ведут себя как послушные щенки. Скольких из них пришлось убить, прежде чем они стали такими? А еще Коха не покидала уверенность, что воинственные дармы, которые обычно служили наемниками во всех известных ему вооруженных конфликтах, и здесь выполняли такую же роль. Значит, скоро их ожидает встреча с «начальством», с теми, кто руководит ими. Открылся шлюз. Виктор еще раз сжал Сашину руку. Она ответила тем же. Молодец. Держится хорошо, не паникует. Вот бы и дальше так. Чем ярче и сильнее проявляются эмоции, тем больше возможностей повлиять на такого человека, а им сначала надо разобраться в происходящем. И лучше это делать с холодной головой.

Глава 19

Планета МК-5121. Подземный город

Они вышли из космолета, щурясь от яркого солнца. Здесь не было таких высоких, создающих тень деревьев, как возле храма. Кох повертел головой, посмотрел вверх. Понятно: над ними интерактивный купол, создающий иллюзию. Он видел подобные, но, чтобы такого гигантского размера… Нет, такие огромные ему видеть не приходилось. Саша стояла рядом и чуть позади, и когда Виктор обернулся, то увидел, что она тоже смотрит по сторонам. Но ее внимание в основном было приковано к космолетам, что неудивительно. Пилоты всегда были фанатами летательной техники. По крайней мере, те, кого он знал, были именно такими. Командир дармов снова сделал знак, приглашая следовать за собой. Они что, пешком куда-то пойдут? Несколько минут под палящим солнцем – и Виктор с Сашей в кольце, а точнее, в треугольнике из дармов подошли к туннелю. Виктор хотел взять девушку за руку, но услышал окрик. Один из охранников оттеснил его от Саши. Они так и вошли в туннель цепочкой «дарм-человек-дарм-человек» под предводительством командира. Темные стены… матовое покрытие, светильники на стенах и под потолком… Они шли до тех пор, пока не остановились перед стеной. Командир наемников набрал код на манжете своего костюма. Стена дрогнула, словно орех, расколовшись пополам. Сквозь щель на темный пол упал свет, который становился все ярче по мере того, как щель становилась шире.

Огромная дверь, показавшаяся первоначально стеной, не открылась полностью. Обозначился лишь проход, в который могли пройти не только люди, но и въехать среднего размера автомобиль. Они снова пошли вперед. Пересекая черту, отделяющую пространство туннеля от внутреннего помещения, Кох почувствовала слабые уколы по всему телу. Выходит, внутренне помещение помимо стены было защищено защитным экраном. А вот это уже интересно. Узнать бы еще, какого уровня щит здесь установлен. Светло, как на улице. Шедшая рядом Сашка удивленно произнесла: «Стеклянный город…» А ведь точно! Здания, которые они видели перед собой, были прозрачными. Нет, не стеклянными, конечно. Скорее всего, при их строительстве использовался прозрачный бронепластик, но эффект прозрачности и открытого пространства присутствовал. Дармы вновь двинулись вперед, оттеснив Виктора от Саши.

Чем ближе они подходили к городу, тем яснее становилось, что он не пустует. Дома состояли из отдельных комнат, поставленных, как кубики, один на другой, и в каждом кто-то был: люди, лайтняне, футуряне…

– Это зоопарк? – скорректировала свою первоначальную идею Саша.

– Очень похоже, – ответил Виктор, думая, что Саня права. Это скопление прозрачных комнат с находившимися внутри живыми существами действительно напоминал зоопарк или тюрьму. Кох склонялся ко второму.

Они шли по так называемой улице между прозрачными домами, обитатели которых бросались к ним и, прижимаясь лицами к пластику, что-то кричали. Слов слышно не было. Это только усиливало сходство с камерами, к тому же на каждом из обитателей Кох видел ошейник.

– Саша, – его голос дрогнул, – ничего не бойся. Я тебя не брошу. Что бы тебе ни попытались внушить, знай: я так никогда не поступлю.

Девушка кивнула, как и он ошеломленная увиденным. Неожиданно один из дармов схватил ее за руку и потащил в сторону. Кох рванулся следом, но его зажали в тиски, не позволяя ступить ни шагу. На его глазах девушку запихнули в пустующую «клетку» и захлопнули дверь. Вспыхнула и замигала красная лампочка на электронном замке. От сильного толчка Сашка упала, но тут же вскочила на ноги и бросилась к стене. Кох решил, что она будет биться в нее, как мотылек в стекло, но ошибся. Девушка замерла, положив руки на пластик. Его толкнули в спину, намекая, что пора двигаться дальше. Кох сделал шаг, потом еще один, не отрывая глаз от Саши. Та тоже шла вдоль стены, касаясь ее руками. Еще один толчок заставил его буквально пробежать несколько метров. Что ж, в силе дармам не откажешь.

Кох сжал зубы и пошел по улице. Дойдя до угла комнаты, в которой заперли Сашу, он обернулся. Девушка стояла, положив ладони на пластик. Ее губы шевелились. Он не слышал ни звука, но понял по движению губ, что она произносит его имя. Одна-единственная слеза скатилась по Сашкиной щеке и упала на летный комбинезон. Кох отвернулся, стараясь взять эмоции под контроль. Он должен узнать, кто построил этот «зоопарк» и с какой целью. А потом он вернется и вытащит из камеры Сашу, посадив туда вместо нее одного из дармов. А почему нет? На губах Коха появилась ухмылка. Он ведь землянин только наполовину, а с фрайками в такие игры лучше не играть. Впрочем, со свободолюбивыми землянами тоже. Что ж, пока счет один-ноль в пользу противника. Но это лишь начало игры. У него еще будет время сравнять счет.

***

Центральное здание подземного города тоже было прозрачным, но не кубической, а более обтекаемой, округлой формы. У входных дверей охраны не было. Неужели создатели этого «зоопарка» так уверены в собственной безопасности? Ведь его устройство и сложное технологическое управление вводили слишком много переменных, чтобы их можно было точно предсказать, а затем и контролировать. С кем же он сейчас столкнется? Кого увидит? И главный вопрос: зачем это все нужно? Мелкие вопросы о том, знала ли Федерация о том, что здесь происходит, он отложит на потом и задаст непосредственно интригану Яблочкову, во встрече с которым Кох не сомневался.

Внутри здание напоминало офис и лабораторию одновременно, а еще школу. Виктор увидел много земных детей примерно тринадцати-четырнадцати лет. Наконец, они остановились перед матовой дверью. Единственной непрозрачной дверью этого здания. Кох вопросительно взглянул на дарма. Говорить тот с ним не хотел, ну и не больно надо, он сам в пустых разговорах не заинтересован, но пусть хоть жест какой-нибудь сделает.

Дверь открылась. Хотелось шагнуть вперед, но Виктор остался стоять на месте. Его не пригласили. Он подождет. Дарм тоже не предпринимал попыток проникнуть внутрь. Несколько секунд полной тишины – и перед ним появилось странное существо. Таких Виктор еще не видел. Двухметровое, похожее на человека, но лишенное каких-то половых признаков. Но не это удивило его. Человекоподобных существ Кох видел множество. Этот отличался от остальных тем, что у него не было лица. Его заменяла постоянно меняющая форму амальгама. Увидев его, существо склонилось в поклоне и сделало приглашающий жест. На амальгаме появилась улыбка. Честно говоря, смотрелась она жутко: просто губы на лишенном носа и глаз лице. В голове раздался голос:

– Прошу, входите.

Выходит, смотритель всего этого зоопарка телепат. Час от часу не легче. Кох сделал шаг и оказался в круглой комнате с такими же, как дверь, матовыми стенами. Безликий указал рукой на каплевидное парившее в воздухе кресло. Виктор молча кивнул. Раз у них принято молчать, он традицию нарушать не будет. По крайней мере, не с этим существом и не сейчас.

Когда-то давно он проходил курс блокировки телепатических импульсов, ему даже удалось попрактиковаться с настоящими телепатами, а не со специальными компьютерными программами. Результаты были неплохими. Что ж, пора освежить полученные тогда знания.

Кох сел на стул, закрыл глаза и стал вспоминать все, что он увидел под интерактивным куполом, но не по порядку, а кусками. То детей, идущих парами за прозрачной стеной, то дармов, то существ в клетках, быстро переходя от одного воспоминания к другому. Это напоминало игру в пятнашки: прыжок, пауза, снова прыжок… Сидевший напротив него в таком же каплевидном кресле Безликий молчал. Прошло несколько минут. Вместо того чтобы расслабиться, Виктор продолжал играть в понравившиеся ему пятнашки, ускоряя свои воспоминания. Неожиданно они исчезли, сметенные всего лишь одним словом:

– Хватит!

Кох открыл глаза. Безликий по-прежнему сидел напротив него. По амальгаме шли волны. Наверное, это выражало крайнюю степень раздражения. Кох почувствовал удовлетворение, которое намеренно не стал скрывать.

– Вы Виктор Кох, капитан «Сидерай»? – последовал первый вопрос.

– Да.

Повисла уже привычная пауза, во время которой Кох представил высокий, до неба, забор. Ему захотелось воссоздать на его сером полотне надпись. Может, написать то, что обычно земные мужчины говорят друг другу в пылу крайнего раздражения, такое своеобразное послание? Кох усмехнулся. Нет, этот бесполый не поймет, в чем прикол, и не воспримет его издевку так, как ему бы хотелось.

– Вам понравился Стеклянный город? – прервал его размышления очередной вопрос.

– Почему стеклянный? – удивился Виктор. – Скорее уж пластиковый.

Он мысленно произнес эту фразу и вновь отгородился от телепата забором, добавив впереди яму, наполненную грязью.

– Почему вы ведете себя так агрессивно? – тут же последовал мысленный вопрос.

– Разве? – Кох нарисовал на заборе цветочек.

– Почему вы не спрашиваете, кто мы такие?

– Так вас много? – Он не стал скрывать удивления, а наоборот, преувеличил его, изрисовав всю стену цветами. – Я думал, вы один такой уникальный. Хорошо, – рядом с цветочком появилось улыбающееся солнышко, – кто вы такие?

– Мы Создатели.

– Боги? – недоверчиво спросил Виктор, мысленно дорисовав солнышку удивленные глаза.

– Мы те, кто стремятся сделать мир лучше.

Забор вновь стал серым и скучным. Амальгама пошла волнами:

– Вы мне не верите?

– Честно говоря, нет.

– Пойдемте, я покажу то, что убедит вас в моих словах. – Безликий встал.

– Почему мне? Почему я удостоился такой чести?

– Потому что именно вам предстоит претворять в жизнь то, что нами задумано. Мы давно искали такого хорошего исполнителя, как вы, Кох.

Глава 20

МК-5121. Подземный город

Планируя свою игру, Виктор постарался учесть все переменные. Проблема была в том, что он не представлял своего соперника, не мог знать его способности и, следовательно, учесть возможности, которыми тот обладает. Поэтому исходил из самого плачевного для себя развития событий. Но то, что он увидел, превзошло все его ожидания и заставило пересмотреть первоначальные планы.

Они вышли из главного здания и двинулись по улице. Безликий шел рядом. Его кожа была белоснежной и, когда на нее падал свет, отливала глянцем. Обычно во время подобных прогулок Виктор о чем-нибудь думал, анализировал то или иное событие, но в этот раз поступил иначе. Помня, что хозяин этого комплекса телепат, Кох заставил себя избавиться от посторонних мыслей, довольствуясь простым разглядыванием местных достопримечательностей. Они обошли вокруг здания и вышли на широкую улицу. Кох вновь почувствовал, как кожу защипало. Опять щит? Но почему внутри комплекса? Он посмотрел на Безликого, нарисовав на мысленном заборе знак вопроса. В ответ на амальгаме появилась улыбка. Кох стер вопрос и снова представил яму с грязью. Улыбка исчезла. Вместо нее появились глаза. Значит, Безликий предлагает ему сначала все увидеть, а потом уже задавать вопросы. Еще несколько шагов – и картина, которую он видел, изменилась. Исчез Стеклянный город, и появился ухоженный парк. Виктор обернулся. Позади, мерцая и искрясь в лучах искусственного солнца, белела стена. Выходит, подземный комплекс состоит из нескольких частей, и их намного больше, чем он себе изначально представлял.

Послышались голоса, и из-за деревьев появились дети. Они шли строем, попарно, держась за руки. Кох остановился. Откуда здесь земные дети?

– Ответ на этот вопрос очевиден, – услышал Виктор голос в своей голове.

Что ж, Безликий прав. Тогда у него есть другой, на который хозяину придется ответить.

– Для чего выращиваются эти дети?

– Не спешите.

Миновав группу серьезных не по возрасту детей, они подошли к очередному зданию. В этот раз обычному, а не построенному из прозрачного пластика.

– Входите, – склонив голову произнес Безликий.

За дверями был целый мир в миниатюре. От рождения до… нет, не смерти, а зрелости. Они прошли мимо лабораторий с эмбрионами, палат с новорожденными, детских садов и остановились в огромном учебно-тренировочном комплексе. Здесь уже были не дети, а подростки, лет шестнадцати, преимущественно мужского пола.

Кох задал, как ему казалось, вполне логичный вопрос:

– Почему здесь в основном мужчины?

– Они по целому ряду причин больше соответствуют целям, которые мы перед собой ставим. У особей женского пола, находящихся в Стеклянном городе другая миссия, – тут же последовал ответ.

– Воспроизводство?

Кох произнес вопрос, не подкрепляя его мысленным образом. Просто не знал, как изобразить то, что хотел сказать. Судя по всему, женщины участвовали в рождении всех этих детей не напрямую. Скорее всего, у них просто брали яйцеклетки для создания нужных этим псевдосоздателям эмбрионов. Безликий ответил на вопрос без промедленья, подтвердив предположения Виктора.

– Вы правы.

Кох резко встал, заставив идущего рядом Безликого тоже остановиться.

– Я многое увидел, но устал, – он мысленно представил кровать, – и хочу есть. – Появилась тарелка с кашей.

– Прошу простить. Экскурсия действительно затянулась.

– Мне можно будет потом поговорить с детьми? – поинтересовался Кох.

– Конечно. А сейчас я провожу вас к месту, где вы будете жить.

Кох представил пластиковый куб. В ответ в его сознании появились солнечные зайчики на песчаной дорожке. Интересное у Безликого чувство юмора. Ведь именно так следует расценивать эту картинку? В следующий раз они остановились возле небольшого нарядного домика, находящегося за изгородью, отделяющей его от учебного комплекса, который Кох про себя окрестил «школой».

– Это ваш дом.

Виктор не стал задавать вопрос об ошейнике. Точнее – о том, что его неплохо бы снять, раз он такой ценный и нужный этим Создателям исполнитель. Кстати, исполнитель чего? Их идей и планов? Так про их планы ему пока ничего не известно. Скорее всего, он узнает об этом позже, и завтра экскурсия продолжится. Прощаясь, он кивнул и мысленно нарисовал на заборе собаку, сидящую на цепи. Не стоило, наверное, этого делать, но он не смог сдержать иронии.

В доме было три комнаты и кухня. Виктор отвык от такой роскоши, но ходить по дому и умиляться не стал. Здесь наверняка полно камер. Зачем играть пусть даже главную роль в чужом кино? А еще потому, что помнил, как Сашу, словно подопытную мышь, поместили в пластиковую «коробку». Скорее всего и других членов экипажа тоже. Он обязательно спросит об этом у Безликого. Этот вопрос не вызовет подозрений, потому что будет казаться логичным. Он капитан, и его не может не интересовать судьба команды. Кох разделся, бросив халат и брюки в утилизатор, и уже собрался идти в душ, как входная дверь открылась. На пороге стоял тот самый дарм-командир. Не спрашивая разрешения, наемник вошел в дом и зашагал прямо к Виктору. Тот приподнял бровь, демонстрируя удивление, но с места не сдвинулся.

– Мне приказано снять ошейник, – холодно произнес дарм на космолингве.

Виктор улыбнулся. Выходит, его намек с собачкой, сидящей на цепи, поняли. Он дождался, когда дарм снимет ошейник, и направился туда, куда и собирался изначально – в душ. Прощаться, благодарить или вести пространные разговоры с наемником Кох не собирался. Слишком хорошо он изучил эту расу, чтобы тратить на беседы с ними личное время. Наемники всегда ставили во главу угла только деньги. У Виктора шкала ценностей была иной, но навязывать свои взгляды он никому не собирался. Поэтому не обратил внимания на то, что дарм провожал его внимательным взглядом до тех пор, пока он не скрылся в душевой. Злые маленькие глаза были прищурены, кончик носа чуть дергался, словно он принюхивался.

Впервые за время пребывания на этой планете Кох с удовольствием искупался и даже потратил несколько секунд разглядывая в зеркале рану от удара клешни локустианца. Повезло ему с девчонками. Одна оказалась высококлассным пилотом, а вторая – талантливым врачом. Рана практически зажила, и в этом определенно есть заслуга Маруси Николаевой. Кох в очередной раз попытался убедить себя в том, что поступил правильно, оставив девушку в заброшенном монастыре с минимальным запасом еды и шестизарядным бластером. Правильно ли он поступил? Маруся могла столкнуться с кем-то опасным, тем же сбежавшим из подземного города локустианцем. А что ожидало ее, если бы она попала сюда? Пластиковая клетка и ошейник. По мнению Виктора, первый вариант был лучше. Он предпочел бы именно его, но как раз ему выбирать и не приходилось.

Возле утилизатора на тумбочке лежала одежда: брюки и куртка. Одеваясь, Кох вспомнил, что забыл эмблему, которая долгие годы была его талисманом, в библиотеке храма на столе и искренне огорчился. Тихо пропищала доставка еды. Значит, он прав. Здесь везде камеры и жучки. Иначе как бы Создатели узнали, что он уже искупался и оделся? Поев, Кох улегся в гостиной на диван и закрыл глаза. Пусть те, кто за ним следят, думают, что он спит, а он пока проанализирует увиденное.

Глава 21

МК-5121. Подземный город. «Зоопарк»

Виктора увели дармы. И пусть Сашка как молитву твердила слова отца о том, что «воробей – птаха смелая», ей было страшно. Она понимала, что впервые оказалась в полном одиночестве, без поддержки подруги и человека, которого любила. Это пугало. Воображение рисовало ужасные картины возможного будущего. Она боролась с этими навязанными воображением кошмарами, заставляя себе думать о хорошем, но тревога, страх и сомнения не отступали.

Прозрачные стены не позволяли скрыться от чужих взглядов. Обстановка в комнате была верхом аскетизма. Саша села на стул и попыталась придвинуться ближе к столу. У нее не получилось. Она присела на корточки, чтобы убедиться в своей догадке. Так и есть: стул, стол и кровать были прикручены к полу. Что-то пронзительно запищало. Саша обернулась. Возле прозрачной двери стоял дарм. Он отключил электронной замок и поманил ее рукой. Девушка подчинилась, понимая, что сила на его стороне, да и спрятаться в этой прозрачной комнате негде. Ее все равно бы выволокли наружу, попытайся она сопротивляться.

Они шли по улицам, словно по зоопарку, с тем лишь отличием, что в прозрачных клетках были заперты разумные существа, которые вели себя по-разному. Они метались от одного угла к другому, другие просто спали, третьи что-то кричали, прижимаясь лицами к пластику. В конце концов, Саня перестала смотреть на заключенных и теперь шла, опустив голову и разглядывая пластик под ногами. Наконец они остановились возле круглого матового здания. Дарм поднес к замку руку. Двери открылись. В этот раз их путешествие было совсем коротким. Дарм подвел ее к одной из комнат и остановился.

Прошло несколько минут. Саша боролась с волнением и делала это, как ей казалось, успешно. Наконец, дверь открылась, и на пороге появилась лайтнянка, светловолосая, как все представители этой расы, с приятными, но мелкими чертами лица. Белоснежный комбинезон не украшал ее, а делал невзрачной и скучной. При такой незапоминающейся внешности ей бы подошли более яркие цвета. Белые матовые стены, такого же цвета одежда и волосы женщины наводили на мысли о лаборатории или медицинской клинике. Лайтнянка сделала приглашающий жест рукой. Саша про себя отметила, что на шее у нее тоже ошейник.

Перешагнув порог, она оказалась в медицинском кабинете. Дарм вошел следом, но проходить не стал, а остановился возле двери.

– Раздевайся.

– Что? – переспросила Саша.

– Снимай одежду и проходи вон туда. – Лайтнянка говорила спокойно, но Саше с каждой секундой становилось все страшнее.

– Зачем?

– Мне нужно обследовать тебя.

– Я не хочу! – Страх стал таким сильным, что вместо того чтобы расстегнуть куртку, она вцепилась в нее руками.

Врач сделала знак дарму. Тот оставил свой пост у двери и направился к Саше. Понимая, что ее сейчас будут раздевать насильно, девушка крикнула: «Я сама!» – и начала поспешно растягивать куртку.

– Положи свои вещи в утилизатор.

Саша сделала так, как сказала лайтнянка, оставшись в футболке и трусах.

– Все вещи, – так же спокойно уточнила врач.

Сашке хотелось плакать. Она с трудом сдерживала слезы. С тяжелым вздохом она стянула белье и тоже положила его в утилизатор.

– Проходи, ложись.

Следующие полчаса стали для нее сплошным испытанием. С ней не разговаривали, не отвечали на вопросы. Просто отдавали команды: «Сядь», «Протяни руку», «Перевернись» и тому подобное. Последним испытанием стало гинекологическое кресло. Никогда ее еще так долго и серьезно не осматривали. Ответив, когда последний раз были месячные, Саня нашла в себе силы прошептать: «А зачем это вам?», но, не получив ответа, застыла посреди комнаты, чувствуя, что сейчас разревется.

– Одевайся.

Ей указали на стопку одежды. Оказалось, что там лежат широкие штаны на резинке и футболка оранжевого цвета.

– Ну и последнее на сегодня, – женщина подвела ее к непонятному устройству, – засучи рукав и просунь вот сюда руку. Стой спокойно.

Саша сделала так, как ей сказали. Просунула в отверстие руку и застыла. Сильная боль заставила ее закричать. Она попыталась выдернуть руку из устройства, но у нее не получилось. Несколько секунд боли, и захват разжался сам. Саня вытащила руку и увидела на запястье татуировку: QR-код, а под ним несколько цифр.

– Это твой порядковый номер. С этого момента будешь отзываться только на него. Имена в нашем городе запрещены. Следующий прием через две недели.

Сашка направилась к двери, прижимая руку к груди. Дарм скользнул по ней равнодушным взглядом, пропустил вперед и вышел следом.

Сидя в своей прозрачной клетке, Саша давилась слезами, баюкая руку. От страданий ее отвлек странный звук. Она обернулась. В нижней части двери появилась щель, через которую внутрь въехал поднос с едой. Она подняла его и поставила на стол. Открыла термически закупоренные коробки. Неожиданностей не случилось. Это был обед, который обычно полагается пилотам на межпланетных рейсах. Девушка поела и вернула поднос на выдвижной стол. Рука больше не болела. Она легла на кровать и закрыла глаза. Как там Маруся? Хорошо, что она осталась в лесу возле храма. По крайней мере, ее не подвергли таким неприятным процедурам и не лишили имени. Думая о Викторе, Саша переживала гораздо сильнее. Она каким-то невероятным чутьем, присущим лишь животным и любящим женщинам, чувствовала, что ему предстоит пережить нечто такое, что не идет в сравнение ни с одиночеством Маруси, ни с тем унижением, с которым столкнулась сегодня она сама. «Пусть он выживет», – прошептала девушка за секунду до того, как провалиться в сон.

Глава 22

МК-5121. Подземный город. Коттедж Виктора Коха

Анализируя увиденное и размышляя о том, что именно хотят ему предложить Безликие, Виктор незаметно для себя задремал. Проснувшись, взглянул на коммуникатор и понял, что проспал восемь часов – гораздо больше, чем обычно. Он сел на диване и посмотрел в окно. На улице было светло. Может, здесь не отключают свет ночью? Кох решил, что сегодня это проверит. Умывшись и позавтракав, он вышел на улицу и увидел Яблочкова, который стоял недалеко от дома и любовался растущими на клумбе цветами. Сказать, что Виктор удивился – значит, ничего не сказать. Конечно, он предполагал, причем с большой долей вероятности, что Яблочков находится здесь, но увидеть его перед своим домом не ожидал. Скользнув по заклятому «другу», взгляд Виктора переместился в сторону. Он увидел стоявшего под деревом своего вчерашнего провожатого. Того самого дарма-командира, забравшего их с Сашей из храма.

Надо сказать, что обычному землянину представители этой расы кажутся остроухими красноглазыми качками, похожими друг на друга как близнецы. Виктор видел их иначе. Главным образом потому, что общался с некоторыми из них довольно долгое время. Одному даже спас жизнь, о чем позже пожалел. Кох поклялся, что больше никому из дармов верить не будет, и вот уже много лет держал данное когда-то самому себе обещание. Ему показалось, что дарм, заметив его интерес, усмехнулся. Улыбка на лице наемника так быстро исчезла, что Виктор не был уверен в том, что ему это не почудилось.

– Доброе утро, Петр Васильевич! – Кох постарался придать своему голосу беспечность. – Честно говоря, не ожидал вас здесь увидеть!

Яблочков нюхал цветок и, услышав голос Коха, который в царившей вокруг тишине прозвучал слишком громко, вздрогнул.

– Виктор! Какая неожиданная встреча! – Опытный интриган изобразил на своем лице удивление.

– Ну не настолько она и неожиданная, тем более для вас, – Кох кивнул головой на дарма, – не нужно переигрывать, Петр Васильевич. Здесь нет публики, на которую вы так любите работать. Только вы и я. Милейший дарм-охранник, который привел вас сюда, не в счет.

Яблочков отпустил цветок и направился к Виктору.

– Вас разместили в красивом месте. Здесь столько цветов! Мне повезло меньше, – произнес он, подавив тяжелый вздох.

– Сочувствую, – ответил Кох, обратив внимание, что на Яблочкове тоже нет ошейника. Выходит, на него у Безликих тоже какие-то планы. Хотелось бы знать, какие именно. Надеюсь, они не собираются сделать из них напарников? При их взаимной неприязни это было бы глупо. Но кто знает, о чем действительно думают Создатели?

– Вы уже посетили школу? – спросил Яблочков, как и Виктор, назвав весь учебно-тренировочный комплекс одним этим словом. Такой прямой вопрос удивил Коха. Как-то это не вязалось с привычным поведением заклятого «друга». Но он не стал юлить и ответил так же:

– Да, я посетил эту, как вы выражаетесь, «школу».

– Не правда ли, она заслуживает восхищения? – Яблочков остановился напротив Коха и чуть склонил голову набок, словно хотел продемонстрировать, что внимательно слушает все, что тот скажет. Ответа не последовало. Виктор смотрел на цветок, который, наконец, перестал раскачиваться. Красивый. Жаль, что он совсем не разбирается в цветах…

– Вам понравилась идея? – вновь спросил Петр Васильевич, проявляя тем самым невероятное, не свойственное ему упорство. Словно пытался добиться от Коха чего-то важного. Вот только чего? Виктор не понимал и поэтому как мог тянул время, надеясь разговорить инспектора Федерации.

– Какая идея? Выращивание детей «в пробирке»? Но это совсем не ново…

– Нет! Что вы! Я не про это! – И Яблочков неожиданно подмигнул Коху.

Такого панибратства Виктор пережить уже не смог:

– У вас тик, Петр Васильевич. Наверное, на нервной почве…

Ироническое замечание сделало свое дело. Улыбка мгновенно слетела с лица инспектора.

– Как ты смеешь, мальчишка!

– Я лишь беспокоюсь о вашем здоровье, – невозмутимо ответил Кох. Потом тоже стер улыбку с лица и уже совсем другим тоном произнес: – Что вам нужно, Яблочков? Зачем вы здесь? Что надеетесь от меня услышать? Хватит играть в подковерные игры. Сейчас не время и не место.

– Это вы, Кох, играете в игры! Это ведь вам, а не кому-то другому я обязан своим нахождением здесь! – Тщательно скрываемая до этого момента злость появилась на лице Петра Васильевича.

– Не понимаю.

– Это вы перепрограммировали инспекторский модуль! Вы приставили ко мне этого… забыл имя… Этого хама с татуировкой! Не стоит отрицать очевидного! – Злясь, Яблочков становился похожим на собаку. По крайней мере так же скалился, демонстрируя зубы.

– А я и не отрицаю, – Виктор сложил руки на груди, – но и вы, думаю, не будете отрицать, что намеренно отправили «Сидерай» в ловушку, где его уничтожили роены. Не удивлюсь, если выяснится, что это была ваша личная инициатива.

– Вы ничего не знаете! – прошипел Яблочков.

– Ну так просветите меня! – Бирюзовые глаза Коха стали совсем светлыми, и Яблочков вдруг понял, нет, почувствовал, насколько Виктор зол. И руки сложил на груди не для того, чтобы продемонстрировать свое презрение, а только лишь потому, что пытался сдерживать себя. Представив, как кулак фрайка врезается ему в челюсть, Яблочков отпрыгнул назад.

На лице дарма, наблюдающего за их разговором, появилась улыбка. Кох тоже усмехнулся и подвел итог:

– Рассказывайте, Петр Васильевич, все, что знаете. Иначе произойдет то, чего вы сейчас опасаетесь. Я отправлю вас в нокаут.

Яблочков задумался. Он не знал, что сказать. Точнее, еще не понял, насколько Виктор осведомлен в том, что здесь происходит и что именно ему успели рассказать Создатели. Яблочков решил сыграть в открытую и бросил на воображаемый игорный стол первую карту:

– Что вы думаете о мире, в котором мы живем?

Это был не тот вопрос, и Петр Васильевич сразу понял, что зашел не с той карты, увидев на лице Виктора тоскливое выражение. Он внутренне подобрался и выдал:

– Я считаю, что наш мир несовершенен и поэтому нуждается в коррекции. Причем срочно.

Лицо Виктора дрогнуло, но он произнес всего одно слово:

– Поясните.

– Идеи равенства, которые пропагандирует Федерация, давно изжили себя! – Сделав столь громкое заявление, Яблочков замолчал и встревоженно уставился на Коха. Как тот отреагирует?

– Допустим, – услышал он неожиданный для себя ответ. – И что вы предлагаете?

– Я лично – ничего. Но есть те, кто реально думает о нашем общем будущем.

– Создатели?

– В том числе. – Увидев, что Кох не возмущается и уж точно не собирается его бить, Петр Васильевич немного успокоился и выложил на стол свой первый козырь: – Вспомните, как сложно создавалась Федерация… Как долго нам пришлось искать пути взаимодействия… Как медленно осуществляется работа сейчас. Мы словно топчемся на одном месте, выясняя и бесконечно обсуждая проблемы какой-то отдельно взятой расы. Мусолим одно и то же тысячу раз. Как нестабильно такое образование, готовое разрушиться от решения или внезапно поменявшихся взглядов руководства отдельных планет… А ведь всех этих проблем можно было избежать, создав расу-гегемон.

– Как это? – Кох не стал скрывать своего удивления.

– Очень просто. Вот вы фрайк.

– И землянин.

– Да. А если… представьте на секунду, что ваш генотип включал бы не две очень близкие по набору хромосом расы, а десятки, нет, сотни других!

– Это невозможно! Многие расы просто невозможно объединить генетически, – возразил Виктор.

– Учитывая наш уровень развития науки – нет. – Яблочков словно лектор в университете стал ходить перед Кохом туда-сюда. А так как площадка, на которой они вдвоем стояли была очень мала, то он напоминал зверя из древнего зоопарка, которого поселили в слишком тесном вольере. – Но представьте на секунду, что такие технологии стали бы нам доступны. Тогда от создания расового гегемона нас отделял бы всего один шаг.

– Вы говорите о создании сверхлюдей? – Виктор не верил в то, что слышал, но заподозрить Яблочкова в сумасшествии у него не было причины. Тот выглядел как обычно и вел себя так же.

– Скорее, сверхсуществ. Люди, как и представители других рас, по сути своей несовершенны. – Яблочков замолчал и, развернувшись на месте, уставился на Коха. Он выложил все имевшиеся у него козыри и теперь смотрел на фрайка в упор, ожидая не просто реакции на свои слова. Он ждал ответа.

– Яблочков, вы осознаете то, что говорите? Это ведь геноцид!

– Помилуйте, Кох! Какой геноцид? О чем вы?

– Создание сверхсуществ – это только первый шаг. Потом последует геноцид других рас. Это ведь уже было в истории. Вы забыли или просто не хотите об этом вспоминать?

– Не смешивайте понятия, Кох! Никто не собирается кого-то уничтожать! Сверхсущества постепенно сменят существующие сейчас расы. Никакого насилия не будет.

– Вы меня удивляете, Петр Васильевич! Удивляете своей глупостью и недальновидностью! И не надо морщиться и закатывать глаза. Просто ответьте мне на всего лишь один вопрос. Ваши сверхлюди из пробирки способны самостоятельно размножаться?

– Пока нет, но это не значит…

– Все, разговор окончен, – перебил Яблочкова Кох. – Учите историю. Заодно и психологию социумов можете полистать. Мы с вами потом побеседуем. А сейчас… – Взгляд Виктора поднялся выше. – Сейчас к нам хозяева пожаловали.

Яблочков обернулся. К ним шли Безликие.

Глава 23

МК-5121. Учебно-тренировочный комплекс

Всю дорогу к школе Кох ругал себя за то, что откровенно сказал Яблочкову о том, что думает, тем самым обозначив свою позицию. Это было крайне опрометчиво, учитывая то, что Безликие телепаты. Даже если ему удастся скрыть свои мысли, то им ничего не стоит прочесть мысли старого интригана. Кох был уверен, что Яблочков сейчас думает именно о нем, точнее, о только что состоявшемся между ними разговоре.

В школе к ним присоединилось еще несколько дармов, и мысли Виктора изменились. Что их ожидало, если для этого понадобились дополнительные наемники?

В широких коридорах комплекса, который Яблочков называл «школой», было пусто и прохладно: ни учеников, ни преподавателей. Безликие хрупкими ангелами скользили впереди. Не хватало только крыльев, чтобы это сравнение стало реальностью.

Они остановились возле широкой двери. Первыми внутрь вошли дармы, следом за ними Безликие и лишь потом Кох с Яблочковым. Прямо на полу, сложив ноги по-турецки, сидели дети, судя по возрасту – выпускники школы. Кох вгляделся в их лица, пытаясь обнаружить черты сразу нескольких рас, ведь Яблочков утверждал, что эти дети созданы путем сложной генной инженерии. Но нет, на вид это были обычные дети, ничем не отличающиеся от своих земных сверстников.

– О чем вы хотите поговорить? – раздался в голове Коха голос Безликого.

– Мне можно задавать любые вопросы? – поспешил определить пределы своего любопытства Виктор.

– Конечно.

Кох кивнул и тоже сел на пол напротив ребят.

– Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов… – начал он не очень уверенно, но быстро перестроился. – Кто из вас будет на них отвечать?

– Любой из нас может ответить на вопрос. Но чтобы у вас не возникло мысли, что кто-то из нас руководит остальными, мы будем отвечать по очереди, – ответил симпатичный парень с русыми волосами.

– Когда вы заканчиваете школу?

– Наше обучение уже завершено, – ответил все тот же парень и посмотрел на сидевшего слева соседа, видимо, намекая на то, что следующий вопрос будет адресован ему.

– Замечательно! – не слишком искренне обрадовался Кох. – И какие у вас планы на будущее?

Смуглый мальчик, принявший эстафету от своего товарища тут же ответил:

– Полетим домой.

– Это куда? – спросил Кох, уже зная ответ на свой вопрос.

– На Землю, конечно. – Виктору показалось, что ответившая на его вопрос девочка смотрит на него снисходительно.

– И что вы там будете делать?

– Жить. Работать. Учиться. – Ребята переглянулись и Кох понял, что пришло время отказаться от амплуа капитана-очевидность и задать другой, более серьезный и важный вопрос.

– Думаю, вас растили и воспитывали не для того, чтобы вы просто жили и учились на Земле. Какова истинная цель предстоящей миссии?

Боковым зрением Кох увидел, как Яблочков дернулся и взглянул на Безликих. Те оставались демонстративно спокойными.

– Сделать жизнь живущих на планете людей лучше. – Эстафетная палочка вновь вернулась к русому мальчику, первым ответившему на его вопрос.

– Лучше для кого? – Коху казалось, что он пытается раскрутить какое-то очень старое и ржавое колесо, которое никак не хочет поворачиваться.

– Для людей, конечно, – ответила девочка, одарив Коха улыбкой.

– Замечательно! – неискренне восхитился Виктор. – На этом, пожалуй, все. Очень интересно было сыграть с вами в эту игру. Спасибо, что уделили мне время.

Он встал и повернулся к Безликим, как бы говоря всем своим видом: «Ну что, идем?»

– Разве вы получили ответы на свои вопросы? – прошелестел в его голове бесстрастный голос.

– Да. Получил.

– Нам кажется, вы лукавите, – произнес все тот же голос.

– А мне кажется, лукавите вы, – вслух ответил Виктор. – Я думал, что у нас будет откровенный разговор, а вместо этого получилась игра в словесный пинг-понг. Надеюсь, вы знаете, что означает это слово.

– Может быть, стоило проявить чуть больше терпения? – Теперь в его голове звучал уже другой голос.

– Может быть. Но ведь это вы показали мне учебно-тренировочный комплекс. Вы хотели, чтобы я увидел этих ребят. Значит, – Кох прищурился, – вы хотели что-то продемонстрировать мне. Яблочков, кстати, – он взглянул на инспектора, – рассказал мне об уникальности здешних учеников. Но я пока лишь вижу их неуважение ко мне и нежелание общаться. Если это вы приказали им вести себя так, то это полбеды. А если это их собственная инициатива, то вынужден огорчить – ваш эксперимент по созданию сверхсуществ не удался.

Виктор понимал, что его слова вызовут определенную реакцию и с нетерпением ждал ее проявления. В комнате повисла тишина. Кох знал, что перегнул палку, высказавшись столь откровенно и однозначно. Но он поступил так намеренно. И с удовольствием отметил, как сидевшие на полу ребята стали переглядываться. Поймав один из таких полных злости и презрения взглядов, Кох решил подлить еще масла в огонь.

– А если эти дети умеют сражаться так же, как выражают свои мысли, то их нельзя использовать даже в качестве солдат.

– Сразимся? – вдруг воскликнул тот самый русоволосый парнишка, вскакивая с пола.

– Я с детьми не сражаюсь, – ответил Кох, не забыв смерить паренька презрительным взглядом.

Тот дернулся вперед, но внезапно остановился, словно натолкнулся на невидимую преграду. Повинуясь мысленному приказу Безликого, один из дармов вышел в центр зала. Мальчишка шестнадцати лет уложил на пол опытного воина буквально через несколько минут. Когда второй дарм следом за первым тоже свалился на пол, Виктор уверенным тоном произнес:

– Беру свои слова назад. Из этих ребят получатся солдаты. Но чтобы сделать жизнь живущих на Земле людей лучше, этих навыков мало.

– Да кто ты такой, чтобы, ничего не зная и не понимая, так безапелляционно судить о нас?! – крикнул парнишка и схватив лежавший на полу мяч, бросил его в Коха.

Виктор ждал такой реакции, которую сам и спровоцировал, поэтому успел подготовиться. Он поймал мяч, а потом вернул его назад, угодив пареньку прямо в лицо. Удар был такой силы, что опрокинул того на пол. Мальчик попытался подняться, одновременно вытирая текшую из носа кровь. Кох оценил состояние подростка и перевел взгляд на Безликих. Амальгамы вновь ожили, задвигались, трансформируясь в жуткие улыбки. В голове у Коха тихий голос прошелестел: «Мы в тебе не ошиблись».

Кох тоже заставил себя улыбнуться и мысленно спросил:

– Когда могу увидеть свой экипаж?

– Завтра. Ты увидишь их завтра, – вновь прошептал голос. – А сейчас нам нужно идти. Дела.

Создатели вышли из зала. Яблочков увязался следом. Кох взглянул на ребят, на лицах которых больше не было презрения и скрытого ехидства. «Сила признает только другую силу», – думал Виктор, следом за хозяевами направляясь к дверям. На пороге он обернулся, смерил стоявших подростков внимательным взглядом и вышел.

Кох в сопровождении дарма шел по пустынным коридорам до тех пор, пока не оказался возле небольшой комнаты, отличавшейся от других помещений школы. Она была прозрачной, как камеры «зоопарка» в Стеклянном городе, и практически пустой, если не считать одного-единственного, находящегося в ней человека. Это был старик, висевший в энергополе, как мученик на кресте, уронив голову на грудь и распахнув руки в стороны. Синие сверкающие искры пробегали по контуру поля, придавая картине некую фантасмагоричность. На секунду остановившись возле комнаты, дарм пошел вперед, бросив на Коха задумчивый взгляд, словно хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.

Глава 24

МК-5121. Стеклянный «зоопарк»

Тихий голос настойчиво шептал ее имя: «Саша… Саш-ш-ша». Вздрогнув, девушка открыла глаза. Рядом никого не было. Она посмотрела по сторонам и, увидев прозрачные пластиковые стены, мгновенно все вспомнила. Последним доказательством того, что это не сон, а реальность, стала татуировка на руке. Саша села на кровати и огляделась. Ей хотелось в туалет и пить. Именно в такой последовательности. Она обошла свою камеру по периметру и наконец обнаружила на стене сенсорную панель с символами, которую вчера не заметила. Нажала на один, и в полу открылось отверстие размером с ее кулак. Оглядываясь, Саша начала спускать штаны и вдруг увидела, как по улице идут дармы. Она почти бегом вернулась назад, легла на кровать и сделала вид, что спит. Сквозь ресницы девушка видела, что наемники прошли мимо. Немного успокоившись, Саня предприняла еще одну попытку, но снова была вынуждена вернуться и притвориться спящей, потому что увидела тех же самых дармов в соседней камере. Они подошли к кровати, поднесли к лежавшему на ней обитателю камеры какой-то прибор, а потом бесцеремонно стащили его за ногу на пол. Существо было небольшим и пушистым, как кошка, правда, ярко-зеленого цвета. Доволочив до двери, они выкинули его наружу и остановились, явно чего-то ожидая.

Спустя несколько минут появился робот с тележкой. Он положил тело в тележку и ушел, толкая ее перед собой. Спустя еще несколько минут появились другие роботы, которые, получив от дармов приказ, вошли в камеру. Спустя несколько мгновений она наполнилась каким-то непрозрачным газом. «Санобработка», – решила Саша. Она уже поняла, что ее сосед умер и его тело вывезли, а теперь дезинфицируют камеру, наверное, для того, чтобы поселить в ней другого заключенного. Чувствуя, что не может больше терпеть, Саня бросилась к дыре, успокаивая себя тем, что роботов можно не стесняться.

Спустя несколько секунд она вновь подошла к сенсорной панели. Нашла значок с изображением капли и нажала на него. Раздался гул, и в потолке открылось «окно». Оттуда плавно опустился прозрачный цилиндр. Саша оказалась внутри. Открылись отверстия в задней стенке и оттуда выстрелили струи холодной воды. Сашка закричала и стала бить в прозрачный пластик кулаками. Но душ продолжал работать. Прошло несколько минут, и вода перестала течь, отверстия закрылись и цилиндр поднялся.

Саня стояла в мокрой одежде и пыталась сдержать слезы. Немного успокоившись, она стянула с себя одежду и вновь направилась к панели. В этот раз она не спешила, внимательно изучила все символы и наконец решившись, нажала на ту, где было нарисовано полотенце. Дождалась, когда выдвинется из стены ящик с полотенцем и стала вытираться. Потом ткнула пальцем в символ, на котором была нарисована сложенная стопкой одежда. Выудила ее из ящика и только собралась одеться, как почувствовала, как задрожали стены камеры. Прижав рубашку к груди, Сашка отпрыгнула на середину комнаты.

По продезинфицированной камере металось странное существо. Оно билось о стены, сотрясая их, и жутко выло, задрав голову к прозрачному потолку. Бронированный пластик приглушал звук, но Саня все равно слышала вой. Она просунула голову и руки в отверстия футболки. «Вынырнув» из одежды, она увидела, что монстр смотрит прямо на нее. Его огромная пасть была приоткрыта, и там виднелись острые как иглы зубы размером с Сашин мизинец. Из уголков губ стекала слюна. Круглые глаза с вертикальным зрачком пристально вглядывались в девушку. Успокаивая себя тем, что это существо наверняка разумно и не расценивает ее как добычу, девушка просунула руки в рукава и наклонилась, чтобы поднять с пола упавшие брюки. Существо боднуло головой стену и, увидев, что Саша вновь смотрит на него, облизнулось.

Дармы снова появились после обеда. Они открыли дверь ее камеры и приказали следовать за собой. Сашка шла по улице Стеклянного города под аккомпанемент жуткого воя соседа, видимо, недовольного тем, что его потенциальную добычу куда-то уводят.

Миновав щиты – Саша насчитала три, хотя их могло быть и больше, – она оказалась возле огромной огороженной по периметру площадки. Втолкнув ее внутрь, дармы ушли. Оглядываясь, Саня медленно пошла к центру. Она решила, что так будет правильнее всего. И пусть соседняя площадка в настоящий момент была пуста, ее не покидало чувство опасности. Оскалившееся морда жуткого соседа все еще стояла перед глазами.

Внезапно за спиной раздались голоса. Саша обернулась. К клетке приближалась группа людей. Сердце в Сашиной груди забилось быстро-быстро. Девушка так разволновалась, что в первую секунду даже не поняла, что видит знакомые лица. И лишь когда тишину разрезал громкий крик: «Саша!», она поняла, кого сейчас по одному запускали в клетку. Это были члены команды «Сидерай», выжившие после гибели корабля. Байса бежал к ней, распахнув руки в стороны. Все еще не веря в то, что это не галлюцинация или чья-то шутка, девушка столбом застыла в центре площадки. Сильные руки подхватили ее, как ребенка, подбросив вверх. Она ощутила аромат травы и разрыдалась второй раз за день, теперь уже от радости.

– Ты живая! – твердил молодой человек, прижимая ее к своей груди. Испытывая невероятную радость и облегчение, она не сразу поняла, что ее кто-дергает за футболку, пытаясь оттащить от пренийца. Прямо над ухом прозвучал знакомый голос:

– Отпусти ее, Грин! Дай мне поговорить! Обниматься потом будите!

Байса опустил девушку. Оттерев друга плечом перед ней тут же появился Дик.

– Что с Марусей? – В голосе десантника было волнение, которое он и не собирался скрывать. Саша попыталась успокоить его:

– Не волнуйся, Маруся жива. Только она не здесь.

– А где? – Кит хмурился, морща широкий лоб.

– Она в лесу. А если точнее – в каменном полуразрушенном храме. Мы набрели на него случайно, когда шли к вам, а точнее, к месту общей дислокации. Маруся была в пещере, когда сработал поисковый сигнал.

– Кто «мы»? – услышала Саша вопрос, произнесенный знакомым голосом. Саша не успела ответить, как сдвинув парней в сторону, словно они были не двухметровыми верзилами, а малышами из детсада, перед ней появился Нунатак.

– Я, Маруся Николаева и Виктор. В смысле капитан Виктор Кох, – сообщила Саня, взглянув на старпома. – Мы шли к вам, но вынуждены были на пару дней задержаться в разрушенном буддийском храме. Кох что-то нашел в храмовой библиотеке. Какие-то материалы. Он их изучал. Но тут пришел сигнал. Я потеряла сознание… Впрочем, это не важно. Капитан сказал, что нас ищут. Точнее, уже обнаружили. Он был прав, потому что буквально через несколько минут прилетел космолет с дармами и локустианцами. На нас надели ошейники и привезли сюда. Кох здесь. Только я не знаю, где именно. Меня заперли в камере, а его куда-то увели, – выпалила скороговоркой Саня и шумно выдохнула, договорив последнее слово.

– Ясно. – Бросив на Сашу оценивающий взгляд, Нунатак отступил, оставив девушку наедине с друзьями. Она на секунду замерла, осознав, что ее эмоциональная речь была запутанной и невнятной. Как же старпом смог разобраться в ней или для него главным было то, что Кох жив и находится здесь?

– Продолжай, – тут же потребовал Дик Тори.

– Ну я ж говорю: Рысь была в пещере. Точнее, в келье каменного храма. Когда здешние хозяева послали поисковый сигнал, капитан приказал ей спрятаться и действовать по обстановке. Так что с Марусей все в порядке. Вы тут как? – поинтересовалась девушка, глядя на Байсу.

– Нас всех, как цыплят, переловили сразу после приземления на планету. Привели сюда и разместили по камерам. Еще и вот это надели. – Летчик подергал за ошейник. – Это сначала. А потом перевели в казармы. Тоже огороженные сетчатым забором, но хоть не такие тесные, как бронепластиковая одиночная коробка в Стеклянном «зоопарке»,

– Понятно. А что слышно?

– Ничего не слышно. Мы с Диком думаем, что здесь проводятся какие-то научные эксперименты. Причем не только на людях. Но это так, наши предположения. Ничего конкретного нам не известно.

– Са-аня!

Девушка обернулась. К ней бежала Маруся. Саша завопила и бросилась навстречу подруге.

– Рысь, как ты здесь оказалась? – Девушки наконец разомкнули объятья и теперь стояли, держась за руки.

– Так же, как и ты. Меня обнаружили дармы, запихнули в модуль и привезли сюда. А что это? – поинтересовалась Маруся, показывая на ошейник.

– Противоугонное средство, – вместо Сани ответил Байса.

– А это? – спросила Рысь, ткнув пальцем в татуировку на руке подруги.

– Это мой порядковый номер, – ответила Саша и добавила: – Клеймо, которое раньше ставили узникам концлагерей.

– Ты так спокойно об этом говоришь… – Маруся сильнее сжала руки подруги.

– А что мне остается? А почему у тебя такого нет? Когда тебя привезли?

– Пару часов назад.

– Тогда у тебя все еще впереди: и ошейник, и осмотр у врача, и клеймо на руке, – сказала Саша, с опозданием сообразив, что ее слова могут обидеть подругу. Звучали они как-то снисходительно, словно она такая вся из себя опытная и прожившая на этом свете невесть сколько лет. Она попыталась исправить положение:

– А у вас, ребята, татуировки есть?

Парни переглянулись и отрицательно помотали головами. Маруся вдруг замерла. Ее взгляд остановился на лице десантника. Рысь осторожно отпустила руки подруги и шагнула к нему:

– Дик…

– А я думал, что ты меня специально игнорируешь, – обиженно произнес парень.

Маруська сложила руки перед грудью, словно собиралась молиться:

– Ну что ты… Просто немного ошарашена всем увиденным. Космолет… эти страшные дармы… И вдруг вы! Я так рада всех видеть! – И девушка бросилась Дику на шею. Секунда – и они уже целовались. Санька почувствовала себя лишней и отступила в сторону, поближе к Байсе. Прениец тут же сгреб ее ручищами и прижал к традиционно обнаженной груди. Саня хотела потребовать, чтобы ее отпустили, но… передумала.

Прошло всего два дня с тех пор, как она оказалась здесь, и все это время ей было невероятно одиноко. И страшно, чего уж врать самой себе… Внимание Байсы, его искренняя радость от встречи были Саше приятны и, что более важно, дарили чувство защищенности. Она развернулась в его руках, прижавшись щекой к груди, и замерла, закрыв глаза.

Она стояла, вдыхая лесной травянистый аромат, стараясь ни о чем не думать. Со всех сторон доносились голоса. Они звучали фоном, в отдельные громкие фразы девушка старалась не вслушиваться. И вдруг все стихло. Тело Байсы напряглось. Он вытянулся и отпустил Сашу, которую все это время прижимал к себе. Девушка обернулась. У боковой части площадки, там, где находилась дверь, стоял Виктор Кох. Рядом с безразличным видом замерли дармы, инспектор Федерации Яблочков и странное существо в шлеме с зеркальным забралом.

Взгляды Саши и Коха встретились, и девушка вспыхнула, испытав неловкость. Ей хотелось броситься к Виктору, о котором думала все эти дни, но останавливала мысль: а что обо мне подумают остальные? Бирюзовые глаза были холодными, как льдинки. Саша покраснела, сообразив, что Виктор уже сделал выводы, увидев ее в объятиях Байсы. Наверное, решил, что она врала ему, когда говорила о своей любви. У Саши защипало в носу. Нижняя губа поползла вперед. Она чувствовала, что еще немного – и разрыдается. Что же такое происходит? Да она за всю свою жизнь столько не ревела, как за последние два дня! Что бы папа сказал, узнав, что его дочь стала плаксой?

Воспоминания об отце оказали на нее такое же воздействие, как ушат холодной воды на возбужденного или пьяного человека. Страх, что Виктор навсегда вычеркнет из своей жизни и никогда уже не поверит ее словам отступил, сменившись мыслью: А вдруг отец тоже здесь? Заперт в одной из пластиковых камер и все еще надеется, что его спасут. Надо перестать рыдать и бояться, вспомнить, что воробей – птаха смелая, спасти отца и… убедить Виктора в том, что он ошибается! Ведь никто другой, кроме него ей не нужен.

Глава 25

МК-5121. Изолированная площадка недалеко от учебно–тренировочного комплекса

На следующий день, увидев возле дома Яблочкова и сопровождавшего его дарма, Кох просто кивнул этим двоим, но общаться с главным инспектором Федерации не стал, хотя Петр Васильевич и пытался завязать беседу. С самого утра Виктора не отпускало ощущение грядущей катастрофы. Об этом говорила, нет, просто вопила его фрайкийская часть души. И он, как и вчера, во время встречи с детьми позволил ей взять верх над земной частью. Тогда ему удалось парировать удар, пусть это и был просто брошенный в спину мяч. Сегодня он ожидал чего-то более серьезного.

Еще издалека Кох услышал равномерный гул голосов. Чуткий слух доносил до него фразы на космолингве. Виктор подобрался, готовясь к предстоящей встрече. Откуда-то сбоку, из-за дерева, словно прятался там в засаде, появился Безликий. Виктор не знал, это тот, кто беседовал с ним в самом начале, или какой-то другой. Внешне они были неотличимы друг от друга.

Голоса становились громче. И вот, наконец Виктор увидел огороженную решеткой площадку, в центре которой толпились люди, а точнее, члены команды «Сидерай». Он бросил взгляд на Яблочкова. Тот улыбался. Еще несколько шагов, и они остановились прямо напротив двери, ведущей в клетку. Шум стих. Его заметили. Он тоже увидел, причем то, чего не ожидал. Прямо перед ним, прижавшись всем телом к груди пренийца Байсы, стояла Саша. Что-то дрогнуло в душе у Виктора, он почувствовал боль, которая, возникнув в груди, поднялась к голове и забилась там, словно птица в клетке. Он не предполагал, что, увидев девушку в объятиях другого мужчины, будет так расстроен. Виктор тут же попытался успокоиться, напомнив самому себе, что был прав, когда в разрушенном храме усомнился в ее чувствах. Девушке просто нужны были внимание и забота. Ее слова ничего не значили. Это была даже не ложь, лгать Саша, скорее всего, не стала бы, не такой она человек. Тогда что? Просто ошибка, сиюминутное влечение, которое исчезло, стоило ей только встретиться со своими ровесниками.

Взгляд Коха скользнул по лицам людей. Тут и Нунатак, и Кулдстайр, и большая часть тех, кого он знал, большая часть его экипажа. Один за другим они поворачивались к нему. Виктор увидел Марусю Николаеву. Сначала он не поверил своим глазам. Даже растерялся, ослабив на несколько секунд самоконтроль. Если Безликий считывал его мысли, наверняка остался доволен. Вновь отгородившись образным «забором», Кох попытался понять, как девушка могла оказаться здесь. Наверное, вышла из каменного храма в поисках еды или воды и попала под воздействие сканирующего сигнала. Каких-то других, более внятных объяснений случившегося у него в данный момент не было.

Члены экипажа, словно приливная волна, потекли к нему с радостными криками. Так обычно и бывает. Если люди уважают того, кто ими руководит, то в минуту сомнений и тревог ищут поддержки у такого человека. Кох смотрел на свой экипаж, но боковым зрением видел, как амальгама Безликого идет волнами, показывая, что он возбужден и заинтересован увиденным. Создатель поднял худую, как кость, руку и коснулся ею лба. Больше Кох не успел ничего заметить, потому что толпа добежала до ворот. Люди просовывали сквозь решетку руки, пытаясь дотянуться до него. В многообразии лиц, в мешанине голосов, кричащих на всех языках Федерации, ему не удавалось разобрать ничего, кроме своего имени. Кох хотел попросить Безликого позволить ему поговорить с экипажем, но не успел.

В соседней, еще минуту назад пустой клетке, началось какое-то движение. И вот уже откуда-то появилась целая стая локустианцев, которая бросилась к решетке, пытаясь порвать ее и попасть к людям. Кох закричал:

– Угроза слева! – указывая рукой на разумных, охваченных злобой насекомых. Люди обернулись и тут же стали сдвигаться в сторону, в самый дальний угол площадки. Тем временем локустианцы рвали клешнями прочную сетку, которая, к счастью, не поддавалась. Виктор немного успокоился, видя, что у них не получается прорваться к людям. И тут, словно в насмешку над его верой в то, что все будет хорошо, локустианцы стали прыгать друг на друга, строя из своих тел что-то вроде пирамиды.

Кох понял, что сейчас произойдет. Он бросился к решетке, но его успели перехватить дармы. В эту же минуту первый локустианец перепрыгнул через многометровый забор и оказался на площадке, где находились люди. Повинуясь инстинктам, те бросились врассыпную.

Извернувшись в руках наемников, Кох посмотрел на Безликого. Через секунду в центре амальгамы появился глаз. Он что, хочет, чтобы Виктор смотрел на то, что сейчас произойдет?

Локустинец медленно ходил по площадке, изредка останавливаясь и поднимая передние лапы. Он раскачивался в воздухе, как кобра при звуках дудочки, но не нападал. Обычно эти твари бросались сразу, лишая врагов шанса на спасение. Почему этот ведет себя иначе? И почему остальные локустианцы толпятся за решеткой, не пытаясь больше штурмовать ее? Смертоносное насекомое вновь направилось к людям, гоня их к другому краю площадки. Именно туда, где стоял Кох, дармы и Безликий. Виктор в такую случайность не верил. Он вновь посмотрел на Безликого, надеясь понять, что тот задумал, как вдруг раздался пронзительный крик.

Испуганные люди прижались клетке, открывая обзор, и Кох увидел то, что еще секунду назад от него было скрыто. На покрытом противоскользящим пластиком полу лежала Маруся Николаева. Над ней стоял, вытянувшись во весь рост, локустианец. Его передние, острые как кинжалы лапы были подняты. Он готовился нанести удар.

– Нет! – раздался жуткий, полный ужаса вопль, и к подруге бросилась Сашка. Ее реакция была молниеносной. Как и в тот раз, когда спасла его, выхватив из кармана брюк ракетницу.

Кох отшвырнул дармов и тоже бросился к решетке. Но и его, и Саню опередил высокий крепкий парень. Он в прыжке взлетел над полом и схватил локустианца за передние лапы, тем самым блокируя удар. Щелкая и издавая скрипящие звуки, насекомое закружилось на месте. Сашка схватила Марусю подмышки и поволокла в сторону, подальше от ужасной твари. Ей на помощь пришли остальные. Нунатак подхватил Рысь на руки. Судя по всему, девушка подвернула ногу, потому что не могла идти.

Еще спустя мгновение дармы вновь скрутили Коха, а локустианцу наконец удалось избавиться от парня. Он отбросил его далеко в сторону. Взглянул на сбившихся в толпу людей, секунду постоял, покачиваясь, и уверенно направился к юноше. Кох наконец узнал смельчака. Это был Дик Тори по прозвищу Кит, тот самый парень, которому Нунатак приказал следить за Яблочковым. «Хам с татуировкой», как выразился главный инспектор пару дней назад, когда пытался вызвать Коха на откровенный разговор.

Возле юноши локустианец обернулся. Вот только смотрел он не на сбившихся в противоположном углу клетки людей, а на Безликого. Кох совершенно ясно понял, что сейчас произойдет. И не ошибся. Локустианец поднял клешню и с силой вогнал в грудь юноши. Тот вскрикнул. Толпа ответила эхом. Локустианец ударил еще раз, потом еще. Его клешня окрасилась в красный цвет. И тут снова раздался крик. В этот раз кричала Маруся. Девушка стояла, вцепившись рукой в плечо Нунатака. Вот она отпустила его и запрыгала на одной ноге к локустианцу. Старпом попытался ее остановить. Мужчина схватил Рысь поперек тела и потащил назад. Локустианец обернулся, вновь посмотрев на Безликого. Кох проследил за его взглядом и увидел на амальгаме застывшую улыбку.

Выходит, это все спектакль, разыгранный с целью обнаружить его слабое место, а заодно прощупать эмоциональный фон всех остальных? Кох посмотрел на Яблочкова. Тот был бледным. Ну хоть не улыбался, а то бы он прямо сейчас свернул ему шею, и дармы-охранники не смогли бы этому помешать. Локустианец сделал шаг по направлению к толпе. И тут, просвистев в воздухе, ему в голову врезался башмак. Потом еще один. В конце концов на локустианца посыпался град из обуви. Тот отмахивался от ботинок, словно медведь от атакующих пчел. Безликий вновь поднес руку ко лбу. Локустианцы, стоявшие за забором, зашевелились и начали активно размахивать клешнями.

Кох не стал ждать того, что последует за мысленным приказом. Уложив дармов-наемников отдыхать на пластик, он взлетел в прыжке. Удар ноги пришелся точно в амальгаму. Безликий потерял равновесие и упал на спину. Виктор наклонился над одним из дармов, быстро сдвинул в сторону защитную панель на рукаве комбинезона и ткнул пальцем в кнопку. Ошейник локустианца замигал красными огоньками, и через секунду голова насекомого, отлетев от тела, словно ее вырвало взрывом, запрыгала по пластику. Густая желтая кровь хлынула на мертвого Дика Тори. Маруся оттолкнула Нунатака и, поджав ногу, запрыгала к юноше. Саша догнала ее и подставила плечо. Локустианец рухнул. Его лапы дергались, царапая пластик.

Маруся добралась до Дика и рухнула возле него на колени. Кох смотрел, как вздрагивает от рыданий тело девушки, как Сашка вытирает рукой текущие из глаз слезы и переживал, понимая, что ничем не может им помочь. Люди сначала по одному, а потом группами шли к погибшему десантнику. Они окружили его плотным кольцом в траурном молчании, а потом вдруг запели. Сначала это были лишь отдельные голоса, к ним присоединялись все новые, пока не пели уже все. Это был гимн Федерации, в котором говорилось о сплочении, дружбе и свободе. Кох держался руками за прутья решетки и пел вместе со всеми, потому что испытывал те же чувства, что и остальные.

Безликий поднялся на ноги. Следом за ним зашевелились дармы. Кох ждал наказания за свой поступок. Ударив так называемого Создателя ногой по лицу, он перешел черту. Теперь его ждала расплата. На шее защелкнулся ошейник. Руки заломили за спину и сковали пластиковыми наручниками. Виктор не сопротивлялся. В этом не было смысла. Интересно, куда его отведут? Скорее всего, в бронированную пластиковую камеру.

***

Кох ошибся. Его вновь привели в дом, где он жил, сняли наручники и ушли. Виктор сел в угол и уткнулся лицом в колени. Перед глазами яркими пятнами мелькали воспоминания: Саша в объятиях Байсы, лежащая на полу Маруся со странно вывернутой ногой, беспомощная, принесенная Безликими в жертву. Безоружный Дик Тори, сражающийся с локустианцем, острая клешня, пробивающая насквозь грудь юноши, капли крови на сером пластике и песня, все еще звучащая в его ушах…

Дверь приоткрылась. Кох поднял глаза. На пороге стоял дарм-командир. Тот самый, который привез его сюда, а потом повсюду сопровождал и которого он сегодня вырубил, чтобы добраться до пульта управления ошейником локустианца. Дарм наклонился. Кох напрягся, ожидая удара. Но вместо этого раздался тихий щелчок, и его ошейник упал на пол.

– С вами хотят поговорить.

– Безликие?

На лице дарма появилась улыбка, которая не сделала его красивее, но зато убедила Коха в том, что он ошибся в своем предположении.

– Тогда кто?

– Скоро узнаете.

– Я никуда не пойду. Пусть те, кто хотят со мной поговорить, придут сюда. – Кох чувствовал, что устал. Не столько физически, сколько морально. Его измученный мозг больше не хотел анализировать и разгадывать загадки. То же самое можно было сказать и о любопытстве, которое сменилось апатией.

– Это невозможно.

Виктор пожал плечами. Нет, так нет. Он не собирался никуда идти.

– Меня просили передать вам вот это. – Блеснув, на пол рядом с Кохом упала маленькая эмблема. Точная такая же серебристая птичка, как та, что он забыл в библиотеке заброшенного храма. Кох поднял ее, повертел в пальцах, а потом сжал в кулаке.

– Ведите.

Дарм улыбнулся и протянул Коху руку, помогая встать.

Глава 27

МК-5121. Подземный город. Промзона

Эта встреча, а точнее, путь к тому месту, где его ждали, стал для фрайка своеобразной процедурой очищения. Он перестал переживать, пропуская через себя недавние события, приведшие к смерти Дика Тори. Сейчас он только наблюдал и впервые за прошедшие дни получал четкие и исчерпывающее объяснения увиденного. Дарм охотно отвечал на любые его вопросы, что немного удивляло, но не настолько, чтобы Кох начал волноваться и подозревать неладное.

Виктор предполагал, что подземный город гораздо больше, чем ему позволили увидеть, но даже не мог представить, что он такой огромный. Конечно, он догадывался, что где-то здесь находится промышленная часть, где находятся воздухонагнетательные установки, электростанция, производственные корпуса, но что это занимает такую площадь…

Они вышли из грузового лифта и, прежде чем уйти в туннель, на несколько минут остановились на смотровой площадке. Кох был уверен, что его провожатый сделал это намеренно. Наверное, хотел, чтобы он оценил масштаб открывшейся перед ним картины. Производственная часть простиралась так далеко, как только позволяло зрение, а оно у Виктора было отличным. Здесь не было пластиковых камер, не было улиц и изящных коттеджей для важных гостей. К слову, и освещения почти не было. Лишь тянувшиеся сплошной полосой производственные корпуса. В темноте яркими огненными фонтанами бил кипящий металл и светлячками сверкала сварка. Туда-сюда бегали грузовички и подъемники. Чуть дальше, за корпусами заводов светилась обособленная зона. Виктор спросил:

– Что это? Теплицы?

– Нет. Это то, что я должен вам показать, прежде чем мы окажемся там, где вас ждут.

Кох кивнул. Дарм прав. Зачем долго объяснять, если это можно увидеть? После небольшого перехода по туннелю они вышли на стоянку. Одна из машин была припаркована прямо у выхода. Невероятное везение или все же тщательный расчет и предусмотрительность? Он склонялся ко второму. Дарм сел за руль. Кох на пол. Его накрыли каким-то тряпьем. Снова логично и понятно. Он как военный человек прекрасно понимал, зачем все это делается, поэтому не спорил и не возражал. Когда машина затормозила, Кох не стал вскакивать. Он ждал команды и не заволновался, когда услышал:

– Подождите. Не двигайтесь. Мне нужно кое-что проверить.

Через пару минут тот же голос произнес:

– Все в порядке. Переодевайтесь.

Кох, как крот, вылез из-под горы тряпья и, увидев лежавшую на панели упакованную в пластиковый мешок одежду, стал молча одеваться. На лице дарма появилась довольная улыбка. Когда они выбрались из машины, на Викторе был легкий скафандр, такой, как обычно носят врачи. Наемник повесил ему на шею карточку и произнес:

– Разговаривать мы не сможем. Просто смотрите и запоминайте. Я все объясню потом, когда мы вернемся к машине.

Кох кивнул. Он был заинтригован. Что же ему хотят показать? Это место явно хорошо охранялось, но его провожатый пошел на риск, чтобы он что-то здесь увидел. Дарм сдвинул панель на рукаве. Нажал несколько кнопок, и на воротах замигал красный огонек. Щелкнула, сдвигаясь, дверь. Они вошли внутрь и быстрым шагом пересекли пустующую площадку, а затем одновременно нырнули в открытый проем. Яркий свет ударил в глаза. Кох зажмурился. Легкий толчок в спину дал ему понять, что на месте стоять нельзя, надо идти.

Белые стены. Длинный коридор. Они в больнице? Нет, скорее, в какой-то лаборатории. Дарм вновь «поколдовал» над кнопками и вытащил из открывшейся ниши небольшой плоский кейс. Потом отдал его Коху.

Вот так, с кейсом в руке и дармом за спиной, Виктор вновь двинулся в путь. Теперь уже по коридору лаборатории. Через несколько минут наемник остановился перед дверью. Набрал код и посмотрел на Коха. Тот понял, что от него чего-то ждут. Наверное, надо войти? Он так и сделал и оказался в небольшом помещении, где прямо на полу лежали какие-то животные. Или это были люди? Но почему они такие маленькие? Кох замер. Дарм словно случайно коснулся той руки, в которой был кейс. Виктор покрутил головой и увидел небольшую тумбу. Пристроив на ней кейс, он открыл его и увидел шприцы и пробирки, укрепленные в специальных держателях. Ему что, нужно взять образцы крови у этих существ?

Коха охватило раздражение. Разве нельзя было его предупредить заранее? Конечно, он сможет это сделать, но к чему вся эта таинственность? И чего хотел добиться дарм, приведя его сюда?

Пока он размышлял и злился, его провожатый, как котенка за шкирку, поднял одного из лежащих на полу существ и поднес к нему. Виктор в это время доставал из кейса шприц и немного отвлекся. Когда он взглянул на того, у кого ему нужно было взять анализ крови, то чуть не выронил пробирку. Дарм держал ребенка. Если только его можно было назвать этим словом. Маленькое уродливое существо открывало беззубый рот и тихо пищало. Это был жуткий мутант с неровным шишковатым черепом, клочками шерсти по телу и деформированными конечностями.

Увидев шприц в руках Коха, он стал извиваться и скулить. Сжав зубы, Виктор взял у него кровь и, укладывая пробирку в кейс, мысленно поклялся отправить дарма в нокаут сразу, как только они выйдут из лаборатории.

Остальные существа выглядели примерно так же, как первый. Уродливые жертвы генной инженерии, больные и испуганные. Они пищали и скулили в руках Коха, вызывая сначала жалость, а потом желание убить того, кто с ними такое сотворил. Когда они вышли из лаборатории, Кох был не просто зол. Он был в бешенстве. Он вручил дарму кейс и пошел по коридору к выходу. Тот отстал и догнал Виктора уже у входа. К машине они дошли в молчании. Открывая дверь, Кох услышал неожиданно длинный монолог:

– Я знаю, что вам хочется ударить меня. Даже избить. Но прошу не делать этого. Скоро смена постов. Нам надо успеть вернуться к лифтам. Если вы меня вырубите, а я знаю, что вы способны на это, – дарм усмехнулся и потрогал челюсть, – мы можем не успеть отсюда смыться.

Обратный путь занял совсем мало времени. По крайней мере, так показалось Виктору, который с трудом сдерживал себя. Выбравшись из машины и переодевшись, он замер, сжав руки за спиной в кулаки. Наемник окинул его внимательным взглядом и попятился. Кох усмехнулся. Злость все еще бушевала в нем, но уже не была настолько сильной. Дарм, кажется, это понял, потому что быстро пошел вперед. Они вошли в туннель и, преодолев несколько метров, свернули в небольшой проход, где находилась одна-единственная дверь. Дарм постучал и вошел внутрь.

– Ты привел его? – Голос говорившего показался Коху знакомым. Когда-то он уже слышал его. Эту надменную презрительную интонацию, прозвучавшую даже в таком простом на первый взгляд вопросе, ни с чем не спутаешь.

– Показал то, что я приказал? – продолжал допытываться тот, кого от Коха закрывала спина дарма.

– Показал.

– Странно, что он не подрихтовал твою физиономию. Неужели так сильно изменился?

– Не сильно, – произнес Кох отодвигая в сторону дарма, который привел его сюда. Он узнал говорившего. – Судя по всему, и ты тоже, Хорнисс. По-прежнему любишь шокировать. – Маленькая эмблема была крепко зажата в левой руке, поэтому Кох действовал правой. Он шагнул к сидевшему на табурете дарму и хуком справа послал в нокдаун. Покрутил кисть и добавил: – Какой тварью был, такой и остался.

– Спокойно, спокойно! Отставить! Отпустите его! – прохрипел огромный дарм, с трудом поднимаясь с пола. – Да успокойтесь вы, – прорычал он, снова усаживаясь на табурет. – Садись, Одинец. В ногах правды нет. Поговорим. А вы пошли прочь! Вон, я сказал…

В комнате стало пусто. Последний дарм вышел, сверкнув на Виктора злобными красными глазами.

– Я понимаю… – продолжал разглагольствовать Хорнисс, потирая челюсть. – Это нормальная реакция после увиденного в лаборатории. Но я думал, что ты выплеснешь гнев на своего провожатого… Надеялся, что мне повезет. Не вышло, – хмыкнул он, уставившись на Коха единственным глазом. Второго не было, вместо него зияла черная дыра.

– Зачем ты позвал меня? – Виктор тоже устроился на табурете, двигая плечами и потирая руки, которые охрана Хорнисса успела заломить ему за спину. Причем сделали это настолько старательно, в своей традиционной манере, что чуть не выломали из суставов.

– Предупредить. Зачем же еще? Думаю, все эти дни ты пытался понять куда попал, анализировал… Я знаю, ты это любишь. – Ухмылка стала шире. – Ну и как, разобрался?

– Не совсем. Но кое-какие мысли у меня есть. Не знал, что ты все еще хранишь ее. – Кох протянул собеседнику эмблему.

– Кое-что остается неизменным, – ответил тот, пряча птичку в карман. – Не думал, что она мне когда-нибудь пригодится, и, как видишь, ошибся. Но вернемся к нашему разговору. Что тебе удалось понять?

Кох смотрел на старого друга, которого давно уже считал погибшим, и прикидывал, насколько можно быть с ним откровенным.

– Не стесняйся, – перебил его размышления знакомый хриплый голос, и Виктор принял решение:

– Существует некая раса Безликих, которые называют себя Создателями. Кстати, раньше я о таких существах не слышал. Судя по всему, они синтетики. Может, даже биотики. Этот момент мне не удалось проверить. Они решили осчастливить нашу галактику, а заодно и другие, если повезет. Ради этой цели затеяли масштабный генный эксперимент по созданию сверхсуществ. Вроде пока это все. – Кох выдохнул и замолчал, ожидая ответной реакции от своего собеседника.

– В принципе, ты прав. Но это лишь поверхностные выводы. Впрочем, у тебя в распоряжении слишком мало информации, а то бы ты наверняка продвинулся в своих рассуждениях дальше. И я с удовольствием позволил бы тебе развлекаться, занимаясь этим нелегким делом, но, боюсь, у нас нет времени. – Дарм встал с табурета и направился к стоявшему в углу сейфу. Открыл его и вытащил папку.

– Не улыбайся. Да, у нас здесь все по старинке. Если использовать современные технологии, Безликие узнают об этом через несколько минут. Вот и развлекаемся подобным образом. На, смотри, – и он протянул папку Коху.

Пока Виктор изучал находившиеся в папке материалы, Хорнисс отошел в дальний угол комнаты.

– Чай будешь?

– Что? – Кох чуть не выронил папку. – С каких это пор ты стал пить чай?

– Уже давно. Так будешь или нет? Алкоголь не предлагаю. Тебе нужна ясность мышления.

– Буду, – буркнул Виктор, вновь углубляясь в бумаги. Хорнисс заварил чай, поставил на еще один табурет кружки и все это вместе с табуретом понес к Виктору.

– Вот.

Кох кивнул, продолжая просматривать бумаги. Наемник терпеливо ожидал, когда тот закончит. Наконец, Виктор захлопнул папку и поднял на дарма глаза.

– Плохо. – Он протянул папку. Хорнисс вставать не стал. Вместо этого просто приподнялся, засунул папку под задницу и вновь опустился на табурет.

– Хуже некуда. Поэтому я и пригласил тебя сюда. Времени нет. Надо что-то делать. И вариантов у нас с тобой мало. Точнее – всего один. Ты можешь как-то связаться с ней?

Кох понял, о ком Хорнисс говорит. Он и сам в первую очередь подумал о Комде.

– Нет.

– Значит, нам всем кранты. Она, конечно, узнает о том, что происходит, но, боюсь, будет уже поздно.

– Почему сам не свяжешься с ней? – поинтересовался Кох, глядя, как Хорнисс разливает чай.

– После того, что я сделал? Ты смеешься?

– Думаю, она давно уже простила тебя.

– Может быть. Только я себя не простил. – Дарм протянул чашку. – Смотри, горячий. Когда я узнал, что ты здесь, у меня появилась надежда. Смутная, но надежда. Но сегодня я узнал, что ты ударил Безликого, и она рухнула. Как же ты допустил такую глупость? Почему не сдержался?

– Вечная проблема. Эмоции, черт их побери. – Кох отхлебнул из кружки и удивленно приподнял брови. Чай был хорошим.

Хорнисс усмехнулся и тоже отпил из кружки. Они замолчали, каждый обдумывая то, что узнал.

– Безликие обладают индокринацией. Рано или поздно они сломают тебя, заставив работать на себя. Кому-то нужно возглавить их легионы. Ты подходишь для этой роли больше остальных, – произнес дарм, закончив размышлять, и вновь взглянул на друга.

– На меня психологическое одурманивание не действует. Ты об этом знаешь.

– Пытки на тебя тоже не действуют? А сканирование?

– Что?

– Думаю, завтра они этим и займутся. Сядут в кружок и выпотрошат твою память до последнего воспоминания. А потом вернут то, что посчитают нужным.

– И ты так спокойно говоришь об этом? – Виктор задохнулся от возмущения.

– Где ты видишь спокойствие? – Кружка с недопитым чаем полетела в стену.

Виктор прищурился:

– Ты бы не показал мне лабораторию и не дал прочесть материалы, если бы был уверен, что меня считают. Что ты придумал? Выкладывай.

– Тебе нужно вернуть их расположение. Не спорь, Виктор, я ведь дело говорю. А для этого надо прикинуться, что тебя действительно обнулили.

– Что значит «прикинуться»? Я не телепат, и тебе это известно. Как, по-твоему, я должен это сделать?

– Ну…

Видя ухмылку на губах Хорнисса, Коху тоже захотелось метнуть кружку, но не в стену, а в ехидное лицо дарма. Тот сидел так близко, он был уверен, что не промахнется.

– Ты ведь фрайк.

– И что? Не понимаю, к чему ты клонишь.

– Твоя раса умеет блокировать телепатические импульсы. К тому же ты прошел спецкурс на «Синей чайке». Сам Хранитель учил тебя. Конечно, придется потерпеть и «скормить» им часть воспоминаний. А потом ты якобы потеряешь сознание.

– Что?! – Кох дернулся, чуть не вскочив с табурета, но все-таки сумел справиться с эмоциями. – Ты в своем уме? Может, лучше ты пожертвуешь своими воспоминаниями?

– С удовольствием. Особенно некоторыми. Но не меня Безликие хотят видеть во главе своей армии. Поэтому мучиться придется тебе. – Хорнисс расстегнул карман куртки и вытащил крохотную ампулу. – На. Раскусишь, когда боль станет нестерпимой.

Виктор взял ампулу и, держа двумя пальцами, поднес к лицу.

– Я потеряю сознание?

– Впадешь в кому на несколько дней.

– Хорнисс, ты сумасшедший придурок. Тебе кто-нибудь говорил об этом?

– Нет. Обычно меня гладят по голове и кормят конфетами. Виктор, ты должен сыграть все четко, как по нотам. Надо, чтобы они тебе поверили, понимаешь? Они не будут с тобой до конца откровенны, пока не убедятся в полной лояльности и преданности. Ну что, согласен?

– А что будешь делать ты, когда я отправлюсь уничтожать планеты Федерации?

– До этого не дойдет. Тебе нужно выбраться отсюда и послать сигнал Комде – больше ничего. Модуль Федерации, на котором находится достаточно мощный передатчик, Безликие приказали утопить в озере. Мои люди этого не сделали. Они спрятали его и покажут тебе, где он находится, как только наступит нужный момент.

Кох спрятал ампулу в карман.

– А какой во всем этом деле твой интерес? Война – лучшее время для наемников, какими являются дармы.

– Даже спорить не буду. – Хорнисс помахал в воздухе рукой. – Но вот в чем дело: первой планетой, куда собираются отправится Безликие и созданные ими мутанты, – Дармия. Я убийца и предатель. Мне мало что было нужно в жизни кроме денег, да и те сейчас уже не особенно интересуют. Я бродяга и могу скитаться по галактике десятилетиями. Но понимаешь, я знаю, что у меня есть дом, куда всегда могу вернуться. И вот сейчас меня хотят лишить его. Да что я тебе это все объясняю? – Хорнисс вновь взмахнул рукой. –Ты ведь прекрасно все понимаешь.

– У меня есть просьба, – решительно произнес Виктор

Лобастое одноглазое лицо дарма медленно повернулась в его сторону.

– У тебя? – В его голосе звучало неподдельное удивление. – Прости. Говори. Сделаю все, что смогу.

– Мне нужно найти одного человека – землянина Воробьева Сергея Трофимовича. Я хочу знать, здесь он или нет. А если он еще жив и действительно находится в этом городе, то где именно. И второе. Если я заиграюсь в лучшего друга Создателей и стану при них собачкой, которую будут держать на коротком поводке, пусть кто-нибудь из твоих ребят подстрахует, а если надо и защитит его дочь, Александру Сергеевну Воробьеву.

– Сделаю.

Кох встал и протянул Хорниссу руку. Бывшие друзья, ставшие когда-то врагами, вновь были на одной стороне. Судя по тому, как ярко блестел единственный глаз Хорнисса, он был доволен разговором. Виктор тоже испытывал удовлетворение. Он узнал все, что хотел, и теперь мог действовать уже не вслепую.

Крепко пожимая протянутую Кохом руку, Хорнисс произнес:

– Связь будем держать через моего сына. Это тот самый наемник, что привел тебя сюда, – и широко улыбнулся, увидев, как округлились от удивления глаза Виктора.

Глава 28

МК-5121. Подземный город. Больничный корпус

Саша медленно сходила с ума. Целыми днями она бродила по комнате из угла в угол под пристальным взглядом зубастого монстра, который следил за ней, лежа в своей камере на кровати. Первые дни после смерти Дика были заполнены эмоциями, которые спустя несколько дней иссякли, превратившись сначала в тоску, а потом в раздражение. Почему никто не приходит? Почему никто не ищет ее? Чтобы хоть как-то отвлечься, она вслух читала стихи, потом целый день посвятила пению. Это не помогло. Осознание собственной ненужности с каждым прожитым днем угнетало все сильнее. Сколько времени ей придется здесь находиться? Это было отвратительно: ждать неизвестно чего. Ждать бесцельно и бесконечно… На седьмой день раздражение сменилось бешенством. Оно возникло ниоткуда и накрыло с головой. Саша бросалась на стены, била в них кулаками и кричала. Жуткий сосед смотрел на нее с интересом, но уже не облизывался, кажется, она напугала даже его.

Вечером традиционный поднос, на который ставили еду, остался пустым. Панель тоже не работала. Может быть, если бы вода текла из крана, она бы не испытывала такой жуткой жажды, но теперь ей хотелось только одного: пить. Утром поднос снова был пустым. Вечером Саша думала, что ее за что-то наказывают. Сегодня, не обнаружив еды, она решила, что ее хотят убить. Честно говоря, ей было уже все равно. Хотя часть ее твердила, что глупо морить ее голодом и всему этому есть какое-то логичное объяснение.

Появление у дверей дарма было воспринято Сашей с радостью. Наконец-то случится хоть что-то. Ей было уже все равно, что именно. Лишь бы выйти из этой бронированной пластиковой коробки. Наемник привел ее в больничный корпус. Шагая по длинным, заполненных прохладным воздухам коридорам, Саша вспомнила, что, провожая ее, врач говорила о встрече через неделю. Выходит, прошло уже семь дней?

В кабинете пахло лекарствами, а белоснежный стены и пол еще сильнее усугубляли ощущение опасности. Саня кашлянула, прочив горло и осипшим после вчерашней истерики голосом спросила:

– Что вы собираетесь делать?

– Вам нужно искупаться и пройти облучение, – равнодушно произнесла врач-лайтнянка, проигнорировав ее вопрос.

– Облучение? – Сашке стало страшно.

– Это просто один из этапов очищения тела, а не рентгеновское облучение, о котором вы подумали. Прошу. – И врач, повернувшись, показала рукой на дверь. На пороге Сашка услышала:

– Одежду положите в утилизатор.

Саня тщательно вымылась и стала искать полотенце, которого в душевой не оказалось.

– Пройдите в соседнюю комнату, – донесся из микрофона голос. Повертев головой, девушка обнаружила еще одну дверь, которую сначала не заметила. Внутри было пусто: ни приборов, ни полотенец или такой роскоши, как халат. Лишь два круглых пятна на противоположных стенах.

– Положите руки на круги и расставьте ноги, – произнес тот же механический голос.

Саша так и поступила. В тело ударили теплые струи воздуха. Заработал вентилятор. Потом потух верхний свет, чтобы вновь вспыхнуть, спустя короткое время. От вспышек света у Саши разболелась голова, но, к счастью, когда стало уже совсем нестерпимо, вновь включился верхний свет, и голос произнес:

– Выходите. Наденьте рубашку и тапочки.

Действительно, на стеклянном столе в соседней комнате лежала сложенная рубашка и упакованные в целлофан одноразовые тапочки, больше напоминавшие носки. Саня надела рубашку, которая оказалась совсем короткой, и натянула обувь.

– Вы готовы? – В комнату заглянула врач.

– Да. Что вы собираетесь со мной делать?

– Стандартная процедура.

– Что. Вы. Собираетесь. Делать, – со злостью произнесла Саша. – Я не сдвинусь с места, пока не получу ответа на этот вопрос!

– Трансвагинальную пункцию фолликул.

– Что? – Сашка с ужасом взглянула на гинекологическое кресло.

– Обычная процедура, которую проходят все способные к деторождению особи женского пола этого города. Вы будете проходить ее регулярно.

– Нет… Я не хочу! – Сашка попятилась. – Я не могу!

– Не бойтесь, боль будет локализована. Если вы будете упорствовать, я буду вынуждена позвать охрану.

Сашка представила, как дарм пристегивает ее к креслу специальными эластичными повязками, и заставила себя шагнуть к креслу. Как же страшно…

– У меня никого не было, – тихо произнесла она, забираясь на кресло.

– Это не имеет значения, – равнодушно ответила врач. – Ложитесь. Вот так. Здесь мы не используем традиционные обезболивающие. Поставьте ноги сюда. Я все-таки вынуждена использовать блокираторы движения. А теперь…

Сашка готова была завопить от ужаса, но вместо жутких хирургических приборов, которые ей нарисовало воображение, увидела в руках у доктора шлем.

– Что это?

– Импульсы, создаваемые этим прибором, будут поступать непосредственно в мозг, блокируя нервные окончания. Закройте глаза.

Сашка попыталась освободить ноги и руки, понимая бессмысленность этой затеи, и тяжело вздохнула, подумав, что со стороны она, наверное, напоминает приклеившуюся к липкой бумаге муху. Врач надела на нее шлем, равнодушно бросив:

– Считайте вслух.

Как давно она не была на море! Теплое море, пахнущая солью и йодом вода… И солнце! Такое теплое, ласковое… Вот оно ползет по ноге, поднимается к животу, а потом останавливается на груди. Как же хорошо и спокойно…И удивительно тихо. Даже как-то странно.

Саша открыла глаза, но вместо голубого неба увидела белый потолок. Она моргнула, скосила глаза в сторону и вдруг увидела мужчину. В первую секунду она даже не поняла, кто это. И лишь спустя мгновение узнала Яблочкова. Инспектор Федерации с довольной улыбкой, которая больше бы подошла мультяшному удаву, гладил ее по груди.

– Что вы делаете? – Сашка отбросила его руку, одновременно садясь. От резкого движения короткая рубашка высоко задралась, полностью открывая похотливому взгляду Яблочкова ноги и живот.

– Любуюсь, – продолжая улыбаться, лилейным голосом проворковал инспектор. – Вы такая юная… Такая свежая… Как цветочек. А я, знаете, очень люблю цветы.

Сашка огляделась. В комнате кроме них с Яблочковым больше никого не было. Куда делась врач?

– Я попросил оставить нас наедине. – Тяжелая рука мужчины легла Саше на плечо. – Нам надо поговорить.

– О чем? – Саня тянула рубашку вниз, пытаясь закрыть как можно больше обнаженного тела.

– У меня к вам дело, мой нежный цветочек.

Саша спустила ноги с кресла, собираясь встать.

– Сидите. – Яблочков надавил ей на плечо, усаживая на прежнее место. Его глаза скользили по ее ногам, заставляя краснеть от смущения.

– Это даже не дело, – он сжал рукой ее колено, – скорее, предложение от которого ты, – голос Яблочкова изменился, став уверенным, – не сможешь отказаться.

– Какое предложение? – прохрипела Саня, следя за рукой Яблочкова, которая поднималась все выше и выше.

Яблочков вздохнул и неожиданно убрал руку:

– Я хочу, чтобы ты проследила за одним человеком. Тебе надо будет завоевать его доверие. Скажу сразу: это сложно, но ты справишься, потому что у тебя будет стимул.

– Какой? – После того, как мужчина убрал руку, а главное – после его слов Саша немного успокоилась. Она боялась, что предложение, которое хотел ей сделать Яблочков, будет иного рода.

– Если ты откажешься, я сделаю так, что твою подружку… Марусю, – Яблочков снова улыбнулся, но уже хищно, демонстрируя зубы, – убьет локустианец. Поверь, я могу это сделать. Помнишь фонтаны крови, которые вылетали из тела того мальчишки? С ней будет то же самое!

Саша закусила губу. Мерзкий старик нашел ее слабое место. Она помнила, что он стоял рядом с Кохом в тот самый день, когда убили Дика, и наверняка видел, как она пыталась спасти Марусю, а позже утешала ее. Понимая, что выбора у нее нет, Саша готова была уже согласиться, но сначала решила поторговаться:

– Я не смогу следить за вашим человеком из своей, пусть даже и прозрачной, клетки.

Яблочков расхохотался. Смех был нарочитым, насквозь фальшивым, и Саша это чувствовала.

– Ты будешь свободна. В рамках разумного, конечно. Ты кто по профессии?

– Летчик.

Петр Васильевич криво улыбнулся:

– Это плохо.

– А еще я механик.

– А вот это уже кое-что. – И он, как ребенку, надавил ей на нос. – Это просто отлично! Будешь чинить что-нибудь… например, системы кондиционирования этого подземного комплекса и следить. Так сказать, совместишь полезное с приятным… – И Яблочков похлопал ее по щеке.

– Да за кем же я должна следить? – не выдержала Саша, отводя голову.

– А я разве не сказал? – Петр Васильевич округлил глаза, демонстрируя удивление. – За Виктором Кохом, разумеется.

Чтобы скрыть свое смятение, Сашка спрыгнула с кресла и тут же согнулась от резкой боли в нижней части живота.

– Какая ты шустрая, цветочек! – Яблочков и не думал отступать в сторону. Вместо этого он приподнял лицо девушки за подбородок и, глядя ей в глаза произнес: – Учти, если попытаешься обмануть меня, смерть твоей подруги от клешни локустианца покажется сущей ерундой. Я сделаю так, что ты будешь умолять о смерти, ползая передо мной на коленях.

Саша замерла. Голос Яблочкова был злым, а взгляд холодным. Это был не человек, а самый настоящий змей, первое впечатление не обмануло ее. Меж тем его губы опять раздвинулись в очередной неискренней улыбке:

– Я суров, но могу быть и очень нежным. Если ты хорошо справишься со своей работой, то убедишься в этом. – И его рука, скользнув по спине, больно ущипнула за попу. Сашка ойкнула, чем вызвала веселый смех.

– Переодевайся. Тебя проводят к твоему новому дому.

Сашка шагнула к тумбе, на которой лежала одежда, и, повернувшись к Яблочкову спиной, скинула рубашку. Она одевалась быстро, боясь ощутить на своем теле руки этого мужчины. Открылась входная дверь. На пороге стоял дарм.

– Отведи ее в общую казарму, – проронил Яблочком, бросив взгляд на лежавшую на полу рубашку, – до встречи, цветочек. Надеюсь, она состоится очень скоро. Учти, я не люблю ждать.

Саня вышла за дверь и поспешила следом за дармом-надсмотрщиком. На выходе из здания она едва не столкнулась с входящим в него мужчиной. Буркнув: «Извините», она подняла глаза и увидела Коха. Тот улыбнулся ей вежливой улыбкой и прошел мимо. Саша остановилась. Он что, не узнал ее? Почему у Виктора такой отсутствующий взгляд, словно он видит не ее, а какой-нибудь предмет интерьера, стул, например? Чего она не знает? И почему Яблочков решил обратиться со своим предложением именно к ней? Саня поправила разлохмаченные волосы и пошла за дармом, который уже изрядно опередил ее. А вот и еще один вопрос: он что, не боится, что она сбежит? Наверное, нет. А впрочем, как отсюда можно сбежать?

Глава 29

МК-5121. Подземный город. Учебно-тренировочный комплекс

Всю обратную дорогу Кох молчал. Он обдумывал то, что узнал. Кое о чем он догадался еще раньше. Например, о том, что Безликие планируют колонизировать планеты, пригодные для жизни. Он не знал о неудачных результатах генных экспериментах – мырцах, именно так называли этих недоразвитых существ, у которых ему прошлось брать кровь для анализов. После проведения комплексных исследований их обычно утилизировали. Эта информация содержалась в материалах, которые показал ему Хорнисс. На его взгляд, это было бесчеловечно, как и все остальное, что происходило в этом подземном городе. Но Безликие, судя по всему, придерживались других моральных принципов. А может, их одурманила идея абсолютной власти. Такое тоже встречается и довольно часто.

Перешагнув порог дома, в котором жил, он дождался, когда сын Хорнисса защелкнет на нем ошейник, крепко пожал протянутую ему руку и не спеша прошел в гостиную. Оказывается, у его бывшего друга есть сын. Это, пожалуй, еще удивительнее, чем все проводимые здесь эксперименты. То есть не сам факт наличия сына как такового, а то, что Хорнисс относится к нему по-отцовски. И это очень заметно со стороны. Выходит, что даже у наемников, не обремененных такими качествами, как совесть и преданность, есть слабости, и Сайлин-Сих, так звали сына Хорнисса, яркий тому пример.

Кох взглянул на коммуникатор, который после посадки на планету работал только как часы. Прошло уже много времени, а ему нужно еще многое обдумать. Спать сегодня не придется. Устроившись на диване, Виктор откинул голову назад, на подголовник, и стал размышлять. Он знал, чем телепатия отличается от сканирования. Если первое – это просто чтение мыслей, так сказать, в режиме онлайн, то сканирование более сложный процесс. Он позволяет заглянуть в память человека и вытащить оттуда даже забытые воспоминания. Причем тот, кто сканирует, видит все, как интерактивное кино, ощущает эмоции сканируемого и иногда может даже различать запахи. И может стереть те воспоминания, которые захочет. Да, и такое тоже возможно.

Итак, если до этого действительно дойдет, чем он может пожертвовать? Что может показать Безликим и при этом не провалить задуманную операцию? Чем больше они узнают, тем больше им откроется его слабостей, на которых можно играть. Первое – его чувства к Саше. Стоит им только узнать об этом, как у них появится возможность и предмет для шантажа. Кох потер рукой лоб. Нет, самонадеянность сейчас не уместна. Он не сможет спокойно смотреть на то, как Сашу пытают у него на глазах. Значит, все, что связано с этой девушкой, надо изолировать, закрыть в так называемом мысленном сейфе. Так, теперь Хорнисс и остальные дармы. Информацию о них тоже нельзя позволить считать. Иначе он останется без поддержки и помощи. Его отношение к Яблочкову, служба на «Сидерай»… Здесь зеленая зона. Пусть наслаждаются. А вот Комда и ее «Синяя чайка» тоже под запретом. Детство… Нет, так далеко они вряд ли полезут. Но если все-таки их любопытство станет непомерным, он готов пожертвовать воспоминанием об отце. О нем он почти ничего не помнит, а вот мама… Кох провернул кольцо на пальце. Эти воспоминания он постарается сберечь.

Итак, что он может позволить вытащить из себя? Службу, политические взгляды, физические и пищевые пристрастия. Это и много, и мало. Но как же сложно изолировать нужные ему воспоминания… Ведь они все сплетены в такой огромный и рыхлый клубок, стоит потянуть за одну нить – и вытянешь сразу несколько. Или запутаешь так все, что потом даже сам не сможешь разобраться, что было правдой, а что выдумкой.

Кох тяжело вздохнул. Отвык он уже от таких сложных шахматных партий, расслабился, потерял навыки. Наверное, ему все-таки придется прибегнуть к содержимому ампулы, которую ему дал Хорнисс. Но это только в крайнем случае. Это когда не останется другого выхода. Кто знает, что в ней содержится и к чему это может привести? Может, бывший друг не врал, когда говорил о коме? С него станется. Его шутки всегда были похожи на правду, может, поэтому их общие знакомые над ними почти никогда не смеялись.

Стук в дверь отвлек Коха от мыслей. Он не заметил, как наступило утро. Виктор открыл дверь, бросил стоявшему на пороге Сайлин-Сиху: «Минуточку» – и скрылся в ванной комнате. По пути в школу Кох ощутил голод и вспомнил, что не позавтракал, а вчера вечером со всеми этими путешествиями по подземному городу забыл поужинать.

Шагая по длинным пустым коридорам, они вновь прошли мимо комнаты, где в энергетическом поле парил распятый старик. Виктор решил, что обязательно попытается узнать об этом странном заключенном и не у Сайлин-Сиха, у которого он уже спрашивал и который ничего об этом не знал, а у его отца. Друзья часто обвиняли Коха в излишней на их взгляд подозрительности. Но если тебя второй раз проводят мимо одной и той же комнаты, где находится нечто странное, при этом ничего не объясняя, согласитесь, это наводит на определенные мысли. И так называемая фрайкийская подозрительность здесь абсолютно ни при чем.

Круглый зал с белыми глянцевыми стенами казался огромным. И не только из-за цвета стен. Он был пустым. В центре его располагалось каплевидное кресло с мягким подголовником. Кох взглянул на дарма. Тот еле заметно пожал плечами. Не знает. Ладно. Виктор пересек зал и опустился в кресло. Как говорится, в ногах правды нет, и ждать лучше сидя. Положив голову на подголовник, он закрыл глаза. Наверное, сказалась усталость, потому что Виктор уснул. Его разбудил тихий шепот, напоминавший мышиное шуршание. Кох открыл глаза. Напротив него в таком же каплевидном кресле сидел Безликий. Виктор использовал уже знакомый прием. Представил забор. Немного подумал и нарисовал на нем солнышко. На амальгаме появилась улыбка, но шорох в голове не прошел. Кох решил проверить свою теорию и обернулся. Там тоже находились Безликие. В общей сложности их было трое. Они сидели на равном расстоянии друг от друга, словно вершины равностороннего треугольника. Виктор стер солнце и нарисовал вопрос.

– Нам нужно узнать тебя получше, – пошелестел в голове лишенный эмоций голос, – чтобы понять, подходишь ты нам или нет.

Кох понял, что наступил тот самый момент. Сейчас начнется сканирование. Комда обычно смотрела в глаза, погружая человека в транс. А что будут делать эти существа? У них же нет глаз. Амальгама сидевшего напротив Безликого пошла волнами. Кох почувствовал, что ошейник сдавил шею. Если тот сдавит сильнее, то он просто задохнется. Стоило ему об этом подумать, как замок щелкнул, и ошейник упал на пол.

Амальгама не просто шла волнами, теперь они кружилась, подобно водовороту, и вдруг в центре появилось отверстие. С каждой минутой оно становилось все глубже. Кох вспотел. Он знал, что должен взглянуть в это отверстие, и чувствовал давление не только на лоб, но и на виски. Он нащупал во рту капсулу, которую положил туда еще дома, после того как умылся. И теперь если он сожмет зубы, она лопнет. Как сказал Хорнисс: «Виктор, ты должен сыграть все четко, как по нотам. Надо, чтобы они тебе поверили, понимаешь?» Вот он тот, самый момент. Теперь только от него зависит, останутся живы те, кто ему дорог, или умрут, приблизив уничтожение разумных существ целой галактики.

Кох взглянул в дыру, появившуюся в центре амальгамы. Воспоминания завертелись, опережая одно другое. И начались с того момента, как локустианец убил Дика Тори. Что ж, вы хотели узнать меня получше, подумал Виктор, тогда получите все эмоции с лихвой. Внешне похожие на людей, фрайки все же были иными. Кох, в отличие землян, мог управлять своим сознанием, пусть и не так хорошо, как чистокровные представители его расы. Чем он теперь и занимался, прыгая от одного воспоминания к другому, скрывая то, что заранее решил. Это было трудно и требовало полной сосредоточенности. Он не замечал, что так сильно сжимает руки, что ногти впились в кожу, а по лицу и спине течет пот. Это было самое сложное испытание в его жизни, и он не мог проиграть.

Воспоминания вместе с эмоциями, которые он в тот момент испытывал, обрушивались на него водопадом. Если он расслабится хоть на минуту, его защиту сомнут. Когда Безликие добрались до момента смерти матери, Виктор почувствовал, как по щекам текут слезы. Это был подходящий момент. Он жутко устал, нет, просто измучен, выпотрошен полностью, чувствовал себя, словно дохлая рыба. Вряд ли он сможет сопротивляться, если Безликие вновь вернутся к его свежим воспоминаниям. И Виктор решился. Он сжал челюсти, раскусывая ампулу.

Белый потолок. Прохладно. Кох повернул голову. Где он? Рука поднялась и коснулась шеи. Ошейника нет. Неожиданно перед глазами появилось лицо дарма. Это явно не то, что хочет увидеть человек сразу после пробуждения.

– Вы как? – произнес наемник, подозрительно вглядываясь в него красными глазками.

– Вроде ничего, – прошептал Кох.

– Меня помните? Назовите имя. – Дарм продолжал настаивать, и это, честно говоря, раздражало.

– Отстань, – вяло проронил Виктор, – отвали, Сайлин-Сих. Что за отраву мне подсунул твой отец? До сих пор голова болит.

На лице дарма появилась улыбка.

– Обнуление есть?

– Да у меня в голове полная каша. Где я нахожусь? – Кох попытался приподняться. У него не получилось.

– В больнице. У нас мало времени. Сейчас Исса вживит вам блокиратор.

– Что? Какой блокиратор? Зачем? – Кох хотел возмутиться, но его голос прозвучал слишком тихо.

Рядом с уродливой мордой дарма появилось женское лицо. Ее принадлежность к расе рептилий или, как их называли, тестудо не делало ее привлекательной, по крайней мере, для Коха. Но все равно она была гораздо приятнее дарма. Повернув его голову набок, она побрызгала из распылителя на кожу за ухом. Следом за холодом последовала боль. Еще секунда – и Кох почувствовал прикосновение и какое-то движение под кожей. Женщина улыбнулась безгубым ртом и ушла.

– Какого… – Кох разродился длинной тирадой, вызвавшей улыбку на лице дарма. Когда Виктор замолчал, Сайлин-Сих заговорил, как всегда кратко, в свойственной ему манере:

– Во время сканирования меня в зале не было. Когда я вошел, вы лежали на полу. Все лицо было в крови. Безликие были взволнованы. Их амальгамы чуть не выплескивались наружу. Я вызвал медиков.

– А нельзя немного подробнее? Или тебе за каждое слово платят галактическими кредитами?

– Нет времени. Безликие могут прийти в любую минуту. Поговорим вечером. – И дарм исчез. Кох закрыл глаза и тут же провалился в сон.

Когда он вновь открыл глаза, освещение в палате было уже не таким ярким. В кресле сидел все тот же Сайлин-Сих.

– Пить.

Дарм встал с кресла, на несколько секунд исчез из поля зрения и вернулся со стаканом воды, в котором торчала трубочка. Поколдовал над кроватью, поднимая спинку в вертикальное положение, и протянул стакан Виктору. Тот напился и возвращая стакан дарму, произнес:

– Докладывай. Подробно. Безликие приходили?

– Да. Был один.

– Извини, что перебиваю: сколько их здесь вообще?

– Около десятка. Они никогда не собираются все вместе, поэтому узнать точное количество не представляется возможным.

– Хорошо. Дальше.

– Безликих испугало то, что вы потеряли сознание. Думаю, они больше не будут предпринимать попыток повторного сканирования.

– Я сказал, докладывай, а не высказывай предположения. Нет, лучше я буду задавать вопросы. Так мы быстрее достигнем цели. Что с моим экипажем? – Кох чувствовал, что усталость, которую он испытал после первого пробуждения, отступила. Он чувствовал себя хорошо. Мысли были ясными и больше не ускользали от него.

– Все живы. Безликие решили задействовать их в различных работах по благоустройству Стеклянного города. Саша Воробьева, – алые глаза прищурились, – все еще сидит в своей камере, и ей это очень не нравится. Яблочков следит за ней, но издалека.

– Что же задумал этот старый лис? Ладно, разберусь. Что за прибор мне имплантировали?

– Блокиратор мыслей с функцией частичного обнуления. Час назад я осмотрел место вживления. Ранка практически затянулась.

Сайлин-Сих отвечал четко, по-военному, и Коху это нравилось. Пожалуй, такого, как этот дарм, он бы взял на свой корабль, если бы тот, конечно, существовал. Ну и плевать, что наемник. Зато здравомыслия ему явно не занимать.

– Ответь еще на пару вопросов. Можно вживить такой прибор кое-кому из моей команды? Тому, кто может нам пригодиться?

– Конечно. Только не здесь.

– Понятно. Какие функции у ошейников, ну кроме тех, что ты весьма эффектно мне продемонстрировал?

– Прибор контроля местонахождения с возможностью индокринации.

– Теперь мне понятно, почему локустианцы ведут себя так, а не иначе. Одурманивание или, как ты сказал, индокринация осуществляется постоянно?

– Нет, это не основная опция ошейника. Ее активируют только по приказу Безликих.

– Кое-что прояснилось. – Кох вздохнул и откинул голову назад. – Знаешь, я чертовски хочу есть.

Дарм снова исчез и появился уже с подносом.

– Безликие назначили тебя моей сиделкой? – сыронизировал Виктор.

– Нет. Хуже. – На шишковатом лице Сайлин-Сиха появилась улыбка. – Отец попросил.

Кох в это время открывал упаковку и чуть не уронил еду на пол.

– Еще и на мои вопросы отвечать наверняка заставил? Не повезло тебе, парень. Но это лучше, чем совсем не иметь отца.

И Кох не смог удержаться от тяжелого вздоха. Когда вновь взглянул на дарма, тот смотрел на него с пониманием. Определенно, у Хорнисса не мог быть такой выдержанный и разумный сын. Ну разве что одноглазый наемник узнал о его существовании недавно и в то время, когда у подростков формируется характер, абсолютно не занимался его воспитанием.

– А теперь слушай очень внимательно. – Кох надеялся, что дарм не слышит, как рычит у него в животе при виде еды. – Как только меня отсюда выпишут, тебе надо будет похитить моего старшего помощника Нунатака. Как думаешь, справишься?

Глава 30

МК-5121. Подземный город. Промзона

Коха выписали на третьи сутки, и первое, что он сделал, это отправился в школу, чтобы поговорить с Безликими. По пути ему попадались люди из экипажа «Сидерай», которые с ним здоровались. Кох отвечал вежливо, делая вид, что никого не узнает. Безликие встретили его спокойно. Не попытались прочесть мысли, не задавали вопросов, словно все их сомнения в его профпригодности остались позади. Они поручили его вниманию ребят и удалились.

Вчерашний Кох попытался бы познакомиться с выпускниками школы, готовыми, по мнению их Создателей, к завоеванию галактики. Нынешний поступил иначе. Он присвоил каждому выпускнику порядковый номер и стал обращаться к ним, как к неодушевленным предметам. Он был уверен, что рано или поздно им придется сойтись в схватке, и личные отношения, если бы они возникли на этапе совместной работы, могли этому помешать.

Отработав в школе полный день, Кох вернулся домой, с удовольствием искупался и стал ждать. Дарм, который должен был отвести его к Хорниссу, явился в назначенное время. Без происшествий они добрались до нужного места и оказались в «логове» безглазого наемника, который уже ждал Коха, готовя чай. Одна чашка была выпита, за ней вторая… Кох посмотрел на коммуникатор:

– Задерживаются. Может, что-то случилось?

– Не думаю. – Хорнисс громко отхлебнул из чашки. – Просто твое желание не так уж легко выполнить. Скажи, этот твой помощник-индой к какой касте принадлежит?

– Он кшатр.

– Надо было предупреждать заранее, что он из клана профессиональных воинов! – с досадой и раздражением в голосе произнес Хорнисс, со стуком ставя чашку на стол.

– Твой сын справится. Я уверен. А если нет, он меня сильно разочарует, – ответил Виктор, тоже поставив кружку на стол.

Послышались голоса. Кох молниеносно, словно тень, скользнул в сторону и занял позицию в дальнем углу комнаты. Дарм нахмурился, а потом, сообразив, зачем тот так поступил, усмехнулся. Ох уж эта коховская любовь к розыгрышам, которые, если уж говорить откровенно, положа руку на сердце, не только ему одному казались смешными. Может, подыграть ему? Хорнисс сунул кружки с недопитым чаем под стол, сгорбился, поставив руки на бедра и придал лицу максимально злое выражение. Главное, не засмеяться в самый неподходящий момент. Ох и номера они откалывали с Виктором в прошлые времена! Без смеха и не вспомнишь.

В комнату ввалились сразу четыре дарма, волоча кого-то с мешком на голове. У всех были разбиты лица, а у Сайлин-Сиха под глазом красовался огромный синяк, из-за которого этот глаз почти полностью закрылся. Быстрый, как удар клинка, взгляд, брошенный Хорниссом в темный угол, подтвердил его догадку. Виктор с трудом сдерживал смех.

– Снимите мешок! – грозным голосом произнес Хорнисс, стараясь не смотреть в угол, из которого донеслось хмыканье.

Дармы сдернули мешок, и взгляду наемника предстал жутко злой индой с гривой растрепанных косичек и черными, готовыми испепелить его прямо на месте глазами.

– Кто ты такой? – выдохнул индой, ударом локтя отбросив в сторону удерживавшего его дарма.

– Здесь вопросы задаю я! – рявкнул Хорнисс, пока еще успешно справлявшийся со своей ролью злобного тирана. – Тебя зовут Нунатак?

– Не твое дело! – последовал грубый ответ, за который в другие времена индой точно заработал бы несколько ударов в живот и челюсть.

– Если ты не Нунатак, – продолжал гнуть свою линию Хорнисс, – то ты нам не нужен. Мы сбросим тебя вниз, а роботы отвезут твое дохлое тело в цех переработки ограниченных отходов.

– А если я именно тот человек, которого ты ищешь? – последовал вопрос.

– Тогда у нас есть что тебе предложить. – Одноглазый дарм сложил руки на груди.

– Мне ничего от тебя не нужно! – буркнул Нунатак, бросив на Хорнисса взгляд, полный злобы.

– Так уж и не нужно? Поверь, дружок, – услышав это обращение, индой скривился, словно откусил что-то очень кислое, – через пять минут ты будешь просить меня об этом как о милости.

В ответ Нунатак выпрямился во весь свой немалый рост и с презрением взглянул на наемника. Тот усмехнулся и неожиданно, совсем другим, будничным голосом произнес:

– Я иссяк, Одинец. Не знаю, что еще говорить. Не пытать же его в самом-то деле?

Из угла донесся смех, и перед ошеломленным Нунатаком появился Виктор. Старпом моргнул и обиженно выдал:

– Вы меня разыграли! Но капитан…

– Приношу свои извинения. И тебе, Хорнисс, тоже. Вон как он разукрасил твоих ребят. – И, подойдя, он ободряюще похлопал Сайлин-Сиха по плечу. Тот со вздохом произнес:

– Драться с разъяренным индоем – еще то удовольствие. Надо было его сразу вырубить, но ты запретил это делать…

Сайлин-Сих не заметил, как перешел на дружеское «ты». Впрочем, после общих секретов и доверия, установившегося между ним и фрайком, это было в порядке вещей. Еще раз похлопав дарма по плечу, Виктор сказал:

– Развяжите его.

Хорнисс подтвердил его слова кивком. Дармы развязали Нунатака, а Сайлин-Сих даже придвинул табурет, чтобы индой мог сесть.

– Пора посвятить тебя в план нашей операции, – произнес Виктор, тоже усаживаясь на табурет и бросая взгляд на Хорнисса. Тот, догадавшись, чего от него хочет Кох, приказал:

– Всем кроме Сиха покинуть помещение!

Как только остальные дармы удалились, Виктор снова заговорил:

– Таки, сейчас тебе имплантируют специальный датчик. Он блокирует попытки телепатического вмешательства. Думаю, ты уже догадался, что Безликие – телепаты.

Нунатак кивнул. Сайлин-Сих вышел и вернулся со специальным прибором, напоминающим пистолет-инъектор. Все это время старпом подозрительно хмурился и расслабился только после того, как датчик занял положенное ему место.

– А теперь приступим к обсуждению наших действий. Присаживайся, Сайлин-Сих. Может, тебе какую-нибудь примочку сделать? Как ты завтра в таком виде выйдешь на работу?

– Обойдусь, – буркнул молодой дарм, придвигая ногой стоящий в стороне табурет.

– Начнем с первоочередных целей. Где-то здесь, думаю, недалеко от подземного города должны находиться космические ангары. Как вы понимаете, захватить планету без космического флота невозможно. Межпланетные корабли, скорее всего, находятся на орбите планеты. Но где-то здесь должны быть транспортные модули, которые доставят туда созданных Безликими сверхсуществ. Я не знаю пока, какую легенду придумают для своих солдат их создатели, но без космических модулей им точно не обойтись. Задачу по их обнаружению я ставлю перед тобой, Хорнисс. Я не могу надолго отлучаться. Все остальные в ошейниках, фиксирующих их местоположение. К тому же здесь все поделено щитами на сектора, и без специального пропуска наружу не выбраться. Допускаю возможность, что и выбираться не надо. К шахтам может вести тоннель.

Хорнисс кивнул. Он и сам давно уже думал об этом. Но вот пришел Кох и как обычно поставил перед ним задачу. А как хорошо ему жилось без руководства! Впрочем, Виктор прав. Действовать надо сейчас, пока не стало слишком поздно.

– Ты, Нунатак, составишь подробную карту города. Особенно вспомогательного оборудования, которое здесь используется: канализаций, воздуховодов и мест, где можно на какое-то время спрятаться, если, конечно, здесь таковые есть. И главное – сплотишь вокруг себя оставшийся в живых экипаж. Действуй осторожно, но решительно, так, как ты умеешь. Я постараюсь узнать как можно больше об этих сверхдетях. Их слова и поступки меня не просто настораживают, а вызывают беспокойство. Есть еще один вопрос, – Кох поправил волосы, отбросив их назад, – только я не знаю, кому его поручить.

– Какой? – спросил Хорнисс, уже размышлявший над тем, где вероятней всего могут находиться ангары космических кораблей.

– Старик… Ну тот, что висит в энергополе в одном из залов школы. Мне нужно узнать, кто это.

– Зачем? – На лице дарма было искреннее недоумение. Кох понял, что Хорнисс, как и Сайлин-Сих, тоже ничего не знает об этом странном заключенном.

– Чувствую, что это очень важно и если мы не разгадаем эту тайну, то весь наш план полетит к чертям.

– Я попытаюсь узнать. – Сайлин-Сих взглянул на Коха и сразу отвел глаза. – У меня есть знакомый врач. Может, она что-то знает о старике?

Кох вспомнил о девушке-тесудо и усмехнулся. Вслух говорить ничего не стал. Это был не его секрет, хотя Виктора насмешил озабоченный взгляд, брошенный наемником на сына.

– Ну что ж, – подвел итог Виктор, – начинаем действовать. Таки, по пути назад еще поговорим. Все, нам пора. Вдруг кто-нибудь обнаружит ошейник. – Он кивнул на старпома.

– Не обнаружат, – ответил Сайлин-Сих, вставая. – Я дал его поносить одному из своих друзей.

Дарм знал, что разговора с отцом не избежать, но все равно хотел отсрочить его на какое-то время.

Следующие несколько дней все были заняты делами. Кох иногда встречался с членами своего экипажем, но неизменно делал вид, что никого не узнает. Иногда это было просто сделать, а иной раз, как, например, сегодня, очень сложно. Следуя на обязательное еженедельное обследование, он повстречал на пороге больницы Сашу. Виктор вежливо поздоровался и поспешил войти внутрь. Он не обернулся, хоть и чувствовал на своем затылке ее пристальный взгляд. Охваченный эмоциями, он был необычно молчалив, чем огорчил Иссу, привыкшую к его мягкому юмору и неизменно хорошему настроению.

Прошло еще два дня. Теперь он встречал Сашу гораздо чаще. Она словно специально попадалась ему на пути, причем в самых неожиданных местах. От нее не отставала Маруся. Девушки словно сговорились преследовать его. Размышляя над странным и необъяснимым поведением подруг, Кох вернулся домой и успел даже снять куртку, когда в дверь постучали. Недоумевая, кто же мог прийти в такой поздний час, когда в Стеклянном городе ночь и все его обитатели если еще не спали, то готовились ко сну, Виктор открыл дверь и увидел Сашу. Прошептав несколько слов, из которых он смог уловить лишь свое имя, девушка перешагнула порог.

Глава 31

МК-5121. Подземный город

Саша догнала дарма в самом начале улицы, на которой находилась ее комната-камера. Яблочков сказал, что она сможет свободно перемещаться по городу, но не сейчас же? Он ведь дарму ничего не сказал. А может, она просто не знает об этом и разговор все-таки был? Девушка остановилась возле своей камеры, но надсмотрщик равнодушно прошел мимо. Саня поспешила за ним. За спиной раздался вой. Она обернулась. Ее жуткий сосед царапал когтями стену, одновременно издавая эти звуки. Саня помахала ему рукой, вызвав рев негодования.

Территория, заполненная прозрачными кубами-камерами, закончилась. Она услышала тихий треск, по телу скользнули тонкие, как иглы, лучи света. Саша поняла, что они проходят сквозь защитный экран. Несколько шагов – и вид изменился. Теперь вдоль дороги раскинулись зеленые газоны, однообразную гладкость которых нарушали редкие деревья. Возле одного из таких деревьев они свернули в сторону и скоро оказались возле прямоугольной площадки, ограниченной со всех сторон тонкой ячеистой сеткой. Примерно такой, в которую их привели около недели назад, чтобы натравить локустианцев. Дарм замедлил шаг:

– Здесь находятся две казармы. Ближняя к воротам – женская. Нам туда.

Саша прибавила шаг. Ее сердце взволнованно забилось. Неужели она сейчас встретится с Марусей?

Перед женской казармой располагалась небольшая площадка, назначения которой Саша не поняла. Она подходила и для общего построения, и для игры, например, в мяч. Открыв очередные ворота, дарм пропустил девушку вперед, дождался, когда она немного пройдет, закрыл за ней дверь и, не сказав больше ни слова, ушел. Саша огляделась, подтянула вечно сползающие штаны и решительно направилась к дому.

Двери раздвинулись автоматически, пропуская ее внутрь. Небольшой холл, дальше тренировочный зал, а потом общая спальня с длинными рядами абсолютно одинаковых коек. И в холле, и в спальне никого не было. Еле уловимо пахло пластиком и чуть сильнее цветочной отдушкой, наверное, для того, чтобы заглушить первый аромат. Саша растерялась. Почему никого нет? Судя по количеству кроватей, здесь было много жильцов.

Она осторожно присела на край ближайшей кровати, приготовившись ждать. Стало темнеть, когда послышались голоса. Сашка вскочила, предчувствуя встречу с подругой. Живот отреагировал на столь резкое движение недовольным бурчанием. Сашка погладила его рукой, успокаивая. Она хотела есть, ведь прошли почти сутки с последнего приема пищи, и ей срочно надо было в туалет. В двери одна за другой заходили особи женского пола, по крайней мере, по логике это должно быть именно так, хотя некоторые особи походили на женщин так же сильно, как Саня, скажем, на кота.

Ожидание стало невыносимым. Неужели Маруси здесь нет? Что она будет делать среди всех этих существ совершенно одна? И вот, когда напряжение стало просто невыносимым, мелькнула длинная каштановая коса.

– Рысь! – завопила Сашка, срываясь с места. Маруся остановилась, словно споткнулась, и повернула голову. На секунду замерла, а потом бросилась ей навстречу.

Да, они плакали. А еще обнимались и целовались. Девчонки, они такие. В конце концов, подруги немного успокоились, и Маруся на правах старожила схватила Сашу за руку и потащила за собой.

– Сейчас все пошли в душ. Потом, – она взглянула на коммуникатор, – примерно через полчаса будет ужин.

– Я сегодня уже купалась, – поспешила объявить Саня.

– Тогда пойдем, я покажу твою кровать, а сама сбегаю помоюсь. Ты меня подождешь, ладно? Я быстро.

– Конечно, – согласилась Саня, все еще испытывая восторг от встречи с подругой.

Кровать Маруси была в дальней части казармы. Рядом стояло несколько пустых коек. Усадив Саню на одну из них, Маруся убежала. Оставшись в одиночестве, Саша успокоилась и стала размышлять о предложении Яблочкова. Потом вспомнила Коха, который при встрече взглянул на нее как на пустое место, и загрустила. Что случилось с Виктором? Почему он такой?

Маруся прибежала взволнованная и с распущенными по плечам влажными волосами.

– Ну что, пошли ужинать. Ты есть хочешь?

– Конечно, – ответила Саня, положив руку на живот, который после слов Маруси снова «ожил», – я почти сутки не ела и не пила.

– Почему? – удивилась Рысь, небрежно заплетая косу.

– Меня водили в больницу на забор яйцеклеток, – нехотя ответила Саня, понимая, что Рысь все равно у не все выспросит.

– Елки-моталки, – выдохнула Маруся, усаживаясь на кровать рядом с Сашей. – Больно было?

– Нет, мне на голову надели какой-то шлем, и я уснула, а проснувшись, обнаружила Яблочкова, который предложил мне работу.

– Подожди-подожди. Разговор, судя по всему, будет важный и долгий. Пошли, сначала поедим, а потом ты мне все расскажешь. Идет?

Саня кивнула. Ей действительно очень хотелось есть.

Быстро поужинав, подруги вышли из казармы и устроились прямо на бордюре, ограждавшем газон.

– Ну давай, Сань, рассказывай. – Маруся снова распустила волосы, чтобы они высохли, и взяла подругу за руку. Может, хотела пульс проверить, врач все-таки, а может, просто поддержать.

– Яблочков хочет, чтобы я следила за Кохом и докладывала ему.

– Вот ведь тетерев унылый! – возмутилась Маруська. – И ты согласилась?

– Как видишь. – Саня пожала плечами. – После того как нас с Виктором забрали и привезли сюда, меня поселили в одиночной пластиковой камере, маленькой, как одноместная каюта на планетарном корабле. Мой сосед вскоре умер, а его место занял монстр с жуткими, огромными, как блюдца, глазами и острыми, как у акулы, зубами. Он все время следил за мной, даже по ночам, и облизывался. Наверное, сожрать хотел, – горестно вздохнула Саша.

– Да уж, елки-моталки, тяжело тебе пришлось…

– Этот Яблочков… Он такой противный, мерзкий. Он меня лапал, представляешь? – дрожащим голосом произнесла Саша, явно собираясь разреветься.

– Тс-с-с… – Маруся прижала ее к себе. – Успокойся. Зачем этому гаду нужно, чтобы ты следила за Кохом?

– Не знаю. Он мне ничего не объяснил. Приказал втереться к Виктору в доверие. Это пока. Потом, наверное, еще что-то придумает. А если бы я отказалась, – Сашка отстранилась и взглянула подруге в глаза, – он бы убил тебя, Рысь.

– Японский городовой… Ты думаешь, он бы пошел на это?

– Не сомневайся. Он еще тот…гад. Только что это я все время о себе и о себе. Как ты?

– Ну что сказать. – Девушка вздохнула и начала разбирать волосы на пряди. Она и в детстве так делала, чтобы успокоиться. – Несколько дней после смерти Дика я ревела. Потом взяла себя в руки. К этому времени нога зажила. Ах да. – Она протянула руку, демонстрируя Саше татуировку.

– И тебе поставили… – вздохнула Саня, взглянув на свою.

– Тут у всех женщин детородного возраста есть такие. Ты сказала, что тебе сегодня делали пункцию яичников? Я сразу заподозрила, что здесь проводятся какие-то исследования, скорее всего, из области генной инженерии.

Маруся села на свой конек, но Саша перебила ее. Ей хотелось поделиться самым главным, тем, что мучило ее весь день.

– Выходя из больницы, я встретила Виктора, а он меня не узнал. Представляешь? – Саня огорченно вздохнула.

– Ходят слухи, – Маруся теперь шептала ей на ухо, – что Коха обнулили.

– Что? – Саша дернулась и уставилась на Рысь широко распахнутыми от удивления глазами.

– Я не только от тебя слышу, что он никого не узнает. Здоровается, да, но взгляд остается пустым, словно он делает это из вежливости, – подвела итог Маруся, отбрасывая волосы за спину.

– Как такое может быть? – выдохнула Санька.

– Помнишь, когда на нас натравили локустианцев?

– Конечно, – уверенно кивнула Саня, – разве такое забудешь?

Девушка хотела еще раз посочувствовать Марусе, лишившейся в тот день парня, но Рысь, взмахнула рукой, останавливая ее:

– Я не помню, но другие мне рассказывали, что нас спас капитан. Это он ударил дарма и что-то нажал на панели, которая крепилась у того на руке, после чего голова локустианца отлетела в сторону. – И Маруся потрогала свой ошейник. – А еще он ударил ногой такого… странного… без лица!

– Я его помню! Еще подумала, что у него странный зеркальный шлем.

– Говорят, что это не шлем, а лицо. И что эти существа здесь главные. Именно они построили этот подземный город! – Маруся выпалила все разом и замолчала. Сашка взъерошила волосы.

– Понятно. Тогда его действительно могли обнулить. Ударить создателя города… Это еще слабое наказание за такой проступок.

– Мне кажется, что Кох им зачем-то нужен, – сообщила Маруся так, словно это был огромный секрет.

– Что же мне делать? – вздохнула Сашка. – Как я должна втереться ему в доверие, если Кох меня не помнит? Что делать, Рысь?

– Сначала нужно убедиться, что он действительно никого не помнит, а потом решим, что делать. Ты что, действительно собираешься докладывать Яблочкову о Викторе?

– За кого ты меня принимаешь? – Сашка обиделась и даже демонстративно отвернулась от подруги.

– Не кипятись, я-то знаю, что ты влюблена в нашего капитана, – усмехнулась Маруся, поворачивая Саню лицом к себе.

– Откуда? – искренне удивилась та.

– У тебя на лбу это написано, – хитро усмехнулась Рысь. – Вот такими огромными буквами.

– Та ну тебя… – Сашка снова отвернулась. Вздохнула и выдала: – И что, если так? Вот только я ему совсем не нравлюсь…

– Почему ты так думаешь?

– Потому, – буркнула Саня.

– Это не ответ. Сначала нужно это проверить и убедиться. А потом мы придумаем, как нам действовать.

– Хорошо. И с чего начнем? – Саша была рада, что они с Марусей встретились. Ведь когда они что-нибудь вместе придумывали, у них все обязательно получалось благодаря Сашкиной смелости и Марусиной смекалке. Вместе они были силой, с которой нужно было считаться даже такому человеку, как Виктор Кох.

Несколько недель преследований ничего не дали. Кох упорно делал вид, что их не помнит. И тогда подруги решились на следующий шаг. Поговорить с ним наедине. И сделать это надо было Саше. Если у нее не получится, они допускали и такую возможность, то за дело возьмется Маруся.

И вот вечером, сразу после отбоя, Саша направилась к капитану. За эту неделю девушки досконально изучили его режим дня. А протекторат Яблочкова позволял Саше спокойно разгуливать по территории города даже тогда, когда остальные уже спали. Она постучала в дверь, чувствуя, как бешено бьется сердце и мерзнут руки. Несколько минут было тихо, и Саша уже начала волноваться, но наконец замок щелкнул, и дверь открылась. Санька взглянула на обнаженную грудь мужчины и, прошептав внезапно севшим голосом: «Мне нужно поговорить с вами, Виктор», перешагнула порог.

Дверь захлопнулась за ее спиной. Она сделала шаг, но дальше пройти не смогла, потому что ее развернули и прижали спиной к стене. Сильная рука сжала плечо.

– Что тебе нужно? – прошептал на ухо знакомый голос. Сашка тут же покрылась мурашками. Все заранее заготовленные слова вылетели из головы, она зашептала:

– Между мной и Байсой ничего нет. Мы просто друзья. Я тогда так обрадовалась, когда увидела его… Ты злишься на меня, поэтому и делаешь вид, что не узнаешь? – со слезами в голосе закончила она.

– Что за бред ты несешь? – В темноте глаза Коха были не бирюзовыми, а черными, таким большим стал зрачок.

Сашка шмыгнула и попыталась улыбнуться. Ее трясло, и это был не страх, а что-то совсем другое. Сердце бешено билось в груди. Она, как рыба, схватила ртом воздух и прошептала:

– Это не бред. Я люблю тебя.

Она хотела добавить, что уже говорила это, но у нее не получилось потому что Кох не дал ей такой возможности. Его рот прижался к ее дрожащим губам. Санька от неожиданности охнула, пропуская внутрь его язык, который скользнул по зубам и начал исследовать нёбо. Саня застонала, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она стала сползать по стене. Виктор прервал поцелуй и дернул ее вверх:

– Что с тобой? – прошептал он, касаясь ее губ своими губами.

– Кажется, я таю, – выдохнула Сашка и вцепилась в плечи Виктора, чтобы не рухнуть на пол.

Его запах кружил ей голову, а руки, которыми он сжимал ее талию, казалось, вот-вот прожгут футболку. Второй поцелуй лишил ее последних сил. Саня чувствовала, как кровь огненной волной течет по телу. Она задыхалась, но не хотела, чтобы Виктор отпускал ее. Она жаждала большего. Хотела почувствовать его руки на своем теле. И не только руки. Она хотела его всего. Целиком. Но Виктор снова прервал поцелуй и отстранился.

– Слишком долго.

– Что? – едва слышно спросила Сашка, чувствуя, как земля снова уходит из-под ног.

– Ты находишься у меня уже слишком долго. Зачем ты пришла, Саша?

И тогда она сказала то, что считала действительно важным:

– Яблочков приказал мне следить за тобой. Если я не сделаю этого, он убьет Марусю.

– Понятно. – Кох отстранился.

Теперь, когда она больше не чувствовала тепла его обнаженного тела, Сашка запаниковала. Виктор опять решит, что пришла ради того, чтобы спасти подругу, но ведь это не так! Точнее, не совсем так. Он нужен ей. Больше, чем кто-либо на этом свете. Саша дернулась и тут же услышала:

– Стой спокойно. Во всем доме камеры. Он ими просто нашпигован. И только здесь слепая зона.

– Поцелуй меня еще раз, – попросила Сашка, забыв и о Яблочкове, и о Марусе, думая только о том, что сейчас, буквально через минуту, Виктор выставит ее за дверь. – Пожалуйста…

– Мы поговорим о твоем шпионском будущем позже. Тебе пора уходить.

– Виктор…

Его губы вновь коснулись ее губ. В этот раз поцелуй был страстным, почти грубым. Зажатая между стеной и телом Коха, которое по твердости могло бы с ней поспорить, Сашка наслаждалась поцелуем так, как может только юная и безумно влюбленная девушка, впервые ощутившая силу страсти и покорившаяся ей полностью и без остатка, готовая идти по этому пути до самого конца, невзирая на то, что о ней подумают остальные.

Когда Виктор отпустил ее и открыл дверь, выпуская наружу, Сашка была на седьмом небе от счастья. Он не забыл, он любит ее! Ей хотелось одновременно плакать и смеяться. Щеки горели, ноги все еще дрожали, а на лице застыла широкая улыбка. Сашка спустилась по ступеням крыльца на дорожку и пошла напрямик через газон.

Тихо шуршали поливальные машины, разбрызгивая струи воды. Сашина душа пела. И вдруг она увидела, как за деревом что-то мелькнуло. Девушка пригляделась и увидела Яблочкова. Выходит, он за ней следил? Что же делать? Увидев ее сейчас в таком состоянии: раскрасневшуюся, с улыбкой на лице – он поймет, что Кох обманывает, притворяясь, что никого не помнит. Он поймет, что она любит этого мужчину, и у инспектора Федерации появится новый повод для шантажа и манипуляций. Сашка приняла решение как всегда мгновенно. Реакция пилота ведь никуда не делась, она все еще была с ней. Сделав вид, что поскользнулась на мокрой траве, она шлепнулась в клумбу, на которой росли розы. Когда она с трудом встала и стерла с лица грязь, Яблочкова и след простыл. Умывшись под струей поливальной машины, Сашка направилась к бараку, в котором жила. На лице вновь появилась мечтательная улыбка. Ей было плевать на грязную футболку и вечно сползающие штаны. Сашка мечтала вновь пережить новые для нее ощущения. Ей хотелось любви. Причем не какой-то абстрактной, а любви именно этого мужчины. Она закрыла пылающие щеки грязными руками и радостно засмеялась.

Глава 32

МК-5121. Подземный город

Закрыв за Сашей дверь, Виктор бесшумно, не включая свет, пересек гостиную и замер возле окна. Он смотрел, как девушка идет по траве, и улыбался. Увидев ее на пороге дома, он растерялся и позволил эмоциям взять верх, но не жалел об этом. Он улыбнулся шире, вспомнив, как Сашка наивно оправдывалась, как дрожала и задыхалась в его объятиях, как жалобно просила поцеловать ее и сползала по стене, охваченная страстью. Теперь он знал, что не ошибся: это была его женщина. Именно ее он искал все эти годы. Такая смелая и вместе с тем наивная, хрупкая внешне, но обладающая несгибаемым характером. Охваченная страстью, она все равно думала о нем, в первую очередь поспешив сообщить ему о Яблочкове.

Сашка споткнулась и шлепнулась лицом в грязь. Виктор дернулся, но почти сразу же увидел, как из-за дерева вышел какой-то человек и поспешно скрылся за кустами. Виктор смотрел, как Сашка, встав на ноги, умывается, и вдруг услышал ее тихий смех. Все мгновенно встало на свои места. Выходит, девчонка раньше его заметила, что за ней кто-то следит, и сымитировала падение. Вот это реакция и быстрота мышления! Яблочков не ошибся, вербуя очередного шпиона. Вот только он не учел маленькую деталь: Саня никогда не пойдет против того, что считает правильным, не предаст своих друзей. Она скорее пожертвует собой, чем выдаст секреты того же Байсы или Маруси. Главное, чтобы старый интриган слишком быстро не понял этого.

Проводив взглядом девушку, Виктор направился на кухню. Остановившись перед панелью доставки еды, он размышлял о том, чему стал свидетелем несколько минут назад. Надо использовать приход Саши, чтобы задействовать в операции женскую часть экипажа, тех, на кого не мог повлиять Нунатак. В голове у Коха родился очередной план, главная роль в котором отводилась Саше и Марусе, именно на них он мог полностью положиться, так как проверил их во время эвакуации с корабля, а затем в ходе совместного путешествия по лесам этой планеты.

Очнувшись, он понял, что уже несколько минут молча стоит перед панелью, и поспешил сделать заказ. Вернулся в гостиную и включил ночной свет. Матово засветилась полоса над входной дверью. Взгляд Коха остановился на стене, к которой он несколько минут назад целуя прижимал Сашку. Конечно, Виктор давно уже не был «юношей бледным со взором горящим», но ему вдруг нестерпимо захотелось догнать девушку, привести сюда и заняться с ней любовью. Подумать только! Сейчас, когда все его мысли должны быть направлены на спасение людей, устранение сверхсуществ и их хозяев, он думает о женщинах. Точнее, об одной женщине, которой удалось вскружить ему голову.

Вздохнув, Виктор побрел на кухню, потому что услышал, как пищит доставка. Завтра ему предстоит сделать первый ход в задуманной им игре. Нужно будет контролировать эмоции, мысли и мимику. Это сложно даже для него, но он справится. В крайнем случае, будет думать о Саше, и пусть Безликие недоумевают, почему у него такой глупый вид, а на губах застыла улыбка. Представив эту картину, Виктор усмехнулся. Неудобно быть таким счастливым, когда на тебе ответственность за жизни десятков близких тебе людей и существ, но как же приятно…

Утром он вышел из дома сосредоточенный и готовый к схватке. И чуть не споткнулся о Сашку, пропалывавшую сорняки на клумбе перед его домом. Кох не смог пройти мимо. Он подошел к девушке и намеренно громко с ней поздоровался. Она вскочила и застыла навытяжку в дурацкой одежде, больше похожей на купленную на вырост пижаму, с маленькой, облепленной землей лопаткой в руке. Виктор сорвал с куста огненно-красный цветок и сделал вид, что нюхает его. Сашка удивленно моргнула, видимо, удивившись столь неожиданной метаморфозе:

– Улыбайся и изредка кивай. – Роза переместилась ниже, скрывая его губы, которыми он и так почти не двигал. – За нами следят.

Сашка несколько раз кивнула, как китайский болванчик.

– Постарайтесь устроиться на квалифицированную работу. Ты – на связанную с ремонтом, а Маруся в лабораторию или медицинское учреждение. – Кох снова сделал вид, что нюхает цветок.

Девушка кивнула.

– Ко мне больше не приходи. Когда ты мне понадобишься, я тебя сам найду. Не обижайся. Так надо, Саша.

Девушка попыталась улыбнуться. Кох видел, что она расстроена. Поэтому произнес громко, чтобы любой, кто хочет, мог его услышать:

– Не грустите, милая девушка! Вот, возьмите цветок. Я вам его дарю! – И широко улыбнулся. Саня дрожащей рукой взяла цветок. Опустив лицо, Виктор добавил: – Я ищу твоего отца. Мне кажется, он может быть где-то здесь, – и уже громко: – До свидания! И не смущайтесь, вы ведь такая красивая!

Сашка застыла с цветком в одной руке и лопаткой в другой, а Кох поспешил уйти. Он торопился в школу.

Безликий ждал его возле здания, как будто разгадал намерения Виктора. Он сделал жест, приглашая войти. Кох представил забор и нарисованное на нем солнышко. На амальгаме появилась улыбка. Выходит, он слушает его мысли. Это хорошо. Именно то, что Виктору сейчас нужно.

Когда они подошли к комнате, в центре которой парило в воздухе каплевидное кресло, Кох остановился. Он стер на мысленном заборе солнце и нарисовал вопрос. Тут же в его голове раздался спокойный, лишенный эмоций голос:

– Вы хотели поговорить? Это удобное место. Здесь нам никто не помешает.

Пересилив себя, Кох перешагнул порог и зашагал к креслу. Его рука коснулась уха, активируя вживленный под кожу датчик. Теперь Безликий сможет слышать только те мысли, которые он позволит ему услышать. Все остальные превратятся в шум или бессвязные обрывки фраз.

– Я пришел поговорить об учениках этой школы. Точнее, о выпускниках, поведение которых по вашей просьбе анализировал все это время.

Из угла комнаты вылетело еще одно кресло и застыло в воздухе напротив Коха. Безликий устроился в нем, закинув нога на ногу. Виктор где-то читал, что такая поза говорит о том, что собеседник находится в оборонительном состоянии. Интересно, чего он так опасается. Может, его вопросов? Посмотрим.

– Думаю, пришло время нам поговорить откровенно. – Кох наклонился вперед, вглядываясь в амальгаму. – Как вы планируете использовать этих детей? Если как солдат, то сразу скажу: они для этой цели абсолютно непригодны.

– Почему? – Рука Безликого обхватила ногу. Понятно: он не верит и готов до последнего защищать свою точку зрения. В то же время против слов Коха возражать не стал. Следовательно, сверхсущества изначально задумывались Создателями как универсальные солдаты. Эта мысль, как ни странно, успокоила Виктора. Значит, время тайн и недомолвок закончилось.

– Вы мне не верите? – Кох откинулся назад. – Я могу доказать свою правоту. Только ответьте: вы готовы пожертвовать этими детьми? Точнее, сколькими из них вы готовы пожертвовать, чтобы убедиться в моей правоте?

– Всеми.

– Хорошо. Итак, я утверждаю, что в качестве авангарда для захвата вражеской территории, несмотря на все свои многочисленные навыки, они бесполезны, так как не умеют работать в команде. Вы создали лидеров, не способных подчиняться кому-либо.

– Но это ведь хорошо, не так ли? – Безликий отпустил руку и сел ровно. Неплохой результат. Нужно подождать, когда он уберет ногу с колена, и можно считать это небольшим, но реальным успехом. Это будет означать, что Безликий готов выслушать его.

– Это плохо. Даже если вы каждому из них выделите каждому сотню послушных андроидов, они провалят дело.

– А если они будут действовать вместе? – Наконец, вторая нога скользнула на пол, а Создатель чуть наклонился вперед, демонстрируя свою заинтересованность.

– Они не будут действовать вместе. Каждый из них уверен в собственной исключительности. Я ведь неспроста поинтересовался: кем из них вы можете пожертвовать? Давайте проведем эксперимент. Не слишком оригинальный, но в данном случае это и не нужно. Возьмем клетку, поместим туда всех этих детей и запустим локустианцев. Я утверждаю, впрочем, вы и сами это знаете, что, действуя сообща, они уничтожат этих тварей.

Безликий кивнул. Кох продолжил:

– Вот только они поведут себя иначе. Они попытаются одолеть локустианцев в одиночку. И это приведет к провалу всей операции.

– Вы ошибаетесь. Думаю, они сплотятся перед лицом общего врага.

Кох откинулся на спинку кресла и сложил на груди руки. Весь его вид словно говорил: «Вы не убедили меня».

– Хорошо, – согласился Безликий, – давайте проведем такой эксперимент. – Если желаете, прямо сейчас.

– Когда вы убедитесь в том, что я прав, можно будет рассчитывать на взаимную откровенность? Должен признаться, что не смог до конца постигнуть ваши планы, хотя определенные мысли у меня, несомненно, есть.

– Если окажется, что вы правы, я расскажу о нашей цели, которая, как мы надеемся, станет и вашей тоже, – ответил Безликий, вставая с кресла. Кох последовал его примеру.

Спустя примерно полчаса они остановились возле огороженной решеткой площадки, той самой, где один из Безликих, может быть, даже этот же самый, натравил на людей локустианцев. Перед ними стояли выпускники. Взгляд Коха скользил от одного лица к другому. За прошедшую неделю он хорошо узнал этих ребят и, как ему казалось, мог прогнозировать результат им же затеянного эксперимента. Первый, рослый и физически сильный парень был самым надменным и самоуверенным. Второй, ниже ростом, скрытным и хотя, по мнению Виктора, не уступал в силе первому, редко шел на конфликт, предпочитая не атаковать, а обороняться. Третий был смуглым с большими черными глазами и напоминал Виктору Нунатака. Может, в нем были гены индоев? Четвертый – огненно-рыжий, с волосатыми конечностями и желтыми глазами был похож на земного льва. У него даже волосы напоминали гриву. Пятой была девочка. Единственная в этом мужском коллективе. Кох ни разу не видел, чтобы она улыбалась. Всегда холодная, сосредоточенная, ожидавшая удара сразу отовсюду, она казалась Виктору дикаркой из книги Киплинга «Маугли». Шестой, седьмой и восьмой были близнецами, но действовали, как и остальные ребята, каждый по себе. Очень странное качество для близнецов, хотя они могли быть лишь внешне похожи. Девятый напоминал дармов. Такой же мощный, широкоплечий с толстой шеей и бритой головой. Вот только глаза у него были не красными, а черными. Если задуматься, не такое уж большое отличие. Десятый волосы заплетал в длинную косу. Его техника боя отличалась от остальных и чем-то напоминала когда-то популярные на Земле восточные единоборства.

Заняв позицию рядом с Безликим, Виктор произнес:

– Чтобы вы не думали, что я хочу пустить на самотек результаты эксперимента, я буду помогать этим ребятам, – Безликий склонил голову. – Что ж, тогда приступим. Открывайте клетку!

Один из дармов, сопровождавших их сюда, молча выполнил его приказ. Кох обратился к ребятам:

– Мы пришли сюда, чтобы поучаствовать в эксперименте, который для вас станет своеобразным экзаменом. Вам придется сразиться с сильным противником. Рекомендую вам делать это сообща. – Кох бросил быстрый взгляд на Безликого. – Вы можете пользоваться холодным оружием. Оставляю за собой право давать советы. Но только от вас зависит, захотите вы ими воспользоваться или нет. Итак, приступаем!

Ребята вошли в клетку. Дверь закрылась. Снаружи остались стоять Кох, Безликий и парочка дармов-охранников. Несколько минут полной тишины, во время которой некоторые из ребят оглядывались, а другие демонстрировали всем своим внешним видом, что им безразлично происходящее, в соседней клетке появились локустианцы. Кох с удивлением отметил, что на них нет ошейников. Значит, остановить их, убив на месте, так, как он поступил в прошлый раз, будет невозможно.

– Начнем… – прошептал Виктор, готовясь к тому, что ему предстояло сейчас увидеть. Локустианцы, как и в прошлый раз, бросились к решетке, пытаясь порвать ее, чтобы проникнуть внутрь. Когда у них это не получилось, они снова создали пирамиду из собственных тел. Когда первая насекомообразная тварь спрыгнула в клетку с ребятами, Кох выкрикнул свой первый совет:

– Рассредоточьтесь!

На его слова никто не обратил ровным счетом никакого внимания. Локустианец щелкнул жвалами и удивительно быстро, что всегда поражало Виктора в этих тварях, бросился на ребят. Все разбежались, и лишь первый остался стоять на мете. Он даже не выхватил нож, который ему дали перед началом эксперимента. Приподнявшись на пальцах, он развернулся на месте, как тореро, пропуская метившую в него клешню локустианца, а потом легко, словно ему это не стоило никакого труда, запрыгнул насекомому на спину. Победно оглядев не только ребят, но и наблюдателей, таких, как Кох, дармы и Безликий, он всадил локустианцу в глаз нож. Огромное насекомое издало громкий стрекочущий звук. Первый спрыгнул со спины поверженного врага и шуточно раскланялся перед зрителями.

– Осторожно! – крикнул Виктор, но его возглас снова ушел в пустоту, а жаль, потому что он действительно хотел предупредить об опасности. Если бы локустианцев возможно было убить, просто проткнув глаз, они бы не уничтожили во Вселенской войне такого количества живых существ, порой даже целые народы. Испачканная желтой кровью, острая как клинок клешня поднялась в воздух и с силой ударила, пробивая тело первого насквозь. Он пошатнулся, но не смог упасть, потому что повис в воздухе, наколотый на острие. Брезгливо взмахнув еще раз клешней, тварь разорвала тело юноши пополам и тут же повернулось к остальным. Ребята одновременно выхватили ножи. Дело усугубилось тем, что второй локустианец тоже забрался по телам своих товарищей и спрыгнул в клетку.

Кох посмотрел на Безликого. Амальгама оставалась гладкой. Похоже, его не взволновала смерть одного из его созданий.

– Третий и четвертый! Отвлеките на себя локустианца! Второй! Прыгай ему на спину и бей ножом в то место, где панцирь соприкасается с шеей!

Как обычно на его слова никто не отреагировал. Виктор произнес, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Я пробовал играть с ними в командные игры. Не вышло. Никто не хочет отдать пас другому, потому что думает, что справится в одиночку. Это то, о чем я вам говорил. Даже сверхсила бывает бесполезной, если не уметь ей разумно пользоваться.

Договаривал эту фразу Кох совсем тихо, зная, что Безликому не нужно вслушиваться в голос, чтобы понять, о чем он говорит. Локустианцы, действуя в паре, убили третьего и четвертого, зажав ребят в угол. Виктор больше не смотрел на выпускников, предпочитая разглядывать цветы на клумбах. Ему было больно и грустно, причем он испытывал одновременно оба эти чувства. Лишь по крикам, доносившимся из клетки, он понимал, что погиб очередной выпускник из десятки. Так продолжалось несколько минут, пока вдруг неожиданно не завизжал локустианец. Кох повернулся. Ребят осталось четверо: второй, пятая, девятый и один из близнецов, кажется, шестой.

– Командир! – с удивлением услышал он голос второго. Парень отступал в угол клетки, держа перед собой нож. Виктор понял, что это был пусть и не явный, крик о помощи.

– Шестой и девятый! Рубите ноги твари в месте сочленения! Пятая! Прыгай локустианцу на спину! Второй… – Кох выругался. – Прыгай на сетку и беги по ней в сторону второго локустианца! Я знаю, – он снова добавил крепкое словцо, – что ты так умеешь!

К его удивлению, его услышали. Шестой и девятый дружно, как синхронисты, упали на покрытие и, скользнув по нему, подрубили локустианцу задние лапы. Пятая прыгнула падающей твари на спину и вогнала нож именно туда, куда он раньше говорил: в точку, где панцирь соприкасался с шеей. Все это позволило второму промчаться прямо по решетке мимо сражающихся и приземлиться на покрытие прямо перед вторым гигантским насекомым.

– Спокойно! Расслабься. В одиночку тебе его не одолеть. Эй, что вы там возитесь? Добивайте эту тварь! У вас всего несколько секунд. Сейчас локустианец пойдет в атаку!

Все произошло так, как он говорил. Тварь бросилась на второго.

– Нырок! – взревел Кох. – Прыжок! Осторожно! Слейся с его телом. Что ты балансируешь на его спине, как девочка на шаре? Эй, вы! – Теперь он обращался к остальным. – Вы двигаетесь еле-еле, словно похоронная команда. Быстро на стены, мать вашу! Я лично каждого убью, если вы сейчас не включите мозги! Девятый! Не виси на решетке! Хватить изображать из себя фрукт. Вперед, помоги напарнику!

Стоявшие рядом с Кохом дармы тихо обсуждали происходящее, изредка бросая на него быстрые взгляды. Девятый наконец, спрыгнул на покрытие и пошел на локустианца, расставив руки, словно хотел обнять его.

– Хватай его за клешни! Шестой! – Кох не успел договорить фразу, потом что тот, к кому он обращался, спрыгнул на пол, причем неудачно. Он получил смертельный удар задней ногой и откатился в сторону. Девятый с трудом удерживал лягавшего локустианца на месте.

– Вторая! Ты что, уснула? Вперед. На груди этой твари есть точно такая точка, как и сзади на спине. Бей туда! Второй, ослепи врага!

Кох двигался по периметру вокруг площадки, как тренер во время спортивного матча. Охваченный азартом сражения, он забыл о своем эксперименте. Ему хотелось, чтобы оставшиеся в живых сверхпридурки, как он про себя называл ребят, одержали победу. Сверкнул нож в руке второго. Локустианец взвыл от боли и, собрав все силы, отбросил в сторону девятого. Но было уже поздно. Вторая взлетела птицей и, приземлившись противнику на грудь, вогнала нож в точку, о которой говорил Кох. Локустианец рухнул и забился в конвульсиях, поливая все вокруг себя желтой кровью. Одна из его клешней прошила насквозь тело потерявшего сознание девятого. Когда агония закончилась, на площадке осталось стоять лишь двое: второй и пятая.

Кох повернулся к Безликому.:

– Эксперимент завершен. Я готов признать, что ошибался. Эти ребята способны действовать вместе.

– Они победили лишь потому, что вы руководили ими, – раздался в голове спокойный голос. – Мне нужно пообщаться с остальными, обсудить то, что я увидел. – На амальгаме появился сначала рот, потом глаз. – С вами мы поговорим позже. – И Безликий ушел, широко ступая своими тонкими ногами. Кох подал знак дармам, и те открыли клетку. Тяжело ступая, второй и пятая вышли наружу и встали перед Кохом.

– Мыться и отдыхать, – произнес мужчина, взглянув на перепачканные кровью лица ребят, – посмотрим, что решат ваши создатели, – добавил он и пошел прочь, подальше от залитого кровью места, где оборвалась жизнь восьми выведенных в лаборатории существ. Он шагал не оборачиваясь, поэтому не видел, что второй и пятая, переглянувшись, последовали за ним. Они проводили его до самого дома. Кох поднимался по ступеням, когда его остановил крик:

– Командир!

Виктор обернулся, увидел ребят и совсем уже собрался накричать на них, когда услышал:

– Мы будем ждать вас. Приходите завтра утром.

– Зачем? – Он был удивлен и не стал этого скрывать.

– Поиграем, – улыбнулся второй. Пятая кивнула и вытерла кровь на щеке.

Глава 33

МК-5121. Подземный город. Женская казарма

Саша с трудом дождалась Марусю, вернувшуюся вечером с принудительных работ. Затащив подругу в угол комнаты, она быстро зашептала:

– Кох не потерял память. Он все помнит.

– Чучундра ты, Сашка! Почему утром мне об этом не сказала? И вообще, куда ты пропала? Я проснулась, а тебя нет, – возмутилась Рысь.

– Тише, – шикнула на нее Сашка. – Нас могут подслушивать. Я ушла, чтобы поговорить с Виктором. И вот что он мне сказал. – На лице девушки появилось суровое выражение. –Тебе и мне надо срочно устроиться на работу.

– Так мы же вроде… – не успела договорить Маруся, как Саша ее перебила.

– Не на эту, где я роюсь в грязи, а ты моешь полы. Он имел в виду работу по специальности. Я должна стать ремонтником, а ты врачом.

– И как это сделать? – с сомнением в голосе поинтересовалась Маруся.

– Я попрошу Яблочкова, – решительно тряхнула головой Саша.

– Что? – Маруська даже пискнула от возмущения.

– А у тебя что, есть идея получше? Тогда выкладывай.

– Сейчас я хочу искупаться, потом поем, а затем думать буду, – заявила Рысь, отворачиваясь от Сашки и решительной походкой направляясь в сторону душевой. – На сытый желудок у меня голова лучше работает.

Через час они вышли из казармы во двор. Сашка сказала, что нельзя разговаривать в одном и том же месте несколько раз подряд. Их могут подслушать. Удивленная столь явно прогрессирующей шпионской паранойей, Маруся однако же спорить не стала и послушно пошла за Сашей. Устроившись, как две птички, рядом, только не на ветке, а на бордюре, подруги принялись обсуждать ближайшие планы.

– Кох что-то задумал. Это очевидно. Кстати, я сказала ему о Яблочкове, – начала разговор Саша.

– Как вы поговорили?

– В смысле? – переспросила Саша.

– Ну, о чем вы разговаривали?

Сашка мгновенно вспомнила все, что происходило в доме Коха, и покраснела.

– Да ни о чем, – ответила она, пряча от подруги глаза.

– Ты мне, ежкин кот, не ври. Вон как покраснела… Я тебя, Сашка, вот с таких лет знаю. – Маруся показала рукой расстояние, чуть повыше бордюра. – Знаю, когда ты правду говоришь, а когда врешь. Я тебя с Кохом что-то было? Отвечай!

– Ничего не было, – отмахнулась Сашка. – Поцеловались пару раз, и все.

– И все? – Рысь аж подскочила на месте. – Ты и капитан? Да это же…

– Не ори! А то уйду. Сказала же: надо вести себя осторожно.

– Ладно. Продолжай. Только я все равно не верю, чтобы Кох, такой сдержанный и взрослый…

– Скажи еще старый, – усмехнулась Санька.

– Почему старый? Такого я не говорила, – возразила девушка.

– Зато он говорил. Не вчера. А тогда, когда я призналась ему в любви. Сказал, что старый и годится мне в отцы, – грустно усмехнулась Саша.

– Ты что? – Глаза Рыси увеличились в размере и стали практически круглыми. – Повтори! Ты что, призналась ему в любви первой?

– А что в этом такого? Да, призналась.

– Ну, Сашка, ты меня удивляешь… Нельзя первой в любви признаваться. Сколько можно тебя учить?!

– Что сделано, то сделано. Да и давно уже это было. Еще там, в заброшенном храме. Правда, вчера я еще раз это повторила, чтобы он не забыл, а то у стариков с памятью, знаешь ли, плохо…

– Перестань ерничать. – Рысь толкнула подругу коленом. – Скажи еще, что ты его первой поцеловала!

– Так и есть. Только теперь я понимаю, что не поцелуй то был, а так… ерунда.

Глаза Маруси раскрылись еще шире, хотя больше уж было некуда.

– А я-то считала тебя тихоней, – после небольшой паузы выдохнула она, с удивлением, словно впервые, разглядывая подругу.

– Выходит, ошиблась, – усмехнулась Сашка и вдруг сказала: – А помнишь Зеленоград? Нашу учебу, родителей… Как давно это было и словно не с нами.

– Ага, так спокойно и хорошо было дома, – вздохнула Маруся. – Никогда бы не подумала, что с нами такое случится. Знаешь, я в какой-то книге читала, как героиня попала в другой мир и стала там то ли королевой, то ли волшебницей… А мы с тобой словно наоборот, из сказки в какой-то кошмар прямиком угодили. Что делать, не знаю…

– Марусь, ты очень переживала, когда Дик погиб? – спросила Сашка, заранее зная, какой будет ответ. – Вы ведь так сблизились в последнее время.

– Очень. Ревела несколько дней подряд. Да и сейчас, – Рысь положила руку на грудь, – на душе тошно. Ты смотри, Сашка, Коха не теряй. Похоже, у вас с ним все по-настоящему.

Саня вздохнула и обняла Марусю за плечо. Теперь они еще больше были похожи на двух птичек.

– Я Виктора никому не отдам. Даже не сомневайся. Вот только чувствую, помощь ему нужна. Неспроста он с этой просьбой обратился. Я про работу говорю.

– Ты уверена, что Яблочков поможет?

– Помогать он, конечно же, не станет. Это ясно. Но я знаю, что ему сказать. Он такой интриган, что и в других в первую очередь плохое видит. Я сыграю на этом. Скажу, что вокруг заговоры, и нужно своих людей везде иметь. Например, ты станешь его человеком в медицинском корпусе. Будешь ему о всех новостях докладывать. А я попрошусь в ремонтную бригаду. Он, кстати, сам предлагал мне чинить системы кондиционирования. Скажу, что так я в курсе всех новостей буду и ему в первую очередь обо всем расскажу. В том числе и о чем Кох с другими разговаривает.

– Он тебе не поверит.

– Поверит, – уверенно сказала Саша, – он же меня, в отличие от тебя, совсем не знает.

– Хорошо, давай попробуем. Не век же нам в этой подземной тюрьме куковать. Только ты от меня больше ничего не скрывай, ладно?

– Да я ничего и не скрываю, – вздохнула Сашка, отбрасывая падающую на глаза челку. – Завтра прямо с самого утра к Яблочкову пойду. Ох и противный он, ты себе даже не представляешь насколько, но что делать…

Утром, как и обещала, Саша отправилась на поиски Яблочкова и неожиданно встретила Виктора вместе с двумя подростками. Возрастом они были младше Саши, но ненамного, может, лет на пять. Парень был высоким, плечистым и вместе с тем гибким. В нем чувствовалась грация хищника, и глаза у него были необычные, холодные, хотя зрачок обычный, не такой, как у Коха. Девушка была небольшого роста, хрупкая, как Саша, только волосы прямые и черные, а глаза немного раскосые, словно она все время щурилась. Саня кивнула Виктору и пошла дальше, останавливаться не стала. Кох ведь сказал, что, когда она понадобится, он сам ее найдет. Отойдя на приличное расстояние, не выдержала и обернулась. Виктор разговаривал с парнем, а девушка стояла, разглядывая землю у себя под ногами. Почувствовав Сашин взгляд, она резко подняла голову и посмотрела в ее сторону. В этом быстром, как бросок кобры, взгляде было столько ненависти, что Саня опешила. Что она такого сделала этой девчонке? Да они даже не знакомы!

Разговор с Яблочковым прошел так, как она и ожидала. Инспектор чуть руки не потирал от восторга, предвкушая новые сплетни, которые, по словам Саши, вот-вот обрушатся на него волной, если он, конечно, поможет ей и ее подруге устроится на работу. Наобещав Саше целую кучу того, чего он не планировал исполнять, Петр Васильевич отпустил девушку. Она пошла назад надеясь, что он сдержит хоть одно из своих обещаний. Саша шла по тропинке прямо к казарме, но почему-то оказалась возле дома Виктора. Отругав себя последними словами, зашагала прочь, но, обойдя клумбу с розами, неожиданно столкнулась с девушкой. Той самой брюнеткой, которую встретила в компании Коха сегодня утром.

– Что ты тут делаешь? – задала незнакомка вопрос, с прищуром разглядывая Сашу.

– Иду к себе в казарму.

– А почему мимо этого дома? – продолжала допытываться незнакомка.

– Так путь короче, – буркнула Сашка и пошла дальше.

Но обойти девушку ей не удалось. Та больно схватила ее за плечи и зашептала в ухо:

– Еще раз здесь увижу – убью!

– Да кто ты такая? – разозлилась Саша. – И почему мне угрожаешь? Я где хочу, там и хожу. У меня разрешение есть. – Она продемонстрировала нахалке пластиковую карту.

Девчонка выхватила из пальцев Сашки пропуск, причем так быстро, что та не успела даже глазом моргнуть. Бросила на него взгляд и разорвала пополам. Сашка удивленно захлопала глазами. Разорвать прочный пластик так, словно это бумага? Кому такое под силу?

– Не ходи здесь, ясно? Я третий раз повторять не буду. Оторву тебе голову, и все.

– Подумаешь… Если тебя поставили охранять этот дом, так и скажи, а нечего запугивать. Если бы Кох нас всех не забыл, – Сашка решила придерживаться общеизвестной версии, – я бы пожаловалась ему на тебя, а так… Пропусти, я пойду. Злая ты, как сторожевая собака. Коху такие девушки не нравятся. Не нравились, – сама себя поправила Саша.

Девчонка нахмурилась, размышляя над сказанными Сашей словами. Пока она размышляла, Саня проскользнула мимо и уверенно зашагала по дорожке к казарме. Она думала, как же ей вновь получить пропуск, но решила, что беспокоиться нечего. Яблочков обещал прийти завтра утром. Она скажет ему о порванном пропуске, а заодно пожалуется на девчонку. А что? Пусть не пристает. «Голову оторвет. Это же надо!» – мысленно возмущалась Саша, предвкушая, как расскажет об этой встрече Марусе. Она так ушла в себя, что не заметила стоявшего на ее пути дарма и, только столкнувшись с ним, испуганно ойкнула и стала извиняться.

– Александра Воробьева? – поинтересовался тот и, получив кивок, шагнул в сторону, пропуская девушку. – Я провожу вас.

Саша кивнула и снова зашагала вперед. Определенно, сегодня был день открытий. Сначала – странная девчонка, а теперь вот этот дарм, который почему-то знает ее имя. Что же все-таки происходит или она зря нагнетает обстановку и все это простая и объяснимая случайность? Сашка не оборачиваясь уверенно шла вперед, слыша дыхание дарма за своей спиной. Она не знала, что «странная девчонка» решила не затягивать с угрозами и убить ее прямо сейчас, но неизвестно откуда появившийся дарм спутал ее планы. Сайлин-Сих, а это был именно он, невозмутимо шел за девушкой. Он всем своим видом выражал спокойствие и даже равнодушие, вместе с тем готовый мгновенно отразить любое нападение. Кох попросил охранять эту девочку, дочь его друга. И дарм вот уже несколько дней незаметно делал это, выполняя данное фрайку слово.

Глава 34

МК-5121. Подземный город

Второй, пятая и Виктор играли в баскетбол. Конечно, в скорости и высоте прыжка мужчина не мог с ними сравниться, да это было и не нужно. Они отрабатывали слаженность в команде, и у них, хоть пока и плохо, но получалось. Прошло уже несколько дней после эксперимента, но Безликие так и не пригласили Коха, чтобы поведать ему о своих планах. Он ждал, когда это произойдет, потому что был уверен, что рано или поздно это обязательно случится, и попутно занимался с детьми.

После тренировки они отправились в душ. Кох замер под тугими струями воды, по привычке анализируя прошедший день. Когда он открыл глаза, то неожиданно увидел прямо перед собой вторую. Он уже успел заметить, что у здешних детей, самых маленьких и даже выпускников, не было различий по половому признаку. Они спали, ели и даже принимали душ вместе. Для Виктора это было не совсем нормальным явлением, ведь даже в военных подразделениях, где он раньше служил, для женщин всегда делались исключения, но он не лез со своим уставом в чужой монастырь. Если так решили создатели этих существ, он не будет вмешиваться.

– Что тебе нужно? – спросил Виктор, отворачиваясь от девушки.

– Ничего. Просто смотрю, – ответила вторая.

– Мне это неприятно, – не стал скрывать свои чувства Кох, – уйди.

– Вы красивый, – неожиданно произнесла девушка и покинула душевую.

Виктор нахмурил лоб, пытаясь понять то, что услышал. Это странное существо находит его красивым? А если допустить, что она в него влюбилась? Нет, это бред. Эти выведенные в пробирке дети на такое явно неспособны! Подумав о любви, детях и прочем, Кох вспомнил Сашу. Его тело отреагировало мгновенно, стоило ему только представить лицо девушки. Выругавшись, Кох произнес: «Холодная вода» – и ощутил, как в тело ударили упругие струи. Это ведь ненормально, что он так реагирует на Сашу, думал Виктор, постепенно расслабляясь и справляясь с возбуждением. «Надо узнать, как у Саши дела. Устроилась ли она на работу, как я просил?» – подумал он, выключив воду и заворачиваясь в полотенце.

На выходе из школы к нему традиционно подошел дарм-провожатый. Пропуская мужчину вперед, он тихо произнес: «Сегодня время ночных визитов» – и замолчал. Больше он не сказал ни слова, лишь кивнул, когда Кох входил в дом.

Ожидание было мучительным. Впрочем, Виктор пытался заняться делами – делал вид, что спит. Когда в дверь тихо постучали, он не стал спешить. Медленно, словно нехотя, встал и направился в ванную комнату, но возле нее словно передумал, шагнул к двери и занял позицию в «слепой зоне». Щелкнул замок. В комнату проскользнул Сайлин-Сих и, окинув Коха внимательным взглядом, тихо произнес:

– Отец хочет вас видеть. У него есть новости.

Виктор кивнул, и они вдвоем одновременно покинули дом.

Хорнисс играл в «царя горы». Он сидел в кресле с высокой спинкой, что, по-видимому, должно было наводить на мысли о троне. Вместо скипетра в его руке был охотничий нож, а вместо державы – кружка с дымящимся чаем. Кох широко улыбнулся и увидел точно такую улыбку на лице старого друга.

– Развеселил? Это хорошо. Я тут выполнял твои указания. В поте лица, так сказать. Умеешь ты задачи ставить. Но это к слову. Я не ропщу, если что. Больше двух недель мои ребята трудились без сна и отдыха и вот наконец, – одноглазый дарм вскочил со стула, отточенным годами движением вставив нож в укрепленные на бедре ножны, вручил чашку чая Сайлин-Сиху, – трум-тум-тум! Смотри, что у меня получилось! Да поставь ты эту кружку куда-нибудь, Сих. Слушай, Виктор, может ты чаю хочешь?

– Позже. Сказала я хочу увидеть «трум-тум-тум».

– Не вопрос. Идем. – И огромный мускулистый дарм с неожиданной для его облика легкостью скользнул к дверям.

Они прошли несколько десятков метров по освещенному тусклыми подслеповатыми лампочками коридору, прежде чем остановились возле нужной двери. Отвечая на незаданные Кохом вопросы, Хорнисс сказал:

– Мы экономим электричество. Эта ненасытная штука его просто жрет и не ложками, а сразу из кастрюльки хлебает.

Дарм толкнул дверь, и они втроем вошли в комнату. Кох удивленно выдохнул:

– Что это?

Почти вся комната была заставлена мониторами и огромными, как шкафы, системными блоками. По полу змеями извивались провода. И в центре всего этого великолепия на высоком детском стульчике сидело небольшое, размером с кошку, и такое же пушистое существо ярко-зеленого цвета. Его маленькие ручки с человеческими пальчиками бегали по виртуальной клавиатуре.

– Это наша Ласточка! – сделал широкий жест Хорнисс. – Купака, я правильно говорю?

Фасеточные глаза на длинных ножках-антеннках изогнулись самым невообразимым образом, чтобы футурянин смог увидеть Коха.

– Это Купака, – продолжал разглагольствовать Хорнисс Он, как ты видишь, футурянин. Мои ребята нашли его практически мертвого в одной из камер «зоопарка», доставили сюда, а здесь мы его подлечили, откормили… Оказалось, что Купака непревзойденный хакер. Может быть, самый лучший в нашей галактике, – совершенно серьезно, без тени улыбки завершил свою вступительную речь одноглазый дарм. – Помнишь, ты просил меня разузнать о твоем друге, Сергее Воробьеве? Ну и о старике, висящем в энергополе в одной из комнат школы для сверхсуществ? Так вот: я готов. Купака создал троянскую программу, которую сейчас запустит. Она проникнет в электронные базы Безликих, взломает их и вытащит оттуда все, что нам нужно. В том числе и информацию о космических челноках. Об этом ты тоже хотел знать.

– Откуда все это оборудование? – смог вставить Кох свой вопрос в пламенную речь «короля» дармов.

– Мы сняли все это оборудование с наших кораблей. Так что в случае чего бежать отсюда нам будет не на чем. Разве что на кораблях Безликих. Купака все это собрал. Мои ребята, само собой, ему помогали. Как бы он сам таскал и двигал такие огромные «шкафы» блоков? Потом наш хакер все отладил, написал программу, об этом я кажется уже говорил. Ну вот если кратко, то все.

– Сколько времени нужно чтобы взломать систему Безликих? – спросил Кох, подойдя сзади к футурянину и разглядывая, как быстро меняются открываемые им окна.

– Смотря какой хотим получить результата, – ответил зеленый пушистик. – Если надо быстро, я взломаю за ночь. Но останутся следы. Нам придется срочно что-то делать. – Фасеточные глаза снова изогнулись, чтобы взглянуть на Виктора.

– Ты хочешь сказать – бежать.

– Да. И очень быстро. – Антеннки дрогнули, возвращая глаза на прежнее место.

– А если аккуратно, не спеша, чтобы не следить особо? – продолжал допытываться Кох.

– День-два. Они нас все равно обнаружат, но не сразу. Примерно через неделю, плюс-минус день.

– Хорошо. Тогда не спешим. Мне нужно еще немного времени. – Кох коснулся рукой пушистого плеча футурянина и обернулся к дармам. – Это все? – Отец и сын одновременно кивнули. – Тогда идем. Нам надо поговорить.

Они сидели за столом с кружками в руках. Нежный цветочный аромат медленно разливался по комнате.

– Безликие обещали посвятить меня в их планы по завоеванию мира, – произнес Кох, отхлебнув из чашки.

– А это что, какой-то секрет? – усмехнулся Хорнисс и подул на горячий напиток.

– В общем-то нет, но мне хотелось бы знать их стратегию, – ответил Виктор, наблюдая за Сайлин-Сихом, который, как и он сам, осторожно пил горячий напиток. – Ты ведь знаешь, что несколько дней назад в схватке с локустианцами погибло восемь их созданий? – Хорнисс кивнул. – Однако их нисколько не смутили столь значительные потери среди личного состава. Отсюда я делаю вывод: таких гомункулов у них еще много. И совсем не обязательно, что все они находятся именно на этой планете.

– Опять аналитика… Как же я ненавижу ее! – буркнул Хорнесс, делая большой глоток из кружки. Его единственный глаз округлился, он широко открыл рот, делая глубокий вдох. – Как вы пьете такой горячий чай?

Кох с Сайлин-Сихом одновременно улыбнулись.

– Мое умение мыслить стратегически спасло тебе жизнь. Что, ты уже это не помнишь? – по-прежнему улыбаясь, поинтересовался Виктор.

– Да помню я, помню, – пробормотал Хорнисс, со стуком опуская кружку на стол.

– Давайте сделаем так. – Виктор тоже поставил на стол чашку. – Пусть Купака скачивает информацию сразу по четырем главным направлениям. Первое – информацию об подопытных, в частности о Сергее Воробьеве. Второе – о том старике. Третье – о космических кораблях. В случае заварухи убегать отсюда нам придется очень быстро. И последнее, но, пожалуй, самое главное. Сейчас все внутренние щиты работают в автономном режиме. Но в случае наших активных действий Безликие активируют их, и свободное передвижение по подземному городу станет невозможным. Думаю, так изначально и было задумано. Разбить город на сектора и уже в них проводить зачистку. Надо, чтобы твой супер-хакер смог подобрать пароли к щитам. Они не должны их активировать. Только тогда у нас появится реальный шанс сбежать отсюда.

– Ошейники контролируют мои дармы, – задумчиво сказал Хорнисс. – Мы отключим их. Это не проблема. А вот щиты… Да, здесь ты прав.

– Сайлин-Сих, – Виктор посмотрел на дарма, – вы ведь не только ошейниками, замками, вы и камерами здесь управляете, так?

– Частично. А как ты догадался?

– Мы уже час пьем чай, и ты нисколько не волнуешься, что камеры могут показать мое отсутствие в доме.

– Мы закольцовываем запись. Если что, ты сейчас спишь на своем диване, – улыбнулся дарм, бросив быстрый взгляд на отца.

– Это хорошо. Я примерно так и думал. А если ко мне пожалуют гости?

– Те, которых ты не хочешь видеть? Шпионы? Сейчас посмотрим. – Сайлин-Сих сих активировал панель на рукаве своего костюма. – Я отключу запись и включу камеры. – Он коснулся кнопок, и вверх ударил луч света, спустя секунду развернувшись в конус. На потолке появилось изображение гостиной в доме Коха. – Вроде все спокойно.

Стоило только дарму произнести эти слова, как мужчины увидели девушку, осторожно двигавшуюся по комнате.

– Пятая, – выдохнул Кох, – что она у меня делает?

– Может, в гости пришла, – хохотнул Хорнисс. – Но эта малышка совсем не в твоем вкусе, – добавил он, продолжая ухмыляться.

– Странная она. Сегодня следила за мной в душе, – задумчиво произнес Виктор.

– Думаю, она никому не скажет, что тебя нет дома, но к девушке лучше присмотреться, – сказал Сайлин-Сих, выключая запись. Изображение на потолке потухло.

– Я пойду, – вставая, произнес Кох. – Позовешь меня, когда Купака добудет нужную информацию.

– Хорошо, – ответил Хорнисс, явно разочарованный тем, что Кох так быстро уходит.

Когда они вернулись, первым в дом зашел Сайлин-Сих. Обследовал все комнаты и только после этого разрешил войти Коху.

– Что ты меня опекаешь? – недовольно бросил Виктор, прощаясь с дармом.

– Это девчонка… Она непредсказуема. Несколько дней назад сцепилась с Сашей Воробьевой.

– Что? – Виктор застыл столбом, так его удивили слова наемника.

– Пообещала ее убить, если Саша еще раз подойдет к твоему дому. И даже хотела исполнить свои намерения, не дожидаясь момента, когда Саша нарушит поставленное ей условие.

– Черт…

– Не волнуйся, Виктор, я охраняю Александру. Но тебе стоит поговорить с пятой. С ней определенно что-то происходит.

– Хорошо.

Сайлин-Сих видел, что Виктор взволнован. Насколько он успел изучить этого человека, волновался он отнюдь не о себе, а о Саше Воробьевой. Причем настолько, что даже зрачки его глаз непроизвольно расширились после известия о том, что дикарка из школы хотела убить девушку. Испытывая к Коху искреннюю симпатию, частично вызванную отношением отца, а в основном осознанием одинакового отношения к жизни, дарм дал себе слово еще тщательнее охранить Сашу. Он был уверен: только Кох сможет спасти их всех. Значит, его задача – помочь ему остаться в нынешнем состоянии духа, не сломаться, потеряв то, что для него является чрезвычайно важным в этой жизни.

Глава 35

МК-5121. Подземный город. Штаб-квартира дармов

Яблочков сдержал слово. Поговорив с кем надо, наверное, с Безликими, устроил Сашу на работу в ремонтную бригаду, а Марусю в медицинскую лабораторию. Плохо было то, что теперь приходилось часто встречаться с Петром Васильевичем, который не стеснялся отпускать сальные шуточки в ее адрес. А еще Виктор куда-то пропал, и Саша сильно страдала от того, что не может видеть любимого человека. Ночами она плакала в подушку, чем расстраивала Марусю, которая все это видела и переживала вместе с ней.

Возвращаясь с работы, Сашка буквально волочила ноги, грустная и разбитая, когда на ее пути вырос неизвестно откуда взявшийся дарм. Тот самый, что проводил ее в казарму после столкновения со странной девчонкой.

– Сегодня вечером будь наготове. За тобой придут, – проронил он, открывая дверь в огороженную решеткой площадку, где находилась женская казарма.

– Кто придет? – поинтересовалась девушка.

– Я. В одиннадцать часов по местному времени выйди вместе с подругой во двор. Действуйте тихо и осторожно. Идите к этим воротам. Я буду вас здесь ждать. – И дарм ушел, не дав Саше задать хотя бы еще один вопрос.

Весь остаток дня Саша думала об этой встрече и поэтому была рассеянной. Маруся страховала ее как могла. Ровно в одиннадцать подруги выскользнули из казармы и, пригибаясь, хотя в этом не было надобности, место было открытое, побежали к воротам. Дарм ждал их, как и обещал. Он расстегнул ошейник Саши и тут же надел его на Марусю.

– Возвращайся назад, ляг в кровать и спи. Так надо. Исполняй.

Маруся возмущенно фыркнула, но делать было нечего. Подхватив Сашу под руку, странный дарм практически поволок девушку за собой. За зданием склада они сели в машину и куда-то поехали. Сашка сидела рядом с наемником, сжав от напряжения руки кулаки. Они миновали несколько щитов, нырнули в туннель и наконец затормозили возле какого-то здания.

– Выходи, – проронил наемник, не отличавшийся словоохотливостью.

Сашка выпрыгнула из машины и застыла на месте. Ей было страшно, но она не подавала виду, хотя и ругала себя за авантюризм.

– Идем. – Он опять взял ее под локоть, увлекая за собой.

Девушка почти бежала за широко шагавшим мужчиной. Они вошли в здание, так же быстро прошли по полутемным коридорам. Открыв одну из совершенно одинаковых на Сашин взгляд дверей, наемник втолкнул ее в комнату и тут же захлопнул дверь. Сашка бросилась к двери, но ее остановил возглас: «Стой!» Она замерла, а потом медленно повернула голову. На нее смотрел Виктор. Забыв обо всем на свете, Саня бросилась к нему.

– Что случилось? Зачем столько таинственности? – шептала она, уткнувшись лицом в его широкую грудь и чувствуя, как руки мужчины гладят ее по голове и спине.

– Пришло время кое-что рассказать тебе, – ответил Виктор, продолжая гладить ее.

Сашка подняла голову:

– Что?

– Сейчас узнаешь. – Он легко приподнял ее держа за талию и усадил на стоящий рядом с ними стол. – Как ты, Саша?

– Нормально. Работаю в ремонтной бригаде, как ты просил.

– Яблочков, небось, расстарался? – Она кивнула. – А Маруся?

– В лаборатории.

– Хорошо, – кивнул Виктор и взлохматил ей волосы.

– На самом деле мне очень плохо, – сказала Сашка, хватая его за руку, – я скучала, а ты куда-то пропал. Совсем.

– Дела, – ответил Виктор, раздвинув ее ноги и оказавшись совсем близко, так что их тела практически соприкасались.

Его рука приподняла ее лицо за подбородок. Сашка поняла, что он собирается сделать. Все мысли тут же покинули голову. Отхлынули, как волна, оставив лишь запахи и ощущения. Саша сдвинулась вперед, прижавшись к Виктору. Почувствовав его возбуждение, она сначала растерялась, а потом довольно улыбнулась. Кох, видя ее улыбку, усмехнулся и склонился к ее губам, одновременно запуская руки под футболку. Сашка вновь поплыла, делаясь мягкой и податливой в его руках. Она позволяла Коху ласкать себя, растворяясь в его поцелуях. Ей снова захотелось большего, тем более то, чего она так желала, было совсем близко. Ее пальцы наконец нащупали замок его куртки и теперь дергали за него, пытаясь расстегнуть застежку. Виктор отпустил ее и сделал шаг назад.

– Нет, – простонала Сашка, протягивая к мужчине руки.

– Позже, воробушек. Сейчас нас ждут дела, а времени мало.

– Я хочу сейчас, – капризно произнесла Саша, в душе удивляясь такой своей бесстыдной настойчивости.

– Я обещаю, что в ближайшее время мы будем вместе, но не сейчас. Извини.

Кох еще договаривал эту фразу, когда дверь в комнату открылась. Он быстро шагнул вперед и закрыл Сашу рукой, привлекая к себе. Она поняла, что это был неосознанный жест. Он просто хотел защитить ее. Сообразив, что девушке ничего не угрожает, так как в дверях стоял Сайлин-Сих, Виктор отпустил Сашу.

– Идем. – Он снял девушку со стола, сжал в своей руке ее ладошку и повел куда-то под внимательным взглядом дарма. – Тебя ждет сюрприз.

Плохо оштукатуренные стены, дежурное освещение и общее ощущение упадка вызывали в Сашиной душе чувство тоски и усталой обреченности. Хорошо, что пока они шли по нескончаемым коридорам этого здания, Виктор держал ее за руку. Сайлин-Сих следовал за ними, тихий и незаметный, словно тень. Саша удивилась, что не слышит его дыхания, как в тот раз, когда он провожал ее после разговора с дикаркой. Получается, он тогда специально громко сопел, чтобы она слышала, что он идет следом? Поди пойми этих дармов…

Коридор, по которому они шли, привел их к двери. Кох остановился, дожидаясь Сайлин-Сиха, предоставляя тому право открыть дверь. Саня следом за мужчинами осторожно перешагнула порог и с первой же минуты была поражена увиденным. Три стены довольно большого помещения были заставлены огромными системными блоками, светились экраны многочисленных мониторов, одновременно было открыто сразу несколько виртуальных окон, и посреди всего этого технического великолепия на высоком «детском» стульчике сидело странное существо: смесь кошки и мультипликационного персонажа ядовито-зеленого цвета. Фасеточные глаза на длинных антеннах повернулись в их сторону.

– Доброй ночи, Купака, – произнес Виктор.

Сашка выразилась конкретнее, использовав одно из любимых Марусиных выражений: «Ядрена вошь», и тут же, смутившись, прикрыла рот ладошкой.

– По моей просьбе Купака вскрыл базу о всех находившихся в подземном городе существах, чтобы найти информацию о твоем отце и моем друге, Сергее Воробьеве. Я надеялся, что он здесь, и не ошибся.

Сашка дернулась и тихо, словно сомнамбула, двинулась к хакеру:

– Папа здесь? – Она коснулась рукой виртуального окна. – Покажи.

Кох и Сайлин-Сих переглянулись:

– Покажи ей, – сказал Виктор.

Маленькие пальчики забегали по виртуальной клавиатуре. На экране монитора появилась фотография Сашиного отца. Под ним шел текст, но девушка была слишком взволнована, чтобы сложить буквы в слова.

– Что? Что там написано? – спросила она, поворачиваясь к Виктору. Текст закончился, и появились цифры. Сашка замерла. Первая – дата рождения отца, а вторая… Что же означает вторая? И вдруг Саша все поняла.

– Он умер? – Ее голос стал совсем тихим. – Его больше нет? Получается, он умер год назад…

Девушка покачнулась, но не упала, вовремя подхваченная Виктором.

– Я не успела. Не успела спасти его… – бормотала она, вглядываясь в лицо отца. – Почему? Что с ним случилось?

– Присядь. – Кох усадил ее на табурет, заботливо принесенный дармом из дальнего угла комнаты. – В информации говорится, что экипаж «Кеплера» был одним из первых, кого Безликим удалось захватить. Подземный город десять лет назад еще строился. – Кох замолчал.

Он не хотел говорить девушке, что ее отец был тем, на ком эти существа начали ставить опыты. Он сам узнал о Сергее только вчера, когда Купаке удалось взломать архивные документы. Виктор просмотрел все файлы. Даже те, где содержалась информация о том, в каких именно организмах использовались клетки, взятые у Сергея. Он был поражен, узнав, что одним из таких существ был второй, тот парень, которому удалось выжить в схватке с локустианцами. Виктор точно не знал и поэтому не мог судить, повлияли ли клетки его друга на то, что именно этот выпускник прислушался к его словам. Вполне вероятно, что все это было просто случайностью.

– На нем ставили опыты? – тихо спросила Сашка. Мужчины переглянулись.

– Не совсем так. – Виктор попытался смягчить информацию. – Но его клетки использовались в экспериментах.

– А потом, когда он стал не нужен, когда появилось много других подопытных, его просто убили, – сделала вывод Саша, что, откровенно говоря, было не так уж далеко от истины.

Виктор решил, что после этих слов, девушка потребует, чтобы Безликие были уничтожены, но услышал другое:

– Если я не ошибаюсь, эксперименты над разумными существами были запрещены Межпланетарной конвенцией. Эти существа, Безликие, должны ответить за свои преступления. Нельзя, чтобы им сошло все с рук.

Кох и Сайлин-Сих одновременно кивнули. Даже маленький пушистый Купака приподнялся на своем стульчике и сделал знакомый собравшимся в этой комнате существам знак, когда-то давно использовавшийся римскими императорами, любившими следить за боями гладиаторов: сжал руку в кулак и, оттопырив большой палец, опустил его.

Поерзав на стуле, Купака зашевелил пальчиками, создавая виртуальный образ. Посреди комнаты возникла объемная голографическая проекция Сергея Воробьева. Он протянул к Саше руку и улыбнулся. И вот тут Сашка заплакала. Она не закрывала руками лица, не пыталась спрятаться как-то иначе. Ей было все-равно, что о ней подумают. Она прощалась с отцом, своим детством и своими мечтами. Кох шагнул к девушке и обнял ее за плечи. Она прижалась спиной к его груди, продолжая рыдать. Сайлин-Сих вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Выплакавшись, Саня позволила увести себя из комнаты. Она шла, вздрагивая и шмыгая, заботливо поддерживаемая Виктором. В машине она забралась к нему на колени и спрятала лицо на груди. Они ехали молча. Сайлин-Сих припарковался за складом.

– Виктор, – выдохнула Саша, заглядывая мужчине в глаза, – я потеряла фотографию, которую ты оставил мне на хранение. Ту, где вы с отцом. Выбросила вместе с одеждой в утилизатор, когда меня привели на обследование в медкомплекс.

– Ничего. – Кох погладил ее по голове.

Она поймала его руку и крепко сжала:

– Но у меня дома есть почти такая же фотография.

– Это хорошо, воробушек. Покажешь мне? – Саша кивнула. – Проводи ее, – тихо попросил Кох Сайлин-Сиха. Он хотел бы сделать это сам, но понимал, что их могут увидеть вместе, и желал этого избежать.

– Конечно.

Дарм выпрыгнул из машины и помог выбраться Саше. Придерживая девушку за талию, повел в сторону казармы. Сделав несколько шагов, дарм обернулся. Кох смотрел им вслед. Его губы были плотно сжаты, на лбу залегла вертикальная морщинка. Встретившись взглядом с Сайлин-Сихом, он едва заметно кивнул, на секунду прикрыв глаза. Дарм понял, что Виктору сейчас очень больно. Он покрепче прижал к себе Сашу и пошел дальше, больше уже не оборачиваясь.

Глава 36

МК-5121. Подземный город

Утром Виктор все еще был раздосадован и огорчен. Но эмоции, игравшие важную роль в жизни любого человека, в том числе и коховской, не могли соперничать с его обостренным чувством ответственности, поэтому он снова отправился в школу. Но внутрь попасть не успел, потому что увидел сидевшего на ступенях второго. Виктор присел рядом. Он не знал, о чем говорить с таким странным и замкнутым существом, поэтому просто молчал, разглядывая цветы на клумбах.

– Вы нас ненавидите? – раздался тихий мальчишеский голос.

– Почему ты так решил? – Кох отозвал взгляд от цветущих кустов.

– Вы с нами не разговариваете.

– С кем с «вами»? – решил уточнить Виктор. – С тобой и пятой? Да вы и сами не очень-то стремитесь взаимодействовать со мной.

– Я стремлюсь.

Виктору удивился. С каких это пор паренька интересует общение с таким несовершенством, как он? Куда делись презрительные взгляды и надменность?

– Ты что-то хотел спросить у меня? – все же решил задать Виктор вопрос после долгого молчания.

– Я думал, вспоминал… – Мальчишка несколько секунд разглядывал носок своего кроссовка, а потом поднял на Виктора глаза. – Там, в клетке с локустианцами… Вы один хотели, чтобы мы выжили. Почему?

– А зачем мне желать вам смерти? – Виктор не стал отводить взгляд. Пусть второй не думает, что он что-то скрывает. – Вы еще не совершили ничего кого, за что я должен вас возненавидеть.

– Но совершим, – совершенно серьезно ответил мальчишка. – У вас есть дети? – второй перевел разговор на другую тему.

– Нет.

– Почему? – Этот разговор все больше напоминал Виктору допрос.

– Я искал женщину, которую полюбил бы и которая смогла бы стать матерью моим детям.

– Нашли?

– Я пойду. – Кох встал.

– Вы не хотите отвечать на мои вопросы. – Мальчик тоже встал со ступеньки.

– Твои вопросы не обычная беседа, и не разговор по душам. Они напоминают допрос. Я не хочу общаться в таком тоне.

– Я сильнее вас. И если захочу, с легкостью могу убить, – совершенно спокойно произнес мальчишка.

– Ты прав.

– Именно поэтому вы и не хотите со мной разговаривать, – подвел итог разговора второй.

– Интересные выводы ты сделал из нашей беседы. Но вынужден тебя огорчить. Обычно я разговариваю даже с теми, кто хочет меня убить. Я могу общаться с теми, кого ненавижу. Все это просто эмоции. Я стараюсь держать их под контролем.

– А если я убью не вас, а того, кто вам очень дорог? Вы и тогда будете разговаривать со мной?

Виктор не понимал, почему второй затеял этот разговор, поэтому решил свести все к шутке, слегка попахивавшей черным юмором:

– Конечно. Обязательно скажу пару слов, прежде чем прострелить тебе голову.

Он вошел внутрь, немного встревоженный словами второго. Не потому, что боялся его, просто вспомнил, что пятая ночью приходила к нему в дом, не спросив у него разрешения и бродила по комнатам, словно что-то искала. А еще по словам Сайлин-Сиха собиралась убить Сашу. Что за странных существ вырастили в лаборатории Безликие? Он еще размышлял над этим, когда, открыв дверь прямо перед ним, появился один из Создателей.

– Мы готовы к разговору. Прошу. – И он сделал жест рукой, предлагая Виктору войти в комнату.

– Идея создания идеального мира возникла давно, – раздался в голове бесцветный голос, стоило только Коху опуститься на парящее в воздухе каплевидное кресло, – и была придумана не нами.

Голос смолк. Виктор тоже терпеливо ждал продолжения разговора, мысленно нарисовав в воображении забор: обычный, серый, без каких-либо надписей. Трое Безликих сидели напротив него в таких же парящих креслах.

– Сначала мы заинтересовались идеями нацизма как наиболее подходящими, для осуществления нашей цели, – снова пауза.

– Что же вас остановило от их применения? – прервал затянувшуюся паузу Виктор. Разговор, на его взгляд, развивался слишком медленно. Даже второй, общаясь с ним, был более активным.

– Они оказались несостоятельными. По крайней мере, на первоначальном этапе нашего плана. Может быть, позже, когда мир немного изменится, – произнес другой голос, такой же спокойный, но более низкий. Кох решил, что эти слова произнес другой Безликий. – Вы не хуже нас знаете, что этот мир раздираем войнами и противоречиями. Он неидеален. Надеюсь, с этим вы не будете спорить?

– Не буду. Вы правы. Мир, в котором мы живем – жесток, – подумал Кох и представил на заборе колючую проволоку.

– Поэтому мы и хотим изменить его. Во Вселенной должны царить либерализм и демократия.

– Чья демократия? – На заборе появился вопрос.

– Народа. Совершенного народа. Состоящего из существ, которым нечего бояться, потому что они сильнее и умнее остальных неидеальных существ.

– Примерно так я и думал, – сказал вслух Виктор. – А что вы планируете сделать с несовершенными народами? Уничтожить?

– Нет. Ну что вы. Идеальный мир не строится за пять минут, и за человеческую жизнь, такую, как у вас, его тоже не создашь. Этот процесс требует длительного времени.

– Можно подробнее? – Кох пока не услышал ничего нового и интересного. Вселенская война, окончание которой он еще застал, тоже велась под лозунгом создания идеального мира. Именно с целью уничтожения неидеальных существ были созданы локустианцы, которые в то время истребляли целые народы.

– Те дети, которых вы здесь видите, – пробный образец идеальных существ. К сожалению, в этих моделях, – Виктора покоробило данное определение, так как оно относилось к неодушевленным объектам, машинам, – пока еще есть недостатки. К счастью, их уже не так много, и они устранимы.

– Вы собираетесь переделать детей? Как это возможно? – Серый забор в воображении Виктора стал ярко-зеленым.

– Нет. Мы не будем их, как вы выразились, «переделывать». Мы создадим новых. Через год они уже достигнут необходимого возраста.

– А эти? Что будет с теми, кого вы уже создали? – Виктор знал, какой получит ответ, но все еще надеялся на то, что ошибся.

– Они будут уничтожены, – ответил еще один бесстрастный голос. – Когда создания достигнут приемлемого возраста, они будут направлены на планеты, участвующие в эксперименте. Например, на Дармию или Землю. Внедрившись в общество, они постепенно придут к власти. После этого, собственно, и начнется второй этап создания идеального общества.

Виктору хотелось сказать что-то вроде: «Знаем, уже проходили. Потом будут торжественные шествия, например, с факелами в ночи. Потом сожжения книг, измерение черепов и концлагеря. Ну и как логичный итог – новая Вселенская война». Но задал он совсем другой, волнующий его вопрос:

– Какое место в этих грандиозных планах занимаю я? Что в моей скромной персоне так привлекло вас?

– Мы знаем, что вы написали работу, весьма объемную, которую можно считать диссертацией о тактике и стратегии военных операций. Содержащийся в ней анализ процессов развития Вселенной заслуживает отдельной похвалы. Вы, наверное, не знаете, но ваш труд переведен на многие языки. Вы по-своему уникальный человек, Виктор Кох. Вы сами, не желая того, указываете нам на недостатки, которые мы не замечаем. Вы нужны нам для работы со следующим поколением детей. Ведь именно ваши гены будут использованы при их создании.

Кох замер. Он не ожидал такого поворота событий. Когда у него взяли образцы? Наверное, когда он находился в бессознательном состоянии в больнице. Возмущаться было глупо. Спорить с теми, кто сильнее тебя бесполезно. Противостоять Безликим могло лишь равное им по силе существо. Кох в очередной раз подумал о Комде. Надо подать сигнал Хранителю. Но для этого как минимум надо выбраться из подземного города. А лучше всего изменить равновесие в этой части Вселенной. Но прежде чем что-то предпринимать, надо все тщательно обдумать. Хорнисс был прав, когда говорил, что Комда обязательно прилетит, когда почувствует неладное, Главное – чтобы это не произошло слишком поздно.

– Я хочу все обдумать, – произнес Виктор, вставая из кресла. Безликие наклонили головы амальгамами вниз, соглашаясь с его решением.

Выходя из школы, мужчина вновь встретил второго. Он схватил его, как котенка, за ворот футболки и потащил прочь от здания.

– Затаись и не отсвечивай, – произнес Виктор, отпуская мальчишку.

– Что? – не понял тот.

– Спрячься и не попадайся Безликим на глаза. Тебя и всех остальных собираются ликвидировать.

– Почему вы беспокоитесь обо мне?

– Не знаю. Наверное, ты мне нравишься, – решил отшутиться Виктор.

– Тогда не называйте меня вторым. У меня есть имя. – Кох остановился, заинтересованно разглядывая парнишку. – Я придумал его сам. Взял то, что первым пришло в голову. Меня зовут Воробьев.

Виктор вздрогнул, а потом положил мальчишке руку на плечо, легонько сжал его и добавил:

– Тогда уж Сергей Воробьев. Так лучше звучит.

Паренек кивнул, бросил взгляд на школу и скрылся в кустах. Из здания один за другим выходили Безликие.

Глава 37

МК-5121. Подземный город. Коттедж Виктора Коха

Сашка зайцем скакала между кустами и клумбами. Она спешила к Виктору. Вот и знакомые ступеньки. Она взбежала на крыльцо и постучала в дверь. Медленно выдохнула, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце и уже подняла руку, чтобы постучать еще раз, как дверь открылась. Стараясь не смотреть Виктору в глаза, она прошмыгнула внутрь и прижалась спиной к стене.

– Идем. – Он взял ее за руку.

– Но ты же говорил, что здесь везде камеры! – свистящим шепотом произнесла Саня, делая огромные глаза.

– Сегодня камеры будут демонстрировать мой крепкий сон, – усмехнулся Виктор и рывком притянул девушку к себе. Крепко зажмурившись, она уткнулась лицом ему в грудь.

– Мне кажется, кто-то боится, – прошептал ей на ухо Виктор, заставив встать дыбом волоски на теле девушки. – Ты мне не доверяешь?

– Доверяю, – прошептала Саня и, решившись, поцеловала Виктора в грудь. В ту же секунду его руки забрались под ее футболку и нарочито медленно стащили ее с тела девушки.

– У меня маленькая грудь, – словно оправдываясь, произнесла Саня, вызвав улыбку на губах мужчины.

– У тебя красивая грудь. Хватит закрывать ее руками. Ты все равно не спрячешь ее от меня.

И он отвел руки девушки в сторону. Сашка почувствовала, как его губы касаются плеч, опускаются ниже и наконец касаются соска. Волна наслаждения прокатилась по телу. Саня закрыла глаза, наслаждаясь непривычной для нее лаской. Виктор становился настойчивее. Вцепившись ему в плечи, девушка прошептала:

– Меня лучше куда-то положить. У меня подгибаются ноги, – и тут же почувствовала, как ее тело взлетело вверх, оторвавшись от пола.

Виктор нес ее, целуя в солнечное сплетение, приподнял чуть выше и поцеловал в живот. Сашка ойкнула и засмеялась. Матрас, застеленный прохладными простынями, стал для нее долгожданной точкой опоры. Сощурив глаза, она смотрела, как Виктор раздевается. Когда он расстегнул штаны, она зажмурилась и тут же почувствовала, как нижняя часть ее тела приподнимается. Ее вечно сползающие штаны отправились куда-то следом за футболкой.

– Саша, – она открыла глаза, – ты действительно этого хочешь?

Кажется, Виктор сошел с ума, если спрашивает об этом.

– Конечно хочу! Я не пришла бы к тебе, если бы не хотела.

– Тогда перестань закрывать глаза. Фрайки, конечно, иногда выглядят страшновато, но не в такой момент, поверь мне.

– Что ты говоришь? Ты такой красивый!

Ее рука скользнула по твердой как камень груди, опустилась на такой же твердый живот и стала сдвигаться ниже. Виктор не мешал ей исследовать себя. Лишь иногда жмурился, как сытый кот, когда ее пальчики касались особо чувствительного места.

– Ну все? Наигралась? Теперь моя очередь.

Сашка поняла, что сейчас произойдет то, о чем она мечтала и чего в глубине души немного боялась.

– Не сдерживай себя, – произнес любимый мужчина, склоняясь к ее лицу. – Здесь никого нет, кроме нас двоих.

И Сашка перестала сдерживаться. Она отвечала на поцелуи со всей страстью, на которую была способна. Она выгибалась и стонала, когда он, раздвинув влажные складки, ласкал ее пальцем, а потом резко вошел на всю длину, заставив закричать от наслаждения и боли. Ей удалось расслабиться, и она почувствовала, как ее тело рвется на части, как содрогается что-то внутри нее, даря невероятные ощущения.

Они повторили все несколько раз, и с каждым разом чувства, которые она испытывала становились все ярче и сильнее. В последний раз Сашка отдала себя всю полностью, без остатка и даже отключилась на какое-то время, придя в себя от легких похлопываний по щеке.

– Я не смогу сейчас уйти, – жалобно прошептала она, – я не хочу уходить.

– Разве я гоню тебя? – Виктор приподнял ее, укладывая к себе на грудь. – Спи, ты устала.

– Я хочу еще, – прошептала Сашка, проваливаясь в сон.

Виктор проснулся первым. Взглянул на коммуникатор и успокоился. Было еще слишком рано, хотя в подземном городе было всегда светло. Лишь ночью свет становился приглушенным и мягким, рождая короткие тени. Сашка спала, прижавшись к нему спиной и подтянув ноги к животу. Медовая челка падала на щеку. Губы казались непривычно яркими и припухшими. Виктор усмехнулся. Маруся со свойственным всем врачам здоровым цинизмом обязательно отпустит какую-нибудь шутку по этому поводу. Он осторожно повернулся на бок и прижал девушку к груди. Как хорошо, что он не прогнал ее с корабля после той дурацкой выходки во время летного экзамена. Нет, он бы не умер, не узнав ее ближе, но уж точно никогда бы не был так счастлив, как сейчас. Какая у нее нежная кожа… Палец Виктора скользнул по плечу девушки, перебрался на руку, прочертив невидимую полосу. Но этого ему показалось мало. Он осторожно просунул свою руку под ее предплечьем и накрыл ладонью грудь. Сашка шевельнулась, глубоко вздохнула и открыла глаза.

– Разбудил, – улыбнулся Виктор, но весь его вид говорил о том, что он ничуть не раскаивается в содеянном.

– Уже утро? – Саня потерла рукой глаза.

– Еще нет, но тебе уже пора.

– А я чувствую, что не все хотят, чтобы я уходила, – улыбнулась девушка, поерзала попкой и тут же смущенно покраснела.

– Ты права. Но я и так замучил тебя этой ночью. Тебе надо отдохнуть.

– Я хочу все время так мучиться, – нахально произнесла Сашка и, наклонив голову, поцеловала руку Виктора.

– Что взять с нынешней молодежи… – вздохнул Кох. – Сплошные пробелы в воспитании!

Сашка резко дернулась, перевернулась на другой бок и уткнулась лицом в грудь Виктора.

– Мы должны выбраться отсюда, – прошептала она, касаясь его кожи губами.

– Я над этим работаю. – Он сгреб мелкую провокаторшу в охапку, не позволяя прикасаться к себе. – Беги в ванную комнату. У тебя есть пять минут.

– А что будет потом? – поинтересовалась Сашка, пытаясь выбраться из захвата.

– Потом придет Сайлин-Сих и увидит, как ты голая бегаешь по дому. Думаю, ему понравится это зрелище, – сказал Виктор и разжал руки.

Сашка тут же помчалась купаться, а Кох надел брюки, собрал ее вещи и отнес их в ванную комнату. В этот момент в дверь постучали. Виктор пошел открывать. Как он и ожидал, это был Сайлин-Сих.

– Ты отдал мою записку Марусе? – спросил Виктор только ради того, чтобы выиграть время, потому что знал ответ на свой вопрос.

– Конечно. Интересная у Саши подруга. Боевая.

Кох приподнял бровь:

– Боевая? Хотя ты прав. Она тебе понравилась? – Дарм отвел глаза, а Кох усмехнулся. Значит, он попал в точку. В этот момент из ванной комнаты высочила Саша. Увидела Сайлин-Сиха и смутилась. Виктор обнял девушку и не смущаясь поцеловал на глазах у наемника.

– Все, вам пора.

Сашка кивнула и сразу как-то сжалась, нахохлилась, как замерзший воробей. Виктор проводил гостей и только потом стер улыбку с лица. Закрыл дверь в спальню, где они всю ночь занимались любовью, и опустился на диван. Как там говорил древний царь Соломон: «Время разбрасывать камни и время собирать камни»? Вот и его время пришло. Безликие не будут долго ждать, значит, сегодня ночью он соберет всех для последнего, самого важного разговора.

Глава 38

МК-5121. Подземный город

В небольшой комнате было не протолкнуться. А так как разговор обещал быть долгим, Хорнисс приказал принести из соседних помещений табуретки и стулья. Кое-как их удалось расставить вокруг стола. Наконец, появился Кох в сопровождении Сайлин-Сиха, и все стали рассаживаться. Взрослые мужчины, большинство из которых были высокими и крепкими, если не сказать массивными, с трудом втиснулись на отведенные ими места.

– Внимание! – Разом установилась мертвая тишина. Кох окинул взглядом сидевших за столом мужчин. – Сегодня мы впервые собрались в полном составе, и для этого есть веская причина. Вчера днем у меня состоялся разговор с Безликими. После него я принял решение: мы выступаем завтра. Купака, прошу.

Маленький футурянин, который вместе со всеми сидел у стола на своем высоком стульчике, «поколдовал» с визуальной клавиатурой, и над поверхностью стола появилась голограмма города. В руке Виктора вспыхнула лазерная указка.

– Это так называемый «зоопарк», – огонек замер на той части голограммы, где не было отдельно стоящих зданий, лишь аккуратно поставленные друг на друга коробки пластиковых камер, – здесь содержатся не только разумные существа, но и животные, собранные Безликими в разных частях галактики и используемые ими для своих генных опытов. Рядом, здесь и здесь, – огонек переместился в сторону, – расположены мужские и женские казармы. Недалеко от женской находятся воздушные установки и очистные сооружения. Это учебно-тренировочный комплекс или «школа», за ней медкорпуса. Вот здесь зона отдыха. За ней находится территория, огражденная силовыми щитами. Скорее всего, там живут Безликие. Между этой частью и зоной отдыха содержатся локустианцы. Тут промзона, лаборатории, электростанция и прочие обслуживающие город установки. Вот здесь сейчас находимся мы. – Огонек замер и спустя несколько секунд потух.

Кох протянул указку Хорниссу.

– Расскажи о том, что тебе удалось вчера выяснить. Без этой информации задуманная мною операция была бы лишена смысла.

Одноглазый дарм включил указку, и ее огонек медленно заскользил по тонким переплетениям дорог подземного города.

– Запоминайте. Еще раз показывать не буду, – хмурясь, пророкотал Хорнисс. – Здесь, сразу за лабораториями, вот в этом ничем не примечательном домике скрыт лифт, ведущий в подземную шахту, где, как нам удалось вчера выяснить, находятся космолеты. Очень небольшая часть кораблей базируется снаружи, сразу у входа в подземный город. Думаю, Безликие намеренно разместили там несколько модулей, чтобы продемонстрировать свою слабую летную оснащенность. Основная же часть кораблей скрыта от взоров любопытных в подземной шахте. Мои люди, – дарм с гордостью посмотрел на собравшихся, – насчитали двадцать транспортников, пятнадцать новейших истребителей. Небольшие исследовательские модули, рассчитанные на пять-шесть существ, они считать не стали, но говорят, там их много. Есть даже один посольский модуль класса люкс…

– Для Яблочкова, наверно, – презрительно обронил Нунатак.

– Вполне возможно, – кивнул Кох, – Петр Васильевич любит роскошь. И вкус у него есть.

– Совести только нет, – отрезал индой. – Простите, капитан, я молчу.

Виктор Кох вновь завладел всеобщим вниманием. Он был холоден и сосредоточен:

– Многие из вас в курсе, чем я занимался в последнее время. Для остальных поясню: я пытался понять, что задумали Безликие, разобраться в их текущих и стратегических планах. Кое о чем я догадался сразу. В этом городе проводился эксперимент по созданию сверхсуществ. Для этого ДНК людей и других существ синтезировались и комбинировались с ДНК организмов животного происхождения с целью создания некого совершенного организма. Дармы, работающие в «зоопарке», подтвердят мои слова.

Сидевшие за столом наемники одновременно кивнули. Кох не говорил раньше этого вслух и, честно говоря, не собирался поступать так в будущем, но считал огромной удачей, что наемниками в подземной лаборатории, где проводились все эти исследования, работали именно дармы, возглавляемые его другом Хорниссом. Если бы не это обстоятельство, у них бы не было ни малейшего шанса на спасение. Да что там спасение! Они бы не смогли собраться вместе, как, например, сейчас, и обсудить свои планы. Удивительно, что Безликие еще не догадались, что наемники с ними заодно. Кох объяснял это не глупостью и самомнением сильнейших телепатов, которыми являлись Создатели, а хитростью дармов, в частности, Хорнисса, который, догадавшись, что Безликие телепаты, установил всем своим ребятам антителепатические датчики. Кох вспомнил сканирование, которому его подвергли Безликие, и внутренне содрогнулся. Это было очень неприятно и болезненно даже для него, существа, способного и без всякого датчика блокировать телепатию. А если еще вспомнить последствия после использования лекарства, содержавшегося в ампуле, которую «добрый» Хорнисс вручил ему на «всякий случай» и которой ему пришлось воспользоваться… Виктор мотнул головой, отбрасывая воспоминания, и продолжил рассказ:

– Безликие познакомили меня с детьми, которых они вырастили для осуществления своей великой миссии. Должен сказать, что это действительно сверхлюди, хотя и с некоторыми недостатками, на которые я, в свою очередь, указал их создателям. К слову сказать, вчера все эти дети были уничтожены.

Хорнисс как школьник поднял могучую руку:

– Те существа, скажем так, ошибки генной инженерии, которых ты видел, мерцы, тоже уничтожены. Мне доложили, что лаборатории в промзоне со вчерашнего дня тоже пусты, и там проводится дезинфекция.

– Логично. – Кох не смог сдержать тяжелого вздоха. – Но это не означает, что сверхсущества не будут созданы снова. Чтобы первым делом захватить те планеты, на которых, по словам Безликих, будет продолжен начатый здесь эксперимент, а именно Дарнию и Землю. – Лицо Хорнисса дрогнуло. Нунатак что-то тихо прошептал себе под нос. Сидевшие рядом с ним Байса и Кулдстайр переглянулись.

– Не знаю, почему они решили захватить именно эти планеты, но предполагаю, что причина именно в основных донорах ДНК, которыми были и земляне, и дармы.

Кох вновь окинул всех взглядом:

– Последствия этого эксперимента предугадать легко: расизм, нацизм и прочие прелести, ну и, естественно, война, в которую будут вовлечены жители галактики.

Нунатак, которому, как видно, не давал покоя Петр Васильевич, со злостью и презрением произнес:

– Так Яблочков мечтает стать главой созданной этими сверхсуществами империи?

– Думаю, все намного проще. – Виктор улыбнулся. – Во время любых войн есть те, кто на них наживаются. Наш друг, – он подчеркнул голосом это слово, – думает в первую очередь о галактических кредитах. Точнее – об их количестве.

– А какой толк от него Безликим? Он же не представляет никакой ценности.

– Для нас он и правда не особо ценен, а у них могут быть на него другие планы. Я с ходу могу озвучить около десятка возможных вариантов, которые так и останутся моими предположениями, например, политическая поддержка сверхсуществ, когда те придут к власти, но вернемся к разговору. Нашей целью является не просто выбраться отсюда, а донести их замысел до тех, кто сможет их остановить. Я говорю о Хранителях.

Царившая до этого момента в комнате тишина рассыпалась, как разбитое стекло. Мужчины заговорили все разом. Молчали лишь Кох и Хорнисс, вглядываясь друг в друга. Они словно вернулись на двадцать лет назад, когда впервые встретились на «Синей чайке». Им показалось, что запахло цветами и вот прямо сейчас откроется дверь и удивительная женщина с синими, как вечернее небо, глазами, нахмурив красивые брови, сердито спросит: «Что вы опять замышляете? Ладно Хорнисс… Он всегда в поисках приключений, ну а ты, Виктор?»

Их воспоминания были развеяны словами:

– Все Хранители погибли во время Вселенской войны!

– Нет, некоторые из них остались, но мы им больше не нужны…

– Хранители – это выдумка! Как феи и единороги. Они существуют лишь в легендах!

– Тихо, – рявкнул первым пришедший в себя Хорнисс, – Искать Хранителей не ваша задача. Сейчас главное – выбраться отсюда!

– Командир прав. – Кох снова включил указку. – Обсуждать вопрос существования Хранителей мы будем потом. А сейчас вернемся к нашим задачам. Одним из моих помощников синтезировано вещество, безвредное, но вызывающее определенную реакцию дыхательных путей в первые несколько минут после его применения. – Виктор бросил взгляд на Сайлин-Сиха, который кивнул, подтверждая сказанные им слова. – Оно будет распылено по системам подачи воздуха, обсуживающих зону «зоопарка». Существа в пластиковых коробках начнут задыхаться и попытаются выбраться наружу. Мы им поможем. Сайлин-Сих откроет замки. Начнется паника, которая будет нам только на руку.

Огонек указки переместился к казармам.

– Нунатак, твоя задача вывести людей. Сайлин-Сих и мои помощники займутся женской казармой. За складом, примерно вот здесь и здесь, будут стоять машины. Первыми в них сядут летчики. Им нужно как можно быстрее добраться до шахты. Там их будут ждать дармы. Все лишние корабли – мы с тобой Хорнисс еще обговорим, какие именно – должны быть заминированы. У вас хватит взрывчатки? – Дарм кивнул. – Как только все живущие в казармах окажутся возле шахты, нужно вновь установить внутренние щиты, которые будут дезактивированы нами сразу, как только аллерген поступит в воздушную сеть «зоопарка». Ты справишься, Купака? – Футурянин сделал знак, что все будет сделано как надо. – Нельзя допустить, чтобы локустианцы следом за нами проникли в шахту.

Они обсуждали мелкие детали еще примерно час и в результате сошлись на том, что корабли покинут атмосферу, готовые в случае необходимости сразиться с кораблями Безликих, если те предпримут попытки их остановить и посадить на планету. Кох как обычно рассчитывал на худший вариант развития событий. Хотя не исключал, что звездолетов противника на орбите планеты нет и защищаться от их возможного нападения не придется. В конце разговора, определив каждому из сидящих за столом мужчин его задачу, Виктор положил руку раскрытой ладонью на стол со словами: «Все, работаем».

Потом, когда все разошлись, Хорнисс заварил чай и, придвинув кружку поближе к Виктору, проронил:

– Плохо выглядишь.

– Ну уж не хуже тебя… – отозвался Кох, делая осторожный глоток.

– Ну-ка скажи мне, мой бывший бесценный друг, как ты собираешься связаться с Комдой? Или ты упомянул Хранителей просто ради красного словца?

– Когда это я трепал языком просто так, от нечего делать? Есть у меня одна мысль.

– Делись. – Хорнисс плюхнулся на табурет.

– Помнишь старика, о котором я тебя спрашивал? Ну тот, в школе…

– Конечно. Сынок вроде обещал разузнать через свою подружку. – Хорнисс закатил свой единственный глаз к потолку, показывая, как относится к пассии сына. – Ну и что, у него получилось?

– Нет. Но Купака неожиданно обнаружил в архивных документах интересный файл про этого старика. Точнее, о месте, откуда он был привезен в этот подземный город.

– Ну и откуда?

– Оттуда, откуда и я. Из старого заброшенного монастыря.

– Слушай, Виктор, я говорил, что у тебя есть одна отвратительная черта?

– Нет. Неужели только одна?

Хорнисс взмахнул своей ручищей, словно гигантскую муху от лица отогнал:

– Ты любишь тянуть кота за хвост. Причем делаешь это так долго и с таким удовольствием…

– Для кота? – подсказал Кох, пряча улыбку за кружкой.

Хорнисс не повелся на подначку, а продолжил мысль:

– Что мне хочется тебя стукнуть! Расскажи все нормально. Я же тебе не один из тех пацанов, что сидели перед тобой за этим столом. Мне не надо все по сто раз разжевывать.

Виктор вспомнил Нунатака и остальных двухметровых «пацанов» и усмехнулся:

– Хорошо, будет тебе кратко, как ты любишь. Как ты уже знаешь, мы приземлились на эту планету не там, где все остальные. Следуя к месту встречи, обнаружили разрушенный храм с большой библиотекой. Не закатывай глаз, а то не стану рассказывать. В библиотеке был свиток со странным текстом. – Кох сосредоточился, вспоминая, – что-то вроде «Женщина-воин защитит нас от захватчиков, явившихся из звездной бездны. Когда вы увидите в небе драконов, знайте, помощь уже близка». А теперь скажи: ты много знаешь женщин-воинов? Я одну. По крайней мере, только одно имя приходит мне на ум. И описание этой женщины в свитке очень напоминает Комду. А теперь вернемся к архивным документам. Нет, подожди, сначала ответь на вопрос: почему этого старика столько лет держали в силовом поле? Почему его не убили, как остальных, как только захватили монастырь? Моргаешь? А я тебе отвечу, нет, покажу. Купака, можешь дать изображение старика на большой экран? Посмотри, Хорнисс, на его руку. Да-да на левую руку. Тебе этот браслет ничего не напоминает?

Хорнисс взглянул на руку старика и ,забыв, что в чашке очень горячий чай, сделал большой глоток. С шумом, словно поломанный разбрызгиватель, выплюнул чай на пол и выругался.

– Кох, твою ж мать… Как я раньше не догадался об этом? Это ведь браслет Комды. Тот, который следует порвать только в случае смертельной опасности… Выходит, она раньше уже была здесь и подарила этому старику браслет, чтобы он смог защитить свой народ…

Глаз дарма стал еще краснее. Он почти уже светился, когда Хорнисс с ужасом выдохнул:

– Они знают о ней, ведь так? Знают и не хотят, чтобы она прилетела. Ведь этот браслет может порвать только его владелец, в данном случае, этот старик. А чтобы он этого не сделал, они и поместили его в поле!

– Молодец, – похвалил Виктор, с наслаждением допивая чай. – Когда хочешь, у тебя получается.

– Что получается? – подозрительно струсил Хорнисс.

– Думать получается. Так что, как ты теперь понимаешь, Комду нам искать не придется. Нужно вытащить старика из поля, а там он сам порвет браслет, и спустя несколько дней Хранитель будет здесь. И тогда…

– Хотел бы я посмотреть, что она с ними сделает! – Дарм вскочил с табурета и заметался по комнате. – Разнесет к паршивым псам весь этот городишко, камня на камне не оставит. Слушай, – он внезапно остановился, – а причем тут драконы?

– Не знаю. Но представь, какое это было бы фантастическое зрелище!

– Да, есть у нее склонность к театральным эффектам. Любит иногда пыль в глаза пустить.

– Кто бы говорил, – возразил Виктор, – да сядь ты, хватит метаться. Топочешь, как еж-переросток. Мы с Купакой договорились. Он отключит поле. Я заберу старика и рвану к шахте.

Взгляды мужчин встретились. Как и много лет назад, во времена совместной службы, они без слов понимали друг друга. Поэтому, встретив Хорнисса, Кох не стал интересоваться, почему тот до сих пор не вставил себе искусственный глаз. При немалых доходах наемника и существующем уровне медицины сделать это было бы просто. Но дарм не только не вставил глаз, он даже не носил повязку, словно специально демонстрируя всем свое уродство. Кох был уверен, что знает причину такого поведения.

Хорнисс страдал и наказывал себя, чтобы страдать еще сильнее, демонстрируя всем жуткую дыру вместо глаза, потому что так и не смог простить себя за то, что когда-то давно оставил его, своего лучшего друга, умирать на астероиде после атаки вражеского десанта. Улетел, оставив без запаса пищи и кислородных баллонов. Предал того, кто несколькими месяцами ранее спас ему жизнь. Он и с Комдой не хотел встречаться по этой же причине. Столь редкое для наемника качество, как совесть, все еще продолжало мучить Хорнисса. Понимая это, Виктор не стал задавать вопрос, который хотел сорваться у него с языка, потому что не желал больше разочаровываться. И хоть Кох и не спросил: «Ты же не предашь меня на этот раз?», ответ он все-таки получил:

– Ты, конечно талантливый тактик. Этого у тебя не отнять. Но даже продуманные до мельчайших подробностей планы часто рушатся, как карточные домики. Мы с тобой тому живые свидетели. Думаю, тебе надо подстраховаться. Возьмешь с собой моего сына. Он тебе поможет. А я буду ждать вас в шахте. Подготовлю корабль к взлету.

Виктор протянул руку и одновременно с сильным рукопожатием услышал сказанную ранее им самим фразу:

– Все, работаем.

Глава 39

МК-5121. Подземный город

Сайлин-Сих был сиротой. По крайней мере до недавнего времени, он был в этом уверен. По рассказам нянечек, его нашли в корзинке на пороге Дома малютки. Кроме стандартного одноразового белья, в которое он был завернут и которое можно купить в любой дармийской аптеке, вокруг его ножки был обмотан женский медальон с изображением полумесяца, герба Сихалии. Поэтому его и назвали Сайлин-Сихом в честь премьер-министра этой очень удаленной от Дармии планеты.

Сих, как его называли ребята из детского дома, рос скрытным, немногословным и впридачу обладал несгибаемым характером. Бывают такие люди: вроде и выросли в глуши, и родни у них нет богатой, и учатся в простой, не элитной школе, но ведут себя как знать, до которой им, понятно, как рачку-нуфкхусу до вершины горы До.

Вот и Сайлин-Сих уродился таким. Он всегда держался особняком и смотрел на ребят-одногодков свысока, за что был неоднократно бит. Но драки не изменили его, а лишь закалили и без того непростой характер. Поступать Сих решил в военную академию на факультет командного управления, чем окончательно добил своих недругов и восхитил доброжелателей. В институте его прозвали «белой костью» за манеры и постоянную холодную вежливость по отношению не только к своим однокурсникам, но и к преподавательскому составу. Сих, как обычно, многих злил, но и заставлял уважать себя, к тому же говорил он мало и только по делу.

На четвертом курсе, будучи уже практически выпускником академии, Сайлин-Сих встретил в баре, где они отмечали день рожденья одного из курсантов, странного одноглазого дарма. Тот был мрачен и неразговорчив, но его умение пить много и не закусывая внушало невольное уважение. Сиху этот человек не понравился. Он вообще не любил наемников и даже презирал их за непомерную жадность к деньгам и полное отсутствие каких-либо принципов.

Слово за слово, и в баре началась драка. Сих до поры до времени не вмешивался, позволяя пьяным друзьям самим разбираться с одноглазым. Но отсидеться ему все-таки не удалось. Уложив всех его однокурсников отдыхать на не слишком чистый пол, наемник направился к нему, единственному, кто остался сидеть. Рванул его за ворот мундира, поднимая на ноги и вдруг растерянно замер, увидев медальон.

– Откуда у тебя эта вещь? – спустя минуту зарычал он, справившись с замешательством.

– Тебя это не касается, – презрительно ответил Сих, вставая в боевую стойку. Подрались они тогда знатно. Разломали и побили все, что находилось в баре, даже хозяину досталось. И все время, пока длилась эта жестокая бойня, одноглазый задавал один и тот же вопрос: «Откуда у тебя этот медальон?» – и как обычно не получал ответа. Закончили они, лежа на полу, причем один из них душил другого. Отелло был Сих, который впервые разозлился до такой степени, что готов был убить человека. Сдавив мощную шею своего противника руками, он прошептал, глядя тому в глаза, а точнее, в один единственный глаз:

– Этот медальон мне достался от матери, которую я никогда не видел.

Хрипящий и поверженный враг довольно улыбнулся и с легкостью стряхнул с себя Сиха, словно вылезшая из речки собака воду.

– Я так и думал. Ты мой сын. Нужно, конечно, сдать пару тестов, но я и без них в этом уверен.

Сайлин-Сих несколько минут разглядывал стоявшего над ним одноглазого наемника, а потом выдохнул:

– Врешь!

Тот осклабился в довольной ухмылке:

– Пошли проверим. Или ты боишься?

– Я ничего не боюсь! – рассердился Сих.

– Вот и хорошо. Не хотелось бы, чтобы мой сын оказался трусливым шакалом. У нас в роду сроду таких не водилось.

И они направились в медицинский центр, где через полчаса какой-то умник в доморощенных очках вместо нормальных контактных линз выдал им справку, из которой следовало, что они родственники. Причем ближайшие. То есть, как и говорил одноглазый наемник по имени Хорнисс – отец и сын. Про женщину, родившую его, но так и не пожелавшую стать матерью, Сих узнал позже и ровно столько, сколько захотел поведать ему отец. Но он не огорчился, потому что впервые после стольких лет одиночества обрел семью. Как и не пожалел, что так и не закончил академию, став наемником, как и его отец.

В погоне за хорошим заработком они оказались здесь, в этом подземном городе, созданном безликими телепатами. И тут отец, «повесивший» на него всю работу и предпочитавший оставаться в тени, снова удивил его. После рассказа, что он доставил в город фрайка и земную девушку, Хорнисс разволновался. И хотя пытался скрыть свое состояние от сына, одно только это волнение многое сказало Сайлин-Сиху. Он был уверен: отца и фрайка раньше что-то связывало, скорее всего, служба или какие-то общие дела. Сих не торопил события и наконец дождался момента, когда отец потребовал привезти к нему фрайка, предварительно показав промышленную часть города, а главное – лабораторию, в которой кроме дармов и обслуживающих роботов никто не бывал.

После нокута, в который послал Хорнисса Виктор Кох, Сих ждал со стороны отца, не склонявшего ни перед кем голову и потому пользовавшимся непререкаемым авторитетом среди наемников, ответных жестких действий, но тот предложил гостю выпить с ним чаю, чем окончательно «добил» Сайлин-Сиха. Отец никогда не делал ничего подобного и всегда отвечал ударом на удар, а тут вдруг повел себя иначе. Сих потребовал от отца объяснений. Тот нехотя, как делал все, к чему у него не лежала душа, поведал сыну о прежней службе и о своем предательстве, и об экспериментах, ведущихся в подземном городе.

Рассказ отца заставил Сиха присмотреться к Виктору. Следуя за ним по долгу службы, находясь большую часть времени рядом, он незаметно для себя проникся уважением к фрайку. Сильные личности, такие, как Кох, всегда притягивали его, а тут еще выяснилось, что они очень похожи. А когда Виктор предложил ему отказаться от работы наемника и пойти служить под его началом, с оговоркой, что это произойдет тогда, когда они отсюда выберутся, Сих понял, что и фрайк тоже ценит его. Он ответил согласием, не посоветовавшись с отцом, потому что знал: тот не будет возражать.

С каждым днем взаимопонимание между ними росло и Сайлин-Сих взял на себя заботу о Саше Воробьевой, девушке Виктора, сначала выполняя его просьбу, а потом уже осознавая свою ответственность за нее. Вот и сейчас, выполняя поручение Безликих, он упустил девушку из виду, а когда вспомнил о ней, то понял, что Саша слишком долго отсутствует в поле его зрения. Скрывая охватившее его волнение, Сайлин-Сих направился в медицинский корпус, куда сегодня утром должна была отправиться девушка.

Он шел по «зоопарку», не обращая внимания на содержавшихся там существ, зная, что видит их сегодня в последний раз. Шел и думал не о Саше, хоть это и могло показаться странным, а о ее подруге – Марусе Николаевой. Несколько дней назад между ними состоялся разговор, который он не уставал прокручивать в памяти. Сняв с девушки Виктора ошейник, он проводил ее взглядом и, как обычно, протянул его Марусе:

– Надень.

Та послушно защелкнула ошейник, глядя на него огромными голубыми глазами, и уже развернулась, чтобы идти в казарму, когда Сих остановил ее:

– Возьми.

– Что это? – Девушка не спешила брать то, что он ей протягивал.

– Записка от Коха.

– Секретная? – ехидно поинтересовалась она.

– Да. После прочтения уничтожь, – продолжал командовать Сих, не замечания иронии в глазах Маруси.

– Я ее съем, хорошо? – Она улыбнулась. – Буду отрывать и есть маленькими кусочками, тщательно пережевывая, чтобы растянуть удовольствие. – И она поднесла записку к губам. Туда же переместился и взгляд дарма. Маруся приоткрыла рот, но, увидев удивление на лице мужчины, усмехнулась. –А хочешь, я прочту ее и отдам тебе? Сам съешь.

Девушки еще никогда не разговаривали с Сихом подобным тоном, поэтому он немного растерялся, а потом, решив подыграть, произнес:

– Хорошо, давай.

Маруся аккуратно развернула тугой, похожий на сигарету рулончик. Несколько секунд всматривалась в нее, а потом подняла на дарма глаза.

– Это точно Виктор написал? – Тот кивнул. – Не знала, что Кох так хорошо разбирается в химии. Я знаю это соединение и смогу его синтезировать. Можешь передать это нашему капитану. Ну все, ешь. – И она протянула ему записку.

Понимая абсурдность ситуации, но не зная, как можно отказаться от данного в шутку слова, Сих поднес бумажку к губам.

– Но есть еще один вариант, – раздался голос девушки, в котором звучала насмешка. – Я могу тебе помочь: съесть половину, если ты меня поцелуешь.

Сайлин-Сих замер.

– А что, дармы не целуются? Они, как боевые роботы, только и заняты там, что исполняют приказы руководства? А может, просто не умеют? – продолжала подначивать Сиха Маруся.

– Я умею.

– Было бы сказано! – Рысь уже не могла остановиться. – Скорее, моль хлопнется в обморок, чем дарм проявит хоть какие-то чувства! Истукан, елки-моталки! – закончила девушка свою речь, из которой Сих понял лишь половину.

Но ее эмоции, бурлящие, словно теплая газировка в стакане, всколыхнули Сайлин-Сиха и заставили сделать то, чего он от себя, обычно уравновешенного и контролирующего эмоции, не ожидал. Сих шагнул вперед, сгреб дерзкую девицу в охапку и поцеловал. Маруся замерла, а потом неожиданно ответила. Они целовались несколько минут, забыв обо всем на свете. Наконец, она отстранилась и вздохнув, прошептала ему прямо в губы:

– Настоящий…

– Что? – не понял Сих, все еще обнимая девушку.

– Знаешь, у меня было много парней, но каждого из них мне хотелось исправить. Что-то изменить в нем, сделать лучше и совершеннее, а тебя не хочется. Потому что ты настоящий. Такой, каким должен быть мужчина. И ты мне нравишься, – закончила Маруся, забыв, что еще совсем недавно ругала Сашку за то, что та призналась Коху в любви первой.

– Я знаю, как выгляжу в глазах землян, – тихо произнес Сих. – Вы считаете нас уродами.

– Может быть, некоторые и считают, – тряхнула головой Маруся, – только не я. Еще раз повторяю: ты именно такой, как надо. Знаешь, раньше в далекие времена были офицеры, которых называли «белая кость». – Сих напрягся, понимая, что девушка никак не могла узнать его прозвище, а Рысь тем временем продолжала: – Так вот, прощаясь, они обычно говорили: «Честь имею». Так это про тебя, Сихи. Ты честный человек и очень похож на офицеров из далекого прошлого моей планеты. – Она перевела дух и, не дожидаясь, когда он что-нибудь ответит, спросила: – А можно я тебя поцелую? Вдруг тебе понравится?

Сайлин-Сиху понравилось. И даже очень. Целуя практически незнакомого ему человека, он испытывал непривычные чувства: восхищение, нежность и желание. Он сам не ожидал этого от себя. Маруся назвала его настоящим, но ведь и сама была именно такой: искренней и честной. Сих понял, что судьба благосклонна к нему. Он нашел, отца, обрел друга, а теперь еще встретил девушку, которая нравилась ему. Неужели его одинокая и безрадостная жизнь налаживается? Вручив Марусе устройство, отпирающее замок на ошейнике, чтобы, когда придет время, освободить проживающих в женской казарме существ, Сайлин-Сих ушел.

Шагая сейчас по «зоопарку», Сих думал о том, что через несколько часов они покинут эту планету и у него начнется новая и, как он надеялся, прекрасная жизнь. Хромосомы дармов и землян совпадают. Сайлин-Сих подумал о ребенке, мальчике, представил, как обрадуется отец, и тут же одернул себя: рано мечтать. Надо сделать так, чтобы план Коха удался. Тогда и о службе, и о семье подумать можно.

Медицинский корпус приближался. Вот и ступени. Сайлин-Сих поднялся, открыл дверь и вдруг услышал крик: «Помогите!» Он узнал Сашин голос, мгновенно подобрался, выбросил из головы мысли, потушил эмоции и бегом бросился на зов.

Глава 40

МК-5121. Подземный город. Медицинский корпус

Саша была счастлива. Хотелось бы сказать беспричинно, но причина-то была. И притом такая, от которой и в песок не спрячешься, и в воду не нырнешь. Сашка поняла, что Виктор любит ее. Но главное не это, а то, что он не собирался скрывать свои чувства от других. Иначе как можно было объяснить его поцелуй на глазах у Сайлин-Сиха?

Опьяненная любовью, Сашка жила в каком-то своем прекрасном волшебном мире. Она любила всех и думала, что и они относятся к ней так же. Она даже на ежемесячную процедуру по извлечению фолликулы отправилась с воодушевлением. Ей не было страшно. А чего бояться? Виктор рядом и, если что, обязательно защитит ее, а не он, так тот странный молчаливый дарм, который всюду следует за ней.

В кабинете она разделась, прошла режим очистки, надела коротенькую, едва закрывающую задницу рубашку, мягкие тапочки-носки и залезла на кресло. Скоро все это закончится, думала девушка, в то время, как врач надевала на нее шлем и присоединяла провода к приборам.

Саша закрыла глаза, чувствуя, как мысли в голове тухнут, а тело перестает чувствовать прикосновения врача. Очнулась она, словно вынырнула, хватая ртом воздух. Врач что-то говорила, но она не могла понять, что именно. Звуки расплывались, теряя смысл.

– Я не понимаю, – выдохнула Саша, пытаясь встать и осознавая, что не может этого сделать. Ее руки и ноги были привязаны эластичными бинтами к креслу.

– Трансвагинальная пункция фолликул прошла неудачно, – произнесла врач, – я доложу об этом руководству. Вы будете наказаны.

– За что? Что я сделала? – Саша задергала ногами, пытаясь освободиться.

– Вы беременны. Срок – неделя. В нашем городе запрещены половые контакты между особями женского и мужского пола. Вы нарушили это правило. Сейчас я изыму яйцеклетку. Проведя анализ, можно будет узнать, кто вас оплодотворил.

Тысяча мыслей пронеслось в Сашиной голове, но озвучила она только одну:

– Вы собираетесь убить моего ребенка? – с ужасом выдохнула девушка.

– Таковы правила.

– Вы не посмеете! – Сашка снова задергалась, пытаясь освободиться.

– Если вы добровольно откроете, кто это сделал, вся вина за содеянное падет на это существо.

– Его накажут? – поинтересовалась Саша, чувствуя, что ее трясет.

– Кастрируют.

Созданный Сашиным воображением мир рухнул, погребя ее под руинами. Она разрыдалась.

– Подумайте, а я пока схожу за инструментами, – сказала врач, выходя из комнаты.

Сашка попыталась в очередной раз освободиться, у нее ничего не вышло. Захлебываясь слезами, она пыталась выдернуть руки, не замечая, что сдирает кожу на запястьях. Дверь открылась. Вместе с врачом в комнате появился еще один человек – Петр Васильевич Яблочков. Взглянув на девушку, он произнес, повернувшись к доктору.

– Я бы хотел остаться с ней наедине.

– Конечно. Я вернусь позже, чтобы провести операцию. – И лайтнянка вышла.

Яблочков подошел к Саше. Он был зол и не считал нужным скрывать свои чувства.

– Не утерпела, сука, – прошипел он и отвесил Сашке пощечину, от которой ее голова отлетела в сторону и ударилась виском в мягкую подушку подголовника кресла, а в глазах поплыли круги. – Отдалась Коху или это он соблазнил тебя?

– Не ваше дело! – ответила Сашка, пытаясь выдернуть из эластичных зажимов ноги.

– Я приказал тебе следить за ним и выведывать информацию, а ты что сделала? Все, прощайся со своей подружкой. Сегодня же ее скормят локустианцам.

– Вы не посмеете! – прохрипела Сашка.

– Такими были условия нашего договора, – ответил Яблочков, обходя вокруг кресла и занимая место врача. Его глаза заблестели. – Мелкая дурочка… А как хорошо мы могли бы проводить с тобой время. – Он положил ей руку на колено. Сашка дернулась. – Впрочем, мы и сейчас еще можем повеселиться. Ты так удачно лежишь.

– Не трогайте меня! – прохрипела Сашка, чувствуя, как от ужаса у нее пропадает голос.

Не слушая ее, Яблочков расстегивал брюки:

– Вы не посмеете! Виктор убьет вас ,если узнает!

– Но он ведь ничего не узнает, так? Конечно, я хотел бы немного иначе. Меня привлекают другие игры. Но то, что ты связана, тоже хорошо. Это возбуждает.

– Помогите! – закричала Саша, срывая голос.

– Кричи, мне это нравится, – произнес инспектор, раздвигая ее колени так широко, что она застонала от боли.

– Помогите! – снова закричала девушка, чувствуя прикосновения Яблочкова.

– Давай еще раз, только громче, – услышала Саша и снова закричала, не в силах справиться с ужасом. На лице Яблочкова появилась довольная улыбка. – Еще. Громче ори, сука!

Слезы текли у Саши из глаз. Она моргнула и увидела, как улыбка застыла у Яблочкова на лице, а потом вдруг голова, хрустнув, повернулась назад. Через секунду она увидела Сайлин-Сиха. Он расстегнул бинты на ногах и руках и потянулся к Саше, чтобы помочь ей встать с кресла.

– Он что-нибудь сделал тебе?

– Нет, не успел, – рыдая, ответила она, пряча на груди дарма мокрое от слез лицо. Сашку трясло. Она икала. Болели руки и ноги.

– Успокойся, – шептал Сайлин-Сих, касаясь губами волос девушки. – Возьми себя в руки. Нам надо уходить отсюда.

– Почему? Куда? – Она вцепилась в куртку дарма.

– Мне пришлось убить врача. Она не пускала меня в кабинет. Я случайно повредил ее ошейник. Безликие обязательно узнают об этом и придут, чтобы узнать причину. Я видел одного из них возле клиники. Одевайся, Саша.

Сайлин-Сих расстегнул ошейник, поставил девушку на пол, схватил с тумбочки одежду и попытался надеть ее на Сашку, забыв про рубашку. Та отвела его руки, стянула через голову рубашку и надела футболку. Руки не хотели попадать в рукава, ноги дрожали.

– У нас будет ребенок, – зачем-то сказала она и попыталась надеть брюки, но вместо этого покачнулась и осела на пол. – Я не могу…

– Нужно. – Сих поднял оброненные Сашей брюки и стал надевать их на нее. – Ну давай, просовывай ногу.

Сжав зубы так, что заболела челюсть, Сашка засунула ноги в штанины и, ухватившись за дарма, встала.

– Бежим! – Он дернул ее за руку и потащил за собой. На пороге Сашка обернулась, чтобы взглянуть на Яблочкова. Его застывший взгляд был направлен в потолок, а на губах все еще была улыбка.

Они выскочили из комплекса и прямо по газону побежали прочь. Сашка все никак не могла успокоиться.

– Сюда, – дернул ее дарм, увлекая за собой в «зоопарк». Девушка споткнулась и упала, больно ударив коленку.

– Саша, – Сайлин-Сих присел рядом с ней на корточки, – возьми себя в руки. Ты ведь сильная. Другую женщину Виктор просто бы не выбрал. Операция по освобождению начнется уже через пару часов. Нам нужно попасть в школу. Ты должна помочь Марусе распылить вещество по воздухоносным туннелям «зоопарка». Не зря же ты работала механиком. Ты знаешь, где находится нужный нам рукав, ведущий в «зоопарк». Маруся уже ждет тебя.

– Он не говорил… – прошептала Сашка, вглядываясь в лицо дарма.

– Все решилось сегодня ночью. Кох просто не успел тебе сказать. Он тоже будет в школе. Пойдем.

Девушка встала на ноги, посмотрела вперед, за спину дарма, и с ужасом выдохнула:

– Безликий!

– Бежим! – Он схватил ее за руку. – Скорее в «зоопарк»!

Они мчались по узкой улице Стеклянного города между двумя рядами пластиковых контейнеров, в которых были заперты самые разные существа. Им почти удалось оторваться от Безликого, который двигался на удивление быстро, как вдруг увидели второго. Он шел прямо на них.

– Загнали в ловушку, – произнес Сайлин-Сих, сдвигая панель на рукаве и нажимая какие-то кнопки. – Беги, Саша, я попробую задержать их.

– Как ты их задержишь? Нет, я без тебя не побегу!

– Беги, я сказал! – крикнул Сих, разворачивая девушку и толкая в спину. – Ну давай же, Саша!

Он едва успел произнести эти слова, как его тело взлетело в воздух и начало раскручиваться. Сашка застыла, приоткрыв рот. Спустя секунду оно врезалось в прозрачную стену камеры. Потом Саша услышала совершенно жуткий хруст, как будто разом сломались все кости, и тело Сайлин-Сиха рухнуло к ее ногам.

– Беги, – прохрипел дарм, и его лицо застыло. Сашка тихо заскулила, поворачиваясь к Безликому. Он убьет ее, убьет прямо сейчас, как только что убил Сайлин-Сиха… Взвыла сирена, и одновременно открылись двери в камерах. Из ближайшей выпрыгнула жуткая тварь и, облизнувшись, уставилась на Сашку. Девушка с ужасом узнала своего бывшего соседа. Сердце билось неровно, то быстро, то замирая, почти останавливаясь. Ноги и руки стали холодными. Сашка прислонилась спиной к прозрачной стене камеры, чтобы не упасть на дорогу.

На блестящей амальгаме, заменяющей Безликому лицо, появилась улыбка. «Все, – подумала Саша, – сейчас он убьет меня». И тут навстречу Безликому прыгнул ее жуткий сосед. В груди у него клокотало. Желтые глаза светились, словно внутри были лампочки. Взглянув на Сашку, он сделал шаг вперед, закрывая ее собой. И тут девушка опомнилась. Сайлин-Сих сказал, что Маруся и Виктор ждут ее в школе. Она должна им помочь! Шепнув: «Спасибо!», она бросила на дарма последний взгляд, оторвала тело от стены и побежала прочь. Громко выла сирена, тишина наполнилась какофонией звуков, а Сашка не оборачиваясь мчалась вперед. Она пролетела под щитом, не ощутив его присутствия и помчалась дальше. Быстрее, еще быстрее… А вот уже и школа.

– Маруся! – закричала Саша, распахнув дверь и забегая внутрь. – Где ты?

Глава 41

МК-5121. Подземный город. Учебно-тренировочный комплекс

Школа встретила Сашку тишиной. В коридорах было прохладно и пусто, как будто здание только что построено и в нем никто никогда не учился. Остановившись в растерянности в холле, Саша быстро взяла себя в руки и бросилась на поиски Маруси. Сайлин-Сих не стал бы ей врать, говоря, что Рысь будет ждать здесь. Она была в этом уверена. Девушка бежала по коридорам. Ее заносило на поворотах, так как подошва тапочек была скользкой, но, оттолкнувшись от стен, а иногда поднимаясь с пола после падения, она бежала дальше. Периодически Саша звала подругу по имени, но ответа не слышала. Распахнув очередную дверь, Сашка поняла, что находится в спортивном зале. Вдоль стен были лестницы, с потолка свисали канаты и кольца, в дальней части стояли тренажеры. Саня собиралась закрыть дверь и бежать дальше, но тут увидела Марусю. Та сидела на матах у дальней стены зала.

– Ты что молчишь? Я ведь тебя зову! – возмутилась Сашка, входя. – Вставай, пошли! У нас мало времени. А где Виктор?

Марусина поза не изменилась, но девушка подняла брови и скосила глаза вбок. Сашка слишком хорошо знала подругу, чтобы посчитать это случайностью. Она отступила назад, к двери, но было уже поздно. Сильный удар в спину сбил ее с ног. Сашка покатилась по полу.

Она встала на корточки, но, как выяснилось, только для того, чтобы получить еще один удар, теперь уже в живот. Сашка отлетела в сторону, на несколько секунд потеряв ориентацию от боли. В ушах раздался дикий крик:

– Не смей, тварь!

Сашка узнала голос. Кричала Маруся. Она перевернулась, вставая на колени и увидела такую картину: в дальней части зала два человека дрались, катаясь по полу. Судя по длинной каштановой косе, одним из них была Маруся. Сашка поднялась и поспешила на помощь подруге. Саша и Маруся вдвоем почти одолели своего противника, которым, к слову сказать, оказалась странная темноволосая девочка, которую Сашка как-то встретила возле дома Виктора и которая пообещал ее убить, если она появится там еще один раз.

Но подруги рано обрадовались. Придавленная к полу их телами девушка приподнялась и легко, как будто они ничего не весили, раскидала их в стороны, а затем, вытерев тыльной стороной ладони разбитые в схватке губы, прошипела:

– Сейчас вы сдохнете! Сначала я убью вот эту дуру с косой, а потом возьмусь за тебя, выскочка!

В Сашке проснулся миротворец:

– А зачем нас убивать? Что мы такого сделали? Мы тебя даже не знаем!

На лице девчонки появилась улыбка, которая ее не красила, а скорее, внушала ужас, потому что, как и улыбка Безликого, жила сама по себе, отдельно от лица.

– Ты хотела отнять у меня Виктора!

– Что? – Сашке показалось, что она ослышалась. Маруся дополнила ее вопрос ехидным замечанием:

– А что, он когда-то был твоим?

– Нет! Но стал бы, – отрезала девушка.

Подруги переглянулись:

– Она психованная, – прошептала Маруся. – Видишь, у нее щека дергается? Что делать будем?

– Рысь, нам надо аллерген в систему воздуховодов «зоопарка» распылить… – озвучила Сашка то, что крепко засело у нее в памяти. – Кох приказал.

– Знаю, – откликнулась девушка, проведя рукой по скуле, где расползалось красное пятно.

– Хватит шептаться! – Девчонка сделала шаг назад, приподнялась на носках, словно собиралась прыгать в высоту, но вместо этого побежала на стоявших рядом подруг. Те переглянулись и разбежались в стороны. Это было и умно, и глупо одновременно.

Оказалось, что их «девчачья» драка была для этой сумасшедшей просто разминкой. Саша с Марусей пытались использовать приемы самообороны, которым их обучал Нунатак на борту «Сидерай», но переломить ход драки не могли. Незнакомка сражалась жестоко и изощренно. Нанося удары по болевым точкам, разбивая в кровь губы и пытаясь сломать конечности, чтобы обездвижить противника. В конце концов, она, как и обещала, поймала Марусю и, удерживая ее болевым приемом, повалила на пол. В это время отброшенная в сторону Сашка пыталась, но никак не могла встать на ноги. Вцепившись в волосы, девчонка задрала Марусе голову и вдруг выхватила нож. Саня закричала от ужаса. На лице девушки появился оскал, который сменился гримасой непонимания, когда ее тело дернулось, падая вперед. Рука, удерживающая Марусю, разжалась.

– Отстань от них! – Саше показалось, что голос, произнесший эти слова был слишком спокойным. Саша повернулась и увидела парнишку.

– Второй! – взвизгнула девчонка вставая. На полу остался лежать блин от штанги. Небольшой, но наверняка очень тяжелый. Как этот худощавый, совсем не брутальный мальчишка смог кинуть его так далеко? И почему попал девчонке не в голову, а в спину? В то, что он мог случайно промазать, почему-то не верилось. Значит, просто не захотел убивать?

– Меня зовут Сергей Воробьев!

Сашка застыла, а Маруся выдохнула:

– Еще один Воробьев? Сашка, у тебя появился однофамилец…

Парнишка бросил на Сашу внимательный взгляд и направился к сумасшедшей девчонке, бросив по пути: «Уходите».

Саша с Марусей с трудом поднялись и поплелись к выходу. На пороге они одновременно обернулись. Парень и девушка двигались по кругу, глядя друг на друга. Их плавная бесшумная походка, звериная грация движений позволили даже таким, не слишком сведущим в технике боя людям, как Маруся и Саша, понять, что эти ребята профессионалы. Они обменялись первыми ударами, и бой закипел. Сильные удары, амплитудные прыжки, удары, от которых при столкновении с телами вздрагивали пол и стены… У подруг не осталось сомнений: если бы этот неожиданный защитник не появился, девчонка сдержала бы свое слово и убила их.

Поддерживая друг друга, они вышли в коридор:

– Ты как? – поинтересовалась Маруся. – Выглядишь жутко.

– На себя посмотри, – огрызнулась Сашка. – Ты знаешь, куда нам надо идти?

– Конечно, – ответила Рысь, делая шаг и стискивая зубы, чтобы не застонать.

Они нашли медлабораторию, где Маруся, несмотря на возражения Саши, сделала себе и ей обезболивающие уколы и, не вытирая текущие из глаз слезы, сразу после этого полезла в самый дальний шкаф, откуда извлекла пробирку с плотно притертой крышкой.

– Ты что, прятала аллерген здесь?

– А чем это место тебе не нравится? Прятать всегда надо на самом видном месте. Бабушка так говорила, – ответила Рысь, промокнула лицо и, зашипев от боли, бросила окровавленную салфетку в утилизатор, одновременно протягивая пачку салфеток Саше. – Идти можешь?

– Могу.

– Пошли. Черт, меня как через мясорубку пропустили. Болит все, даже волосы, – попыталась пошутить девушка, кривясь от боли.

Они выбрались из здания и направились к отдельно стоявшему домику, в котором находился центр кондиционирования. На двери был замок, но Маруся вытащила из кармана маленький круглый предмет, напоминающий брелок, включила и направила огонек на дверь.

– Что это?

– Отмычка. Она не только замки на дверях, но и на ошейниках открывает. – И Рысь покрутила головой, демонстрируя, что на ней ничего нет. Сашка коснулась шеи, вспомнив, что ее ошейник остался лежать на полу в медицинском центре. Сайлин-Сих снял его, когда помогал ей одеваться.

Девушки быстро нашли нужный рукав, поместили в него пробирку и включили режим усиленной вентиляции.

– Сейчас… – Маруся наклонила голову, прислушиваясь: послышался тихий щелчок и звон разбитого стекла.

– Все. Аллерген запущен. Пошли.

Назад возвращались медленно, боялись столкнуться с ненормальной девчонкой. Кто знает, кто из двух терминаторов победил. Хорошо бы Сергей, а если нет?

К счастью, входить внутрь им не пришлось. Пока они неспешно плелись к зданию, оттуда вышел Виктор, несший на плече какой-то мешок. Девушки присмотрелись и поняли, что это не мешок, а человек, руки которого безжизненно болтались, седые волосы водорослями свисали вниз. Придерживая старика рукой, Кох повернулся в одну сторону, потому в другую, увидел девчонок и улыбнулся. Откуда только силы взялись: Саша и Маруся бросились к нему. Но стоило им подойти ближе, как взгляд Виктора изменился. Лицо застыло, а зрачок расширился, поглотив радужку:

– Что случилось? – выдохнул он, разглядывая их лица. Саша хотела ответить, но тут дверь открылась еще раз, и наружу выскользнул парнишка. Сашка увидела, как черный и страшный зрачок прямо на глазах уменьшился и стал узким, как нить. Бирюзовые глаза сверкнули:

– Это ты сделал? – спросил он, обращаясь к Сергею.

– Нет, не я, – ответил тот, сорвавшись на петушиный фальцет в последнем слове. Парень явно испугался. Но чего – непонятно. Вряд ли такой профессиональный боец, как он, опасался Виктора, хотя кто его знает…

– Это не он, – заступилась за паренька Маруся. – Нас чуть не убила сумасшедшая девчонка, а он нас спас!

– Пятая? – спросил Кох. Сергей ограничился кивком. Где-то в стороне был слышен шум, который усиливался с каждой минутой.

– Уходим. За складом должен стоять автомобиль. А где Сайлин-Сих?

Саша хотела ответить, но лишь схватила открытым ртом воздух, потому что шум резко усилился. Теперь он напоминал шум многоголосой толпы, двигающейся в их направлении.

– Что-то пошло не так. Купака должен был активировать щиты… За мной. Быстро. – И, придерживая старика, Кох побежал к расположенному неподалеку складу.

Купака уже собирался восстановить дезактивированные им щиты, когда дверь распахнулась. Двухметровое существо белоснежного цвета с амальгамой вместо лица вошло в комнату. Футурянин замер. Безликий взмахнул рукой, и он слетел со стула. Фасеточные глаза на длинных антеннах приподнялись, чтобы взглянуть на убийцу, и сразу же поникли. Раздался тихий хлопок, и его маленькое пушистое тельце лопнуло, забрызгав стену оранжевой кровью. На отливающей серебром амальгаме появилась улыбка. Безликий подошел к стульчику, на котором еще несколько минут назад сидел Купака, протянул руку к виртуальной клавиатуре и коснулся нескольких символов, затем развернулся и молча вышел.

Глава 42

МК-5121. Шахта

Виктор остановил автомобиль возле неприметного, ничем не отличавшегося от соседних построек дома. Вытащил лежавшего на заднем сиденье старика и, снова водрузив его себе на плечо, повернулся к остальным:

– Мы на месте. Сергей, ты идешь первым. Затем я. – Он посмотрел на покрытые синяками и ссадинами лица девчонок. – Вы замыкающие. На рожон не лезть, в драку не вступать.

Двери в дом были открыты. Виктор с Сергеем переглянулись, и мальчишка тенью скользнул внутрь. Через минуту вернулся и, взглянув на Коха, кивнул.

Внутри было пусто. О том, что здесь недавно побывали люди, говорили многочисленные следы на полу и сдвинутая к стенам мебель.

– Где-то должен быть лифт.

Ступая осторожно, по-кошачьи, Сергей пересек комнату и выскользнул в коридор. Девчонки одновременно дернулись, собираясь последовать за ним. Кох остановил их:

– Подождите.

Через несколько показавшихся им долгих минут разведчик вернулся.

– Я нашел лифт. Он работает.

– Идем.

По-прежнему придерживая рукой старика, который так и не пришел в сознание, Кох пошел за Сергеем. Короткий коридор привел их в комнату, где действительно находился лифт, который ждал их, раздвинув двери.

– Это я его вызвал, – ответил парнишка на незаданный вопрос Виктора.

Лифт был большой. Они с легкостью поместились в нем вчетвером, не считая старика.

– Выходим все вместе, одновременно.

Они так и сделали: выскочили из лифта сразу же, как только открылись двери. Перед ними простирался длинный коридор, стены которого, словно паутиной, были увешаны различными по толщине проводами. В центре проходили рельсы.

– Страхуешь сзади, – произнес Виктор, ни к кому конкретно не обращаясь, но Сергей тут же переместился назад, пропустив вперед Сашу.

Они шли быстро, тревожно глядя по сторонам, охваченные общим ощущением опасности и, в конце концов, встретились с ней в лице огромного одноглазого дарма. Он стоял посреди коридора, увешанный оружием, как новогодняя елка игрушками. В его мощных руках был огнемет.

– Хорнисс! – окликнул дарма Виктор, а Саша с Марусей не сговариваясь, одновременно с облегчением выдохнули. Раз Кох обратился к нему по имени, значит, они знакомы и им ничего не грозит. Но они все равно дружно спрятались у Коха за спиной. Уж больно страшно выглядел тот, кого они повстречали.

– Кох! Долго же ты добирался. Я уже устал ждать. Остальные, кстати, уже покинули шахту, – пророкотал Хорнисс, укладывая ствол огнемета на плечо.

– Что-то пошло не по плану. Шиты не были активированы. Нужно срочно улетать, – ответил Виктор.

– А я тебя предупреждал. Видать, чуйка меня и в этот раз не подвела. Я, кстати, как и обещал, все здесь заминировал. Теперь из шахты наружу и мышь не проскочит, – ответил наемник. – А где мой сын? Он ведь должен быть с тобой.

Сашка дернулась и переспросила:

– Сайлин-Сих?

– Ты что-то знаешь, Саша? – Виктор обернулся. Девушка вышла из-за его спины и, глядя в лицо одноглазого наемника, произнесла:

– Сайлин-Сих спас меня! А его… Его убил Безликий!

Стоявшая неподалеку Маруся сдавленно охнула и схватилась рукой за сердце. Взгляд дарма переместился на нее.

– У вас что-то было?

Маруся отрицательно покачала головой.

– Жаль. Ты мне нравишься.

Ни поза, ни интонация, с которой Хорнисс произносил слова, не изменились. Но Саша почувствовала, как могучий наемник мгновенно потух. В той стороне коридора, где находился лифт, послышался шум. Виктор и Сергей одновременно обернулись.

– Улетайте. – Хорнисс снял с плеча огнемет. – Я вас прикрою.

– Летим с нами. – Кох еще раз оглянулся.

– Нет. Улетай, Виктор. Спасай тех, кто тебе дорог. – Наемник смерил взглядом Сашку. – Все сделанное когда-то нами всегда возвращается. Вот и моя очередь пришла.

– Что ты говоришь?!

– Все, разговор окончен! Звуки, которые мы все слышим, не могут принадлежать людям. Улетайте, пока сюда не пожаловали Безликие! Вас ждет посольский модуль. – На стволе огнемета вспыхнул запальный огонек.

Они обогнули дарма и зашагали к стоявшему неподалеку кораблю. Люк бы открыт, трап спущен. Готовя операцию, Кох учел все. Единственное, чем он не стал обременять себя, это поиском пилота для собственной эвакуации. У него была Саша, и этим все было сказано. Поэтому, когда они оказались внутри, он первым делом уложил старика на пол, а потом обратился к девушке:

– Разберешься с управлением? Только надо сделать это быстро.

Кивнув, Сашка забралась в кресло пилота и начала одну за другой запускать системы. Прогремел взрыв, заставив всех невольно присесть и обернуться к все еще открытому люку.

– Локустианцы! Задраить люк!

Снова что-то громыхнуло, и по подземному коридору пронесся огненный смерч. Это Хорнисс задействовал огнемет.

– Скорее, Саша!

Панель управления мигала огоньками. Люк начал медленно закрываться. И тут в еще довольно широкую щель протиснулся огромный локустианец. Быстро перебирая лапами, он бросился к Саше. Резкий взмах острой как бритва клешни, и с губ Маруси и Виктора одновременно сорвался крик: «Не-е-ет!»

Клешня пропорола кресло и поцарапала панель управления. Тяжелый ящик, описав невысокую дугу, врезался в спину разумного насекомого. Тот обернулся, забыв о девушке. Сергей кинул в него второй ящик. Локустианец двинулся на своего обидчика. Внешний люк наконец закрылся.

– Саша! – Воспользовавшись тем, что локустианец отвлекся, Кох бросился к девушке. Из-за кресла донеслось:

– Со мной все в порядке! Я успела спрятаться! – Светлая голова вновь появилась над спинкой кресла.

– Маруся! Отвечаешь за старика! Сергей! Нам надо убить эту тварь. Действуем как тогда, в клетке. Помнишь, где у него слабое место?

Выдернув из ножен длинный десантный нож, Кох положил его на пол и силой толкнул к мальчишке. Тот поймал его и отбежал в сторону. Грохот взрывов не смолкал ни на минуту. Корабль трясло. Маруся, подхватив старика под мышки, поползла в дальний угол. Добравшись, она положила голову старика себе на колени и, закрыв ее своим телом, сжалась в комок, стараясь не двигаться, чтобы не привлекать к себе внимания. Кох развернулся к локустианцу. Сергей замер в углу, сжав в руке нож.

– Потанцуем, – еле слышно произнес Виктор. Локустианец и фрайк бросились друг на друга одновременно. Взмах клешней должен был убить Коха, но тот развернулся, пропуская лапу локустианца мимо себя, нырнул под тело и нанес удар в нижнюю часть живота. Корпус корабля тихо вибрировал. Раскрылись защитные шиты переднего иллюминатора.

– Японский городовой, – выругалась Сашка. Впереди прохода не было. Путь кораблю преграждал огромный завал. Послышались гулкие удары по корпусу.

– Взлетай! – успел крикнуть Кох, уходя от очередного удара клешней. – Это локустианцы. Они сейчас порвут обшивку!

– Держитесь! – крикнула Сашка. В этот раз эти слова действительно были к месту. Взревели двигатели. Она отщелкнула пальцем защитную панель и нажала красную кнопку. Посольский модуль не военный корабль, но оружием дальнего боя оснащен. Этим и воспользовалась Саша, чтобы очистить путь.

Каменная куча, мешавшая их движению, разлетелась в стороны, девушка сжала рычаги и плавно потянула их на себя. Корабль дернулся и, соскользнув с платформы, покатился по туннелю. Впереди вспыхнул свет, и Сашка, врубив ускорители, рванула рычаги на себя. Корабль вылетел из подземной шахты, как пробка из бутылки с шампанским. Несколько секунд Саше понадобилось, чтобы выровнять корабль. Это времени локустианцу оказалось достаточно, чтобы, воспользовавшись ускорением, припечатавшим людей к стенам корабля, нанести удар. Он словно гарпуном пробил ногу Виктора и снова поднял клешню, собираясь нанести еще один удар. Оттолкнувшись от стены, Кох прыгнул и схватил его двумя руками за клешни:

– Сергей, давай!

Парнишка с места, без разбега запрыгнул насекомому на спину и воткнул нож туда, где панцирь соединялся с щитком на голове. Локустианец покачнулся и рухнул на пол, беспорядочно размахивая лапами. Одна из них задела панель, оставив в ней глубокую борозду. Задние лапы скребли по полу, оставляя на них рваные царапины. Кох отпустил клешни и осел на пол. К нему тут же бросилась Маруся. Сашка, продолжая управлять кораблем, обернулась:

– Что с ним, Рысь?

– Рули давай!

Стоило ей только произнести эти слова, как корабль дернулся и стал заваливаться набок.

– Сашка!

– Я ни при чем! Этот гад что-то повредил в приборной панели, когда пропорол ее клешней. Я не смогу покинуть атмосферу планеты. Ускорители едва работают!

Маруся сидела на коленях возле Коха:

– Что же ты такой неуклюжий… – бормотала девушка, глядя как под ним расползается кровавое пятно. – Сергей, мне нужен нож!

Парнишка бросился к локустианцу и, вырвав из тела поверженного врага нож, принес его Марусе.

– Зажми здесь. – Она положила руку Виктора на рану. – Я сейчас.

Корабль накренился набок. Все они, включая мертвого локустианца, заскользили по полу.

– Держи корабль! – крикнула Маруся и повернулась к Сергею. – А ты снимай футболку. Рви ее на длинные полосы. Я бы могла и свою порвать, но, боюсь, буду выглядеть слишком экстравагантно. У меня под ней больше ничего нет.

Парнишка тут же выполнил ее приказ. Тем временем Маруся осторожно разрезала брюки и раздвинула ткань в стороны, чтобы посмотреть на рану. Увидела и выругалась. Теперь уже по-настоящему, как прожженный боец-космодесантник.

– Все так плохо? – подал голос Виктор.

– Как ты умудряешься, получать такие жуткие ранения? – вместо ответа задала вопрос Маруся, из-за волнения и нервов перейдя с Виктором на «ты». – Мы так спешили, – бормотала она. – Я не подумала взять с собой лекарства. Ох и чучундра я бестолковая… Могла ведь хотя бы бинт и антибиотик в карман сунуть…

Она перетянула ногу выше раны и теперь пыталась ее забинтовать остатками футболки Сергея.

– Виктор! – подала голос Саша. – Мы теряем высоту. Думаю, придется садиться. Где лучше это сделать?

– Лети к храму. Сможешь найти дорогу?

– Смогу. Только немного поплутать придется. – И, закусив губу, Сашка сосредоточилась на управлении судном.

Из дальнего угла донесся тихий стон старика. Маруся взглянула в глаза парнишке:

– Сереж, поищи здесь воду. Может, аптечку найдешь. Это же все-таки посольский модуль. Мне бы руки помыть. – Она взглянула на окровавленные ладони. – А вы, капитан, не шевелитесь. Я пойду, взгляну, что там со стариком.

Кох кивнул и закрыл глаза. Рысь была права. Второй раз за время нахождения на этой планете он получил ранение от локустианца. И то, что он не был вооружен, его не оправдывает. Надо быть внимательное. Впрочем, что об этом теперь говорить…

– Сережа… – Парень тут же наклонился над ним. – Дай мне слово, что защитишь девчонок.

– Но…

– Я умирать не собираюсь. Но рана плохая. Я это понял по лицу Маруси. Надо, чтобы с ними рядом был тот, кто сможет в случае чего помочь, кто-то сильный. Ты подойдешь.

– Хорошо, Виктор. – Парнишка впервые назвал его по имени.

– Спасибо. Иди.

И он закрыл глаза. У него кружилась голова, в ушах шумело. Далеким эхом прозвучал взрыв. Кох понял, что это означало. Хорнисс подорвал шахту. Теперь никто из тех, кто там находился, наружу выбраться не сможет. Они лишили Безликих возможности покинуть эту планету, но подземный город до сих пор существовал, и где-то там в пробирках выращивались новые сверхсущества. Кох повернулся, чтобы взглянуть на старика, и потерял сознание.

Глава 43

МК-5121. Затерянный храм

Маруся сидела на деревянном чурбаке и аккуратно раскладывала перед собой на земле вещи, которые им удалось обнаружить в посольском модуле. Так, что они имеют? Бутылка крепкого алкоголя, практически полная. Еще несколько бутылочек из бара поменьше. Плащ, подбитый алой тканью. Она вздохнула: бесполезная вещь. Ни от холода, ни от дождя защитить не сможет. Салфетки. Пакетик с конфетами. Вот и все добро, которое им удалось обнаружить, обшарив весь корабль. Негусто.

Подошла Сашка и устроилась рядом.

– Как он?

– Спит.

– Горячий? – Саша кивнула. Теперь уже вздохнули обе.

– Сейчас Сергей вернется, и надо перенести Виктора в каменный храм. Погода портится. – Рысь посмотрела на небо. – Как бы дождь не пошел. А как старик?

– Совсем плох. Бредит. Говорит, что скоро прилетит какая-то женщина-воин и спасет всех живущих на планете. Я пыталась накормить его. Не хочет.

Сашка пожала плечами и еще раз вздохнула. Она была необычно тихой и печальной. Синяки на ее лице и руках приобрели черно-фиолетовый цвет. Маруся и сама выглядела не лучше. Она, конечно, не вздыхала каждые пять минут, как Саша, но постоянно мучила себя упреками. Как она, врач, могла забыть лекарства? Если Виктор умрет, это будет только ее вина.

Вернулся с охоты Сергей и, устроившись неподалеку, стал потрошить принесенного зверька, чем-то похожего на земного зайца. Саша встала, подняла стоявшую неподалеку кастрюлю и направилась к ручью. С того момента, как они приземлились, она ни разу не улыбнулась.

Саша и Маруся не обсуждали, что с ними будет дальше и не строили планов на будущее. И хотя они были подавлены случившимся с Кохом, но сделали все, чтобы их не обнаружили. Утопили посольский модуль в озере и старались больше времени проводить в кельях каменного храма. Дармы покинули подземный город раньше них, но, может, у Безликих есть другие наемники, о которых они не знают и которым будет поручено их отыскать?

– Надо перенести Виктора в каменный храм, – повторила Маруся ранее сказанные ей же слова.

– Хорошо.

– Боюсь, будет дождь, – добавила девушка, собирая вещи назад в сумку. – Я сейчас разожгу костер.

Она достала из кармана зажигалку. Еще одна вещь, найденная в посольском модуле и единственная по-настоящему ценная. К тому времени, как она разожгла огонь, Сергей закончил разделывать зверька и даже порубил его на куски. Вдруг раздался грохот. Они вздрогнули и одновременно вскочили на ноги.

– Ребята! – кричала Сашка. Они бросились на голос и через пару минут увидели такую картину: на земле валялась кастрюля, вода из которой уже успела впитаться в землю. Сашка стояла возле старика, ухватившись руками за щеки.

– Что случилось? – одновременно задали они вопрос.

– Мне кажется… Я думаю…

– Да говори ты! – одернула подругу Маруся.

– Кажется, старик умер, – произнесла девушка, убирая руки от лица. – Я проходила мимо, когда он приподнялся, взглянул на меня и разорвал браслет. Тот, что был у него на левом запястье. Вот только браслет не упал на землю, а вспыхнул и исчез.

Маруся склонилась над стариком:

– Ты права. Он умер.

– Клянусь, я ничего такого не делала! – попыталась оправдаться Сашка.

– А я тебя и не виню. Старик действительно мертв, и браслета на руке у него больше нет. Сережа, нужно перенести его в пещеру и накрыть чем-нибудь. Может, плащом? Саша, иди за водой. Надо приготовить ужин, пока не пошел дождь. Работаем, ребята.

Все дружно кивнули. Саша подняла кастрюлю и снова пошла к ручью, а Маруся с Сергеем подхватили старика кто за ноги, кто за плечи и понесли в Тисадо, каменный храм. Потом Сергей вернулся за плащом, а девушки, устроившись на бревнах возле костра, стали готовить обед.

Дождь, как и предсказывала Маруся, действительно пошел. Но они успели перебраться в храм, перенесли туда Виктора и все свои вещи. Кох от еды отказался. Он лишь пил воду. Саша и Маруся сидели рядом с ним нахохленные, как две птички. В келье, где они расположились, в потолке была дыра. Они слышали, как шуршит дождь в листве, а его капли стекают по мху и капают на каменные полы пещеры. Кох тяжело дышал. Маруся осмотрела его ногу и пришла к неутешительному выводу: у Виктора началась гангрена. Ничего не сказав Саше, она встала и молча вышла из пещеры. У самого выхода сидел Сергей и смотрел на раскинувшийся перед ним мокрый от дождя лес. Маруся устроилась рядом.

– Он умрет, – сказала она, тоже вглядываясь в деревья. Сергей повернулся и увидел, как из ее глаз одна за другой вытекают слезинки. Они скатывались по щекам и падали на футболку. Паренек придвинулся ближе, и тут Маруся уронила голову ему на плечо и заплакала. Впервые с того времени, как они покинули подземный город, она дала волю чувствам. Жалость к Сашке, которая ждала от Виктора ребенка, и которая вот-вот потеряет человека, которого любила, рвала ее сердце. Она сама, не показывая вида, все время думала о погибшем Сайлин-Сихе и о том, что ее мечты теперь уже никогда не сбудутся. Ведь она потеряла того самого мужчину, который, Рысь была в этом уверена, идеально подходил ей. Может, она и встретит еще кого-нибудь, наверняка встретит, но это уже будет не то, это будет лишь жалкая копия ее мечты. Девушка плакала, уткнувшись в мальчишеское плечо и чувствовала, как он гладит ее по голове. Это заставляло ее плакать горше и сильнее. Время шло, а она все рыдала и рыдала, соперничая с тучей, истекающей дождем над затерянным в лесу храмом.

Сашка проснулась рано. Даже пятно света, падавшее на пол, было еще серым. И первым делом потянулась к Виктору. Тот был бледным и холодным. Она вспомнила, как рыдала вчера Маруся. Саша не задала ей ни одного вопроса, так как догадывалась, почему плачет ее обычно боевая и совсем несентиментальная подруга. Коснувшись ладошкой шеи, она нащупала пульс. Сердце фрайка еще билось. Она поправила повязку, ощутив уже знакомый запах гнили. Все плохо. Совсем плохо. Девушка обернулась. У дальней стены пещеры, прижавшись к друг другу, спали Маруся и Сергей, а еще дальше, накрытый черным плащом, лежал труп старика.

Она встала на колени рядом с Кохом и тихо, чтобы не разбудить спящих друзей, зашептала:

– Не умирай, Виктор. Не покидай меня. Я так сильно люблю тебя. Без тебя… Без тебя я не хочу жить…

И она заплакала. Слезы капали на лицо мужчины, но не могли заставить его открыть глаза. Саша автоматически подтянула вечно сползающие штаны и вдруг поняла, что в кармане что-то есть. Она сунула туда руку и вытащила небольшую плоскую коробочку. Охнув и до конца не веря в то, что держит потерянную когда-то самую странную из найденных ею вещей, она на несколько секунд задумалась, а потом совместила рисунок, положила коробочку на ладонь и громко произнесла:

– Я хочу, чтобы мужчина по имени Виктор Кох жил.

Тонкие линии замысловатого узора вспыхнули, осветив ее ладонь мягким теплым светом. Сашка вытерла слезы и тихо шмыгнула. Она произнесла свое самое заветное желание и теперь с надеждой вглядывалась в лицо мужчины. Маруся и Сергей, разбуженные ее голосом, проснулись и с удивлением смотрели на нее.

Вдруг раздался знакомый Саше звук, сопровождающийся едва уловимой вибрацией. Как летчик она знала, что такой гул может издавать только приземлившийся неподалеку космолет. Послышались тихие шаги. Вынырнув из темноты в комнате появился человек, одетый в темно-синий комбинезон. Он сдернул с лица шлем и окинул застывшую от удивления компанию пристальным взглядом. Потом отбросил назад светлые волосы и направился к накрытому плащом старику. Сергей бросился ему наперерез. Но не смог добежать, потому что мужчина дунул на него, превратив парнишку в ледяную статую.

– Ишь, какой шустрый, – еле слышно пробормотал он, наклоняясь над телом. Приподнял плащ и снова выпрямился в полный рост. Поднес к губам коммуникатор:

– Капитан! Я нашел его! Он здесь, в келье.

Вновь послышался звук шагов, и в рукотворной пещере появилась невысокая темноволосая женщина.

– Я еще пройдусь, – произнес юноша, надевая шлем. Она кивнула, и он сразу же скрылся, растворяясь в сумраке утра. Женщина стояла у входа в келью, разглядывая застывших от удивления ребят. Через мгновение за ее спиной материализовался высокий светловолосый мужчина, удивительно похожий на того, что только что покинул это помещение. Его ярко-зеленые, изумрудного цвета глаза остановились на Сашином лице. Девушка облизнула внезапно пересохшие губы. Этот мужчина излучал невероятную силу. Казалось, он может даже храм, в котором они сейчас находились, в мгновение ока превратить в песок.

Пока они молча разглядывали друг друга, вернулся юноша, который появился в келье первым, и протянул женщине какую-то небольшую вещь.

– Смотри, что я нашел в библиотеке. Это ведь эмблема нашего корабля!

Сашка вздохнула и опустила руку, которую все это время держала, вытянув перед собой. Коробочки на ладони не было.

Женщина задумчиво повертела в руках находку и направилась к Саше, точнее, к лежавшему на полу мужчине. Зеленоглазый тенью скользнул за ней.

– Виктор Кох, – произнесла она, вглядываясь в лицо больного.

– Вы спасете его? – с надеждой спросила Саша. – Вы ведь та самая женщина-воин, о которой говорил старик?

Мужчина направился к старику. Заглянул под плащ и вернулся. Женщина тем временем опустилась на колени и потирала руки, словно хотела их согреть.

– У него гангрена, – сказала Маруся, присаживаясь рядом.

Незнакомка бросила на нее быстрый взгляд и сложила ладони, словно собиралась молиться. Рысь не понимала, что происходит. Ведь Коха срочно надо спасать! Где врач или хотя бы аптечка? Ведь медлить нельзя! Внутри сложенных вместе ладоней вспыхнул огонек. Он разгорался все ярче, и вот уже засветились кисти, а потом и руки женщины.

Она распростерла их над телом Виктора, прикрыв ресницами глаза. Капли света закапали с ее рук на тело мужчины. Она поднесла их к ране, и поток света увеличился. Капли падали и тут же исчезали, впитываясь в тело Виктора. Саша смотрела на ее спокойное и удивительно красивое лицо, на выбившуюся из прически прядь волос, дрожавшую на виске. Прошло несколько минут. Кох открыл глаза. Он взглянул на странную женщину и улыбнулся. Его полопавшиеся губы приоткрылись, выдохнув: «Комда…»

Сашка отступила назад и теперь видела спину женщины, где в ножнах тихо спал меч с большой кистью на рукояти. Женщина встряхнула руками, словно сбрасывая с них воду. Свет потух.

– Фаон, нужны носилки. Он слишком слаб.

Зеленоглазый великан кивнул и что-то произнес, поднеся к губам коммуникатор. Появились люди с носилками, одетые в темно-синюю форму. У каждого на груди была эмблема, изображавшая летящую птицу.

– Ты должна мне все рассказать, – сказала Комда, обращаясь к Саше.

– Конечно, – согласилась та, немного успокоившись насчет Виктора.

Проходя мимо Сергея, Комда коснулась его рукой. Лед стал стремительно таять. Через мгновение парнишка пришел в себя настолько, что смог броситься на своего обидчика. Тот перехватил его и, заломив руку за спину, удивленно, как показалось Саше, спросил:

– Мам, кто это? Он явно не человек.

– Разберемся, – отмахнулась та, а Саша с Марусей переглянулись. Им одновременно хотелось спросить: «Мама? Эта женщина что, приходится ему матерью? Да ведь она выглядит моложе его!»

– Успокойся, – снова раздался мелодичный голос. – Этим девушкам ничто не угрожает. Мы вам не враги. Я прилетела потому, что наставник Ноин порвал браслет, тем самым попросив меня о помощи, и теперь хочу знать, что здесь случилось.

– Все нормально, Сергей, – подал голос Виктор. – Им можно доверять!

Светловолосый юноша отпустил паренька, который тут же бросился к Коху и замер рядом с носилками.

Все вместе они вышли из пещеры и остановились, ожидая, когда глаза привыкнут к свету. Прямо напротив входа в храм стоял большой темно-синий космолет с эмблемой летящей птицы на борту. Кох поднял руку, указывая на небо. Сашка, Маруся и Сергей дружно посмотрели вверх и ошеломленно замерли, потому что никогда в жизни не видели ничего подобного. Рассекая воздух огромными крыльями, в небе кружили драконы.