Вор и дети ночи

Глава 1. Ночь темна

В камине потрескивали дрова, в номере на постоялом дворе жарко натоплено. За окном ночь, и давно пора отходить ко сну, но Николас Гард не спал.

– Кровь и песок, – беззлобно прошипел я, затем с тихим стоном поднялся с колен. Сделал несколько шагов и, упав в кресло, уставился на тьму за окном.

Второй день, как вернулась боль от зажившей раны на левой ноге. Я давно забыл об этой ране и исходящей от нее боли, но боль снова со мной. Прежде она терзала лишь в ревентольской тюрьме и на площади Правосудия, когда судили восьмерых пиратов. Судили… Высокий трибунал королевства Арнии был судилищем, а не судом. Казалось, с того октябрьского дня минула неделя-другая, но на деле – три с половиной месяца.

Случившееся после Ревентоля – словно прошлая или чужая жизнь, но это моя судьба: мои смертные грехи и мой груз неоплаченных долгов за смерти друзей и товарищей. Команда «Скорпиона», Джон Шрам, Манрок и его орки, толстяк Рой и, конечно же, Ричард Тейвил… Кого забыл? Герингена? Имя пленного огсбургца тоже можно записать в неоплаченный счет. А еще Старик и ночные крысы, я вспоминал про них все реже. Смерть постоянно шла рука об руку со мной. Неприятие смерти и страх перед ней давно притупились, они постоянные привычные спутники. Но нельзя забывать погибших – тех, кто разделил со мной тяготы опасного пути и оказался не столь удачлив, как Николас Гард.

Удачлив? В тишине раздался негромкий смешок. Удача обернулась проклятием для одной бессмертной души. Не знаю даже, где моя душа. Где-то во мне? Под сердцем? Либо она в цепких лапах Дьявола? Я умер и ничего не видел за гранью, отделяющей мир живых от мира мертвых. Люцифер вернул в сей мир, у меня вторая жизнь и я не совсем человек… Я покосился на левую руку – чешуйчатую от запястья к пальцам с черными звериными когтями.

Боль в ноге, укол в груди – это некстати вернувшиеся напоминания о прошлом, о тех, кто остался в нем навсегда, а еще расплата за две вампирские короны: графа ди Плерри и герцога ди Альмара – и это все я. Боль не позволяла забыть, кем я был и кем стал. Смертный не может властвовать над вампирами, но они присягнули мне, и я принял их присягу. Взамен получил боль, она еще терпима, но надолго ли? Однажды не смогу вынести муку, и что тогда? Темные познания, открытые Велдону засевшим внутри него Неакром, подсказали ответ – либо боль убьет меня, либо растопчет мою волю, и я сам возжелаю обратиться в вампира.

После молитвы боль понемногу утихает. Когда истово молюсь, как учит наш погрязший в грехе чернокнижия инквизитор, телесные муки гаснут и на время покидают меня. О чем молюсь? Полагаете, о собственной душе? Я покачал головой и снова усмехнулся. Моя молитва хоть и искренна, но взываю к небесам вовсе не за себя. Ну, почти, я лишь немного вспоминаю о Николасе Гарде. Зато всей душой – или что у меня осталось от нее – молю о победе над Низверженным, о спасении Алисы и Лилит. Прошу научить, как обмануть Дьявола, когда вышвырнем возвратившегося бога из нашего мира.

Изгоним Низверженного из Орнона, и тем самым получим надежду на Спасение и Прощение, про это часто говорит инквизитор. Томас Велдон пытается утешить, пытается вселить веру, что наши проклятые души еще не пропали окончательно. Пусть так, трудно окончательно поставить на себе крест, я не спорил с церковником. Но он тут же повторял, что мы остаемся союзниками Люцифера, поскольку только его сила позволит изгнать из сего мира его первого творца – Ишмаэлья, ныне рекомого Низверженным богом. В древнюю эпоху, в юные тысячелетия Орнора, когда Ишмаэль властвовал над сотворенным им миром, Сатана уже противостоял создателю Орнора. Ишмаэль был Светом, а Дьявол Тьмой.

Ныне Низвержненный вернулся в Орнор, и его первый враг тоже в нашем мире. Тьма всегда была, есть и будет частью Орнора, только ныне она обрела большую силу, обратившись в Дьявола, который явился в наш мир во плоти. Проклята моя душа, ведь это я призвал Сатану, открыв ему дорогу в Орнор, когда первородная тьма ожила в орке Нурогге. Я стал ключом Дьявола к миру, и даже смерть Николаса Гарда ничего не изменит. Сатана вернет меня в мир живых, чтобы не потерять ключ к Орнору; и каждый раз я буду платить за избавление от смерти все более дорогую цену. После первого возвращения к жизни моя левая рука превратилась в руку чудовища. Я невольно сжал змеиные пальцы, взглянул на них и выругался.

– Проклятый пепел!

Мы вместе с Сатаной – я и Томас Велдон. Церковник никогда не говорил, что служит Люциферу, но я-то отдал свою бессмертную душу Дьяволу! А Велдон отныне со мной; пускай и по воле злых обстоятельств. Инквизитор и сам погряз во множестве грехов, он все сильнее превращался в чернокнижника. В нем все меньше целительной магии, все больше темной разрушительной и разъедающей душу силы. Он сжился с черной магией и Неакром внутри себя. Прежде черное колдовство давалось ему через боль, ныне черная магия не мучает святого отца.

– Святой отец… – пробормотал я.

Велдон просил не называть его святым отцом. Но он все еще не отделяет себя от Матери Церкви, он все еще носит рясу инквизитора и повторяет, что союз с Сатаной не отменяет веру в Бога Отца и Бога Сына, в нашу надежду на Спасение и Прощение. Порой я спрашивал его, что будет, если представить, что мы изгнали Низверженного и обманули Отца лжи?

Инквизитор замолкал на несколько мгновений, он будто задумывался, однако всякий раз отвечал одно и то же. Церковник верит, что мы получим Спасение, только каждый раз Велдон уточнял, что не ведает, какое будущее у нашего мира. Даже ближайшая пора обрела размытость. Четыре всадника Апокалипсиса пришли в Орнор. Явление четырех предвестников начало отсчет последних дней мира, но никто не знает, какими они будут и насколько затянутся. Один из предвестников конца времен оказался среди смертных. Бран шел с нами рука об руку, пока не был сражен.

Четыре всадника явились раньше предначертанного срока, поскольку никто не мог предугадать, что их призовет отчаянье моей проклятой души. Один из предвестников был ранен, обрел плоть и кровь и снова пал. Все иначе, чем в священных книгах; явно лишь, что «сломаны печати» – и это сделал я. В святых текстах сказано, что «изладить обрат печати не можно».

Велдон много раз цитировал сию строку. Я часто беседую с церковником, более нам не с кем делиться страхами и надеждами. Вокруг только вампиры… Черт! Новый укол в сердце напомнил про упырей. Для них тоже настали последние дни, как и для всего сущего, что погрузилось в неопределенность. Велдон твердо настаивал на этом и упоминал завесу, отделившую нас от грядущего – он любил подбирать напыщенные выражения. Обычно я не спорил с церковником, потому что после слов о последних временах мне вспоминалась смерть Брана. Не понимаю почему, но я всякий раз думал о том, как он погиб. Вот и сейчас размышляю о том же – Брана убило предательство Ирменгрет. Кровь и песок! Ирма…

Первые несколько ударов сердца, когда звучало ее имя – и не важно, всплывало оно в мыслях или кто-то его произносил – я злился и проклинал Ирменгрет. А память, будто издеваясь надо мной, возвращалась к любовному признанию Ирмы и смертоносном ударе вампира под мое сердце. Она остановила смертельный удар, а я нет. В памяти проявлялись мгновения Ирмы в мире живых, и меня обуревала растерянность – всегда и сейчас тоже – а после тоска. Я чувствовал себя полным ничтожеством и отъявленным подлецом.

Пару раз, когда душа терзалась в муках, и Велдон оказывался рядом, я признавался, что сердце отягощено воспоминаниями об Ирме. Церковник осенял нас знамением и просил небеса простить вольные и невольные прегрешения, а потом добавлял, что Ирма, дескать, была бы полезна для нашего дела, но ты, Гард, сразил упырицу. Чертов святоша!

На пути из Черного замка Ирма манила к себе, будоражила чувства и однажды соблазнила, заполучив мою кровь. Ирменгрет разгневала Дьявола, а я оттолкнул ее от себя. Тогда она возжелала моей крови, как высшей награды, и лишь предательство могло даровать Ирме этот приз. Она предала нас и своего вековечного господина. Пытала меня и вдоволь испила моей крови. Укрылась от ярости Сатаны в своем замке, под которым таился сильнейший источник магии. Внутри крепостных стен хозяйка замка была могущественна, как богиня. Но сила возвратившегося бога, под власть которого переметнулась Ирменгрет, запятнала источник. В замок проникли вампиры убитого мной герцога ди Альмара и Люцифер.

Я сразил хозяйку замка, и ныне замок мой. Вампиры враждовавших графини и герцога присягнули мне. Источник очистился от воздействия магии Низверженного, а что Николас Гард? Я испытывал только частую боль в груди, которая явилась расплатой за принятие нежити в службу. Более ничего, источник под замком никак не изменил меня, я ощутил его силу лишь однажды и очень ненадолго, ныне власть над ним недоступна. Знаю только, что замок, оберегаемый истоком, укроет меня и от Низверженного, и от Сатаны.

Заманить бы их внутрь да разделаться с обоими одновременно! Но как? Сила магического источника должна защитить меня. По крайней мере, Велдон высказывался на этот счет, но ни в какую не говорил, как обратить силу источника в нападение. Потом, мол, небеса образумят нас. Всему свое время! Так он твердил! Проклятье! Ныне ведомо лишь то, что и Дьявол не всесилен: возвратившийся бог и его маги отразили натиск четырех всадников Апокалипсиса да ранили одного из них. Низвержненный тоже не всемогущ, его уже изгоняли из сотворенного им Орнора.

Даже я сам, ключ Сатаны к нашему миру, сумел однажды одержать верх над Люцифером. Заставил его вернуть покусившуюся на мою кровь Ирму. Вампир исчезла, никто не знал, куда она делась, и я пригрозил убить Брана и тем самым приблизить конец мира. Но Дьяволу нужно время, чтобы разделаться с Низверженным, и он уступил… Я снова горько усмехнулся. Наши помыслы совпадают – я и Велдон страстно желаем одолеть Низверженного либо изгнать его из Орнора, а Дьявол измышляет тоже самое.

Ни его ли помыслы мы собираемся исполнить? Не вложил ли Сатана стремление сразить Низверженного в наши головы? Нет! Я злился на себя – и Велдон, и я столкнулись с Низверженным до того, как узрели Дьявола во плоти!

Мы спасем Алису и Лилит, и еще я отплачу возвратившемуся богу за Старика! Древний бог воров, отрезанный от божественной силы, жил долей смертного и воспитал меня одним из ночных крыс. Низверженный уничтожил их всех кроме Николаса Гарда. Я вырву из власти обезумевшего творца Орнора мою Алису и дочь Велдона, отомщу за Старика и всех, кому не посчастливилось помешать Низверженному. Изгоню возвратившегося бога из нашего мира и, может быть, вновь обрету надежду на Спасение и Прощение. Надеюсь, инквизитор не заблуждается, и для нас не все потеряно.

А еще нужно отомстить Даману, Деспилье и императору Карлу, чьи подданные убили Джона Шрама и Роя да спелись с приспешниками Низверженного! Я ничего не забыл!

Опять боль. Резкий укол в сердце!

Порой охватывает ярость, когда боль не уходит. Хочется выместить на ком-нибудь злость, чтобы боль утихла. Как сейчас, когда боль не отступает. Я мысленно обратил злость на Велдона. Чертов святоша! Терзающие грудь уколы исчезли. Осталась боль в ноге, но она терпима и почти не заметна, если чем-то отвлечен. Я поднялся, чтобы доковылять до кровати. Разослать и упасть в нее; пусть боль в груди не тревожит до утра, и тогда я высплюсь. Завтра важный день. К полудню мы прибудем в Лич, в принадлежавший герцогам Альмара город.

После присяги вампиров сраженного мной Брио ди Альмара его столица стала моим городом. Никогда бы не подумал, что надену графскую или герцогскую корону, а ныне они обе у меня. Зачем мне титулы? Я принял присягу «детей» Ирмы де Плерри и Брио ди Альмара, потому что без нового господина вампиры потеряют разум, и сотни обезумевших, голодных до живой плоти и крови чудовищ наводнят королевство Брешта. Люди спасены, хоть и не ведают о смертельной угрозе, что была более чем реальна, а я заполучил сотни подданных в обличье вампиров и боль в груди. На моем счету новый смертный грех. Велдон как-то сказал, что этот поступок есть мое новое проклятье и одновременно еще одна надежда на Спасение и Прощение, ибо грех был свершен не в угоду низменных страстей, а для защиты тысяч неизвестных мне людей. Выходит, я сотворил благо? А! К черту! К небесам все!

Я давно запутался, кто я да что меня ждет. Будь, что будет, а я дерусь за Алису, за наш мир и чуточку за себя. Велдон со мной! Он решителен, как прежде в Бранде, когда слыл самым грозным и непреклонным инквизитором Арнийского Семиречья. Томас Велдон обрел даже большую твердость духа, чем прежде. Он колдует, обращаясь к темным знаниям давно умершего Неакра и черной магии возвратившегося бога. Церковник говорит, что его душа проклята не меньше моей, но я не соглашаюсь с ним. Грехи Николаса Гарда никому не перекрыть. Мое бытие чернее и мрачнее ночи за окном.

Избавившись от камзола, я остался в рубашке, штанах и сапогах. Надо ложиться спать. Каким бы сильным, быстрым и почти неуязвимым с мгновенным исцелением ран я не стал, а сон нужен всем. Даже тому, кто призвал в сей мир предвестников конца времен и самого Дьявола. На службе Сатане я приближаю Апокалипсис, и я буду служить Дьяволу, чтобы с его помощью одолеть Низверженного. Однако потом черед Люцифера – я вырвусь из его власти и остановлю конец времен!

Позади раздался отчетливый шорох, будто кто-то стоял за спиной. Я обернулся, ожидая увидеть… Кого? Да хоть бы Сатану! Он не единожды являлся ко мне. Дьявол смеялся над моими помыслами разорвать сделку и освободиться от его тенет. Люцифер читает мои мысли, как открытую книгу ­– и они нисколько его не беспокоят. Впрочем, это сказано Отцом лжи; нужно понимать, кем произнесены такие слова.

За спиной никого. Я попробовал узреть чужую магию и ничего не обнаружил. Значит, и впрямь кроме меня в комнате никого. Я поднял кверху лицо, уставившись на потолок, и коснулся сердца, чтобы унять новый укол. Провел ладонью по шраму на груди – эльфийский подарок. Напоминание о двух древних богах в обличье смертных. Гном Барамуд и немой эльф Крик тоже мне задолжали. Обещали привезти к Харузу… к Старику, а угостили стрелой и первой смертью. Выродки! Во мне вспыхнула ярость, она унялась лишь после мысленного обещания спросить за долги с них да с эльфов Гвендара, затаившихся в тени Черного города. Барамуд и Крик уверяли, что найду у перворожденных укрытие, и требовали уничтожить перстень Бога Сына да просили покинуть Черный замок. Я уничтожил реликвию и получил стрелу.

– Ничего, ушастый, – пробормотал я; стрелу выпустил именно Крик, в этом я был уверен, – настанет и твой черед. Про Барамуда тоже не забуду!

Темна ночь за окном. Мечты о месте еще чернее. Я спасу Алису и Орнор, одолею Низверженного вместе с его армией приспешников и пришельцев из умирающего мира Даад. И отомщу! Да не только двум древним богам! А после избавлюсь от Дьявола!

Я негромко рассмеялся. Самоуверен ты, Николас Гард, либо безнадежно глуп. Или безумен? К черту! К Дьяволу все! Просто буду жить, сражаться и делать, что должен. Велдон говорил… Снова мысли о нем! Проклятый святоша! К черту и его!

Раздался стук в дверь.

– Кто? – зло бросил я.

В комнату вошел Ильо ди Триан. С виду молодой дворянин двадцати пяти лет от роду, почти мой ровесник, но его второй жизни уже два века. Вампир был в одеждах для верховой езды и при оружии. Один из присягнувших мне упырей.

– Ваше сиятельство, – вампир чтил мой графский титул. Он склонился в поклоне и замер, выжидая дозволения продолжить.

Сегодня мой ночной покой охраняли два «человека», обращенных когда-то графиней ди Плерри. Эта часть моих подданных считала себя людьми графа ди Плерри, другие напирали, что служат герцогу ди Альмара. Как неразумные дети, честное слово.

– Что случилось?

– К вам пришли, ваше сиятельство.

– Кто? – раздраженно повторил я.

– Святой отец.

Небеса! Опять он! Церковник не дает покоя ни днем, ни ночью.

– Впусти, – я махнул рукой. Злость и раздражение вдруг исчезли, осталась лишь усталость. Пусть Велдон скажет, что ему нужно и проваливает.

Снова поклонившись, Ильо ди Триан покинул мою комнату, а через миг в нее ввалился инквизитор.

– У меня известие про Ирму! – взволнованно сообщил он.

Глава 2. Известие

– Про Ирму? Я не ослышался?

– У меня известие про Ирму, – повторил инквизитор, затем осенил себя знамением, успокоился. Знамение нередко выправляло его растрепанные чувства, и сейчас тоже уняло волнение. – Ты позволишь, Николас?

Церковник направился к столу, на котором стоял кувшин с водой и две глиняные кружки. Проводившая в номер служанка предлагала поднять сюда вино, но от вина острее боль в груди. Я отказался; последнее время почти не притрагиваюсь к пьянящему.

– Гард! – окликнул меня Велдон. – Ты заснул? Почему молчишь?

Не дождавшись моей реакции, святой отец налил воды. Плевать, пусть напьется. Вода в кувшине холодная, из колодца. Вкусная… Дьявол! Мне и на воду плевать! Но что инквизитор сказал про вампира?

– Святой отец! – позвал я.

– Слушаю, Николас, – церковник невозмутимо воззрился на меня.

Отчего взволнованность Велдона столь быстро сменилась на нарочитое спокойствие?

– Ты произнес имя Ирменгрет.

Инквизитор поморщился, будто я напомнил о чем-то донельзя неприятном. Но он же сам вломился с известием о павшей от моей руки графине ди Плерри! Она высший вампир, наш товарищ по путешествию в Запустении, предательница, и та, о которой я непростительно много думаю. Ненамного меньше, чем об Алисе, но моя возлюбленная далеко, а Ирма… Она более чем далеко, в ином мире, куда устремилась ее проклятая душа после второй смерти. Я убил Ирму. Шесть дней назад сидел на графском троне, прислонив голову высохшей мумии к груди, а стоявшие предо мной вампиры присягнули на верность новому господину.

Острый укол в сердце живо напомнил о цене за власть над «детьми» двух высших сраженных мной вампиров. Ирма… Я убил ее… Но вдруг прибегает инквизитор и заявляет, что у него есть, что сказать про Ирму. Почему святоша заткнулся?

– Не молчи, святой отец, мое терпение уже на исходе, – я тихо зарычал. Взгляд вонзился в Велдона и, казалось, сейчас продырявит его насквозь.

– Что же произойдет, когда оно иссякнет? – инквизитор сложил на груди руки и приподнял левую бровь. Правая половина лица церковника была по обыкновению прикрыта капюшоном рясы, а поверх безумного ока давно умершего Неакра лежала черная повязка. Зато левый глаз Велдона внимательно оглядывал меня, словно святой отец изыскивал в моем облике ответ на какой-то ведомый только ему вопрос. Смотрит и молчит.

Он намеренно выводит меня из себя? Кровь и песок! Я мысленно выругался.

– Ирма, – мрачно уставившись на церковника, произнес я.

– Ах, Ирма…

Томас Велдон сделал вид, что только что вспомнил о ней. Порой мне кажется, что монах с каким-то мстительным удовлетворением испытывает пределы моих чувств.

– Я только что говорил с ди Саржалем, – многозначительно начал инквизитор.

– За ужином? – невпопад спросил я. Слушаю инквизитора, а думаю об Ирме. Взбередил же мне душу святоша, напомнил об Ирменгрет и тянет-тянет время.

– За поздним ужином, – поправил меня Велдон. – Мы сидели в обеденном зале. Ели, пили и разговаривали про всякое.

Я кивнул. Слуги высших вампиров – или как они себя называли дети ночи – превосходно притворялись живыми людьми, особенно после заката солнца и с удовольствием принимали большие и маленькие человеческие радости. Но только «дети», то есть упыри, обращенные в нежить высшими вампирами. Они любят, например, вкусную, сытную еду и вино; и даже отражаются в зеркале, чтобы не вызвать подозрений у добрых чад нашей Матери Церкви. Яркое дневное солнце доставляет им неприятный зуд и жжение, но при необходимости могут вытерпеть и это.

Томас Велдон два дня сокрушался, что видит отражения упырей, и признался, что всегда подозревал некоторых состоятельных горожан Бранда, что они не совсем те, за кого себя выдавали, но то дело прошлого. Нынче мы в дороге до герцогского города, и наш инквизитор был не прочь поговорить перед сном с Диро ди Саржалем.

Смотритель замка Плерри отправился со мной в Лич. На узкие плечи высокого и длинноносого вампира с манерами вельможи и в дорогих одеждах легла тяжкая ноша. Еще неделю назад он управлял хозяйством замка, а теперь отвечал за все необходимое в пути для двух экипажей и двухсот всадников, притворяющихся людьми. Впрочем, притворство упырей мало облегчало заботы Диро ди Саржаля – дабы не вызывать подозрений, вампиры должны были есть, пить и спать, как настоящие люди в придорожных тавернах и на дневных привалах, где мы часто делили обочину дороги или ночлег с другими путниками. Лошади в поезде герцога-графа, как я порой обзывал себя, были живыми, каждый день коням нужна вода и корм.

Смотритель замка отлично справлялся с новыми обязанностями, никто не жаловался. Скоро выяснилось, что за большими глазами под густыми бровями таился незаурядный ум. Диро ди Саржаль был старым вампиром и знал немало. В нем напрочь отсутствовала дворянская удаль, какой любили козырнуть другие упыри из моей свиты, зато ди Саржаль слыл магом. Велдон много узнал в ежевечерних беседах с ним о темной стороне магической силы. Колдуном вампир оказался откровенно никудышным, но изрядно ведал о магии, потому как перечитал за столетия второй жизни множество запретных книг. А Велдон все более впадал в грех черного колдовства. Я уже говорил об этом? Церковник жадно искал новые темные знания, тем более что сумасшедший Неакр внутри инквизитора последние дни почти не говорил с церковником, и беседы со старым вампиром стали необходимы инквизитору, как воздух.

Кровь и песок! Снова думаю не о том!

– Ты ужинал с Диро, – рыкнул я, – и он сообщил нечто про Ирму, что заставило тебя бросить приятное времяпрепровождение и лететь в мою комнату.

Велдон важно кивнул.

– Так расскажи!

– Один момент! Небольшое отступление, – инквизитор притворно вздохнул; будто его что-то расстроило в моем взоре. – Не смотри на меня волком, Гард.

– Ближе к делу! – раздраженно бросил я.

– Как пожелаете, ваша светлость, – язвительно произнес Велдон, однако продолжать затянувшееся вступление он не стал. – Мы снова рассуждали об источнике магии под замком, и в который раз сетовали, что ничего не ведаем о нем. Только Диро вдруг вспомнил про Ирму.

– Она мертва! – отрезал я. – Второй окончательной смертью!

– Вторая смерть… – Велдон сделал паузу, кивая головой, – но недалеко от Лича имеется склеп Ирменгрет.

– Какой еще склеп? – я мрачно воззрился на инквизитора. Что он несет? Ирма умерла последней смертью от моей руки в замке Плерри и похоронена там же. Я лично уложил ее останки в гроб, и первый бросил горсть земли в могилу. – Ирма лежит в земле в четырех днях конного пути отсюда! Ты про что толкуешь, святой отец?

В левом оке инквизитора сверкнул гнев.

– Ты невыносим, Гард, – прошипел церковник, – и чем дольше тебя знаю, тем менее уверен в твоем Спасении.

Инквизитор вскинул к потолку указующий перст.

– А равно и о себе печалюсь, ибо делю с тобой и хлеб, и вино.

– Опять что-то цитируешь, святой отец?

Указательный палец был выставлен в мою сторону.

– Проклят ты, и душа твоя проклята, Гард!

– Слышал уже про это, – я устало отмахнулся. В одном мгновение исчезло раздражение, зато пришла усталость. Чувствую себя полностью опустошенным… Такое накатывает на меня последние дни. Ненадолго, но два-три раза за день случается.

– Ну, коль слышал, то слушай дальше, – тон инквизитора смягчился. – Склеп принадлежит Ирме…

Я снова собрался возразить, дескать, вампир упокоилась далеко отсюда, но окрик Велдона заткнул мне рот, едва только открыл его, чтобы наполнить, где похоронена Ирменгрет.

– Не перебивай!

Хорошо! Я замахал перед собой руками. Молчу! Велдон недоверчиво покосился на меня, но убедился, что я в самом деле не собираюсь встревать, и тогда продолжил.

– По словам Диро ди Саржаля его бывшая… гм… госпожа полвека назад едва не угодила в лапы давнего врага. Чтобы обмануть герцога пришлось разыграть целый спектакль, в финальном акте которого соорудили склеп для Ирмы. Правда, вечным сном в нем спит не она, а некая девица, окропленная кровью высшего вампира.

– Чтобы обмануть Брио ди Альмара и позволить Ирме улизнуть?

– Ты догадлив, – Велдон погладил седую бородку.

– Странная история, и мне не понятно, почему она так взбудоражила тебя, святой отец.

– Кажется, я поспешил с выводами о твоем уме, – с сожалением в голосе произнес инквизитор.

– Ночь не лучшая пора для загадок! – огрызнулся я. Внутри снова появилось раздражение. Велдон ходит с известием об Ирме вокруг да около и не признается, что заставило его вламываться в мой номер. – Либо ты поведал не всю эту странную историю о склепе с девицей внутри вместо вампира?

– История действительно странная и даже поучительная, особенно это касается усопшей несчастной, чье тело упокоили вместо Ирмы. Но за подробностями лучше обратиться к ди Саржалю. Только неужели ты ни о чем ни догадался, Николас?

– Хватит со мной в загадки играть! – зарычал я. – Либо говори, либо…

С языка чуть не сорвалось пожелание проваливать, но я вовремя опомнился. Томас Велдон мой единственный настоящий союзник. Он здесь не ради корысти, не потому что страшиться безумия и обращения в зверя, не прикован ко мне иным страхом, и он вовсе не мой поданный. Он друг, непростой друг. Такой же, как я, грешник, разве что глубина его падения не столь чудовищна. Однако для бессмертной души одного человека грехов Томаса Велдона хватит за глаза. Мы вместе, и Велдону должно быть позволено больше других. Хорошо, что я сдержался.

– Либо говори, либо…

– Либо что? – инквизитор смотрел на меня тяжелым взором. Чувствует, что я едва не произнес лишнее.

– Говори, святой отец, – я устало вздохнул. – Прости, если задел тебя.

Окаменевшее лицо инквизитора смягчилось. Томас Велдон вскинулся, когда я назвал его святым отцом, но удовлетворился прозвучавшим извинением.

– Диро ди Саржаль кое-что подсказал, – начал церковник, – потом я поковырялся в воспоминаниях Неакра…

Велдон замолк и пристально, изучающее уставился мне в глаза.

– Ты готов к встрече с Ирменгрет?

Я вздрогнул и мысленно спросил инквизитора про очередной смертный грех, но возможность узреть и услышать Ирму оказалась важней, чем предупреждение церковника о новом духовном падении. Покачав головой, я легко придумал оправдание для собственного молчания – мне нужно сказать Ирме несколько слов. Ведь она отвела смертельный удар, а я нанес его…

– Я готов увидеть Ирму, – голос был хриплым.

В горле пересохло, захотелось пить. Подойдя к столу, у которого замер инквизитор, налил в пустующую кружку воды. Церковник снова молчит, будто ждет, что еще спрошу о вампире, но, кажется, знаю, каким образом смогу встретиться с Ирмой.

– Некромантия? – спросил я.

– Она самая. Чистая некромантия. На упокоенной в склепе кровь Ирмы, только так смогли ненадолго обмануть сраженного тобой герцога. Я нашел в памяти Неакра, как вызвать дух Ирмы.

– Полагаешь…

– Не отговаривай меня, Гард, – обозлился Велдон. – Самому тяжко в груди, когда помыслю о некромантии. Но в твоем замке укрыта огромная сила, а мы не знаем, как к ней подступиться. Саржаль уверяет, что Ирма тоже не сразу овладела мощью Источника, но даже не представляет, как его бывшая госпожа умудрилась это сделать. Мы должны расспросить Ирму!

Взгляд Велдона ожесточился. Глаза инквизитора смотрели на меня, но взор был направлен далеко за пределы стен трактирной комнаты. Велдон копается сейчас в воспоминаниях мертвого чернокнижника, либо Неакр сам что-то нашептывает. Святой отец не раз поминал голос безумного мага.

– Помолись, Николас, – церковник опустил взгляд. Мысли инквизитора покинули иное бытие. – Завтра мы преступим новую черту.

– Сколько их уже было! – посетовал я.

Инквизитор дернулся, будто его огрели плетью и, натянув глубже капюшон, направился к двери. Я решил, что Велдон покинет меня, не произнеся больше не слова, однако он остановился, когда коснулся ручки, и обернулся в мою сторону.

– Молись, Николас. Наша участь и так не завидна, а выбранный путь все глубже затягивает в пучину смертных грехов!

Куда уж глубже! Но я возмутился только про себя, и ответил церковнику со всем доступным моим раздерганным чувствам смирением:

– Я молюсь, святой отец!

– Молись! – инквизитор осенил меня знамением. – Еженощно и ежедневно молись! Ради надежды на Спасение и Прощение!

Томас Велдон с силой толкнул дверь. Надеялся ударить кого-нибудь из моих стражей. Церковник не исправим – погряз в смертных грехах почти без надежды на прощение небес, а не упустит шанса хоть немножечко насолить «богопротивной нечисти». На сей раз его старания оказались тщетны. Два охранявших графский покой вампира были не задеты. Инквизитор фыркнул с досады и нырнул в коридор.

– Милорд, – вместо инквизитора в моем покое появился Ильо ди Триан. – Будут ли распоряжения?

– На сегодня все, – я стоял подле кровати. Глаза слипаются, будто веки утяжелили свинцом; очень хочу спать. – Ко мне никого не впускать!

– Как пожелаете, ваше сиятельство, – вампир покинул меня.

Закрыв глаза, я упал на неразостланную постель. Как есть, в дорожной одежде; только без шляпы, плаща и теплого шерстяного камзола, зато в сапогах. Мягкие тапочки, заботливо предоставленные дорогому гостю хозяином постоялого двора, так и стоят у изголовья кровати. Но все одно, сейчас хоть в седло… Если силы на коня останутся, в чем я совсем не уверен… Точнее уверен, сил нет. Надо раздеться; все думал, что нужно подняться… Чтобы сесть, стянуть с себя одежду.

У меня вторая жизнь, как и у моих подданных-вампиров, лишь исток новой жизни у нас разный. Они упыри, меня вытащил с того света Сатана. Но я силен, быстр и неутомим – также, как вампиры; а раны, даже самые тяжелые, затягиваются почти мгновенно. Однако не могу обходиться без сна, словно обычный человек – и я безгранично рад этому обстоятельству. Хоть что-то осталось от прежней жизни, и дорога… тоже выматывает. Внутри есть уверенность, что в минуту опасности усталость уйдет, но откуда взяться чувству опасности, когда охраняют две сотни настоящих вампиров?

Разве что Низверженный способен напасть на меня либо его приспешники, которых очень много в нашем мире. Признаться, я и Велдон опасались нападения возвратившегося бога после выезда из замка Плерри. Внутри его стен защищал Источник, очистившийся от магии Низверженного сразу после смерти Ирмы. Вне замка я, Велдон и мои вампиры не прикрыты силой Источника.

Возвратившийся бог может попытаться уничтожить меня, чтобы ударить по своему древнейшему врагу Тьме-Дьяволу. Однако либо Люцифер прикрыл меня и мою свиту, либо Низверженный не рискует наслать своих приспешников на отряд из двух сотен вампиров – это все-таки сила и сила немалая. Один упырь способен поставить на уши городок средней величины. А двести упырей? То-то и оно; похоже, нас не трогают, дабы не поднимать ненужного шума. Как бы Велдон не осуждал принятие на службу нежити, но небольшое войско вампиров нам крайне полезно. Да и две короны, графская и герцогская, еще пригодятся.

Я лежал на кровати, погруженный в полусон и так же, как все минувшие дни, последние минуты бодрствования были наполнены раздумьями. Вспоминалась Ирма, инквизитор говорит, что услышу и увижу ее. Некромантия вызовет призрак высшего вампира. Она предала, истязала адскими муками, пила мою кровь и почти убила, но только почти... Моя же рука не дрогнула. Я сразил Ирму. За мгновение до второй истинной смерти она призналась в любви!

Черт!

Вскочив с постели, я принялся измерять шагами комнату. Сон и усталость растворились в огне, сжигаемом меня изнутри. Кто я после содеянного? Ничтожество? Подлец? Я люблю Алису, и нет даже мысли, что мог полюбить вампира. Но мне нужно выговориться наедине с Ирмой. Не ведаю, что скажу ей, только сказать что-нибудь нужно. Надо облегчить душу и советь.

Уставившись в окно, я смотрел на уличную тьму. Под небом Брешты ночь. Завтра утром мы доберемся до моих герцогским владений, а к полудню достигнем Лича, в окрестностях которого склеп. В нем давно усопшая несчастная девушка, и на ней кровь Ирмы.

– Я должен поговорить с призраком Ирменгрет!

Глава 3. Встреча

– Эти тоже, – святой отец задвинул шторку на дверном окне и откинулся на мягкую спинку дорожного дивана напротив меня.

Сегодня мы путешествовали в одном экипаже. Пересели в него на первом же постоялом дворе, показавшемся на дороге, когда вампиры и мы с Велдоном въехали в герцогские владения. Герцогская карета и три сопровождающих ждали прибытия господина, дабы Брио ди Альмар вернулся в Лич подобающим образом. Герцог теперь новый, прежнего распоряжения никто не отменял, и теперь карета дождалась меня и отца Томаса.

Два из трех экипажа, в которых мы начали дорогу, теперь катались в хвосте поезда пустыми. В третьей карете под охраной сразу трех моих дворян из «детей» Ирмы путешествовал граф Клос Теодор фон Мирбах и запечатанный магией Велдона сундук с посольской перепиской – два моих козыря, приберегаемых для визита к арнийскому королю. Огсбургцу было запрещено покидать экипаж кроме остановок на ночлег.

Снаружи герцогская карета была строга. Окрашена в черную краску без изысков; взгляд цеплялся только за резные гербы властителей Лича на дверцах с двух сторон экипажа – серебряная волчья голова на черно-синем поле и золотая герцогская корона над головой оскалившегося зверя. По волчьей морде нас и узнавали.

– Все также ломают шапки? – спросил я.

Встречные крестьяне кланялись, когда замечали серебряного волка. Кроме селян несколько раз встретили купцов; те уступали дорогу и тоже опускали головы, но сдержанней.

– Ломают, ваша светлость, ломают, – инквизитор обратился ко мне по герцогскому титулу, но взор, удостоивший меня вниманием, был наполнен негодованием. Словно уличал в чем-то постыдном или преступном.

Я покачал головой. Ныне на мне и графский венец, и герцогский, но уж точно никогда не стремился к ним. Однако судьба обернулась именно таким образом. К черту! Что есть, то есть! Зато появилось новые возможности. Я не сомневался, что присягнувшие мне вампиры будут полезны. Знать бы еще, как воспользоваться силой магического источника под замком графов ди Плерри. Когда вампиры присягнули мне у графского трона, я ощутил в себе невероятную мощь – источник магической силы был подвластен мне. Однако теперь понимаю, моя власть над истоком длилась считанные мгновения. Я даже не заметил, как она растворилась, и только прежний господин этой силы мог бы поведать, как вернуть власть над истоком.

Ирма… Я мысленно осекся. Дух Ирменгрет, который мы собираемся вызвать, подскажет, как овладеть силой магического истока. Я в этом уверен, только не знаю, что сказать Ирме. Как начать с ней разговор? Прознав о моем смятении, святой отец фыркнул и заявил, что я глупец. Дескать, призраков не задевают душевные метания мира живых, но я не поверил церковнику. Ирма поступилась до невозможности многим, когда остановила смертельный удар. И прошло-то всего семь дней…

– Уже близко, – произнес Томас Велдон.

Я уставился на него с немым вопросом, хотя понимал, о чем он говорит.

– Склеп Ирменгрет, – пояснил инквизитор. – Если верить ди Саржалю, а врать ему резона нет, усыпальница в двух часах езды от Лича, до которого мы доберемся к полудню.

– Скоро десять утра, – я вздрогнул. Хорошо, что Велдон смотрел в оконце и ничего не заметил. Не хочу, чтобы он видел, что мне не по себе. Встреча с Ирменгрет мнилась встречей с собственной совестью, и она нечиста. Ирма отвела удар, а я нет.

Но она же вампир! Предательница! Она истязала меня! Я чуть не обезумел от пыток!

– Гард! – воскликнул святой отец. Он не шутку встревожился, глядя на меня. – Что с тобой? У тебя лицо, будто увидел сам знаешь кого!

С недавних пор Велдон старался не поминать всуе нашего главного союзника и одновременно проклятье.

– Дьявол! – хрипло выдал я. – Он здесь!

– Где? – инквизитор побледнел.

Капюшон рясы сполз на его плечи; и черная повязка поверх правого ока на изуродованной половине лица казалась мне наполненной тьмой и угрозой. Но она спасение, потому что укрывает безумный взор давно умершего чернокнижника.

– Кровь и песок! – я выругался.

Повязка инквизитора будто сочится тьмой…Черт! Я замотал головой. Плевать на тряпку Велдона! Чувствую, что Сатана скоро явится нам, и не спрашивайте, откуда это знаю. – Он рядом!

– Ты уверен?

Кивнув, я уставился в оконце слева от себя. Карету встряхнуло; щелкнув кнутом кучер направил лошадей экипажа в сторону от главной дороги. Две дюжины всадников из герцогского эскорта, что двигались перед каретой, уже свернули с большого тракта на малозаметную колею. Диро ди Саржаль был предупрежден, что герцог-граф хочет увидеть склеп Ирменгрет – неправильное название для него, но так проще и понятней.

Качаясь и скрипя, карета катилась по наполовину заросшей травой колее за всадниками из авангарда моего личного войска. Справа и слева плотная стена из деревьев – подумалось, что для засады тут идеальные условия. Но меня охраняют две сотни вампиров, и я должен был чувствовать себя в полной безопасности. Так почему же с каждой минутой росло чувство тревоги? Я крепко выругался про себя и поморщился, когда в глаза ударил яркий солнечный свет. Мы выехали на открытое пространство, справа и слева от проселка вдаль тянулось покрытое сухостоем поле. Тут засаду устроить сложнее… Я снова выругался. При чем тут возможная засада? Вовсе не она беспокоит меня!

Предстоит иное, гораздо более нежеланное. Проклятый пепел! Не каждый день видишь воочию Дьявола, пусть неизбежная встреча уже не первая. Но к такому не привыкнуть. Увенчанные черными когтями звериные пальцы левой руки сжались в кулак. Они под перчаткой, и рука похожа на людскую, но себя не обманешь.

– Он по-прежнему рядом? – спросил Велдон. Голос церковника был спокоен, да и по виду его будто ничего не беспокоило. Он порой на удивление быстро берет себя в руки.

– Рядом, – я мысленно махнул рукой. Будь, что будет; если Сатана соизволит явить себя во плоти, то пусть так. Мне же важней увидеть или услышать Ирму.

– Склеп Ирменгрет недалеко от съезда с тракта, – Томас Велдон словно подслушал мои мысли. – Правда, я не уточнил у ди Саржаля, насколько недалеко. Иногда замечаю, что наши, людские, представления и понятия о природе даже самых простых вещей отличны от того, как это видится упырям. Равно это может касаться и расстояний.

Ученый тон, на который перешел инквизитор, озадачил меня, а Велдон будто и в самом деле читает мои мысли.

– Не стоит удивляться, – заявил он, – и не будет лишне отвлечься от гнетущих раздумий.

Снаружи раздались возгласы и ржание лошадей, наш экипаж остановился.

– Кажется, мы на месте, – посмотрев в окно, произнес Томас Велдон. – Сюда спешат несколько, кхм… твоих людей.

Инквизитор осенил себя знамением. Он все чаще обращается к запретным знаниям и магии, но продолжает истово верить и всячески подчеркивает нерушимость уз с Матерью Церковью. И сам я молюсь чаще, чем прежде; молитва гасит боль. Чертовы мы святоши…

Стук в дверцу кареты прервал раздумья. Спустя два удара сердца она отворилась. Ильо ди Триан и три вампира за его спиной сдержанно поклонились. Мои, с позволения сказать, люди были в шляпах с широкими полями, на руках обязательные перчатки, чтобы укрыть кожу от солнечных лучей, и в целом их одежда была подобрана так, чтобы прятать от дневного светила.

– Ваша светлость, мы прибыли на место, куда указал мессир ди Саржаль.

Вампиры вдруг переглянулись, мне показалось, что они смущены.

– Здесь человек, – неуверенно продолжил Ильо ди Триан. – Мы не знаем, кто это. Но… Мы не можем к нему подойти.

– Вот как! – вскинув бровь, Томас Велдон со злой насмешкой смотрел на упырей. – Кто бы это мог быть? Ваша светлость, у вас есть предположения?

– Есть, – разраженного ответил я. Сейчас не время для насмешек и притворств. – Где этот таинственный незнакомец?

– Недалеко, ваша светлость, – вампир снова поклонился и вместе с остальными отступил от кареты, дабы не мешать мне и Велдону спуститься вниз.

Приятно, когда под ногами твердая поверхность, а не покачивающееся днище экипажа. Я вдохнул полной грудью и огляделся, пока церковник возился в карете. Узкий проселок шел через широкое поле и уперся в густую и забытую людьми, заросшую буреломом рощу. Место тут тихое, уединенное, и, верно, пользуется дурной славой, коль сюда не хаживают.

Перед рощей поднимался земляной курган. Насыпан давно, весь под сухой травой; с аркой из темного камня с вычурной резьбой и старой, давно посеревшей деревянной дверью. Курган точно обладает дурной известностью, потому что за долгие годы никто не утащил дверь «на хозяйство». Она до сих пор закрывает вход в усыпальницу.

– Не туда смотришь, – за спиной послышался мрачный голос Велдона.

– В самом деле, – я криво усмехнулся. Отшутиться бы еще, чтобы поднять дух, только ничего на ум не шло. – Смотреть надо не на склеп.

В трех шагах от входной арки усыпальницы на лавке из того же темного камня сидел, попыхивая трубкой, Люцифер. Такой же, каким был лесу у Черного замка, когда вырвал объятий из смерти, и точно также он выглядел, когда предстал перед моим взором в сражении за замок Ирмы. Словно обычный смертный – в добротном купеческом кафтане поверх темной одежды и в мягких сапогах. У Дьявола были чуть седые, коротко стриженные темно-русые волосы, черные глаза, ястребиный нос и тонкие губы.

Сатана держал курительную трубку с длинным мундштуком и задумчиво смотрел поверх наших голов. Будто нет на узкой проселочной дороги двух сотен всадников и остановившейся напротив склепа кареты, из которой высадились и потом направились к усыпальнице двое.

Вампиры, в том числе всадники из спешившегося головного разъезда, держались от Люцифера на возможно большем расстоянии. Упыри суть нежить, и даже если и не знали, кто сей человек с дымящейся трубкой, но любой из них точно ощущал, какая чудовищно-невообразимая сила у таинственного незнакомца. Никто из вампиров не рискнул поинтересоваться, какого черта грязный купец смеет сидеть и курить в присутствии герцога ди Альмара.

– Иди к нему, – вновь раздалось за спиной.

Рука Велдона легла на плечо и слегка толкнула вперед. Святой отец направляет меня к Люциферу! Я зло покосился на церковника.

– Иди, – прошептал Велдон. – Он враг рода людского и наш враг. Но единственный союзник тоже он.

– Как скажешь, – сквозь зубы произнес я.

Шагнув вперед, я ощутил на себе тяжесть горы – на плечи лег черный плащ. Я принял его от Дьявола, дабы опереться на его силу в сражении с Ирменгрет. Иначе было не одолеть высшего вампира, оседлавшего магический исток.

На мгновение мир померк и стал беззвучен, я моргнул и обнаружил, что плащ исчез, и тяжести на плечах больше нет. А Люцифер в двадцати шагах впереди нарочито встрепенулся, будто очнулся от глубоких раздумий, оглянулся и помахал рукой.

– Николас! – враг человечества позвал меня к себе. – Искренне рад видеть тебя!

Я оставил любезность без ответа и молча приблизился к скамье, на которой умостился Люцифер. Он тут же предложил сесть рядом, даже подвинулся.

– Постою, – угрюмо произнес я.

Нет необходимости велеречиво приветствовать Сатану. Все это пустое; он знает, что я ненавижу его и мечтаю вышвырнуть за пределы Орнора, откуда он явился в наш мир. Люцифер читает мои мысли, как открытую книгу.

– Не нужно притворяться, что ты тоже рад меня видеть, – Сатана улыбнулся и потянулся к трубке. Он будто пребывал в отличном настроении и потому играл со мной. –Позвольте поинтересоваться, что привело к склепу достопочтенной сеньориты Беатри?

– Беатри? Не знаю такую. Я здесь, чтобы поговорить с Ирмой.

– С призраком Ирмы, – в глазах Дьявола что-то сверкнуло, – ты это хотел сказать?

– Это можно называть по-разному, – я невольно сжал кулаки. Почему Дьявол играет со мной? Что его забавляет? Насмешливо-снисходительный тон Люцифера выводил меня из равновесия.

– Согласен, – пыхнув трубкой, сказал Сатана, – но это непросто. Некромантия высшего порядка. Он поможет тебе?

Дьявол кивнул на отца Томаса.

– Велдон поможет?

– Он самый.

Люцифер расхохотался.

– Растете! Заслуживаете отдельной награды, – Дьявол продолжил издевательство. – Не желаете отведать крови невинно убиенных младенцев?

– Не прими дар от змия Преисподни, – Томас Велдон преодолел страх и подошел ко мне и Люциферу.

– Говорят, ты чернокнижием займешься? – Дьявол снисходительно взирал на инквизитора. Цитату из священного писания Люцифер полностью проигнорировал.

А! Глупость! Писание? Почему мне кажется это важным? Сами же знаем, что так просто от него не отделаться! Я крепко выругался про себя.

– Хорошая душа мне достанется, – глядя на церковника, продолжал Люцифер. – Преисполненная смертным грехом! Созревшая.

– Подавись тогда, отродье Тьмы, – Томас Велдон не выдержал и разразился церковными проклятьями. Он не кричал, произносил их ровным голосом, но сыпал ими прямо в лицо Сатаны, одно за одним.

Сатана громко и, казалось, искренне смеялся.

– Хватит! – я не выдержал представления, которое учинили Велдон и Сатана. Мое терпение лопнуло. – Прекратить! Я герцог ди Альмара на своей земле! Замолчите!

Сползшая черная повязка открыла око Неакра. Давно умерший безумец яростно таращился на мир. Велдон торопливо поправил черную тряпку и укоризненно посмотрел на меня уже своим взором. Дьявол с невозмутимым видом снова курил, сидя на каменной лавке. Конечно, я перегнул палку да изъяснялся, будто рожден герцогом и давно забыл, как говорят среди нормальных людей. Но зато они замолкли!

– Николас… – начало было инквизитор.

Я перебил его. Грубо и бесцеремонно.

– Мы начинаем! – воздух передо мной разрубила изуродованная рука в перчатке. – Святой отец, ты призовешь душу Ирмы!

Инквизитор обжег меня взглядом, но ничего не сказал. Только покосился на Люцифера и кивнул, соглашаясь с моим правом требовать здесь и сейчас. В присутствии Дьявола Томас Велдон был все же подавлен. Церковные проклятья, обрушенные на Люцифера, дались инквизитору непросто.

Плевать на всех! Даже на Дьявола! Внутри клокотала злость. Я оглянулся.

– Где ди Саржаль?

Дьявол похлопал в ладоши.

– Браво! Браво! В твоем голосе проявилось железо! – Люцифер почему-то был доволен мной. – Истинный герцог на своей земле! Так ты сказал?

Я не ответил, потому что все мое внимание привлек ковылявший, по-другому не скажешь, Диро ди Саржаль. Большие глаза под густыми бровями с опаской стреляли на Дьявола. Вампир чуял, кто сидел на каменной лавке: разумно было бы уносить отсюда ноги, но новый господин здесь и, значит, здесь старый вампир.

Диро ди Саржаль прикрывал рот шелковым платком, словно измучен кашлем, отчего казался больным. Впалые щеки и выпирающий длинный нос усиливали впечатление, что вампир хвор. Я чертыхнулся, упыри не страдают болезнями, чего не скажешь о живых. Обжигающая боль и уколы под сердцем заставили меня поморщиться. Кровь и песок! Сатана заметил, что я не в порядке и с любопытством оглядывал меня. Еще и пускает дымные колечки!

– Мой господин, – ди Саржаль умело поклонился.

Разодетый, как богатый вельможа, вампир таковым и являлся. Он любил роскошь и всячески подчеркивал, что она не чужда ему. Впрочем, Диро ди Саржаль хороший управляющий, и я готов принять его слабость к кружевам и дорогой ткани камзола.

Я спросил вампира, к тому ли склепу мы прибыли, о котором он говорил с Велдоном.

– Этот, ваша светлость, – Диро ди Саржаль был единственным из «детей» Ирмы, кто обращался ко мне в соответствии с герцогским титулом, – он самый, как есть. Здесь упокоена сеньорита Беатри. Милая была девица, и сколь же скоропостижно она скончалась! Наша прежняя госпожа не успела ее обратить.

– Довольно о ней! – потребовал я. Когда звучало имя усопшей, внутри меня просыпалась нехорошее предчувствие. – Как открыть склеп?

– Ваша светлость желает войти внутрь? – спросил вампир.

– Желаю.

– Как вам будет угодно, – произнес ди Саржаль.

Поклонившись, вампир проковылял к посеревшему дереву, переложил платок в левую руку, а правую вогнал в доски, как в труху. Через миг запорный механизм был отброшен в траву.

– И не обманывайся, что тщедушен на вид, – чуть слышно пробормотал инквизитор. Он опять процитировал Писание.

Диро ди Саржаль отворил дверь и отступил в сторону.

– Прошу, ваша светлость!

Велдон и я подошли к усыпальнице. Внутри было темно и сыро, потянуло могильным холодом. Впрочем, перед могилой мы и замерли.

– Смелей, Николас и его верный товарищ-монах!

Насмешливый возглас Дьявола сбросил с меня и инквизитора нежданно накатившее оцепенение. Я покосился через плечо, обнаружив, что Сатана зачем-то подозвал к себе ди Саржаля.

– Ваша светлость, – продолжил Люцифер, – я поговорю с вашим управляющим?

Проклятый пепел! Что ему нужно от ди Саржаля! Во мне вспыхнула подозрительность, нельзя легкомысленно относиться к тому, что делает Отец лжи.

– Милорд? – Диро ди Саржаль явно не желал беседы с Люцифером. Во взоре вампира была немая мольба отослать его подальше от усыпальницы.

Я не ответил.

– Идем! – решительно заявил Велдон.

Церковник крепко схватил меня за плечо и увлек за собой. Мы шагнули в склеп.

Глава 4. Склеп

Внутри могильника темнел проход, едва освещаемый солнечным светом, что падал из-за наших спин. Появилось ощущение, что кроме лучей дневного светила более ничего в склеп не проникало. Мы оказались словно отрезаны от внешнего мира; снаружи лишь тишина, и не видать ни одной живой души. Неживых тоже нет – вампиры из моей свиты также не наблюдались. Казалось, что нет и не было никого у входа в усыпальницу покойной Беатри, даже Дьявола рядом нет.

– Святой отец, первым лучше пойду я.

Томас Велдон откинул на плечи капюшон монашеской рясы, лежавшей поверх камзола, и оглянулся. Инквизитор собрался прошипеть отказ, но вдруг пропустил меня перед собой. Впереди сгустилась недобрая тишина, мы чувствовали это нутром. Церковник не являлся ни трусом, ни слабаком, но угрозу из темноты первой должна встретить сталь – и это мы тоже почувствовали одновременно А уж магия подтянется, черное колдовство Велдона не стоит списывать со счетов.

– Ты прав, – тихо сказал инквизитор и прижался к бревенчатой стене уходящего в темноту прохода.

В руках церковника появилось Распятие. Томас Велдон обращался к запретным знаниям, но не забывал о небесах. Как и я тоже! Мы отъявленные грешники! Николас Гард служит Дьяволу и одновременно молит о Спасении и Прощении.

Кровь и песок! К черту терзающие душу мысли! Я обнажил бракемарт. Мой старый добрый клинок с клеймом гномьих мастеров; со мной он уже целую вечность. По настоянию ди Саржаля на рукояти появился серебряный узор, как более подобающий моему «нышнему» положению, но в остальном прямая сабля все та же, с привычной хваткой. Я сжимал рукоять правой рукой, а в изуродованной левой кинжал.

– Можно идти, – прошептал я.

На кончиках пальцев кольнуло, я обратился к магии, обостряя до предела слух и обращаясь к ночному зрению. Тьма передо мной посерела, но все еще была непроглядной. Внутри нее что-то таилось. Нечто, что не могло быть живым.

Сделав шаг, я остановился.

– Ничего не вижу.

– Позволь мне, – Томас Велдон догадался, что мой Дар сейчас бессилен.

Монах сложил ладони и через пару ударов сердца раскрыл их к небу, которое высилось где-то там за толщей земли. С ладоней церковника сорвался святящийся шарик, поднялся над нами на фут и завис, покачиваясь, как на волнах.

– Достаточно света? – морщась, спросил Велдон. Сотворенное заклинание не было трудным. Это простейшая магия, открытая отцу Томасу благодаря памяти Неакра, но далось оно непросто, через боль.

– Святой отец, – начал я, не сводя взора с тьмы в конце полуосвещенного прохода, – сдается, что со склепом что-то нечисто.

– Не знаю, в чем дело, – ответил Велдон, – но склеп сопротивляется чужой магии.

Инквизитор закряхтел.

– Светлячок, и тот, дался весьма непросто.

– Значит, это не просто усыпальница.

– А ты еще не понял, Гард? – усмехнулся инквизитор.

Проклятый святоша! Я разозлился на Велдона. Строит из себя всезнайку! Мысленно выругавшись, я произнес:

– Хватит топтаться у входа!

Перехватив удобней бракемарт, я решительно направился к завесе из тьмы, в которую упирался проход. Внутри все кричало о смертельной угрозе. Только Николас Гард давно непрост, и Томас Велдон рядом со мной тоже не случайно. Я замер, вслушиваясь в тишину, и стянул левую перчатку. Что-то заставило освободить изуродованную когтистую руку. Дьявол! Я чудовище внутри и снаружи!

Через три шага впереди тьма превратилась в полумрак. Не магия ли инквизитора, разогнала мглу, как должна была это сделать? Но какая разница? Проклятый пепел! Прочь посторонние мысли из головы!

Мы вошли в сруб из толстых бревен со сводом из таких же стволов, из которых были сложены стены. Над нами толща грунта, а вокруг пустота, если не считать небольшой, по пояс, насыпи из земли, обожженной плоскими камнями. Продолговатое, в человеческий рост, возвышение в центре просторного склепа. На нем давно развалившийся гроб – он явно угадывался средь полурассыпавшихся деревяшек.

Светящийся шарик поднялся на два фута над нами, наполнился свечением и подлетел к обложенной камнями насыпи, давая все больше и больше света, чтобы мы могли лучше разглядеть, что когда-то покоилось в гробу.

– Ничего нет, – я покосился на Велдона.

На возвышении из земли и камня нет останков упокоенной девицы; ее нигде нет. Света от магического источника было достаточно, чтобы оглядеть весь склеп. Могильник совершенно пустой. Разве что тело лежит на полу за самой насыпью, и потому скрыто от наших взоров.

– Стой! Безумец! – Велдон зашипел ядовитой змеей и схватил меня за плечо. – Здесь могут быть ловушки!

На меня таращилось око безумного Неакра. Инквизитор стащил с изуродованной половины лица темную повязку и оглядывал своим и чужим взором мрачную усыпальницу. Я насчитал двадцать ударов сердца, мы не произносили ни звука, и, казалось, что свет от магического источника меркнет.

– Ничего не вижу, – инквизитор нарушил тишину, – ловушек нет.

– Покойницы тоже нет, – я говорил негромко. – Ты сможешь призвать дух Ирменгрет, если мы нашли только сгнивший гроб?

Томас Велдон покачал головой.

– Нужно осмотреть здесь все, – произнес он. – Думается, найдем что-нибудь за… жертвенником.

Инквизитор странным образом обозвал сооружение из земли и камней в центре усыпальницы. Не важно! Я поднял взор на бревенчатый свод, пытаясь найти того, кто сейчас смотрел оттуда. Проклятый пепел! Никого и ничего! Но я уверен, что нас буравит недобрый взор.

– Святой отец, – начал я, не обращая внимания, как Велдон морщится, словно от боли, – наверху кто-то есть.

Монах зашептал нечто неразборчивое; не слышно, молитву либо заклятье – и кивнул мне, чтобы двигал вперед. Мы в самом деле долго топимся на месте. Я шагнул и оказался оглушен; при том, что не сразу осознал, что нахожусь будто внутри колокола, по которому бьют снаружи.

Справа от меня Велдон, он вскинул кверху правую руку с Распятием, а левой схватился за голову, её разрывало от боли. Мой взор помутнел, я потерялся в пространстве, но бракемарт ударил навстречу метнувшейся к нам тени. Нечто появилось из ниоткуда и бросилось прямо на нас с нечеловеческой быстротой. Только и я сам не вполне человек и среагировал с недоступной иным смертным резкостью.

Я заметил тень и вскинул саблю навстречу угрозе. Время замедлилось. Я видел, устремившийся к нам сгусток тьмы, и как падает на землю сраженный неизвестной силой Велдон, а за ним опустилась державшая саблю рука. Она враз онемела, я перестал ощущать себя и выронил бракемарт, затем кинжал, а тень уже подле меня.

Левая рука, с чешуей и звериным когтями, сама встретила нечто, сама схватила за горло нежить. Гнилые клыки сомкнулись перед моим лицом. Время восстановило свой бег, я держал на вытянутой левой руке ожившего мертвеца. Высохшая мумия человека билась, как рыба, вытянутая из воды на удочку. Дергала конечностями и головой, пытаясь освободиться из моей хватки и клацала челюстями с большими желтыми клыками, покрытыми стекающей с них гнилью. Глазницы-провалы были пусты, но из них исходила злость и неутолимый голод. Да только в моей хватке нечисть потеряла почти всю свою силу.

– Проклятый пепел!

Тварь забилась в конвульсиях, и я вдруг ощутил слабость в левой руке. Она чуть согнулась, поддавшись назад, а нежить приблизилась к моему горлу.

– Гард! – прохрипел Велдон. – Не могу подняться… Бей твари в глаза!.. Голову руби!

Кровь и песок! Чем бить? Пальцем? Я скосил взгляд, ища свое оружие. Вон же! Рядом! Нужно присесть и дотянуться до бракемарта или кинжала, который тоже выпал из ослабевших пальцев и лежал в стороне от меня. Качнувшись, я потерял равновесие и упал на спину. В нос ударила вонь гниющей плоти, челюсти нежити клацнули совсем рядом.

Я удерживал нечисть над собой из последних сил, левая рука наливалась тяжестью, стала неподъемной, но я не сдавался. Слабость будет стоить жизни, а потом воскрешения в новом изуродованном облике. Кровь и песок! Где бракемарт? Я шарил правой рукой, пытаясь отыскать саблю и не находил. Зато чувствовал под спиной кинжал.

– Гард!... – захрипел Велдон, в его голосе слышалось нехорошее бульканье.

Он, что, задыхается? Чертов святоша! Нашел время сдыхать! Злость придала сил, я сумел извернуться и вытащить из-под спины кинжал. Сталь по рукоять вошла в темную глазницу нежити, потом еще и еще. Я отшвырнул от себя обмякшую тварь, она отлетела к дальней стене сруба, как тряпичная кукла. В голове прояснилось, вернулись прежние силы, я вскочил на ноги.

– Гард, – снова прохрипел отец Томас, в этом хрипе была жизнь, а не смерть. Церковник тоже поднялся; тяжело дыша, он стоял, сложившись чуть не в пополам. – Ты услышал меня и ударил в глазницу диавольскому отродью!

Помянув Сатану, инквизитор выпрямился. Даже одно слово о враге рода людского впрыскивало в жилы Велдона огонь. Он готов сражаться с Люцифером, не щадя ни себя, ни кого-либо иного. А, когда приходилось смиряться пред Дьяволом ради союза с ним, внутри церковника продолжал кипеть истовый, едва сдерживаемый гнев.

Томас Велдон перестал задыхаться и выпрямился, узрев пред собой Сатану.

– Браво! Браво! – хлопая в ладоши, в склеп вошел Дьявол. – Ты молодец, Николас, справился-таки с Беатри. Некогда герцог Брио ди Альмара не рискнул сюда соваться, а ты залез и совладал с бруксой.

С появлением Дьявола в склепе посветлело, как под дневным солнцем. А на душе все одно тьма. Я слушал Сатану и мрачно смотрел на нежить, чей облик более не напоминал жуткую мумию – у бревенчатой стены лежала необыкновенная бледная девушка с тонким станом под облегающим белым саваном. Лицо покойницы было обращено на нас, и я видел иссеченные сталью окровавленные темные провалы на месте глаз. Жуткое зрелище, но не нужно забывать, кем самом деле являлось это существо.

– Вынужден признать, – Сатана с насмешкой покосился на глядящего исподлобья церковника, – без магии святого отца справится с девицей Беатри было бы гораздо труднее. Ваша ненаглядная Ирменгрет славно постаралась в своей время, когда готовила ловушку для старого друга Брио.

– Ловушка? – вырвалось у Велдона.

– Самая что ни на есть ловушка, – Дьявол задумчиво оглядел появившуюся в его руках курительную трубку. – О! Я знаю, о чем говорил многоуважаемый ди Саржаль. Дескать, чтобы обмануть герцога и улизнуть из его лап, соорудили склеп, где вместо Ирмы покоится окропленная кровью высшего вампира девица.

Сатана поднес к устам трубку и, затянувшись, выпустил дым. Несколько ударов сердца назад трубка была пуста, но сейчас в ней тлеющий табак; впрочем, глупо удивляться – для Люцифера сие не более чем, простецкий трюк.

– Ирменгрет тайно сотворила бруксу в своем замке, – продолжил Люцифер, – и дала ей невероятную мощь, напитав новосозданное существо магией из истока под замком. Про то никто не знал. Вернее, кое-то все же знал, Ирменгрет нуждалась в помощниках, но сия осведомленность оказалось крайне вредным качеством для них.

Дьявол подошел к покойнице с окровавленным лицом.

– Произведение чародейского искусства, – констатировал Сатана, – ни больше, и не меньше. Необыкновенная во всех отношениях брукса. Вампир, который вытягивает и поглощает практически любую силу и магию, но вы справились. Удивительно!

– Каким же образом нам это удалось? – я поднял бракемарт и вернул его в ножны; на поясе уже висел кинжал. Что ни говори, а с оружием чувствуешь себя уверенней. Изуродованная рука снова в перчатке.

– Ты не понимаешь? – усмехнувшись, спросил Дьявол.

Трубка в его руке указала на Велдона, потом на меня. Я понимаю… Прекрасно понимаю, как удалось справиться с бруксой. Ирма создавала ловушку против могущественного упыря – против другого высшего вампира. Но пришли двое: маг, пользующий святую и черную магию, и тот, кто является ключом Сатаны к этому миру. Я невольно посмотрел на левую руку. Змеиная кожа, черные когти и хватка, которую не смогла одолеть брукса – расплата за воскрешение спасла жизнь, а иначе…

– А иначе быть бы тебе, Николас, еще большим чудовищем, – произнес Сатана и расхохотался. – Не умирай!

Проклятый пепел! Дьявол знает мои мысли и хвастает этим! Мрачный инквизитор покачал головой, он тоже понял, что Люцифер читает наши помыслы. Что ж, мы служим Сатане, уж я-то вне всякого сомнения. Но непременно найдем способ освободится из-под власти Дьявола и изгнать его из Орнора после победы над Низверженным. Обязательно найдем! Я часто повторял это в мыслях.

– Ищи, Николас, – голос Сатаны прозвучал над моим ухом. Только Люцифер стоит в стороне в нескольких шагах.

Я фыркнул, детские фокусы давно не впечатляют.

– Надо полагать, вы здесь ради беседы с духом Ирменгрет? – враг рода человеческого продолжал играть роль назойливого свидетеля чужих дел.

Я бросил на Дьявола раздраженный взгляд, отчего обозлился уже на себя. Сатану развлекают мысли и чувства смертных – по крайней мере так мнится со стороны, но что с того? Он все одно, что стихия. Зачем раздражаться на стихию?

– А ты умнеешь, Николас, – заметил Люцифер. Он снова дымил трубкой. Сизый дымок куда-то бесследно исчезал, поднявшись над чашкой трубки на пару дюймов.

Захотелось выругаться и сказать, чтобы не лез в мои мысли, да мой гнев лишь развеселит Люцифера. Не желаю быть его шутом! Я сдержался.

– Определенно умнеешь, – усмехнулся Сатана, – но про инквизитора так не скажу.

Томас Велдон низко склонился над мертвой девушкой с изуродованным лицом. Казалось, что задумчивое созерцание бруксы поглотило церковника без остатка. Собираясь вызвать дух Ирмы, он будто выискивал его в неподвижной нежити – и пока только глазами. Но, впрочем, именно этим и был занят Томас Велдон.

– Осторожней, святой отец! – голос Дьявола зазвучал иначе. Легкомысленный тон сменился ледяным, наполненным неприкрытой угрозой.

Церковник вздрогнул, перевел взор на Сатану и выпрямился. Святой отец с вызовом смотрел на Дьявола и подобрался, как перед схваткой. Но вновь прозвучало требование, и Томас Велдон его исполнил.

– Отойди от бруксы на три шага.

Побледневший, сжавший кулаки, инквизитор отодвинулся от мертвой на указанное расстояние. Томас Велдон хотел кричать, но был не в силах выдавить из себя даже мычание.

– Так-то лучше, – удовлетворенно произнес Люцифер, его голос обрел прежнее звучание. Перед нами снова был купец средней руки. Вздохнув с нарочитой притворностью, Сатана продолжил. – Прошу меня извинить, и особенно тебя, святой отец, но я вынужден был подчинить твою волю.

Дьявол приподнял трубку, словно защищаясь от гнева инквизитора, который вот-вот обрушится на него. Томас Велдон налился краской, тяжело дышал, и будь его взгляд способен убивать, то несдобровать самому Сатане, но разить взором инквизитор не умел.

Люцифер рассмеялся. Он смеялся над нами!

– Право слово, как дети! Ты, церковник или, верней, темный маг…

– Чадо нашей Матери Церкви, – бормотание Велдона перебило Люцифера, тот в долгу не остался, – я истинно…

– Прекрати пустословить, святой отец, – возглас Дьявола не дал инквизитору продолжить. – Я буду называть тебя святым отцом и впредь, но ты все больше черный маг. Ты наполняешься знаниями служителей Низверженного, но почему не задумался, что некромантия неподвластна возвратившемуся богу?

Томас Велдон вздрогнул, побледнев, и произнес:

– Саржаль подсказал, за чьей помощью обратиться.

– И я к вашим услугам, мессир, – Сатана поклонился; его голос снова изменился. С нами заговорила бездна, а когда Дьявол выпрямился, его взор разрывал нас в клочья и видел каждый крохотный кусок плоти, что остался после тебя… Так нам казалось.

– Глупцы! Создав одну ловушку, Ирма уготовила и другую. Чтобы сразить наверняка. С бруксой можно справится, что вы только что доказали, но Ирма это тоже понимала и, конечно, же она догадалась, что после второй смерти бруксу ее дух непременно попытаются призвать ради нескольких вопросов. Некромантия превратит бруксу в неотразимое оружие, потому что вторая ловушка Ирмы связывает голодный дух бруксы с заклинателем, лишая того любой защиты. Только исключительно сильный и умелый некромант мог бы вовремя раскусить западню! А ты, святой отец, таковым не являешься, и не адептами возвратившегося бога пользовать эту магию!

– Я не адепт…

– Зато ты дурак, святой отец, и ты, Николас тоже!

В моем сердце образовалась пустота, я почти не слышал, что изрекал глас Сатаны, но понимал, что изъясниться с Ирмой не получится.

– Но ты, святой отец, можешь поупражняться в некромантии, коль пожелаешь, а Гард и я уберемся отсюда.

– Он нужен мне, – сквозь зубы сказал я. Разыгравшийся спектакль успел изрядно утомить, и Ирма… Я надеялся узреть хоть призрак. – Велдон нужен мне!

– Прекрасно! – Дьявол хлопнул в ладоши и спросил. – А Ирменгрет? Вампир… Из высших. Проклятая душа Ирмы в моей власти, как и твоя, Гард, но сие к слову. Пожелаешь, и я верну ее в мир живых.

– Верни! – вырвалось у меня. – Ради…

Я осекся. Нельзя у Сатаны просить именами Бога Отца и Бога Сына. Но неужели он может вернуть Ирму? Наверно, мой взор был наполнен отчаянной просьбой.

– Верну, коль просишь.

– Гард! – предостерегающе воскликнул инквизитор. – Ты совершаешь страшную ошибку!

– Замолчи! – я не желал слушать Велдона.

– Одно условие, – обратился ко мне Дьявол, – я возвращаю Ирму, она ведь и в самом деле кладезь древних знаний и много ведает про исток под своим бывшим замком. Но ты будешь должен, и когда призову, ты исполнишь любое веленое тебе.

– Согласен, – мной овладело безумие и страх потерять возможность вновь узреть Ирму. Я должен с ней изъясниться! Где-то в глубине души я понимал, что совершаю новую чудовищную ошибку, и даже слышал Велдона, твердящего о «посулах Лукавого», только все одно. Я был готов на многое, чтобы вернуть Ирму, и даже оставить Сатане право на любое повеление… Я буду искать, как его обмануть… Или? К черту все!

– Повтори.

– Я согласен на твое условие.

– Что ж, Ирменгрет ждет тебя у экипажа…

Я не слышал, что еще говорил Сатана. Я рванул из склепа, забыв обо всем.

Глава 5. Ярость

– Ирма!

Выскочив из могильника, я застыл в нескольких шагах от темного провала, который вел к навеки упокоенной Беатри. Несчастная девица обрела вторую смерть, а Ирма новую жизнь. Какую по счету? Третью? Мысли путались… Ирма здесь! Я нерешительно смотрел на вампиршу, Ирма выглядела также, как при первой нашей встрече в лесу у Черного города.

В висках пульсирует, кровь ударяет после каждого сжатия сердца. Оно колотится, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Я совершил нечто страшное. Невероятно ужасное для собственной судьбы и надежды на Спасение и Прощение… Плевать! Кровь и песок! Дьявола обману потом! Главное, что вижу Ирму!

Вампир была в дорогом распахнутом полушубке из лисьего меха. Под ним бордовое платье с узорами из серебряных нитей, корсет высоко подпирал часто вздымающуюся грудь. Ирма тяжело дышала, опустив голову и спрятав лицо под ладонями. Содрогающиеся от беззвучного рыдания плечи и огненно-рыжие волосы, идеально уложенные в прическу с двумя рожками. Когда наружу рвется такое рыдание, волосы обычно растрепаны. Но душит ли Ирму плач? Либо вампиршу трясет от чего-то иного? Дышат ли вообще вампиры? Мое второе появление в мире живых походило на пробуждение от сна, а ее терзает настоящая мука. Проклятый пепел!

– Что ты сотворил с ней? – я обернулся на звук приближающихся шагов и не ошибся, ожидая узреть Сатану.

– Вернул в мир, – невозмутимо ответил Отец лжи и, покосившись, на появившегося из склепа церковника, добавил. – И явил он чудо!.. Не так ли, святой отец!

– Изыди! – выплюнул Томас Велдон, осенив себя знамением. Черная повязка снова укрыла око безумного Неакра.

– Отвергнут меня глупцы и грешники, – Сатана цитировал Писание, и святые тексты ничуть не вредили ему, даже произнесенные собственными устами.

Церковник испепеляющим взором смотрел на Сатану, но молчал.

–Ибо вы рядом, – Люцифер указал трубкой на меня и Велдона, – и груз ваших грехов отягощает все, что ни есть подле вас.

Дьявол снова копается в моих мыслях. Кровь и песок! Я тоже с неприкрытой ненавистью уставился на Сатану.

– Проклятье оставь на потом, – обращенный ко мне взор Дьявола посуровел. – Лучше иди к Ирме.

Я сжал кулаки и упрямо смотрел на Люцифера. Воплощение абсолютного зла стояло предо мной облике человека средних лет. Этот человек невозмутимо оглядывал меня, церковника и вырванную из небытия вампиршу. Казалось, одно движение, удар саблей – и купца больше нет, а вместе с ним и первородного зла Орнора, но это лишь мнимое ощущение. Я снова сжал кулаки. Сатана наш единственный союзник против Низверженного, без его силы не обойтись.

Сначала разделаемся с возвратившимся богом, а потом с Дьяволом – снова и снова я повторял это, как заклинание или молитву, но чем бы ни являлись несколько простых слов – самообманом или истиной – а для меня они все более превращаются в настоящую последнюю надежду. И не важно, что только что заключил себя в новые цепи Сатаны. Ирма снова рядом! Я чувствовал, что обманул Люцифера!

– Как знаешь, Николас, – пыхнув трубкой, Дьявол направился к скамье, на которой ожидал появление гостей у могильника.

– Николас, – негромко произнес Велдон, церковник встал передо мной, глядя глаза в глаза, – раз уж ты снова совершил непоправимое и ужасающее, то хотя бы иди к ней. Ибо свершенное ради нее!

Инквизитор поморщился, как от острой боли. Сказанное давалось ему почти через осязаемое мучение.

– И я по-прежнему пребываю подле тебя.

Инквизитор горестно вздохнул. Покачав головой, он отошел на пару шагов и застыл, сгорбившись под грузом наших прегрешений, что обрекли воистину воплощенную тяжесть.

– Спасибо, святой отец.

Будь Велдон рядом, я пожал бы ему руку. Я не одинок, и это невероятно много значит для меня.

– Иди же, – произнес Велдон. Он клял себя, что снова толкает Николаса Гарда на путь смертного прегрешения, а вместе со мной и себя, но иначе поступить нельзя. – Ирма нужна нам!

Я вдруг понял, что тяну время. Рвался к Ирме, бежал по полутемному склепу, не глядя под ноги, но, увидев вампиршу, замер истуканом и поддался мыслям о чем угодно, но только не об Ирменгрет.

Шаг к вампиру, еще один – и стало легче. Я вздохнул полной грудью и решительно направился вперед. К черту сомнения и давно чуждую робость! Не мне теряться, как девице не первом свидании! Проклятый пепел!

– Ирма, – сказал я, подойдя к вампиру. Сердце оглушительно стучит в груди, волнение все же переполняло меня. Какой она будет после возвращения с того света?

Плечи Ирменгрет вздрогнули, она подняла кверху лицо и опустила руки. Подведенные тушью глаза были мокры, а по щекам опускались черные полосы. Вампирша прятала под ладонями слезы, несколько ударов сердца ее душило беззвучное рыдание. Но не сейчас, в этот миг она устремила взор в зимнее небо.

– Ирма, – повторил я, коснувшись правой рукой плеча вампира, – ты слышишь меня?

Вампир не шелохнулась, лишь ветер колыхал выбившиеся волоски из ее прически. Мгновения назад она вздрагивала, грудь высоко поднималась, Ирма сдерживала в себе рыдание, а сейчас будто окаменела.

– Ирма…

Она вскинулась, преобразилась с немыслимой для человечьего взора быстротой. Сжала стальной хваткой запястье коснувшейся ее руки, оттолкнула от себя. Оскаленные вампирьи клыки громко клацнули в дюйме моей шеи. Нежить была нечеловечески сильна и двигалась с немыслимой скоростью, но я тоже не прежний сын рода людского. Левая рука в перчатке, под которой змеиная чешуя, схватила вампира за горло. Я смотрел на белые клыки, побледневшую мертвенную кожу и желтые хищные зрачки.

– Ну, здравствуй! Я рад тебе! С возвращением в мир живых!

Вампир шипела дикой кошкой.

– Возвращайся теперь сама!

Вампир вцепилась звериными когтями за мою левую руку, разрывая камзол и рубашку, но моя плоть была сильней нежити. Я не ослабил хватку и даже отодвинул клацающую клыками нечисть от себя, удерживая вампира вытянутой рукой. Упырь утробно зарычала, рассекая когтями мою руку – дорогая ткань превратилась в лохмотья, но раны заживлялись мгновенно. Удар сердца, и страшной царапины нет.

– Хватит! – зарычал я. Совсем иначе представлялась встреча с Ирменгрет. Я желал возвращения вовсе не обезумевшего упыря. А если?.. Внутри похолодело. Дьявол любит обман! В его словах всегда найдешь двойное и тройное дно. Что если он вернул Ирму именно такой?

– Гард! – прозвучал хриплый возглас. – Отпусти!

Я встретил взгляд карих глаз. Зверь ушел, я видел Ирменгрет, какую знал прежде. Моя рука со змеиной кожей душила красивую женщину. Ирма задыхалась в железной хватке. Знаю! Она давно мертва и не может задыхаться, но что я ведаю о ее новом воплощении?

– Рад тебя видеть, Ирма, – я отпустил вампиршу и, не сводя с нее взора, отступил на шаг.

Мы замерли, глядя друг другу в глаза.

– Я… тоже рада тебе… Николас.

Нас окружили. Две сотни вампиров из небольшого герцогского войска взяли в кольцо меня и только что вырванную из небытия бывшую госпожу многих и многих из них: кто был обращен в упыря Ирменгрет. Они застыли в молчаливом круге, я слышал лишь бормотание за спиной – то Велдон, торопливо читал молитву. Святоша… и одновременно чернокнижник. Я бы оглянулся, чтобы узреть, какого ему в окружении стольких упырей да рядом с самим Дьяволом. Но не желал встретиться взором с Сатаной. Слышу, как хрустнула ветка: почему-то я был уверен, что она сломалась под каблуком сапога Люцифера. Я снова думал о неважных мелочах, а ведь передо мной Ирма. Что ей сказать?

– Услышьте меня! – возглас Сатаны был наполнен силой, он обращался к вампирам. – Она обрела третью жизнь, но она единственная! Третей жизни ни у кого из вас не будет!

Слова Дьявола звучали угрозой. Вампиры безмолвно внимали, и «дети» графини ди Плерри не могли отвести от нее взгляд. Я тоже смотрел только на Ирму.

– Она теперь другая! – провозгласил Сатана.

Ирменгрет вздрогнула, закрыла глаза. Ноги вампирши подкосились, я едва успел подхватить ее под руки. Голова Ирменгрет упала на мое плечо, вампир лишилась чувств, словно обычная смертная. Я поднял ее и понес к экипажу. Сатаны рядом уже нет, он исчез; потом я спрашивал Велдона и некоторых из вампиров, но никто не вспомнил, как он покинул нас. Да это не важно! Я добрался до кареты мимо расступившихся вампиров. Диро ди Саржаль, такой же тихий, как прочие вампиры, безмолвно открыл дверцу экипажа.

– Поедешь с нами, – сказал я.

– Как пожелаете, ваша светлость.

Я поднял Ирму в экипаж.

– Пригляди за госпожой.

– Как прикажете, ваша светлость, – повторил вампир, покорно склонив голову.

Захотелось добавить, что этой самой головой ди Саржаль и отвечает за Ирму, но к чему лишние слова? Старый вампир все прекрасно понимает. Устроив Ирменгрет в карете, я спустился из экипажа, у которого замер Диро ди Саржаль. Он убережет покой бывшей госпожи, а у меня здесь еще одно дело. Я обещал Велдону умиротворить душу девицы Беатри. Инквизитор сказал, что потом… когда бы это «потом» ни наступило, сие добродеяние нам зачтется.

– Спит? – спросил я.

– Сном праведника, – ответил Диро ди Саржаль.

Сидевший рядом со мной Велдон поморщился, как от боли, но на сей раз ничего не сказал. По настоянию инквизитора до пробуждения Ирмы нам надлежало пребывать в тишине. Дабы никоим образом не препятствовать сну, восстанавливающем силы Ирменгрет. Но какой сон вернет силы вампиру? Я мысленно пожал плечами, а Ирменгрет спит почти три часа. Не скажу, что меня тревожил этот сон, только он все же странен для вампира.

Мы похоронили Беатри. Мы, то есть я и Велдон. Все упыри наотрез отказались заходить в склеп. Хорош герцог-граф, коль подданные своевольничают! Я был в бешенстве после отказа собственной свиты следовать в склеп, однако Томас Велдон убедил меня остыть. Плюнув на упрямство упырей, я направился за инквизитором в усыпальницу Беатри, бормоча, что ни черта не понимаю в вампирах.

В могильнике было невероятно тихо, и слышно только наше дыхание, звук шагов и шорох одежд. Вместе с инквизитором я возложил тело девицы на покрытую камнями земляную насыпь внутри усыпальницы. Церковник раздобыл где-то серое полотнище и укрыл несчастную белым саваном, под которым лежало тело после преображения. Затем долго читал отходную молитву – я оставался подле него, Велдон настоял и на этом. Говорил, нам зачтется. Впрочем, я и сам это сейчас повторял; может, и зачтется.

Когда вышли из склепа, вампиры забили вход в него камнями – это тоже отняло немало времени, потому как булыжники еще надо было отыскать. Но в конце концов вход могильник был надежно завален. Я приказал продолжить путь в Лич; мы едем уже час, и еще столько же трястись до логова сраженного мной герцога ди Альмара, которое по праву победителя принадлежит мне вместе с герцогской короной и вампирами, когда-то обращенными Брио ди Альмара. Ныне они мои «дети», если можно так выразиться. Между нами нет никакой магической связи, но они покорно служат мне.

– Ваша светлость…

Голос ди Саржаля вывел из задумчивости. Я кивнул длинносому вампиру, что, мол, у тебя?

– Ваша светилось, – нерешительно начал Диро ди Саржаль, – право слово… Не знаю, с чего начать.

Вампир замолчал на мгновение, будто вслушиваясь в себя. Он явно смущен. Покосившись на Велдона, я обнаружил, что инквизитор тоже озадачен нерешительностью старого вампира.

– Говорите же, мессир ди Саржаль.

– Как есть, говори, – добавил Велдон. В отличие от меня церковник обращался к вампиру, будто равный к равному, если не сказать по-дружески. Продолжительные вечерние беседы сблизили инквизитора и упыря. Кто бы мог подумать о таком, зная прежнего истового служителя Матери Церкви отца Томаса!

– Ваша светлость… – вампир в третий раз обратился ко мне по титулу.

Он чересчур взволнован, коль повторяет одно и то же, да никак не перейдет к сути. Людское смятение и упырям не чуждо. Впрочем, это давно понятно по Ирме. Вот у кого человеческого не отнять! Но пора бы ди Саржалю, наконец, сказать, что его гнетет. Я обратил к нему вопрошающий взор.

– Нет связи с госпожой! Она снова с нами, но я ничего не чувствую! – выпалил вампир. – А ведь я и многие из нас ее «дети».

– Потому больше нет матери вампиров!

Ирма пробудилась, и на сей раз не только ото сна. Вампир сидела рядом с ди Саржалем, выпрямив спину струной; и в отличии от первых мгновений новой жизни, которую обрела у склепа несчастной Беатри, теперь в глазах вампира кипел гнев. Я невольно усмехнулся – Ирма в ярости, значит, они жива. Живая насколько это можно говорить о нежити в облике разъяренной аристократки.

– Не смей прикасаться ко мне!

Ирма оттолкнула от себя руку ди Саржаля, за которую схватилась в момент пробуждения, и длинноносый вампир тут же отпрянул от бывшей госпожи. Диро ди Саржаля охватил неприкрытый страх, он боялся прежнюю графиню ди Плерри. Моя ухмылка тоже сползла с лица. Вспомнилось и предательство Ирмы, и пытки, которые по ее повелению рвали мою плоть.

– Рад тебя видеть, Ирма, – я заговорил теми же словами, что прозвучали у склепа, когда сегодня впервые увидел вампиршу. Наша первая осмысленная встреча произойдет только сейчас.

Ответных слов я не услышал, вместо них вампир обожгла разъяренным взором. Николас Гард, вырвавший Ирменгрет из небытия, не был достоин даже сухого приветствия.

– Ты здесь, Ирма, на этом свете благодаря ему, – с укором произнес Томас Велдон и кивнул на меня. Церковник тяжко вздохнул. – Грехи наши…

– Остановите карету! – воскликнула Ирменгрет, она смотрела мне в глаза. – Буду благодарить своего спасителя.

Вампир сцепила руки на груди и смотрела ледяным взором мимо меня и инквизитора. Сидит напротив и будто бы не замечает нас. Желает выйти? Я велел остановить карету. Как только экипаж замер на обочине тракта, вампир выбралась наружу.

– Сидите здесь! – бросил я через плечо. Велдон и ди Саржаль пускай остаются.

А мне пора поговорить с Ирменгрет по душам; если, конечно, наши проклятые души еще при нас. Я тоже покинул карету. Удивительно, но довольно оживленный тракт, на котором мы все чаще обгоняли пеших путников и купеческие да крестьянские подводы, в вдруг оказался пуст. И это в одном часе езды до герцогской столицы! Я даже огляделся в поисках случайных глаз, но никого. Мы выехали на широкий изгиб дороги, по обоим сторонам которой в двадцати шагах от тракта начинался лес. Сам тракт терялся впереди и позади от моего поезда из нескольких экипажей и двух сотен всадников.

Слышно только шум ветра. Вампиры безмолвствовали, лошади тоже притихли. Я следовал за Ирменгрет, которая, подобрав юбки, ступала к ближайшему ельнику. Когда до тянущихся к земле еловых лап остался один шаг, вампир резко обернулась. Ирма была прекрасна – чуть растрепанные волосы, гневный взор, высоко и часто вздымавшаяся грудь, будто от сильного волнения.

Прекрасна… Я мысленного осекся. Не для того вырвал ее из Преисподней, чтобы любоваться на красоту Ирменгрет. Я замер в двух шагах от вампира.

– Ты убил меня! – Ирма едва не рычала от ярости. Предо мной была разъяренная тигрица. Вампир уперла в мое сердце указательный перст с длинным ногтем под алым лаком.

– Убил, – произнес я. Мой голос звучал на удивление спокойным, хотя внутри пустота. В один момент вспомнилось, наверно, все, что произошло между нами за то недолгое время, что провели вместе.

Я вдруг понял, что молчу и только смотрю в глаза Ирмы, тщась отыскать в них что-нибудь кроме терзавшей вампира злости.

– Убил. После предательства! – во мне тоже всколыхнулась ярость, но лишь на миг. Я вспыхнул и почти сразу ощутил спокойствие, продолжил говорить, не повышая голоса. – Ты призвала Низверженного, на тебе смерть Брана. Ты пытала меня.

– Знаешь, сколько на мне повисло смертей и чужих страданий за века второй жизни?

– Догадываюсь. Ты высший вампир.

– А ты сразил меня! Отнял связь с моими детьми! Я не чувствую их! Ничего не чувствую! Ни своих детей, ни высшего над собой! Кто я? Сама ли я высший вампир? Или безродная упырица?

Каждая фраза исторгалась из Ирмы, как отчаянная брань. Она была разъярена до предела, еще немного и вновь вместо карих глаз увижу желтые звериные зрачки. Миг и она преобразится в хищную нежить! Как достучаться до ее души или хотя бы до разума?

Ирменгрет ударила... Попыталась ударить. Замахнулась, чтобы вмазать, да посильнее! Но лишь зашипела от бессильной злобы, когда я перехватил ее руку. Потом другую. Я сильнее и быстрее вампира.

Покачав головой, я прикрыл глаза, чтобы затем сделать новую попытку убедить Ирму умерить свой пыл, и пропустил ее новый и отчаянный рывок. Дотянулась-таки! Клыки вонзились в мою шею. Я ощущал, как пронзается плоть, и одновременно мне открывалась вся полнота вампирьего восторга. А еще вкус долгожданной крови!

Глава 6. Истинный господин

– Гха-а-ард! – хрипела вампир. – Оох-хтпу-ухсти.

Рука со змеиной кожей сдавливала шею стоявшей на коленях Ирменгрет, и я уже сломал бы эту шею, будь Ирма человеком. Но она вампир, и она снова испила моей крови!

– Проклятый пепел!

Я смотрел на Ирменгрет сверху вниз, меня переполняла ярость. Я медленно убивал вампиршу, упавшую на стылую зимнюю землю. Она бессильно вцепилась в мою руку, пыталась разжать хватку, оттолкнуть меня, да только все зря. Я душил задыхавшуюся Ирму, а та хрипела и таращила на меня глаза. Как будто воздуха не хватает! Нежить, а задыхается? Кровь и песок! Упырь чувствуют боль!

Мной овладела жажда крови и отмщения. Помню, как Ирма кинулась на меня, помню кровь... Я коснулся места укуса, с него на воротник текла липкая струйка… Вампир впилась в шею; и я чувствовал, что из меня начала уходить жизнь и воля, мой дух уступал чужой сущности. Ирма вздумала обратить меня в нового подвластного ей кровососа.

У нее не получилось.

– Гарххх! – в хрипе лишь отчаявшаяся мольба.

Когда Ирма укусила, небо и земля перевернулись. Я был оглушен и опустошен, словно бы вампирский укус выбрал из меня душу. Но пустота длилась мгновение, мир взорвался, и я увидел задыхающуюся, стоявшую на коленях Ирму и душившую ее левую руку.

Вампиру осталось несколько ударов сердца; еще миг, и снова убью ее.

– Опомнись!

Крик Велдона вырвал из затопившей меня ярости, но я еще душил Ирму. Рывком поднял ее и сразу, пока бешеная ярость снова не возобладала внутри, отшвырнул вампира. Она отлетела на дюжину шагов, рухнув на снег неподвижной тряпичной куклой.

– Стой, где стоишь! – между мной и Ирменгрет появился инквизитор.

Велдон был полон решимости. Он преградил путь к вампирше! Защищает ее? Готов остановить меня, чего бы это ни стоило! Проклятый пепел! И впрямь грядут последние дни! А я остывал... Ярость будто стекает с меня.

– Не подходи к ней, Николас!

Я примирительно выставил перед собой ладони. Успокоился, мой голос прозвучал ровно:

– Все хорошо, святой отец.

Велдон болезненно поморщился, ибо я снова назвал его святым отцом, и это смешно – словно имеет значение, как тебя называют, когда тянешься к черной магии ради защиты вампира. В кончиках пальцев покалывало: церковник коснулся магии. Но каков Велдон! Инквизитор оберегает нежить! Я невольно покачал головой.

– Рад видеть, что благоразумие вернулось, – инквизитор все еще с недоверием смотрел на меня. Готовый драться за вампира со своим единственным и настоящим товарищем. – Но ты сам не свой! Злоба охватила тебя, Николас.

Святой отец говорил, что-то еще, упоминая кары небесные за грех злости. Как будто нужна это проповедь! Не к месту и не ко времени церковные увещевания! И я почти не слушал инквизитора. Мое внимание увлек склонившийся над бывшей госпожой Диро ди Саржаль. Что бормочет длинноносый вампир? Почему я слышу его шёпот, когда до упыря и Ирмы с десяток шагов и громко отчитывающий грешников Томас Велдон?

– Чтоб тебя, – выругался я, добавив несколько слов покрепче. Вовсе и не бормотание старого вампира доносилось до моего слуха.

– Не богохульствуй! – запротестовал инквизитор. – Достаточно уже грехов, Гард, чтобы добавлять к ним новые! Пусть и не столь тяжкие, какие лежат на твоей душе, но грех есмь грех.

Нынче поучения Велдона не трогали меня, и он, конечно, не преминет упрекнуть за невнимательность к ним, но это потом. Сейчас я смотрел на нить, что тянулась от меня к Диро ди Саржалю. Черная с вкраплениями золотых прожилок пульсирующая нить. Магическое зрение явило связь между мной и старым вампиром, и я слышал отнюдь не его бормотание. До меня доносились обрывки мыслей ди Саржаля, они легко складывались в понятный смысл. Вампир беспокоился о своей бывшей госпоже и сожалел, что более не служит графине. Впрочем, обо мне и своей новой участи ничего дурного он не помышлял. Покосившись на меня, упырь в который раз подумал, что лучше служить этому избраннику Сатаны, чем обезуметь. Превращение в тупого кровососа страшило его ненамного меньше второй смерти.

Я слышал не только мысли ди Саржаля, мне был доступен его настрой. Будучи вампиром, обращенным когда-то высшим вампиром, он испытывал человеческие слабости и радости, и нынче Диро ди Саржаль был слегка утомлен. Разумеется, дети ночи, такие как этот старый вампир, играли в смертных лишь до поры, пока не требовалось превратиться в смертоносную нежить. Ну а сейчас он устал и глубоко опечален случившимся с бывшей госпожой.

Никакое расстояние теперь не будет помехой, чтобы узнать в каком направлении искать Диро ди Саржаля. С новыми лигами лишь тише будут звучать его мысли и глуше передаваться чувства длинноносого упыря. Но я найду его, коль потребуется. Только отчего все это ведаю о ди Саржале?

Кровь и песок!

Обернувшись, увидел десятки и десятки новых нитей с золотыми прожилками, тянущихся от меня к тракту, где остановился поезд герцога-графа. Проклятье! Едва мелькнула мысль, что эти нити связывают с другими вампирами моей свиты, как под черепом взорвалось сонмище их голосов. Я схватился за голову, сбив на снег шляпу. Проклятый пепел!

Стало легче. Отпустил магию, чтобы не видеть черно-золотые нити – и две сотни голосов внутри меня смолкли. Но что это было? Только высшие вампиры обладают подобной силой над обращенными ими. Я похолодел, ощущая полузабытое чувство парализующего страха. Ирма укусила меня, и я... Обратился в вампира?

– Поздравляю, Николас! Они теперь твои настоящие «дети».

Голос Ирмы заставил вздрогнуть. Я полагал, что она все еще лежит на снегу, но Ирменгрет уже рядом. Что она говорит? Откуда ведает, что я только что видел тянущиеся к упырям нити и слышал их мысли?

– Первыми я обратила двоих, – продолжила Ирменгрет, – юношу и девушку. Хотелось тогда, чтобы был рядом кто-то похожий на меня. Давно это было, и мои первые «дети» недолго прожили второй срок.

– Зачем эти воспоминания?

К черту прошлое! Снова охватывала злость! Что со мной? Я вслушивался в себя, чтобы понять, кем являюсь! Вампиром? Либо Николас Град все еще человек?

– Ты слышал их, Николас, – вампирша кивнула в сторону свиты поезда.

– А ты читаешь мои мысли? – я не скрывал раздражения.

– Нет, – ответила Ирма и, как показалось, произнесла это короткое слово с ноткой горечи. Вампир была спокойна и даже не собиралась более корить, что убил ее. Прическа и одежда Ирмы были снова на удивление в порядке. – Твои мысли и то, что у тебя внутри, мне не доступны. Но ты же чувствуешь связь с ди Саржалем! Он тоже!

– Ваша светлость, – выступив из-за спины Ирменгрет, старый вампир поклонился, – отныне вы для нас истинный господин.

Мрачный инквизитор, который тоже подошел ближе, угрюмо смотрел на ди Саржаля. Мне тоже это все не по душе. Кровь и песок? Человек ли я?

– Истинный господин? Что это означит? – я требовал ответа.

А Ирма и Диро ди Саржаль будто сговорились! Переглядываются и не торопятся отвечать.

– В первый раз злость не отпускала меня три дня.

– Злость? О чем, ты? - раздраженно спросил я. Похоже, окончательно перестаю понимать, о чем говорит Ирма. Когда вышли из кареты, хотел объясниться с ней, но вампир снова попыталась добраться до моей крови. Проклятье! И ведь этой ей удалась!

Но что сейчас происходит? Что за туманные намеки и недомолвки? Хочу убивать! Хотя бы в мыслях! Внутри снова вскипала злость.

– В первый раз, когда обратила моих первых «детей», – произнесла Ирменгрет, – я уже говорила об этом.

– Что ты сотворила с ним? Ведьма! – обвиняющие воскликнул Велдон.

Кажется, он все же понимал, что происходит, и только я терялся в догадках.

– Ведьма? – рассмеялась Ирменгрет. – Давно так на нарекали! Даже мило!

– Не уходи от ответа, упырица! – инквизитор не заметил, как вздрогнул Диро ди Саржаль. Церковник оскорбил его прежнюю госпожу.

Старый вампир даже схватился за шпагу, но убрал руку с эфеса после моего знака. Вампир успокоился... Успокоился? Кровь и песок! Мне-то откуда ведать, спокоен он или нет! Я зло покосился на тракт, на обочине которого выстраивались вампиры из моей свиты. Среди них и граф Мирбах, наблюдает за происходящим, будто лазутчик, да плевать, сейчас не до него. Лишь бы не сбежал. А вампиры… Они хотят... Не желаю знать! Ко всем моим проклятьям еще и это страшное бремя!

Конечно, я догадывался, что произошло, но человек внутри меня страшился превращаться в истинного господина детей ночи. Магическое зрение показало нити — верно, такие связывают высшего вампира и его «детей». Но значит ли это, что я сам вампир? Проклятье! Хочется взвыть! Или разорвать кого-нибудь на части! Николас Гард человек! Я по-прежнему ощущал и осознавал себя человеком!

Или я просто не знаю, какого это быть вампиром? А сам уже упырь?

– Ты все еще человек, – Ирма встала позади и положила ладони на мои плечи, – уж в этом-то поверь мне. Вампир легко отличит смертного от подобного себе.

– Определенно так, ваша светлость, – подтвердил Диро ди Саржаль.

Я покосился на старого вампира с плохо скрываемой злобой.

– Держи себя в руках, – сказала Ирма, – терзающая нутро ненависть скоро пройдет.

– Откуда эта злость?

– Никто не знает. Поменьше мере из тех высших вампиров, с кем довелось сие обсудить, – ответила Ирменгрет. – Но подобное терзает каждый раз, когда обращаешь жертву в свое «дитя».

– Я обратил их?

Две сотни безмолвных вампиров герцогского поезда столпились подле меня широким полукругом. А в голове опять звучат их голоса, и стоило лишь помыслить, как вновь видны связующие нас нити. К черту!.. Но теперь они мои «дети».

– Я обратил их?

Вопрос повис в пустоте.

– Я обратил их? – мой голос зазвучал громче. Я спрашивал Ирменгрет и смотрел на упырей из собственной свиты. Вампиры служат мне не один день, но сейчас происходит нечто значимое. Не сговариваясь, они одновременно преклонили колени.

Сбоку послышался шорох. Диро ди Саржаль тоже опустился на колено и, сняв шляпу, покорно склонил голову. Но не Ирма! Прежняя графиня ди Плерри отступила на несколько шагов, сложив у пояса руки, и внимательно следила за происходящим. Между нами нет нити, и ничего не чувствую в ней!

– Спрошу в третий раз, – начал было я.

– Ты не обращал их, – торопливо ответила Ирменгрет. – Это я укусила тебя, чтобы обратить...

– Безумна! – возглас Велдона перебил вампиршу. – По-настоящему безумна! Только-только вырвана из бездны небытия, и тут же посягаешь на помыслы того, кто вернул в мир живых!

Сейчас Ирма вспылит в ответ, и начнется привычная уже ссора между церковником и бывшей графиней ди Плерри. Однако очередная перепалка между ними крайне не кстати.

– А ты, святой отец, кого защищаешь? – спросила вампир.

Вопреки моим опасениям на сей раз Велдон воду не взбаламутил. Ирма лишь насмешливо взглянула на инквизитора и, уперев руки в бока, задала еще вопрос:

– За Дьявола тревожишься?

– О твоей шкуре беспокоюсь, несчастная.

– Уже несчастная? Это хорошо...

– Хватит! – отрезал я. Вампирше и Велдону все-таки не обойтись без новой порции склок, да пусть в другой раз упражняются во взаимных уколах. – Говори, Ирма, что разумеешь о произошедшем?

Вампир задумалась на несколько ударов сердца. Ну же! Поторопись с ответом! Разговоры ведем, а двести вампиров безмолвно стоят на колеях и чего-то ждут. Что им сказать? Как себя повести?

– Я была голодна и жаждала твой крови, чтобы отомстить! - с вызовом произнесла вампир. В ее взоре появилась тень неистовства, с которым она вышла из кареты.

– Отомстить?

– Ты убил меня!

– Поэтому нужно убить меня?

– Нет! Но церковник почти прав! Мной овладело безумие. Ненадолго! Я возжелала обратить тебя! Подчинить! Думала, что тогда верну власть над своими «детьми».

– А вампиры герцога?

– Что мне до них? Да хоть бы и снова война! Либо звериное безумство для них! Мне все равно!

– Ты честна, но, кажется, говоришь не все. Как же все произошло? Не понимаю природу свой связи с вампирами.

– Поверь, Николас, я тоже. Вместо того, чтобы подчиниться, как любая жертва, ты оторвал от себя и потом едва не сломал мне шею.

– Не смей так больше! – я вскипел, едва вампирша напомнила о покушении на мою кровь и попытку обратить в раба. Хотелось рычать от злости, что вновь вспыхнула во мне.

Проклятый пепел! Злоба выводит из равновесия. Как сказала Ирма? Эта ненависть пройдет? Скорей бы! Здорово мешает трезвости мысли!

– Мне больше не хочется мести, – Ирма вдруг странно посмотрела на меня. – Но если ты позволишь еще немного...

– Крови?

– Ты сам это сказал, Николас.

Я молчал.

– Гард! На тебе лица нет! голос Велдона был не на шутку встревожен. – Ты очень бледен!

Я побледнел? Пускай! А еще хотелось убить Ирму! Но нужно ответить вампирам. Я слышал из зов – сперва заныло под сердцем, а теперь настойчиво колет. Такая боль уже знакома, Велдон говорил, что это плата власть над детьми ночи. Похоже, платить мне придется все чаще и чаще.

– Мы ждем, ваша светлость.

Голос ди Саржаля вырвал из раздумий. Черт! А, может, и не голос. Я поморщился от нового укола под сердце и посмотрел на Велдона. Угрюмый инквизитор кивнул мне.

– Что бы ни легло на наши плечи, но не забудем про наши цели, – произнес он.

– Цели наши ясны, – пробормотал я. Только чего именно ждут вампиры?

Коленопреклонённые, безмолвные, ожидающие. Они склонили головы, но так, чтобы видеть герцога-графа. Две сотни пар глаз внимательно следили за мной, и я слышал их зов. Будто силился различить едва заметный гул голосов. Я открылся до него, и острый, как лезвие ножа, укол боли пронзил сердце.

Заскрежетать бы зубами или разразиться проклятьями, но нельзя. Я должен сказать единственно правильные слова! Но какие? Никто не ведает.

– Дети ночи! – я говорил спокойно, а голос гремел над дорогой. – Мои дети!

Удары ножами били в сердце, не переставая. Когда все закончится… Буду ли я жив? Не хочу быть возвращенным из небытия в облике еще большего чудовища, нежели есть сейчас. Левая рука, покрытая чешуйчатой кожей, сжалась в стальной кулак.

– Вы пришли…

Ножи кромсают сердце на части.

– … и принял вас!

Слова сами срывались с уст, и это были единственно верные слова. А сердце? Есть ли у меня еще сердце? Ножи измельчили его! И боль! Я почти бессмертен, но не избавлен от мук боли.

– Вы присягнули!

Я с ног до головы залит собственной кровью, хлеставшей из раскромсанного сердца… Так мне казалось.

– Принимаю вашу присягу!

Боль ослепила, заполнила и меня, и мир. Кричал ли я от боли? Не знаю. Как долго терзала всепоглощающая боль? И этого не ведаю, лишь где-то глубоко внутри трепыхалась мысль, что боль можно убрать. Нужно стать такими же, как мои «дети».

Я потянулся к этой мысли. Но прежде накрыла спасительная тьма, обернувшая в кокон из блаженного ничего. Если это смерть, то пускай! Лишь бы унять боль!

… – Он жив?

– Он и не умирал! Не говори глупостей, ди Саржаль!

Первый голос принадлежал старому вампиру, второй Велдону. Как же я чертовски рад слышать инквизитора и его известие, что Николас Гард не умирал. Кровь и песок! Я все еще прежний Николас Гард!

А боли нет!

Я лежал на спине, голова покоилась на коленях сидящей на снегу Ирмы. Она гладила мои волосы и улыбалась. Тепло, по-человечески улыбалась, потому что это Ирменгрет убрала почти уничтожившую меня боль, и она снова снимает боль, когда та вновь подступит к моему сердцу.

– Спасибо.

– Еще сочтемся. Ты все же дал мне новую жизнь.

Нет более пропасти, раскрывшейся меж нами после ее предательства, подземелья и пыток да второй смерти Ирмы. Но между нами и нет связи, она не мое «дитя».

– Ваша светлость!

Я увидел склонившегося в поклоне длинноносого вампира.

– С возвращением, ваша светлость! Ваш ждет Лич. Город герцогов ди Альмара должен узреть нового господина.

Глава 7. Недосказанность

Мы снова вдвоем – я и Ирма, и меж нами все еще есть недосказанность. Нужно проставить все точки и запятые, пропущенные в совместном повествовании... Кажется, так было написано в одной незатейливой книге, которую довелось читать в «прошлой жизни», где еще был Старик и ночные крысы... Я выругался про себя, на воспоминания потянуло…

Ирменгрет безмолвно смотрела на меня, и, казалось, неспешно перебирала мои мысли. Час назад подобное предположение вызвало бы всплеск ярости, но злость больше не терзает. Я скорее смущен и не знал, как вести себя с Ирмой. Знакомы мы недолго, только между нами уже была и кровь, и предательство, и смерть, а единожды страсть. Но я не готов забыть Алису, которую люблю. Моя любовь далеко, Ирма рядом.

Кровь и песок! О чем думаю? Ирма рядом! Но у нас ничего более не случится! Пусть мы и связаны куда больше, чем случайные любовники. Томас Велдон констатировал, что лишь вампирья магия смогла избавить меня от уничтожающей боли, обрушившейся после «истинного обретения детей ночи», как он это назвал. Церковник добавил, что боль вернется, и только Ирменгрет в силах ее снять. Лекарские да чернокнижные знания Томаса Велдона спасовали перед связью с вампирами.

А вампирами графства Плерри королевства Брешта и герцогства Альмара того же королевства Брешта, коих всего двести пятьдесят семь – ныне я знал это точно – мной обретена немалая сила. Но и плата за эту власть невыносима для смертного. Боль сведет с ума либо изничтожит, и лишь Ирма способная ее унять; никто не мог объяснить, как это получается, даже она сама.

Впрочем, никто и не ведал, каким образом установилась истинная связь между упырями и человеком. Я сразил их прежних господ, и вампиры служили мне, дабы не обезуметь до состояния дикого зверя. Однако про такие узы, какие меж нами нынче, никто не мог помыслить. А еще боль..

Я поморщился, снова укол под сердце. Терпимо, считай, что ничего и не было. Обойдусь без магии Ирмы. Вампирша устроилась напротив меня в герцогской карете и всем своим видом демонстрировала полную безмятежность.

– Баронесса ди Арну, – вдруг произнесла она, обратив на меня взор и улыбнулась.

Мне нравится, когда она рядом и улыбается.

– Какая баронесса?

– Ирменгрет ди Арну, – рассмеявшись, ответила вампир. – Когда-то давно я носила это имя. Баронство Арну находится в Тиме, и я его законный владетель. Называй меня так в Личе на публике.

– Зачем?

– Тебе и твоим слугам ведь требуется как-то меня величать, – вновь рассмеялась Ирма. – Ладно дети ночи! Но людям как меня представишь? Или вернешь мне графскую корону?

– Нет! – отрезал я. Вместе с титулом графов Плерри утрачу и магический исток под графским замком. Ради него мы вернули Ирму из небытия... Проклятый пепел! Я снова безмолвно выругался. Себя не обманешь, я просил у Дьявола за Ирму не только ради ее знаний об истоке магической силы.

– Не быть мне снова графиней? – с нарочитой грустью вздохнула вампирша. Маска равнодушия подвела Ирму. Я узрел досаду расчетливой и умной нежити, живущей второй, а теперь и третьей жизнью не одну сотню лет. Маска безмятежности слетела с лица Ирменгрет на один удар сердца, и сейчас она была снова почти простушкой. – Значит, буду баронессой. Это тоже неплохо, Николас! Гораздо лучше, чем быть мертвой!

Я криво улыбнулся в ответ. Перемены, промелькнувшие на лице Ирменгрет, отрезвили меня. Мертвой? Ты и так мертва, Ирма, пусть и твою смерть... или скорее нежизнь не отличишь от жизни, если самой того не захотеть.

Глупо терзаться чувствами к нежити, которой была и остается Ирменгрет. Но я был и остаюсь признателен ей за то хорошее, что случилось меж нами. Один Черный лес чего стоит! А боль? Только она может избавить от убивающей боли, которой плачу за истинную власть над вампирами. Она нужна, чтобы овладеть силой магического источника, да и не только – я вновь с потеплевшими чувствами смотрел на Ирму. Она красива и может быть доброй и страстной. Черт! И она призналась мне в любви...

– Ты говорила, что любишь меня.

– В самом деле? – вампир вскинула голову и с вызовом посмотрела в ответ. Ненадолго. Спустя пару ударов сердца она отвернулась и негромко рассмеялась, дескать, мы говорим о пустяках. Но голос у нее дрогнул.

– Говорила, – повторил я.

– А ты убил меня! – во взоре Ирмы вспыхнула неприкрытая угроза.

– После предательства и пыток! Но не будем о прошлом! Сегодня я заплатил очень дорогую цену за твою третью жизнь.

По спине пробежался холодок. Я заключил новую сделку Дьяволом, после которой остался у него в должниках – и это не столько дорогая, а непомерная плата. Но к черту размышления о сделке! Ирма нужна мне! Она уже овладела источником в подземельях у Долгого хребта – в ее бывшем замке. Заполучив силу истока, можно будет сразиться с самим Низверженным! Теперь нужно уже мне завладеть магией источника, заманить в крепость графов Плерри возвратившегося бога да вытянуть из Сатаны все возможное и невозможное для победы над Низверженным.

И уже потом обмануть Дьявола! Задумка незатейлива да проста... Я невольно покачал головой, самоуверенность стала моим неприметным спутником. Таким же, как Велдон и Ирма. Я посмотрел вампиршу. Она очаровательна, красива, притягательна; и в кончиках пальцев покалывает. Значит, кто-то пользует магию.

– Колдовское обворожение по-прежнему с тобой, Ирма.

– Помнишь нас на корабле? – она манила к себе.

– Помню, – такое не забыть. Но я люблю Алису! Между мной и вампиршей не может быть будущего, однако взор манило к корсету и груди прекрасной женщины напротив… Не женщина! Нежить! Я зарычал про себя.

– Ты нужна мне здесь и сейчас!

– Зачем же? – томно произнесла Ирма.

Она неисправима... Потому что непредсказуема! Зачем обратилась к магическому искушению? Я мог бы получить все, что сулило колдовское обольщение, но что потом?

– Помоги получить силу над магическим истоком!

Покалывание в пальцах прекратилось. Ирменгрет пристально уставилась на меня.

– Что взамен?

Признаться, слова вампира застали врасплох. Такой вопрос меж мной и Велдоном не обсуждался.

– Это мой замок и мой исток силы, – напомнила вампирша и, заметив нечто, не понравившееся ей в моем взоре, поспешно поправила себя. – Были моими недавно!

– Чего ты хочешь?

– Тебя и весь мир! – Ирма наигранно рассмеялась.

Я злился. Еще вчера злость помогала унять вспышки боли, которой платил за службу вампиров. Но, заполучив истинную власть над упырями, как это называл инквизитор, боль едва не уничтожила меня; и никакая разрывавшая тогда ярость не сняла мучение. Помогла Ирма и ее магия.

С истоком силы под графским замком тоже нужна помощь Ирмы. Она обязана мне за новую жизнь, только и я сам нуждаюсь в ней. Нельзя ломать вампиршу и заставлять поступать против воли.

– Так что именно ты хочешь?

– Мне нужна... А хотя бы твоя кровь!

Ирменгрет более не притворялась. Поддавшись вперед, она не сводила с меня жадного хищного взора.

– Ты не представляешь, Николас, сколь сладка твоя кровь! Сколь дает сил!

– Но как же признания в любви? Тоже ради того, чтобы дорваться до крови?

Пытаясь задеть чувства собеседницы, я вел себя, как последний негодяй. Низко и подло! Ирма говорила о любви уже после удара кинжалом в сердце. Призналась, умирая у меня на руках, и в такой миг словами не разбрасываются. Но я люблю Алису... Вампиру нужна моя кровь, а мне власть над истоком магии и не только.

– Любовь? Ты убил меня, Николас.

– Тогда мы возвращаемся к прежнему вопросу. Чего ты хочешь?

Ирма задумалась.

– Когда-то, я говорила, что хочу оставаться с тобой.

– А сейчас?

Вампирша вскочила с места. Огляделась, будто только заметила, что пребывает в карете, внутри которой не получится разменять завладевшие ей чувства на шаги по комнате, будь Ирменгрет внутри стен да под крышей дома.

– Так чего же ты желаешь? – напомнил я.

– Прежней власти и силы!

Ирма вдруг упала на колени и ткнулась лбом в мои колени.

– Поднимись!

– Нет, – горячо зашептала вампир, – нет, Николас, хочу быть прежней!

– Для этого точно не нужно стоять на коленях! Ну-же! Встань!

– Тебе не понять, – продолжала Ирменгрет, мои просьбы она будто не слышала. – Я старейшая из вампиров. Высший вампир!.. Была высшим вампиром, а сейчас не ведаю, кем являюсь. Где мои «дети»? Замок? Магия истока?

Голос Ирмы звучал сдавлено, глухо.

– Я одна и не знаю, где пределы моих сил. Смогу ли я обратить кого-нибудь!

Вампир подняла взор и посмотрела мне в глаза.

– Ты позволишь? Обратить кого-нибудь?

– Нет, – я ответил, не раздумывая, – не позволю.

Много на мне грехов и не страшусь взвалить на плечи новую тяжесть, коль потребуется. Но не плодить же кровососов! Ирма молча кивнула, прозвучавший ответ был ожидаем для нее. Вампир поднялась и устроилась на прежнее место, она была холодна и странно спокойна. Взгляд бывшей графини был устремлен на лес за окном кареты.

– Тогда о чем спрашиваешь? – произнесла она. – Что ты можешь мне дать? Подаришь ли мне несколько капель крови? Хотя бы изредка!

В карете повисло молчание. Что сказать Ирме? Все внутри меня протестовало против одаривания вампира собственной кровью. Проклятый пепел! Я готов брать, но не готов предложить что-нибудь взамен. Ничего! Потому что все, что есть во мне, будет брошено на алтарь войны с Низверженным, и я возьму у других все необходимое для победы над возвратившимся богом. И не важно, у кого или чего потребую искомое: будь то Велдон, сам Дьявол либо, вот, Ирма.

– У тебя новая жизнь.

– О! Воистину бесценный дар! – вампир была искренна.

Я заметил открытость Ирменгрет в эту минуту прежде, чем боль разрезала сердце на множество мелких кусочков. Кровь и песок! Прежде молитвы оттягивали новые приступы боли, злость гасила ее. Но и боль не была такой мукой… Пальцы Ирменгрет коснулись мой опущенной головы. Ирма снова стояла рядом, я ощутил, что она обратилась к магии, и боль ушла. Во мне пустота и легкость.

– Спасибо, – я тоже был искренен. – Ты нужна мне! Без тебя сдохну от этой боли, и очень скоро. Будь рядом!

Причина, по какой Ирме нужно остаться, нашлась. Я обманывал себя и вампиршу, говоря, что она должна быть со мной, чтобы спасти от муки. Хотя это и правда, но не вся правда. Подняв взор, я увидел широко раскрытые карие глаза Ирмы.

– Тогда, умирая второй раз, – вампир вздрогнула, – я сказала о любви… Ты просишь спасти от боли. Тебе нужно это?

– Да, – я снова чувствовал в себе низость.

– Хорошо, – Ирма вспомнила о признании на пороге второй смерти, но сейчас о любви не говорит.

Убрав от себя руки вампира, я поднялся.

– Помогу тебе, и не только с болью, – сказала Ирма.

Склонив голову в благодарном поклоне, я произнес:

– Когда это закончится, я все верну! Твоих «детей», замок, источник. Клянусь!

В моих словах не было и тени лукавства. Я поддался порыву, но ничуть не жалел о сказанном. Говорил, как есть, и как будет! Наши глаза совсем близко, я коснулся плеча вампира, и Ирма не отстранилась. Но мы были нерешительны, словно совсем юны.

Карету сильно тряхнуло, мы оказались на прежних местах. Ирма рассмеялась, да и я тоже. Неловкость ушла, и снова осталась недосказанность. Но я твердо уверен – по-прежнему люблю, Алису и между мной и нежитью не может быть будущего.

– Мы недалеко от Лича, – заметила Ирма.

Миновав лес, тракт вывел в поля. За оконцем кареты только они, покрытые снегом да разбавленные межевыми оградками, хуторами; и, вон, вдалеке виднеется село. Бредшие по тракту путники сходили на обочину дороги, а путешествующие верхом и на подводах останавливались и съезжали к краю тракта, когда нагонял герцогский поезд. Двести вооруженных дворян, почти войско, и черный экипаж с гербом хозяина Лича из серебряной волчьей головы на черно-синем поле с золотой каймой и золотой герцогской короной никого не оставит равнодушным. Особенно в такой глуши, как королевство Брешта. Крестьяне мяли снятые шапки и кланялись в пояс вместе со своим семейством, коли были вместе в дороге. Прочие – купцы, тройка монахов да кажется, пару раз попадались обедневшие дворяне – тоже снимали шляпы и кланялись, но гораздо сдержанней, поклоном головы.

Поезд шел ходко. Большая часть лошадей была из герцогских конюшен, животные узнали округу. Не нужно понукать их, дабы держать приличествующий герцогскому поезду ход. Мы ехали довольно быстро, за оконном промелькнул сначала один трактир, потом еще и еще, а меж ними богатые и не очень дворы да усадьбы. Серые бревенчатые с небольшими окошками со ставнями и на фундаментах из булыжника. Изредка попадались каменные, отштукатуренные – у богачей.

Людей, верховых и телег тоже заметно прибавилось.

– Здесь оживленно, – произнес я.

– Лич немаленький городишко, – сказала Ирма, – особенно по меркам Брешты. Второй город королевства.

– Немаленький или городишко?

Ирменгрет с вздохнула.

– Городишко. Здесь все-таки дыра.

– Но многолюдная.

– Это тоже правда.

Я задумчиво смотрел на предместья Лича. Города, чье имя созвучно с тем, как прозывают старого и могущественного вампира, каким был сраженный моей рукой Брио ди Альмара. Лич, город лича с сотнями детей ночи в герцогском замке. Огромное число упырей посреди людского селения; и все, кого вижу на дороге к городу, являлись для вампиров на моей службе всего лишь возможной добычей.

– Дети ночи, будучи обращенными высшим вампиром, – произнес я, – не могут превратить человека в нового упыря, который мало отличим от обычного смертного и станет служить своему новому господину.

– Все так, потому что дети ночи не являются высшими вампирами, – согласилась Ирма и задумчиво посмотрела на меня. К чему, мол, заговорил о вампирах?

Вспомнилось, как крестьяне упокаивали мертвеца в предместьях Бранда. Как будто в прошлой жизни это было, а на всего-то три месяца минуло.

– Любой из детей ночи легко изопьет у человека кровь, а несчастный превратится в восстающую из могилы нежить.

– Спешишь с выводами, дорогой мой Николас, – промурлыкала Ирма. – Смертный, конечно, превратится в безмозглого упыря, но только если выжать его досуха или намерено желать превратить в тупого кровососа.

– Зачем это желать?

– Такова наша греховная натура!

Вампирша расхохоталась от собственной фразы, мнившейся ей очень удачной. Я не разделял веселья Ирменгрет. Я господин почти трех сотен вампиров, большая часть которых сопровождает мой поезд. Они служат мне! Но что будет, когда моим слугам потребуется людская кровь? Брать на душу новый груз смертных грехов?

– Кажется, я знаю, что вас гнетет, ваша светлость? – Ирма все еще улыбалась, вампиршу веселил мой мрачный настрой.

– И что же?

– Дети ночи долго обходятся без человеческой крови, – Ирменгрет посерьезнела.

– Но не вечно.

Ирма склонила голову в знак согласия.

– Сколько? – я требовал ответ. – Когда вампиру потребуется людская кровь?

– Через два или три месяца, у всех по-разному. Самое большее четыре месяца. Но спешу тебя успокоить! Вампиру вовсе не обязательно убивать, чтобы насытится. Даже высшему вампиру.

– Но хочется!

– Порой невыносимо! – глаза вампиршы заблестели, приоткрывшиеся губы показали клыки. – Но мы понимаем! Нельзя, чтобы округа всколыхнулась известием о нашем гнезде!

– Гнездо? Так вы это называете?

– Уже редко! Но не важно! Мы не охотимся там, где обитаем. Мои дети обычно покидали графство Плерри…

– И уже там убивали? – я перебил Ирменгрет. Средь людской молвы немало страшных сказок о кровососах.

– Случалось! Но не рядом с гнездом! Я берегла своих подданных, и смертных то же.

Я недоверчиво косился на Ирму.

– Не смотри так! – вспылила она. – Признаюсь! Дети ночи пьют кровь чаще, чем в силах обходится без нее. Да и рядом с замком такое случалось не раз! Но мы не пользовали людей, как скотину! Не испивали их до конца! Смертные ничего не помнят после укуса. Почти все из них! А если, кто и скажет чего, то соседи поднимут на смех.

Ирма гордо вскинула подбородок.

– Мы следили, чтобы слухи всегда шли в верном направлении.

Я по по-прежнему смотрел на собеседницу с сомнением. Гладко все получается…

– Что же Матерь Церковь?

– О! Святых отцов тоже можно убедить, что не стоит обращать внимание на россказни деревенщин. Особенно, добавив к графскому слову несколько монет, а то и кошель.

Ирменгрет залилась веселым смехом.

– Поверь! – добавила она. – Более всего высших вампиров и их детей в Тиме!

– Нисколько не сомневаюсь, – я тихо выругался, что еще больше развеселило Ирму.

Вампиров хватает в нашем мире, и кому, как ни мне, понимать, что страшные истории про них вовсе не выдумки. Я и сам ныне, как высший вампир. В сердце ударила боль, как напоминание о новой власти. Словно шпагой пронзило! Ненадолго. Ирма нахмурилась, заметив неладное, но боли уже нет.

– В порядке! – проскрежетал зубами я. Ильо ди Триан чем-то встревожен и скачет к герцогской карете.

Вампир в облике молодого дворянина скоро нагнал мой экипаж. Ильо ди Триан превосходно держался в седле. Я приоткрыл дверцу, чтобы услышать, чем вызвана его тревога.

– Ваше сиятельство, – вампир был обращен Ирменгрет и чтил графский титул своего нынешнего господина. – Мы почти у Лича, я уже вижу стены города.

– Прекрасная новость!

– Но я спешил не с ней. С запада к городу приближается большой отряд со знаменами короля Брешты. Его величество Бернар Третий здесь!

Глава 8. У Южных ворот

Ильо ди Триан торопил события. Как выяснилось, к городу прибыли только герольды короля Брешты; они и объявили, что его величество у стен Лича. Это означало, что королевский кортеж будет у Брешты только через два часа – и это самое мало время, спустя которое пожалует Бернар Третий.

Сейчас же город ожидал нового владетеля, то есть меня, герцога ди Альмара и графа ди Плерри. Впереди едет верхом дюжина дворян во главе с ди Трианом. Затем четыре кареты и остальная часть моего сопровождения. Как будто в город входит небольшое войско! Мы въехали в посад Лича, огороженный от окрестных полей земляным валом и частоколом, и уже через два перекрестка оказались у каменных крепостных стен и Южных врат – на торжище посада перед въездом в город. На площади убрали все купеческие лавки по случаю прибытия нового герцога.

Зато жителей посада и сельской округи столпилось по краям торжища изрядно, с ближних крепостных стен на площадь также смотрели множество зевак. Подле распахнутых Южных ворот выстроились в два ряда старшины города и вампиры, остававшиеся в герцогском замке после отбытия почти всех «детей» Брио ди Альмара на штурм графского гнезда ди Плерри – две дюжины лучших мужей из городского совета Лича и столько же обитателей замка, то бишь упырей. Я мог безошибочно определить, кто из них смертный, а у кого вторая жизнь, и у моих пребывавших в Личе «детей» преобладало… хм, двойственное отношение ко мне.

Всадники Ильо ди Триана разъехались на два рукава, позволяя герцогской карете остановиться напротив городских старшин, три других экипажа замерли позади. К дверце моей кареты подскочили Диро ди Саржаль и двое невесть откуда взявшихся мальчишек в ливреях. Один слуга открыл дверцу кареты, другой подставил переносные обитые красным бархатом ступени.

– Его светлость Николас Гард! – объявил длинноносый вампир. – Герцог ди Альмара! Граф ди Плерри!

Со стороны толпы раздался глухой гул. Горожане, похоже, не очень-то жалуют нового герцога, но здесь я не ради простых населенцев Лича. Зато всячески высказывают верноподданическое томление городские старшины. Мнутся да поглядывают, тщась, издалека вызнать, какой характер у нового герцога. Не знают, чего ожидать от нового господина Я невольно ухмыльнулся, представив себя на их месте. Да плевать на толстосумов Лича! Гораздо больше меня интересовали вампиры, замершие за спинами городской старшины.

– Иди же, герцог-граф, – сказала Ирменгрет, – и не забудь, что я теперь баронесса ди Арну. Твоя гостья.

– Как пожелаешь, – я не возражал представить Ирму гостьей, если потребуется.

Одернув черный плащ и поправив шляпу с круглыми полями, я покинув экипаж. Едва коснулся булыжника, которым была умощена площадь, как Диро ди Саржаль взялся прославлять нового «господина города и замка внутри его стен». К слову, стены Лича давно не ремонтировались и возводились в пору, когда о пушках в Орноре еще не слышали. С другой стороны, для Лича лучшая защита не стены, а вампирья сила его господина и обращенных им «детей».

Проклятый пепел! Связь с вампирами словно натянутая нить, по которой от вампиров ко мне накатывает напряжение. Чувствовалось, что тревога исходила от вампиров герцога, что прибывали до сих пор в замке. Едва ли не кожей ощущалась обращенная в мою сторону ненависть — не понять только, все ли вампиры, застывшие за спинами городских старшин, столь яро и явно проявляли отношение к новую герцогу. Потом с этим разберусь, только и прибывшие в город вампиры ощутили нервозность и витавшее напряжение. Моя свита вдруг разделилась: бывшие «дети» Ирмы выстраивалась на площади позади карет по правую руку от меня, а обращенные упокоенным герцогом Брио становились на левой половине пустующего торжища. Шестьдесят семь одних и свыше полутора сотен других. Герцогских «детей» в два раза больше. Даже больше, чем в два раза – сто сорок два на площади и две дюжины у Южных врат.

В графском замке остались еще два десятка из бывших «детей» Ирмы. Кровь и песок! Вампиры вспомнили, что еще недавно сражались друг с другом – когда у них было два враждующих господина. А теперь истинный господин – это я! Один! Взревев про себя, ощутил, что всколыхнувшаяся меж двух групп упырей волна неприязни спала. Что ж, вампирья связь с «детьми» имеет и такое свойство! Я мог направить им безмолвный посыл, который хоть и не выражен в слове, но вампиры все равно почувствуют его!

А сгусток ненависти, затаившийся за спинами лучших людей города, никуда не исчез. Диро ди Саржаль замолк, завершив представлять меня городу, настал мой черед говорить. Я направился к верхушке богатеев Лича, всматриваясь в лица упырей, стоявших рядом с ними. Томас Велдон и Ирма ди Арну следовали позади в трех шагах.

С чего начать? Я приветствовал собравшихся. Люди и нежить, сгрудившиеся у ворот города, поклонились. Глядя на их макушки, я размышлял, как продолжить себя вести? Что должно, а что «не можно» делать владетелю здешних земель?

– Позвольте, ваша свелось, – Диро ди Саржаль выступил из-за моего плеча.

Разумеется! Я сдержанно кивнул, хотя желал шумно выдохнуть от облегчения. Старик воспитывал юного Николаса Гарда, почти как аристократа, но вовсе не пытался сделать из меня сеньора. Я плохо понимал, как необходимо вести себя перед новоявленными подданными, которые заискивающе смотрят в мои глаза и чего-то ждут. Но только люди, конечно! Вампиров за спинами городского совета раздирали вполне определенные чувства к моей персоне – убить, растерзать, стать высшим вампиром, обрести утраченную власть Брио ди Альмара.

Длинноносый вампир вновь начал пафосные речи, и все городские старшины внимательно их слушали. Диро ди Саржаль говорил что-то действительное важное для совета города. Я же неспешно оглядывал замерших упырей, и теперь понимал, что ненависть к новому герцогу разделяют отнюдь не все из них. Смотрят на меня изучающе, настороженно и с опаской, однако без ненависти – и таких ровно два десятка вампирш. Обращенных когда-то молодыми женщинами или девушками, чтобы стать наложницами Брио ди Альмара. После наскучившие и предоставленные сами себе. Нынче это дамы герцогского двора, и каждая… Да, каждая их них не прочь залезть в постель к новому господину и тем заполучить мое расположение. А нашептанное про нового герцога можно откинуть в сторону, как смятый платок. Проклятый пепел! Меж мной и ними тоже связь; прежде они были «детьми» сраженного герцога, и ныне мои ночные дети.

Баронесса ди Арну застыла с прямой, как струна, спиной. Сумрачная, смотрит мимо придворных дам прежнего герцога с непроницаемым выражением лица. Я покосился на стоявшую справа от меня Ирменгрет. Ревнует?

Хлопнув в ладоши, Диро ди Саржаль громогласно объявил:

– Его светлость готов выслушать каждого из мужей славного города Лича!

Первым выступил ко мне городской голова. Поклонился и что-то монотонно забубнил: я забыл его имя, да и слушал вполуха. Уверен, Диро ди Саржаль запомнит все самое нужное и не оставит без внимания просьбу столь уважаемого человека. Тем паче к монологу для убедительности был добавлен пухлый кошель, который положили в неизвестно откуда проявивший ларь под охраной двух вампиров из числа обращенных Ирмой.

За городским головой держал слово не менее уважаемый муж, и тоже было подношение герцогу под неусыпным оком Диро ди Саржаля. Не забуду поблагодарить потом длинноносого вампира, его вмешательство оказалось весьма кстати. Настоящий камергер! Как рыба в воде в придворных церемониях и хозяйстве. Я же сосредоточил внимание на четверых вампирах мужеского пола, пребывавших подле придворных дам.

Трое из них остались в замке, потому как навеки пребывали в облике стариков. Куда им путешествия и война? Внешний вид стариков был обманчив, за благообразностью седых дворян скрывалась кровожадная нежить – эти трое тоже были настроены против меня, и я догадывался, кем именно. Вот он, подлинный подстрекатель! Я ощущал почти звериную злобу, сосредоточенную на мне, исходящую от грузного и высокого вампира.

Рябое и красное лицо, мешки под глазами. Большие, словно вытаращенные глаза с бегающими зрачками и топорщащиеся усы. Всякий скажет, сей господин определенно нездоров. Еще и злобен, как собака, добавлю я.

– Барон Рожер ди Рожа, – прошептала склонившаяся к моему уху Ирменгрет. – Мерзкая тварь. Негодяй, каких поискать, и правая… да и левая рука Брио ди Альмара. Как хорошо, милый Николас, что туловище для этих рук убито тобой.

– В самом деле, неплохо, – сказал я. Кажется, Ирма охарактеризовала усатого барона емко и точно. По крайней мере мои первые впечатления, на которые наложилась магия вампирьей связи, совпали с услышанным.

Знакомство нового герцога с городской старшиной длилось не долго, тем паче, Диро ди Саржаль мог вовремя остановить словоохотливых горожан. Да так, что они не оставались в обиде. Король, мол, скоро будет в Личе, и его светлость приглашает городской совет с собой – встречать его величество Бернара Третьего.

– Большая честь, – слышалось в ответ. – Великая честь для нас!

Все городские старшины сказали свое слово и сгрудились, по левую руку от меня. Настал черед герцогскому двору проявить почтение перед новым господином. Дамы склонились в глубоком реверансе, дворяне в поклоне. Затем каждый подходил ко мне для личного приветствия и называл свое имя. Последним был грузный верзила с топорщимися усами.

– Барон Рожер ди Рожа, – я снова услышал это имя, теперь от самого великана. – Камергер его светлости. Замок Лич к вашим услугам.

Внутри барона сидело сдерживаемое с великим трудом желание вцепиться в горло жалкому человечишке, который по недосмотру судьбы стал его герцогом. Он, конечно, знал, что истинному господину открыты его чувства, но чихал и на меня, и на связь меж нами. Выпрямившись после поклона, который, надо отметить, барон отвесил, как должно, ди Рожа в нескрываемым вызовом уставился на меня.

Сверху вниз, смотрит, гадина. Нужно поинтересоваться у Велдона или Ирменгрет, может ли «дитя», сразив своего господина, обратиться в высшего вампира и получить власть над его ночными детьми? Я был уверен, что Рожер ди Рожа собирается бросить мне вызов в ближайшее время, и… Я покосился в сторону герцогских «детей». Среди них немало тех, кто благосклонен к усатому барону. Понимают ли они, что обезумят без истинного господина, коль Рожер ди Рожа сразит меня?

Кровь и песок! Глупцы не ведают, что меня нельзя убить. Но и я не хочу возвращаться в этот мир еще большим чудовищем, нежели есть сейчас. Левая рука со змеиной кожей и когтями под черной перчаткой сжалась в кулак.

– Благодарю барон за службу, – заговорил я, – и освобождаю от груза дел, что влачит на себе всякий добропорядочный камергер. С завтрашнего дня камергером замка Лич является мой верный слуга Диро ди Саржаль.

Если бы ди Рожа был человеком, я бы отметил, что у барона перехватило дыхание от услышанной новости. Недобрый взгляд рослого вампира ни сулил новому герцогу ничего хорошего. Впрочем, я мог бы увериться в этом, и не глядя на Рожера ди Рожа. Вампирьей связи достаточно. Не нельзя не отдать должное его смелости, барону прекрасно известно, что его настрой легко читаем мной. Либо он безнадежно глуп, либо … Скорей люто ненавидит меня.

– Благодарю службу, барон – продолжил я. – Полагаю, она длилась долгие годы?

– Более чем долгие, – ответил барон и добавил, как выплюнул, – ваша светлость.

– Замечательно, барон! Избавление от забот вам не повредит, – я делал вид, что не замечаю плохо скрываемую ненависть ди Рожа. – Завтра же передадите дела новому камергеру, а сейчас прошу направится прямиком в замок. Дабы в срочнейшем порядке приготовить его к постою короля и его свиты.

– Как прикажете, ваша светлость, – барон низко поклонился, скрывая оскал вампира, и выпрямившись, не сказав более ни слова, направился к городским воротам.

Следом за ним в замок поспешили три вампира в облике стариков. Их торопливая и показная немощь развеселили. Я мысленно прозвал их приспешниками усатого барона.

Снова черед лучших людей Лича. Теперь я просил оказать честь и встретить вместе со мной его величество Бернара Третьего. Обходительное обращение герцога, обличенное в новую просьбу, явно польстило городской верхушке, отчего и я был удовлетворен. Пребывание в замке, окруженном недружественным городом – не лучшее положение. Я надеялся, что смогу найти понимание среди старшин Лича, когда озвучу потребное новому герцогу. Покамест сам не понимаю, что конкретно мне понадобится, но мосты меж нами наведены, и это хорошо.

– Как скоро король будет у Лича? – я обратился к Диро ди Саржалю.

– Уже скоро, ваша светлость, – ответил длинноносый вампир. – Надлежит немедля направляться к Западным воротам.

– Как скажешь, – рядом никого, и я не считал нужным продержится этикета в личном общении с ди Саржалем, что льстило вампиру. – Отправляемся навстречу королю без промедлений. Позаботься, чтобы придворные дамы тоже встретили Бернара, найди для них экипажи. В карету к Мирбаху никого не подсаживать. А старшины…

– Голова и остальные позаботятся о себе, – встрял Томас Велдон, – чай, не дети.

Я ухмыльнулся, настроение у меня преотличное. Последняя фраза церковника прозвучало довольно многозначительно, учитывая, что мне служат дети ночи. Святой отец недобро покосился на меня.

– Зачем здесь король Брешты? – с беспокойством произнес инквизитор.

– Скоро узнаем, – сказал я и пригласил Велдона следовать к Западным воротам в герцогской карете.

Спустя полчаса мой поезд, увеличившийся за счет экипажей с придворными дамами и старшинами Лича, огибал городскую стену со стороны посада, чтобы успеть к Западным воротам прежде короля Бернара.

– Зря ты так решил, – Ирма осуждающе смотрела на меня.

– Вовсе нет!

– Согласен с ведьмой, – сказал инквизитор.

Опять он за свое! Я с неудовольствием посмотрел на церковника. Далась-та ведьма!

– Ты льстишь мне, святой отец – рассмеялась Ирменгрет.

– Не называй…

– Прекратите! – отрезал я. – Что до графа Мирбаха, то я с умыслом велел, чтобы он присутствовал при встрече короля.

– В качестве кого? – мрачно поинтересовался церковник.

– В качестве себя. В качестве посла императора Карла, который гостит при моем дворе. Он в порядке?

– Напоен и накормлен. Одет, как павлин, – заметил церковник, по-прежнему пребывавший не в лучшем расположении духа. – Все в порядке с твоим гостем.

– Хорош гость! – усмехнулась Ирма, намекая, что Мирбах мой пленник. – Но зачем являть его королю?

– Чтобы увидеть первую реакцию Бернара, – ответил я. – Тогда поймем, что думает король Брешты о предстоящей войне Осгсбургской империи и Герии против Арнии. Вы же, дорогие мои ценители человеческих душ, поможете в этом. Потом обсудим, о чем, по-вашему, мыслил король, обнаружив имперского посланника при дворе своего вассала.

– Ценители человеческих душ. Не нравится, как это звучит. Словно ценим души, потому как пожираем их, – вдруг заявил инквизитор и покачал головой. Однако не стал продолжать странные размышления. Монах напомнил о более насущных обстоятельствах. – Война между Арнией и императорским домом огсбургов уже идет. Империя отобрала Бранд и округу.

– Только Герия в войну еще не вступила, – произнесла Ирма. – Я оценила твою задумку, Николас. В самом деле неплохо бы прознать, что на уме у короля Брешты. Я никогда не встречалась с ним.

– Графиня ди Плерри не виделась со своим сюзереном? – удивился я.

– Что тебя смущает? В Бреште король по-настоящему правит только в столице и в ее окрестностях. Герцогу и графам королевства он не нужен, и вовсе не обязательно с видеться с королем Брешты, чтобы править в своих землях.

– Но король Бернар вдруг жалует визитом герцога ди Альмара. Снова задаюсь вопросом, зачем он здесь? – произнес Велдон.

– Узнаем, – повторил я. – Недолго осталось.

Глава 9. Король

Западные ворота городских укреплений Лича и площадь перед ними ничем не отличались от Южных. Кроме того обстоятельства, что теперь прибывший поезд встречал владетель сих земель герцог ди Альмара и граф ди Плерри, а также его подданные и городской совет.

Я стоял посреди спешно очищенного от купеческих лавок торжища, сразу за мной – баронесса Ирменгрет ди Арну, святой отец Томас Велдон, мой камергер Ильо ди Триан и граф Клос Теодор фон Мирбах. Позади них два десятка придворных дам и лучшие мужи города, и уже после выстроились широким полукругом вампиры из моего поезда – двести восемь сопровождавших меня дворян.

Зевак нет. Ильо ди Триан попросил городского голову разогнать простолюдин от Западных врат, и городская стража на удивление быстро справилась с этой задачей. По-меньшей мере нигде не заметно любопытных глаз: ни на крепостных стенах, ни вокруг торжища.

– Не лучшее место для встречи короля, – заметил инквизитор. – Зря народ погнали.

– Может быть, – я ответил, не оглядываясь, – но поздно созывать людей обратно.

– Мне неуютно, – Ирма поежилась и покосилась на бледного имперца. Вампир приподняла верхнюю губу, чтобы показать клык кровососа. Нежить рядом с огсбургцем, нельзя ему забывать про это.

А еще посланнику императора Карла напомнили, что он в плену. Да пусть не забывает корабль на Черной речке и кровожадную дьяволицу, который позднее оказалась графиня ди Плерри. Бывшая графиня… Я мысленно поправил себя, ныне она баронесса ди Арну. Но Мирбаху все равно, какой титул у Ирмы. Его дело помнить об истинной сущности баронессы и вести себя сообразно нашим настойчивым просьбам. Он мой гость! Кровь и песок!

– И все же не стоило ждать короля здесь, – настаивал своем Томас Велдон.

– Еще бы, святой отец! – я зло бросил через плечо. – За нами стены города, а со всех других сторон только выгоревший посад!

Я оглядел черные бревна поверх пепелища – там, где раньше были дома. Посад Лича частично сгорел несколько дней назад, и надо же так совпасть, что именно с западной окраины города, куда прибывает королевский поезд.

– Когда же случился пожар? - спросил я.

– Три дня, ваша светилось, - ответил ди Саржаль, он уже навел справки о злосчастном событии, произошедшем в городе.

– Три дня, – пробормотал монах, – еще головешки не остыли.

– Именно, святой отец! – меж лопаток стало горячо. На мне прожигающий взгляд Томаса Велдона. Он не раз просил не называть его святым отцом, да пускай терпит. Сейчас ему играть роль истового дитя Матери Церкви, каким он был в арнийском Бранде. – И мне надлежит встречать гостя у врат города. Иначе нанесу сюзерену несмываемую обиду. Верно я говорю, мессир ди Саржаль?

– Все так, – старый вампир склонил голову. Он давно обрел второю жизнь, и много чего повидал.

– Что ж, – церковник сдался, – буду молиться, чтобы встреча с королем Брешты принесла нужный результат.

Я пожал плечами. Даже приблизительно не понимаю, зачем Бернар Третий пожаловал в Лич. Просто стою и жду короля, сцепив у пояса руки в черных перчатках. Все прочее на мне тоже черное: шляпа с круглыми полями, камзол и плащ, черные сапоги почти до колен. Ах, да… Сорочка белоснежная, ее ворот виден на шее. Цвет сорочки непривычен, и одежда из очень дорогих тканей – положение обязывает, но в целом не изменил себе прежнему. На мне привычный покрой и тон.

Инквизитор также скромен. В плаще поверх рясы, и с черной повязкой на правом глазе, что глядит безумным взором давно умершего колдуна. Велдон спокоен и величественен, как полагается настоящему инквизитору. Зато трое других, Ирменгрет, Мирбах и ди Саржаль, одеты вычурно богато. Пусть! Все же приближенные герцога! Встречаем самого короля Брешты. Сюзерена медвежьего угла Большого Орнора! Я усмехнулся про себя.

Два часа назад к Личу прискакали герольды короля Бернара. Я успел поприветствовать город, а городе меня. Теперь вот разогнали люд от Западных врат, и уже сами ждем. А в замке ужин, Диро ди Саржаль уверил, что тот будет воистину королевским. Откуда подобная хватка у старого и чахлого с виду вампира, которой постоянно прикрывает рот платком? Но ди Саржаль обещал достойную встречу короля в герцогском замке, и узы уверили, что вампир не лжет.

Начинает смеркаться, скоро принесут фонари. Я оглянулся; хорошо, что стоим недолго, не успели ноги оттоптать, но темнеет в эту пору года быстро.

Из-за домов посада, что отвоевали у недавнего пожара и за которое сворачивал тракт, уходящий от Лича на запад, показались рейтары. Без вороненных доспехов, какими отличались их собраться по оружию на службе огсбургских императоров, но в остальном их латы были таким же рейтарским полудоспехом: открытый шлем, кираса, наплечники и набедренники. Каждый вооружен пистолями и рейтшвертом, прямым и длинным клинком. Как потом выяснилось, эскадрон королевских рейтар сопровождал Бернара Третьего во всех поездках за пределами столичной Брешты – города, давшего имя и небольшому государству. Королевские рейтары были вооружены и снаряжены одинаково.

Драгуны, тоже шедшие эскадроном, но арьергарде монаршего поезда, и которых мы увидели потом, были оснащены попроще, каждый на свой лад. Лишь бы имел коня, аркебузу, укороченную для стрельбы с седла, да клинок по своей руке. Две сотни дворян из королевского ополчения, которые так же сопровождали в качестве охраны Бернара Третьего, огсбургский посол охарактеризовал кратко и точно. Я случайно заметил, как Мирбах презрительно скривил губы, и пробормотал:

– Гонористая сволочь.

Но это было позже. Сейчас на расчищенное торжище перед Западными воротами въезжала рейтарская сотня. Горнисты трубили, извещая о приближении короля. На белых королевских знаменах золотой коронованный сокол взлетал к небу. Сюзерен герцога ди Альмара и графа ди Плерри прибыл на белой карете, запряженной шестеркой белых жеребцов. Они остановились в дюжине шагов от меня. За белым экипажем замерла вереница других карет.

Подумалось, что Бернар Третий привез в Лич половину своего двора, а то и всех столичных придворных. Я с некоторым беспокойством покосился на ди Саржаля. Разместим ли всех в замке? Камергер понял меня без слов.

– Кого не расположим в замке, устроим в городе. Совет поможет в этом, – уверенность длинноносого вампира успокоила меня.

Белую карету окружили слуги, справа и слева от нее встали по пятерке рейтар.

– Серебро, – тихо фыркнула Ирма. – У них серебряные пули и посеребренные клинки.

– У всего эскадрона, – негромко добавил за моей спиной Диро ди Саржаль.

Даже так? Я невольно вскинул бровь и с возросшим любопытством смотрел на белую карету. Король Бернар ведает, что пожаловал в логово упырей. Не собирается ли он начать священный бой с кровососами? Но зачем тогда прибыл сюда сам?

В кончиках пальцев кололо. Старый вампир не отпускал магию, ему доступны лишь крохи запретной силы, но их хватило, чтобы распознать ненавистный металл, которым люди короля покрыли пули и клинки. Вампирьи узы подсказали, что камергер закрыл глаза и шумно втягивал длинным носом воздух, чтобы удостовериться о серебре. Удостоверился, и средь остальных вампиров начало подниматься беспокойство, почти сразу перераставшее в негодование.

Спокойно! Я направил по незримыми нитям мысль держатся тихо. Проклятый пепел! Никогда бы не подумал, что буду гасить гнев вампиров. Да еще считаю их возмущение справедливым!

Громко скрипнула дверца экипажа, открытая мальцом в белом пажеском плаще. На булыжник торжища упали раздвижные ступени, по которым из кареты спустились подбитые железом сапоги еще одного рейтара. В дорогом, частью золоченном полудоспехе. Из-под шлема на меня был направлен колющий взор. На латном плече рейтара лежал обнаженный полуторный меч с посеребренным клинком.

Следом спустился кардинал в красном облачении. Долговязый, мрачный, он постоянно поправлял красную шапочку, что норовила сползти с головы. Церковник держал перед своим сердцем серебряное Распятие. Надо полагать, оно тоже явлено, чтобы уберечься от упырей; небось, еще и молитву про себя читает. Оглядев тяжелым взором меня и ближних из герцогской свиты, кардинал вцепился взором в Томаса Велдона, от коего удостоился не менее мрачного взгляда.

– Его величество Бернар Третий. Король Брешты и… – паж, объявлявший появление монарха, вдруг запнулся, продолжив после паузы в один удар сердца, – и король всех смертных людей, живущих на освященных Матерью Церковью и вверенных божьей милостью землях королевства.

Вампиры снова встревожились, и я опять гасил их беспокойство. Однако титулатура короля Брешты в самом деле очень странная и, похоже, доселе его никогда так не объявляли. Только сейчас, по прибытию в город Лич.

Король показался из кареты, и все, в том числе герцог ди Альмара, поклонились его величеству. Подданные Бернара Третьего держали головы склоненными, а плечи опущенными, пока грузный старик в белом камзоле, плаще и сапогах того же тона, кряхтя, спускался с кареты. На седовласой голове лежала серебряная корона, что странно для монарха, но такой выбор не удивлял, если учесть, сколь серебра сейчас на оружии королевских людей.

– Поднимитесь! – велел Бернар Третий. Голос у короля был властный, полный уверенности, и отнюдь не дрожащий, старческий, каким я ожидал его услышать. – И мы повелеваем себе и прочим говорить простым языком!

Его величество удивил, вот так, сходу отбросил в сторону королевское «Мы». Выпрямившись, я увидел еще одного спускающегося из кареты телохранителя короля и тоже в дорогом рейтарском полудоспехе да с посеребренным полуторным мечом на плече. Его величество Бернар Третий прибыл в Лич, основательно подготовившись к встрече с упырями. Догадываются ли королевские люди сколько в действительности вампиров на площади перед западным въездом в город? Либо им сказали что-то маловразумительное, и они полагают приказ посеребрить оружие и пули еще одной блажью короля?

Монарх направился ко мне, жестом показывая, чтобы я тоже подошел ближе. Свита из кардинала и двух рейтар двинулась за королем. Мои ближние люди остались на месте, и тоже после взмаха руки короля Бернара.

– Ваше величество! – я поклонился, на сей раз снимая шляпу. До короля три шага, взоры кардинала и двух рейтар, казалось, испепелят меня.

– Ваша светлость, – король едва заметно кивнул, давая понять, что благосклонен к герцогу ди Альмара.

Я выпрямился, а король покосился на кардинала. Облаченный в красную мантию церковник покачал головой, поджав губы, и Бернар с явным удовлетворением снова посмотрел на меня, оглядывая с ног до головы.

– Николас Гард, герцог ди Альмара, граф ди Плерри, – представился я.

– Рад познакомиться, ваша светлость, – задумчиво произнес король. Он по-прежнему изучающе смотрел на меня. Взгляд выдавал в короле Бернаре проницательного человека. – Известие о новом владетеле сих земель настигло нас уже в пути. Я несколько в замешательстве, но, признаюсь, рад видеть герцогом ди Альмара столь молодого человека.

Король выделил интонацией последнее произнесенное слово и покосился на кардинала, который снова мотнул головой.

– Представьте ближних людей, ваша свелось.

– Святой отец Томас Велдон. Мой духовник.

Когда я заговорил, король опять потребовал безмолвного ответа кардинала. Похоже, высший церковник короля Брешты способен отличить смертного от нежити, потому как кардинал опять покачал головой. Известие, что перед ним люди, а не вампиры как будто снимало часть неприкрытой настороженности, исходившей от короля. Но в двух телохранителях-рейтарах ничего не менялось: либо они не осведомлены об истинной причине особых мер по охране монаршей особы, либо не замечают переглядывания короля и кардинала.

– Мессир Диро ди Саржаль. Мой камергер.

Старый вампир поклонился. Кардинал кивнул, и король Бернар оглядел длинноносого вельможу герцога с ног до головы. Вампир, значит? Я тоже закивал головой в мыслях. Вампир, как есть вампир. Зачем же, ваше величество, вы пожаловали в логово упырей?

– Баронесса Ирменгрет ди Арну. Моя гостья.

Вампирша присела в реверансе, снова взгляд короля метнулся на кардинала, и снова подтверждение, что гостья герцога из вампиров. Его величество с прежней подозрительностью смотрел на меня и мою свиту.

– Граф Клос Теодор фон Мирбах, – продолжал я, – также мой гость.

Огсбургец склонился в изысканном поклоне. Известие, что одним из встречающих оказался имперец, явно озадачило короля и даже напрягло, судя по сумрачному взору, которым его величество Бернар одарил Мирбаха.

– Граф служит послом его величества императора Огсбургской империи Карла Первого при дворе короля Рейнара Второго Герийского, – я вскрывал козыри, дабы оценить реакцию короля Брешты.

Огсбурги и Герия союзники Низверженного, и мне нужно понимать, каковая позиция Бернара Третьего, коль мои герцогские и графские владения расположены в Бреште. Едва Бернар услышал про графа Мирбаха, взор короля наполнился прежней холодностью. Даже большей, чем была у него в первые мгновения нашей встречи, когда король видел упыря в герцоге ди Альмара. Вампиры являлись меньшим злом для короля Брешты, чем гостящий у его вассала посланник огсбургского императора при дворе короля Герии, могущественного соседа – и это хорошо. Если меня не обманывало первое впечатление, то в лице короля Бернара мы найдем друга или хотя бы доброжелателя. Но ныне взгляд короля недобр и мнителен.

– Что же посланник императора Карла в Герии ищет в нашей глуши? Уж простите, герцог, и не держите зла на вашего короля, – Бернар Третий извинялся, однако его тон был предельно отстранен, – но здесь я не делаю различий между принадлежащими вам землями и остальным королевством Брешта. Мои слова не задели вас?

– Нисколько, ваше величество, я преданный слуга короны Брешты, – щепотка лести не повредит. Я заметил, что король Бернар внимательно слушает меня, и это уже неплохо. – В силу определенных обстоятельств граф вынужденно сопровождает меня в Арнию.

– В Арнию? Уж не к моему ли брату по монаршему венцу, королю Герарду? Вам же известно, что империя оттяпала у него владения за Долгим хребтом?

– Наслышан, – скупо ответил я.

Рука чесалась вмазать по роже Мирбаха, наполнившегося самодовольством, когда прозвучало о военных успехах империи. Но мне-то известно, что они не в малой степени случились из-за предательства, на которое прольют свет бумаги, спрятанные в замке арнийского кардинала. Они должный быть на столе арнийского короля!

– Тем не менее мы направляемся в Ревентоль. А иначе...

Я сделал многозначительную паузу, молчал и просто смотрел на графа три или четыре удара сердца. В моих словах была неприкрытая угроза, теперь имперец был напуган. Пытается быть невозмутимым, но глаза забегали, когда слушал про Арнию. Он и его бумаги тоже пригодятся: чтобы пролить свет на намерения Герии по вступлению в войну. Надеюсь, это позволит завоевать доверие арнийского короля. Мы должны препятствовать замыслам возвратившегося бога.

Зато сюзерен Брешты заметно приободрился.

– Позвольте узнать вашему королю, зачем же герцог ди Альмара изъявляет желание ехать в Арнию да еще к королю Герарду? – подозрительность Бернара Третьего сменилась на неприкрытый интерес.

Первоначальное мнение Бернара об опасных для его короны сношениях герцога с имперцами и герийцами сменилось на вопрос, зачем его вассалу король Арнии? Это тоже может быть нежелательно, но в данную минуту его королевское величество не думал об угрозах со стороны западного соседа.

– С превеликим удовольствием! Поведаю все без утайки о предстоящей поездке в Ревентоль, – я, конечно, лукавил. Но по-другому королю не скажешь. – Но позвольте отложить сей разговор до ужина. Темнеет, а мне надлежит представить вашему величеству городской совет Лича и мой собственный двор.

– Позволяю, ваша светлость, – король был любезен и милостив. – Вернемся к вашей истории за ужином, и заодно поведайте тогда, какие перипетии судьбы возложили на вас герцогскую корону.

Король задумался на мгновение.

– Да и венец графа ди Плерри, – добавил он. – После я расскажу о цели моего посещения Лича.

– Как будет угодно моему королю, – огласился я.

Предстоящий ужин будет весьма познавательным.

Глава 10. Предложение

– Что вас рассмешило? – спросил Бернар.

Пляшущие огоньки за стеклами двух фонарей, закрепленных на внутренней стороне дверей монаршего экипажа, отбрасывали причудливые тени на лицо короля. Карета катилась по мостовым Лича в герцогский замок, и мне выпала честь сопровождать Бернара Третьего в его экипаже. Король сидел напротив вместе с кардиналом Брешты. Рядом со мной устроился рейтар из телохранителей его величества. Рейтшверт в ножнах, зато в рукаве кинжал, чтобы без промедления всадить сталь в бок герцога ди Альмара.

Смешно, коль думают таким образом избавится от проблемы. Не станет герцога, и три сотни обезумевших упырей перевернут небольшое королевство с ног на голову. А казалось, король понимает, как устроило гнездо в герцогстве, если прибыл в Лич со всевозможными предосторожностями против вампиров.

– Простите, ваше величество, – ответил я, стараясь больше не улыбаться. – Подумалось, что смерть была бы облегчением для меня. Я не страшусь смерти, и говорю это не ради красивого словца.

Бернар задумался, оценивая, насколько герцог откровенен. Я говорил правду! Не всю, конечно; не скажу ведь, что смерть ничего не меняет для меня. Разве что в малости – буду еще большим чудовищем, и это то, что рассмешило меня.

Король кивнул своему человеку, рейтар убрал кинжал.

– Все же я не удержусь, ваша светлость, – произнес Бернар Третий, – и спрошу прямо сейчас. Как вам удалось стать высшим вампиром? О! Можете говорить безбоязненно! Здесь посторонних ушей нет!

Лица кардинала и рейтара были каменными. Я мысленно пожал плечами, если король им доверяет, то буду говорить открыто, но расскажу не про все, что случилось со мной:

– Я убил прежнего герцога ди Альмара.

– А у Брио ди Альмара нет наследников, – король покосился на меня, потом на кардинала и добавил, – потому как прежний герцог был не совсем обычным человеком. Верно я мыслю, ваше высокопреосвященство?

Немолодой, примерно одного возраста с королем, церковник согласно качнул головой. Кардинал был ненамного разговорчивее рейтара. Такой же молчун, чуть ранее король представил его Рудольфом ди Руга.

– Позвольте добавить, – сказал я. – Ныне мне принадлежит венец герцогов ди Альмара, но я не вампир. Не стал упырем, по-прежнему остаюсь смертным человеком.

Король и двое его людей внешне никак не отреагировали на мою откровенность. Но проклятье! Надоело ходить вокруг да около!

– Вы честны, Николас, – король задумчиво поскреб подбородок. – Будем говорить прямо?

– Искренне рассчитываю на это, – произнес я.

Предельная вежливость с королем все еще необходима. Получить железо в бок можно даже за неосторожное слово. По-меньшей мере, так было в давние времена, а в такой глуши, как Брешта, время течет медленно. Кто знает, как ревностно тут чтут древние обычаи?

– Каким образом вам удалось занять место сраженного вами высшего вампира? – спросил король. Бернар сложил руки на груди и кивнул мне. Признавайся, мол, герцог, как стянул чужое?

– Превратности судьбы, – ответил я после недолгой паузы и отнюдь не лукавил, но не выкладывать же все карты на стол. – Мне до сих пор сие неизвестно. Мой духовник…

– Знаю, знаю, – всплеснув руками, перебил меня король. – Его высокопреосвященство узнал вашего духовника. Кажется, его зовут Томас Велдон? Инквизитор из арнийского Бранда?

– Верно, ваше величество, но откуда…

– Его высокопреосвященство встречался с вашим духовником, – вновь перебил меня король.

– В прошлом мне довелось посетить Бранд, – пояснил кардинал, голос у него был хриплым, будто простуженным. – Я вспомнил вашего нынешнего духовника и поведал про него его королевскому величеству.

– Мы с Велдоном тоже познакомились в Загорье, – сказал я; наступило время узнать, что король Брешты думает о войне Арнии и Огсбургской империи. – В Сумеречье мы пересекались всего пару раз и по незначительному поводу, но после нашли друг в друге достойных товарищей. Несчастье сблизило нас.

Я внимательно следил за королем. Он клюнул на крючок!

– Несчастье? – переспросил Бернар Третий.

– Несчастье, ваше величество. После нападения… вероломного нападения имперцев на Загорье, мы были вынуждены бежать оттуда.

Король приободрился. Вторжение огсбургцев в арнийское Загорье названо вероломным! Во взоре Бернара проявилась участие. Что ж, союзники нам нужны.

– Неужели столь уважаемым людям грозила опасность? – с наигранным удивлением поинтересовался король.

– Мы отказались присягать императору Карлу.

– Карл еретик! – в разговор с жаром вклинился Рудольф ди Руга. – Церковь в империи подчинилась императорскому трону. Цесарю цесарево, а богово тоже цесарю! Так ныне в имперских владениях!

Король взирал на кардинала с видом глубокой скорби, охватившей его после прозвучавших слов об ереси. Надо полагать, король каждый раз проявляет поддержку его преосвященству ввиду неизвестных мне раскладов внутри Брешты. Впрочем, это их дело, а мне ясно, что поддержки действиям имперцев здесь нет.

– Следование долгу достойно всяческого уважения, – сказал король, – и у священства, и для мирян. Я могу рассчитывать, что герцог ди Альмара и граф ди Плерри открыто да на собрании горожан Лича и дворян подтвердит присягу своему сюзерену?

Вскинув подбородок, Бернар Третий выжидающе смотрел на меня.

– Великая честь для меня, мой король, – не теряя ни мгновения, я вскочил с места, прижал правую ладонь к сердцу и склонился перед монархом Брешты. Наш союз, и, значит, союз против Низверженного почти заключен. – Завтра прикажу созвать лучших людей, купцов и ремесленников Лича, а также моих дворян. По утру у Западных врат, через которые поезд его величества выехал в город. Дабы подтвердить присягу герцогства и графства королю!

– Великолепно! – король был в прекрасном расположении духа. – Одна из целей моего визита выполнена. Выпрямитесь, ваша светлость! И прошу вас, садитесь.

– Как будет угодно моему королю, – я продолжал льстить Бернару, закрепляя возникшую расположенность короля к герцогу ди Альмара.

– Но перенесите все на полдень! Мы желаем, чтобы подданные королевства успели сделать важные дела, что есть у них завтра.

Король назвался, как положено монарху. Мы желаем… Преисполнился важности. Да черт с ним! И вовсе не забота о черном люде заставила короля перенести присягу на более позднее время. Король собирался дольше спать, однако благоразумней смолчать на этот счет и вообще нужно проявлять всяческое уважение к королевской персоне. Я не собирался начинать вражду с Бернаром.

– На полдень? Как будет угодно, ваше величество, – повторил я. – Распоряжусь на сей счет.

– Вы благородный человек, ваша светлость, – король тоже не остался в долгу и ответил любезностью на любезность.

– Позвольте узнать, что ж привело ваше королевское величество в Лич? Ваше величество упомянуло о нескольких целях поездки в герцогство.

– Об этом после присяги! – король расхохотался. – После присяги!

Король Бернар чуть ли светился от удовольствия. Словно кот, отведавший сметаны. Что еще ему надо от меня? Я надеялся, что благорасположение короля не станет причиной откладывать отъезд в Арнию. Кровь и песок! Порой слишком удачное развитие событий играет не лучшую роль для ближайших планов.

Карета Бернара и следовавшие за ней экипажи с придворными короля и герцога катились по мостовым Лича под светом фонарей в руках скачущих впереди и позади экипажей всадников либо закрепленных на самих каретах. По настойчивой просьбе короля рядом с его экипажем двигались только рейтары: две дюжины хмурых вояк. Столько же будут подле короля на время нахождения в герцогском замке.

Кареты везли людей и вампиров на ужин в честь приезда его величества Бернара Третьего. Городской совет на ужин приглашен не был. Но члены совета даже обрадовались, когда узнали, что на пир в герцогский замок зовут лишь людей благородной крови. Все ж побаивались горожане своего сюзерена и его дворян. Слухи-то ходят всякие, как бы ни старались их замолчать или высмеять.

Король тоже боится вампиров, не зря велел постоянно держать при себе столько рейтар! Пускай боится; если испытывает страх или хотя бы опасается меня и упырей, с ним можно будет говорить и договариваться.

Я не возражал, когда король пригласил меня в свою карету, подле которой не дозволялось находится кому-нибудь из свиты герцога-графа. Но меня могут убить? Что, ж, тогда Бернар навредит и себе, и королевству. Обезумевшие упыри разнесут Брешту в клочья, да и Николас Гард никуда не денется, умерев второй раз… Проклятье! Я выругался про себя.

Замок герцога примыкал к северным укреплениям Лича. За приземистой крепостной стеной скрывался широкий двор, куда уместились прибывшие кареты, не мешая змее из всадников короля и герцога также войти в замок и раствориться в нем. Меня и короля встретил барон Рожер ди Рожа, три его прихлебателя и целая толпа слуг. Двор ярко освещался факелами и фонарями, вставленными в держатели на крепостной стене и фасаде трехэтажного герцогского дворца на противоположной стороне от въезда во двор.

– Прислуга из людей? – я прошептал вопрос на ухо Диро ди Саржаля, который весьма кстати оказался рядом. – Столько смертных в замке вампиров?

– Они самые, ваша светлость, – также негромко ответил длинноносый вельможа, – в замке Плерри подобное не практиковалось.

– Откуда тогда там слуги?

– У нашей прежней госпожи новое «дитя» обычно начинало свой новый путь с услужения в замке.

– Надолго ли затягивалась участь прислуги? – поинтересовался я.

Прямо сейчас рядом никого, король со своей свитой и придворными герцога, слушал напыщенную речь ди Рожа об истории замка, «где ему выпала честь долгое время служить камергером». Усатый упырь зло косился на меня, объясняя Бернару Третьему, что милостивый герцог освобождает его с завтрашнего дня от сей непосильной ноши.

Злоба барона объяснима не только отставкой. Я усмехнулся, благодаря узам настрой Рожера ди Рожа был, что открытая книга. Нужно утихомирить его и не откладывать с этим в долгий ящик. Займусь господином бароном после отъезда короля из Лича. Пока же я и ди Саржаль отошли в сторону, дабы обменяться несколькими фразами.

– Положение слуги могло затянуться, – произнес ди Саржаль, – тем паче у прекрасных дам…

Старый вампир вдруг вздрогнул, его взгляд метнулся к бывшей госпоже. Ирменгрет была далеко, чтобы слышать наш разговор, и Диро ди Саржаль успокоился. Но что же такое он сказал, что могло вызвать недовольство у Ирмы?

– Неужели графиня была ревнива к девицам и потому подолгу держала их в служанках?

– Этого я не говорил, ваша светлость. Однако особы мужеского пола скорей забывали про обязанности слуг. Графине ди Плерри всегда требовались дворяне.

– Потому что дворянин вооружен?

– Именно так, ваша светлость! А еще у дворянина есть голос, который должен звучать в поддержку графини, где бы ни пребывал сей господин.

– Здесь слуги из людей, – повторил я.

– Возможно потому, что замок расположен в городе, – предположил ди Саржаль, – и было бы странно, не искать прислугу среди горожан.

– Скорей всего так, – согласился я. – Однако мы увлеклись разговором.

Пора вернуться к королю, его величество уже крутит головой, ищет герцога. Я подошел к Бернару, когда барон ди Рожа завершил с историей замка. Вновь оказавший рядом ди Саржаль подсказал, что пора приглашать на ужин.

Пир дали в тронном зале герцогского дворца. Довелось повидать всякое убранство богатых домов, но дворец меня впечатлил: кричащей роскошью и безвкусицей. Многочисленная резная мебель обязательно с позолотой. Повсюду большие и малые статуи и статуэтки, нередко с позолоченными элементами. Великое число гобеленов с сюжетами исключительно про чудовищ и картины с золотой краской на рамах. Обои, как ни трудно догадаться, тоже с позолотой.

– Богато, ваша светлость, – заметил король.

– Мой камергер старался, – ответил я. - Завтра увольняю его.

Его величество рассмеялся, шутка понравилась королю. Но я не шутил, хотя, признаюсь, ужин, что организовал Рожер ди Рожа, выдался отменным. Множество яств, прежде всего мясных блюд, запеченный и отварной картофель, свежая зелень, разносолы и подача вин. А на стенах и столах свечи, свечи и свечи; и ни одного зеркала, что в зале, где шло пиршество, что в замке.

Тронный зал герцогского дома был огромен и вместил всех придворных его величества, прибывших в Лич вместе с королем, а еще две дюжины рейтар. Вооруженные люди короля простояли весь пир позади стола, за которым разместился Бернар Третий. Напряженные, сосредоточенные, с пиршества ничего не ели и не пили. Бернар наслаждался приемом и удачно складывающимся визитом к самому могущественному из своих вассалов, но не терял осторожность. Его охрана не расслаблялась.

Сидя подле короля, я постоянно ощущал меж лопаток колючие взоры рейтар. Телохранители короля мало помогут, появись у меня желание прикончить его величество: вампиры, которых тоже немало за столами в тронном зале, легко порвут и рейтар, и прочих людей короля, средь которых каждый дворянин при шпаге. Но желание короля есть желание короля. Можно даже сказать, сие воля короля, а я радушный хозяин, верный вассал и союзник. Проклятый пепел! Как помыслю, что на меня нацелена дюжина недоверчивых, злых взоров, кусок в горло не лезет. Зато вину ничего не мешает, я с блаженством промочил горло. Отменное!

Я и король сидели рядом, за одним столом. Вместе с герцогом, по левую руку от меня, разместились два моих камергера, духовник Велдон и оба гостя, Ирменгрет и Мирбах. Ирма была очаровательна в зеленом платье и с высокой прической, я порой ловил себя на мысли, что не стоит часто поглядывать на нее. А еще король… Бернар Третий перевел взор с баронессы ди Арну на меня, и на мгновение улыбка сползла с его лица, король о чем-то задумался.

– Выпьем, ваша светлость! – встрепенувшись, Бернар Третий поднял наполненный красным вином хрустальный бокал.

– Выпьем, ваше величество!

Мы опрокинули прекрасный напиток. Пить и есть будем долго, пиршественный вечер в самом разгаре.

– Пойдем, – король вдруг встал из-за стола. Небрежный жест указал, чтобы остальные продолжали пир. Но рядом с Бернаром сразу образовалось полукольцо из шести рейтар.

Веселый настой короля испарился, он снова недобро поглядывает на Ирменгрет. Что ему с моей гости? Я не понимал, что изменилось. Почему внимание короля привлечено к Ирме? Поведение баронессы ничем не отличалось от того, как вели себя другие дамы. Сегодня Ирма даже скромна, разве что засмеялась недавно громко и заразительною. Хотя весьма очаровательно, и после этого смеха король стал приглядываться к ней.

Мы шли в покои, которые ди Рожа ответ для его величества. Бернар, я, полудюжина телохранителей короля и провожающий слуга. Когда закрывшаяся дверь оставила нас вдвоем, Бернар заговорил без предисловий.

– Король приехал сюда прознать настроения герцога ди Альмара и прояснить для себе его планы. Говорить будем сейчас, а не после присяги. Нет смысла ждать, я верю в вашу верность.

– Как вам угодно. Но ваше величество! Вам было необходимо знать помыслы не просто герцога, а герцога-вампира и его армии вампиров – я поправил Бернара.

– Все так, – монарх устроился на кресло и устало, по-стариковски, вытянул ноги. – Для сильных и влиятельных людей Брешты давным-давно не секрет, что герцогством Альмара и графством Плерри правят вампиры. Но!..

Я уселся в кресло напротив. Король многозначительно вскинул указательный перст.

– Но правят вампиры этими землями и проживающими на них людьми сообразно людским же законам и не проявляя свою дьявольскую природу для всех и каждого.

– Многие догадываться.

– Разумеется, и даже знают. Все знатные сеньоры и высшее духовенство королевства знают! Знают и не вмешиваются в дела упырей, а они в наши. Как вам такое, Николас?

– Баланс сил, – уклончиво ответил я.

– Совершенно верно! Баланс! Брешта маленькое королевство, рядом две такие же невеликие державы. Великое герцогство Глир и королевство Кора.

Король говорил, а я мысленно рисовал карту. Брешта вытянута с запада на восток вдоль Долгого хребта, под ним Глир и Кора, которые с юга омываются Срединным морем – и все невеликие, как сказал Бернар, государства зажаты меж великими державами Арнией и Герией.

– Герия с Арнией – это два хищника, – продолжал монарх, – которые, бывает, кусают Брешту. Моим предкам веками удавалось играть на противоречиях великих держав, сохраняя самость Брешты, но настали совершенно другие времена.

– Война Арнии с имперцами, – сказал я. Мы продолжили разговор, начатый у Западных врат Лича.

– Война, в которую на стороне огсбургов вот-вот вступит Герия. У меня надежные сведения на сей счет, – голос короля выдавал уверенность в произносимых сведениях, да и не ошибался Бернар Третий в своем разумении происходящего за границами королевства. – Теперь понимаете мою реакцию на имперского посла при герийском дворе в вашей свите?

– Не совсем, ваше величество, – я рисковал выглядеть недалеким в глазах Бернара, да нужно вызнать, что у того на уме, раз начался такой разговор.

– Кора всегда тяготела к Арнии, Глир был ближе к герийцам, а Брешта всегда держалась в стороне от великих держав. Но Рейнар Герийский вздумал перекроить карту. В свою пользу, разумеется! Помимо замыслов насчет Арнии, в которые нам нет нужды погружаться, он собирается поживиться также за счет Коры и Брешты.

Я мысленно вздохнул. Знал бы Бернар, какая сила таится за императором Карлом и королем Рейна. Кровь и песок!

– Поэтому вы, ваше величество, прибыли в Лич? – я продолжал играть роль недалекого собеседника.

– Не в Лич, а к герцогу ди Альмара, – поправил меня король. – Нужно еще навестить семь...Нет шесть графств моего королевства. Седьмым графством вы же правите!

Король негромко рассмеялся, только в его глазах веселья не было.

– Я в Личе, чтобы заручиться поддержкой самого влиятельного из моих вассалов. Так сказать, ради укрепления поддержки внутри королевства.

– Мои герцогство и графство на стороне короны.

– Отрадно слышать, и спасибо, ваша светлость, что позволили увериться в этом ранее. Но внутреннего единства королевства мало, чтобы противостоять Герии. Мне нужна поддержка Арнии. Я ищу достойного человека для посольства в Ревентоль, и надо же так совпасть, что вы тоже туда отправляетесь!

Король оживился, он вновь улыбался.

– Приму за честь, если возложите эту миссию на меня, – я был честен.

Коль появлюсь в арнийской столице в качестве посла соседнего королевства, встреча с королем Гепардом произойдет весьма скоро. Это на руку мне и Томасу Велдону. Да и помнят, наверняка, в Арнии морского пирата Николаса Гарда. Но королевского посла Николаса Гарда никто не тронет. Мне нужно поручение Бернара о посольстве!

– Славно, ваша светлость! Славно! Но это еще не все, что я намереваюсь вам сказать.

– Я весь во внимании, ваше величество!

– Мы должны сделать наш союз нерушимым! Предлагаю вам руку моей дочери Изабеллы!

Глава 11. Самая малость

– Ваше величество… – признаюсь, меньше всего ожидал услышать предложение о женитьбе на дочери короля, и такой заход Бернара выбил из равновесия. – Ваша дочь…

– Мила, умна и хороша собой. Не переживайте, ваша светлость, на меня не похожа. Ее высочество вся в мать, – король был весел и, кажется, он смеялся надо мной. Развеселило, видишь, монарха замешательство герцога.

Я лихорадочно думал, что ответить. Как отказать королю, в мои планы не входил бракосочетание, тем более с некой принцессой, которую не то, что не видел, но и не слышал о ней ранее.

– В мои годы…

– Какие годы, ваша светлость! – король замахал руками, словно отогнал от себя произнесенную мной глупость. – Мне бы ваши годы! А, кстати, сколько вам отроду?

– Двадцать семь лет, ваше величество.

– Прекрасный возраст! Отлично подходит для бракосочетания. Ровно два месяца назад Изабелле исполнилось восемнадцать. Мой единственный ребенок. Вы понимаете, о чем я толкую?

– Да, ваше величество, – я склонил голову, выражая почтение верного подданного и вассала.

Прекрасно понимаю, к чему клонит король. Союз с самым могущественным сеньором королевства после Бернара Третьего укрепит позиции короля, никто не посмеет посягнуть на его власть. Пускай Брешта и маленькое королевство, глухомань, но и в нем сила верховного сюзерена куется либо ослабляется точно также, как в иных землях и больших державах. Династическими браками, союзами, заговорами и мятежами.

Вдобавок, король назвал принцессу единственной дочерью. Значит, наш сын… Кровь и песок! Я злился. Поправлю себя! Возможный отпрыск брачного союза принцессы Брешты и герцога Альмара унаследует у Бернара Третьего королевский венец.

Проклятье! Или нет, замечательно!.. Если видеть себя герцогом или на худой конец графом, не говоря уж о бароне. Но мне титулы и земли не нужны. Власть над вампирами – это мой крест и тяжкий грех одновременно. Без господина они превратятся в кровожадных безмозглых упырей: без малого три сотни вампиров, озверевших от жажды крови, натворят немало жутких дел. При том почти три сотни вампиров на моей службе –это немалая сила, которая ох как пригодится в борьбе с Низверженным. Вместе с Велдоном мы частенько рассуждали в этом ключе.

Но я не собирался приумножать свои земли, власть либо влияние ради большего наследства для возможного отпрыска от принцессы Брешты. Потому что люблю Алису, сражаюсь за нее. Я преступил страшные границы только для нее! Не нужна мне принцесса! Ни дочь короля Бернара, никакая другая.

– О! Вижу, ваша светлость, вы утратили дар речи. Молва твердит о красоте Изабеллы, и поверьте, эти слухи вовсе не слухи.

– Да, ваше величество, – я продолжал говорить невпопад.

– Я бы велел показать портрет Изабеллы, но в суете сборов перед отъездом к Личу слуги забыли о портрете дочери. Поверьте, ваша свелось, они понесли заслуженное наказание и получили примерную порку.

Бернар словно издевается надо мной. Какое мне дело до его слуг?.. Но позвольте! Меня осенила догадка! Король Брешты изначально задумал привезти портрет принцессы в логово вампиров?

– Ваше величество! – возникшее предположение заставило забыть о тоне, каким приличествует обращаться к королю. – Вы собирались показать портрет принцессы герцогу Брио ди Альмара?

– Все так, ваша светлость.

– Но зачем? Чтобы выдать родную дочь за вампира?

Веселье оставило короля Бернара. Он помрачнел, глядел на меня исподлобья, но помимо гнева во взгляде короля была решимость… Да, определенно решимость. А еще упрямство!

– Принцессы по любви замуж не выходят, – произнес его величество.

– Даже если это замужество с нежитью?

– Ваша светлость! – король раздраженно хлопнул себя по ногам. – Моя дочь верна королевским дому Брешты, и сие во-первых. Во-вторых, вы, дорогой мой герцог и граф, вовсе не вампир, что многое упрощает. В третьих, принцесса Изабелла прибудет в Лич к завтрашнему вечеру, посему обойдемся без ее портрета. Ну и в четвертых, ничего не говорите мне сейчас. Утро вечера мудренее. Все завтра! Завтра, завтра.

Король меня выпроваживал. Даже встал, чтобы приобнять, намекая, что мне тоже пора подниматься с кресла. Пожелания его величества ясны, я не дурак, и герцог ди Альмара уже на ногах. Тем более невозможно сидеть, когда сюзерен стоит пред тобой. Раскланявшись перед монархом, после объятий, я покинул отведенные королю покои. Услышав напоследок, что его величество ждет мой ответ о женитьбе завтра перед подтверждением присяги.

Король радушно улыбнулся мне на пороге комнаты, подозрительность оставила его. Чего не скажешь про рейтар короля. Телохранителей монарха явно прибавилось у покоев его величеств. Уже два десятка здесь! Заполнили все подходы к покоям короля. Два рейтара стучат в дверь, дабы удостовериться, что с Бернаром Третьим все в порядке, а с меня не спускают взоров. Как цепные псы, честное слово. Вот уж кто проявляет верность, так это они; и все красавцы, как на подбор. За любого можно принцессу отдать!

Кровь и песок! Шутки в сторону.

Я услышал предложение, от которого нельзя отказываться. Особенно когда нужны добрые отношения с королем Брешты. Но нужны ли они в самом деле? Я зло выругался про себя, когда получил от рейтар безмолвное позволение идти. Проваливай, мол, прочь. Король жив и здоров! В моем собственном дворце указывают, можно мне уходить либо нет.

Ступая за слугой, который вел в тронный зал, где продолжалось пиршество, я размышлял о Велдоне и Ирменгрет. Хочу услышать совет, как поступить – и обсуждение предложения короля Брешты с инквизитором напрашивалось само собой. Святой отец первоначально был моим союзником поневоле, нынче же он мой единственный настоящий товарищ, и это взаимно. Мы товарищи по несчастью и по борьбе с возвратившимся богом.

Но Ирменгрет? Нежить! Вампир! Обреташая новую иную жизнь мертвец-кровосос. Только я мыслю о ней, как о человеке. Кровь и песок! Она тоже мой… Не знаю, как сказать... Союзник, и она обещала быть рядом.

Нарастающий шум подсказал, что пирующий зал рядом. Я остановился посреди коридора, ведущего в тронный зал, наполненный пьяными голосами. Возвращаться туда, где веселье, мне не хотелось. Грудь жжет! Я крепко выругался, помянув треклятую власть над вампирами, опять она дает о себе знать.

– Где мои покои? – нагнав слугу, я схватил его за плечо. – Живо отведи! Потом найди святого отца Велдона и баронессу ди Арну. Да быстрее!

Я почти зарычал и согнулся, прижав правую руку к сердцу. Боль подступила нешуточная.

– Ваша светлость!

Рядом появился еще один слуга, ранее он слышал имена инквизитора и вампирши, потому был направлен разыскать церковника и баронессу. А мой провожатый повел в покои герцога ди Альмара. Я почти не запомнил дороги до собственных комнат, не видел и не слышал никого да мечтал лишь скорее избавиться от муки. Трое слуг вводили герцога в опочивальню, как немощного и почти неразумного старика – тут бы и свести Роже ди Рожу появившиеся счеты с новым герцогом. Но ему не свезло.

Я уже под охраной; помню физиономии Диро ди Саржаля, Ильо ди Триана и нескольких упырей из «детей» Ирмы. Откуда взялись тут?

– Выйди! Я помолюсь за его здоровье.

Голос церковника вырвал из странного состояния. Будто пребывал во сне без сновидений. Я открыл глаза.

– Ты будешь мешать, упырица, – настаивал на своем Томас Велдон. Инквизитор замер у распахнутой двери богато обставленной комнаты; надо полагать, это герцогские покои, то есть мои покои.

Я лежал на большой кровати: кто-то уложил меня, как был в дорожной одежде, даже сапоги не сняли. Рядом у изголовья герцогской ложа сидела Ирма, ее холодная ладонь покоилась на моем лбу. Томас Велдон подошел к креслу подле растопленного очага и грузно упал в него. Седовласый инквизитор протянул к огню руки.

– Уйти? – фыркнула Ирменгрет. – Разве твои бормотания сняли его боль? Моя сила помогла ему! Я остаюсь!

– Не смей! Называешь бормотаниями мои моли…

– Прекратите!

Против ожиданий собственный голос звучал уверенно. Я попробовал подняться с кровати, и это тоже удалось. Магия Ирмы творила чудеса! Ноги тоже не подводили, я чувствовал себя полным сил. Слез с кровати и подошел к столу с хрустальным кувшином, наполненным водой.

– Вы оба нужны! Слушайте!

Рассказ о предложении короля получился недолгим, я бы даже сказал, сухим. Ну не горю я желанием брать в жены Изабеллу Брештскую!

– Что же ты раздумываешь? Посулы у Бернара щедрые, – Ирма сощурилась. – Королевская дочка и королевство в придачу. Токмо королевство получишь потом. Когда его величество покинет наш мир ради вечного блаженства. А хочешь, подсобим ему? После свадьбы, разумеется!

Вампирша улыбалась и будто шутила, но в ее взгляде было нечто странное. Ревнует, что ли?

– Я хочу знать, что вы думаете о словах Бернара.

– Предложение щедрое, – снова начала Ирменгрет.

– Давайте говорить всерьез, – раздраженно произнес я. Играть словами будем потом.

– Если всерьез, то буду серьезна! Повторяю, предложение щедрое. Сама когда-то желала корону Брешты, но моя интрига не получилась. Да и не очень-то хотелось!

– Корону мне не видать, – ответил я. Почему Ирма сводит разговор к шутовству? – Королевство отойдет сыну или дочери от моей женитьбы с принцессой.

– Тебе показали ее портрет?

– Ирма! – вспылил я. – Тебя в самом деле волнует ее внешность?

– А если она дурна собой?

– Хватит! – я не на шутку взъярился. Что за вопросы у Ирмы! – Каковы ваши мысли? Мы собирались в Ревентоль, и король Бернар готов выдать мне посольские бумаги. С ними получим аудиенцию у короля Арнии очень быстро.

– Нам именно это и требуется, – мрачно произнес Велдон. – Мы собирались вызнать, что на уме у молодого короля, дабы понимать, сможем ли перетянуть Арнию на войну с Низверженным.

– Она уже идет, – сказал я.

– Идет война Арнии и огсбургов, – возразил Велдон. – Знают ли о возвратившемся боге в Ревенетоле?

– Сиятельные и избранные знают, – сказал Ирма. Вампирша, наконец, заговорила серьезно. – Но что король Арнии? Может, он сам прислужник Низверженного?

– Это нам и предстоит понять. Святой отец верно говорит.

– Посему ты должен отправиться в Арнию послом, – произнес инквизитор. – Некий герцог из захудалой Брешты есть одно, а посол короля совсем другой вес имеет. К слову посла будут прислушиваться.

– Но посланник прибудет из той же Брешты! – воскликнул я. – Как ты ее назвал? Захудалая?

– Неважно! Какой бы слабой ни была Брешта, а все равно королевство! Недавно ты собирался проведать короля, будучи безродным…

Велдон замолк, подбирая нужное определение, только мне предстояло вернулся в Ревентоль вовсе не человеком без имени и прошло, а пиратом.

– Все гораздо хуже, святой отец. В Ревентоле меня уже казнили за морской разбой, и найдутся те, кто помнят Николаса Гарда в оковах у Стены казней

– Они и после тебя узнают, – заметила Ирма.

– Но сперва посол получит аудиенцию у короля. Да и не подумают ли они, что обознались?

– Может быть, – сказала Ирменгрет. – Из твоих слов следует, что портить отношения с нашим многообожаемым королем Бернаром ты не собираешься.

– Я должен прибыть в Ревентоль послом, – рука под перчаткой со змеиной кожей сжалась в кулак. – Надеюсь, принцесса Изабелла не боится чудовищ.

– Ты решился! – Ирма уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Вампирша была взволнована и, казалось, даже побледнела.

– Я приму предложение Бернара. Но помолвка – это еще не свадьба. О свадьбе я не говорю.

– Алиса, – негромко произнес церковник.

– По-прежнему моя любовь!

Я ударил кулаком в невидимую стену у своей груди. По-ребяческий получилось, Ирма вздрогнула от неожиданности и закусила губу. Будто заставила себя промолчать. Впрочем, нет, молчать у нее не вышло.

– Если хочешь, убью ее, – вампирша показала клыки.

– Кого?

– А кого пожелаешь, Николас!

Кровь и песок! Ирма все-таки ревнует! Вампир с радостью убьет любую, на кого я укажу. Изабеллу, Алису, кого угодно!

– Нет! Убивать никого не нужно.

– Как скажешь, – хищно и одновременно с грустью во взоре ответила Ирма, и негромком повторила. – Как скажешь, Николас.

– Когда дашь ответ королю? – Томас Велдон поправил черную повязку на обезображенной половине лица. В моей комнате нет посторонних глаз, и инквизитор против обыкновения не прятал эту часть лика под капюшоном рясы.

– Завтра в полдень, – ответил я. – В этот час я подтвержу присягу верности герцогов ди Альмара и графов ди Плерри перед королями Брешты.

Ирма поморщилась, когда прозвучало упоминание ее прежнего титула, но ничего не сказала. Обошлась без шпилек на сей раз. Она еще не смирилась с утратой графского замка и истока магический силы под ним. Я обещал, что верну графскую корону, замок и исток, но после победы над Низверженным. Для этого нужно обрести власть над магией источника, но мы далеко от него, а Ирма уходит от ответа, как быть с истоком. Проклятый пепел! Нужно потребовать от нее ответов на вопросы!

– Бернар спросит о принцессе перед присягой, – добавил я.

– Значит, в полдень.

– В полдень я сообщаю королю, что принял его предложения, – подтвердил я.

– Видимо, иного для нас… Для тебя не остается, – молвил святой отец.

Тяжко вздохнув, церковник поднялся с кресла. Поглядел с сожалением на огонь очага и по-стариковски устало заковылял к двери из герцогских покоев. Из-под черной повязки на лице Велдона сочилась тьма. Кровь и песок! В кончиках пальцев кололо: инквизитор обратился к магии, я чувствовал ее и видел колдовскую силу. Зачем она сейчас Томасу Велдону? Что он задумал?

– Сначала будет объявлено о помолвке с Изабеллой, – поспешно начал я, – и только потом состоится свадьба!

Инквизитор остановился и, слушая меня, согласно кивал головой.

– А там конец времен? Изгнание возвратившегося бога и война с его ордами. Верно я мыслю, Николас?

– Все так, – произнес я. – Будет ли у кого время думать о свадьбе!

– Меня терзает дурное предчувствие. Будь осторожен с ней, – попросил инквизитор.

– Ей восемнадцать лет.

– Это ничего не значит! – вдруг вспылил церковник. – Твоя Алиса оказалась кинжалом сиятельных. Моя дочь тоже! Их обратили в приспешников возвратившегося бога против воли. Что тебе известно о принцессе Изабелле?

– Ничего, – признался я.

– То-то! Мы должны быть начеку.

Скрипнули петли, Томас Велдон покинул мои покои. Я остался наедине с Ирмой.

– Тоже пойду, – сказала вампирша. – Боли нет?

Я покачал головой.

– Погоди!

Вампир призывно посмотрела на меня. Обворожительна...Проклятье! Она опять обратилась к магии обольщения!

– Ирма! Твои уловки не действуют!

Баронесса прикусила нижнюю губу и отвернулась на мгновение.

– Плохо, – произнесла она.

– Мы не должны…

– Должны! Не должны! – взъярилась вампир. – А плохо то, что моя магия ослабла! Ты можешь помочь мне!

– Забыла, кем являюсь?

– Нисколечки! – Ирма подскочила ко мне, схватив за руку. – Чего ты хочешь о меня?

– Власть над источником! Знание, как им овладеть! – я не сомневался, что ответить.

– А мне нужна твоя кровь!

Кровь! Опять про кровь! Каждая частичка моего естества и души, если она еще есть у меня, противились мысли поить вампира собственной кровью.

– Ты все-таки забываешь, – сказал я, – что обрела новую жизнь только благодаря мне.

– Мы квиты, – Ирма вдруг прижалась к моей груди. – В замке я отдала свою жизнь, чтобы жил ты, Николас, и ты вернул меня в наш мир.

Мои руки опустились на ее талию, губы вампира у моих губ.

– Самую малость прошу у тебя! Несколько капель крови!

– Нет.

– Твоя кровь взамен знаний, Николас, – шепчущие губы едва не касались моих губ.

Я заколебался… Про какие знания она говорит?

– Ничего не помню про исток. Но несколько капель твоей крови вернет мне часть прежней силы. Я вспомню о том, как завладела истоком.

Теперь я молчал… Без силы истока возвратившегося бога не одолеть. Я смотрел в карие глаза Ирмы.

– Твоя кровь.

Ни слова от меня. Холодные губы вампира коснулись моих губ. Поцелуй. Сколько он длился?… Ирма чуть отстранилась, нагнулась и поцеловала шею, в следующий миг клыки вампира пронзили мою кожу.

Глава 12. Узы

Раскат грома, который, казалось, прогремел внутри герцогских покоев, прервал сладостное небытие, продолжавшееся, пока вампир кусал шею.

Что я творю?.. Отдаю кровь упырю…

– Николас! – Ирма трясла меня за плечи. – Очнись! Он здесь! Николас! Здесь!

Вампирша склонилась надо мной с перекошенным от ужаса лицом, с уголка ее рта стекала темная струйка крови. Моей крови.

– Николас! Сатана! Здесь!

Оттолкнув Ирменгрет, я вскочил с ложа, ища глазами Дьявола. Когда Ирма упомянула его имя, вдруг понял, что чувствую присутствие Сатаны в одной комнате со мной и вампиршей. Рукой можно дотянутся до него! Так ощущалось! Но нет! Нет Дьявола рядом, и с каждым ударом лихорадочного бьющегося сердца таяло ощущение присутствия Сатаны.

Он был здесь! Ручаюсь! Несколько секунд назад, когда вампирша пыталась растормошить меня, Дьявол был подле нас, но не сейчас. Ирма тяжело дышала, потрясенная нежданным визитом Сатаны. Растрепанная, с высоко поднимающейся грудью – все-таки в ней очень и очень много людского. Я понимал, почему ответил на ее поцелуй, и корил, да и буду еще винить себя, за проявленную слабость к красоте Ирмы. Только это все потом.

– Ты слышала?

Сейчас больше интересовал ответ на вопрос, что за грохот едва не оглушил несколько мгновений назад?

– Почти оглохла, – Ирма тоже оглядывалась, но не забывала поправлять прическу. Она уже отошла от испуга, убрала чужую кровь с лица. Взгляд вампирши стрельнул к моей шее, на которой должны оставаться следы от укусов, и глаза Ирмы выдали охоту вампира снова припасть до крови.

Проклятый пепел! Зачем поддался просьбе вампира? Не знаю, почему, но внутри все буквально кричало. Нельзя дозволять такое впредь!

– Мы одни, никто не спешит удостовериться, в порядке ли господин герцог, а гремело, словно из пушки пальнули, – пробормотал я, взор искал оружие. На герцога, то есть на меня, считай, совершено покушение. Судя по звуку, чуть ли не взорвали, и где мои люди? Где охрана?

Ни вампиров, стерегущих ночной покой хозяина Лича, ни вообще никого! Зато любимый бракемарт здесь. Прямая сабля обнаружилась прислоненной у стены герцогского ложа. В ножнах, покрытых черным бархатом и отделанных серебром. Клинок тоже посеребрен особым составом, к которому добавлена магия, чтобы разить вампиров. Дорого, подставь моему нынешнему положению. Но к черту бархат и серебро!

Обнажив сталь, я выскочил из герцогской спальни. Тройка вампиров, охранявших сон господина, изумленно уставились сначала на мою озлобленною физиономию, потом они воззрились на бракемарт.

– Ваша светлость…

– Доложите! – рыкнул я. – Все ли спокойно? Что слышали?

Выяснилось, что ночь тиха, ничего не происходит. Вампиры клялись, что ничего не слышали, особенно из герцогских комнат. Я внимал им с непроницаемым выражением на лице, пропуская слова мимо ушей. Получается, раскаты грома звучали только для меня да Ирмы, и таким образом Дьявол привел нас… по крайней мере меня в чувство. Напомнил, что совершаю недопустимое. Пусть так! Кровь и песок! Только не гнев Сатаны и не сотворенное мной начинают терзать душу! Меня беспокоило совершенно иное.

Связь с вампирами сделалась привычной частью существования. Даже приступы боли! Я противился сей мысли, но надо признать, что узы с упырями весьма полезны для герцога-графа, заменившего собой высших вампиров, которые когда-то обратили их. А сейчас меж нами ничего нет! Пустота!

Проклятье! Что это значит? Где узы? Означает ли их утрата, что я потерял власть над вампирами, и не обезумят ли в скором времени упыри, лишившись связи сперва с высшими вампирами и теперь со мной.

– Николас! – замершая у дверей герцогских покоев, Ирменгрет была чрезвычайно бледна и снова взволнована. – Я чувствую…

– Потом об этом! – мой рык перебил Ирму. – Позже поговорим.

Вампирша не стала возражать или показывать обиду. Ирма сама поняла, что произошло. Кровь и песок! Неужели, отведав мою кровь, она заполучила связь с другими вампирами, а я лишился этих уз?

– Найдите Томаса Велдона и Диро ди Саржаля! – приказал я.

Стоявшие на страже вампиры непонимающе косились на бракемарт в моей руке.

– Святой отец недавно ушел.

– Знаю! – вскипел я. – Обоих живо ко мне!

Говоривший со мной вампир было стушевался под напором герцога, но почти сразу странно посмотрел на господина. Я мысленно выругался. Мои «дети» тоже ощутили, что с узами что-то неладное. Проклятье! Есть ли те узы или оборваны безвозвратно?

– Я у себя. Кроме Велдона и ди Саржаля никого не пропускать!

– Как прикажете, ваша светлость.

Кровь и песок! Закрыв за собой дверь, я шумно выдохнул. Спина мокрая, давненько так не бодрило. Не хочу даже думать, что могу оказаться посреди вампирьего логова с тремя сотнями обезумевших кровососов. Я с нетерпением ждал появления инквизитора, постигавшего прежде запретные для него знания да магию, приправленные воспоминаниями давно почившего чернокнижника; и старинного знатока теории темного колдовства ди Саржаля. Должны же они что-то прояснить!

– Николас, – Ирма пристально разглядывала меня. – Нет, нет! Ты прежний!

Замотав головой, вампирша даже попятилась. Что значит ее возглас?

– Прежний? – спросил я.

– Остался прежним, – пояснила Ирменгрет. – Все еще человек.

– Ты о чем? – я делал вид, что не понимаю баронессу.

– Я испугалась, – произнесла Ирма; кажется, она в самом деле была немного напугана. – Испугалась, что обратила тебя!

– В вампира? – вопрос я задал глупый, но недосказанности сейчас быть не должно. – Почему так решила?

– Я смутно чувствую связь с твоими «детьми», – Ирма замахала перед собой руками. – Нет, не сказать, что ощущаю полноценную связь! Такое было бы преувеличением! Потому то не могу даже назвать направление, где они есть, и сколько их. Это никак не может быть узами, слишком слабо чувствую «детей». Но между мной и некоторыми из них появилось нечто, что определенно можно назвать слабой связью. Я просто знаю, что они есть. Наверно, у них то же самое.

– С кем из них?

– С моими бывшими «детьми».

Проклятый пепел! Не отнимает ли Ирма у меня узы с некогда обращенными ей вампирами? А что с «детьми» герцога? Вопросы, на которые нет ответа. В дверь раздался стук. Я велел входить и, признаюсь, был искренне рад видеть Диро ди Саржаля.

– Ваша светлость…

– Сейчас не до церемоний! Сразу к делу!

– Как прикажете, ваша светлость, – произнес камергер.

Не скажешь по его виду, что Диро ди Саржаля выдернули с попойки: ничуть не помят, глаза не разбегаются, язык не заплетается. Да и свеж по виду, будто не провел сей день в хлопотах и беготне. Не человек он, если быть кратким.

– Ваша светлость, прежде всего доложу, что связывающие нас узы пропали, – старый вампир выжидающе смотрел на меня. Он отвел взор лишь на одно мгновение, когда скрипнула отворившаяся дверь, дабы впустить в герцогские покои сумрачного Томаса Велдона.

Инквизитор был уставшим, с осунувшимся лицом. Он все же человек. Человек с очень мрачным взором. Похоже церковник мыслями, а то и делом отходил ко сну, когда его срочно вызвали герцогу-графу. Велдон обвел комнату тяжелым взором. Пусть смотрит, дырку не прожжет. Я коснулся магии, чтобы увидеть узы меж мной и ди Саржалем. Однако я не узрел черной пульсирующей нити. Нет ее! Узы исчезли!

– Готов служить вашей светлости, – напомнил о себя камергер, намекая, что если уж господин позвал к себе, то неплохо бы приступить к делу.

– Зачем вызвал нас? – церковник задал вопрос напрямую без тонких побуждений моей светлости к действиям. – Я почти лег в кровать.

– Узы пропали! – я ответил без предисловий.

– Как это произошло? – инквизитор мгновенно подобрался, будто перед боем, и сил у него заметно прибавилось. – Вампиры еще служат тебе?

– Служат, но каждый из «детей» понимает и видит, что уз нет, – ответил за меня старый вампир.

– Служат по старой привычке, – добавила Ирма, – потому что не могут не служить. А потом поймут, что могут обойтись без господина, но скоро закончат вторую жизнь диким зверьем.

– Потеряют рассудок, значит, до зверя опустятся, – церковник потер седую бородку, – Я грешным делом подумал, что кто-то перехватил связь с упырями.

– Трудно назвать такое перехватом уз, – Ирменгрет поморщилась. Баронессе не нравилось, когда ее племя называли упырями.

– Что же случилось? – спросил Велдон.

– Чтобы это понять, и позвал вас, – сказал я. – Садитесь, буду рассказывать. Кресел на всех хватит.

Пропустив некоторые… хм, тонкие моменты, я рассказал монаху и старому вампиру, что произошло между мной и Ирмой, которая, к слову, слушала меня с каменным выражением лица, от нее не было ни звука, ни жеста. Совсем другое дело Томас Велдон и Диро ди Саржаль. Удивление на их лицах быстро сменилось настороженностью, а потом разочарованием и гневом.

– Кровь! – монах вскочил со своего места. – Ты дал испить ей свой крови! Ты безнадёжный тупица!

Ирма собралась что-то сказать, но услышав про необузданную ведьму, решила и дальше молчать. А Велдон и дальше собирался потчевать нас обличительным речами, но я не желал тратить на них время.

– Лучше скажи, как это все возможно! – потребовал я.

– Вследствие богопротивной связи дурака и упырицы!

– Что же теперь? – сквозь зубы процедил я.

– Никто не ведает! – ответил церковник.

– Это так? – я обратился к Ирме и ди Саржалю.

Вампиры были единодушны. Нельзя укусом разрушить связи между высшим вампиром и его «детьми». Потому что вампиры не пью кровь друг у друга. Но укус вампира лишил меня связи с «детьми», а их со мной. Навсегда ли это или временно? Неизвестно. Как скоро узы восстановятся или они утрачены навсегда? Нет ответа.

– Что же теперь? – задумчиво повторил я.

– Нужно усилить охрану, и не подпускать к его светлости никого из «детей» Брио ди Альмара, – мой камергер был рационален.

Я согласился с ним.

– Будь, что будет. Но поищите, что-нибудь на сей счет в старых книгах, – сказал я. – Кажется, здесь во дворце неплохая библиотека.

– Попробуем найти, – сказал ди Саржаль.

Длинноносый вампир то и дело обменивался взглядами с бывшей госпожой. Быть может, он искал у нее поддержки. Или они что-то задумали? Если меж ними снова связь? Кровь и песок! Я слишком подозрителен!

– Присмотрите за «детьми», – я поднялся с кресла, давая понять, что наш совет окончен. – Завтра присяга королю и встреча принцессы.

Надеюсь, по утру я все еще будут господином детей ночи.

Две сотни вампиров-дворян выстроились на внутреннем дворе герцогского замка. Если говорить точнее, двести одиннадцать упырей мужеского пола из «детей» Ирменгрет и сраженного мной Брио ди Альмара – все, кто служил мне и пребывал сейчас в замке. Коль не чувствую связи с вампирами, то почему бы не спросить об их верности, как это принято у людей?

Служат ли вампиры мне по-прежнему? Я криво улыбнулся. Минула ночь, и узы молчат: я не ощущаю связи с упырями, они не чувствуют меня. Кто господин двум сотням вампиров, застывших вдоль стен, что ограждали еще одну, вторую по размеру площадь замка. На другой площади, перед главным входом во дворец, куда вчера прибыл королевский поезд, начинается собираться свита Бернара Третьего.

Люди герцога-графа тут; верней, я и вампиры. Упыри, которые для стороннего наблюдателя покажутся небольшим дворянским войском, сохраняют внешнюю покорность своему сюзерену. Но что на самом деле в головах нежити, что столь похожа смертных людей? Я покосился на Ирму, ныне она баронесса ди Арну, треть моих дворян из ее «детей» и конечно же они помнят графиню ди Плерри.

Утром я спрашивал Ирму, лучше ли она чувствует своих бывший «детей»? Рассмеявшись, вампирша уверила, что никакой связи меж ней и ними нет, однако Ирма все также смутно чувствует их. Проклятый пепел! За ночь ничего не изменилось. Связи с упырями нет, зато Ирма заполучила что-то из прежней власти над своими «детьми». Крохи крох, но и они не должны были упасть в ладонь нынешней баронессы ди Арну. Хотя Диро ди Саржаль уверял и даже клялся, что никаких прежних уз с госпожой Ирменгрет нет. Прознав про заверения вампира, Томас Велдон покачал головой и произнес, воздев очи к небу:

– Клятва вампира?

Я было возразил церковнику, чего же тогда он сам ведет с ди Саржалем частные беседы, но не стал затевать спор. Ближайшее время скоро покажет, насколько вампиры верны мне, да что на самом деле Ирма получила вместе с моей кровью.

Вампир стояла в дюжине шагов от каменных ступеней, по которой мне предстояло спуститься на площадь после приветствия моего войска. Ирма в дорогом полушубке, под которым платье любимого ей бордового тона. Замера чуть поодаль от двадцати придворных дам герцога, показывая, что она и они вовсе не одно и тоже. Высший вампир и два десятка обращенных иным высшим вампиром.

– Скоро полдень, – констатировал монах. Церковник стоял в нескольких шагах позади меня. Поверх инквизиторской рясы лежал тяжелый темный плащ из дорогой шерсти. Все-таки духовник герцога-графа, так мы условились и называем Велдона для остальных.

В самом деле, скоро полдень, пора начинать. Я поднял правую ладонь, давая знак приступить к незамысловатой церемонии, что должна показать верность дворян герцогу-графу. Либо явить обратное. Поднятая рука была без перчатки, на левой же перчатка надета всегда, дабы скрыть руку чудовища. Кровь и песок! Я в самом деле чудовище, коль пекусь об узах с кровососами!

Диро ди Саржаль тоже рядом, стоит слева в нескольких шагах позади. На старом вампире плащ, похожий на плащ Велдона, но одежды под ним куда как богаче. Одеяния падкого на роскошь вельможи гораздо-гораздо дороже монашеской рясы. У каждого свои слабости, и ди Саржаль никогда не скрывал свои пристрастия. Он почти всегда рядом: как оказалось, камергер часто нужен герцогу-графу, но не в эти минуты.

Ветер поднял полы черного плаща, который укрывал от зимней поры. Под плащом теплый черный камзол, неброский и крайне дорогой, заправленные в черные сапоги штаны, на голове черная шляпа с круглыми полями. Лишь рубашка на мне белая, я в привычном мне облике. Слева в ножнах бракемарт, справа кинжал для фехтования.

Подняв к лицу острие обнаженной шпаги ко мне по ступеням поднимался Ильо ди Триан. Вампир с внешностью молодого дворянина часто выполнял обязанности капитана моей стражи, вот и сейчас тоже. Чеканя шаг, он бил подкованными сапогами по ступеням. Большое белое перо на его шляпе колыхалось в такт движениям вампира.

– Ваша светлость! – ди Триан остановился на две ступени ниже. – Люди построены и ждут Вас!

Повернувшись к герцогу боком, молодой вампир опустил острие шпаги к земле. Настал мой черед! Я направился вниз, спускаясь к первым рядам дворян. Ильо ди Триан ступал следом. Духовник и камергер герцога остались на месте. В мою сторону устремлены сотни взоров: помимо взглядов вампиров за герцогом следили десятки слуг, прильнувших к окнам зданий, что окружали площадь.

Дворяне разбились на отряды по два десятка. Как только я подошел к первому, к небу были вскинуты двадцать клинков.

– Служим герцогу!

Я сдержанно поклонился и громогласно объявил, что для герцога ди Альмара и графа ди Плерри эта служба великая честь. Вампиры объявили о своей верности, я принял их верность. Клинки опустились. Я шел к следующему отряду, и все повторилось; потом новый отряд, следом за ним следующие.

Почти все вампиры выразили мне верность. Я не видел сомнений в обращенных ко мне взорах. Но что можно увидеть в глазах упырей, будучи лишенными уз с ними? До придворных дам, которые тоже каким-то образом должны подтвердить службу герцогу-графу, осталось два отряда.

Когда я поравнялся с ближайшим, вверх вскинулись меньше десятка клинков.

– Служим герцогу! – прозвучало довольно слабо.

Не думал, что кто-то бросит мне вызов, но Диро ди Саржаль предусмотрительно научил меня, как поступать в этом случае.

– Опустите клинки! – велел я. – Кто будет говорить первым?

– Первым буду я! – из строя вышел барон Рожер ди Рожа.

Глава 13. Две площади

Грузный и высокий вампир не отводил от меня наполненного лютой злобой взора. Барон был облачен в красный бархат подстать цвету крови, даже плащ на нем алого цвета. Неспроста он так облачился; хочет, чтоб видел его каждый. Чтобы всякий из детей ночи узрел, как Рожер ди Рожа бросает вывоз герцог-графу.

– Говори, барон, – произнес я.

Диро ди Саржаль предупредил, что после выхода из строя любого недовольного мы вольны изъясняться и поступать по собственному разумению. Тут обычай ничего не требовал, разве что никто другой не вправе вмешиваться.

Барон и я, один на один.

Мои ближайшие соратники оставались, где стояли, когда только начал обходить отряды дворян. Вместе с высоким вампиром тоже никто не вышел из строя.

Я обратился к барону спокойно, не повышая голоса. Однако мои слова разнеслись по всей площади. Кто-то использовал для этого колдовство. Обратившись к магии, я обнаружил, что у сцепленных рук одного из вампиров за спиной барона висит сгусток тьмы величиной с кулак. Нужно ли говорить, что это был один из тех трех упырей со старческим обликом, которые всегда недобро косились на меня в Личе?

Рожер ди Рожа повел плечами и хрустнул шеей. Манеры барона повеселили меня. Ну, что ж, по-кабацки, значит, поговорим? Я усмехнулся, отчего ди Рожа побагровел, а зрачки его глаз на мгновение стали желтыми. Он в бешенстве!

– Кровь, – прорычал Рожер ди Рожа. – Нам нужна кровь!

– Нет.

– Мы голодны, – вампир склонил голову на бок. Будто зверь, что раздумывает, как поступить. – Нужна кровь. Голод давно терзает многих из нас.

– Нет, – повторил я, и снова магия передала короткое слово для всех, кто был на площади.

Я отказывал барону да и остальным тоже, и прекрасно понимал, что скорей всего совершаю ошибку. Потому как вампирам определенно нужна кровь, и они получать кровь и мое согласие. Но прежде мне нужен совет моих ближайших товарищей, какие границы дозволенного начертать для вампиров. Сперва обговорю все с Велдоном, ди Саржалем и Ирмой.

Необходимо пояснить свое решение. Объявить, что отказ означает временный запрет, только я прежде всего следил за ди Рожа. В его руке обнаженный клинок, и опущенное к земле острие вдруг качнулось.

– Узы молчат, – отведя взор, глухо произнес Рожер ди Рожа. – Уз больше нет.

– Это не так! – на сей раз я говорил громко, чтобы слышали без чужой магии. – Узы скоро…

Барон ударил шпагой, намереваясь проткнуть мне живот. Вампир двигался с невозможной, нечеловеческой быстротой. Однако нынешний герцог ди Альмара хоть и смертен, но не вполне обычный человек. Я уклонился, высвобождая из ножен бракемарт, и ответил атакой сверху. Прямая сабля выбила шпагу из хватки барона, и в следующий миг мой каблук переломил клинок, удачно упавший поперек выбоины в мостовой.

Я бил и двигался быстрей упыря, тот оказался не способен уследить за моими действиями и упредить. Я сблизился с противником, когтистая лапа в черной перчатке схватила вампира за горло и заставила рухнуть на колени. Я давил с такой силой, что вампир не мог подняться. В меня впился наполненный лютой ненавистью взор нежити, зрачки барона снова по-звериному желтые. Но упырь почти повержен, глухое рычание вампира смешалось с прерывистым хрипом и уступило ему.

– Нравится? – сквозь зубы процедил я, сдавливая упырю шею.

Еще немного и сломаю вампиру позвонки, однако ожившему мертвецу, коим по своей сути являлся барон Рожер ди Рожа, это не навредит. А если оторву голову?.. Сдавливая горло вампира, я потянул руку вверх, а потом снова придавил упыря к камням брусчатки, не позволяя встать с колен. Барон шарил по камзолу руками, выискивая кинжал, чтобы пырнуть меня в бок. Захватившая его звериная злоба мешала вспомнить, где спрятано оружие, но долго он искать не будет. Скорой найдет! Кровь и песок! Бракемарт ударил плашмя по пальцам упыря.

– Руки! – выпалил я. – Еще движение, и будут обрубки!

Барон хрипло зарычал и перестал водить по себе ладонями, но злоба в нем не утихала. Вампир порывался встать, я не позволял. Сжимая его шею, давил к земле. В когтистой руке крылась чудовищная сила.

– Вырву голову с плеч! – пообещал я. – Проси пощады!

Я ослабил давление и прекратил вытягивать шею упыря, однако тот еще не сдавался.

– Ну же! Пощады! – я снова сдавил шею. До хруста, чтобы лучше и скорей думалось, дернул за шею и опять надавил, чтобы барон оставался в униженной позиции. Затем вновь ослабил хватку. – Говори!

– По...хра… – прохрипел вампир, зрачки его глаз больше не были желтыми.

– Что? Говори! – я не стал сжимать шею упыря сильнее, а даже немного ослабил свою хватку, но продолжал давить к земле, чтобы барон оставался на коленях.

– Пощады… хр…

– Что? Не слышу?

– Пощады.

– Громче!

– Пощады!

Барона Рожера услышали все вампиры и не только они. Слуги тоже слышали просьбу о пощаде. Еще вчера он управлял замком герцога, а сегодня просит о своей шкуре. Я разжал хватку и с силой оттолкнул от себя упыря. Вампир завалился на бок и рухнул землю. Он был жалок: повержен и раздавлен. Барон Рожер ди Рожа лежал на брусчатке, хватаясь за шею и сипло дышал. Будто нежити не хватило воздуха!

– С глаз долой! – велел я. – Не желаю видеть тебя, барон. Когда понадобишься, сам позову!

Вампир поднялся, в мою сторону он не глядел. Встал на ноги и обессилено поклонился.

– Проваливай! – я тоже испытывал предельную злобу. Бросивший вызов вампир разъярил меня. В следующий раз могу и не выдержать. Сломаю ему шею и оторву голову от позвоночника! Проклятый пепел! По моей душе вместо со злостью растекалась тьма, я почти ощущал ее в груди. Обволакивающую сердце, плотную и холодную.

Барон двинулся прочь, он шел, сгорбившись, опустив голову, как побитая собака. Я одержал верх: и над ним, и с вопросом о крови. Надолго ли? Внутри росла уверенность, что барон не сломлен, хоть и бит. Да и кровь моим «детям» так или иначе, но потребна, и от сего не уйти. Я смотрел в спину барона Рожера, пока тот не убрался в герцогский дворец. В отдалении слышались голоса и ржание лошадей: у другого крыла дворца собиралась королевская свита. Здесь же царила гнетущая тишина, люди и вампиры наблюдали за герцогом-графом и ждали, что будет дальше.

Ничего не будет! Я уверен, что сейчас лишь ди Рожа посмеет бросить вызов. По меньшей мере только он готов на открытое противостояние. Почему так думаю? Достаточно взглянуть на отряд из двух десятков вампиров, средь коих, как выяснилось, не все вскинули клинки в знак верности новому господину.

– Кто следующий? – я недобро смотрел на упырей, меж которых еще несколько минут назад стоял барон.

К небу поднялись девятнадцать клинков.

– Служим герцогу!

Что ж, я сдержанно поклонился, как и ранее, когда принимал выражение верности от других дворян. Мятеж, так сказать, подавлен, под дланью герцога ди Альмара и графа ди Плерри все мои люди. Плохо, что узы по-прежнему безмолвствуют, и не могу прочувствовать настроение моих подданных.

Зато не донимает боль, что в последние время доставляла воистину страшные мучения. Не окажись в прошлый раз Ирмы рядом… Даже не знаю, чтобы делал, не будь она тогда подле меня. Уповал бы на магию Велдона… Я усмехнулся… Духовник герцога в логове упырей. Вон он, стоит на ступенях рядом с Диро ди Саржалем, еще одним вампиром и по иронии судьбы закадычным собеседником инквизитора.

Мы изменились и продолжаем меняться, как бы ни хотели остаться прежними. Но хотим ли мы быть прежними? По-настоящему хотим? Я мысленно покачал головой. Быть может, и так, но не сейчас. Нам суждено измениться, чтобы изгнать из Орнора возвратившегося бога и победить Дьявола! А что тогда будет с вампирами? У меня нет ответа на сей вопрос, покамест я лишь противился их жажде человечьей крови и понимал, что долгим это противление не выйдет. Вампирам нужна кровь. Нет крови? Тогда есть бунт! Но я еще потяну с дозволением вкусить кровь. Надеюсь, Ирма подскажет, как ослабить вампирью жажду.

Ирменгрет ждала подле придворных дам герцога. С ними и баронессой ди Арну неожиданностей не случилось. Глубокие реверансы показали верность герцогу-графу. Были еще откровенные, похотливые взгляды, обещающие новому господину все, что только пожелаю и даже больше взамен небольшого внимания. Конечно, так и будет, у меня попросят совсем мало… Проклятый пепел! Хватит непростых взглядов и одной Ирмы, тем более, что мои чувства отданы Алисе.

– Верно поступил, – произнесла Ирменгрет.

Баронесса последовала за мной на правах гостьи, когда дамы узрели мою благосклонность. Я тоже поклонился им, как научил Диро ди Саржаль. Но они так и стоят, где были, а Ирма ступала в полушаге позади.

– Ты о чем?

– Про этих шлюх, – зашипела Ирменгрет. – Правильно, что не стал с ними заговаривать. Подстилки Брио ди Альмара!

Хмыкнув, я бросил через плечо:

– Думал, ты про барона Рожера говоришь.

– И про него тоже!

Я поднялся к Велдону и ди Саржалю. Камергер поклонился господину, церковник же будто не заметил меня. Монах хмуро оглядывал дворянское собрание и, кажется, читал в мыслях защитную молитву от нечисти. А внизу Ильо ди Триан вскочил в седло, чтобы проехаться вдоль построения с церемониальным приказом встать на стремя. Я и мое войско отправляемся к Западным воротам города, дабы изъявить верность уже королю Брешты.

– Я бы убила барона, – Ирма замерла чуть позади, по правую руку от меня, – и была бы дурой.

– Почему?

– Потому что потеряла бы сильнейшего из своих «детей». Лучше его купить.

Купить? Я задумался. Чем же купить того, кто желает получить все?

– Смутно чувствую воодушевление сред моих бывших чад…

Ингредиент замолкла, заметив мой взгляд. Я недобро покосился на нее. Нет связи меж мной и вампирами, но она «чувствует»!

– Они приветствуют твою победу над бароном. Не жалуют его, откровенно не жалуют.

– Рад это слышать, – сухо ответил я.

Если узы не восстановятся, трудно предугадать, останусь ли господином вампиров. Пусть лучше вернется боль, чем потеряю власть над упырями. Пока они служат мне, сей мир чуточку благожелателен для людей, и тяжесть моих грехов меньше. Да и сила это немалая, войско из двух сотен упырей!

Слуги подвели лошадей к первому отряду дворян. Поднявшись в седла, вампиры направились к Западным воротам Лича, у которых, надо полагать, уже собрался городской люд да старшины. Там, на площади перед крепостными стенами на глазах королевской свиты и в присутствии моих дворян герцог ди Альмара и граф ди Плерри подтвердит вассальную присягу его величеству Бернару Третьему. А еще объявлю королю решение о помолвке с принцессой Изабеллой.

– Карета вашей светлости будет подана с минуты на минуты, – известил длинноносый камергер.

– Вы все едете со мной, – велел я. Велдон, Ирменгрет и ди Саржаль будут в одном экипаже со мной.

Скоро черная карета с резным герцогским гербом привезла на площадь перед Западными воротами. Двести с лишним дворян сопровождали меня. За войском вампиров катились экипажи с моим двором из двух десятков дам в дорогих платьях и шубах.

– Придворные шлюхи, – произнесла Ирма, одарив меня холодной улыбкой, когда упомянул их.

– Они тоже должны быть здесь.

– Конечно, ваша светлость, – баронесса ди Арну склонила голову, пряча взор.

Неужели ревнует? Только так могу расценить поведение вампирши. Впрочем, о чувствах Ирмы поразмыслю потом, сейчас жду появление короля. Я и мои приближенные оставались в карете, пока по обе стороны от герцогского экипажа, остановившегося у южной стороны площади, выстраивались всадники моего войска.

На противоположную часть торжища, что избавлено от купеческих лавок уже второй день, прибывали люди из свиты короля. Там кареты и всадники, а вокруг нас многие и многие десятки горожан. Особенно много их на крепостных стенах, откуда хорошо видать площадь у Западных ворот. Подле распахнутых ворот, справа и слева от въезда в город, важно топчутся старшины Лича. В лучших своих одеждах да с домочадцами.

Скоро противоположная сторона площади полностью заполнилась. Заиграли трубы, герольды вот-вот громогласно сообщат, что его величество прибыл. Пора выбираться из кареты.

– Ты не переменил своего решения, Николас? – спросил Велдон.

Сидевший подле него Диро ди Саржаль вздрогнул. Старый вампир до сих пор не привык, что инквизитору дозволено обращаться к моей светлости подобным тоном, без нарочитого почтения. Пожалуй, также, без церемоний, говорит со мной лишь Ирма.

– Какого решения?

– О помолвке с принцессой Изабеллой, – пояснил Томас Велдон.

Ингредиент фыркнула, услышав имя дочери короля, но промолчала, за что я искренне признателен вампирше. Тошно от мысли о скорой помолвке.

– Нет, – ответил я, – не переменил.

Очень хотелось произнести обратное! Но гораздо нужней расположение Бернара Третьего и в особенности посольская грамота. Дабы скорейшим образом повстречаться с королем Арнии! Поэтому я соглашаюсь и на присягу, и на помолвку. Снова играют трубы, на сей раз они сопровождают явление короля Брешты народу Лича.

Я встретил монарха в центре торжища. Короля сопровождал кардинал, два монаха, дюжина рейтар с плащами, прошитыми золотыми нитями, и четыре слуги. Свита Бернара Третьего полуокружила меня.

– Прежде, чем начнем, – заговорил король после моего приветствия, – скажите, ваша светлость, смогу ли я назвать вас своим зятем в ближайшее время?

– Сможете, ваше величество.

– Превосходно, ваша светлость! – король едва не захлопал в ладоши. – Тогда приступаем! Немедля!

Слово взял кардинал. Он говорил велеречиво, поминая славного короля Бернара и Брешту, Матерь Церковь, Бога Отца и Бога Сына, благородный долг и святое служение. Каждой его фразе поочередно вторил один из двух горластых церковников, которые оказались здесь именно для повторения слов кардинала, и, надо полагать, слышно этих двоих далеко. После краткой молитвы король спросил меня, и его слова также повторяли два священника:

– Верен ли долгу предков и клятвам Николас Гард, герцог ди Альмара, граф ди Плерри?

Не очень понятно, долгу каких предков я должен быть верен. Но ответил, как научил меня камергер.

– Верен, ваше величество! Верен клятвам и долгу предков!

Каждую мою фразу повторял для толпы один из горластых церковников, отчего у меня было время в несколько ударов сердца, чтобы осмысливать происходящее. Я выругался про себя. Знали бы король и кардинал, что в моих жилах течет сорочья кровь! Однако внешне я был серьезен и полностью проникнут торжественностью момента.

– Верны ли вы королю?

– Николас Гард верен его величеству Бернару Третьему!

– Верен, ваше величество!

– Становитесь на колено, – произнес кардинал.

Я опустился на левое колено, снимая шляпу, а король принял от рук слуги меч с узким и длинным клинком. Обнаженная сталь коснулась моего левого плеча, поднялась над непокрытой головой и опустилось на правое колено.

– Король принимает вашу верность! – возвестил Бернар Третий.

Слова короля тут же были подхвачены одним из двух церковников с луженными глоткой, и ему вторил восторженный рее толпы.

Бернар Третий отнял от меня меч, вернул клинок слуге и, дождавшись, когда общее ликование сникнет, произнес.

– Поднимитесь, ваша светлость.

Я молча повиновался, отыгрывая свою роль. Кажется, церемония подтверждения присяги уже закончилась: кардинал с парой церковников да слуги направились прочь от средины торжища. Рядом с королем оставались только его телохранители и я. Почему же трубы не известят горожан, что пора расходиться?

– Вы не представляете, как я рад, ваша свелось. Уважили старика, так уважили! король был доволен, как кот, съевший сметану.

Раскинув руки, Бернар заключил меня в объятьях, отчего по площади растекся еще один одобрительный гул. Почему люди радуются? Почему не расходятся? Завершив с объятьями, король сообщил:

– Скоро она будет здесь!

– Кто, ваше величество?

– Изабелла Брештская. Моя дочь и ваша нареченная! Увидите ее с минуты на минуту.

Глава 14. Изабелла Брештская

– Прекрасная новость, ваше величество, – я склонил голову в поклоне, дабы скрыть взгляд. Вряд ли он светится от счастья или хотя бы от радостного предвкушения, посему лучше его утаить. Хотя бы на несколько мгновений, пока не совладаю с чувствами. Проклятый пепел!

– Вижу, вы искренне обрадованы, ваша светлость.

Не насмехается король надо мной? Я поднял взор, тщась принять безмятежный вид. Не знаю, что на уме его величества, но выглядит от весьма довольным. Откинув полы белого плаща, седовласый старик подмигнул мне и, обернувшись к городским укреплениям, замахал высоко вскинутой рукой.

– Приветствуйте подданных, ваша светлость! – бросил Бернар. – Народ возликует, узрев дружбу короля и герцога.

Я мысленно выругался. Меж нами уже дружба? Однако тоже пора махать рукой. Я присоединился к королю, приветствующего горожан на стенах крепости. А к нам уже спешат лучшие мужи Лича. Дабы лично выразить верноподданническое обожание и поднести его величеству скромный дар звонкими монетами. Надо полагать, король такого медвежьего угла, как Брешта, вряд ли побрезгует серебром Лича.

В моем же распоряжении несколько мгновений, чтобы спросить о принцессе, пока к королю не подступили старшины города.

– Ваше величество, вы сказали, ее высочество будет здесь с минуту на минуту?

– Придираетесь к словам вашего сюзерена, – пожурил меня король. Он находился в прекрасном расположении духа. – Может, через минуту. Может через десять. Либо через час.

– Мы ожидали ее высочество к вечеру.

– Моя дочь умеет удивлять. Но полноте, ваша светлость! Скоро вы увидите будущую супругу! Изабелла прислала герольда. Она будет здесь уже очень скоро.

– Жду с нетерпением, – сквозь зубы произнес я. Кланяясь и отступая от монаршей особы, коей надлежало выдержать натиск восторженных старшин города и их супружниц, я отошел на десяток шагов от Бернара.

А лучшие люди Лича столпились перед королем всего через три удара сердца. Но прежде рядом с Бернаром Третьим появились его рейтары-телохранители. Числом в дюжину и с каменными физиономиями. Я стал свидетелем сцены, в которой повторилась встреча нового герцога Лича и старшины города, только с еще более напыщенными речами и подобострастными лицами. Да кошели, что подносились королю, наверняка полней.

Его величество Бернар Третий был благосклонен и выслушивал каждого, говорил комплименты дамам и обещал всякому удовлетворение его наиважнейших и справедливейших просьб. Но после неотложных дел! Я хмыкнул, в данном случае потом – это значит никогда. Что для короля какие-то мужланы, даже богатеи, из города, которым владеет герцог! Но монарх, конечно, уважит тех, кто прямо сейчас протягивает королю кошель серебра. Как иначе?

– Мы обещаем рассмотреть все поданные в письме вопросы, – заговорил Бернар Третий, когда старшина города отхлынула от него после выражения своих восторгов и чаяний. – А сим объявляю о помолвке моей дочери Изабеллы ди Рокко, принцессы Брешты и наследницы королевского престола с Николасом Гардом, герцогом ди Альмара, графом де Плерри!

Тьфу! Я грязно выругался про себя. Казалось, лучшие люди Лича захлебнутся от восторга или переломятся в поясницах. Слишком уж усердно старшины города принялись раскланиваться, повторяя о необычайно радостном известии.

– Полноте! – король всплеснул руками и даже на мгновение прикрыл ладонью взор, обращенный к совету города. Его величество Бернар Третий явил смущение и скромность; разумеется, притворные.

Когда восторг горожан поутих, король вдруг попросил не расходиться и быть тише. Просьба короля одновременно является и его повелением. Собрание городских старшин притихло, чего не скажешь об окружавших площадь зеваках. Но кому есть дело до черни?

– Ваше светлость! – вдруг воскликнул король, оборачиваясь теперь ко мне. – Чудесный день сегодня? Не находите?

Обращение к герцогской персоне означало приглашение подойти ближе и одновременно служило указанием для старшин Лича, что прием окончен. Городской совет попятился к воротам, откуда старшине будет позволено наблюдать за происходящим.

– Нахожу, ваше величество, – я сделал несколько шагов к королю. – Сегодня в самом деле прекрасный день!

– Славный день, славный! – Бернар говорил повышенным тоном, дабы его слышал совет Лича. Старшины города пока еще не убрались с площади. – Небеса благоволят не только мне и вам, ваша светлость, но и сему великодушному граду! Я вижу герольдов! Они скачут прямо сюда.

По ведущей с запада дороге мчались два всадника. Зоркий же глаз у его величества, старик издалека разглядел, что на них белые плащи. Камзолы, штаны и шляпы тоже оказались белыми, украшенными золотым шитьем. Едва прибывшие известили, что ее высочество вот-вот будет здесь, как площадь услышала звуки труб. К Личу приближались две кареты в сопровождении десятка рейтар.

– Опять путешествует налегке, – притворно нахмурился король. Как будто сердится, но только ради того, чтобы показать отеческую заботу. Тут неудовольствие его величества было уместно. Всего десяток стражи! На дорогах всегда опасно, особенно в столь в глухих углах, как Брешта.

По высочайшей милости Бернара Третьего я встречал свою суженую, стоя по правую руку от короля. Проклятый пепел! Черт бы побрал это помолвку! А позади нас, в дюжине шагов, торопливо собирался двор его величества и моя гораздо более скромная свита: Велдон, ди Саржаль, ди Триан и, конечно, баронесса ди Арну с задумчивым взглядом. Встреча с принцессой определенно не воодушевляла вампиршу. Граф Мирбах тоже здесь, куда без столь знатного гостя, а еще тут дамы герцогского двора, и кое-кто из служивших у Брио ди Альмара дворян. Но они быстро растворились средь бойких представителей королевской свиты. Городской совет с семействами уже у ворот: щедрость лучших мужей Лича и королевская признательность быстро уступили иной, более важной заботе. Король-отец встречал дочь-принцессу.

Две кареты, на дверцах которых золотой коронованный сокол, шумно, под топот лошадиных копыт, вкатились на торжище и с натруженным скрипом остановились в двадцати шагах от его величества Бернара Третьего. Рейтары, охранявшие принцессу, лихо спешились позади экипажей. Один из них, не мешкая, бросился к ближней к нам карете, дабы открыть для ее высочества дверцу экипажа. Путешествующим во второй карете поможет возница, который также уже на земле. К моему удивлению, кучером второй кареты был… Орк.

К югу от Долгого хребта, нечасто увидишь орка. Да при том не в цепях! В самом деле, королевство Брешта являлось глухим углом Большого Орнора, я снова повторил это в мыслях. Орк? Здесь? Ничего против орков я не имел; наоборот, в моих жилах течет орочья кровь, и я всегда добрым словом помяну Манрока и его воинов, но уж больно непривычно видеть к югу от гор орка.

Однако ошейник раба на месте – не попран хоть этот всеобщий закон средь множества королевств. Бронзовое ожерелье из толстой перекрученной проволоки было начищено до блеска, и сразу цеплялось взглядом.

Орк был высок и широкоплеч; его угрюмый, оценивающий взор, пробежавшийся по торжищу из-под широких полей темно-коричневой шляпы, выдал в прибывшем телохранителя. Впрочем, мрачный взгляд можно было пропустить, но не приметить, что орк вооружен до зубов, уже трудно. Снова подумалось, что по эту сторону Долгого хребта вижу не просто орка-раба, а обвешанного оружием орка-раба – и это удивительно. На поясном ремне нелюди висели два пистоля, кинжал и утяжеленный двусторонний палаш, и кто знает, что еще укрывает от чужих глаз длиннополый темно-бурый плащ поверх камзола такого же цвета. Да что припрятано в сапогах, в которые вправлены черные широкие штаны?

Чей покой оберегал орк-телохранитель? Уж не принцесса ли покинет карету, на козлах которой правил лошадьми орк? Но нет, ее высочество Изабелла Брештская путешествовала в первой карете. Приняв поданную рейтаром руку, принцесса спустилась из экипажа по выдвинутым подножкам.

Дочь и единственная наследница Бернара Третьего явила себя Личу в белоснежных одеяниях королевского дома Брешты. На плечах принцессы была накинута белая песцовая шуба. Не застёгнутая, открывающая декольте белого платья. Наряд принцессы был искусно расшит узорами из золотых нитей, что подчеркивали золотистый тон волос, уложенных крупными завитками, которые опускались до плеч ее высочества. Довольно легкомысленная прическа. Мало при каком дворе высокородной даме будет позволена подобная вольность, но, видно, Изабелле Брештской дозволено больше, чем другим.

Вскинув горделиво голову, принцесса направилась к королю. Бернар говорил, что принцессе восемнадцать лет. Изабелла выглядела старше на два или три года, но это ничуть не портило ее красоту, а только добавляло чувственной, зрелости при все еще цветущей молодости. Среднего роста, статная. Она как спелая вишня. Великолепная и абсолютно чужая для меня.

Я не чувствовал в себе и намека на радостное предвкушение неминуемого знакомства с ее королевским высочеством, которое становилось все ближе с каждым шагом принцессы Изабеллы. Взгляд дочери короля, какой я вдруг поймал на себе, равнодушно окинул стоявшего подле короля аристократа и скользнул мимо, утратив интерес будущему супругу. Я мысленно выругался, меня задело холодное равнодушие принцессы. Хоть бы вздрогнула, змея холоднокровная! Знает ведь, зачем пожаловала в Лич, и кто именно может стоять по правую руку от короля.

А впрочем… Так даже лучше. Я не желал любви принцессы Изабеллы… Проклятый пепел! Теперь я зарычал про себя. Кончики пальцев закололо. Кто обратился к магии и для чего? Что произойдет через несколько ударов сердца на площади, где король встречает принцессу, а вокруг сотни и сотни зевак? Кто здесь со злым умыслом?

Оглянувшись, я увидел того, кто обратился к колдовству. Кровь и песок! Велдон! Церковник застыл, не сводя с принцессы испепеляющего взора, каким ввергал в оцепенение и ужас бедолаг, оказавшихся в руках инквизиции Бранда. Из-под черной повязки на лице Велдона сочилась тьма. Он обратился к магии возвратившегося бога. Дьявол его побери! Что нашло на церковника! Хотелось крикнуть на святого отца, чтобы тот пришел в себя и не натворил ничего неподобающего и тем паче непоправимого. Только принцесса уже в нескольких шагах от меня и его величества. Я не мог броситься к церковнику, чтобы упредить его столь странный и внезапный порыв. По крайней мере, сейчас не мог.

– Ваше величество! – склонив голову, принцесса присела в реверансе перед Бернаром Третьим.

– Ваше высочество, – произнес король, – встаньте дочь моя.

Когтистая лапа под черной перчаткой сжалась в кулак, ибо это было единственным, что я мог себе позволить, замерев перед особами королевской крови. Проклятье! Что за сумасшествие охватило Велдона? Я оглянулся, улучив момент, когда король и принцесса обратились друг к другу, и тихо выдохнул. Церковник отпустил магию и, казалось, охватившее его безумие отступило. А подле церковника, положив руку на его плечо, стояла Ирма. Не ведаю каким образом, но она смогла усмирить странный порыв святого отца. Лишь сейчас заметил, что покалывание в пальцах ушло.

Я мысленно поблагодарил баронессу ди Арну, но Ирменгрет не приняла моей благодарности. Когда наши взоры встретились, она отстраненно посмотрела мне в глаза и отвернулась. Ирма пребывала в крайне дурном настроении, и, насколько я мог судить, вампирша была взбешена. Но хотя бы Велдона усмирила; святой отец тяжелым взором следовал за дочерью короля, однако более к магии не тянулся.

Король обнял наследницу. Пока я оглядывался, Бернар Третий устремился к принцессе, дабы показать подданым отеческую любовь. Горожане одобрительно гудели, собравшийся люд искренне радовался чувствам короля, явленным для всеобщего обозрения. А в свите Бернара Третьего пускали фальшивые слезы умиления, да и средь моего двора тоже. Вампиры тоже плачут… Я мысленно выругался. Но хоть Ирма и святой отец не изменили себе, да и Саржаль тоже. Мой камергер фальшивых чувств не проявлял, и неожиданно для себя я был благодарен за это.

За спиной орка, приметного ростом, шириной плеч и количеством оружия, появился еще один гость Лича, вернее гостья. Стройность и легкость движений указывали на ее молодость. Под черным распахнутым плащом было строгое темно-синее платье с высоким воротом под подбородок. Ткань ее платья и его пошив стоили немалых денег. Скорей всего это одна из приближенных принцессы Изабеллы, а подчеркнутая строгость наряда выдавали в ней камеристку ее высочества. Широкие поля дамской шляпы с высокой пряжкой и большим белым пером прятали лицо, и я лишь мельком заметил, что у нее такие же золотистые волосы, как у Изабеллы.

Впрочем, не предстало пялится по сторонам, будто сельскому ротозею, впервые узревшему город и королевский двор. Его величество и ее высочество требовали всего внимания герцога ди Альмара.

Король отстранился от принцессы и представил владетеля сего града, то есть меня. Затем Бернар негромко добавил:

– Ваш нареченный, дочь моя.

Я низко поклонился и также, без лишней огласки произнес, дабы мои слова не были услышаны средь придворных его величества:

– Для меня великая честь породниться к правящим домом Брешты.

Проклятье! Вот уж кто здесь двуличен, так это Николас Гард!

– Я счастлива видеть вас, ваша светилось.

Принцесса протянулся руку в перчатке из белой кружевной ткани. Я вновь склонился, дотронувшись пальцами до тонкой кисти Изабеллы, и едва заметно коснулся ее губами. Когда принцессы убрала руку, я выпрямился и увидел широкую улыбку моей нежданной суженной. Взор Изабеллы более не был равнодушен, в нем таился хищник, который почувствовал близость добычи.

О, нет! Не вожделение или торжество женщины, которая скоро обретет мужа или его достояние, обнаружилось в глазах Изабеллы Брештской. Довелось повидать немало страшного, и во взоре принцессы увиделось нечто странно опасное. Смертельно опасное. Кровь и песок! Она не проста, совсем не проста принцесса Изабелла. Люди без тени на душе более не оказываются рядом со мной, хотя и сам ты, Николас Гард, совсем не прост.

Кольнуло пальцы. Проклятый пепел! Снова Велдон коснулся магии?

– Ваше величество! – воскликнул я. – Ваше высочество! Позвольте пригласить вас и ваших людей в мой скромный дом!

Я подал знак Диро ди Саржалю выпорхнуть из толпы придворных, чтобы прощебетать заранее заготовленную высокопарную речь. Длинноносый вампир в ярком красном камзоле под черным распахнутым плащом напомнил птицу из жарких краев, которую выпустили, дабы привлечь внимание гостей, чтобы сейчас было очень кстати. Правда, первоначальный замысел был куда проще: знающий толк в протокольных делах ди Саржаль должен надлежащим образом, не уронив ничьей чести, направить Бернара Третьего вместе с принцессой Изабеллой и всем их двором в герцогский замок.

Взоры собравшихся подле короля обратились к камергеру герцога-графа, что позволило мне на несколько мгновений оставить его величество и ее высочество, дабы подозвать к себе инквизитора. Надглазная повязка церковника снова источала тьму. Увещевания Ирмы, которая по-прежнему была подле святого отца, более не могли успокоить церковника. Магию инквизитор не отпускал.

– Что случилось? – едва слышно произнес я. Рядом с герцогом, то бишь рядом со мной, были только баронесса ди Арну и мой духовник отец Томас. – Я чувствую магию.

– Мою магию, – столь же негромко сказал инквизитор, буравя принцессу взглядом здорового левого глаза.

– Зачем? – спросил я. Рука чудовища под перчаткой сжалась в кулак. Томас Велдон не станет обращаться к черной магии по пустякам, что-то дурное творится либо уже свершилось.

– Магия Неакра, – глухо начал инквизитор, – позволяет узреть в принцессе Изабелле сиятельную!

– Ты уверен? – ахнула Ирма.

– Изабелла Брештская из высших приспешников Низверженного, – выдал Велдон. – Уверен в том!

Проклятье! Я по-новому посмотрел на улыбающуюся принцессу со взглядом хищницы. Подле меня приспешница возвратившегося бога, вместе нам отправляться Арнию, и она моя невеста. Кровь и песок!

– Ваше светлость! – раздался возглас короля, он звал герцога. – Где же вы, мой добрый друг?

Глава 15. Чувствуя голод

– Хочешь? Убью твою невесту, – Ирма приподняла верхнюю губу, показав белоснежные вампирьи клыки.

Устроившийся подле нее Велдон опалил баронессу уничтожающим взглядом, но против обыкновения ничего не сказал о «диавольском отродье». В сию минуту вампирша скорей товарищ по несчастью, чем богопротивное создание. Особенно, когда вовсе не она занимает мысли святого отца.

– Ты слышишь меня, Николас? – промурлыкала Ирма. Говорит будто игриво, только предложение вампирши настоящее, без преувеличения и шуток. Взор Ирменгрет не предвещал ничего хорошего для дочери короля, вампир была совершенно серьезна.

– Слышу, – ответил я, – и слышал уже не в первый раз.

– Прежде и обстоятельства были несколько иными, – возразила Ирма. – Мы не знали, что принцесса Изабелла сиятельная. Поэтому снова повторяю мое предложение.

Мы ехали в герцогском экипаже во дворец, где Диро ди Саржаль хлопочет над торжественным обедом в честь прибытия принцессы Изабеллы. Впереди лишь карета короля, вместе с ним во дворец отправилась его дочь. Моя суженная. Проклятый пепел!

Нареченным следовало бы ехать вместе, но герцог и принцесса проявили скромность. Дочь с отцом, тем паче у них есть повод для разговора по душам. А я со своими людьми, и никто не упрекнет, что с герцогом сейчас красивая гостья, ведь с нами и мой духовник: именно так Ирма и Велдон представлены его величеству и свите короля – и нам тоже есть, что обсудить.

Позади герцогского экипажа по мостовым Лича цокали копытами лошади королевских рейтар, за ними катилась вереница карет попроще с придворными короля да людьми моей светлости. Высыпавшие на улицы горожане встречали кареты Бернара Третьего и герцога ди Альмара ликующими криками. Вряд ли в людях проснулось обожание их правителей, скорей народ будоражила редкость монаршего визита в Лич. Вдобавок король приволок с собой дочку для замужества на герцоге. Но герцог-то в городе новый! Когда только успели сговориться о помолвке? А еще, получается, герцог и принцесса едва свиделись, и тут же король Бернар огласил новость о будущем брачном союзе. Известие о помолвке принцессы и герцога мгновенно разлетелось по городу. Будет теперь, о чем посудачить жителям славного Лича. Я безмолвно выругался, возвращая внимание к духовнику и гостье.

Ирма и Велдон располагались на мягком сиденье напротив меня и даже на шипели друг на друга. Новость, что моя нареченная из высших приспешников возвратившегося бога, поглотила их помыслы почти целиком. Я не понимал, как быть с этим известием. Лишь одно соображение четко оформилось в моей голове. Убийство принцессы Изабеллы прямо сейчас либо в ближайшее время – не самое разумное решение. Хотя, признаюсь, первой мыслью, пришедшей в голову, когда осознал, что моя нареченная из верных приспешников Низверженного, было избавиться от принцессы Изабеллы любым способом.

– Почему же молчишь, Николас?

– Потому что уже отвечал. Мы не будем убивать Изабеллу! По нашей вине ни один волос не упадет с ее головы.

– Зря, – хмыкнула Ирма.

– Ведьма верно говорит, – поморщившись, сдвинув брови произнес Томас Велдон. Выражение согласия с вампиршей каждый раз доставляло инквизитору ощущение болезненного урона. – Но ты в самом деле не беспокоишься, что рядом с тобой… Рядом со всеми нами сиятельная? Почитай, сам Низверженный во плоти уселся в карету с королем.

– Потом и в постель к тебе залезет, – язвительно добавила Ирменгрет.

– Хватит! – вспылил я. – Что вы предлагаете? Оторвать голову принцессе прямо на глазах короля?

– Было бы неплохо, – снова вставила Ирма. – Могу помочь в этом.

– Не сомневаюсь, – сказал я.

– Обождите! – возразил инквизитор. – Сотворим сие без шума и пыли.

– Святой отец… – с нарочитым упреком в голосе протянул я.

– Не называй меня так!

– Пожалуй и в самом деле прекращу, святой отец, – я глядел на церковника исподлобья. – Но давайте рассуждать с холодной головой. Скоро мы будем искать встречи с арнийским королем…

– Насколько я помню, – мрачным тоном перебил меня Велдон, – ты собирался вернуться в Арнию в качестве посла Бернара Третьего. Этого мало?

– Теперь он еще и без пяти минут королевский зять, – хищно улыбнулась Ирма. Клыки вампира снова показались под верхней губой баронессы.

– Ты против, Ирменгрет? – вспылил я.

– Нисколько, – поспешила уверить меня вампир. – Нисколечьки!

В ее голосе таилась фальшь, по меньшей мере так мне казалось. Но плевать! Моя любовь Алиса. Объявление помолвки еще не значит, что я муж Изабеллы, а она моя жена – я повторил эту мысль вслух.

– Решился-таки окончательно? – спросил Велдон. Горящий праведным гневом взор церковника был обращен на меня. Инквизитор не мог принять, что приспешница возвратившегося бога будет рядом с нами.

Мне тоже это не по душе. Я медлил с ответом, молчал один или два удара сердца.

– Решился. Ссора и тем более война с Бернаром недопустимы! Я собираюсь возглавить посольство Брешты в Арнию. Черт возьми! Нам всем это нужно! Святой отец, ты, прекрасно это понимаешь!

– Не называй…

– Проклятье! – нервы мои все-таки не железные. – Давайте все-таки говорить о наших целях и долге, а не о том, что мы хотим или не хотим.

– Значит, приспешница Низверженного затаится у самого сердца нашего предприятия? – спросил Велдон.

Я ответил вопросом на вопрос:

– А не задумывался ли ты, что рядом с нами есть другие приспешники возвратившегося бога?

– Магия Неакра не нашла больше никого, – сказал Велдон, уткнув взор в пол кареты, потому как легко предугадать мой следующий вопрос.

– Магия мертвого чернокнижника способна определить иных приспешников Низверженного кроме сиятельных!

– Нет, – признался инквизитор, – только сиятельных.

– Получается, мы не знаем, кто из наших гостей или моих людей может статься приспешником Низверженного рангом пониже, – сказал я. – А за принцессой Изабеллой уж как-нибудь присмотрим.

– Только не подпускай будущую супругу к себе близко, – язвительно заметила Ирма.

– Постараюсь, – сухо ответил я. – Полагаю, посольские дела удержат нас подальше друг от друга. Однако ж в посольстве точно будут люди и слуги короля. Руку даю на отсечение, кто-то из них обязательно окажется приспешником возвратившегося бога.

– Средь вампиров таких нет, – заявила баронесса. – Узы выдадут их.

– Ты чувствуешь… Своих? – я вздрогнул.

Не исключаю, что Ирменгрет вернет власть на своими бывшими детьми, коль связь меж мной и упырями потеряется окончательно. Я не чувствую детей ночи, но нет и боли. Нет жжения в груди, только лучше уж возвращение боли, чем лишиться власти над вампирами. Мой долг оградить мир от трех сотен обезумивших чудовищ. Когда-нибудь это зачтется Николасу Гарду. А еще нужна сила, чтобы противостоять Низверженному.

– Своих? – переспросила вампирша. – У меня больше нет детей.

– Не лукавь, Ирма, – в сердце кольнуло. Я осторожно вслушался в себя. Если боль вернется, то должны проснуться и узы; так мы считали. – Ты прекрасно понимаешь, о чем мы говорим.

– Я никого не обращала после возвращения. Нет у меня новых детей! – отрезала враз озлобившаяся баронесса. – Прежних, если и чувствую, то едва-едва, и это скорей самообман. Но…

– Продолжай!

Вампир смотрела на меня хищником.

– Но очень хочется крови!

Томас Велдон глубоко вздохнул, дабы исторгнуть на сидевшую рядом с ним нежить поток праведного гнева, однако я заговорил первым.

– Кровь у тебя была недавно. Моя кровь!

– Было сладко, – рассмеялась Ирма.

Святой отец сдерживал себя из последних сил. Я вскинул руку, призывая церковника держать себя в руках. А в сердце жжет все сильнее.

– Вампиры могут обходиться без крови несколько месяцев, – мне вспомнился недавняя беседа. – Ты сама поведала об этом.

– Николас, – вампир больше не смеялась. – Ты словно бы обвиняешь меня и своих людей. Винишь за наше естество.

Пальцы с черными когтями левой руки сжались в кулак. Да, виню, но вампиры мне нужны. Особенно Ирменгрет, я ощущал боль все острее. Проклятый пепел! Боль возвращается! Вернутся ли узы?

– Нам нужна кровь! – воскликнула Ирма.

– Несколько месяцев…

Вампирша вновь расхохоталась.

– Да что ты талдычишь, Николас! Несколько месяцев, несколько месяцев, – продолжила она. – Кто-то из твоих подданных продержится несколько месяцев, но все ли? Во дворце полно людей, и там же вампиры. Сотни людей и сотни вампиров. Дети ночи еще держаться, но, уверяю, некоторые из последних сил. Твой запрет скоро начнет сводить с ума.

Я хотел возразить, сказать, что время для кровососов еще не пришло, хотя и сам не ведал, когда придет это время. Просто оттягивал время. Но лишь заскрежетал зубами, боль обрушилась на меня, как внезапный шторм. В ушах гудит, и качается карета. Почему закачалась карета?

– Помоги ему! – воскликнул Велдон.

Или это не он? Голос церковника приглушен и звучит будто издалека.

Баронесса нависла надо мной, я смотрел на нее снизу вверх. Пальцы вампирши коснулись моих щек, и будто ледяной водопад обрушился на меня. Я утонул в спасительном холоде, боль ушла. Откинувшись на спинку сиденья, покрывшись испариной, шумно вдыхал воздух. Боль была чудовищной, отнимающей разум, мгновение назад я был пьян от терзающей муки. Теперь боли нет. Спасибо за это, Ирма.

– Спасибо, – произнес я.

Вампир отняла руки от меня. Баронесса была задумчива и молчалива.

Я хотел произнести в благодарность нечто большее, чем одно короткое слово. Только вот… Что-то изменилось… Я снова внимал своим чувствам.

– Как ты это делаешь? – рядом с вампиршей появился Велдон. Монах взирал на меня собственным взглядом и взором безумца Неакра. Дабы разглядеть доселе неузримое, и потому церковник не чурался призвать на помощь давно умершего чернокнижника.

– Как делаю? – произнесла Ирма, она все еще пребывала в раздумьях. – Не знаю. Просто касаюсь его и хочу облегчить страдания. Но никакой магии, тем более вампирской.

– Никакой магии, – святой отец поскреб седую бородку, – это я вижу. Никакой магии. Покамест не видно магии.

– Сядьте! – раздраженно произнес я; незачем стоят надо мной. – Я в порядке! Боли нет.

Велдон закивал седой головой и, натянув черную повязку на око Неакра, вернулся на свое место. Ирма помедлила мгновение и, вскинув подбородок, села рядом с монахом.

– Прости, – я не хотел обижать вампира. – Я был слишком резок. На самом деле боль еще не отступила полностью. Но не беспокойся!

Я замахал руками. Ирма хотела подняться, чтобы снова помочь мне.

– Не вставай! Прошу тебя! Боль сходит, ее уже почти нет.

Разумеется, я соврал. Боль ушла, как только окунулся в холод после прикосновения вампирши. Мне в самом деле очень неловко перед Ирмой. Даже стыдно, она хотела помочь и помогла мне. Но я вспылил, хотелось полной тишины, а не разговора над ухом. Потому что вслушивался в себя, боясь спугнуть едва проклевывавшееся чувство. Теперь же сомнений в проснувшихся ощущениях нет.

Узы ожили, боль разбудила связь с вампирами. Я едва чувствовал их – только присутствие, понимал, что они где-то рядом. А еще голод, многие из них голодны. Сейчас понимаю, что и раньше ощущал эту жажду крови, нарастающую средь присягнувших мне детей ночи. Только почему-то полагал, что можно оттягивать день, когда позволю своим подданным снова вкусить кровь. Проклятый пепел! Нельзя ждать, когда они обезумят от голода либо ослушаются моего приказа. Тогда навсегда потеряю власть над упырями. Даже если они сохранят какое-то время внешнюю покорность, долго это не продлится. Нельзя такое допустить!

– Почти приехали, – заметил Велдон.

Голова королевского поезда, а, значит, и наша карета тоже вкатились в герцогский замок.

– Вампиры голодны? – спросил я.

– Не все, но некоторые могут испытывать сильную тягу крови, – Ирменгрет сразу поняла, к чему я. – В больших семьях утоляют голод с осторожностью. Не все сразу, чтоб не всколыхнуть округу.

– По очереди? – мрачно вставил Томас Велдон. Он тоже догадался, что на уме герцога-графа.

– Можно и так сказать, – вампир прикрыла глаза, соглашаясь с церковником.

– Каким образом мне озвучить свое решение? – сказал я. Слова давались непросто, не каждый день спускаешь с цепи упырей.

Карета остановилась. Пора завершать разговор.

– Лишь распорядись, – ответила Ирма, – и дети сами все устроят. Без ненужного внимания.

– Никто не должен умереть! Ни одна живая душа! – я был зол.

– Как скажете, ваша светлость, – вкрадчиво произнесла вампир.

– Мягко стелет, змеюка, – пришипел инквизитор.

Святой отец не одобрял мое решение, как, впрочем, и я сам. Но мы оба понимали, что иного выхода нет. Проклятый пепел!

– Змеюка? – негромко рассмеялась Ирма. – Пускай! Зато сытая и умиротворенная змея.

Распахнувшаяся дверца кареты впустила прохладный воздух и гул голосов вперемешку с множеством иных звуков: во двор замка въезжали новые и новые экипажи. Подле герцогской кареты замерли два моих дворянина. Я спустился на мощенный булыжниками двор.

– Хочу видеть Диро ди Саржаля, – велел я. – Немедленно!

– Вон же он! – Ирма покинула экипаж следом за мной.

Камергер герцога, как и полагается, уже порхал подле его величества и его высочества. Король благосклонно внимал ди Саржалю, а принцесса, не скрывая интереса, смотрела на меня.

– Ступай к ним, – сказал Томас Велдон. – Сейчас твое место рядом с Бернаром и Изабеллой.

Клянусь небесами! Наш святоша едва удержался от пары крепких словес. Я невольно ухмыльнулся, представив, что церковник все же дал волю чувствам. Однако он прав, Ирма тоже направляет к гостям взглядом карих глаз.

– Будьте поблизости, – неожиданно для себя обронил я. Вдруг стало важно, чтобы рядом были те, кому доверял – Ирменгрет и Томас Велдон. Высший вампир и обратившийся к запретной черной магии инквизитор. Да уж, таким я доверял, однако и сам не лучше. Сжав эфес висевшего в ножнах бракемарта – он тоже со мной, мой настоящий верный друг – я двинулся к толпе придворных, окруживших короля. Перед герцогом безропотно расступались.

– Рад видеть вас, ваша светлость! – король все также был в прекрасном расположении духа.

– Великая честь быть рядом, ваше величество, – я склонил голову в поклоне.

– Так покажите же дворец! Моей дочери не терпится осмотреть ваш дом, – король рассмеялся собственной шутке, намекающей на скорое бракосочетание принцессы и герцога. Свора подхалимов тут же исторгла многоголосый смех, который разом стих едва король попытался рассмотреть что-то во дворце поверх голов придворных.

Изабелла улыбалась и не сводила с меня торжествующего взгляда. Словно съесть хочет! Я грязно выругался про себя, но внешне должен проявлять радушие.

– Прошу! – размашисто взмахнув рукой, я указал на распахнутые двери парадного входа во дворец.

По краям ступней, что вели к резным позолоченным дверям, замерли слуги в красных плащах, и у самой нижней теперь также стоял Диро ди Саржаль. Длинноносый вампир в дорогом камзоле под тонким плащом в тысячный раз, наверно, поклонился его величеству и его высочеству, приглашая следователь в замок.

– Мой камергер! – объявил я. – Ваше величество! Позвольте благородному Диро ли Саржалю проводить вас и ваше высочество в большой зал дворца.

Король дозволил проводить себя, принцессу и двор, а еще благосклонно разрешил герцогу-графу идти по правую руку от себя. Встреча монарших особ оказалась отменной, и я не сомневался, что намечавшееся пиршество тоже окажется слажено наилучшим образом. Люди короля и вампиры увидят наполненные блюда, кувшины с вином и расторопных слуг. Однако я помнил, что по-настоящему жаждут дети ночи.

Вот и большой зал. Поймав камергера за рукав в суматохе перед рассаживанием за столы, я прошептал ди Саржалю несколько коротких слов:

– Дети могут утолить голод.

– Понял, мой господин. Я необычайно признателен вам.

– Будьте аккуратны, – не удержался я.

– Несомненно, ваше светлость, – камергер поспешил к королю, который, непозволительно долго стоит у накрытых столов.

Снова окруженный поданными Бернар Третий не скучал, но пустые разговоры скоро начнут раздражать его величество, коль рядом ломящиеся от яств столы.

Я тоже нырнул в столпотворение, полагаясь на способности моего камергера, и Диро ди Саржаль не сплоховал. Совмещенный с пиршеством торжественный прием начался совсем скоро, и, кажется, ничье достоинство не было ущемлено предложенным местом за пиршественным столом.

Прием и угощения удались, я сидел справа от короля, он все-также был благосклонен к будущему зятю и постоянно вспоминал помолвку – уже который раз за последние несколько часов продолжающегося пира.

– Ваша светлость! Принцесса Изабелла просит уделить ей время.

К моему уху склонилась камеристка ее высочества, я узнал темно-синее платье и золотистым локоны – по меньшей мере, похожа на нее.

– Принцесса просит разговора наедине, – добавила камеристка.

Я покосился на его величество. Моя нареченная находилась слева от короля в течение всего пиршества, но не в эту минуту. Исчезновение принцессы оказалось незамеченным для меня. Впрочем, не особо-то я и поглядывал в сторону ее высочества, потому как не искал ни мимолетного взора, ни тем более разговора. Но Изабелла сама вызвала на беседу.

Приспешница возвратившегося бога приглашает встретиться без свидетелей.! Уж не ловушка ли это? Проклятый пепел!

– Проводи к ней.

Глава 16. Камеристка принцессы

Король был не против встречи герцога и принцессы наедине и пожелал нам интересного разговора. Чтобы бы значило это, интересный разговор? Когда сообщил его величеству, что временно покину пиршество, поскольку принцесса Изабелла просит встречи, король воодушевился и даже поторопил меня скорей найти Изабеллу. Черт бы побрал Бернара! Пьян он, что ли? Дочь короля и герцог-граф всего лишь помолвлены! И знает ли Бернар, кто истинный повелитель для его дочери? Старый король отчетливо понимает исходящую от соседей угрозу, но не представляет весь размах бедствия, грозящего его маленькому королевству и всему Орнору.

Но пока непосредственная угроза нависла непосредственно надо мной. Приспешница Низверженного могла искать уединения, чтобы сразить меня, и, значит, навредить Сатане. Возвратившийся бог и Дьявол противостояли друг другу со времен первых дней нашего мира. Понимая, что прямо сейчас могу идти в заготовленную ловушку, я тем не менее шел на встречу с сиятельной. Нужно понять, зачем она здесь.

Убить? Ну, пусть попробует. Магия возвратившегося бога не действует на меня: возможно, потому что Николас Гард – это ключ Дьявола к Орнору. Впрочем, не стоит забивать голову поиском причин моей невосприимчивости к магии Низверженного. Важней во всеоружии встретить непосредственную и скорую угрозу. Могут попытаться разделаться со мной числом либо какой-нибудь хитростью. Риск велик, но я сознательно шел на него, дабы не затягивать развязку внезапно возникших и теперь уж неминуемых взаимоотношений с принцессой Изабеллой. Тем паче, убить меня сложно, да и невозможно убить так, чтобы умер. Я криво усмехнулся, в моем положении есть вполне определенные преимущества. Рука со змеиной кожей под черной перчаткой сжалась в кулак.

Ступаю без сопровождения из числа моих дворян. Ильо ди Триан порывался проводить герцога хотя бы в одиночку, но я настоял, что пойду за камеристкой принцессы один. Что может угрожать в собственном дворце? Томас Велдон, который оказался подле меня и ди Триана, покачала седой бородкой и сказал, что самоуверенность до добра не доводит. Я даже вспылил, пресекая дальнейший спор с ним и ответственным за мою охрану вампиром.

В общем, незаметно улизнуть с пиршества не удалось. Но иду без охраны, и со мной верный бракемарт. Магия также рядом; коснувшись ее, ощутил покалывание на кончиках пальцев. Готов к любым неожиданностям.

Я шагал за камеристкой принцессы, которая, как выяснилось, неплохо ориентировалась во дворце. Мы миновали уже несколько поворотов, а она не проявила ни малейшей неуверенности в выборе пути. Спокойно шла в трех шагах впереди, уводя меня все дальше и дальше от пиршественного зала герцогского дворца.

Далеко же забралась принцесса! Я выругался про себя, с каждым новым шагом росла уверенность, что камеристка намерено заводит в наиболее глухой угол дворца – после очередного поворота слуг в коридоре становилось все меньше, а сейчас и вовсе нет. Кажется, мы шли по второму этажу, и эта часть дворца явно не предназначалась для услады очей герцога ди Альмара: лишь каменная кладка и двери. В пору помыслить, что добрались до темницы.

– Где мы?

– Это склады, ваша светлость, – камеристка принцессы шла впереди и отвечала, не оборачиваясь.

Я вдруг понял, что не узнаю служанку Изабеллы, если та сменит платье, в каком впервые увидел камеристку на площади у западных ворот Лича, когда моя нынешняя провожатая спустилась из кареты. Все, что знал про нее – это темно-синее платье и золотистые волосы, уложенные в пучок на затылке под белой сеткой с жемчугами. Лицо камеристки совершенно не запомнилось, и это крайне странно.

– Принцесса Изабелла ждет меня здесь? – с сомнением в голосе поинтересовался я. – На складах?

– О, нет! Ваша светлость, конечно же нет! – поспешила возразить служанка. – Мы скоро дойдем! Ее высочество ждет вас!

Так и не обернулась! Кровь и песок! Я окончательно убедился, что меня ведут в западню. А служанка намеренно не показывает лицо: значит, не уверена в успехе задуманного либо неглупа. Только последний недоумок, затеявший недоброе, не помыслит, как надежней скрыться при неудаче. Быть неузнанной сильно повысит шансы на побег; только она личная служанка принцесса, и тем приметна. Но не столь важно, кто она такая, и прячет ли лицо – возможности удрать у нее не будет. Уж это я обещаю!

Позади раздался звук шагов. Бросив взгляд через плечо, я увидел давешнего орка-кучера. Громила с рабским ошейником был без плаща и шляпы, зато также обвешан оружием. Черные волосы нелюди тоже собраны в пучок на затылке. Орк вышел в пустой коридор из-за очередной двери, мимо которой провела камеристка Изабеллы.

– Кто это? – спросил я. Рука легла на эфес бракемарта, чтобы мгновенно выхватить из ножен прямую саблю, когда это потребуется. Драка неизбежна, однако я не начинал первым, желая вызнать всех участников покушения на мою персону.

– Это Тис, – ответила камеристка, даже не полуобернувшись, – мы оба служим ее высочеству.

Исчерпывающее объяснение. Орк по имени Тис и чересчур скрытная служанка. Вдвоем собираются справится со мной? Я невольно ухмыльнулся, вспоминая сражение с орденским войском в Черном замке. Там были тысячи противников, а тут двое. Подославший этих убийц безнадежно самонадеян, но я должен выяснить, кто он такой. А то, что служанка и орк наемные убийцы, я уже не сомневался. Но покажутся ли еще сообщники этих двоих? Когда они предпримут свою безнадежную попытку убить меня? Либо задумали нечто иное? Я держался за бракемарт, не таясь, и ждал развязки порядком затянувшейся прогулки. Пальцы кололо невидимыми иголками. Вряд ли доступная мне магия сейчас поможет, но заранее отказываться от нее тоже нельзя.

– Ваша светлость! – орк ускорил шаг. – У меня послание от ее высочества!

Я отпрянул к стене, чтобы видеть сразу обоих, и по-прежнему держал правую руку на бракемарте.

– Ваша светлость, – камеристка обернулась. Она держала перед собой золотое Распятие, украшенное снизу рубином в серебряной оправе. – Принцесса ожидает вас.

Покалывание в пальцах прекратилось. Я заметил, что служанка проворачивает рубин под Распятьем, и мои легкие обожгло огнем. Казалось, он враз сжег весь воздух внутри меня. Я не мог вздохнуть. Задыхался! Взор залило красным, я сам будто весь в огне. Но не пропустил удар служанки, она нацелила кинжал в мое сердце.

Будь прежним, был бы уже мертв с вогнанной в сердце сталью. Лапа чудовища под левой перчаткой перехватила выпад убийцы и вывернула ей руку. Кинжал со звоном упал под ноги. Служанка выла от боли, а я уже парировал бракемартом палаш орка. Нелюдь с неистовой силой набросился на герцога. Я мог лишь отбиваться. Видел происходящее сквозь кровавую пелену пред глазами, я будто горел и пятился вдоль стены. Не отпуская хватку, удерживал на расстоянии вытянутой руки вдруг замолкшую служанку и отбивал натиск палаша с почти невозможной для любого смертного быстрой движений.

Орк держал взятый темп, и, рыча как зверь, пытался промолотить мою защиту. Он должен был добить, если убийца в облике служанки даст маху. Но я держался, ощущая всем телом, что горю, и не видел языков пламени на себе. Никакой человек не выдержит этот незримый огонь, любой был бы убит если не кинжалом, так палашом орка. Только Николас Гард не совсем человек.

– Сдохни же тварь! – закричала камеристка. Не смотря на дикую боль в вывернутой правой конечности она смогла достать до меня еще одним кинжалом, появившимся в левой руке служанки. Убийца уже исполосовала мою левую руку, которая мгновенно залилась кровью, почти такой же горячей, как жар незримого огня.

Проклятый пепел! Я отпустил служанку, чтобы сцапать ее за плечо, и мгновенно получил кинжалом в бедро. Убийца била в живот, только промазала, а еще одной попытки у нее не оказалось. Я с силой ударил камеристку об стену, отчего убийца потеряла сознание.

Теперь орк! Кровь и песок! Видя осевшую на пол и неподвижную камеристку, он зарычал разъяренным зверем и, забыв о защите, вложил всю свою недюжинную силу в натиск. Я парировал удар за ударом, но следующий выпад будет моим. Кровавая пелена перед глазами ушла в тот же миг, когда вышиб дух из служанки. Невидимого огня тоже нет, раны на руке и в бедре затягиваются. Более ничто не мешает покончить с орком.

Орк вскинул пистоль, но он был слишком медленен для не вполне человека Николаса Гарда. Бракемарт выбил пистоль из левой лапищи орка, который в ответ мог только рычать и скалиться. Затем я начал серию атак, один удар за другим, заставляя орка уйти в оборону. Он мог думать лишь о защите, орк отступал. Я в силах и покончить с ним, но мне нужны языки, и лучше двое – камеристка принцессы и возница с ее кареты. Не знаю, кто из них разговориться.

Несмотря отчаянное сопротивление орк пятился, шаг за шагом. Когда отошли от неподвижно лежащей служанки футов на десять, я усилил натиск, заставляя орка еще больше закрыться в глухой обороне, и неожиданно для него метнулся к камеристке.

– Стоять! Один шаг, и ей конец! – схватив служанку за шею рукой чудовища, я поднанял ее над полом, как бездыханную тряпичную куклу, и приставил бракемарт к сердцу. – Ну же! Замри! Вот так!

Орк застыл в полудюжине шагов от меня. Острие палаша и тяжелого ножа, покачивавшегося в левой руке, опустились к камню у его ног. Вдалеке раздались едва слышные крики. Сюда спешат, и, судя по угрюмой роже орка – торопятся на помощь герцогу.

– Бросай оружие!

Орк медлил. Глядит исподлобья и шумно сопит.

– Она назвала тебя тварью, – произнес он. – Ни одна смертная тварь не выдержит огненного цветка.

– Я бессмертный, – кажется, такое признание прозвучало от меня в первый раз. Но нужно произвести впечатление на орка. Хочу знать, кто заказчик покушения. В отличие от тяжело дышавшего орка, я говорил ровным голосом. – Николас Гард! Герцог ди Альмара и граф ди Плерри. Зря вы приняли заказ на мою голову.

Нет сомнений, что камеристка и возница – наемные убийцы да не из последних. Как сказал орк, огненный цветок? Можно и так назвать сжигавшее меня незримое пламя.

– Кто вас нанял?

Я сосредоточенно наблюдал за орком, отслеживая взглядом каждое движение нелюди, даже движение его глаз. Дабы не пропустить никакой сюрприз. Орк легко выкинет что-нибудь неожиданное, в этом я уверен. Хоть бы и нож метнет или несколько, если зазеваюсь. Но жизнь его напарницы в буквальном смысле в моих руках, и, похоже, жизнь камеристки сей орк ценил превыше сего. Мог бы попробовать убежать, однако замер и ждет, не совершу ли я роковой ошибки.

– Кто наниматель?

Орк смачно сплюнул мне под ноги.

– Сдохни, тварь, – сквозь зубы процедил он и бросил палаш и нож в сторону плевка, а затем принялся неспешно доставать из своих одежд еще ножи и кинжалы всевозможных размеров и разного предназначения, также кидая их к кучке своего железа.

Орк разоружался под топот сапогов; в коридоре, куда завела меня камеристка принцессы, послышались возгласы.

– Ваша светлость!

Из-за угла выскочили мои люди, вернее вампиры. Дворяне герцога-графа во главе с неназначенным капитаном моей стражи Ильо ди Трианом. Вместе с ним больше дюжины человек. Орка мгновенно скрутили – ди Триан сразу понял, что происходит. Вампиры свели руки орка за спину и согнули его в пояс.

Я осторожно опустил служанку на пол, она все еще пребывала без чувств. Бракемарт скользнул в ножны, сегодня клинок крови не вкусил.

– Кланяйся его светлости, собака, – зло прошипел Ильо ди Триан. Стоя у плеча согнутого в три погибели орка, вампир схватил за его за пучок волос на затылке и оттянул голову нелюди так, чтобы орк смотрел на меня снизу вверх, – и слюни подбери, щенок.

Ильо ди Триан выглядел юнцом подле пообтесанного жизнью, хотя все еще очень крепкого орка, но внешнее впечатление порой очень обманчиво.

– Пошел ты, – прохрипел орк, добавив пожелание для ди Триана о долгом и незабываемом приключении. В следующее мгновение пленник уже сипел после нескольких ударов в живот.

Вампиры ударяли без церемоний и гораздо сильнее, чем били бы смертные. Мои дворяне были очень злы – проворонили покушение на его светлость, а тут еще червяк зубоскалит. Мне даже казалось, что начинаю чувствовать через узы озлобленность вампиров. Однако и орк оказался куда крепче обычного человека: все еще на своих двоих стоит, пусть и согнутый в пополам, а не повис на руках своих пленителей.

– Хватит! – потребовал я. – Оставьте его до допроса.

Орк бросил в мою сторону упрямый взор и отвернулся. Что ж, молчи пока, наш разговор еще впереди и будет весьма обстоятельным.

– Дорогу!

Голос Велдона не спутать ни с чьим. Церковник торопливо прошел мимо расступившихся вампиров. Вместе с ним был Диро ди Саржаль. Хмуро покосившись на орка и на меня, инквизитор неодобрительно покачал головой, и склонился над камеристкой.

– Король поинтересовался, где я?

– О! Не беспокойтесь, ваша светлость, – всплеснул руками длинноносый упырь. – Король и остальные гости наверху. Никто не знает об этом… хм… инциденте. Баронесса ди Арну услаждает слух его величества рассказами о всяком дивном, хотя и безобидном. Король всецело занят этими историями.

Камергер многозначительно посмотрел на орка, потом на служанку, чей пульс пытался прощупать церковник. Лицо Велдона выражало крайнюю озабоченность. Зато по виду Диро ди Саржаля можно было бы заявить, что удачный для его светлости исход покушения – это полностью заслуга камергера. Я кивнул длинноносому вампиру, удовлетворив его ожидание – с меня не убудет, а он лишний раз почувствует мою признательность. Я ценил службу Диро ди Саржаля.

– Мессир ди Саржаль настоял, чтобы мы все же последовали за вами, ваша светлость, – доложил Ильо ди Триан.

– В нарушение моего указания?

– Да, ваша светлость, – ди Триан смотрел на меня без вызова, признавая, что ослушался приказ. – Мы поспешили за вами, когда минуло определенное время.

Вампиры прибежали весьма кстати, а я, надо в этом признаться, несколько самоуверен. Огненный цветок служанки едва не совладал со мной, да еще отрезал от магии. Будь я простым человеком, скорей всего был бы уже мертвым человеком. Вдобавок могли расстрелять из пистолей или арбалетов; и убийц могло быть гораздо больше, чем двое. Все же я был слишком самонадеян.

– Вы появились очень вовремя, – сказал я, давая понять, что вопрос с самодеятельностью Ильо ди Триана исчерпан.

– Благодарю, ваша светлость, – сказал вампир. Он понял все правильно.

Остававшаяся на полу служанка негромко застонала, отчего казавшийся смирившимся с поражением орк зарычал и попытался избавиться от хватки вампиров. Только нежить была многократное сильнее смертного. Орк, что котенок, в их лапах.

– Его и ее, – я указал на нелюдь и камеристку, – запереть в отдельных комнатах для гостей. Под надежную охрану! Хорошо кормить и поить. Никого не допускать!

Распорядившись, я добавил:

– В комнаты для гостей! Вы услышали меня, мессир ди Триан?

Вампир уверил, что все будет исполненное в точности, и сейчас я в этом не сомневался. Тем более, что Диро ди Саржаль вызвался найти подходящие комнаты. Орка повели прочь все также согнутым, дабы унизить пленника, а служанку, которая пока еще не пришла в себя, несли на плаще четверо.

Со мной остались три поглядывающих по сторонам дворянина. Нет ли новой угрозы для его светлости? Вампиры держались на почтительном расстоянии, чтобы не мешать разговору герцога с его духовником.

– Крепко ты приложил ее, – посетовал Томас Велдон.

– Надеюсь, не перестарался, – сказал я. – Она скоро очнется?

– Весьма скоро. Я поколдовал немного над ней, она теперь в порядке.

– Целительная магия? – спросил я.

– Она самая, – церковник был донельзя мрачен. – Дарованная Матерью Церковью. Раньше я легко пользовал ей страждущих.

– А нынче? – я понимал, к чему клонит святой отец.

– С каждым днем целительство дается со все большей тягостью, – признался святой отец, – но запретная сила, рекомая черной магией, больше не причиняет боль.

Велдон замолк, глядя на место, где лежала камеристка принцессы. Он не договорил, что постижение знаний Неакра одновременно отнимает у него способность к святой магии. Но мы уже не раз обсуждали это. А равно и то, что с данной дороги не сойдешь, коль хотим одолеть и возвратившегося бога, и Сатану.

– Нужно найти принцессу, – сказал я.

– Полагаешь, она причастна к случившемуся?

– Почти не сомневаюсь, – глухим тоном ответил я. – Где она?

Один из охранявших меня вампиров вызвался проводить к покоям принцессы.

– Тогда не медлим. Веди к ней!

Глава 17. Две сущности

– Пойдешь к принцессе в таком виде? – поинтересовался Томас Велдон.

– В каком таком?

Я не отошел от церковника и на два шага. Спрашиваю да ответа не жду, и так понятно. Камзол в крови, левый рукав и рубашка под ним – мокрые лохмотья. Выгляжу, как после покушения. Я ухмыльнулся, представив, как смотрюсь со стороны. Жаль, покинул пиршественный зал без шляпы, она бы точно оказалась под сапогами во время схватки. Помятая шляпа и с окровавленный камзол? Неплохо!

– В непотребном виде, – ответил инквизитор. Сложив руки на груди, он оценивающе оглядывал меня и, кажется, был весьма доволен.

– В непотребном? – осклабился я. – Отлично! Так даже лучше!

– Вы, несомненно, правы, ваша светлость, – церковник почтительно склонил голову, – я помолись за вас.

– Вы же мой духовник, – я усмехнулся.

Разыграли комедию перед вампирами, но, честное слово, не было меж нами намерения устраивать это представление. Да и перед кем? Перед моими же дворянами? Сие ни к чему. Просто у нас совпали мысли: визит к принцессе Изабелле лучше нанести в текущем и… слегка растрепанном виде. Быть может, она удивится и даже окажется растерянна, а это полезно, когда беседуешь с тем, кто сам непрост.

Изабелла из числа высших приспешников Низверженного, ее помыслы с двойным и тройным дном. Только что ее люди покушались на меня. Зачем? Самое простое, что напрашивается на ум – попытка Низверженного выбить у Сатаны его ключ к нашему миру. Только уж больно все топорно рассчитано, хотя не без сюрприза для меня. Отрезали от магии, и это однозначно заявка на успех, будь я магом. Но я не маг, и вряд ли возвратившийся бог плохо представляет, кем нынче является Николас Гард.

Произошедшее задумалось кем-то другим. Стоит ли за покушением Изабелла? Если да, то зачем ей моя смерть? Взгляд, коим пожирала королевская дочь, был взором хищницы, но отнюдь не перед последним смертельным для жертвы броском. Нужен разговор с принцессой, хоть что-нибудь да проясниться.

– Вы со мной, святой отец?

– Не думаю, что это разумно, – Томас Велдон кивнул в сторону трех пребывавших при нас дворян.

– Оставьте нас, – намек церковника понятен. Легкомысленный настрой покинул нас.

Я велен вампирам уйти, дабы поговорить с духовником наедине. Поклонившись, охрана ушла, оставив меня и Велдона вдвоем в пустом коридоре. Вампиры будут ждать у лестницы, ведущей на другие этажи: оттуда не подслушают даже они.

– Я узрел в принцессе сиятельную. В прошлом я против воли был обращен в приспешника возвратившегося бога. Ты помнишь это?

– Разумеется, святой отец.

Поморщившись после напоминания о сане, церковник продолжил:

– Тринадцать чернокнижников обратили меня в спящего, дабы вселить в мое тело Неакра, – лицо монаха посерело, эти воспоминания давались не просто. – Бог Отец и Бог Сын избавили от этого проклятья, и ныне я, но не Неакр по-прежнему управляю сей бренной плотью.

Инквизитор вытащил из-под рясы Распятие, схватившись за него, как утопающий за спасительную ветвь. Я слушал Велдона, вспоминая, как охваченная золотым сиянием призрачная фигура ангела положила руку на его плечо, когда инквизитор боролся с колдовством приспешников Низверженного на ступенях черной пирамиды в подземелье орденского замка.

Тогда тринадцать черных магов пытались обратить и меня. Но истовая вера Томаса Велдона сломала черную магию возвратившегося бога, прервав обряд моего обращения. Кровь и песок! Лишь только за это быть мне обязанным Велдону до конца своих дней! Но нас связывает гораздо большее, мы вольные и невольные союзники в войне с Низверженным и в будущем противостоянии с Сатаной.

Не забуду все отведенное мне бессмертие, чем обязан святому отцу, и я искренне рад, что Томас Велдон рядом. Инквизитор давно не слуга Незверженного. Вдобавок он обуздал душу безумного Неакра внутри себя. Жаль, что знания мертвого чернокнижника не в полной мере открылись Велдону.

– Я распознал сиятельную, – продолжил инквизитор, – но мы не ведаем, знает ли она о моем прошлом. Пока это не уясним, лучше не привлекать лишнее внимание к моей персоне.

– Хочешь сам изучить ее?

– Я бы сказал иначе. Придержим при себе маленький козырь. Мы знаем, кто она! Но понимает ли принцесса, что ее истинная сущность вскрыта? Зачем здесь сиятельная? Как так вышло, что принцесса из высших приспешников Низверженного?

– А если совпадение? Король выдает дочь за герцога, но не ведает, что она присягнула возвратившемуся богу. Знает ли он вообще про Низверженного?

– Рано или поздно узнает. Но ты упомянул совпадение? – монах покачал головой. – В самом деле полагаешь, что высшая из слуг Низверженного оказалась подле тебя по воле случая? Но даже, если так! Она теперь точно исполняет его замыслы, находясь подле тебя.

– Ненадолго, – сказал я. – Мы с ней под одной крышей до тех пор, пока не уехали с посольством в Арнию.

– Нужно быть осторожным, – произнес Велдон, – то же покушение…

– Оно не случайно, – я завершил мысль инквизитора.

– Скорей всего так, – согласно кивнул он. – А пока наши дороги не разошлись, понаблюдаю-ка я за принцессой… хм, скажем, из тени.

– Хорошо. Иду к ней один, – я был решительно настроен на разговор с сиятельной. – Что-нибудь да выпытаю у нее!

– Не упускай ее из вида, – инквизитор спрятал Распятие под одежды. – Если она подослала убийц, то может попытаться разделаться с тобой и сама. Яд, кинжал в спину, магия.

Я невольно ухмыльнулся. Томас Велдон вдруг напомнил мне заботливого дедушку.

– Проваливай, твоя светлость! – нахмурившись, буркнул он. Святой отец понял меня правильно.

Покои принцессы располагались на втором этаже, в том же крыле, которое занял двор короля. Слуг и придворных короля Бернара здесь преизрядно, а подле дверей, за которыми опочивальня Изабеллы Брештской, переминались с ноги на ногу два рейтара.

– Его светлость, герцог-граф Николас Гард, желает навестить ее королевское высочество, – объявил один из сопровождавших меня вампиров.

Одноглазый и широкоплечий, с рыжими волосами, стянутых в тугую короткую косу. Звали его Мартин Красавчик. Думаю, в бытность смертным он бывал на пиратском Костяном Крабе, и явно не пленником или мимолетным гостем. Рейтары недобро глядели на него, как на грабителя, который вот-вот выхватит из ножен саблю. Мне даже показалось, что узы доносят до меня, что рыжеволосый вампир действительно очень опасен, но мои чувства могли выдавать желаемое за действительное – связь с подвластными упырями все еще спит.

За Красавчиком шел хозяин замка и владетель окрестных земель, то есть я, и два других сопровождавших меня дворянина. Окровавленные, частью изорванные одежды герцога-графа, конечно, сразу были замечены, отчего рейтары помрачнели еще больше. Но препятствовать герцогу ди Альмара они не решились. Один из рейтар нырнул в покои принцессы, дабы доложить о моем визите.

Непродолжительное время спустя он вновь появился в коридоре и вместе с ним три молоденькие служанки. Не помню, чтобы они прибыли в Лич вместе с принцессой Изабеллой Вполне может быть, что эти девицы из королевского поезда. Но они служат сиятельной, и, значит, кто-то из них, а то и все могли оказаться кинжалами высокородной приспешницы Низверженного. Наделенными силой возвратившегося бога тенями-убийцами, как моя возлюбленная или дочь инквизитора Лилит. Кровь и песок! Я положил руку на эфес бракемарта. Последняя из проскользнувших мимо меня служанок пригласила войти.

Полагаю, принцесса Изабелла в своих покоях одна, и это мне на руку, предстоящий разговор не для посторонних ушей.

Оставив троих вампиров вместе с рейтарами, я миновал небольшую прихожую и зашел в просторную и дорого обставленную комнату с многочисленными гобеленами на стенах, комодами под блестящим лаком и другой вычурной мебелью. Вдоль трех окон разместился вытянутый накрытый белой скатертью стол, подле него стулья с высокими резными спинками. Один такой же стул был поставлен в центре просторной комнаты, и на нем, как на троне, восседала принцесса Изабелла Брештская.

Именно восседала. С прямой спиной, гордо вскинутой головой и обращенным в мою сторону выжидающим, высокомерным и одновременно пожирающим меня взором хищницы. Вероятно, королевская дочь смотрела таким образом почти на всех остальных людей, но на меня уж точно – как на причитающуюся по праву добычу. Не ведаю, по какому праву, но даже вампиры избегают подобных взглядов. Однако не Изабелла. Кто же обозначил меня столь ценным призом для принцессы? Сам Низверженный?

Мысли вдруг вернулись к покушению. А если сиятельная здесь лишь для того, чтобы узреть мою снесенную с плеч голову? Скоро мы это узнаем. Я направился к центру комнаты.

Принцесса успела сменить белое платье, в каком прибыла в Лич и оставалась на пиру. Сейчас она в темно-сером, расшитом бисером, чуть более скромном наряде. Но с не менее откровенным вырезом на груди. Поверх золотых волос лежала изящная серебряная корона.

Однако не украшение привлекло мое внимание. За спиной принцессы, в дальней от меня стене, была полуприкрытая дверь. Там, похоже, опочивальня, но почему не заперта? Приоткрытая дверь может укрывать кого-то подслушивающего наш разговор. Обратившись к магии воровского бога, я попытался уловить неосторожный шорох в спальне принцессы, чье-то дыхание, но там как будто никого.

– Ваше высочество, – подойдя ближе, я склонил голову и невольно усмехнулся.

Велдон советовал, не упускать сиятельную из вида, а я сделал это, едва переступив порог покоев принцессы. Да еще незатворенную дверь в спальню оставил без присмотра. Кровь и песок! Определенно теряю нюх.

– Ваша светлость, – Изабелла поднялась и протянула мне руку, – господин вампиров Брешты.

Склонившись, чтобы коснуться поданную руку губами, я выругался про себя. Сразу так и начнем, без обиняков, прямо и без намеков? Что ж, я не возражал.

– Вы абсолютно правы, ваше высочество, – выпрямившись, я с вызовом посмотрел в глаза приспешницы Низверженного. – Но не часто же увидишь рядом собой слугу возвратившегося бога.

– Нечасто? Ах, герцог, как вы заблуждаетесь, – принцесса рассмеялась живым искренним смехом. В ее взоре не было и намека на смущение или растерянность из-за того, что с ходу уличена в тайном служении. – Но что же с вами произошло? Ваша одежда не в порядке!

Я сдержанного улыбнулся. Веселье мне тоже не чуждо.

– Говорим прямо, ваше высочество?

– Как прикажете, ваша светлость. Тем паче мы суждены друг другу, – улыбка не сходила с лица принцессы, смех ее был приятен для слуха, но глаза оставались глазами хищницы.

– Суждены?

– Конечно же! Объявлена наша помолвка! – процесса обошла стул, на котором только что сидела, положив увенчанные перстями пальчики на его спинку. – Вы забыли о помолвке?

Изабелла дала слабину. Невольно спряталась за стул. Значит, в ней не только хищник, но есть еще и страх или хотя бы опасение. Она служит Низверженному, и перед ней враг возвратившегося бога.

– Забыл о помолвке? Ничуть. Помолвка объявлена, и именно поэтому вы подослали ко мне убийц?

– Покушение не удалось, – принцесса снова заулыбалась. Будто говорим о чем-то безобидном. – Что с ними?

– С кем? – я помрачнел. Принцесса не собиралась отпираться. Словно покушение есть что-то совершенно обыденное. Либо она не совсем обычная восемнадцатилетняя девушка. Кровь и песок! Разумеется, она не вполне такая как все ее ровесники, даже высокородные. Скорей даже совсем другая, потому что сиятельная!

– Орк Тис и его супруга Катерина Клэр. Представляете! Супруги! Неслыханное дело!

– Да уж, – во мне течет орочья кровь, я не забывал про это. Но не стоит признаваться в родстве к оркам, если ты к югу от Долгого хребта, особенно перед высокородными. Так я справедливо полагал еще несколько месяцев назад, будто-то бы в прошлой жизни. Потому и вздохнул, помыслив о беззаботном по нынешним меркам прошлом, а вовсе не из-за возмущения принцессы.

– Вы же помните их, – продолжала она. – Орк и его супруга приехали вместе со мной. Орк правил лошадьми, а Катерина выдавала себя за мою камеристку.

– Помню, – я внимательно следил за своей суженной. Не зубы ли она мне заговаривает?

– Я послала их за вашей головой, – вдруг призналась Изабелла. Она была совершена спокойна.

Не ведая, что предо мной сиятельная которая руководствуется иными помыслами, нежели большинство иных смертных, я бы наверно растерялся, услышав признание, произнесенное столь спокойным, будничным тоном. Но сейчас был готов к любым неожиданностям.

– Легко же вы выдаете своих слуг, ваше высочество, – я тоже был спокоен.

– Они мне не слуги, – принцесса снова улыбнулась. – Они не служат и Повелителю. Это парочка беглых бесцветных, которые оказались в моем распоряжении. Я и решила воспользоваться их услугами.

Проклятый пепел! Изабелла сказала совсем немного, но сколько же у меня вопросов!

– Бесцветные? Клан наемных убийц. Многие считают его вымыслом.

– А вы, ваша светлость?

– Моя светлость воздержится от ответа, – меня начала злила напускная беззаботность принцессы.

Бесцветные – еще одна скрытная история нашего мира. Незнающие неудачи наемные убийцы, чьи услуги стоят невероятно дорого, но гораздо легче найти для них золото, чем выйти на их клан и получить его одобрение на заказ. Бесцветных называли выдумкой, как и ночных крыс, и сегодня последний из ночных крыс совсем не без труда справился с парочкой бесцветных. Их магия сжигала меня незримым огнем…

– Что-то вы задумались, ваша светлость, – принцесса насмехалась надо мной.

– Есть о чем. Моя нареченная подсылает наемных убийц. Зачем это вам?

– Что с ними?

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Не важно, – Изабелла неспешно направилась к окну. – Наверняка убиты. Они со мной совсем недавно, мне безразлична их судьба. Но даже если и живы, и ваша светлость помилует их, долго они протянут. Брешта та еще дыра, большую глухомань найти трудно. Но бесцветные все равно найдут их. Они беглецы, предали клан.

Отступники бесцветных? Про такое я никогда не слышал. Коль так, то им впрямь нужно только бежать, и Брешта все же не самая последняя дыра Орнора. Они в моей власти, но сами по себе мало интересны.

– Кто свел вас с этими… хм, беглецами?

– А какая разница? – принцесса снова рассмеялась. Стоя у окна, полуобернувшись ко мне, она смотрела с откровенной насмешкой. – Куда вы?

Мой черед оставлять вопросы без ответа. Я двинулся в спальную комнату. Там кто-то есть! Клянусь Харузом! Слышу чей-то шорох. Плевать на возгласы принцессы! Сейчас узнаю, кто или что прячется в соседней комнате!

Однако я никого не нашел, и магия воровского бога не помогла. В спальне принцессы никого нет. Закрыв за собой дверь, я снова услышал издевательский смех Изабеллы. Она по-прежнему стояла у окна. Но готов покляться, что в спальне кто-то был. Кто-то либо что-то! Было там и теперь как будто это нечто переместилось в комнату для гостей. Проклятый пепел! Мне не нравилось смутное, едва-едва заметное ощущение присутствия чего-то непонятного.

– Никого не нашли, ваша светлость?

– Никого, – процедил я и тоже направился к окну. Теперь между нами накрытый белой скатертью стол.

– Зачем же вам убивать меня? Ваш отец…

– Он мне не господин! – принцесса перебила меня. Стоя спиной к окну, она оперлась об стол и смотрела на меня больше без игры во взгляде.

Проклятье! Это не ее взгляд!

– Служи мне!

Кровь и песок! Я узнал голос! Зычный бас Низверженного! Он не здесь, но недалеко. Только руку протяни! Проклятый пепел! Я выхватил из ножен бракемарт! Я буду драться!

Изабелла вдруг схватилась за горло. Выпучив глаза, она бледнела на глазах. А я ощутил, что рядом появилась еще одна сущность. Сатана. Он пришел! Он был здесь, но лишь мгновение. Дьявола больше нет, и Низверженный снова не здесь. Нет ни возвратившегося бога, ни Сатаны.

Принцесса уронила голову грудь. По-прежнему опираясь об столешницу, она шумно дышала, хватая воздух, как воду после засухи. Когда надышалась, заговорила, не поднимая головы – глухим, но теперь уже своим голосом.

– Повелитель направил меня сюда в то же день, когда выехала в Лич. Ты знаешь, кто я. Сиятельная! Но мне ведомо, и кто ты! Знаю, что тебе служит отступник.

Принцесса вспомнила Велдона? Ну, что ж, продолжаем играть открытыми картами. Я медленно вернул бракемарт в ножны, слушая приспешницу возвратившегося бога, которая здесь по его воле. Что с ней делать? Убить? Успеется. Что-то подсказывало, что не стоит торопиться, как бы не хотелось расправиться приспешницей Низверженного.

– Мы знаем друг о друге, – Изабелла подняла голову. Глаза девушки были красные, словно от долгих слез, но слез не было, и у нее были ее глаза. – Я буду рядом с тобой.

Последнюю фразу Изабелла проговорила по словам.

– Куда бы ты ни поехал, я буду с тобой. Мы вместе едем в посольство. А иначе ты потеряешь расположение моего отца.

Я молча слушал этот ультиматум, размышляя, как реагировать на него. Угроза не столь уж страшная, хотя не хотелось бы ссоры с Бернаром. Но больше я опасался услышать угрозы в адрес Алисы.

– Зачем вы здесь, ваше высочество?

– Ты слышал моего повелителя? Служи ему?

– Служить ему? Что же он сам не явился с этим предложением?

– Тебя, – принцесса непроизвольно коснулась шеи. – Ты под покровом одной сущности…

– Дьявола? – мой черед перебиваться и насмехаться.

Изабелла вздрогнула, когда услышала имя давнего врага возвратившегося бога. Рука принцессы терла шею. Чтобы избавиться от ощущения чужого прикосновения, будто кто-то душил ее несколько мгновений назад. И ведь душил!

– Ты служить ему, – продолжила королевская дочь. Кажется, она забыла, как говорят высокородные и окончательно перешла на «ты», – поэтому мой повелитель не может явиться к тебе. Пока не может.

– Он действует вашими руками, ваше высочество, – я держался прежнего тона в общении с наследницей короля Бернара и моей нареченной.

– Не только, – во взоре Изабеллы начал просыпаться хищник, она все более и более приходила в себя. – Но я здесь!

– Зачем?

– Чтобы ты рано или поздно принял моего Повелителя!

Опустив взор, я покачал головой. Я прятал торжество в своем взгляде. Я радовался, что не услышал ни про Алису, ни про Лилит.

– Вы будете шпионить, ваше высочество?

– Разумеется. Но ты примешь Повелителя!

– Зачем же вы тогда пытались убить меня? Я спрашиваю об этом, наверно, уже в сотый раз.

– Потому я вольна, хоть и служу Повелителю, – рассмеялась принцесса Изабелла. Она окончательно возобладала над недавним потрясением. – Быть может, я снова это попробую. Повелителя устроит и твоя голова в протухшем от трупного яда мешке. А до тех пор мы вместе отправляемся в Арнию. Как возлюбленные наречённые!

Мило же она улыбается! Прекрасная жена мне обещана. Но что если дернуть за особую струнку ее души? Есть же у нее слабое место? Я отринул тон, каким полагалась говорить с особой королевской крови. Я забыл про принцессу, предо мной только приспешница возвратившегося бога.

– Вольна? Ты по своей воле служишь Низверженному? Либо была обращена тринадцатью чернокнижниками?

Вот! Я попал точно в цель. Принцесса задрожала, как в припадке, она больше не легкомыслена и шипит разъяренной кошкой.

– Не твое дело, червь!

– Как скажете, ваше высочество, – я был доволен и вспомнил о манерах, – не мое дело. Не буду вам перечить и в другом. Мы вместе едем Арнию. Я очень дорожу сим посольством.

Посольство в самом деле мне необходимо, однако появилось весьма веская причина взять приспешницу Низверженного с собой. Полагаю Велдон согласится с моими соображениями.

Глава 18. Усталость

Долгий сегодня был день. Переодевшись, я вернулся к его величеству, и опять кубки с дурманящим напитком, ничего не значащие речи и угощения, на которые и смотреть более не в силах после предыдущего обжорства… Но пиршество с королем и его свитой, наконец, завершилось – гости сыты-пьяны. Его величество тоже; когда прощались с ним в Большом зале, пропитанном запахами вина и жаренного мяса, Бернар несколько раз обнял будущего зятя, неустанно повторяя о великой удаче для Брешты в предстоящей свадьбе. Долго он меня не отпускал, будущий тесть. Когда мы все же наобнимались, Бернар обронил к искренней радости Диро ди Саржаля, что дела государственные вынуждают его покинуть сию щедрую обитель не позднее завтрашнего полудня.

Мой камергер засиял от радости, поскольку мнившиеся нескончаемыми запасы продовольствия в дворцовых складах, на деле чересчур быстро опустошались свитой его величества.

– Никогда бы не помыслил, что люди способны столько есть и пить, – пробормотал ди Саржаль, глядя на короля, удаляющегося от нас в окружении ближних слуг. – Жрали в три горла, а то и в четыре.

– Наши-то никого не сожрали? – спросил я, памятуя о голоде средь моих поданных-упырей.

– Никого, ваша светлость, – Диро ди Саржаль позволил себе улыбнуться. – Но некоторые благородные вампиры, кто служит вам, ваша светилось, утолили сегодня жажду. Все было чинно и, как полагается, незаметно для смертных.

Мы стояли на выходе из пиршественного зала, у окна, к которому никого не подпускали трое моих дворян. Поэтому могли говорить безбоязненно, мы не будем услышаны разбредавшимися на ночлег людьми из свиты короля.

– Те же, кто поделились сегодня кровью, ничего не помнит, – добавил ди Саржаль, – и не вспомнит.

– А вы?

– Я помню, ваша светлость.

– Мессир ди Саржаль, вы же знаете, что не о том спрашиваю.

– Тогда и я, ваша светилось, – камергер притворно вздохнул, – вкусил немного алого напитка. Мой голод…

– Не продолжайте, мессир, – сказал я. Оправдания упыря о его голоде мне не нужны.

Как верно заметил камергер, мне служат вампиры. Вампиры… Им нужна кровь, они моя сила, потому что под моей рукой – это все понятно. Однако ж внутри меня не возникло никакого протеста при мысли, что упыри утоляют голод кровью. Пожалуй, впервые после обретения власти над вампирами, я оказался спокоен к осознанию сего обстоятельства. Может быть потому, что чертовски устал. Но мне точно совершенно плевать, если у кого-то из напыщенных индюков и куриц королевского двора изопьют немного крови. Никто ж не умер. Проклятые пепел! Никто и не вспомнит ничего лишнего!

– Завтра эта сарана схлынет, – кивнув на бредущих мимо людей короля, Диро ди Саржаль вернулся к нейтральной теме разговора, – и можно подбить остаток дворцовых припасов.

– Принцесса Изабелла остается, и вместе с ней кто-нибудь из свиты короля. Еще покормим дармоедов.

– Покормим и прокормим, – пообещал мой камергер и на мгновение хищно оскалился, – а они покормят нас. Но я пребывал в уверенности, что принцесса покинет Лич вместе с его величеством.

– Она остается, – сухо повторил я. Без объяснения причин, почему ее высочество задержится в Личе. Только попросил камергера не распространяться о данном известии.

Пускай Изабелла сама заваривает эту кашу: объясняется с королем, находит причину, по какой ей необходимо отбыть с посольством в Арнию и прочая, и прочая. Ну а мои соображения на счет сопровождение нашего посольство приспешницей Низверженного еще нужно обговорить с Велдоном. Куда только запропастился монах?

– По утру приготовьте завтрак для свиты короля, – распорядился я, – да и обед тоже. Надеюсь, после обеда все же попрощаемся с королем Бернаром. Раньше он не уедет.

Диро ди Саржаль заверил, что исполнит все в лучшем виде. Но как будто выжидает что-то от меня.

– Вы по-прежнему вольны утолять голод, – судя по исчезнувшему беспокойству во взоре длинноусого вампира, я верно понял его немой вопрос. – Но все также! В тишине и покойствии для смертных!

– Не извольте беспокоится, ваша светлость, – пообещал Диро ди Саржаль.

Я снова не услышал в себе никакого возмущения и снова объяснил это усталостью. Попрощавшись с камергером, направился в герцогскую опочивальню. Велел напоследок разыскать Велдона, пускай придет ко мне невзирая на поздний час. Не могу более томиться неразрешимым вопросом, что терзает после встречи с Изабеллой.

После нашего разговора она на пиру не появлялась. Я невольно ухмыльнулся. Принцессы в пиршественном зале не было, и у Ирмы, которая после моего возвращения сидела рядом, ни разу не возникло повода предложить убийство Изабеллы. С вампиршей тоже надо обговорить границы дозволенного относительно ее высочества, потому как Ирменгрет на полном серьезе говорила о расправе. Но это уже завтра: сославшись на недомогание баронесса ди Арну покинула пир незадолго до его завершения.

Я шел по коридорам. Опустошённый, как испитый до суха сосуд. Устал, как черт, и нет никакого сожаления, что позволил вампирам снова пить кровь. Плевать! Да, мне плевать!

– Проклятье, – процедил я.

Все же не все равно... Либо моя черная душа не настолько пропащая, как мне думалось. В сердце боль – это расплата за власть над вампирами. Чертыхнувшись после трех уколов в сердце, я вспомнил о молитве. Прежде она помогала унять боль. Я начал молиться про себя, и боль отступила. Не исчезла насовсем, но уколы стали реже и не такие острые.

Слова молитвы закончились, когда добрались до герцогских покоев. Охрана осталась снаружи у дверей, а я вошел внутрь и почти сразу упал в кресло у камина, вытянув ноги к потрескивающим в языках пламени почерневшим поленьям. Огонь – это хорошо, тепло и умиротворение. Глядя на огонь, я перестал чувствовать уколы боли. Что помогло, огонь или молитва? Не знаю, хочется верить, что молитва. Коль так, то есть у меня еще надежда на Спасение и Прощение.

Но есть еще боль, нет – мука, которую может унять только прикосновение Ирмы, и эта боль тоже расплата за мои прегрешения, я в этом уверен. Не могу понять, почему лишь Ирменгрет может убрать эту муку. Вампирша призналась в любви, сказала, что будет со мной до конца. Я обещал ей, что верну графский замок и власть над ее детьми, даже источник магии верну – меж нами будто договор. Она снимает боль, а я возвращаю отнятое у нее, когда все закончится. Хотя сам не ведаю, когда и чем закончится сия история и как возвратить Ирме обещанное.

Да только Ирма со мной не только ради выгоды. Не только ради возможности еще раз вкусить моей крови. Что-то еще держит Ирму рядом со мной. Любит меня? Но мое сердце отдано Алисе. Проклятый пепел! Чтобы ни держало вместе меня и вампиршу, я уверен, мы нужны друг другу.

– Боль, которую она снимает, тут не причем, – пробормотал я.

Прочь вопросы, на которые нет ответа! Я ждал Велдона в покоях властителя города Лича и дворца. Три огромные комнаты, обставленные без вкуса и чувства меры дорогой мебелью и великим множеством мелочей на ней. Но при том эти комнаты казались мне совершенно пустыми и чужими. Есть еще четвертая, попасть в нее можно через герцогскую спалю. Там все скромно, но есть шкаф, стул, стол и даже кровать. Совсем не узкая кровать. Комната для слуги казалась мне гораздо уютней, чем роскошная спальня герцога.

В покои владетеля Лича без стука вошёл инквизитор.

– Не спишь? – с упреком произнес Велдон. – Час-то поздний, но твои люди просили зайти к тебе. Надеюсь, я здесь не зря.

Монах ворчал, колко поглядывая левым глазом. Привычный огонь инквизиторского ока уже поугас, но все еще тлел во взоре церковника. Правый глаз по обыкновению укрыт черной повязкой.

– Прошу, святой отец, – я указал на второе кресло подле очага, – есть разговор.

Инквизитор устало вздохнул, но двинулся к предложенному мной креслу.

– Не называй меня святым отцом, – в который раз потребовал Томас Велдон, усаживаясь справа от меня.

– Не буду, – беззлобно солгал я. – Но монашеская святость…

– Довольно! – в окрике инвертора не было и намека на усталость, но лишь одно мгновение. Церковник продолжил прежним разбитым тоном. – Чего хочешь от меня в сей поздний час?

Я тоже чертовски устал, но, пожалуй, не усну, если не выскажу терзавшее меня. Мы… Я готов свершить новый смертный грех. Пожертвовать другим ради близких мне.

– Алиса и Лилит подчинены магии возвратившегося бога.

– Это вопрос? – спросил монах. Он был рассержен показавшимся ему «пустым» вопросом.

– Утверждение, – огрызнулся я. – О, нет, святой отец! Не спеши уходить! Выслушай меня. Они превращены в приспешников Низверженного против воли, и мы собираемся обратить это вспять. Так ведь?

Мгновение назад инквизитор в порыве раздражения едва не прервал этот разговор. Однако сейчас слушал меня внимательно и задумчиво. Похоже, что-то ему подсказало, что позван сюда не ради зряшных бесед.

– Так, – ответил церковник, – продолжай.

– Но мы не знаем, как обернуть вспять обращение. Верно?

– Все так, – помрачнел Томас Велдон. – По этому вопросу знания и опыт ди Саржаля пасуют, хотя мы множество раз говорили про это. Я искал и все еще ищу способ развернуть обращение, даже баронессу пытал на сей счет. Но она никогда не становилась слугой Низверженного, даже когда предала нас.

– Ирма не знает, как тут помочь, – констатировал я.

– Не знает, – произнес Велдон. Он говорил с горечью: мы обсуждаем нечто, имеющее прямое отношение к его горячо любимой дочери. – Однако в моей голове есть еще Неакр.

Церковник постучал указательным пальцем по собственному правому виску, потом по черной повязке, которая прятала взор давно мертвого безумца-чернокнижника.

– Что-нибудь еще выужу из памяти Неакра, – прошептал Велдлн. – Отыщем Лилит и Алису, сломаем обращение. Не сомневаюсь в том!

– Но остается риск, – сказал я. – Никто не ведает, можно ли вообще обратить посвящение, и какие последствия настигнут человека.

– К чему клонишь? – лицо инквизитора окаменело, он напрягся. Взор церковника потяжелел, он словно раздавить меня захотел. – Боишься за Алису? Тогда первой избавим от проклятия Лилит!

– Первой будет Изабелла.

– Изабелла? – охватившее святого отца напряжение враз спало, потому что мы не говорим о его дочери и моей возлюбленной. – Но у меня нет понимания, как обратить посвящение Низверженному… Сейчас нет, только до завтра оно не появится. Даже если проведу остаток ночи в изысканиях с ди Саржалем да вместе будем тревожить воспоминания Неакра.

Я чертовски устал, но улыбнулся. Нравится деловой подход Велдона: он не спрашивает, как заполучим принцессу для обряда, полагая, что с этим уже решено, раз я назвал ее имя; и уж тем паче не печется о чужой воле, коль это для нас не существенно. Если надо ломать через колено, значит, сломаем. Святой отец сразу озвучил, в чем ныне главная нужда.

– Нам потребно время, – сказал он.

– Время есть.

– Ты ухмыляешься, Николас, – Томас Велдон нахмурился. – Что-то недоговариваешь.

– Недоговариваю, – согласился я. – Время у нас есть, потому что принцесса Изабелла сопровождает наше посольство в Арнию.

Инквизитор откинулся на спинку кресла и искоса посмотрел на меня.

– Ты беспринципен. Используешь принцессу и свою невесту как лягушку для опыта.

– Нас тоже используют, – нравоучения Велдона разозлили меня, – и прежде всего Изабелла. Ты забыл, что она из высших приспешников Низверженного?

Томас Велдон покачал головой. Не забыл, мол.

– Прекрасно! Рад, что помнишь, кем является принцесса – я вскочил с кресла; оно стало неудобно под упрекающим взором святоши. Что нашло на Велдона? Мы давно сняли белые перчатки и после погрузились в дерьмо по шею. – А что до невесты, так в зятья Бернара не напрашивался!

Подойдя к очагу, я протянул к огню руки. За окном зима, просторные комнаты герцога протапливались плохо, и хотелось быть ближе к источнику тепла. Я мысленно выругался. Пускай пребуду во Тьме грехов и преступлений, коль все дальше от Света, но зато в тепле.

– Не напрашивался, однако охотно согласился на предложение короля, – гнул свое Велдон. Вернее было бы сказать, что продолжает меня гнуть.

– Согласился, – я не оборачивался. Все также глядел на огонь. – Нам не нужна ссора с королем и, напротив, очень нужно посольство. Мы не раз это обговаривали.

– Все так, – теперь Велдон согласился со мной. – А нынче мы решили, что ради твоей возлюбленной и моей дочери готовы принести в жертву другого человека.

– Не в первый раз мы идем на жертвы и совершаем чудовищное.

– Да вкушаем запретное, – добавил святой отец, который все глубже погружался в познание черной магии.

– Она сиятельная, – напомнил я. Дабы у нас не оставалось ни малейших сомнений в готовности причинить любой, самый тяжкий вред принцессе Изабелле ради лучшего шанса для Алисы и Лилит.

– Сиятельная, – повторил церковник. – Глаза и уши возвратившегося бога прямо подле нас, а, может не только это, но и рука с кинжалом или ядом.

– Я принимаю этот риск. Ради благой цели.

– Ад полон добрыми намерениями и пожеланиями. Ты принял службу нечисти…

– Святой отец! – я взорвался. Обернувшись, ударил себя в грудь уродливой рукой. – А еще я призвал в наш мир Сатану и отрекся от собственной души! Стал ключом Дьявола к Орнору! Сломал печати, которые привели в наш мир предвестников Апокалипсиса! Это все я!

– Ты!

– Почему же тогда упрекаешь в задуманном? Она сиятельная!

– Чтоб не забывал, кто ты есть, – устало произнес Велдон, – и я буду помнить свои прегрешения. Мы с тобой вместе до конца, но должны сохранить в себе людское. Я рад, что и ты, и я все еще терзаемся, когда решаем использовать чужую жизнь и душу ради своих несомненной благих целей. Я буду молится за нас обоих. Признаюсь, молюсь даже за души присягнувших тебе вампиров. Когда-то они были безгрешными младенцами.

Я вернулся к созерцанию огня. Взрыв ярости быстро погас. Теперь понятно, зачем церковник донимал меня. Да и себя он этим тоже мучал, но мы не должны забыть, что прежде всего люди… Кровь и песок! Укол в сердце напомнил о вампирах. Мы люди… Свершившие чудовищные прегрешения, и обладание властью над упырями не самое страшное из них.

Вампиры служат мне, я извлеку из их присяги все потребное для наших с Велдоном целей. А принцесса Изабелла – еще одно средство для их достижения. Я сжал пальцы под перчаткой на левой руке в кулак. Я пожертвую ей ради Алисы, но это еще одно мое греховное падение.

– Ты не чураешься тьмы, Николас, – монах поднялся со своего места.

– Я не чураюсь грязной работы.

Церковник вздохнул и набросил на голову капюшон рясы.

– В этом наша беда, – произнес он. – Но еще пара слов про принцессу. Что если она обращена против воли?

– Я почти уверен, что Изабелла обращена против воли, – вспомнилось, как изменилась принцесса, как она задрожала, когда мы заговорили про ее обращение.

– Тогда, сломав присягу Низверженному, мы спасем ее душу, а то и жизнь. Подумай об этом, и помолись. Молись каждый день, Николас!

Церковник ушел. Я остался один, еще более разбитый и опустошенный, чем до разговора с инквизитором. Он сказал, что можем спасти Изабеллу? Хотелось быть равнодушным к ней. Но, нет. Я был бы рад вырвать ее из лап Низверженного. Потому что она прежде всего человек, и я тоже человек, по меньшей мере желаю остаться человеком.

Принцесса могла быть обращена в приспешницу возвратившегося бога против своей воли. Пускай тогда Велдон расстарается и сыщет надежный способ, чтобы вырвать ее и других из власти Низверженного. Но до тех пор она сиятельная. Змея, которую держу на собственной груди.

– Кровь и песок!

С высшей приспешницей возвратившегося бога церемонится не станем. Я глядел на огонь и не сразу заметил, что снова сжимаю и разжимаю кулаки. Но сам-то на ногах еле держусь! Нужен отдых. Я направился в комнату для прислуги и торопливо скинул с себя одежду, чтобы скорей утонуть в холодной постели под тремя одеялами. Спать, спать, спать… Прочь все мысли о завтрашнем дне, где и проводы Бернара, и решение, как поступить с убийцами из клана бесцветных. Будет еще много другого, и Изабелла снова отнимет мое внимание. Но это все завтра…

Усталость взяла в свое. Я погрузился в сновидения, мне снималась Ирма. Полностью обнаженная, как тогда на корабле, и мы снова были близки.

Глава 19. Сила крови

Я избегал встречи со своей гостьей с самого утра, уж слишком живым ощущался сон с Ирменгрет… Когда проснулся и лежал на кровати, уставившись в потолок, даже казалось, что чувствую ее запах. Аромат духов вампирши из благоухания цветов и свежести морского ветра.

Провел ночь в комнате слуги. Поднявшись, проверил замки на окне. Заперты, и также заперт был замок двери – это простые и надежные устройства, но при условии, что к ним не подступится толковый вор. Ирма вампир, а не вор. Она не откроет эти замки без магии, и магии минувшей ночью в это комнате не случилось. Я в этом уверен, но сон…

Тихонько чертыхнулся, разглядывая себя в зеркале. Следов укусов вампира не обнаружил, однако снова вспомнился сон. Слишком уж он ярок.

– Моя любовь Алиса, – произнес я, выделяя интонацией каждое слово. Получается, убеждаю сам себя? Нет уж!

Я люблю Алису!

Умываясь холодной водой в бронзовом тазу, стоявшем с вечера под зеркалом, снова несколько раз повторил, что люблю Алису и только ее – и наваждение сна сперва истончилось, а потом исчезло. Одевшись, я покинул покои герцога, дабы встреть новый, насыщенный событиями день. Только встречу с Ирмой я все же старался не допустить. Слишком поспешил уверить себя, что сон – это всего лишь ничего не значащий сон.

Первым делом собрался говорить с убийцами из клана бесцветных. Как с ними поступить? Казнить? Это самое очевидное для любого герцога, хотя нет… Сначала пытать, дабы выяснить подноготную неудавшегося покушения, и затем казнить, лучше всего при столпотворении зевак. Дабы никому не повадно было поднимать на сеньора руку!

Но процесса Изабелла все рассказала. Призналась, что бесцветные действовали по ее приказу, посему допрос об их мотивах и причинах покушения потерял всякий смысл. Орк и камеристка моей суженой – всего лишь наемники, не имеющие отношения к возвратившемуся богу. Иначе колдовство, что жгло невидимым огнем во время покушения, попросту не подействовало бы. Магия Низверженного не властна надо мной. Зато от магии камеристки, я продолжал именовать ее так, досталось крепко – и я это признаю.

Остается вопрос, что с ними делать? Я не чувствовал злости к беглецам из бесцветного клана. Пытались убить? Подумаешь! В том их воли не было, они всего лишь наймиты, и более того они беглецы. Могу отпустить их на все четыре стороны, пускай продолжат свой бег. Вечно все равно не пробегают, рано или поздно, но бесцветные их найдут… Однако они сами бесцветные, и, коль забрались в такую дыру, как Брешта, то удирают от бывших собратьев уже долго. Значит, сами чего-то да стоят, скорей даже стоят немало.

Я размышлял над тем, как поступить с пленниками во время завтрака с двором его величества, который ди Саржаль устроил по утру в Большом зале. Не скажу, что целенаправленно шел на очередное пиршество, но очутившись средь людей короля, покидать их не стал. Все же я радушный хозяин и почти зять Бернара Третьего. Хорошо хоть его самого не было. Выпивший король оказался чересчур назойлив, и вчера по мере опустошения кубков с вином все чаще, раз за разом, повторял какую-нибудь пьяную ахинею. Прошлым вечером и ночью наслушался его предостаточно.

Однако он еще спал, и я спокойно провел утро в пустых, но хотя бы разнообразных разговорах с некоторыми из приближенных Бернара, для которых утренний подъем не являлся непосильной задачей. Тем паче я был голоден, и организованный камергером завтрак был весьма кстати.

Баронесса ди Арну тоже была здесь, как всегда великолепная, притягивающая к себе взор. На мое счастье, она сидела чуть поодаль, и я был лишен необходимости говорить с ней. Проклятье! Я словно юнец! Но сон это всего лишь сон! Почему же у Ирмы столь многозначительный взгляд, когда смотрит в мою сторону?

Завтрак постепенно перетекал в обед, к накрытым стоял подходили новые люди короля и мои дворяне, кто был не прочь вкусить и выпить подобно смертным. Доложили, что через час явится сам король. Я спешно покинул Большой зал, велев Диро ди Саржалю следовать за мной, и повод откланяться у меня правдоподобный – хочу, мол, заслушать доклад о состоянии припасов после налета саранчи, которая почему-то притворяется свитой короля. Конечно, я прокомментировал свой уход более пристойным образом, зато ушел. Ирменгрет увидела, что я занят насыщенными делами, раз покидаю Большой зал, слушая камергера и даже кивая ему.

Ирма проводила нас долгим взглядом.

Доклад ди Саржаля завершился неутешительной оценкой, что корма для лошадей у нас практически нет. Дворцовые запасы овса не были рассчитаны на прибытие лошадей королевского поезда, да и дети Ирмы, которые тоже приехали в Лич верхом, добавили животных в герцогские конюшни. Теперь надо кормить и лошадей из графских конюшен.

Слушая доклад, я привел Диро ди Саржаля в герцогские покои. Весь путь до них сопровождала пятерка телохранителей-вампиров. Нужно будет поинтересоваться у ди Триана, почему усилена охрана.

– А серебро? – спросил я, устроившись в кресло у погасшего камина.

Вампир стоял передо мной, он почему-то отказался сесть в соседнее кресло.

– Серебра у нас достаточно, ваша светлость, – ответил камергер. – Трудность в поиске достаточного количества овса. Скоро март, и снег еще не тает.

Диро ди Саржаль поежился и добавил:

– До сих пор не привыкну, что зима в Бреште столь долгая… Да, зима в конце февраля, и посему овса в городе и округе в изобилии точно нет.

– А вы откуда.., – я замялся, подбирая подходящее для вампирьей натуры слово, однако ничего особенного не придумал. – Откуда вы родом, мессир ди Саржаль?

– Семиградье, – взор вампира устремился куда-то вдаль, но недолго. Вздохнув, длинноносый упырь вернул себя к обязанностям камергера и подошедшей к концу брештской зиме. – С вашего разрешения обратимся за помощью к городским старшинам. Сдерут с нас втридорога, но заплатим их же подношениями, ваша светлость.

Диро ди Саржаль заулыбался, отчего стал походить на старого хитрого лиса.

– Разумеется… Нужно отыскать, – я ответил невпопад, потому что мои покои без стука и предупреждения вошла Ирменгрет. Дойдя до середины комнаты, она склонила голову и присела в реверансе, опустив к полу взор. Ирма не произнесла ни слова. Баронесса была в темно-синем платье с высоким воротом и черными ставками. Покрытую бархатом грудь украшали три нити жемчужного ожерелья. Огненно-рыжие волосы собраны в высокую прическу.

Визит вампирши заставил сердце забиться сильнее и мое внимание всецело оказалась поглощено гостьей. Камергер сразу сообразил, что его доклад окончен. Поклонившись, он покинул покои герцога-графа.

– Ирма, – растерянно произнес я, поднявшись с кресла и направившись к баронессе. Мое сердце учащенно билось, меня охватило волнение.

Проклятье! Как зеленый юнец перед красивой женщиной. Но вампирше не поздоровится, если опять обратила на меня колдовское обольщение. Я будил в себе злость, чтобы побороть наваждение, которое, как казалось, опутывает меня паутиной.

– Ирма! – выкрикнул я, когда до гости осталось несколько шагов.

Она не шевелилась и не поднимала взора.

– Ирма, – повторил я, сделав еще один шаг.

Вампир вскинулась дикой кошкой, ее зрачки были желтыми. Ирма кинулась на меня хищником, но упала в мои руки слабой женщиной, изгнав из себя пробудившееся чудовище.

– Прости, – чуть слышно проговорила она, глядя снизу вверх. – Мне приснилось странное этой ночью.

– Мне, хм… тоже.

Карие глаза, она точно совладала с собой. Вампир прильнула ко мне, будто ища защиты или нежности. А мое сердце сейчас выпрыгнет из груди. Мысли о сегодняшнем сне. Я обнимал Ирму и не находил в себе сил оттолкнуть ее от себя. Но если она околдовывает меня… Если обольщение…

– Прости, – Ирменгрет отстранилась сама и даже отступила на два шага. Чуть сузила глаза и задумчиво посмотрела в мои, склонив голову на бок.

– Мысли твои я не читаю, – произнесла она и резко выпрямилась, будто мой взор подхватил ее. Что-то задело вампиршу.

– Я так не думаю, – сказал я и соврал. Мелькнула все-таки мысль, что читает.

– Магию тоже не использовала.

– Тогда что это было? – я пытался взять вверх на собственной слабостью, которая позволила обнять Ирменгрет. Так нельзя! Не позволительно обнимать вампиршу! Мое сердце принадлежит Алисе!.. Но как же унять колотящееся в груди сердце?

– Что было?

Я полагал, что Ирма ответит про мгновение слабости, что столь постыдно сблизила нас на краткий миг. Но вампир сказала про голод:

– Мной правит желание твоей крови.

Ирма стояла, как и прежде, в той же позе, почти не шевелясь. Но я почувствовал, что она подобралась, словно перед прыжком.

– Мы заключили сделку. Моя кровь в обмен на знания о магическом источнике, – начал я, пытаясь придать разговору деловой тон, да перед глазами все одно был сон, а еще воспоминания о близости на корабле. Меня будоражил не зов плоти: внутри просыпалось нечто другое, токающей к единению со стоящей напротив меня. Но я держал себя в руках, и… Если пойму, что Ирма пытается обольстить колдовством… Ей несдобровать. Я сжал в кулак покрытую змеиной чешуей, спрятанную перчаткой руку и повторил. – Кровь в обмен на знание.

Я искал оправдание для собственной слабости в попытке уличить Ирму в использовании непозволительной меж нами магии. Только баронесса пришла сюда не за обольщением.

– Кровь! – вампирша прикрыла на миг глаза. – Я одержима твоей кровью, Николас!

У Ирмы прорезались клыки.

– В твоих жилах первая кровь! Ты не представляешь сколько сил она придает! Она сама по себе волшебный экстракт! Я порождение тьмы, и ты служишь первородной тьме нашего мира! Ты ключ Сатаны! Твоя кровь несет его печать! А еще в твоей крови первородная магия Орнора!

– Магия Харуза? – я тоже подобрался, готовый отразить новый бросок вампирши. Но в мыслях одновременно видел ее другой, близкой и желанной. Проклятый пепел! Что происходит?

– Не знаю, что за первородная сила в тебе, Николас, – вампир сблизилась со мной на шаг. – Но твоя кровь делает меня живой, как никогда! Тебе не понять, что это такое, ощущать себя живой, когда давно мертва.

– Сделка, – напомнил я, и не только для Ирмы. Мы должны говорить о том, что сблизит победу над возвратившимся богом и поможет изгнать Дьявола. Но думается об ином!

– Сделка! – передразнила баронесса. – Я помню про сделку! Но ничего не вспомнила про исток!

– Почему?

Ирма шагнула снова, и теперь вплотную сблизилась со мной. Я смотрел в карие глаза, видел вампирьи клыки. Я замер, не пытаясь отодвинуться от Ирменгрет. Лишь поднял левую руку и проведя по плечу вампирши кончиками пальцев положил ее на сердце баронессы. Моя ладонь чудовища касалась груди вампира и ощущала биение сердца Ирмы. Она такая же живая, как и я, пусть и трижды мертвая… А мое сердце колотится еще сильнее, но не от страха, я не боялся упыря, стоявшего столь близко от меня. Сердце желало быть близким с Ирмой, но иначе, чем сейчас.

– Почему память ничего не подсказывает об истоке? – медленно проговорила Ирменгрет, она смотрела мне в глаза. – Не ведаю. Быть может, ты дал слишком мало крови!

– Ты пыталась обратить меня!

– У ты убил меня!

Этот упрек всегда будет со мной, я вздохнул. Но и ответ на него тоже есть.

– Ты обрела новую жизнь.

– Благодаря тебе, и поэтому я с тобой, а еще я одержима твоей кровью, – повторила признание Ирма. – Коль не дашь ее снова, возьму силой!

– Только не получишь ничего. Я сильней.

– Не получу. Но я одержима, одержима, одержима, – зашептала вампир и едва слышно добавила. – твоей кровью и тобой.

Я услышал последние два слова, только все одно покачал головой и сказал:

– Нет! Ты получила кровь, а я потерял связь с «детьми».

Ирма вдруг глубоко-преглубоко вздохнула, глаза ее широко раскрылись, она даже приоткрыла рот от изумления, демонстрируя вампирьи клыки! А мне хотелось впиться губами в полные губы вампирши, в это мгновение я желал лишь этого.

– Твоя кровь, – прикрыв глаза и опустив голову, произнесла Ирма. – Твоя кровь вернет забытые знания об истоке и вернет твое узы с ночными детьми.

Она не лгала; быть может, заблуждалась и обманывалась сама, однако не пыталась ввести меня в заблуждение. Но Ирма и прежде просила кровь взамен знаний об истоке. Я согласился, она получила желаемое, и узы, связывающие с вампирами, исчезли. Тогда вмешался Дьявол. Незримый, он появился рядом, напугав до полусмерти вампиршу. Она трясла меня, чтобы вырвать из сладостного сна после своего укуса, и я очнулся.

А в первый раз, почти сразу после воскрешения, Ирма набросилась на меня с желанием обратить в упыря и смогла дотянуться. Я оторвал ее от себя и едва не задушил, но тогда появились узы. Потом, когда, добровольно поставил шею и впал в небытие, лишь вмешательство Сатаны вырвало из сладкого ничто. В тот раз я утратил связь с детьми ночи.

Нынче Ирма снова просит кровь, и убеждает, что это вернет для меня узы с упырями, а ей воспоминания об истоке магии под замком Плерри. Я смотрел на Ирму, которая по-прежнему стояла передо мной, склонив голову. Будто винилась в чем-то.

– Я уже давал тебе кровь, и ты обещала рассекать об источнике.

– Всего несколько капель! – жалобным тоном произнесла Ирма и подняла взор.

Как же близко мы друг к другу! Я вздрогнул, но не отодвинулся.

– Тогда я получила всего ничего! Ты помнишь, кто вмешался! Его сила сломала узы! К тому же в тот раз я не пыталась обратить тебя, как это было по дороге в Лич.

– Что же сейчас? – я догадался, к чему клонит Ирма. – Ты предлагаешь…

– Да! – вампирша вдруг прижалась ко мне, ее щека лежала на моей груди. – Вкушу твоей крови и снова попытаюсь обратить!

Я мог бы уткнуться в ее волосы. Как же она близка!

– Обратить? – мои губы пересохли.

– Обратить, как тогда в первый раз после моего нового рождения, – торопливо зашептала Ирма, она боялась, что я не позволю договорить, отвергнув это предложение. – Не бойся, ты сильный. Ты более, чем человек. На тебе печать Сатаны! Я не смогу тебя обратить… Но ты снова обретешь связь с детьми ночи.

– А ты?

– Сила твоей крови преисполнена магией! Она откроет мне, как быть с источником!

Как же она близка… и узы, знания об истоке магии. Я медленно откинул назад голову, я открыт. Более не надо ничего говорить, и вампир поняла, что ей дозволено. Моей шеи коснулись холодные губы, острые клыки. Они прокололи кожу.

Я отдавал кровь, которую жадно пила вампир. Чужая воля попыталась вытеснить мою, давила на меня, но я держался, а через несколько ударов сердца пришел он. Дьявол! Он тут, невидимый и он разгневан. Но нет! Я не подчинюсь ничьей воле! Ни вампира, ни Сатаны!

Ирма дрожала всем телом, она тоже ощутила присутствие Дьявола, однако не отрывалась от крови.

– Она моя, – мои губы растянулись в кривой усмешке. – Моя кровь, и она тоже моя. Уйди!

Казалось, мир взорвется и сгорит от преисполнившей Сатану нечеловеческой злости. Только и я не собирался уступать.

– У-хо-ди! – произнес я.

Он ушел… Сатаны больше нет! Я слышал, как оглушительно громко в груди стучит мое сердце. Когда Дьявол покинул нас, Ирма оторвалась от крови и подняла взор. В широко раскрытых глазах вампира было потрясение.

– Он уступил… Уступил! Слышишь меня, Николас! Он отступил!

Я аккуратно стер манжетом герцогской сорочки остатки крови на губах вампирши.

– Ты… ты… – потрясение не оставляло Ирменгрет.

– Победил его, – уста произнесли то, о чем я боялся мыслить.

Но я в самом деле заставил Сатану отступить! Впервые я одолел его! Он ушел! На сей раз его воля не подчинила меня. Я отдавал кровь Ирме и не сдался гневу дьявола. Я победил!

– Ты одолел… Сатану! – Ирменгрет было страшно слышать, что она сама говорила, но повторила, смакуя каждое слово. – Ты победил Сатану!

Для нее произнесенное было слаще только что испитой крови.

– Победил!

Я склонился к губам Ирмы и поцеловал их, найдя жаркий отклик.

– Победил, – прошептал я и, подхватив Ирму, отнес в спальню.

Глава 20. Будь что будет!

Ирма и я лежали в постели; на той же простыне, на которой я провел ночь, а теперь час, но уже не один. Мы были вместе, и это было невероятно хорошо. Проклятье! Я смотрел на потолок, пока вампирша спала на моей груди. Спит или притворяется? Ведь вампиры не спят. Либо спят? Не знаю и мне все равно, только она мерно дышит, словно во сне. Я же не мог уснуть, мысли путались и средь них была одна, главная. Что я сделал?.. Нет, не так! Что же я натворил?

Шевельнувшись, я разбудил вампиршу, или она сделала вид, что проснулась. Ирма подняла голову и улыбнулась мне. Тепло и нежно, словно человек. Почему-то я отметил про себя, что прическа баронессы почти не пострадала после часа в постели.

– Ты не представляешь, сколь много даровал мне, – произнесла вампир.

Вздохнув, я аккуратно снял с себя обнаженную баронессу, выбрался из постели и принялся одеваться. На Ирму не смотрел. Позади меня раздался довольный смех. Бросив взгляд через плечо, увидел, как вампир потянулась, будто кошка, и легла на бок, ничуть не стеснясь наготы. Она прекрасна, воистину совершенное воплощение зрелой и все еще молодой, вечно молодой, женской красоты. Я снова желал ее, и эту страсть мне не унять. А еще знал, что Ирма обольстила меня без магии и, не задумываясь, повторит случившееся снова и снова.

Я тоже не устою перед желанием, Ирма нужна мне. Но любовь к Алисе не угасла. Я был близок с Ирмой – это измена. Я снова совершил ее, в первый раз на корабле, и вот сейчас. Буду честен с собой, не стану выдумывать ложное объяснение случившемуся между мной и моей гостей, да повторю еще раз. Ирма нужна мне, и вовсе не ради избавления от уничтожающей меня боли, не ради снятия тайны с источника магии под графским замком. Ирма нужна мне. Я осознал это в тот самый миг, когда убил ее, и после, не раздумывая, принял условие Люцифера исполнить любое потребное ему, когда бы Сатана не предъявил долг к оплате. Страшная сделка, однако я заключил новый договор с Дьяволом. Лишь бы у Ирмы была новая жизнь!

Она нужна мне – признаю это сколь угодно раз, но не могу сказать, что люблю Ирму. Обойдусь и без оправданий произошедшему, но не стану обманывать Алису. Она все узнает и пусть решит, как быть. Проклятый пепел! Я все же разнервничался, внутри меня разлад. Зато Ирма снова смеется.

– Все мужчины одинаковы, – промурлыкала она. – Сделал дело и сбежал!

– Должно быть, король ждет, – не оборачиваясь ответил я.

Она не ответила, я продолжал одеваться и не смотрел на постель, где мы предавались греху. Я вслушался в себя с надеждой почувствовать прежнюю связь с вампирами, однако ничего нет. Лишь какой-то смутный намек на ощущение уз, но могу просто обманываться. Проклятый пепел! Ирма получила мою кровь, даже пыталась обратить по нашему уговору, но связь с «детьми» не восстановилась.

– Николас! – позвала вампир.

Неторопливо поправив камзол, я обернулся, размышляя, что сказать. Мы были очень близки, и не собираюсь делать вид, что это лишь малозначимый эпизод. Ирма нужна мне, но я отдавал кровь вовсе не ради случившегося. Разглядывая обнаженную вампиршу, я снова обнаруживал в себе влечение, однако мы не вправе предаваться лишь утехам.

– Узы не появились, – начал я, застегивая пуговицы на камзоле, – и что ты скажешь про магический источник?

Безмятежная улыбка сползла с лица Ирмы, игривое настроение уступило огорчению. Но она по-прежнему лежала на смятой постели, не делая попыток отвернуться или прикрыться. Будто испытывала мою стойкость.

– Ты становишься настоящим герцогом, – с грустью в голосе произнесла Ирменгрет. – Не помню прежде такого требовательного тона.

Вампирша чуть улыбнулась. Она не упрекала, а озвучила свое наблюдение. Впрочем, я вовсе не был холоден или требовал ответа, который сейчас неуместен. Однако сей ответ нужен. А Ирма… Чертовски хороша! Поддавшись мужскому началу, я позволил себе посмотреть не только на лицо вампирши.

– Узы очень важны, – я попытался говорить мягче, – ты же знаешь, и власть над истоком магии нам тоже очень нужна.

– Знаю, – Ирма откинулась на спину, уронив голову на подушку, и уставилась потолок. Она позволяла рассматривать себя без боязни встретиться взглядом с ее взором.

Дарит всю себя, но и я не могу позволить себе думать лишь о ее красоте.

– Узы и связь, – напомнил я. – В обмен на мою кровь.

Ирменгрет громко рассмеялась.

– Ну и зануда же ты!

Я натянул перчатку на левую руку со змеиной чешуей, ожидая, что Ирма не ограничится возгласом шутливого упрека и не ошибся. Повернувшись ко мне, лежа на боку, вампир продолжила:

– Да, да, кровь! Ты даровал мне кровь! У тебя кровь первых людей, и сейчас меня переполняет столько жизненных сил, что ты и представить не можешь! А твои узы с «детьми» восстановятся и, поверь, очень скоро.

– Какая связь между силой в тебе и моими узами с вампирами? – я натянул другую перчатку на правую руку.

– Прямая! – Ирма вновь рассмеялась, игривое настроение вернулось к ней. – Но не пытайся понять эту связь. Просто поверь мне! Когда я наполнена такой силой, как в эти мгновения, моя уверенность в чем-то всегда сбывается! А я нисколечко не сомневаюсь, что узы проснутся!

– Хорошо, – застегнув пряжку пояса, с подвешенным в ножнах бракемартом, я склонился лежащей на стуле шляпе, чтобы, наконец, отвести от Ирмы нескромный взгляд. – Про исток ты тоже уверена?

– Про него тоже, – закивала вампирша, – обязательно все вспомню.

– Ты не серьезна.

– А ты чересчур серьезен, милый мой Гард. Но не сомневайся! Ты скоро получишь узы, а потом и власть над истоком. В этом я уверена! Доверься мне!

– Хорошо, – я повернулся к зеркалу, чтобы оглядеть себя перед тем, как покину Ирму. Как будто все в порядке, но думается не о наряде. Во мне росла уверенность, что вампир снова будет просить кровь, чтобы вспомнить о магическом источнике. Да и про узы даст обещания. Взглянув через зеркало на обнаженную Ирменгрет, я понял, что уступлю ее просьбе и в следующий раз.

– Я с тобой, Николас, – голос Ирмы изменился, в нем больше ни намека на игривость. – Мы вместе. Ты вернул меня к жизни. Я принадлежу только тебе!

– Ты нужна мне, – я признался. Уже не себе, а Ирме.

Обернувшись, обнаружил, что вампирша прикрыла наготу одеялом.

– А ты нужен мне, – сказала она и добавила с жаром. – Мы снова будем близки! Ты же откажешь мне!

– Не откажу, – произнес я и добавил в мыслях, что снова дам ей кровь, коль попросит. И ведь попросит!

– Пока мы вместе, приступов боли не будет!

– Что? – меня словно стрелой пронзило.

Я сжал кулаки. Что она только что сказала? Выходит, она управляет приступами моей боли? Я уставился в глаза Ирмы. Что в них? Нет ли страха или досады, что проговорилась и выдала лишнее? Однако взор ничем не выдавал тревогу, Ирма спокойно смотрела на меня.

– Говоришь, боли больше не будет?

– Не будет приступов боли, – поправила меня вампирша, – которые выворачивают тебя наизнанку и лишают чувств. Несильная боль все еще с тобой.

– Эти приступы… Твое колдовство? – я вспомнил, что первый страшный накат боли случился, когда Ирма вкусила моей крови в первый раз после воскрешения. Смогла дотянутся до моей шеи, когда в споре на обочине дороги выясняли меж собой отношения. Не получила ли она тогда вместе с несколькими каплями крови власть над моей болью?

Проклятый пепел! Вспыхнувшее во мне подозрение превращалось в уверенность, только пока еще превратилось не до конца.

– Ирма! Признавайся! – едва не зарычав, я сжимал кулаки – Ты насылаешь на меня боль?

Отбросив одеяло, вампирша вскочила с постели. Снова нага, но больше не игрива. Ирменгрет была, ка разъяренная кошка, на мгновение даже пожелтели ее зрачки и появились клыки.

– Нет! – выпалила она. – Моя магия тут не причем! Но коль пожелаешь, можешь обходиться без моего участия! Справляйся с болью сам!

Опустив взор, Ирменгрет будто впервые обнаружила, что на ней нет и лоскутка ткани. Вздрогнув, она отвернулась и, сложив руки, крест на крест, схватила себя за плечи. Баронесса молчала, я тоже. Гнев оставил нас, но меж нами пролегла тень. Я знал, что червь подозрения продолжит точить меня, а Ирма наверняка запомнит обиду, в которую ввергло мое обвинение.

– Прости, – на сей раз я сдался, не хочу противостояния с Ирменгрет.

Она нужна мне; и не только, да и не столько ради случившегося час назад либо раскрытия тайн об истоке магии. Даже не ради снятия боли! Просто нужно, чтобы она была рядом. Я осторожно коснулся ее обнаженных плеч.

– Прощаю, – произнесла Ирма, но не обернулась. – Мне ничего не ведомо, почему избавляю тебя от боли. Быть может, и есть какая-то связь между мной и твой мукой, ведь я пила твою кровь. Еще до того… До того, как ты убил меня.

Я убрал руки с плеч Ирмы, ее слова справедливый упрек.

– Знаю лишь, – продолжала вампир, – что не моя воля насылает на тебя страдания. Но магия, что есть во мне, подсказывает. Пока мы вместе, той жуткой боли не будет. Просто знаю это и все, как и то, что вернутся узы с «детьми», а я вспомню о власти над источником магии.

– Верю тебе, – я был искренен.

– А я тебе, – Ирма повернулась ко мне и вжалась в камзол, утопив в нем и взгляд. По-прежнему прикрывала себя руками, но заговорила с напором. – Ты прогнал Дьявола! Ты победил его! Пусть это первая короткая стычка и еще не победа в войне, но одна победа уже есть!

– Ты сказала о войне? – я обнял вампиршу.

– А разве ты не воюешь с Низверженным, чтобы победить его и начать войну с Сатаной?

Ирма подняла взор, мы смотрели в глаза друг друга. Я не ответил на прямой вопрос, не хочу так открыто объявлять, что Дьявол тоже мой враг, потому как ныне он необходимый и очень нужный союзник. Хотя мог бы не таиться. Сатане открыты мои помыслы, ведь моя душа отдана Сатане. Я вздохнул, и это было выражением моего согласия со словами Ирмы. Она поняла без слов.

– Он сама первородная Тьма нашего мира, – говорила Ирма, – и я порождение этой Тьмы…

– Когда-то ты была человеком.

– Как и ты… был человеком. Когда-то.

Захотелось возразить. Я все еще человек, но покрытая змеиной чешуей когтистая лапа сжалась в кулак и разжалась. Моя левая рука более не человеческая. Мои способности превышают человеческие. Кровь и песок! Я был человеком… Когда-то. А ныне не вполне человек.

Отстранившись, Ирма села на кровать, прикрыв наготу одеялом, и заговорила вновь:

– Я была человеком и давным-давно прияла Тьму. Ты тоже, Николас во Тьме!

– Это правда.

– Но ты и тот святоша, Велдон, будете сражаться с Тьмой. Ради надежды на Спасение и Прощение!

– А ты?

– А я буду подле тебя, Николас! Всю эту войну я буду с тобой!

– Я спросил про Спасение и Прощение. Тебе все еще нужна надежда на это?

Ирма рассмеялась.

– Все что мне нужно, Николас, – воскликнула она, – это ты и твоя кровь. Я одержима твоей кровью!

На один удар сердца карие глаза вампирши обратились в желтые зрачки зверя, но лишь на миг, и она снова рассмеялась. Я не мог различить, наиграно ли она смеется либо искренне. Но чего я ждал от древнего вампира? Признания, что все еще тщится обрести Спасение и Прощение? Похоже, я дурак, но зато все еще человек, коль во мне эта надежда еще сильна.

– Король Бернар скорей всего проснулся и ищет герцога, – я повторил причину, из-за которой должен уйти.

– Герцога и будущего зятя, – Ирменгрет распахнула одеяло, открыв себя, и снова рассмеялась. – Ступай к будущему тестю!

Она явно насмехалась над будущим брачным союзом с королевской дочерью. Впрочем, у меня не было трепетного отношения к сей свадьбе, тут выпад Ирмы оказался совершенно пустым. Зато подумалось об Алисе, и едва мои мысли вернулись к ней, под сердце лег тяжелый камень.

– Будет прощальный обед с королем, – произнес я, не глядя на Ирменгрет, – гостья герцога должна там появиться.

– Непременно буду!

– Не задерживайся, – сказал я, по-прежнему пряча взор и терзаемый проснувшейся совестью. – Я пришлю служанку, чтобы помогла тебе одеться. Но она не должна проболтаться, что видела тебя в таком виде.

– В каком? – притворно удивилась Ирма, в ней проснулась игривость, она снова смеялась. Но поймав мой мрачный взгляд, догадалась, что сейчас не до шуток, и сменила тон на более спокойный. – Распорядись, чтобы нашли Амельку, дочь плотника из Лича. Так она представилась. Прислуживала мне вчера. Она не проболтается.

– Она из смертных?

– Да, да, Николас, – Ирма запахнулась в одеяло под моим неодобрительным взглядом. – Я вампир, а она живая, и она помогла баронессе перед отходом ко сну. Я испила ее крови. Ты это хотел выведать?

– Уже не хочу. Ты все сказала.

– Зато теперь она послушна мне, как ни покорна никому на свете! – заявила Ирма.

– Магия вампира?

– Магия высшего вампира. Но я не обращала эту девицу, – с вызовом произнесла Ирма. – Ты же помнишь, что я высший вампир?

– Помню, – сказал я. Не стоит забывать, кем является Ирменгрет, сколь бы она не нужна мне. Высший вампир. А еще я помню и ее предательство, и странные слова про приступы боли.

Проклятый пепел! Я пытался думать о чем угодно, но не об Алисе, однако выходило плохо. Я почти чувствовал, что сердце каменеет, при мыслях, что произошло между мной и Ирмой. Но Дьявол! Ирма нужна мне!

– Что-то ты не весел, – сказал вампир.

– Бернар, – соврал я, – нет желания встречаться с королем.

– Но это твой долг, – возразила Ирменгрет. – Долг герцога и хозяина замка.

Вампирша усмехнулась, добавив:

– И долг будущего зятя.

– Ты ревнуешь?

– Нисколько!

Она лукавит. Я тоже усмехнулся, неужели все-таки ревнует?

– Могу убить Изабеллу. Хочешь, оторву ей голову?

Не пойму, говорит ли Ирма всерьез или продолжает играть. Я тоже включился в игру, дабы отвлечься от груза под сердцем.

– Не нужно отрывать принцессе голову! – поспешил возразить я. – Она мне еще пригодиться.

– Принцесса?

– Голова!

Ирма вскинулась, чтобы обрушить на меня обличительную речь, но я замахал перед собой руками.

– Все, все, все! Принцесса нужна мне целиком!

– Негодяй! Пошляк! Негодник!

– Только ради политики!

Я поспешил удалиться. Выйдя из комнаты для слуг, даже ухмылялся и старался думать лишь о шутливой перепалке, но в мыслях снова Алиса. Проклятье! Я в самом деле негодяй! Не нужно оправдываться, хотя бы перед самим собой. Николас Гард, ты негодяй, ты предал любовь. Но я все равно люблю Алису! Что же тогда Ирма?

Внутри меня состязались двое, обвинитель и адвокат. Бес и чуть менее зловредный бес. Ирма? Она нужна мне и точка! Я злился на себя, пытаясь прекратить внутренней спор. Но камень, что давит на сердце, не позволял забыть о содеянном. Только не выбросить из сердца и то, что Ирменгрет нужна мне. Алиса мне тоже нужна. Я люблю Алису! Проклятый пепел! Как же избавиться от этого разлома!

Замерев перед выходом из герцогских покоев, я крепко выругался. Что сделано, то сделано. Впереди Низверженный, а потом Дьявол! Впереди избавление Алисы и Лилит от власти возвратившегося бога. Сначала их спасение, а потом решу, как быть с Алисой и своей совестью. Кровь и песок! Я обманывал себя, потому что с упреками совести мне предстоит справляться не потом, а каждый день. Будь что будет!

Я со злостью дернул за ручку двери и вышел в коридор. Пятеро «детей» вытянулись во фрунт при появлении герцога. Все пятеро из бывших «детей» Ирмы. Распорядившись прислать в мои покои служаку с именем Амелька, плотницкую дочь, я направился в Большой зал дворца, куда, должно быть, по распоряжению ди Саржаля уже подают обед, и где надлежит присутствовать герцогу ди Альмара как верному вассалу его величества Бернара Третьего.

Трое из пяти вампиров последовали за герцогом, а двое остались охранять мои покои. Стерегут пустые комнаты: когда баронесса и служанка, которая скоро прибежит сюда, покинут мои покои, охрана из двух все еще будет тут. Все-таки нужно поинтересоваться у ди Триана, почему усилена охрана моей персоны. Но потом, после прощания с королем и его двором. Его величество покинет Лич, а ее высочество остается.

Любопытно, как же Изабелла объяснит королю, зачем ей присоединяться к посольству в Арнию. Но пускай, так даже лучше. В отношении ее высочества у меня вполне особенные замыслы, и ей они не понравятся. Я крепко сжал рукоять бракемарта, и второй раз за короткое время повторил про себя. Будь что будет!

Глава 21. Вопросы

– Найдите мессира ди Саржаля и господина ди Триана, – потребовал я.

Один из вампиров моей охраны кинулся исполнять поручение. Со мной теперь два дворянина. Я шел по коридорам герцогского дворца и понимал, что упорно избегаю большого зала, где скорей всего уже подают обед для королевского поезда.

Проклятый пепел! Меня переполнял гнев, и я был зол прежде всего на себя. Зачем предал Алису, спрашивал я и тут же отвечал, потому что Ирма нужна мне! Но могу ли сказать, что люблю Ирменгрет? Хотя бы самому себе признаться! Нет, не могу. Не в силах я произнести слова об этой любви– ни вслух, ни в мыслях. Признание любви к Ирме станет еще одним актом измены, и я не допущу этого акта.

Кровь и песок! Не скажу ни слова о любви не потому, что это мое самооправдание и продуманное решение. Вовсе нет! Просто внутри меня что-то не позволяет случиться этому акту предательства.

Дворец полон слуг, и почти не встречались придворные короля либо мои дворяне. Скорей всего люди благородного сословия уже собрались в одном месте, дабы отобедать: и смертные, и те, кто таковыми притворяется. Сколько вампиров минувшей ночью утолили дьявольских голод? Я мысленно выругался, потому как не мог ответить на этот вопрос. Будь узы живы, знал бы о каждом упыре, но нынче узы никак не проявляют себя. Чувствую лишь какой-то намек на прежнюю связь с «детьми», но и только. Да и есть ли этот намек либо выдаю желаемое за действительное?

– Ваше сиятельство, – Ильо ди Триан ждал меня у лестницы на верхний этаж.

Вампир был облачен для верховой езды. Значит, и вооружен он основательней, чем это потребно внутри замка. Потому как в дороге может случится всякое. Я обратил внимание, что охранявшие меня вампиры тоже снаряжены для выезда за крепостные стены.

Как и прочие из обращенных Ирмой вампиры он чтил графский титул нового истинного господина, то есть меня. Но сколь долго продлиться служба вампиров, если нет уз? Да и можно ли меня по-прежнему называть истинным господином упырей, раз не чувствую детей ночи? Я снова выругался про себя.

С капитаном стражи было двое вооруженных дворян; и, разумеется, в прошлом это «дети» графини ди Плерри. Они присоединились к тем двоим, кто провожал от герцогских покоев. Теперь меня охраняют четверо! В собственном дворце!

– Господин ди Триан, – сказал я, – поясните, почему усиливаете охрану моей персоны? Ваш господин определенно может постоять за себя.

– Несомненно, – согласился вампир в облике молодого дворянина.

Ильо ди Триан шел слева от меня. Вампирам многое известно про их нынешнего повелителя, на меня обычно смотрят с уважением и порой даже со страхом. Они точно знают, что я живой человек и при том сильнее и быстрее любого из них.

– Тогда в чем дело? – я обернулся, дабы убедиться, что четверо дворян, ступавшие позади, никуда не делись. – Мне что-то угрожает?

– Мы в бывшем гнезде герцога ди Альмара, – пояснил ди Триан, и его объяснение получилось довольно скупым, без ответа на мой вопрос.

– Ныне здесь общее гнездо, – я оглядел зал, куда мы вошли. Довольно просторный и также безвкусно обставлен с показным богатством, как весь дворец: да еще тут два ростовых портрета сраженного мной герцога Брио. – Теперь это мой замок. Дети графини ди Плерри и герцога ди Альмара служат мне.

– Все верно, ваше сиятельство, – вампир был угрюм. – Мы служим, и они служат.

Капитан выделил особым тоном «они». Он явно разделял людей герцога-графа на обращенных разными высшими вампирами.

– Очевидно, вы желаете что-то добавить, ди Триан, – задумчиво сказал я. глядя на прежнего владельца дворца и замка, мастерски изображенного на картине. Я смотрел на самовлюбленного индюка, но при том опасного индюка. – Есть какое-то «но»?.. Подождите! Не отвечайте!

Я окликнул слугу, вытиравшего пыль на портрете, который новый герцог с разглядывал с явным неудовольствием.

– Почему портреты Брио ди Альмара не убрали со стен?

– Простите, ваша светлость, – немолодой слуга гнул спину и отвечал, не поднимая взора. – Барон ди Рожа велел покамест не трогать парсуны его светлости. Простите, ваша светлость. Я хотел сказать, прежней его светлости. Я всего лишь старый…

– Прекрати! – потребовал я.

Слуга рухнул на колени и ткнулся лбом в паркет, повторяя и повторя одно и тоже. Пусть его светлость простит недостойного. Я мрачно смотрел на пресмыкающегося предо мной человека. Похоже, старик ведал, чем именно был прежний герцог ди Альмара и его люди. Только злил вовсе не слуга, мне даже его жальа. Я зол на упыря, чья тень заставляет человека унижаться и вымаливать прощения. Рука в перчатке сжала рукоять сабли. Наш мир – это мир людей, а не вампиров. Я покосился на ди Триана. Вампиры существует лишь пока служат мне. Даже если столь похожи на людей.

А Ирма? Внутренний голос бросил если не вызов, то упрек. Что до Ирмы? Она нужна мне, и на этом точка!

– Поднимись! – велел я. – Никто тебя не тронет. Только скажи, когда барон ди Рожа говорил про портреты герцога Брио? Ну же, вставай!

Старик поднялся, но также гнул спину.

– Я слыхал про сие нынешним утром, ваша светлость, – хриплым голосом ответил слуга.

– Иди на кухню промочи горло вином, – произнес я. – Скажи, то моя воля! Если кто…

Старик метнулся из зала с завидным проворством. Не по годам ловок! Но так даже хорошо, его ушей больше нет рядом.

– Вы слышали, ди Триан? – спросил я. – Снова ди Рожа!

– Каждое слово, ваше сиятельство, – ответил мой капитан. – Именно об этом я собирался поведать вам. Барон Рожер ди Рожа не переменил своего мнения о новом господине. Внешне он покорен вашему слову, но продолжает настраивать против вас «детей» Брио. Он очень влиятелен средин них, по меньшей мере среди части «детей» прежнего герцога.

– Отчего так? Он бросил мне вызов, и я одолел барона.

Мы покинули зал с портретами Брио ди Альмара. Намечается большая неприятность, чем наличие физиономии убитого мной упыря на стенах его бывшего дворца.

– Все «дети» видели, что случилось на площади! – воскликнул я. – Барон просил пощады! Все остальные изъявили покорность!

– Могу я быть откровенным, ваше сиятельство?

– Конечно, господин ди Триан? Будьте всегда честны со мной и никогда не спрашивайте больше о дозволении на откровенность! – я был не на шутку взбудоражен разговором, который может закончится известием, что часть вампиров плетет заговор.

Мне нужны все упыри, кто служит сейчас! Война с Низверженным не выйдет легкой! Следующая война тоже!

– Мы не ощущаем уз, а посему шепчутся о разном, – лицо Ильо ди Триана почти не выражало чувств. Он сообщал сюзерену, что средь его дворян поселились сомнения.

Узы! Проклятый пепел! Снова узы! Это следовало ожидать!

– Вы и «дети» герцога присягнули мне еще до появления уз, – возразил я. – После сражения в замке ди Плерри.

– Мы верны присяге, – ответил мой капитан, – мы и многие из «детей» герцога. Однако барон и некоторые другие нашептывают всякое.

– Что же именно шепчут по углам? – я был откровенно раздражен, но не собирался брать свои слова обратно. – Говорите прямо, ди Триан. Сейчас и впредь!

Капитан вдруг выдохнул, как живой человек. Будто избавился от державшего его напряжения. Взглянув мне в глаза, дабы убедиться, что в моем взгляде нет коварства, вампир продолжил.

– Сказывают о простом. Коль нет уз, то вы и не истинный господин, ваше сиятельство.

– Кто же претендует на роль истинного господина.

– Пока никто, – произнес ди Триан. – По меньшей мере, до моего уха такое не доходило. Но шепчут, что, когда придет время, все поймут, что истинного господина у нас нет.

– Когда же это случится? – поинтересовался я.

На душе мрак. Опора на вампиров оказалась зыбка, и самое плохое, что не понимаю, как восстановить ее. Победа над бароном, когда ди Рожа бросил мне вызов, не оказалась железным основанием для верности упырей. Присяга, которую они принесли в графском замке, тоже.

Кровь и песок! Все упирается в узы!

– Когда случится? – капитан повторил мой вопрос. – Средь нас есть четкое понимание, как понять, что присяги больше нет. Простите, ваше сиятельство, за прямоту.

В отличие от слуги Ильо ди Триан просил прощения без самоуничижения. Он говорил спокойно и без потери достоинства. Я же воззрился на вампира с нескрываемым удивлением. Не думал, что сомнения и измышления вампиров зашли столь далеко. Они уже обозначили для себя черту, за которой присяга на верность больше не действует!

– Продолжайте, ди Триан.

– Мы поймем, что присяги больше нет, когда случится одно определенное обстоятельство. Я говорю за всех нас, и за «детей» Брио ди Альмара тоже.

– Что же должно произойти?

– Может произойти, ваше сиятельство, – поправил меня вампир. – Если кто-то из нас обезумит, то мы поймем, что присяга более не удерживает нас от сумасшествия.

– Что ж, – задумчиво сказал я, – спасибо за откровенность.

Миновав длинный коридор, мы начали спуск по лестнице. Хватит блуждать по дворцу, пора найти короля.

– Без присяги вам понадобится новый истинный господин, – заметил я. – Как найдете такого?

– Никто не знает, – признался ди Триан, – в нашем мире происходят большие и быстрые изменения. Никто из нас не скажет, что именно происходит, но мы, дети ночи, чувствуем, что мир меняется.

– Похоже на то, – я вздохнул, помрачнев еще больше. Печати сломаны, предвестники конца времен вступили в Орнор. Вот как меняется наш мир, в котором в первых стычках уже сошлись две первородные силы – изгнанный творец нашего мира, который вернулся Низверженным богом, и первородная тьма Орнора.

Я порой спрашивал себя, почему Бог Отец и Бог Сын не проявили себя? Почему не защищают Орнор? Иногда вопрошал сие вслух, когда рядом был Томас Велдон. Всякий раз святой отец напоминал об ангельском вмешательстве в подземельях Черного замка, когда магия инквизитора смогла остановить наше обращение в приспешников возвратившегося бога. А еще, говорил церковник, мы слишком часто выходили сухими из воды. Не иначе, добавлял он, Силы Небесные помогали нам. Каждый раз инквизитор также добавлял, что нельзя забывать, кому Николас Гард вручил свою душу. Велдон, спрашивал меня, какой помощи жду от Небес, коль служу Сатане и являюсь его ключом к нашему миру? Обычно озлобившись, я отвечал, что не жду помощи от Небес. Тогда Велдон назидательно добавлял, что Небеса сами решают, когда помочь и как помогать. Быть может, в силу своего падения во тьму мы просто не способны разглядеть эту помощь.

– Спасибо, – я поблагодарил капитана за откровенность.

Мы спустились на этаж, где располагался Большой зал, со стороны которого отчетливо слышен гул голосов.

– Должен добавить, – торопливо заговорил Ильо ди Триан, – что до сих пор я не увидел основательных признаков заговора. Но мы и «дети» прежнего герцога, конечно, не стали едины, и ничего с полной уверенностью утверждать не могу. Поэтому усилил охрану, ваше сиятельство. Вас охраняют только «дети» графини.

– Вы очень благоразумны, – я снова высказал капитану благодарность.

– Мы, «дети» ди Плерри, верным вам, ваше сиятельство. Разрешите откланяться?

Я разрешил, тем более нам навстречу торопился Диро ди Саржаль.

– Ваша светлость! – воскликнул длинноносый и тощий на вид, но изыскано одетый вампир. – Вы искали вашего верного слугу?

Камергер величает меня герцогом и тем отличается от всех прочих «детей» графини ди Плерри. Вампир поравнялся со мной; мимо снуют слуги, бродит кто-то из королевского двора. Но кроме ди Саржаля ко мне более никто не приближался. Тяжелые взгляды Ильо ди Триана и четверки телохранителей, ступавших позади в трех шагах от герцога-графа, более чем выразительны. Понятно без слов, к сеньору не походить. Я был рад, что могу обменяться с ди Саржалем парой слов наедине до появления на пиршестве.

Поинтересовавшись про обед, узнал, что в Большом зале собрались все благородные из королевского поезда и свиты принцессы Изабеллы, а равно большинство моих людей. Первые блюда и первые вина начали подавать совсем недавно, и слуги еще разносят по столам первые кушанья.

– Его величество и ее высочество появились буквального несколько минут назад, – добавил камергер.

– Получается, я почти не опоздал, – хмыкнул я.

– Не опоздали, ваша светлость, – поспешил уверить меня Диро ди Саржаль.

Мы шли к распахнутым дверям пиршественного зала, там к гомону голосов добавилась музыка. Камергер выписал из города четверых музыкантов, и уверял прямо сейчас, что их игра есть знак уважение городской старшин к королю.

– Для нас они совершенно бесплатны, – сказал он, весьма довольный собой.

Признаться, возможные расходы на бренчание струнами и дудки меня не беспокоили, но я поблагодарил камергера за расторопность. Каждый должен делать свою работу на совесть; помню, Старик любил такое приговаривать. Однако меня беспокоили не воспоминания или цена выступления музыкантов, а иной вопрос.

– Скажите, мессир, – спросил я, – есть ли меж вами и моей гостьей подобие уз? Либо не подобие, а самые настоящие узы?

Вампир озадаченно и, мне показалось, даже с опаской покосился на герцога-графа.

– Ваша гостья?

– Ныне рекомая баронессой Ирменгрет ди Арну.

– Ну, конечно же, баронесса ди Арну. Как я сразу не сообразил!

Я остановился в десятке шагов от дверей. Мне нужен ответ прежде, чем войду в Большой зал. Камергер также замер, не смея оставить меня без дозволения, но, видно, что ему не терпится убраться прочь.

– Ваша светлость, я уже говорил вам, что уз нет, – ди Саржаль отвел на мгновение взор, как будто хотел скрыть в нем что-то от меня.

Он явно недоговаривает. Будет ли он столь честен со мной, как Ильо ди Триан?

– Говорили, мессир, – я кивнул, – но что скажете прямо сейчас?

– Уз нет, – заявил ди Саржаль. – Никаких уз! Сие совершенно точно и не подлежит сомнению!

А я все же засомневался. Что-то выдавало в моем камергере, что он не до конца искренен. Не сказать, что врет, но говорит не все. Пусть так, не стану на него давить. Пока достаточно услышанного, но я хотел спросить его также о другом.

– Вы верны присяге? – я задал новый вопрос как есть, без намеков и подвода к главному, о чем хочу спросить. – Той присяге, которую дали мне в замке ди Плерри.

– Простите, ваша светлость, но вы задаете очень странный вопрос.

Я выругался про себя. Не желаю сейчас долгих хороводов вокруг интересующей темы. Я снова говорил, как есть:

– Мне известно об одном разговоре, что ходит средь «детей».

– О каком же, ваша светлость? – длинноносый вампир вдруг вздрогнул и тем выдал, что догадался, о чем идет речь.

– Узы исчезли, – сказал я, – и «дети» опасаются, а не исчезли ли вместе с узами другие связи, какие были между мной и вампирами.

Рядом никого из слуг либо людей короля. Да и вообще никого кроме четверки сопровождающих меня дворян. Ильо ди Триан тоже куда-то запропастился.

– Верно ли мне донесли о разговорах меж «детей»? – спросил я.

– Все верно, ваша светлость, – ди Саржаль не сводил взора с моих взгляд. Он переменился, и внешне, и внутренне; казалось, стал шире в плечах и выше, а голос как будто несколько нерешительного, но крайне прилежного слуги, изменился на глас, полный звериной силы. – Мы опасаемся безумия. Никто не ведает, избавлены ли мы теперь от него, коль узы исчезли.

– Что же случится, если кто-то обезумит? – я тоже не сводил взгляда с глаз камергера.

Зрачки ди Саржаля пожелтели, появились вампирьи клыки. На расстоянии одного фута от меня стоял упырь, коему много-много сотен лет. Я ощущал исходящую от вампира угрозу. Вот он какой на самой деле, мой камергер! Когтистая лапа со змеиной чешуёй под черной перчаткой сжалась в кулак. Правая рука легла на бракемарт. Я справлюсь с ди Саржалем, но что на него нашло? Но если это первые признаки безумия, которое так страшит вампиров? Проклятый пепел!

– Мы, «дети» графини, будем служить вам, пока ваша гостья с вами.

Вампир склонился в поклоне, а когда выпрямился, звериных зрачков и клыков я уже не увидел.

– Его величество и ее высочество ждут вас, ваша светлость, – предо мной был прежний, длинноносый, с большими бровями, верный камергер. Чуть нескладный человек на пороге старения, но еще без первых признаков почтенного возраста.

– Благодарю, – кивнул я и направился в Большой зал.

Я шел, натянув на лицо легкую улыбку радушного хозяина. Но внутри меня разрывали вопросы. Сколь их много! Обращенные Ирмой вампиры со мной, пока их бывшая госпожа рядом с новым господином. Даже если новый господин не является истинным. Если расскажу это Велдону, волны упреков за воскрешение Ирмы не миновать. Но как бы думали сейчас о присяге «дети» графини, не будь той подле меня? Не помышляли бы они о новом истинном господине, страшась безумия, как это на уме у «детей» Брио ди Альмара? Да когда проснутся эти чертовы узы?

Проклятье! Я впервые задумался, сколь много упырей окружает меня.

Глава 22. В сумерках

– Вверяю дочь и единственную наследницу короны в ваши руки, – король Бернар Третий уже трижды произнес эту фразу, пока стояли на площади у Западных ворот Лича.

Как заклинание повторяет! Но я не высказывал неудовольствия, да и понять старика можно. Преждевременное расставание с дочерью растрогало отцовские чувства. Король был взволнован, хоть и старался всеми силами не показать своей слабости. Получалось у седого и грузного короля это плохо. Он с надеждой посмотрел на дочь, не переменилось ли её решение, но Изабелла лишь молча улыбалась. В отличие от престарелого родителя она была довольна: принцесса отправляется с посольством в Арнию, и сие полностью соответствовало замыслам приспешницы возвратившегося бога.

– Позвольте пожать вам руку, сударь! – старик с серебряной короной схватил мою правую руку своими двумя и, вдруг прильнув ко мне, прошептал на ухо. – Береги ее! Изабелла самое ценное, что было и что есть у меня, а теперь она у вас, Гард.

Проклятый пепел! Похоже, король Бернар не ведает, какую змею вырастил да сосватал своему вассалу. Говорит, пригрей ее хорошенько на своей груди, герцог ди Альмара, граф ди Плерри.

– Но доводы ее высочества неоспоримы, – король отстранился и отступил на шаг, по-прежнему не отпуская мою правую руку.

Левую ладонь его величество протянул принцессе, которая замерла чуть поодаль от нас. Король пригласил дочь подойти и встать рядом с суженным. Принцесса охотно откликнулась на немую просьбу родителя и, протянув ему пальчики, оказалась возле меня.

– Арния безусловно услышит Брешту, коль вместе с послом от имени короля заговорит ее королевское высочество! Не могу нарадоваться вашей проницательности, дочь моя.

– Спасибо, ваше величество, – принцесса присела в легком реверансе.

Король по-отечески держал меня и принцессу за руки. Должно быть, со стороны это выглядело весьма трогательно. Городской люд, занявший крепостные стены у Западной башни и окраину привратного торжища, даже притих, глядя на представленное горожанам благолепие. Кровь и песок! Нужно было гнать горожан от королевского поезда! Незачем им провожать Бернара! Я злился, потому как учувствовал в этом спектакле без какого-либо желания.

Проклятый пепел! Чувствую затылком взгляд баронессы ди Арну. Чуть ли не до черепа прожигает! Вампирша в десяти шагах позади вместе Томасом Велдоном и другими… хм… людьми из моего ближнего круга – Ильо ди Трианом и Диро ди Саржалем. Еще в полудюжине шагов за ними вновь собранные старшины Лича и герцогский двор. Даже Мирбах тут; не держать ведь огрбургца на цепи, но за ним, конечно, приглядывают, и очень внимательно приглядывают. Подле имперца всегда находилось двое «детей» из бывшего гнезда Ирмы.

Город и герцог провожали короля: его величество возвращается в столицу после заключения негласного союза с герцогом ди Альмара и объявления помолвки принцессы с этим могущественным вассалом. Для Бернара Третьего поездка сложилась очень удачно. Вдобавок, герцог оказался человеком! Я мысленно усмехнулся, глядя на растроганного монарха.

– Благословляю… – король Бернар запнулся, но вовремя поправил себя. – Благословляю посольство в Арнию!

Благословлять брачный союз королевской дочери и герцога-графа пока еще рано, и, надеюсь, не придется. Я собирался оттягивать женитьбу на Изабелле насколько это будет возможно.

– Когда собираетесь в путь, ваша светлость? – спросил король. Он умильно смотрел то на меня, то на дочь.

– Не позднее, чем через три дня, ваше величество, – ответил я. – Время не ждет.

– Корона одобряет, – многозначительно произнес Бернар Третий. – Мы также более не медлим. До встречи, ваша светлость! До встречи, дочь!

Прощаясь, король вернул своим речам присущий монарху тон. На пиру и вообще пребывая в городе и герцогском замке он был прост в разговоре. Отпустив руки герцога и дщери, его величество повел плечами и горделиво вскинул подбородок. Перед нами был не грузный старик, а преисполненный достоинства король. Бернар Третий неспешно двинулся к дюжине рейтар в дорогих, позолоченных латах. Перед рейтарами застыл молчаливый кардинал.

Первосвященник Брешты уступил королю дорогу и двинулся за монархом к экипажу с распахнутой дверцей. Король и кардинал шли в окружении рейтар, у четверых из которых на плече лежал полуторный меч с посеребренным клинком. Никто из удаляющихся не оборачивался, и мне вдруг подумалось, что я остаюсь вместе вампирами. Томас Велдон единственный смертный из моих ближайших товарищей. Единственный человек из тех, кто рядом со мной.

Верность вампиров из ближнего круга не вызвала сомнений. Ильо ди Триан и Диро ди Саржаль не подведут, руку даю на отсечение! Я шевельнул пальцами с черными когтями под перчаткой. Ирма близка, как никогда прежде. Она предавала, однако это было в другой ее жизни – буквально в другой. Ирменгрет нужна мне, и я тоже необходим вампирше.

Но все одно, мои верные есть нежить!

Мне нужны люди, на которых можно положится. Люди! Почему-то стало важным найти соратников средь смертных, которые не отмахнутся от надежды на Спасение и Прощение, как это сделала Ирма.

– Ваша светлость, – принцесса осторожно коснулась моего локтя, – я необычайно рада остаться в Личе и подле вас.

Проклятый пепел! Мысли мои читает?

– Вы мой нареченный, – промурлыкала Изабелла. Она даже чуть склонила голову, являя моему взору глубокое декольте белого платья с вышивкой из алых нитей. На плечах распахнутая белая песцовая шуба, в какой приехала в Лич. На голове серебряная корона. А в начале обеда она была в черном. Когда только успела переодеться? Я покосился на принцессу и отвел от нее руку. На лице королевской дочери была широкая улыбка, а во взоре неприкрытая издевка. Стелет она очень мягко. Да жестко будет спать!

– Мы провожаем его величество, – сказал я.

– Разуметься, ваша светлость, – произнесла принцесса, – позвольте мне чаще сопровождать вас.

– Мы вместе едем в Арнию, – напомнил я. – Полагаю, во время посольства будем видеться чаще, чем сегодня и вчера. Это могу пообещать.

Я смотрел на принцессу и думал, что вряд ли она будет рада нашим встречам. Особенно часто Изабеллу Брештскую будет навещать Томас Велдон, и его визитам она тоже не обрадуется. Принцесса мила, но с холодным змеиным сердцем, которое служит возвратившемуся богу. Я не находил в себе жалости к приспешнице Низверженного. Может быть, это означает, что я сам давно превратился в чудовище, и вовсе не когтистая лапа делает из меня зверя в человечьем обличье.

Проклятый пепел! Я в самом деле не находил в себе сочувствия к ближайшей судьбе молодой красивой девушки, с которой буквально вчера помолвлен. Но она слуга того зла, с которым я сражаюсь.

Толпа на городских стенах и окраине торжища загудела. Дойдя до кареты, его величество все же обернулся. Король Бернар махал рукой, прощаясь с обывателями Лича. Я пытался поймать взгляд венценосного старика, который оставил дочь-чудовище в лапах другого чудовища, только его величество упрямо не смотрел на высокородных провожающих. Быть может, чувствовал неладное, родительское сердце не обманешь.

Прощальный обед был сыт, обилен и пролетел он быстро, сам Бернар торопил с отъездом. Королевский поезд должен был покинуть Лич засветло, и ехать собирались всю ночь. Похоже, король желает подальше убраться от вампирского логова, иначе я не мог объяснить эту спешку. Не боятся даже дурных брештских дорог. Хотя, сказать по правде, их сковало морозом. Зима в Бреште всегда долгая.

Смеркается. В последние дни февраля светло гораздо дольше, чем в начале зимы, однако февральскому деньку далеко до летней поры. К вечеру мороз покрепчал. Под каблуками сапога хрустит снег.

– Ваша светлость, составите мне компанию этим вечером? – попросила принцесса.

– Не обещаю, – уклончиво ответил я и добавил. – Если приду, то вместе с моей гостьей, баронессой ди Арну.

– Нисколечко не возражаю! Хотите, мы будем жить втроем? Вместе! – принцесса расхохоталась. В ее глазах нет и тени стыда, скорее даже разгорается похоть.

Изабелла Брешстская молода, ей только восемнадцать лет, но давно испорчена. Во всех смыслах. Не удивлюсь, если выяснится, что такая натура добровольно присягнула Низверженному. Она испробовала в своей жизни многое. Очень многое, и только новое, неизведанное могло дать что-то еще нераспробованное. Еще вчера я был уверен, что принцессу против воли обратили служить возвратившемуся богу, а сейчас сомневаюсь. Распущенная душа королевской дочки могла сама клюнуть на посулы кого-то из сиятельных, кто привел к Низверженному.

Изабелла молода и глупа, и во мне нет сочувствия к ней. Я повторял это про себя, словно искал оправдания принятому решению. Посольство в Арнию не окажется для нее приятным путешествием.

– Баронесса хочет убить вас, – сказал я, – и она легко это сделает, если я позволю.

– А вы позволите?

Мне казалось, что принцесса хоть на мгновение почувствует испуг. Хоть толику испуга ощутит! Но в ней нет и тени страха. Девица захлопала глазами с длинными ресницами.

– Вы же моя суженная, поэтому не позволю, – сказал я.

Изабелла нужна живой. В моих руках сиятельная! Все же хочу думать, что она была обращена в приспешницу возвратившегося бога против воли. Мы попытаемся снять с нее печать Низверженного, как это называет Томас Велдон. Если получится, разведаем, как избавить от власти возвратившегося бога Алису и Лилит. А не выйдет, хотя бы поймем, как нельзя было подступать к сей задаче – в особенности, если попытки освободить Изабеллу от магии Низверженного окажутся для нее плачевны.

Кровь и песок! Жесток ли я? Циничен? Разумеется. Инквизитор неустанно повторяет о тяжести наших грехов.

Бернар Третий скрылся в белом экипаже, запряженном шестеркой белых жеребцов. Над королевским поездом реяли белые знамена с золотым взлетающим в небо соколом. Цвета и герб правящего Брештой благородного дома. В пути его будет сопровождать немногословный кардинал, он тоже поднялся в белую карету. Пажи в белых плащах ловко упрятали куда-то под днище экипажа выдвижные ступени и побежали в хвост поезда. К этому моменту бывшие при короле двенадцать рейтар уже вскочили в седла. Грянули трубы, и поезд его величества Бернара Третьего тронулся из Лича.

Долг вассала, радушного хозяина и почти зятя провожать карету короля, пока та не скроется из виду. Благородная дщерь его величества тоже будет скорбно глядеть вслед удаляющемуся экипажу, изображая печаль расставания.

– Ну, вот вы одна среди…

– Друзей? – перебила меня Изабелла и громко расхохоталась.

– Среди нас, – ответил я.

Хочется поскорей покинуть общество принцессы.

– Но я вовсе не одна! Со мной шестеро рейтар и дюжина драгун. Храбрые и храбрейшие люди моего отца.

– Со мной две сотни вампиров.

– Это угроза, ваша светлость? – принцесса по-прежнему улыбалась, но хотя бы больше не смеется.

– Это намек, ваше высочество. Либо к вам лучше обращаться иначе? Как вас называют иные слуги Низверженного? – я помнил, что Изабелла из высших приспешников возвратившегося бога. Должен помнить это всегда.

– Зовите меня высочеством. И вот еще, забыла сказать, со мной теперь еще и слуги. Папенька распорядился отписать кого-то от поезда, но я не считала, сколько их. Знаю, что много. Как думаете, есть среди них слуги вашего супротивника? – принцесса вновь рассмеялась. Она будто насмехается надо мной.

Я помрачнел. Свита принцессы довольна многочисленна, что отягощает задуманное, но отступать мы с Велдоном не будем.

– Пойду, ваше высочество. Велите вашим слугам готовиться в дорогу. Покидаем Лич уже на днях.

Белый экипаж короля и его личная охрана более не видны, посему герцог-граф теперь вправе не провожать королевский поезд, растянувшийся длинной змеей. Я оставил и принцессу.

– Только не сейчас, – на всякий случай сказал я. Ирма несносна, опять желает оторвать принцессе голову. – Ты уяснила это?

– Только не сейчас, – на всякий случай сказал я. – Ты уяснила это?

– Конечно, – зрачки вампирши стали на мгновение по-звериному желтыми. Эту кратковременную перемену мог заметить только я и ступавший рядом инквизитор.

– Уймись, ведьма, – шикнул Велдон. – Зачем лишний раз напоминаешь о своей диавольской сути?

– А ты разве позабыл, святой отец?

– Не смей называть меня так! –вспылил церковник.

Я не реагировал на перепалку гостьи и моего духовника, тем более нас не слышат, рядом никого. А, может, просто привык, да и мысли заняты иным. Мы торопливо прошли мимо городских старшин, теперь идем мимо придворных герцога. Одни вампиры, если позабыть про мнущегося среди упырей и упыриц пленного имперского посланника. Он человек, и он еще один враг. Зато друзья сплошь вампиры за одним единственным исключением, имя которого – Томас Велдон.

– Куда торопишься? – спросил он.

– За воротами башни герцогская карета, – произнес я.

Инквизитор недобро зыркнул на меня из-под капюшона рясы, накинутой поверх камзола.

– Вижу, что карета, – сказал он. – Ты таким образом избегаешь ответа?

– Нет, святой отец.

Мы подошли к воротам Западной башни. Вампиры держали проход внутрь городской крепости пустым от зевак. Я, Ирма и Велдон молча вошли под каменный свод. Однако я в самом деле оставил вопрос церковника без ответа, а еще мгновение назад сокрушался, что он единственный смертный из моих союзников.

– Прости, святой отец, – повинился я. – Погряз в раздумьях и не замечаю, кто рядом.

Монах фыркнул, являя свое недовольство.

– Вы продолжаете упорствовать в своем невежестве. Сколько тебя и ведьму просить не называть меня святым отцом?

– Тысячу лет, святоша! – Ирма взяла меня под руку. Без посторонних глаз она позволила себе прижаться к моему плечу. – Тем паче, и ты путаешься. Какая я ведьма?

– Самая настоящая! – воскликнул инквизитор. – Но ты сказала про тысячу лет? Это проклятье! Столь долгий срок бренного бытия есмь наказание!

Вампирша негромко рассмеялась, отпустив мою руку. Мы выходили из башни, через несколько мгновений камень перестанет укрывать от чужих взоров.

– Хочешь, святой отец, получить это тысячелетие? Много тысячелетий! – Ирме было весело. – Позволь, Николас, обратить его!

– Только попробуй, ведьма! – зашипел церковник.

– Прекратите! – отрезал я. – Никаких обращений! Хватит упырей для нашего мира!

– Ты зануда, твоя светлость, – баронесса ди Арну улыбалась, ее забава удалась. Задела и меня, и Велдона.

Вампирша и монах не могут находиться рядом без взаимных упреков. Порой, как несколько минут назад, я не обращал внимания на их перепалку, поскольку всякий раз ловил себя на мысли, что эта взаимная брань безобидна да уже и привычна. Но иногда мне казалось, что словесные уколы вампирши прощупывают границы дозволенного. Вот и сейчас, Ирма шутливо спросила про обращение? Но мы же условились, что больше никто не будет превращен в вампира!

– Вы со мной? – спросил я.

Мы добрались до герцогской кареты, которая была окружена десятью всадниками. Я мог ошибаться, но, похоже, меня по-прежнему охраняют только «дети» из графского гнезда.

– Разумеется! – улыбнулась Ирма. – Я уже соскучилась по дворцу ди Альмара! Вы позволите, ваша светлость?

Я кивнул, и замеревший подле экипажа дворянин открыл дверцу и подал баронессе руку. Приняв предложенную помощь, баронесса поднялась в карету.

– Ты же не просто так во дворец приглашаешь? – спросил Велдон. Монах опустил капюшон рясы на плечи, чтобы оглядеться.

Он утверждал, что святые отцы Лича осознанно держатся от меня на расстоянии. До сих пор никто из городских церковников не выразил почтение новому герцогу, что, повторял Томас Велдон, очень странно. Наш монах постоянно искал взглядом представителей Матери Церкви и никого не находил: ни во дворце, ни на улицах и площадях города. Это обстоятельство меня тоже несколько… э… озадачивало. Но прямо сейчас я не искал встречи церковниками Лича.

– Мы направляемся именно во дворец, – сказал я, – там еще одно незавершенное дело.

Догадался ли святой отец, с кем еще надо свидеться за этот день?

– Камеристка принцессы и орк?

Я кивнул. Томас Велдон по-прежнему проницателен.

– Возможно, мне потребуется помощь, – сказал я, – но на сей раз не святого отца.

Даже в зачинавшихся сумерках стало заметно насколько посерел лицом монах.

– Тебе потребна черная магия? – спросил он.

– А еще мне будут нужны вампиры, – сказал я.