Вопрос Времени
Пролог
… Стрельба уже стихла. В мерцающем свете горящих кустарников все расплывалось перед глазами.
Доспех автоматически вколол транквилизаторы и наложил жгут, и теперь медику оставалось лишь перемотать разорванную кисть.
Отрешенно взглянув на изувеченную конечность, гвардеец затем с трудом сфокусировал взгляд на происходящем вокруг.
Круглая поляна, окруженная деревянными идолами, опустела – как только началась стрельба, крестьяне разбежались кто куда.
На земле лежал лицом вверх труп. Череп его был расколот. Кровь разлилась вокруг, отчего залитый густой жижей песок казался теперь багровым покрывалом. Для него всё случилось слишком быстро. При жизни покойный был порядочной сволочью и заслужил сотню самых лютых смертей, - а он, казалось, даже не успел понять, что произошло.
- Командир, уходить пора, - напомнил кто-то из бойцов.
За телом вечного скоро должен прилететь челнок. Суховин прислушался: гула реактивных двигателей пока не доносилось. Сталкиваться ещё и с эвакуаторами Полиса было бы уж точно лишним. Для одной ночи стрельбы было достаточно, да и тягаться с хорошо вооруженными наёмниками оказалось бы самоубийством.
Ещё меньше хотелось оставлять им тело. Нет, оживить его вряд ли удалось бы – размозженный камнем мозг почти наверняка исключал возможность рессурекции, но рисковать встретить его живым ещё раз не хотелось. Убийца находился рядом. Абсолютно нагой, грязный от пота и налипшей грязи, с изорванными в кровь запястьями, тот сейчас стоял над трупом, будто дикарь над телом поверженного колонизатора. Взгляд остекленевших глаз, устремлённый куда-то в темноту, не выражал ни ярости, ни испуга – абсолютно ничего.
Испачканный кровью здоровенный булыжник, запоздало выбитый из его рук, лежал неподалеку.
В тусклых отблесках ритуального костра и разгоравшегося неподалеку автомобиля Суховин взглянул на труп, затем вновь на гвардейца, затем опять на свою укоротившуюся руку. И как до этого дошло?
Ещё недавно он сам был майором гвардии Города, командовал рейдовой группой, выслеживал банды мародеров. А теперь на его совести нападение на помещика и убийство вечного, что абсолютно определённо поставило за грань закона его самого.
«Любопытно, сколько бы сейчас дали за мою голову?..» - отрешенно подумал Суховин, удивившись собственному спокойствию. Возможно, это было следствием нескольких обезбаливающих инъекций... Хотя, чего теперь было бояться? Отнять у него было уже нечего, кроме ничего не стоящей на Вольных Землях жизни.
Глава 1. Рейд
…Казалось, лето выдалось слишком жарким. Беспощадный зной последних пары месяцев изматывал все живое, обесцвечивал его, заставляя маскироваться в безжизненные серые тона. Короткая летняя ночь ненадолго спрятала землю от палящего солнца. Звездный свет скрывался за медленно плывущими по небу облаками. Придорожные тополя звонко шелестели измятыми листьями от малейшего дуновенья. Пыль, месяцами сдуваемая степными ветрами с иссушенных зноем полей, забивалась в каждую щель.
Неспокойная земля, изрытая старыми воронками и окопами, размолотая гусеницами танков, ещё не так давно сотрясаемая взрывами снарядов, сейчас мирно спала. Скрип рессор и негромкий рык двигателей нарушили тишину предрассветной степи. В полной темноте по разбитой дороге неслись семь тяжелых боевых машин.
Уже сутки Отдельная рейдовая группа Городской Гвардии преследовала противника.
Клубы пыли, поднятые широкими колесами, виднелись издали даже в предрассветном мраке. Две легких бронемашины устремились вперед, юрко огибая глубокие рытвины. Чуть позади, ощетинившись стволами автоматических пушек, ровным боевым порядком следовали пятеро грузовиков. Командирский броневик двигался третьим по счету, ничем не выделяясь среди остальных машин, - наверное, потому его и назвали «Самозванцем». Корпус, испещренный блоками комби-динамической защиты, придавал машине вид хищника, - даже скорее мифического монстра, покрытого прочной чешуей. Толстые бронированные стекла – два огромных лобовых и несколько поменьше, в дверцах и бортах, - были по старинке прикрыты стальными жалюзи. На крыше громоздилась турель с автоматическим орудием. Тяжелый броневик слегка тряхнуло на очередном глубоком ухабе. Водитель вел машину прямо, почти не сворачивая. Сотрясание от разбитой дороги компенсировала мощная подвеска, а полым ячеистым колёсам не были страшны проколы. Внутри бронированного корпуса находился широкий и довольно просторный салон. Зеленый «ночник» тускло освещал грузовое и десантное отделения, в которых уже сутки тряслись в полной экипировке восемь гвардейцев. Система очистки воздуха с трудом нагнетала в салоне прохладу и не могла выветрить устойчивый запах пота. Водителя и сидевшего справа от него бойца разделял широкий проход, заваленный рюкзаками, пустыми пластиковыми бутылками и использованными картриджами для разогрева пайка. Посредине широкой приборной панели виднелась косо прилепленная наклейка: «Пассажир! Не забудь: 1. Залезь и пристегнись. 2. Заткнись и ничего не трогай». За водителем расположился боец, который сейчас тихо дремал в темноте своего кресла. С одной стороны от его сиденья находилась тяжелая дверца с толстым бронированным окошком, с другой торчал приклад автомата. На проходе взгромоздились два полупустых ящика с патронами и пару пустых коробок от полевого пайка. Чуть позади, между креслами, находилось кресло оператора бортового вооружения. Аппаратура была расположена полукругом вокруг его сиденья, а встроенный в шлем экран давал панорамный обзор вокруг боевой машины. Неспокойное ожидание боя в течение последних суток сменилось для гвардейцев усталостью. Тихое урчание двигателя и редкое потряхивание машины не тревожило сон бойцов. Из восьми членов экипажа командирского грузовика сейчас бодрствовали трое: водитель - Гид, Ампер, - оператор-связист, и Мирный - боец, только что получивший назначение в составе рейдовой группы. Остальные пятеро дремали, пытаясь хоть немного восполнить потраченные за предыдущие сутки силы. Машины двигались в полной темноте, с погашенными бортовыми огнями. Система ночного обзора «подсвечивала» дорогу, выводя на лобовое стекло – на одну его половину, со стороны водителя, - четкое серо-зеленое изображение. Водитель, издали замечая особенно глубокие ухабы, заранее снимал ногу с педали газа и лишь слегка обозначал движение рулем. Чего, впрочем, хватало, чтобы машина плавно двинула капотом вбок и пропустила очередную рытвину между колёс. В ночном небе над грузовиками тихо жужжали лопастями четверо дронов-разведчиков. Двое летели прямо над колонной, наблюдая за происходящим вокруг. Вторая пара рыскала километрах в десяти к юго-западу. Паря над верхушками деревьев, эти дроны старались не терять из виду противника: пара легких багги, джип и два тяжелых грузовика сейчас уходили в сторону Реки, стремясь выйти на старую прибрежную трассу. Оператор Ампер протер экран монитора.
- Вот зараза, - пробормотал он, всматриваясь в изображение на экране. - Снова третий глючит.
- Чего там? – Мирный подвинулся к нему, отодвигая от лица приклад лежащего на груди автомата.
- Да, говорю, опять дрон-три барахлит, - приглушенно ответил оператор. - Я же предупреждал: он как упал, то в нём все платы повело, его чинить без толку. А они мне: «если не треснула – значит будет работать». Обеспеченцы, жлобы… Ампер сидел, уткнувшись воспаленными от недосыпа глазами в экран. Долговязый, худощавый, с вечно сосредоточенным взглядом - ему бы больше подошла работа где-нибудь в комфортном офисе внутри Центрального городского кольца, но обстоятельства удерживали его от смены специальности. Мирную жизнь он представлял себе весьма туманно, - за шесть лет в службы он привык к здешнему темпу, и жизнь в Городе казалась ему скучной, если не бессмысленной. Скромная по меркам Центрального города зарплата гвардейца с лихвой перекрывалась льготами: это и Полис третьего уровня, входивший в офицерский страховой пакет, и повышенный кредитный лимит. К тому же, девушки всегда с интересом посматривали на гвардейцев, а бармены считали своим долгом первыми угостить офицера за счет заведения. Помимо досконального знания своей работы, другой сильной чертой Ампера была исполнительность. Даже просьбу командира провести краткий инструктаж для новенького он воспринял как задание, требующее немедленного и тщательного выполнения. Отвлекшись от экрана, он полушепотом продолжил прерванный ранее разговор: - Дай-ка я на тебя взгляну... Насколько я понял, до нашей роты ты в охранных частях был?
Мирный кивнул. - Хорошо. Моя задача – вкратце ознакомить тебя с нашими порядками. Правило первое: ты беспрекословно подчиняешься командиру. Человек он правильный, людей бережёт, здесь каждый за ним готов и в огонь, и в воду. Усёк? Покровительственный тон оператора уже начинал порядком раздражать, но Мирный не подал виду, коротко ответив: - Так точно. - Второе: привыкай, что поначалу тебе будут подсказывать все, даже младшие по званию. Советую прислушиваться к ним, а гордость засунь подальше, потому что подсказки более бывалых спасут тебе жизнь. - Ампер оглянулся. – Давай, двигай за мной. Оператор встал и, пригнув голову и уклоняясь от потолочных ниш с аппаратурой, повел Мирного в конец бронемашины, к единственному источнику яркого света. - На каждой командирской машине установлен основной блок связи гвардейской группы, - хлопнул он рукой по корпусу радиостанции. - Ключ активации линии связи есть только у меня и командира. В нем - всё: система шифрования и кодировки, данные радиоразведки, комплекс оперативного взаимодействия, система распознавания «свой-чужой»... Наша задача, помимо исполнения приказов командира, - обеспечивать сохранность вот этого ящика. В случае чего он должен быть уничтожен вместе с блоком «Полиса».
Оператор указал на вмонтированный в левый борт массивный короб. По бокам армированного пластиковой сеткой черного корпуса торчали желтые резиновые ручки, на передней дверце ящика находилась панель управления и рукоять.
- Запомни: в случае, если возникает угроза захвата машины, задача каждого члена экипажа – не допустить того, чтобы блок «Полиса» и система связи попали к противнику. Так что если вдруг грузовик подорвётся на мине, все погибли, у тебя переломаны ноги и руки, а сам ты горишь – ты все равно должен доползти до него, повернуть желтую ручку до упора вниз и вырвать вот эти две резиновых кишки... В принципе, можешь подорвать его гранатой – но смотри, не снеси себе башку: по Полису не восстанавливают погибших с критическими повреждениями мозга... Кстати, про поврежденный мозг: наркоту употребляешь? – неожиданно сменил тему Мирный. - Только боевые стимуляторы, - опасливо ответил Мирный.
- Ну стимуляторы - это нормально. А про остальное помни: то, что наркотики легальны в Городе, никак не делает их разрешенными в Гвардии. Твой предшественник за эту дрянь был уволен из гвардии с лишением звания - и ему ещё повезло, что живым остался. Если ты вдруг вздумаешь вмазаться на рейде, то геройская смерть тебе будет обеспечена. Понял?
Мирный опять чуть заметно кивнул. - Идём дальше... Ампер щелкнул тумблером на стене, и тусклая зеленая лампа осветила заднюю часть салона грузовика. Здесь, с двух сторон от массивного заднего люка-рампы, на бортах были подвешены два бронекостюма. - Автоматическим гранатометом пользоваться умеешь? – и, не дожидаясь ответа, кивнул на двухметровую махину справа, - Пойдешь вот в этом. Раскрытый бронекостюм больше походил на огромный капкан, чем на человеческую фигуру. Нагрудная бронеплита была открыта и поднята вверх под самый потолок, а бронещитки на руках и ногах были раскрыты и казались вывернутыми наружу. Из-за спины доспеха к автоматическому гранатомету на его правой «руке» вел гибкий рукав подачи боеприпасов.
Сейчас костюм висел на двух литых гаках, поднимавших его над палубой грузовика. Тяжелые ноги не прикасались к полу и слегка покачивались в такт легкой болтанке, когда грузовик влетал в очередную глубокую рытвину.
- Штурмовой автодоспех «Саркос», экзоскелет седьмого поколения. Прожорлив, но надёжен и брутален. Нагрудная броня – седьмой класс защиты... Я надеюсь, ты с такими уже знаком? – прервался Ампер, видя, как Мирный привычно проверил датчик аккумулятора на руке доспеха.
- На таком я проходил тренировки, но в Легионе мы только легкими «походниками» пользовались - минометы носили, или застрявшие машины вытаскивали...
- Это все фигня, - с гордостью бросил Ампер. - По сравнению с этим монстром у тебя, считай, был простой погрузчик, между ними разница – как между грузовиком и танком. Принцип работы с автодосами такой: мы приезжаем максимально близко к месту боя, высаживаемся, воюем – и потом ставим доспех обратно в этот слот. Здесь он за пару часов опять запитывается от генератора, - и можно снова на прогулку... Мирный не стал дожидаться от Ампера разрешения примерить новую броню. Втянув голову, он подсел под наплечные бронещитки. Затем привычно ступил ногой в стопу автоматического доспеха, обернул вокруг бедра широкие эластичные накладки, застегнув их двумя массивными фастексами – накладки тотчас синхронно втянулись, плотно прижав ногу к внутреннему корпусу доспеха. Сверху с электрическим жужжанием опустилась увесистая плита, с виду напоминающая бронежилет «на стероидах»: спереди, на животе, находился массивный подсумок с патронной лентой – для установленного на левую руку легкого пулемета. Ампер все никак не умолкал: - ...В составе нашего подразделения мы используем автодосы попарно. Один – с крупнокалиберным пулеметом, второй, – как твой, например, – с автоматическим гранатометом… За пять лет службы в Иностранном Легионе Мирный привык к тому, что экзокостюм был всего лишь придатком бойца. Например, он помогал нести на дальние дистанции вес, под которым обычный человек уже давно свалился бы с ног. Здесь, в Гвардии, такие «походники» тоже использовали, но мало – в основном, артиллеристы для подноса боеприпасов. Здешний автодоспех имел совершенно другое назначение, и был, скорее, броневиком на двух ногах. Оператор продолжил: - Для защиты головы идет стандартный баллистический шлем с аппаратурой связи, химзащиты, встроенным тепловизором...
Мирный, осматривая рукав подачи гранатометной ленты, прервал речь оператора: - Послушай, я же подготовку проходил, не надо всё разжёвывать. Есть какие-то тонкости в использовании?
- Так... Да, по поводу стрельбы, - слегка смутившись, продолжил Ампер. – Сходу из автоматического гранатомета стрелять только короткими очередями - один-два, максимум три выстрела, если больше - граната летит куда попало. Длинной очередью бить только! - инструктор сделал ударение. - Только остановившись и упершись правой ногой в грунт. Спереди, из головы салона, послышался голос водителя:
- Экипаж, внимание! С «Драккара» передали, что впереди мины. Держитесь, будем объезжать!
Ампер схватился за торчащий из стены поручень.
- Сейчас тряхнёт! – повторил предупреждение водитель. Бронемашина врезалась массивным литым буфером в остатки дорожного бетонного отбойника и выехала на встречную полосу. Машину ощутимо дернуло. Мирный поднял переднюю бронеплиту, затем расстегнул крепёжные стропы и ступил из автодоса на пол. Ампер прыжком вернулся на рабочее место и снова уперся глазами в экран: - А вот и они, красавцы, - прошептал он. Мирный подошел ближе и всмотрелся в мелькающее изображение. Похоже, что разведывательный дрон летел прямо над верхушками сосен, которые то и дело заслоняли ему обзор. В темной картинке угадывались узкие полоски света от фар машин противника, двигавшихся цепью вдоль леса.
- А чего их ударным беспилотником не раскатать? – наивно спросил Мирный.
- У них минимум две зенитные системы, и еще бронетранспортер с системой постановки радиопомех и электромагнитным резонатором. От нас всегда требуют сначала выбить их, и только потом уже штурмовики примутся за работу.
- В штабе боятся сложностей?
- Минимизируют риски. У Города из штурмовой авиации – всего десяток ударных беспилотников, каждый стоит кучу денег. Мордовороты на грузовиках вроде нас гораздо дешевле. Мирный опять взглянул на экран. Движущиеся вдоль леса, едва различимые в темноте машины не вызывали никаких эмоций, - в отличии от их пассажиров.
Мародеры продолжали терроризировать Левобережье, нападая на поселения от Реки до самой Слободанщины. Они появились на Вольных Землях давно, но серьезную угрозу начали представлять несколько лет назад - под конец Войны, после поражения сил Пяти Фаланг.
Именно тогда Вольные Земли захлестнул беспредел. Дезертиры и бывшие солдаты Консолидата сплотились вокруг оставшихся в живых командиров фалангистов. Они ушли в подполье, присоединившись к разрозненным бандам грабителей, и со временем сколотили из них эффективные мобильные группы. Конечно, о выполнении ими каких-либо боевых задач не могло быть и речи, и они лишь промышляли регулярными набегами на мелкие деревни и поселения. Среди населения Протектората была свежа память об творимых фалангистами зверствах, и потому повсюду их ждало ожесточённое сопротивление. У Города были договоренности об их выдаче со всеми поселениями Вольных Земель, аж до казачьих территорий на Дону. Вскоре мародеры не могли позволить себе оставаться где-либо надолго, рискуя быть замеченными авиацией Гвардии или местными. Это была их агония, и единственным шансом для бывших фалангистов продлить своё существование было постоянно перемещаться – потому их ряды таяли, а техника, не выдерживая нагрузок, сдавала. И хотя дни их были сочтены, и с каждым месяцем их становилось все меньше, держать в страхе земли Протектората им все ещё удавалось.
Рейдовые подразделения Гвардии Города были обязаны обеспечивать защиту жителям Протектората, но по факту могли только запоздало реагировать на внезапные нападения мобильных групп мародеров. Везло, если их замечали заранее или если гвардейцы оказывалась неподалеку. Тогда местным нужно было продержаться до их прибытия, что тоже не было простой задачей, - ведь зачастую даже поголовно вооруженные местные жители не могли оказать прошедшим войну фалангистам серьезного сопротивления. Так было и в этот раз: жертвой мародеров стал небольшой поселок с продовольственным складом, населенный преимущественно переселенцами из Закавказья – тройкой армянских и парой грузинских семей. Только заслышав об этом, Мирный поморщился - он уже знал, какая картина ждет там Гвардейцев. Он много раз видел зверства карателей Консолидата в кинохронике: сожженные дотла деревни и села, где на фонарных столбах были развешаны трупы местных, а их детишек прибивали гвоздями и приматывали колючей проволокой к деревьям. Стариков-аксакалов, помнивших еще исход из Кавказа, давили гусеницами танков, или того хуже - заставляли наблюдать за казнями их детей и внуков.
Даже когда Консолидат был разбит, оставшиеся в строю фалангисты не смирились с поражением, продолжая бесчинствовать на территории Вольных Земель - казалось, поражение придало им ещё больше ярости.
Рейдовая группа Сухого как раз была «в поле» - бойцы охраняли стройку бензостанции «Юэроп Петролеум» - когда из штаба пришел сигнал о нападении.
- Командир! Фалангисты у Староверово!
Сорок бойцов мгновенно разбежались по пяти грузовикам. Первыми стартовали два легких броневездехода разведки – «Лавина» и «Гризли». С командирской машины в воздух взмыли дроны-разведчики.
Направление движения было ясно и без карты: на юго-восток, - туда, где от земли поднимался столб густого черного дыма. Через час машины уже были около разгромленного и сожженного поселения.
Дроны еще раньше засекли виновников беды - удаляющуюся колонну мародеров. Рейдовая группа пошла на перехват через Донскую трассу, но противник тоже оказался не лыком шит: обнаружив за собой слежку, мародеры вмиг сменили направление и попытались оторваться от преследователей.
То теряя из виду, то вновь находя машины противника, рейдовая группа уже часов двенадцать рыскала по всему Левобережью.
Гид, - водитель «Самозванца», - всматривался в приближающийся поворот, когда полоска света разрезала горизонт. Еле видный проблеск, многократно усиленный ночными визорами, ударил по привыкшим к темноте глазам.
- Доброе утро, - сухо выдавил водитель и приглушил серо-зеленую подсветку лобового экрана. Мирный отвлекся от наблюдения за мародерами: из кресла позади водителя, куда не доставал тусклый зеленый свет, доносилось чьё-то тяжелое дыхание. Крепкая и жилистая, будто свитая из веревок, рука гвардейца свесилась с подлокотника и расслабленно лежала на рукояти автомата, который покоился на его коленях. - Если он спит – значит, скоро бой, - кивнул Ампер.
- Что? – не сразу уловил мысль новичок.
- Командир, говорю - Сухой. Он всегда спит перед боем.
Мирный опять взглянул в темноту кресла. Он ещё не встречался с Суховиным лицом к лицу.
Его имя среди гвардейцев давно обросло легендами. Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в конце тяжелого двадцать первого века в клокочущем углу Европы, когда весь восток, весь юг Вольных Земель был опустошен постоянными войнами, выжжен непрекращающимися набегами банд мародеров и бандитов. Когда, лишившись спокойствия и уверенности в завтра, оставшись без дома и крыши над головой, пережившие этот ужас закалились в горниле постоянных столкновений. Они были научены суровой жизнью, которая раз за разом доказывала: если не защищать своё, то его обязательно отнимут.
Селясь на пожарищах вчерашних мирных городов, борясь с враждующими соседями и голодом, они строили новые поселения и привыкали глядеть опасностям прямо в глаза, позабыв о том, остались ли в их душе страх и беспокойство.
Попасть на службу к командиру Гвардии, позывной которого на Вольных Землях был известен бойцам любой из воюющих сторон, пытались многие бойцы Города. Мирный подал заявление на перевод в его рейдовую группу сразу, как только подписал контракт, но был отправлен в одно из военных поселений - охранять нефтевышки на территории Протектората. Несколько месяцев он не получал никакого ответа, а вчера прямо на бензостанцию заявилась колонна Сухого - привезли пополнение и припасы, оружие, какое-то снаряжение... А ещё подписанный в штабе приказ о переводе Мирного в рейдовую группу. Он только и успел схватить со своей продавленной койки рюкзак и бронежилет, а через пять минут уже сидел в грузовике, несшемся к сожженному мародерами поселению.
- Ты же понимаешь, что командир взял тебя не за красивые глаза? – спросил Ампер. - Ты вроде отслужил в Легионе?
- Да, второй пехотный... – начал было отвечать новичок.
- Вот это всё ему расскажешь, мне не надо, - замотал головой оператор, - Это командиру интересно, он сам там хрен знает сколько лет пробыл... На столе замигал сигнал внутренней связи. Оператор схватил тангенту. - «Дредноут» - «Самозванцу», приём, - послышался голос Водяного, заместителя командира.
- «Самозванец» – «Дредноуту», на приёме. - Ампер, глянь на съемку с дронов за полчаса. Наши «клиенты» делают какие-то непонятные телодвижения. Оператор резко придвинулся к экрану: - Наблюдаю… Так, да, вижу: сделали крюк и возвращаются на Южную трассу. Исчезнувшие машины не объявились? - Нет. Буди Командира, что-то здесь нечисто. Отбой. - Принял, конец связи. Ампер повесил гарнитуру на монитор. Встав и пригибаясь, он протиснулся мимо места стрелка-наводчика, - свесившиеся с потолка узлы проводов и аппаратуры управления огнем занимали все свободное пространство, оставляя лишь узкий проход. Добравшись к сиденью позади водителя, – к дремлющему в темноте бойцу, - оператор тронул того за плечо: - Командир, новости с «Дредноута». Тот вмиг подобрался, поднял лежащий на коленях автомат, и, тяжело поднявшись на ноги, двинулся к месту оператора. Мощная шея, «сбитые» надбровные дуги и широкая переносица выдавали в нём спортсмена-ударника – вероятно, боксера. Чуть выше среднего роста, он был одет в стандартный гвардейский штурмовой костюм без знаков различия, бронежилет-демпфер был расстегнут с боков. Держась за поручни, чуть пригибаясь, командир прошел мимо Мирного, не обратив на того никакого внимания. - Что у вас нового? – произнес офицер низким сонным голосом, обращаясь к Амперу. - В общем… - оператор вывел на экран две записи. – Вот их колонна вначале. Девять машин… Пять часов назад от колонны отделились три джипа и на максимальной скорости двинулись в сторону Реки. Мы их потеряли, дрон вернулся. Основная часть их колонны продолжила двигаться на юго-восток, мы все время шли за ними. Но десять минут назад они тоже резко повернули к реке. Я не пойму, почему они сразу вместе не поехали, зачем тратили топливо на такой крюк? Может, пытались затеряться?
Командир не ответил. Он напряженно вглядывался в карту, будто чувствуя подвох. Немного помедлив, произнес: - В каком направлении сейчас идут? Что впереди? - Идут по дороге на Кушургум. Похоже, хотят выйти на приречную трассу… - А толку, впереди болото, - Командир ткнул пальцем в изображенный на карте водоём, - Им придется объезжать вокруг. Их переговоры перехватить пытались? - Пытались, но ничего конкретного не засекли – на открытых частотах либо рыбаки местные, либо шумы… Командир задумался: похоже, действия противника не столько вызывали опасения, сколько интриговали его. Он будто пытался разгадать ту хитрость, которая заставила врага выполнять эти причудливые маневры: «Может, они пытались затеряться? Может, отвлечь внимание?..» - Неужели это ты, Гейдрих?.. – еле слышно прошептал Командир.
- Что? – переспросил Ампер.
- Ничего. В глазах Суховина мелькнул азарт бывалого охотника, которому впервые за долгое время удалось выследить заветную дичь. - … Значит, они повернут в объезд болота, - начал он, - И нам придется следовать за ними по единственной здесь грунтовой дороге. Обогнув болото, они резко повернут и двинутся обратно к трассе. В этом месте подъем идет вдоль холма, за ним – выезд на шоссе... Командир замолк, размышляя над сказанным. Осознав какую-то деталь, он еле заметно кивнул и произнес: - Их «потерявшаяся» группа не пыталась уйти. Сухой постучал пальцем по карте, указывая на холм. На его верхушке виднелся проезд, по обе стороны которого находились несколько небольших построек – старых домишек и сараев. Проезд выходил на грунтовую дорогу, опоясывающую весь холм и оканчивающуюся выездом на трассу. - Я думаю, всё это время они готовили нам здесь засаду. Ампер облокотился на спинку сиденья, обдумывая слова командира. Размышления прервал писк сигнала радиостанции. - «Дредноут» – «Самозванцу», приём. Ампер схватил тангенту: - «Самозванец» – «Дредноуту», на приёме. - Противник повернул с дороги влево, движется вдоль заводи, как понял? - Знаем, там болото. Командир вставил вилку наушника в бортовую радиостанцию, переключил на общий канал: - Говорит Сухой. На повороте останавливаемся. Отбой. - Принял, конец связи. Суховин встал, повернулся к лицом бойцам, сидящим в передней части салона: - Так, экипаж, внимание, - он повысил голос, - Операторам проверить доспехи, пехоте приготовиться к выходу. Через три километра по дороге выгружаемся.
Шестеро бойцов зашевелились. Ульмас, - оператор бортового вооружения, - проверил подвижность турели, поводив влево-вправо стволом автоматической пушки. Пехотинцы потягивались в своих креслах, некоторые уже поднялись и осматривали подсумки своих бронежилетов, проверяли личное оружие.
Гранатометчик, сидевший через проход от места командира, в три глотка осушил воду на донышке пластиковой бутылки. Жадно облизнув сухие губы, он затем прошел к Мирному и достал с верхней полки несколько продолговатых тубусов - одноразовых боевых блоков для гранатомета. Заметив новое лицо, боец добродушно усмехнулся и протянул руку в замшевой перчатке: - Выхлоп, гранатометчик. - Мирный, новый оператор доспеха, - ответил тот, пожимая протянутую бойцом ладонь. Выхлоп выбрал дюжину пластиковых труб, внимательно рассмотрев цвет кромки на крышке каждой. Затем раскрыл объемный коробчатый рюкзак и вставил каждый тубус разноцветными полосами вверх. Грузовик начал сбавлять ход. Ампер повернулся на вращающемся сиденье к Суховину:
- Командир, мы на месте. Послышалось оживленное шевеление – бойцы готовились к выходу, желая поскорее размять затекшие от долгого сидения конечности. Суховин открыл упаковку апельсинового сока и, чуть морщась от кислоты, сделал несколько глотков - после сна горький вкус сводил скулы.
Тяжелый грузовик плавно остановился. Гвардейцы, открыв боковые дверцы, тяжело повыпрыгивали за борт бронированной машины. Задняя рампа начала с гулом открываться, и в прохладный салон хлынул теплый воздух – ночная прохлада опять сменялась изматывающим зноем.
Командир взял автомат, накинул на плечо ремень и вышел на платформу опускающегося заднего люка. Глубоко вдохнув затхлого утреннего воздуха, он потянулся, разминая затекшую поясницу, затем взглянул на броневик, следовавший за «Самозванцем». Грузовик медицинского обеспечения «Мать Терезиа» медленно приближался, сбавляя ход.
Светлело. Ночная мгла уже сменилась сумраком приближающегося рассвета. С минуты на минуту верхушки леса осветит восходящее солнце.
Медицинский броневик притормозил в нескольких метрах от опускающейся люк-рампы «Самозванца». Навесная модульная броня обеих машин была окрашена адаптивной краской, которая сейчас светлела, приобретая грязный бежевый оттенок.
Двигатель «Терезии» рыкнул и затих. Бронедверца справа от водителя распахнулась, и из кабины молодцевато выпрыгнул замкомандир группы - Водянов. Даже сейчас его темные волосы были аккуратно уложены на пробор. Внешне он положительно отличался от несколько грубоватой наружности Суховина. Широкие скулы и тонкий, правильной формы нос предавали ему вид благородный, даже аристократичный. Насмешливый взгляд бледных глаз из-под ровных черных бровей, выбеленные зубы производили впечатление на женщин, что не раз становилось предметом скабрезных шуток Суховина:
- Надо было тебе оставаться в Европе. Стал бы моделью для мужского белья, а если бы повезло – дорос бы до рекламы лекарства от импотенции… Водяной на подобные остроты не обижался. Сколько Суховин его знал, тот всегда стремился к большему. Водянов был уверен, что жизнь дана ему для того, чтобы получить что-то большее, чем автоматическая винтовка, взвод солдат и пару бронемашин под его командованием. Когда им было по девятнадцать лет, они вместе покинули Город, ведомые целью добраться до Объединённых Стран и вступить в Иностранный Легион. Через пятнадцать лет они вернулись в Город и вступили в Гвардию. Пройденный вместе путь, через войны и годы лишений, укрепил их дружбу, и когда Суховину довелось стать командиром «рейдовиков» Гвардии, Водянов стал вторым человеком в его подразделении.
Соскочив с подножки грузовика, он подошел к Суховину:
- Блин... Солнце ведь еще не взошло, а уже духота - дышать невозможно.
- Ну это мы хотя бы не в джунглях... – ответил командир, оглядываясь на подходящих сзади солдат. Слегка помятые от недосыпа, в однообразном блеклом камуфляже, сливающемся с серыми иссушенными пейзажами, бойцы стягивались на инструктаж к главной машине. Командир вытащил из тонкого тубуса край пластиковой пленки. Закрепив намагниченные уголки прямо на комби-блоках бортовой защиты, он растянул ее метра на полтора, создав подобие экрана.
- Не рановато ли для кино, командир? – неудачно пошутил кто-то из столпившихся вокруг солдат. - Ампер, дай активную карту, - сказал Суховин, не обращая внимания на неуместную остроту.
- Секунду, командир.
Бойцы притихли. Полупрозрачная пленка окрасилась в черный цвет, выдала изображение загрузки, и через секунду на ней прорисовалась детальная схема местности с изгибами рек и холмов. Суховин повел пальцами по матовой поверхности - изображение развернулось боком, очертания местности стали чётче.
- Вот здесь находимся мы… - начал командир. - Противник двигается по этой проселочной дороге, собираясь объехать болото и выбраться обратно на трассу. Выезд на шоссе – это резкий поворот и подъем на холм, к брошенной деревне - уж очень подходит для засады. Мародеры рассчитывают, что мы последуем за ними, - Суховин ткнул пальцем в точку на карте, - а потому здесь нас и встретят. Едва заслышав про угрозу засады, окружающие командира бойцы оживились. До того равнодушно наблюдая, сейчас они жадно изучали глазами панорамную карту местности, стараясь запомнить все детали. Суховин продолжал: - Мы сработаем на опережение. Мальта, - он взглянул на молодого офицера, стоящего чуть поодаль, - ты давай бери свои две машины и «Бурого», - командир указал на броневик огневой поддержки, - Вы поедете вперед и перекроете трассу на случай, если они вдруг решат прорваться. Твоя задача – задержать их. Минируйте дорогу, оборудуйте позиции для автодосов… Не мне тебе рассказывать, что делать. Только сильно не увлекайся: жестко встретишь, подранишь, - и сразу отходи. Суховин повернулся к Водянову. Рядом с замкомом возвышался здоровенный гвардеец с угрюмым взглядом. Нестриженные русые волосы и борода, заплетенная в несколько косичек, дополняли его и без того угрожающую внешность. - Водяной, Рагнар, - обратился командир. - Собирайте людей, мы с вами пойдем пешком через болото и зайдем к ним с другой стороны. Весной здесь все заливает талыми водами, но сейчас тут лишь мелкое болото, наверняка можно пройти вдоль насыпи. Ульмас отработает минометами, дальше - густая «зеленка», через которую мы подойдем и взберемся на холм. Ампер, - повернулся он к оператору, - Ты берешь остальных, на машинах подъедете прямо по дороге, остановитесь где-то за километр до холма и издали отработаете всеми орудиями. - Понял, - ответил тот. – А что по связи?
- Каналы связи используем стандартные с шифрованием, до подхода на точку держим радиомолчание. Если дроны вдруг обнаружат их зенитные комплексы или резонатор - ставь пометки на активную карту только после начала радиосвязи... Вопросы?
Рагнар, пощипывая косичку в засаленной русой бороде, поднял руку:
- А почему такие рамки? Это ж всего лишь мародеры, так? Разве они будут пытаться нас «слушать»?
- Они почти не координируют своих действий по радиосвязи, но умудряются уходить от нас уже сутки. И при этом мы ни разу не смогли выйти на дистанцию выстрела. Это не похоже на действия «всего лишь мародеров», не находишь? – командир перевел взгляд на остальных бойцов: - Ещё вопросы?
- Авиация нам помогать собирается? – спросил молодой офицер Мальта.
- Беспилотник придёт только после того, как мы уничтожим резонатор помех и зенитно-ракетную систему…
- Да это вообще может муляжи, - предположил Мальта.
- А если нет, то Гвардия обеднеет на один штурмовик. А отвечать будет кто? Ваш любимый командир. - Кстати, резонатор настоящий, - встрял Ампер. - Наши дроны близко к колонне подлететь не могли. Мирный стоял во втором ряду, позади старших офицеров, но наконец-то смог хорошо разглядеть командира. Чуть выше среднего роста, он не сильно выделялся среди остальных бойцов. Глаза карие, короткие темные волосы – с виду он был не старше лет тридцати пяти. Гвардейский штурмовой костюм сидел на нем немного свободно, жилет с вставками бронеэлементов плотно облегал фигуру. Мирному показалось, что он как-то уж слишком моложаво выглядел для человека, прошедшего войну с Консолидатом, а до того десяток лет прослужившего в Иностранном Легионе. - Короче, - чуть повысил голос командир, глядя на бойцов чуть исподлобья. - Выбиваем машины с резонатором и противовоздушными комплексами, и затем оставшихся фалангистов утюжит беспилотник. Приоритет, как всегда - попытаться взять машину связи с невредимым шифровальным устройством. По делу вопросы есть?
Бойцы, переминаясь с ноги на ногу, молчаливо раздумывали и переводили взгляд с карты на командира. Подождав пару секунд и не дождавшись ответа, Суховин кивнул, тем самым оканчивая инструктаж. Гвардейцы начали неспешно расходиться по своим машинам. Из разодетой в камуфляж толпы вышел Мирный, удерживая автомат в скрещенных на груди руках. Отвлекшись от карты, командир обратил внимание на новичка. - Эй, рядовой! Как тебя? Мирный?... Мирный в два шага подошел к командиру, по привычке переложив автомат в левую руку и рефлекторно выровняв спину перед старшим офицером. - Давай отвыкай от этого, - неодобрительно взглянул на него Суховин. – Мы не на параде, здесь лучше без церемоний... Ты на гарантии? – внезапно спросил командир.
- Так точно, Полис третьего уровня.
- Хорошо. Заруби на носу: у нас воюют все, - Суховин смерил его холодным оценивающим взглядом: - Иди, экипируйся. Посмотрим, как ты в деле. Машины головного дозора уже устремились вперед. За ними готовился стартовать «Бурый» - тяжелый грузовик огневой поддержки. Заряжающие раскрыли бронированные ставни и сейчас проверяли установленную в кузове ракетную систему.
Мирный залез внутрь «Самозванца» и уже облачался в доспех. Оператор подал баллистический шлем, соединенный толстым проводом с корпусом автодоса. Надев его, Мирный резко двинул головой назад, - до щелчка, чтобы крепеж на затылке шлема состыковался с «позвоночником» костюма.
Прозрачное забрало сразу ожило, подсветившись мягким мерцанием диодов. На стекле возникли голографические надписи и графики загрузки, которые быстро сменились шкалами показателей. Иконка заряда аккумулятора внизу была заполнена и сейчас горела зеленым цветом. Основные боеприпасы – сто сорокамиллиметровых осколочно-фугасных гранат в наспинном коробе – отображались цифрой и буквами «О-Ф» вверху экрана. Внизу справа находилось полупрозрачное изображение доспеха, окрашенное в желтый цвет. Мирный продел обе кисти в широкие эластичные манжеты, которые тотчас плотно затянулись вокруг предплечий. Изображение рук на экране подсветилось зеленым. Тяжелый бронированный доспех дернулся, оживая. В обеих руках Мирного очутились рукоятки управления огнём - коротким пулемётом на левой и автоматическим гранатометом на правой. Новоиспеченный оператор двинул плечом, и тяжелый манипулятор автодоса повиновался, плавно повторяя движение. Из-за солидной массы резкие движения имели небольшую инерцию - рука шла чуть дальше запланированного маха.
- Поосторожнее, обезьяна, - угрюмо бросил командир, отшатнувшись от дернувшейся было ручищи автодоса.
Суховин подошел к своему доспеху. На нем не было гранатомета, а «руки» были чуть длиннее и оканчивались подобием пальцев, подходящих для удержания крупнокалиберного пулемета. Бегло осмотрев костюм, командир закрепил свой автомат под брюшным щитком и ловко забрался внутрь. Затем надел на голову шлем, пока Ампер подсоединял рукав подачи патронной ленты к закрепленному в соседней стойке крупнокалиберному пулемету.
Все операции заняли у него не больше минуты. Автодоспех тяжело опустился на пол.
Мирный проверил работу бортовых систем. Как только сверху опустилась нагрудная бронеплита, он потянулся руками к рукоятям экстренного покидания доспеха, расположенным по обе стороны грудины, в районе ключиц. Ампер заметил его неловкое движение:
- Сильно на них не надейся. Если доспех вдруг подобьют, или сервосистема закоротит, то ты все равно не сможешь поднять руки до клапанов эвакуации. Броня доспеха тебя защитит - так что лучше спокойно лежи, пока он опять не заработает или тебя не вытащат свои.
Командир в тяжелом доспехе ловко развернулся и вынул из стойки тяжелый пулемет. Сдвинув вверх защитный экран-забрало, он открыл лицо: - Не слушай его. Всегда надейся в первую очередь на себя. Всё работает?
- Та-а-ак точно! – ответил Мирный, ощущая непривычное чувство скованности.
Подошел Ампер и закрыл щитки на голени и бедрах, затем попытался с силой вдавить бронеэлементы, прикрывающие руки стрелка: - Эти всегда тугие, сам попробуй. Мирный повел отяжелевшей рукой к противоположному предплечью и с силой захлопнул бронещиток. - Отлично... Кстати, не хватайся своими открытыми пальцами за тяжелые вещи: автодос-то их поднимет, а твои пальцы – нет. С непривычки все путаются. Ладно, давай на выход. Мирный спрыгнул с подножки люк-рампы на землю. Тяжёлый доспех дёрнулся всем весом - чувствовалось, как бронеплиты замедляют движение.
Ссутулиться не получилось - цинки с патронами на животе сковывали движение, а крепление шлема к доспеху затрудняло повороты головы.
- Это специально, чтобы шею защитить - пояснил Ампер, видя попытку Мирного осмотреться по сторонам. – Если пуля прилетит, то шею тебе не сломает, врубаешь? Тем временем бойцы ударной группы уже высадились из машин, а техники заканчивали проверку вышедших наружу доспехов. К Мирному направились двое солдат-пехотинцев – стрелок и пулеметчик невысокого роста с угрюмым взглядом. Автоматчик обратился первым:
- Лейтенант Мирный? Я – Кеша, это – Густаво. Замком сказал, что мы тройкой с тобой идем.
- Да, здоров, - ответил тот, всем телом повернувшись к ним. - Слушай… - чуть замялся новый знакомый. - Ты офицер, мы - рядовые, но мы здесь давно. Потому если что – мы подскажем, что к чему. Смекаешь?
Пулеметчик без церемоний пробасил:
- Ты нас прикрываешь. Мы говорим, куда стрелять.
- Держимся вместе, - поддакнул Кеша. - Если доспех выйдет из строя – мы тебя вытаскиваем.
- Договорились, - согласился Мирный.
- Ну и отлично. Погнали. Из заднего грузовика тяжело спрыгнули четыре тяжело груженных автодоса. Минометные плиты, закрепленные на животе пары доспехов, напоминали панцири черепах. - Давайте, земноводные! Шустрее, выдвигаемся! Гвардейцы штурмовой группы спешно спустились с дорожной насыпи и вошли под раскидистые кроны деревьев. Первыми двигались бойцы в автодосах, сминающие перед собой колючие заросли и прокладывающие путь остальным солдатам. Вскоре почувствовался затхлый запах стоячей воды, а влажный грунт сменился чавкающей под ногами жижей. Тучи болотных комаров с монотонным жужжанием облепляли пехоту, лезли в щели между щитками брони доспехов. Залитая водой топь местами чередовалась с небольшими островками сухой земли.
Лет сто назад здесь проходила автотрасса, о которой сейчас напоминала лишь неширокая просека в поросшем лесом болоте. Когда во время очередной войны была взорвана плотина выше по реке, то прорвавшийся сквозь неё поток воды смыл несколько десятков прибрежных сел и рыбацких деревушек вместе со всеми жителями. Хлынувшей волной дорогу в низких местах вроде этого залило водой. Теперь река поднимается каждый год, а летом затопленные участки превращаются в болота. Яркие солнечные лучи изредка пробивались через густые кроны деревьев. Солдаты брели неспешно, местами по щиколотку проваливаясь в воду и вязкую топь. Потревоженные в собственном доме, лягушки выпрыгивали прямо из-под ног ступающего вперед автодоса. Мирный механической рукой оперся на поросший мхом ствол ольхи. Широкая полоска бронестекла сужалась вниз, к подбородку. Подняв забрало, Мирный глубоко втянул ноздрями спёртый болотный воздух. Адаптивный камуфляж бронеэлементов его костюма уже потемнел в тон окружающему полумраку болота. Впереди виднелась достаточно большая сухая поляна, поросшая невысоким колючим кустарником. Груженный доспех-«черепашка» вышел на твердый песчаный грунт, сбросил с груди тяжелую минометную плиту, а затем снял со спины ствол с двуногой распоркой. Солдаты быстро установили орудие, пока автодосы отстегивали с себя боекомплект - кассеты с блоками мин. Меньше чем через минуту минометный расчет был готов к стрельбе. Штурмовая группа двигалась дальше. Немного впереди прокладывал путь головной дозор. Шедший в нём автодос отличался от остальных усиленными бронепанелями на бедрах и плечах, а также укороченным стволом тяжелого пулемета. Его оператор, - здоровенный бородатый гвардеец Рагнар, - очевидно, был фанатом скандинавской мифологии. И так пугая своим внешним видом, по бокам своего баллистического шлема он закрепил витые бараньи рога, что делало его несколько похожим на средневекового рыцаря. Новые напарники, - Кеша и пулеметчик Густаво, - брели чуть позади, изредка негромко переговариваясь между собой. Мирный знал, что им сейчас было куда тяжелее, ведь они самостоятельно тащили свое снаряжение, временами по колено застревая в вязкой тине. В то же время его автоматический доспех своими мощными сервоприводами усиливал любое движение, вырывая тяжелые ноги из чавкающей трясины. Оператор решил подождать своих. Кеша первым догнал его:
- Ты со всеми уже познакомился? – обратился он к Мирному, указывая на двигающийся впереди доспех с рогами на шлеме. - Вон, видишь того? Он под викингов косит, и всем говорит, что его позывной – «Рагнар». Но на самом деле он всего лишь «Бургер».
- Почему так? – удивился Мирный.
- Потому что после боя внутри его доспеха остается котлета.
- Рисковый он, - пробасил идущий справа Густаво. - Любит вперёд лезть.
- Недо-супергерой, обладающий удивительной способностью останавливать пули частями тела, - натужно хохмил Кеша. - За последние полгода его два раза отправляли на рессурекцию. В него однажды из гранатомета попали, та ещё картина была... А с командиром уже знаком?
- Нет пока, только парой слов перекинулись. Вроде спокойный…
- Да, разговаривает он спокойно, только не обманывайся, - Кеша понизил голос. – Поверь, за годы войны у него все ограничители основательно повыбивало. Действует, как робот - без колебаний, без сожалений, любую подляну чувствует за километр… Я слышал, что однажды он в одиночку выследил десяток мародеров… - Да конечно, «десяток»... «Двадцаток». Чушь не неси, - вмешался в разговор молчавший до того Густаво. - Говорят, что во время одного из боёв на позиции гвардии прорвалась штурмовая группа Консолидата. Наши тогда отошли, но когда бой закончился, то на брошенных позициях нашли раненного Сухого, а вокруг - несколько доспехов, внутри которых были изрезанные в фарш фалангисты…
- И как он их, по-твоему, «изрезал»? С ножом против автоматических доспехов? И кто тут чушь несёт?... – Кеша осекся. - Тебя командир зовет, - прервал друга Густаво, обращаясь к Мирному.
Оказывается, всё это время Суховин шел чуть в стороне, неотличимый от других автодоспехов.
Поймав взгляд Мирного, он постучал пальцем по шлему. Тот переключился на внутреннюю связь. В наушнике раздался голос Суховина:
- Как служба, легионер?
- Отлично, господин командир.
- "Мирный"... Странное позывной для машины смерти, - с ухмылкой кивнул он на броню. - Как тебе доспех? Мирный тяжело перевалился через поваленное дерево:
- Надо к нему привыкнуть, а то механика ходьбы непривычная... Я-то к легким «походникам» привык, через пять минут про них вообще забываешь…
- Мы делаем ставку на хорошую защиту и тяжелое вооружение. Ты уже не в Легионе, здесь воюют по-другому. - пояснил командир, проворно перепрыгнув через торчащие корни, а затем резко сменил тему: - Ну, рассказывай, сколько прослужил?
- Один контракт, - замялся Мирный. – Неполный - только два года из пяти.
- Чего всего два? – удивился Командир. - Что, дезертировал?
- Нет. Вернулся в часть, расторгнул контракт.
В Гвардии поговаривали, что Суховин лично занимался подбором бойцов. И потому сейчас
Мирному казалось, что Командир просто проверял его, наперёд зная все ответы.
- Так почему уволился? – продолжал тот допрос.
Гвардеец задумался. Оправдываться не хотелось, но он не знал, как придать своим словам большей убедительности. Потому ответил просто:
- Все едут в Объединенные Страны за лучшей жизнью, но по окончанию службы гражданства больше не дают. А без него не то, что офицером не стать, - даже нормальный Полис не получить…
- Это да, гарантий никаких... - задумчиво кивнул Суховин. – Где ты воевал?
- Второй воздушно-десантный. Алжир, Ливия, одна командировка в Конго... - Конго? – заинтересовался командир. - Земляки почти. Я перевелся из Гвианы – надеялся, что буду подальше от джунглей, и как раз попал на высадку в Уганду… Слышал про племена Бачесу? - Про людоедов? – угадал Мирный, чувствуя, что его проверяют. - Это первое, чем старшие нас по приезду пугали. - Их в плен уже берут? – поинтересовался Суховин. - Не знаю, сейчас там стало поспокойнее… А что, раньше не брали? - Да там такая история приключилась... – издалека начал рассказ Командир: - Лет сто назад Бачесу были безобидным угандийским племенем. Людей они ели и тогда – но, в основном, умерших родственников. Однако затем из западной Африки к ним переселились остатки племени Мамбилу - те верили, что сила врага переходит к победителям вместе с его плотью, и приобщили местных к своему культу. Когда началась Большая Центрально-Африканская война, мамбилы и бачесу умудрились моментально заработать себе славу конченых отморозков. Они ловили противников, и затем резали одного перед глазами других - считали, что мясо напуганной жертвы вкуснее.
Мы про это слышали, но не придавали значения - до того момента, пока в плен к Бачесу не попало четверо наших. И когда мы вошли к тем дикарям в село, то нашли их. Двое жарились на вертеле, - они были освежеваны, как животные: тела были выпотрошены, а ступни и кисти отрезаны - их бачесу считали деликатесом. От третьего к тому моменту остались лишь разгрызенные кости.
- А ещё один? – сухо спросил Мирный. - Четвёртый был жив, но толку было мало - он сошёл с ума. Короче, вошли мы в ту деревню, увидели эту картину... После того случая с пленными бачесу мы не церемонились, - сразу пулю в голову, - а с нас взяли пример соседние подразделения Легиона. Поэтому по окончании контракта никому из бойцов нашей доблестной четвертой парашютной роты не дали ни гражданства, ни повышения. Зная, какая бойня творилась тогда по всей Центральной Африке, Мирный понимающе кивнул. - Потом послали в Индонезию, - продолжал Командир. – Опять в сельву... А когда в третий раз в гражданстве отказали, вернулся сюда – здесь как раз начиналась война с Консолидатом, в гвардии не хватало офицеров.
- Лучше здесь служить, по сравнению с Африкой? – поинтересовался гвардеец. - Легче. Климат у нас хороший, а то меня так джунгли задрали.
- А в войну?
- С Африкой не сравнить, - Суховин двинул головой, стирая подшлемной накладкой пот со лба, -
Это тебе не партизан по сельве гонять. Да и воюет наш человек решительнее, с огоньком…
Мирный, ковыляя тяжелыми ногами по болотной жиже, напряженно подсчитывал:
- Так сколько же вы в Легионе прослужили? - Три контракта по пять лет. - Пятнадцать лет? - изумлённо переспросил Мирный.
- Да... Ты не смотри, что молодо выгляжу, - улыбнулся командир. – Я прошел рессурекцию после ранения. Наградили Полисом с гарантированным поколением, десяток лет списали… Да и сейчас поспокойнее стало, - видишь, на броневиках катаемся, жизнью наслаждаемся. Скоро недобитых фалангистов перебьем – вообще благодать наступит... Суховин замер на полуслове, присел. Остальные бойцы резко остановились, прислушиваясь. Сперва донеслись хлопки взрывов, затем послышался стрекот пулеметных очередей.
- ... Сухому! Прием! – тут же взорвался радиоэфир. Голос Ампера заглушался громким стуком автоматической пушки.
- Сухой на приеме. Говори.
- Командир, контакт! Все, как по нотам: мы отработали насыпь – и пошла ответка! Точно засаду приготовили!
- Понял тебя, работай.
Будто спущенные с цепи псы, гвардейцы рванули вперёд. Тяжелые доспехи, переваливаясь из стороны в сторону, неслись по болоту, сминая кусты и ломая хрупкие стебли тонких деревьев. Следом, стараясь не отставать, двигались пехотинцы. По мере приближения выстрелы становились все громче. Почувствовав под ногами твердый грунт, бойцы ускорились. Лес редел, топь под ногами сменилась песчаной почвой. Подойдя к открытому месту, командир дал знак остановиться: - Привал две минуты. Развернуться в цепь. Проверить оружие. На оперативно-тактической карте Ампер уже выделил зону с домами на холме. Дроны наблюдали за этим местом издали, но при попытке приблизится к постройкам сигнал резко слабел, - мешала вражеская «глушилка». Скорее всего, её прятали где-то в застройке. Ампер вышел на связь:
- ...Вон машины их, метров пятьсот. Ближе не подлететь - сигнал глушат.
- Понял! Сейчас минами отработаем, - ответил Суховин, переключаясь.
В это время посреди болота, в паре километров к северу, наводчики минометных расчетов вносили последние корректировки.
- Как прицелитесь, сразу кассетой кладите сюда, плотно, - с нетерпением напомнил Сухой, ткнув пальцем в оперативную карту. - Принял, работаем, - хрипло ответил командиру артиллерист.
Первая мина ушла в горловину миномета:
- Огонь!
Тяжелый ствол дернулся, вдавливая плиту в нетвердый грунт. Росшая вокруг трава дрогнула, сгибаясь в стороны от грохнувшего выстрелом орудия.
Ампер наблюдал за изображением с камер дронов. Через несколько секунд последовал взрыв – было видно, как первая мина грохнула рядом с домом, снеся кусок стены, но не задела ничего за постройками. Ампер, схватив рацию, корректировал минометчиков:
- Недолёт! Дальше, метров двадцать, весь блок!
Суховин добавил:
- От начала улицы... Бейте сюда - от тупика, и потом западнее огонь переносите.
Артиллеристы быстро внесли поправки и зарядили первый блок: посредине ствола миномета вставили короб - кассету с четырьмя минами, автоматически досылавшую их в ствол орудия. Пожилой артиллерист, Ульмас, хриплым голосом скомандовал:
- Залпом! Одной миной! Триста! Тридцать! Три!
Мины друг за другом проваливались в трубу, чтобы через секунду с тяжелым «фу-х-х» быть с жуткой силой вытолкнутыми обратно. Вот следующая скользнула в жерло миномета – и его тело в очередной раз дернулось, содрогнулось, с грохотом выплевывая тяжелый снаряд в небо.
На улочке между домами сейчас творился ад. Разрывы мин, поднимавшие в воздух облака земли и осколков, ложились точно вдоль проселочной дороги. Очередным взрывом над домами подбросило кусок то ли джипа, то ли трактора. Огонь сместился правее. Штурмовая группа готовилась к бою. Командир ударил по рукояти затворной задержки, дослав патрон в ствол крупнокалиберного пулемета, затем обратился к Водяному:
- Я беру две группы и пойду с Рагнаром напрямик – мы взберемся на холм, а ты бери с собой Мирного, перерезайте выезд на трассу.
- Понял, - принял приказ замком. - Мирный, двигай за мной!
Бойцы зашевелились. Защелкали затворы автоматических винтовок.
Суховин вместе с большей частью солдат направился влево – к соснам, сквозь густые заросли. Водянов двинулся правее. Впереди, - за верхушками сосен, затянутый дымкой взрывов, - уже виднелся холм. Пройдя с десяток метров, замкомандира включил станцию ближней разведки - из-за бронированного наплечника поднялась плоская панель локатора. Затем, присев на одно колено, он осмотрелся: впереди пролегал песчаный пустырь, покрытый старыми воронками, поросшими сухой травой. С двух сторон пустырь окружал сосновый бор, за ним виднелась грунтовая дорога и подъем на склон. Что-то для себя решив и собравшись было двигаться дальше, Водяной резко остановился. Сзади подошел Мирный: - Что там? Водянов замер. На его нашлемном экране появился сигнал – это станция разведки засекла движение. Похоже, кто-то за соснами, на склоне холма, - и вряд ли это мог быть кто-то из своих. - Давай-ка со своими двигай во-о-он к той иве, - указал он Мирному на дерево у дороги, - а дальше вдоль склона пойдем. Тот присмотрелся: за дорогой начинался поросший густым кустарником подъем на холм. Мирный прикинул, что придется пробежать метров двадцать, а потом еще через дорогу – и это по открытой местности. К тому же, с его позиции не было видно происходящего слева, за придорожной посадкой. Но времени на раздумья не было: - Давай уже двигай вперёд, я прикрываю, - поднял Водянов ствол пулемета. Мирный поднялся, оттолкнувшись от сыпучего склона. Вышвыривая комья песка тяжелыми ступнями автодоса, он рванул к дороге. Прикрываясь бронёй доспеха, за ним следом побежал Кеша, а Густаво вырвался вперёд. Тяжелый автодос нёсся по поросшему кустами пустырю, не замечая тонких веток молодых деревьев. Когда до дороги оставалось шагов двадцать, показатели на забрале костюма неожиданно погасли. Движение замедлилось – руки и ноги автодоса отказались подчиняться оператору.
В следующий момент Мирный увидел впереди вспышку выстрелов, - и попытался было пригнуться, но почувствовал тяжелый удар в живот и ногу. Следом донёсся раскат пулемётной очереди. На бегу автодос дернулся, механические ноги подогнулись. Мирный со всей силы оттолкнулся, заваливая доспех в сторону неглубокой канавы.
Густаво одним рывком перебежал к покосившейся иве, залёг у ее корней.
Противник прямо сквозь деревья дал короткую очередь, затем еще одну. Гвардейцы попадали на землю:
- Импульс! Связь вырубило!
- Активный радар? - Тоже лежит! Тяжелые пули пролетали сквозь листву, выбивали куски щепы из стволов деревьев, заставляя бойцов залечь: - Тяжелый пулемет! - Да что ты говоришь! Мирный открыл глаза: на экране шлема вновь виднелось изображение костюма - сегменты на животе и правом бедре светились красным цветом. Послышался впрыск – медсистема доспеха автоматически ввела дозу обезболивающего. Автодос наконец приходил в себя после электромагнитного удара. Превозмогая притупившуюся боль, Мирный приподнялся на колени. Сквозь листву он увидел, как на склоне, в густом кустарнике, мелькнул противник. Через секунду оттуда последовала очередная еле заметная вспышка выстрелов. От покосившейся у дороги ивы отлетели куски коры и щепы, гвардейца позади дерева отбросило в сторону. Скрытый густой листвой растущих у дороги деревьев, вражеский пулеметчик не был виден бойцам из основной группы. - … Кто его видит? - ожил динамик радиостанции.
- Вижу пулемет! - услышали гвардейцы голос Мирного, - Даю длинной! Он уперся ногой в грунт, что вызвало приступ резкой боли. Затем поднял руку с автоматическим гранатометом и, навскидку прицелившись, нажал на спуск. Короткий ствол захлопал глухими выстрелами. Место между деревьями, где он только что заметил вспышки, затянуло пылью и искрами от множества взрывов. Вражеский пулемет замолчал.
Гвардеец отпустил гашетку автогранатомета, оценивая результат. В прореженных огнем зарослях он снова увидел чье-то движение. В ответ послышались выстрелы, - это остальные гвардейцы, заметив противника, тотчас начали поливать его позицию огнем. Деревья вокруг дрогнули, взрывами срезало толстые ветки.
Мирный обессилено упал лицом в песок. В следующий момент его перевернули на спину, потащили по земле. Он открыл глаза: кто-то сдвинул вверх его забрало. Несколько бойцов поднесли и положили рядом еще одного раненного. Мирный попытался посмотреть, кого именно, но не смог поднять голову:
- Лежи, тебе говорят! - голос медика доносился откуда-то издалека. Тем временем Водянов бегло оценивал потери. Мирный получил ранение в живот. Броневая пластина доспеха была пробита, кровь стекала из-под набедренного щитка. Фельдшер открыл защиту на руке и вколол несколько автошприцов обезболивающего. Чуть поодаль положили Густаво. Он был мертв. Полголовы будто размазало тяжелой пулей крупнокалиберного пулемёта. Месиво, оставшееся от разорванного туловища, прикрыли плащевой тканью.
Третий – Кеша - был ещё жив. Вращая ошалевшими глазами, он судорожно хватал ртом воздух. Его правая рука была почти оторвана, - в месте, где она соединялась с туловищем, зияла рваная рана. Рядом, на груди, виднелось отверстие, из которого со свистом выдувало воздух. Фельдшер заткнул дыру каким-то желе, наложил поверх ранения повязку, мгновенно пропитавшуюся кровью.
Бой продолжался. Взрывы на холме стихли. Водянов взглянул на станцию ближней разведки и двинулся дальше: путь был чист.
Глава 2. Безвозвратные потери
****
Штурмовая группа Суховина взбиралась вверх по поросшему кустарником склону. Рагнар шел впереди. Тяжелые ноги автодоспеха временами съезжали вниз по осыпающемуся песчаному грунту. Большой патронный короб на спине доспеха цеплял и ломал тонкие сухие ветки. Суховин полностью опустил лицевой щиток. Метрах в ста правее, за деревьями, с земли поднимался густой дым – это бойцы Водянова только что уничтожили пулеметчика. По обрывочным фразам замкома Суховин понял, что вторая группа понесла потери, но в детали не вдавался – сейчас нельзя было терять ни секунды. Грохот взрывов сотрясал землю на вершине холма: снова заработал миномет. Нужно было успеть добраться до вершины, чтобы атаковать, как только закончится обстрел, - и не дать мародерам времени опомниться. Бойцы выбрались на небольшую пологую поляну. Сухая трава тлела под ногами, густой дым застилал глаза. Повсюду виднелись небольшие воронки от разрывов гранат. Из стволов деревьев во все стороны торчала кусками свежая щепа.
Рядом с изувеченной взрывом ольхой, в небольшой ложбине, лежал развороченный автодос. Раненый вражеский оператор, не в силах встать, пытался выбраться из разбитой конструкции. Суховин поддел ногой одноразовую импульсную пластину, электро-магнитным ударом вырубившую им связь, затем двинулся дальше.
Бойцы штурмовой группы наконец взобрались на вершину холма. Перед глазами раскинулась широкая пологая равнина. Прямо по курсу, метрах в двухстах, виднелись крыши построек, а вид слева застилала дымка от разрывов мин. Именно там, в дыму, находились позиции, приготовленные мародерами для засады на гнавшуюся за ними колонну гвардейцев. Похоже, Суховин весьма удачно предугадал их план, и сейчас его группе удалось зайти к противнику с тыла.
Гвардейцы тихо, не сговариваясь, занимали позиции. Впереди были слышны редкие выстрелы. В дыму внезапно, будто из-под земли, возникли фигуры бойцов противника: -Быстрее, уходим!.. – послышался возбужденный голос. - К домам! Давай быстрее! Машины без нас уйдут!.. Шквальный огонь из автоматов срезал минимум троих мародёров. Несколько гранат тут же полетели в сторону окопа: вспышка взрыва – и сверху посыпались кусочки земли. Вопль раненых заглушился грохотом очереди крупнокалиберного пулемета – Рагнар со вторым автодосом встали и, стреляя на ходу, двинулись в атаку. Прикрываясь их броней, вслед поднялись несколько гвардейцев.
Командир переключился на следующую цель. Впереди находилась брошенная деревенька, представлявшая собой с десяток домишек по двум сторонам от проселочной дороги. Не смотря на минометный обстрел, там, похоже, ещё оставались мародеры, и именно туда пытались прорваться отступавшие. Суховин постучал по каске осматривавшегося по сторонам гранатометчика: - Выхлоп, держись рядом. Сейчас понадобишься. В это же самое время через развалины дома на противоположном конце деревни пробиралось два автодоса. Подойдя к краю полуразрушенной стены, Водянов выглянул за угол. Отсюда было хорошо видно всю улицу: грунтовая дорога была разрыта глубокими воронками, дымящиеся остовы нескольких машин валялись вокруг. Кузов джипа с антенной резонатора забросило на поросший высокой травой огород. Фалангист в доспехе-«походнике» как раз перевернул на колеса опрокинутый багги. Легкая машина, очевидно, все же уцелела во время обстрела, и мародеры тут же начали спешно грузиться. Двигатель с рокотом завелся, - вражеские бойцы уже попрыгали на сидения, приготовившись стартовать. Подхватив у дома пулемёт, мародёр в доспехе возвращался к багги, когда внезапный взрыв невесть откуда прилетевшей ракеты отбросил его в сторону, скрыв того в дымке. Багги рванул с места по разбитой грунтовой дороге. Машина быстро приближалась к повороту у крайнего дома, готовясь вырваться на трассу. Водянов, вскинув пулемет, высунулся из-за стены. Заметив его, водитель в последний момент рванул руль влево, и разогнавшийся было багги, не удержав равновесия, на скорости завалился на бок. Почти не целясь, Водяной нажал на спуск. Тяжелые пули решетили кувыркающуюся машину, отрывая куски легкой арамидной защиты. Багги перевернулся в последний раз, вяло завалившись на бок. Выпущенные практически в упор, крупнокалиберные пули не оставили шанса никому из пассажиров - остатки тел были будто перемешаны с экипировкой, личными вещами и оружием убитых.
Водянов отвёл взгляд. И как раз вовремя, чтобы увидеть бронетранспортер мародеров, неуклюже выкатывающийся из-за домов в начале улицы. Небольшая башенка повела стволом орудия.
- Ложи-ись!
Водяной в доспехе плашмя грохнулся за стену, чуть было не раздавив под собой одного из пехотинцев. Тут же на их укрытие обрушилась вся мощь автоматической пушки. Стены полуразрушенного дома будто взорвались, осыпав находящихся за ними гвардейцев кусками шлакоблока и кирпича. Кусок крыши с черепицей и деревянной балкой съехал вниз и завалил под собой отползающего на брюхе Водянова.
Тем временем штурмовая группа Сухого готовилась к атаке. Сидящие в небольшой ложбине гвардейцы ждали приказа. Командир осматривал деревеньку через прицел пулемета. Противник находился где-то за домами – оттуда только что донёсся грохот автоматической пушки. Гранатометчик оторвал взгляд от окуляра пускового блока:
- Ну и где они?
Суховину на миг показалось, что в темном проеме одного из окон мелькнул силуэт. - Дом с пристройкой, гнилая крыша, первый этаж. – процедил он. - Ну-ка, жахни газодетонирующим. Выхлоп отстегнул одноразовую «трубу» гранатомета от пускового блока. Та еще чуть дымила от предыдущего выстрела. Отбросив в сторону пустой тубус, стрелок открыл коробчатый рюкзак, вмещавший двенадцать таких же одинаковых контейнеров. Друг от друга они отличались лишь цветом маркировки на круглой крышке, обозначавшей тип боеприпаса: зеленая линия - зажигательно-осколочный, желтый – кумулятивный... Выхлоп достал один с черной каймой, до упора вставил новый блок в корпус пускового узла. Последовал щелчок - на небольшом экране тут же автоматически сменились настройки прицеливания. Суховин опять прильнул к пулемету. - Выстрел! – предупредил гранатометчик, прижимая предохранительную скобу. Негромко хлопнул разгонный заряд, выталкивая ракету из одноразового корпуса. Еще миг – и ракета исчезла, а облако взрыва подняло в воздух крышу дома. Вместе с тучей пыли и обломков ударная волна выбросила из пристройки тело. Суховин всмотрелся в прицел: вражеский боец в доспехе, обожженный, с оторванной по локоть кистью, с трудом поднимался на четвереньки. Он был без оружия, за его спиной тянулся разорванный шлейф пулеметной ленты. Оглушенный и контуженный взрывом, он попытался встать. Суховин выстрелил. Пуля вошла в грудь мародера, вторая разбила шлем. Мертвое тело осталось стоять на коленях, поддерживаемое скелетом доспеха. «Готов», - мелькнуло в голове Командира. Он повернулся к изготовившимся к броску гвардейцам:
- Двигаемся вперед! Выхлоп, давай за мной! Бегом преодолев поросший сухой травой пустырь, Суховин снес доспехом покосившийся деревянный забор. Обойдя мертвое тело мародера, бойцы приближались к взорванному зданию.
Послышался рокот неисправного двигателя. Транспортер мародеров, с трудом переваливаясь по разбитой воронками дороге, проехал мимо, не заметив гвардейцев. Выхлоп без команды приготовился к выстрелу. Высунувшись на улицу, Суховин приготовился прикрыть того броней своего доспеха:
- Давай! Гранатометчик выскочил на дорогу. Грохнул выстрел, - и стрелок тут же нырнул обратно во двор.
Ракета влетела под кузов, в ходовую бронемашины. Из вспышки взрыва вылетело колесо с куском рессоры. Машина накренилась на левый бок, сломав о землю ствол автоматического орудия. Рев двигателя смешался со скрежетом опрокинутого кузова. Продолжающие вращаться колеса счесывали землю на обочине, выбрасывая из-под себя куски грунта. Суховин прильнул к прицелу пулемета и зажал спуск, длинной очередью решетя бронированный кузов грузовика. Двигатель машины заглох. Выстрелы стихли. Держа оружие на изготовке, Сухой двинулся к машине. Подойдя, заглянул внутрь, но не услышал даже стонов раненых. Бой был окончен так же внезапно, как и начался. Позади бойцы командирской группы уже досматривали дома по улице. Выхлоп подошел и, раскуривая сигарету, уселся на капот изувеченного осколками джипа. Задняя половина машины с установленным на ней электро-магнитным резонатором валялась на придомовом участке - очевидно, ее забросило туда взрывом разорвавшейся у дороги мины. Квадратная антенна была пробита осколками, а ствол импульсной катушки треснул от удара об землю.
Напротив находился старый, вросший в землю амбар. Сдвинув в стороны прогнившие от ржавчины ставни, бойцы обнаружили внутри грузовик, в который тут же полез сапёр. Суховин осмотрелся: пока Водяной выставлял охранение, бойцы Рагнара уже проверили дома и теперь собирали пленных. По узкой дороге на холм взбирались гвардейские машины. «Самозванец» проехал мимо, столкнув с пути перевернутый транспортер. Медицинская машина «Мать Терезиа» остановилась на развилке, рядом с останками уничтоженного Водяновым багги. Суховин подошел к опускающейся люк-рампе медмашины. Трубки болтающихся на поручнях капельниц свешивались к автодосу Мирного, лежащему на залитом кровью полу. Рядовые гвардейцы, собравшиеся у операционного отсека, расступились. Раздвинув в стороны пластиковые шторы, навстречу командиру вышел медик Фриз. Стягивая с рук испачканные в крови прозрачные перчатки, он негромко доложил: - Густаво погиб, Кеша трехсотый. Тяжелый очень, вряд ли доедет.
Суховин поморщился. - Паршиво... А Мирный?
- Тяжелый. Но он же на гарантии, с Полисом. Сейчас будем запаковывать.
Командир ступил на рампу, подошел к раненому. Медик приподнял переднюю бронеплиту доспеха, открыв тяжелое ранение. Похоже, броня задержала пули, но их осколки все же прошли внутрь, разорвав бедро и нижнюю часть живота. Внутренности торчали наружу.
Мирный рассеянно смотрел на командира. - Ну что, боец, первый блин комом, да? - попытался подбодрить его тот. - Хорошо хоть тебе не в голову попали, тут бы шлем не выдержал.
Слабо ворочая языком от конской дозы обезболивающего, Мирный что-то промямлил в ответ.
- Что? – переспросил командир. - ... Слышал, там Кеша... Умирает, - путающимся языком промямлил боец. Сухой поднял глаза: с операционного стола на него безмолвно глядел боец. Его разорванные плечо и грудь скрывал плотный черный бандаж. Кеша ошалело смотрел на Суховина, будто пытаясь напоследок что-то ему сказать. Командир отвел глаза, не в силах выдержать безумный взгляд умирающего бойца. -Но его же можно регенерировать? – заплетающимся языком продолжал Мирный. - У него есть Полис? Собравшиеся у операционного отсека солдаты смолкли, с нескрываемой злобой посмотрев в сторону Мирного. - Нет, дорогая моя, - негромко, чтобы не слышали, ответил медик, срезая с раненого футболку и закрепляя кардиодатчик, - Нет у него Полиса. Не все такие везучие, как ты. - Но как же… - Мир не справедлив, скажи? – прервал его Фриз, деловито заливая вязким гелем разорванный бок Мирного. – Ты не напрягайся. Мы пока ещё не дома, шанс умереть у тебя ещё есть. Освободив руки и ноги от бронещитков, Мирного подняли и аккуратно переложили на расстеленный на полу пластиковый мешок. Второй медик, Фельдшер, склонился над раненым:
- Глаза закрой.
- Зачем? – удивился Мирный.
- Чтобы не сохли, когда упакуем. Закрывай. Фриз включил нашлемную камеру: - Двенадцатое, седьмое, две тысячи сто двадцатого года, ноль шесть – пятнадцать утра... – произнес он вслух. Сняв с шеи Мирного жетон, поднес ближе к лицу: - Пациент Александр Мирный, лейтенант Гвардии Города, позывной «Мирный»... – медик отодвинулся, чтобы в объектив камеры попала рана: - ...Смешанное осколочно-пулевое ранение правой нижней части брюшной полости, тяжелое пулевое ранение бедра. Произведена оперативная остановка артериального кровотечения введением в раневой канал гемостатика… Когда ввели? – обратился медик к Фельдшеру.
- Минут пятнадцать назад…
Фриз поднял руку, стёр с циферблата часов запекшуюся кровь:
- Ориентировочное время ранения и введения кровезагустителя – ноль-шесть утра ровно. Раненый находится в сознании, дыхание самостоятельное, сердцебиение учащенное... Предварительная оценка гарантийного ответственного медика: ранение тяжелое, велика вероятность развития геморрагического шока и летального исхода, необходима срочная консервация и введение в криптобиоз…
Фельдшер подал запакованную ампулу с серой жидкостью:
- Консервирующий состав… Срываю пломбу с емкости номер тринадцать-дробь-ноль-один...
Фриз вставил ампулу в автошприц, затем нащупал на шее Мирного пульс и воткнул тонкую иглу. Тело Мирного безвольно расслабилось. -Ноль-шесть-пятнадцать утра – раненому введён базовый консервант. Инъекция стандартного объема произведена в сонную артерию... Наблюдаю замедление сердцебиения... Медик извлек ампулу из автошприца, наблюдая за показаниями кардиодатчика.
- Так… Пульса нет. Клиническая смерть зарегистрирована ноль-шесть-семнадцать утра...
Фельдшер привычно просунул в рот Мирному длинную трубку, ведущую от встроенного в пакет резервуара с жидкостью. Безжизненное тело накрыли второй стороной пластикового мешка и закрыли застежкой, которая тут же слиплась. Фриз на камеру проверил герметичность шва – еще теплые края были намертво спаяны. Затем медик вырвал пластиковое кольцо, за которым вытянулся длинный пластиковый шнур. Внутри упаковки порвались пломбы резервуара с хладагентом, моментально заполнившим весь объем мешка. - Итак... Время - ноль-шесть-восемнадцать. Организм пациента введен в состояние гибернации, - черным маркером Фриз размашисто подписал пакет: - Мирный, «номер 13-01»... «Полуфабрикат» готов. Всё, убирайте упаковку - скомандовал бойцам медик.
Охлаждающая жидкость быстро густела, затвердевая. Суховин наблюдал, как замороженное тело укладывают в контейнер, и только сейчас онобратил внимание на сидящих в глубине салона солдат. Похоже, что всё это время, пока за занавеской хрипел кровью умирающий Кеша, они пристально наблюдали за действиями медиков. Каждый из них осознавал, что получи он пулю или шальной осколок, то умрет точно так же, без права навторой шанс. Суховин спустился по рампе наружу. Борясь с новой навязчивой мыслью, он попытался переключиться. Вокруг кипела работа: пока люди Рагнара досматривали пленных, чуть поодаль складировали трофейное оружие.
Сапер, закончив проверять командирский грузовик мародёров на предмет возможных «сюрпризов», обратился к Суховину: - Чисто, господин командир.
Мощный тупоносый транспортер был меньше и легче, чем трёхосные трейлеры гвардейцев. Не смотря на слабую бронезащиту, фалангисты, а затем и мародеры охотно использовали эти машины за надежность и неприхотливость. Изношенные колёса с наполнителем из ячеистого капрона были изорваны осколками и разбитыми дорогами. Автотурель на крыше, похоже, давно не работала, а потому служила лишь для устрашения. На темно-зеленом борту виднелся штандарт подразделения. Свастика, вписанная в кольцо с солнечными лучами, была нарисована черным цветом, сливавшимся с окрасом брони транспортера. Это был «Солярный крест»* - символ уничтоженной тактической группы фалангистов «Нордланд». Похоже, догадка Суховина оказалась верной: это и вправду было подразделение Гейдриха.
Он заглянул внутрь грузовика. Неосвещенное отделение было завалено всевозможными припасами. В нише для боекомплекта неработающей пушки, в полу, находилось несколько ящиков с консервами. Под потолком и со стен свисали палки колбасы и вяленные куски мяса. Запах копченостей смешивался с вонью сгоревшего пластика – карты, блок связи и жесткий диск бортового компьютера были облиты горючей смесью и сожжены. Сухой не сразу обратил внимание на мертвое тело в кресле штурмана. Лицо его сгорело, в затылке зияла дыра от выстрела в упор. Скорее всего, это был связист - старший офицер убил его, чтобы тот не выдал частоты связи мародеров.
Ампер уже обыскивал командирский транспортер, рассчитывая найти в золе хоть что-нибудь интересное. Водянов, всё ещё в доспехе, отчего-то с ног до головы испачканном в пыли и кирпичной крошке, уже выставил охранение, и теперь ходил вокруг машины, снимая на нашлемную камеру видео для отчета. - Похоже, мы взяли «Мародеров Гейдриха», - самодовольно изрек он, поковыряв пальцем отверстие от осколка в стальном борту грузовика. - Тут вся их колонна: два трейлера, две легких багги, четыре джипа вон в той посадке. Никто слинять не успел, - быстро подытожил он, завидев командира. Тот направлялся прямо к нему и явно был не в духе. Отозвав подчиненного в сторону, Суховин зло процедил: - Ты чё, охренел? Ты зачем новичка вперёд послал? От дружеских интонаций в голосе Суховина не осталось и следа. Довольное выражение медленно сползло с лица Водянова: - Просто нарвались под раздачу... - Чего ты мне лепишь? Ты какого чёрта их без прикрытия отправил?
- Да кто мог знать?.. – оправдывался Водянов, - Мы ведь должны были чисто подойти, незаметно…
Суховин обратился к Амперу:
- Что у них по связи?
- Тут только стандартная радиостанция, - доложил оператор. - Шифровальное оборудование уничтожено, бумажные карты сожжены... А вот это интересно.
Он с силой вырвал из оборудования и протянул командиру небольшое устройство с торчащими во все стороны проводами. - Что это? – спросил Суховин. - Радиопеленгатор. Они засекли выход на радиоконтакт, командир, - пояснил Ампер. - Поздно, но они вас все-таки запеленговали и догадались, что их обходят с тыла.
Командир покрутил находку в руках, затем ткнул им в грудь Водяному, заставив того пошатнуться:
- Всё равно, отчёт пишешь сам. Я тебя выгораживать не буду. - Ну никто же не знал, что у них был пеленгатор… - вновь попытался оправдаться Водяной. Командир поиграл желваками, сосредоточенно раздумывая. Такое оборудование редко встречалось у мародеров.
- Интересно, откуда он у них. - Пойдем расспросим, - предложил Водянов, кивая в сторону пленных. – Может, скажут чего полезного... У дымящихся развалин первого дома собрали мародёров. Девять человек – все израненные и избитые, в порванной униформе – поникло сидели у стены, с одной стороны окруженные бдящими стрелками. - Ну что, зигомёты, допрыгались? – издевался один из охранников, водя поверх их голов стволом автомата. Судя по обтрепанному и изможденному внешнему виду, мародёры явно не шиковали.
Единой формы у них не было давно, остатки военной экипировки и недостающие элементы обмундирования они заменяли гражданской одеждой. В ней же, в случае чего, было легче затеряться. Общими для всех были лишь одинаковые «сварочные» очки. С толстыми линзами и боковыми шорами, они были необходимы мародерам для защиты глаз от ярких вспышек стробоскопических ламп у оборонявшихся от бандитов поселений.
Суховин издали пристально всматривался в лица пленников: - Среди них есть офицер, - негромко произнёс он. - Кто-то должен был застрелить связиста. Чувствуя близость добычи, он попытался вспомнить внешность Гейдриха. В памяти засел образ русого, невысокого фалангистского штурмовика, но черты его лица ускользали от Суховина. Давя попадавшие на землю переспелые груши тяжелыми ступнями автодоса, Командир подошел к «Самозванцу». Грузовик остановился между домами, на поросшем высоким бурьяном огороде. Командир забрался внутрь, стал спиной к стене – крюки подхватили костюм, приподняв его над полом. Руки и ноги обмякли, щитки раскрылись. Суховин снял шлем, втянул голову – и тяжелая нагрудная броня поднялась вверх, под потолок. - Найди-ка мне по Гейдриху данные, - обратился он к зашедшему вслед оператору. - В первую очередь нужно его фото и группа крови. Сухой расстегнул фиксаторы на бёдрах. Эластичные накладки моментально ослабились, освобождая ноги. Командир выскользнул из автодоса, спрыгнул на землю, на ходу выхватив короткий автомат, закрепленный под бронеплитой доспеха. Ампер повернул экран к командиру: - Изображение старое, довоенное, - на экране возникло фото из личного дела, на котором было запечатлено лицо холеного фашистского штурмовика. – Группа крови… Вторая отрицательная. Особые приметы – татуировка на правом локте в форме «коловрата», пламя на левом плече...
- Достаточно. Суховин выпрыгнул на улицу. Без доспеха тело, казалось, приобрело невероятную легкость, будто с ног после долгой ходьбы сняли тяжелые ботинки. У грузовика стоял Рагнар. Тяжелыми руками автодоса он облокотился на колесную арку, а громоздкий крупнокалиберный пулемет положил на капот. Не отрывая взгляда от пленников, он задумчиво произнес: - Чего-то многовато получилось... Теперь их в Город везти, оформлять... - Ну выбери нескольких, а остальных пристрели, - равнодушно ответил Суховин. Рагнар поежился, чуть отстранившись: - Да нет, командир, сам выбирай, – смутившись, пробасил штурмовик.
- Чего, брезгуешь? – подмигнув, с лукавой улыбкой спросил Сухой, - Ладно... Кто среди них старший? - Не ясно. Ни погон, ни документов ни у кого не было. Часть привели с поля, часть здесь по домам ныкалась... Пленные загнанно озирались, избегая смотреть в лица охранникам. Расхристанные, немытые, они сидели на коленях, больше напоминая бездомных оборванцев, чем наводящих ужас на земли Протектората фалангистов. В голове мелькнуло: «Пора входить в роль». Суховин собрался с мыслями, насупился: - Ну, работа как работа... – еле слышно выдохнул он, затем гаркнул охране: - Выстроить, в один ряд! На коленях, лицом ко мне! Руки за голову! Подгоняя пленников матом и ударами автоматов, бойцы быстро усадили их в одну линию, спиной к сточной канаве. Командир повесил короткий автомат за спину, расстегнул набедренную кобуру, снял с предохранителя пистолет. Он коротко задержал взгляд на потертой, но все ещё блестящей позолотой набойке с гравированной надписью: «Гвардейцу Суховину Н. - за службу и храбрость». Забросив пистолет обратно в кобуру, он затем прошелся вдоль строя пленных.
Мародеры опустили головы, глаза не подымали. Теперь они думали лишь о том, удастся ли им пережить это утро.
Суховин начал без церемоний: - Кто старший? Строй пленников ответил безмолвием. - Командир кто? – спокойно повторил вопрос Сухой. - Я ведь всё равно узнаю. - Нет его здесь. Ты опоздал, пёс, – огрызнулся один из мародеров. Судя по высокому росту и черной щетине, этот точно не был Гейдрихом. Суховин рывком достал из кобуры пистолет, направил в голову здоровяку. Хлопок выстрела – голова пленного дернулась, затылок разлетелся на куски. Тело опрокинулось назад, ноги неестественно изогнулись в коленях. Сидящие по бокам пленники в ужасе отпрянули в стороны. - Не найдем командира – всех в канаву сложим, - поддакнул Водяной. - Кстати, ему-то, командиру вашему, бояться нечего, – как ни в чем ни бывало продолжал Суховин, прогуливаясь вдоль строя пленников. – Командиров мы обязаны доставлять в Город. А вот обычные солдаты нам не особо нужны. Так что отмолчаться не пытайтесь. Вы сейчас себе жизнь выторговываете. Кто первым заговорит – того оставим в живых. - Вот он! Он - командир! – сдали нервы у одного из мародеров. Молодой парень с разбитым носом почти плакал, указывая головой на сидевшего в метре от него пленного.
Суховин удовлетворенно расслабился, спокойно обратился к заговорившему: - И как его зовут? - Заткнись, сука! – вклинился в разговор другой. Суховин резко выпрямил руку с пистолетом. Выстрел – и мародёр завалился набок, обрызгав сидящего рядом ошметками расколовшегося черепа.
- Перебивать нехорошо... – опустив ствол, невозмутимо продолжил Сухой. - Так как, говоришь, его зовут? - Гейдрих это, – негромко подсказал другой пленник – пожилой мужичок с заплывшим глазом. Суховин убрал пистолет в кобуру. Он подошел к мародеру в сером фашистском кителе, на которого указал парень. Его осунувшееся грязное лицо слабо напоминало то, что Суховин видел в досье на экране. Щеки впали, длинная щетина не могла скрыть глубокий шрам на щеке. Обойдя стоящего на коленях пленника сзади, Суховин точным движением ножа вспорол китель. На левом плече виднелся шрам от плохо сведённой языческой татуировки. - Ну привет, Гейдрих.
Фалангист резко дернулся, пытаясь дотянуться до кобуры гвардейцы. Суховин, отшатнувшись, машинально выбросил вперед ногу, попав носком армейского ботинка прямо в лицо нападавшему. Тяжелый удар опрокинул не успевшего подняться с колен мародера. Суховин навалился на него сверху и, прижимая его голову к земле, с силой завернул левую кисть за спину. На руке, у самой подмышки, показалась надпись: «SS 2Rh -». - Ампер, группа крови у него какая была? – спросил Сухой. - Вторая отрицательная?
Оператор утвердительно кивнул. Заметив на шее бывшего фалангиста очки, гвардеец рывком стащил их с Гейдриха.Суховин осмотрел их: новые, с отполированными чёрными линзами, - такие сошли бы за трофей.
Напоследок всем весом нажав коленом на голову мародера, Суховин встал и, отряхнувшись, двинулся мимо строя пленных: - Итак, - обращаясь к ним, громко говорил командир гвардейцев. - Наша беспроигрышная лотерея подошла к концу. Спасибо всем участникам. Вы вдвоем, - он указал на парня и пожилого мародера, - Проходите на следующий уровень, а ваши несговорчивые друзья - нет.
Гвардейцы вытащили Гейдриха и двоих проболтавшихся из строя. Внезапный вопль заглушили несколько коротких автоматных очередей. Четыре свежих трупа столкнули в придорожную канаву.
Суховин же подошёл к капоту «Самозванца». К радиаторной решетке было примотано чучело, разодетое в вещи ранее пойманных ими фалангистов. На туловище манекена был натянут серый шерстяной китель, простреленный в двух местах бронежилет, связка жетонов убитых, на измятой голове - раздавленная ступней автодоса каска вместе с частью оставшегося в ней черепа мародера... Теперь композицию дополнили очки с толстыми чёрными линзами, которые Суховин натянул поверх каски чучела.
Покончив с нехитрой церемонией, Суховин затем вернулся в грузовик и уселся в десантном отделении. Водяной с удивлением спросил: - Откуда ты знал, что он здесь?
- Я не был уверен, - косо ухмыльнулся командир, - Но попытка - не пытка. Сзади Выхлоп и Рагнар затащили Гейдриха в грузовик. Усадив того на пол, руки пленного пристегнули к стальному поручню над головой. Следом внутрь забрался Фриз.
- Чего, допрашивать его будем? Может лучше на улицу вытащить? – деловито предложил Водянов. - Или хоть давай пакет подстелем, а то он тут кровью и дерьмом всё зальёт...
- Не, он сам всё расскажет. У нас "болтун" есть, - Суховин протянул медику ампулу с мутной жидкостью: - С дозой не переборщи. - Откуда взял? – удивился Водяной.
- Контрразведка списала.
- Он хоть не просрочен?
- Вот сейчас и узнаем. Рагнар с силой прижал голову Гейдриха к стене, отвернув лицо в сторону. Тот застонал, вяло вырываясь. Фриз быстро ткнул иглой в шею, затем спрятал драгоценную ампулу в карман и направился к выходу. Водянов последовал за ним. - Я вколол ему треть, должно быть достаточно, - инструктировал медик, спускаясь по наклонной поверхности рампы. - Минут пять и будет готов. Наступит расслабление, он может попробовать защищаться - пытаться нести чушь. Но вы по сути спрашивайте, и он все расскажет… Кстати, резко усиливаются болевые и зрительные ощущения, так что свет здесь ярче включите. Когда начнет щуриться – можете начинать. Водянов нажал на клавишу закрытия люка. - Вряд ли мы ограничимся яркими лампами.
- Как будет угодно. Замком вернулся в салон. Покачиваясь во вращающемся кресле оператора, Суховин с улыбкой наблюдал за пленным. Сыворотка ещё не подействовала, и пока надо было чем-то себя занять. Водитель включил радио, и теперь из динамиков теперь доносилась попсовая мелодия. Невнятный, рваный ритм угадывался слабо, из-за чего мотив было не различить. Сиплый женский голос, раз в десятый повторяющий одну и ту же фразу припева, раздражал. Суховин поморщился:
- Кто это так мерзко поет? Однообразный ритм сменялся рваным кислотным битом. Певица даже не пела, а просто речитативом произносила текст, только во время припева чуть повышая искаженный автотюном голос.
- Это Кира Прадо, – ответил Водянов и, видя недоумение в глазах друга, добавил: - Только не говори мне, что ты о ней не слышал.
Суховин вслушался: певица искажала голос, стараясь петь тембром недовольной школьницы-подростка. Смысл слов угадывался даже без знания иностранной речи. По одной только интонации было ясно, что девушка изображала из себя презирающую всех вокруг капризную стерву.
- И что, она кому-то нравится? – поморщился Суховин.
- Ну, ее хиты регулярно ставят в топы хит-парадов. Так что да, она кому-то нравится. Ампер и гранатометчик на переднем сиденье прислушались к разговору офицеров.
- Я походу чего-то не понимаю в современной музыке, - начал размышлять вслух Сухой. - Уж не знаю, что в мире творилось раньше, но, похоже, после двадцатого века нормальной музыки уже никто не играл.
- Ворчишь, как старый хрен, - заметил Водянов. - Нам с тобой почти по полтиннику, так что «ворчать, как старый хрен» - это нормально.
- Походу, тебе только тело восстановили, а мозг оставили без регенерации.
- А может наоборот, и тогда это у тебя маразм, – парировал Суховин. – Не будет же такое нравиться нормальному человеку.
- Что ж, интересная мысль. И меня подколол. Один-ноль, - примирительно поднял руки замком. Песня стихла, водитель приглушил радио.
- Я думал это никогда не кончится... Как он? – спросил Сухой, указывая на пленного. Гейдрих расслабленно дремал. На лице появилась ухмылка, в уголках рта выступила слюна. Водянов подошел и растормошил его, для верности дав пару пощечин.
Раскрыв глаза, мародер увидел улыбающееся лицо Суховина. - Выспался? – спросил тот и, не получив ответа, перешел к сути. - Откуда у вас новая радиоапаратура?
- Ты мне зубы выбил, - проигнорировав вопрос, выдавил из себя пленник, сплевывая на стальной пол окровавленную слюну.
- Чего ты несёшь? Когда это? – удивился Сухой.
- Когда с ноги пробил.
- А, ну бывает… - согласился тот. – Ты от темы не уходи. Откуда радиопеленгаторы? - Не знаю... Откуда-то из Города, из Надречья… - мародёр смерил гвардейца рассеянным взглядом. - Рудольф знает. - Рудольф уже второй год под замком в Городе сидит, - с недоверием возразил Водянов. - Может и сидит, но от дел не отошел. Говорят, ваши нашим всякое передают…
- Кто говорит? Что передают? Конкретнее?
- Не знаю... Слухи. Говорят, кто-то из Города поставляет радиостанции и предупреждает о ваших наблюдательных постах. Суховин насупился: - Говори номера и пароли ваших частот. - Сыш, зачем вы защищаете этих гнид? – попытался перебить его Гейдрих. - Ну этих, что с гор пришли? Подумаешь, спалили посёлок, кому какое дело… - Это он зубы заговаривает, - пояснил Водянов. – Фриз предупреждал. -… Мы вот с ними долго не церемонимся, - Гейдрих улыбнулся, обнажив желтые зубы. Суховин подскочил и, схватив пленника за разбитый нос, вывернул резко в сторону, до хруста.
- Пароли! Номера частот! Какой порядок выхода на связь? Выкладывай, мразота! Гейдрих взвыл - боль, усугубленная препаратом, не давала шансов отмолчаться. - А-а-а! Тринадцать-два-девяносто-четыре-девятнадцать! Остальное сжег! Больше не знаю, я грохнул связиста, он знал! - Как часто меняются частоты? – спросил Сухой, продолжая сжимать переносицу. - Уф-ф-ф... Каждый день в полдень, количество сигналов тонами умножаем на четыре и добавляем тройку… Нос отпусти, больно! - Тревожное оповещение, какой знак? - А-а-а… Если всего два сигнала – значит, связь раскрыта, пользоваться нельзя-а-а… Уфф… Пусти!... - Откуда у вас пеленгатор?! - Сказал же, из Города! Больше не знаю! Пусти-и-и! Суховин с силой приложил Гейдриха затылком о стенку салона, затем направился к выходу. Водянов последовал за ним. - Слышал, что он сказал? – обратился к нему командир, искоса поглядывая на пленного.
- Ну сказал и сказал. Он сам ничего толком не знает.
Тот будто не расслышал его:
- А если и вправду наши им снаряжение передают? – возбужденно предположил Суховин.
- Сомневаюсь, что это кто-то из Города... Скорее всего, просто сняли трофейный пеленгатор с какой-нибудь подбитой гвардейской машины... Чего ты так напрягся-то?
- Почему напрягся?! – переспросил Сухой. - Я только что потерял троих. А кто в этом виноват? Ты, может, мне подскажешь?
Водянов поежился. Опять становиться крайним ему не хотелось - уж пусть лучше командир обвиняет в потерях так удачно найденный у мародеров радиопеленгатор.
- Слушай, я все понимаю, - осторожно начал замком. - Но не заморачивайся. У нас ведь есть четкие указания доставлять пленных командиров и офицеров в Город. А там разведка пусть разбирается. Получим заслуженную премию… - И когда разведка последний раз давала что-то полезное? Мы постоянно ездим вслепую, за год не накрыли ни одного мародерского схрона или стоянки. Мы ни разу не сработали на опережение – только приезжаем к сожженным селам, а дальше ищем иголку в стоге сена. А когда удается взять мародеров живыми, то почему после суда их не расстреливают? И Гейдриха ведь тоже посадят, хотя пуля в голове – самое большее, чего эта сволочь заслуживает. Водянов безразлично пожал плечами: - Будь по-твоему.
****
Колонна готовилась продолжить путь. Три машины спустились с трассы к деревне – это вернулась обратно группа перехвата. С подножки бронированного джипа соскочил молодой офицер. Снайперскую винтовку он положил на согнутые в локтях руки. На щитке, покрывавшем левое предплечье разведчика, белой краской была выведена надпись: «In aeternum»*. Вся рука офицера была прикрыта ребристыми звеньями, соединявшихся эластичным подобием суставов - «грипером». Такие давно пользовались популярностью у снайперов и пулеметчиков: нажатием фиксатора под большим пальцем конструкция жёстко блокировалась в одном положении, при этом переставала сгибаться и менять форму, превращаясь в надежный упор для стрельбы.
Осмотревшись, офицер неспешно двинулся по улочке, где еще недавно шел бой. Неподалеку боец в тяжелом автодосе вытаскивал пулеметную ленту из-под изувеченных останков джипа. Наблюдая за его неповоротливыми движениями, разведчик облокотился на ветхий деревянный забор.
- Это ты, Рагнар? – наигранно изображая удивление, сострил он. – Бой уже закончился, а ты еще можешь ходить? А как же срезать дорогу в Вальгаллу через вражеские окопы?
Разведчик отшатнулся от двинувшегося навстречу автодоспеха, закинувшего себе на плечо трофейный пулемет с лентой патронов. Тот поднял забрало, под которым показалось бородатое лицо командира штурмовиков. - Чего тут шляешься, Мальта? Иди, ещё покатайся... – смутившись, отбрыкивался тот. - Какой вообще с вас, разведчиков, толк, если вы не воюете?.. Автодос пошел дальше. Позади, у поворота, начал дымить перевернутый багги, затем неподалеку загорелся лежащий на боку грузовик – похоже, что это сапер поджигал машины мародеров термитными зарядами. Такие гарантированно превращали любую технику в груду оплавленного металлолома. Приблизившись к командирскому транспортеру мародеров, боец достал гранату, выкрутил керамическую крышку, затем вырвал кольцо и бросил её внутрь грузовика. Сработал зажигающий пиропатрон – раскрывшиеся снизу подпружиненные металлические лепестки моментально развернули гранату вертикально вверх, а верхушка с жужжанием и треском завертелась, разбрызгивая вокруг воспламененный термит.
Неподалеку, опершись спиной на забор, за сапером наблюдало двое: - Красиво… - сказал Водяной, закуривая. - Мда-а… В темноте вообще смотрелось бы, будто феерверк. Искры пламени освещали собой темный кузов грузовика, поджигали сиденья и аппаратуру.
- Ты помнишь Уганду? – не отрывая глаз от вспышек пламени, спросил Суховин. - Помнишь ту ночь, в Кампале?
- Мда... – повторил Водяной, завороженно наблюдая за разлетающимися в стороны каплями горящего термита. – Такое не забыть. - ...Когда нас с тобой с того переулка вытащили, ты сразу умер, - продолжал Сухой. - Как раз тогда бокаситов оттеснили из центра, наши вели бой в паре сотен метров. Я еще был в сознании, - просто лежал и смотрел в звёздное небо, на трассеры. Ко мне тогда подошел капитан Дюпье, посмотрел так странно, и сказал: «Воси Ль’Африк, Лижинер»… «Вот и Африка, легионеры»…
- До сих иногда пор не пойму, как нам удалось оттуда выбраться, - выдохнув вверх облако дыма, ответил Водянов. Суховин кивнул. Затем, будто что-то для себя решив, повернулся к другу и уверенно произнес: - Я не отдам Гейдриха разведке. Все равно от них толку никакого, так хоть сами поохотимся. Не зря же я троих пацанов потерял.
Замкомандира уточнил:
- Я так понимаю, с нами в Город он не едет? Неудачная попытка побега? - выдержав паузу, Водяной уточнил: - Выпрыгнул из машины, попал под колёса? Командир не ответил, наблюдая за разгорающимся внутри машины пламенем. Стальной полик начал плавиться, резина проводов дымить. Негромко хлопнул взорвавшийся патрон. - Поехали, а то сейчас еще боекомплект рванет, - сказал другу Суховин. Гвардейцы заканчивали приготовления к выходу. Разведывательные машины, будто две гончие, опять устремились вперед. Чуть погодя стартовал «Драккар». На подножку открытого заднего люка запрыгнул Рагнар. Удерживая в руке пулемет, второй он дружелюбно помахал водителю выруливающего на дорогу следом «Самозванца». - Вот позёр, - беззлобно сказал Гид, глядя на стоявшего на рампе офицера. Машины выехали на трассу. Ампер прокладывал на карте путь. Сзади подошел Командир: - Ампер, пересядь ненадолго. Тот послушно подхватил автомат и ушел вперед. Выхлоп и Водяной c парой солдат копались у автодосов. Суховин уселся в кресло Ампера и повернулся к пленнику. Закинув ногу на колено и смахнув со штанины колючку, он невзначай спросил:
- Скажи мне, Гейдрих… У тебя же есть другое прозвище? Гейдрих улыбнулся в ответ, обнажив окровавленные зубы.
- Есть. «Балаклейский Мясник».
- Ты гордишься им? Гейдрих впервые взглянул Суховину прямо в глаза.
- Наверное, гордишься, - предположил гвардеец. - Ты ведь его заслужил. Я ведь помню, за что тебя так назвали. Скольких вы заморили там, на стадионе? Тысяч пять? Шесть?
- Они с левого берега, - Гейдрих равнодушно пожал плечами. - Вам ли, городским, не знать, что там одни полукровки. - Ты же вроде не дибил, Гейдрих. Мы ведь с тобой давно воюем. - продолжал гвардеец. - Если бы ты был совсем безмозглым, тот так долго не протянул бы. Так вот объясни мне: вот ограбили вы село. Перебили местных ополченцев, изнасиловали женщин... Зачем всё сжигать? Почему вы ведете себя, как звери? Зачем развешивать детей на колючей проволоке?
- Ты меня разжалобить хочешь? - склонив голову набок, с иронией спросил Мясник.
- Я лишь пытаюсь оправдать свои дальнейшие действия, - Суховин смерил сидящего на полу Гейдриха взглядом. - Я всегда удивлялся, чего вас после допроса живьем не закапывают? - он расслабился, облокотился на спинку кресла. – Ты думаешь, что будешь за городской счет с дружками сидеть, да? Я привезу тебя в Город, а там начнутся долгие разбирательства: пока свидетелей вызовут, - родных убитых тобой граждан и крестьян… Будут твои прошлые подвиги разбирать, а ты всем в лицо будешь так же, как сейчас, нагло улыбаться. Пока судебный процесс пройдет, столько сил и времени потратят… Не много ли тебе чести?
Пленный мародер настороженно молчал, пытаясь понять, к чему Сухой начал этот разговор. Тот продолжал:
- Но ты попал ко мне. А я не охотник за головами, у меня же таксы за твою голову нет. Живой ты, или не совсем – больше мне не заплатят…
Водянов подошёл и отстегнул наручники, приковывавшие руки Гейдриха к поручню над головой. Солдаты внезапно поднялись со своих мест, обступили пленного.
Во взгляде мародера мелькнуло плохо скрываемое недоумение: - По-твоему, я должен тут же обосраться от страха? - Нет, здесь этого делать не стоит, - не изменившись в лице, ответил Суховин. Бойцы схватили и потащили вырывающегося Гейдриха в хвост машины. Послышался гул опускающейся задней рампы и шум ворвавшегося в салон ветра.
- Ты че, озверел, урод?! – в глазах Гейдриха наконец мелькнул страх. - Ты меня попугать решил?! Ты же должен доставить меня в город! У тебя приказ!... Суховин, не поворачиваясь, бросил тому вслед:
- Последние слова, подонок? Отчаянный вопль Гейдриха заглушился шумом набегающего потока ветра. Но Суховину показалось, что ему послышался хруст тела, ломающегося под колёсами идущей следом машины. Рампа закрылась. Бойцы вернулись и рассаживались по своим местам. Суховин завалился в свое кресло позади водителя, привычно положив автомат на колени. Из динамиков звучал голос радиоведущего:
«-… Утренние вести Города! Сегодня в новостях:
- Приближается самый ожидаемый праздник года – День Города! В рамках предпраздничных мероприятий завтра будет проведен дружеский футбольный матч между командами Надречья и Объединения городов Приморья...» Сзади донёсся голос Ампера:
- Командир, «Тереза» на связи. Сухой машинально нажал на тангенту радиостанции: - Сухой на приеме.
- Командир, это Фриз, - послышался голос медика. – Кеша умер. Диктор по радио невозмутимо продолжал:
«...- А в день праздника на центральной площади Внешнего кольца вы сможете посетить бесплатный концерт, гвоздем которого станет выступление неподражаемой и эпатажной Киры Прадо!
- Кстати, кто еще не в курсе - у самой звезды случилась неприятность. Да, её ограбили! В ее президентский номер забрались грабители и унесли драгоценностей на сумму более десяти миллионов долларов! Представляете? И это - в семизвездочном секторе отеля «Ритц»!...
- Да-а, Алекс, богатые тоже плачут...» Сухой тряхнул головой, пытаясь отвлечься от назойливой болтовни радио. - Понял тебя, конец связи.
Он облокотился в кресло, закрыв глаза. В его усталом сознании ожидаемая новость о смерти солдата смешалось с веселой трепотней диктора. Сейчас это все казалось Суховину какой-то нелепицей: у двух его бойцов, выполнявших приказ, не было средств для оплаты гарантийной рессурекции, и потому они были мертвы. А какая-то дура потеряла побрякушек на сумму, которой было бы достаточно, чтобы спасти жизни сотен таких ребят. Суховин получил свой Полис как старший офицер Гвардии. Он, как и другие командиры, имел право на второй уровень покрытия - в контракте сухо указывалось, что такой Полис обеспечивал «восстановление от тяжелых болезней и ранений на поле боя или в процессе выполнения контракта по выполнению работ, а также гарантированное продолжение жизненного цикла на одно поколение – двадцать пять лет». Офицеры рангом пониже получали третий уровень покрытия, условия которого исключали продление жизни, ограничиваясь лишь регенерацией после тяжелых ранений. И мало кого заботила судьба рядовых бойцов. Новобранцев прельщал шанс дослужиться до офицера и заработать на страховку. Они, за редким исключением, вовсе не имели Полиса, и в случае серьезного ранения нередко погибали. Однако рядовые чаще становились инвалидами и их просто выбрасывали со службы, бросая «отработанный материал» на произвол судьбы.
Ему вспомнилась громкая фраза, якобы «Жизнь человека цены не имеет». Вряд ли тот умник когда-нибудь хоронил своих солдат, жизни которых продолжались бы, будь у них деньги на Полис. Тревога не покидала Суховина. Он вспомнил взгляд раненного Кеши. Что же тот хотел ему сказать? Или же его глаза, обезумевшие от конской дозой обезболивающего, ничего не выражали, кроме тоски и осознания приближающейся смерти? Из раздумий Сухого вырвал голос Водяного:
- Что завис?
- С чего ты взял? – попытался отмахнуться от расспросов тот.
Водянов открыл пакетик с чипсами, уселся рядом, чуть склонившись к нему.
- Слушай, мы знакомы уже лет тридцать. В какой-то степени я тебя знаю лучше, чем твоя жена. Давай, выкладывай.
Сухой придвинулся, опершись на подлокотник кресла.
- Когда консервировали Мирного, Кеша был еще жив...
- А, ты про парня... – перебил его Водяной. - Брось, ты ничего не смог бы поделать. С такими ранениями не выживают.
- Спасли бы и его, будь у него Полис, - вздохнул Суховин, придвинувшись чуть ближе к Водянову, - Но не в том суть. Рядом с ним были другие бойцы, тоже без гарантии - они просто стояли и смотрели, как запаковывали Мирного, а Кеша в это время умирал. И они понимали, что если с ними такое случится, то их спасать никто не станет. - И что? - Водянов пытался понять, к чему тот ведёт. - Будь ты на месте командира, ты бы смог на них полагаться?
- Что ж… - задумался Водянов. – Если они откажутся выполнять приказы, то их уволят из Гвардии. Остаться без работы им захочется еще меньше.
- А если во время боя? – напирал Суховин.
- За неподчинение в бою полагается расстрел. Слушай, - попытался вразумить друга Водянов. – Это жизнь. Если их в ней что-то не устраивает, то при чем здесь мы? Пусть зарабатывают, пусть выслуживаются, получают офицерское звание и гарантийное покрытие. А если не смогут - значит подохнут. Мы с тобой свои Полисы не за красивые глаза получили…
- Не нужно прописных истин. Я говорю о том, что они умирают, мы – нет. Вопрос в том, как долго они будут с этим мириться.
Водянов задумался, пережевывая хрустящие чипсы. Голос радиоведущего уже умолк, вместо него играла какая-то невнятная попсовая мелодия.
Понимая, что заснуть все равно не удаётся, Суховин открыл глаза: - Ампер! – позвал Суховин. Оператор показался из-за блока связи. - Включи что-нибудь моё. Или нет, постой... Как называлась та, которую Кеша ставил?
- Та, про «лестницу в небо»? – подсказал оператор. Командир кивнул. Откинувшись в кресло, он вновь закрыл уставшие воспалённые глаза, прислушиваясь.
Радио наконец затихло. Из динамиков донеслись первые гитарные риффы. Спокойные и даже слегка грустные, неожиданно затихающие, к ним добавились едва слышные отзвуки флейты. Вскоре вступил звонкий мужской голос. Высокий фальцет, сперва непривычный для неискушенного слуха Суховина, он всё же постепенно вплетался в мелодию. По мере того, как она набирала темп, и голос этот становился всё сильнее и пронзительнее.
Гитарные переборы ускорялись, и тут в изначально спокойный и размеренный ритм песни вступил ударный бит. Мелодия, сперва тихая и грустная, даже трагичная, теперь набирала силы и скорости. Торжественная и уверенная, она будто к чему-то готовилась, а под конец взорвалась мощным гитарным соло. «А Кеша знал, что слушать…», - подумал Суховин, забываясь сном. За окном проносились поросшие ковылем поля. Гвардейцы возвращались в Город.
Глава 3. Возвращение в Город
Дорога, громко именуемая «Южной трассой», на деле являла собой грунтовую полосу, покрытую разбитым асфальтом, мелким щебнем и песком. Твердая в теплое время года, весной и осенью она превращалась в топкое месиво, и с каждым годом проседала все больше, продавливаемая широкими колесами грузовых трейлеров. Тонны гравия, ежегодно высыпаемые на дорогу вблизи Города, будто растворялись в грязной жиже осенних дождей. Заслышав едва различимый шум, Суховин открыл глаза.
- Вон-де наш штурмовик летит, - ткнул пальцем в бронированное окошко Ампер, подтверждая его догадку.
Командир выглянул в щель приоткрытой бронедверцы. На небольшой высоте к колонне гвардии приближался ударный беспилотник. Два массивных кольца по бокам фюзеляжа заглушали рокот вращающихся внутри лопастей так, что издали дикоптер был практически неслышен.
- Похоже, летунам мы в этот раз работы не оставили, - щурясь от солнца, проводил машину взглядом Ампер.
Заложив вираж, штурмовик с рокотом пронесся над колонной и направился в сторону Города.
На горизонте уже виднелись высокоэтажки Надречья.
Доносившийся из динамиков голос радиоведущего сообщал: «- ... Сегодня в полдень – сводки новостей за последние сутки! Жара и засуха угрожает голодом населению Протектората, Во Внешнем городском кольце снизилось количество убийств, а в Городе окончена предварительная регистрация на ежеквартальную лотерею Полиса! Сегодня в полдень! А теперь – о погоде…»
Щебень и куски асфальта под колёсами броневика сменились бетонными плитами. Колонна бронемашин выровнялась в стройную цепь. Над командирской машиной поднялось красно-зеленое знамя, в центре которого были изображены скрещенный меч и копье, окруженные золотым лавровым венком. Под гербом гвардии виднелась римская цифра «II», обозначавшая вторую рейдовую манипулу Гвардии Города.
Деревья редели, поля с левой стороны сменились широкими выжженными пустырями, за которыми виднелись городские окраины.
Городской оборонительный периметр начинался здесь. Из земли повсюду торчали вкопанные стальные коробки кассетного минирования. Чуть дальше, параллельно дороге, возвышались узкие столбы стробоскопических ламп. Ещё задолго до Войны, когда независимые города и поселения столкнулись с опасностью нападений, возникла практика размещать вокруг них системы светового ослепления. Тонкие прожекторы-стробоскопы создавали направленное быстромерцающее освещение в лицо наступающему противнику, затрудняя тому обзор и лишая возможности нормально прицеливаться. Раньше такие устанавливали повсюду, и теперь их пустые корпуса торчали в полях рядом с давно разрушенными и брошенными деревнями и поселениями.
Суховин взглянул на дорогу через плечо водителя. Впереди угадывалась цепь блокпостов, за которой возвышались насыпи опорного пункта – Первого Левобережного каструма.
Внезапно дорога стала непривычно мягкой. Машины выехали на асфальт, - а значит, здесь уже формально начиналась городская территория. На повороте расположился передовой аванпост – несколько хорошо укрепленных дзотов, ощетинившихся стволами автоматических турелей. Бронемашины пронеслись мимо, к пропускному пункту.
Земляные насыпи позади огневых позиций скрывали за собой несколько казарм, неподалеку от которых в капонирах ожидали готовые к выезду бронемашины – здесь постоянно дежурили группы быстрого реагирования. Чуть позади находилась стоянка грузовых трейлеров. Высящиеся по бокам от дороги заброшенные высокоэтажки с первого взгляда казались опустевшими, но в зияющих темнотой окнах верхних этажей находились укрепленные наблюдательные пункты и огневые позиции, из которых на много миль вокруг хорошо просматривалась левобережная равнина. Где-то там, на крышах, располагались и «ульи» - ввысь периодически взлетали легкие разведывательные дроны, ведущие непрерывное наблюдение за прилегающей к Городу территорией. Грузовики въезжали на городскую окраину. Здесь начинались городские трущобы. Тысячи мелких домишек, будто громоздящихся друг на друге, покрыли здешнюю равнину и холмы вокруг – казалось, что на Город накатывалась огромная волна.
Дома эти возводились без учёта каких-либо стандартов. Строители не придерживались правил или норм безопасности, и трущобы постепенно росли, как муравейник, обрастая всё новыми пристройками. Здесь были домишки покрепче - из кирпича и блочных панелей, были и совсем ветхие - из кусков шифера и гнилых досок. Жуткая теснота здешних улочек дополнялась захламленностью крыш - повсюду виднелись баки для воды, а устремленные в небо столбы и антенны были опутаны паутиной электропроводов.
Развешанные на просушку простыни перемешались с развевающимися по ветру кусками полиэтилена – открытыми окнами самых бедных лачуг.
Местная полиция предпочитала объезжать этот район стороной. Их патрульные машины, как правило, стояли только на углах улиц и не вмешивались, чтобы не попасть под перекрестный огонь враждующих между собой банд. Это был целый город со своими законами и правилами. Сейчас из окон придорожных домишек с любопытством выглядывали местные. Впереди виднелась толпа людей, вываливших на проезжую часть. Бронемашина гвардейцев подъехала ближе, и причина скопления народу здесь прояснилась: на асфальте, у входа в придорожную забегаловку, валялся труп. Мужчина лежал на животе, в луже собственной крови, а чуть в стороне от тела валялись нелепые тапочки-«вьетнамки». Место убийства оградили парой патрульных машин, у которых пара следователей опрашивала свидетелей. Ещё несколько полицейских удерживали оцепление, покручивая в руках увесистые деревянные дубинки. Один патрульный, уперев в бедро приклад боевого автоматического карабина, зорко следил за происходящим.
Прохожие и зеваки оживлённо обсуждали произошедшее, но затем переключили своё внимание на проезжающих мимо гвардейцев, будто позабыв о лежащем на земле убитом.
Они что-то возбужденно орали бойцам, тыкая в их сторону пальцами и весело улюлюкая. Но не раз случалось, что пуля прилетала и здесь, - потому гвардейцы не расслаблялись, всем своим видом показывая, что готовы выстрелить в ответ.
Будто испытывая их выдержку, о бронированный борт машины разбилась пустая бутылка, вышвырнутая откуда-то из глубины дворов.
Рагнар сплюнул сквозь зубы:
- Жаль нас сюда не пошлют. Мы бы всю эту шваль за пару дней вынесли. - Мы же не в серой зоне, - возразил Ампер. - С горожанами так нельзя.
- Горожане? – с иронией переспросил Рагнар . – Проредить бы их из пулеметов, - глядишь, и Город стал бы чище.
Суховин с сомнением взглянул на подчинённого: -К стрельбе здесь уже все привыкли. Улюлюканье и крики стихли, когда колонна свернула на следующую улицу.
Радиоведущий все не унывал: «...- А теперь – к новостям Протектората. Вспышка брюшного тифа в прилегающих сельских районах Города набирает обороты. На данный момент Управление медицины и здравоохранения сообщает о четырнадцати погибших и шестидесяти госпитализированных жертвах заболевания. Район заражения изолирован, передвижение по территории ограничено, введен карантин...»
- Я уже устал от этой болтовни... – простонал Ампер. «… - И в самом Городе тоже не все гладко! – продолжил второй диктор. - Подтвердились опасения надзорных органов касательно опасности нового синтетического наркотика «Лютен». Если после его употребления вы почувствуете признаки недомогания – стесненное дыхание, невозможность сфокусировать зрение – немедленно обращайтесь в медицинскую службу Города!
- Вопрос остается один: как наркотик прошел сертификацию и кто из городских чиновников теперь ответит за отравление сотен людей?...» Водитель щелкнул тумблером, выключив радио, за что все его тут же мысленно поблагодарили.
Трущобы постепенно перетекали в постройки древней промзоны, с рушащимися от старости печными трубами давно заброшенных заводов и фабрик. Люди и здесь умудрялись занять любое свободное место – на очищенных от развалин площадях были разбиты рынки, под открытым небом гнили стальные конструкции и свалки техники.
«Городская черта находится там, где заканчивается асфальт», - по этому принципу жили Вольные Земли, по этому принципу Город взаимодействовал с Протекторатом.
Когда Консолидат был разбит, именно Надречье оказалось фактической столицей Вольных земель. Послевоенная разруха и беспредел, творимый мародерами и остатками войск фалангистов, вынуждал помещиков и независимые поселения просить у него защиты. Воспользовавшись ситуацией, Глава Города основал Протекторат, который постепенно расширился на большую часть Вольных Земель.
После Войны Надречье оказалось самым большим городским объединением к востоку от Объединенных Стран. Ныне Город был поделён на две административных зоны: Внешнее кольцо и Внутреннее, - или «Центральное», - кольцо. Третьей, отдельной от остальных частью, можно было считать «Вечный Город», - закрытый привилегированный район для богатейших людей города, шпили небоскребов которого виднелись с любой городской окраины.
С населением более двух миллионов человек, постоянно увеличивающимся за счёт незаконно переселяющихся в Город крестьян, Надречье превратилось в крупнейший промышленный центр Протектората. Тут всегда имелась работа, которая не дала бы им умереть голодной смертью - на чём плюсы и заканчивались, ведь жизнь рабочего здесь была далёкой от идеала.
Впереди высился придорожный пост полиции - бетонный четырехэтажный куб, выкрашенный в синий цвет. Огражденный гладкими блочными стенами, внешне он напоминал укрепления на въезде, отличаясь от них лишь окраской. В верхнем окне, защищенном стальными ставнями, мелькнул силуэт наблюдателя:
-… Говорит пост полиции «Левый берег - один», - зашипела рация. - С возвращением, гвардейцы. - Благодарю, пост-один, - ответил Ампер. - Двигайтесь по центральной полосе. Выделяю вам две машины сопровождения. Впереди колонны гвардии вскоре появились синие полицейские автомобили. На крышах машин виднелись установки, состоявшие из несколько последовательно соединённых тарелок-диффузоров - такие могли издавать звуки высокой частоты, невыносимые для человеческого слуха. Двери автомобилей были усилены бронированными панелями, стекла обшиты решетками, а острые выступы-тараны усложняли блокирование. Возвещая о своём приближении внезапным стрекотом проблесковых маяков, они расчищали путь бронеколонне гвардейцев, разгоняя в стороны всё увеличивающийся поток легковушек.
Внешнее Кольцо не зря именовалось местными «Свободным городом». Большинством городских законов и правил здесь можно было пренебречь в силу царившего тут беспорядка. Местные полицейские даже просто патрулировать улицы предпочитали с автоматами наперевес, хотя даже так не рискнули бы сталкиваться с местными бандами.
Бойцы прикрыли дверцы и люки – «Свободный Город» чувствовался по зловонию за километр.
Лет сорок назад, когда старая канализационная система приказала долго жить, нечистоты выплеснулись на улицы Внешнего городского кольца. После последовавших за этим эпидемий целые районы были брошены, а население частично переселилось через реку, на правый берег. Это был период, позже названный «Великим Городским Смрадом».
Сейчас роль канализации выполняли придорожные дождевые стоки. Мусор и нечистоты гнили рядом – в подворотнях, заброшенных древних домах, в подвалах и лифтовых шахтах разваливающихся от старости девятиэтажек.
Суховин наблюдал, как мимо бронированных окон машины проносились ржавые дорожные отбойники и серые кирпичные стены. Ветхие деревянные заборы сменялись высокими бетонными ограждениями, увенчанными шиповаными спиралями. Повсюду виднелась реклама: плакаты и проспекты, бигборды и объявления будто пытались затмить яркими красками гнилые заборы и обшарпанные стены окружающих дорогу развалин. Над автомагистралью были натянуты выцветшие баннеры с избитыми лозунгами: «Город - наша Родина!», чуть впереди - «Будь достойным гражданином!», «Посвяти себя служению Городу!».
Дальше начинались промышленные районы,- склады и заводские территории, защищенные от посторонних глаз высоченными заборами с колючей проволокой.
От окна Суховина отвлёк писк радиостанции. Патрульный из сопровождающей колонну машины сообщил: - Трасса перекрыта. Придётся объезжать.
- Что такое?
- На День Города бастующие собираются пройти в Центральное кольцо. - Чего хотят? – поинтересовался гвардеец. - Да, дармоеды... Работать хотят меньше, а получать – больше. Теперь захотели ещё в Сенате повыступать. По мне - пусть вообще скажут спасибо, что их сюда впустили…
Все подъезды к фабричной зоне были перекрыты полицией. Одну полосу у обочины заняли несколько пожарных машин с водометами. Одна из них мощной струёй из брандспойта смывала с заводской стены нарисованную впопыхах надпись. Неровные буквы, выведенные красной краской, гласили: «Дети смертных тоже хотят хлеба! Сократите часы работы!»
За оцеплением виднелись сидящие на земле бастующие - по всей видимости, стачку устроили рабочие литейного завода.
Перед оцеплением, чуть в стороне от полиции, в тени кучковались несколько десятков спортивного вида парней. Суховин знал, что они были из местных банд, - владельцы предприятий часто нанимали их для того, чтобы образумить зарвавшихся рабочих.
Машина резко свернула вправо - полиция повела колонну гвардии в объезд стачки, вглубь старых жилых районов.
Впереди, - на пустыре, между заброшенными девятиэтажками, - раскинулась огромная лужайка, в центре которой маячил шпиль «Церкви Единения». Вокруг белого здания церкви паутиной нависала тонкая влагораспылительная сеть. Натянутая над свежим зеленым газоном, она спасала от испепеляющего зноя и приглушала вездесущую вонь.
Калеки, сумасшедшие, бездомные стягивались со всей округи к прохладному саду и рассаживались у ворот церкви, тотчас принимаясь клянчить милостыню у проходящих и проезжающих мимо горожан. Здесь Суховин нередко видел бывших сослуживцев, искалеченных тяжелыми ранениями.
Патрульные машины, сопровождавшие колонну, освободили дорогу на светофоре. Броневики, не снижая скорость, промчались на красный свет.
За перекрёстком начинался район развлечений - «Улица Удовольствий». Вдоль дороги растянулись дешевые магазины и кафе, опиумные и кальянные бары, бордели и стриптиз-клубы, салоны с гадалками и ясновидящими, - и ещё сотни мест, где из кошелька гвардейца или местного рабочего постараются вытянуть заработанные им деньги.
Проститутки в заведениях прильнули к витринам, выгибая спины и выпячивая напоказ самые заманчивые части своих тел, в надежде, что бойцы вернутся и спустят здесь свои «отпускные».
За неделю истосковавшиеся по женскому полу гвардейцы приникли к окнам броневика. Рагнар одернул Мальту, невозмутимо рассматривавшего что-то на экране своего транспондера:
- Помнишь Лайму?
- Лайму? – переспросил разведчик, вспоминая. - Черненькую такую, невысокую?
- Ага, с татуировкой на всю спину, - напомнил бородач. - Вот это была тёлка...
- Да ну на... – встрял в разговор Ампер. - Через нее же весь «Марракеш» прошел.
Рагнар закатил глаза, а затем угрожающе взглянул на оператора:
- Тебе-то откуда знать, девственник?
- Пройдись по машинам, поспрашивай, - безразлично пожал плечами оператор. - С ней же знакома половина нашей роты. Уже одно это намекает, что там такой паноптикум, что её можно в качестве бактериологического оружия к мародерам засылать… Слышь, командир, а идея-то - что надо!
Суховин улыбнулся. Рагнар обернулся к не в меру разговорчивому оператору:
- Блин, Ампер, кто тебя спрашивает? – зло бросил он. - Ну кто тебя просил свои пять копеек вставлять?…
- Все правильно Ампер говорит, - предательски поддержал оператора разведчик. – Кстати, мне-то уже не нужно опасаться за своё здоровье.
Подняв рукав рубашки, Мальта обнажил правую руку с обернутым вокруг запястья браслетом-транспондером. Отрыв экран, разведчик показал Рагнару фотографию полуобнаженной брюнетки.
- Да не твоя это, чего ты трындишь, - буркнул Рагнар , недоверчиво рассматривая тело девушки.
Мальта пролистнул фото - на следующем изображении она же прижимала к груди его винтовку. Абсолютно нагая, брюнетка сидела на коленях, а на её левой руке виднелся снайперский «грипер» Мальты.
Рагнар у ничего не оставалось, кроме как с завистью хмыкнуть.
«Улица развлечений» вскоре кончилась, - машины подъехали к пограничному посту, контролирующему проезд в Центральное Кольцо. Охрана подняла шлагбаумы и опустила стальные барьеры, а пограничники отсалютовали проезжающим мимо гвардейцам. Броневики беспрепятственно проехали через бетонный коридор, оставив позади сопровождавшие их машины патрульных Внешнего Кольца.
Перед глазами раскинулось широкое русло Реки. Водная гладь была подёрнута чуть заметной рябью и слепила глаза, отражая лучи высоко взошедшего солнца. На том берегу виднелась кольцевая трасса, позади которой блестели набережные высотки.
С левого берега через реку вело два разводных моста. Третий, - чуть ниже по течению, - был разрушен. Часть конструкции и несколько пролётов с дорожным покрытием упали в воду.
Беспрепятственно миновав второй контрольный пост, машины въехали на улицы Центрального Городского Кольца. Впереди опять появилась полицейская машина – только теперь без решеток и наваренной на дверях брони.
Центральная часть города была опоясана кольцевой автострадой. Это и была столица Протектората, - «Уголок Европы посреди хаоса Востока», как с гордостью поговаривали местные жители.
Здешнее население составляли работники расположенных здесь госучреждений, окруженных приличными заведениями вроде ресторанов и театров, с раскинувшимися по соседству тихими парками и скверами. Здесь билось финансовое сердце Вольных Земель – коммерческая биржа, на которой с утра до вечера местные воротилы местного бизнеса следили за котировками на добываемые в зоне ответственности Протектората нефть и газ, собранный урожай зерновых или произведенные на местных фабриках удобрения и химикаты, а также сверяли постоянно скачущие цены на крестьян.
Тут же находился офис «Полиса», казармы Городской Гвардии, жилые комплексы и торговые центры, спортивные площадки, больницы и учебные заведения. В пределах Центрального Кольца проживали граждане среднего достатка с полисами и без, всего – около полумиллиона человек.
Запыленные бронемашины гвардейцев двигались по чистым вымытым улицам, где на них со сдержанным любопытством глазели добропорядочные горожане.
В Центральном Кольце всё было по-другому. Казалось, даже полицейские здесь вели себя расслабленнее: на отполированных до блеска электромобилях, в опрятной форме и без бронежилетов, они не возили с собой боевые карабины, считая лишним брать что-нибудь серьезнее автоматических пистолетов.
Вместо грубых деревянных палок патрульные носили за поясом незаметные дубинки-шокеры.
Повсюду вдоль дороги виднелись клумбы с аккуратно постриженными кустами и деревцами.
В самом центре Города, на скалах над Рекой, раскинулся «Вечный Град» - закрытая для посторонних элитная часть Города, в которой проживала здешняя верхушка, а также останавливались немногочисленные приезжие из Объединенных Стран. Это был район «вечных» - преуспевающих горожан, добывших себе место на верхушке общественной пирамиды.
Быть «вечным» означало намного больше, чем просто иметь возможность позволить себе безбедное существование и полис с несколькими гарантированными поколениями. Быть вхожим в их круг уже было определяло человека как одного из тех, кто вершил судьбу Города и Вольных Земель.
«Вечный Город» возвышался над остальным Надречьем, окруженный живой изгородью, скрывающей шестиметровую бетонную стену с охранной системой. Район состоял из десятка небоскрёбов и стоящих особняком правительственных зданий, объединенных в единый архитектурный комплекс – Гептагон. Здесь заседало правительство Города и Сенат Вольных Земель. Рассматривая блестящие высотки «Вечного Города», Сухой не заметил, как колонна подъехала к гарнизону Гвардии. Широкие ворота отъехали в сторону, литой бетонный барьер опустился вровень с асфальтом, и тяжелые машины беспрепятственно въехали на территорию части. По традиции, гудок горниста приветствовал вернувшихся из рейда гвардейцев. Машины проехали мимо посадочной площадки, на которой сейчас находились несколько транспортных вертолетов. Чуть поодаль недавно приземлившимся ударным беспилотником уже занимались техники. Сам по себе, он представлял собой дикоптер с горизонтальными лопастями по бокам от корпуса, скрытыми бронированными защитными кольцами-ободами. Под носом виднелся выпуклый блок системы наблюдения, с одной стороны от которого хищно выглядывал пилон с ракетами, с другой – турель автоматической пушки.
Но неровные контуры штурмовика, к тому же окрашенного в темно-зеленый цвет, придавали ему схожесть с хищной рептилией. Тонкое обтекаемое туловище машины оканчивалось хвостовиком с вертикальным рулевым винтом.
Грузовики пронеслись мимо посадочных площадок и вскоре притормозили напротив своих гаражей. Остановившись, броневики почти синхронно сдали назад, поворачивая и заезжая кормой внутрь ремонтного бокса. Подрулив задним люком к платформе, водитель Гид остановил командирскую машину. Рампа с гулом опустилась на бетонный плац, и уставшие бойцы тут же принялись за уборку. Из открытых дверей и люков за борт полетел мусор, гильзы и пустые патронные ящики, освобождая место для свежего боекомплекта. Подоспевшие техники, бегло оценивая состояние автодосов, тут же помогали им избавиться от лишнего веса брони и дополнительного оборудования – боевые доспехи на глазах превращались в погрузчики. Боевые будни сменились рутиной. Операторы, опять облачившись в костюмы, напоминавшие теперь не грозные боевые машины, а стальные скелеты, вытаскивали из грузовиков поврежденные автодосы, вынимали из слотов пулеметы, сматывали использованные патронные ленты.
К броневикам стягивались техники, подъезжали тележки с новым боекомплектом. Работа кипела - первым делом после возвращения с рейда гвардейцы проводили не ремонт и не чистку, а заполняли боевые машины боеприпасами на случай внезапной тревоги.
Медики достали мешки с телами Кеши и Густаво. На освобожденную от ящиков с патронами тележку положили гермопакет с телом Мирного, которого предстояло отправить на рессурекцию в медицинский центр «Полиса».
Из машины артиллеристов выволокли ещё один пакет. Труп Гейдриха был завернут в полиэтиленовый мешок, залитый кровью и покрывшийся изнутри испариной. Даже через мутную поверхность было видно разбитый затылок и раздавленные колесами грузовика ноги. Глаза, взявшиеся сухой пленкой, закатились под лоб. Ульмас, пожилой командир машины артиллерийской поддержки, указал на тело рукой:
- Вот, при попытке к бегству, как заказывали…
- Этого в морг. Только отдельно, с нашими же его не вздумай положить, - распорядился Суховин, направляясь в штаб подразделения.
В кабинете командующего его встретил полковник Войтенко. Выпроводив нескольких посетителей, он затем пригласил Суховина войти.
Невысокий, коренастый Войтенко уселся в кресле. Хоть он и не старел, но чем-то все же казался старше других офицеров – то ли грубое лицо с мощными скулами, то ли тяжелый взгляд выдавал в нём настоящий возраст.
Сплюснутый, будто раздавленный нос, придавал ему грозный, даже свирепый вид.
Приложив руку к козырьку, Суховин отсалютовал: - Здравия желаю, господин полковник.
- Проходи, майор… - полковник окинул пришедшего беспристрастным взглядом. – У тебя погибшие?
- Двое безвозвратных, третий на гарантии…У меня и так недостача людей была, а теперь - ещё минус три. Мне бы хоть пару бойцов толковых.
- Откуда я тебе их возьму? Сейчас большинство новобранцев читать по слогам едва умеют… - вздохнул Войтенко. - Потери в технике есть?
- Пару автодосов повреждено... – по памяти прикинул Суховин. - А, ещё нужно одного дрона-разведчика заменить, мой оператор уже плешь проел…
- Пусть обращается в отдел обеспечения, - отмахнулся полковник. - Трофеи? - Мы взяли остатки банды группы «Нордланд». Уничтожено два грузовика и пять легких машин.
- Добегался, значит, Гейдрих… - удовлетворенно кивнул полковник. - Ты его что, в камнедробилку засунул?
- Он погиб при попытке побега, - не моргнув глазом, выдал заготовленную историю Суховин: - Выпрыгнул из грузовика и попал под колёса шедшей позади машины.
- Ну да, ну да… - глаза полковника сузились. - А остальные?
- Пленных взять не удалось, всё есть в видеоотчёте. Уничтожено сорок семь мародеров, из них около половины – бывшие офицеры Фаланги… - выпалил Суховин, и тут же добавил: – Среди прочего, было найдено устройство радиопеленгации, которым им удалось засечь наш обход. По мнению связистов, его мародёрам могли передать только из Города…
- Чушь не неси, майор, - грубо прервал его полковник Войтенко. - Мало того, что ты пленных не довёз - ты попробуй подобное про пеленгатор на отчёте сморознуть, и тебя в контрразведке с потрохами сожрут… Кстати, завтра в десять утра - сдача рапорта в Штабе вооруженных сил Города, распишись об уведомлении, - протянул он планшет с ручкой. - После отчета со своей группой заступишь на усиление у «Северного» каструма.
- Так мы же только что из рейда вернулись … - запротестовал было Суховин.
- Все Гвардейцы задействуются во время празднования Дня Города. Скажи спасибо, что я тебя на «Пограничный» не отправляю. Свободен.
Понимая бесперспективность протестов, Суховин прикоснулся к козырьку кепки и, развернувшись, направился было к выходу.
- Ты не дурак, майор, – негромко сказал ему вслед полковник Войтенко. - Думал бы поменьше – цены б тебе не было.
Суховин уныло кивнул и вышел из кабинета начальника.
Вернувшись в казарму, он поднялся в «офис» - кабинет офицеров располагался над ремонтными боксами. Из окна виднелся развевающийся на ветру флаг Второй рейдовой манипулы Гвардии. Красно-зеленое полотнище сейчас было приспущено вниз – в честь погибших в рейде Кеши и Густаво.
Суховин стащил с себя пропотевший бронежилет. Оставив на столе автоматический карабин и каску, он достал из сейфа транспондер и обернул его гибкий корпус вокруг кисти.
Устройство, почувствовав человеческое тепло и распознав руку хозяина, тут же активировалось.
На транспондере возникла фотография смеющихся жены и дочери. Суховин смахнул изображение в сторону, вызвав на экран часы и данные о состоянии его счета. Браслет был объединён с системой личных данных и содержал в себе всё необходимое для жизни в Городе - от кошелька, медицинской страховки и полиса до водительских прав и ключей от квартиры. Гвардейцы пренебрегали правилами и носили транспондер постоянно, но Суховин никогда не брал его в рейд. Возможно, сказывалась его старомодность, а может, - привычка никогда не носить с собой ничего лишнего, оставшаяся со времен службы в разведке. К тому же, попади он к противнику, транспондер наверняка выдал бы о нём всё.
Тем временем на плацу кипела работа. Суховин спустился в мастерские, где Водянов с Ампером руководили чисткой и ремонтом машин.
- Когда Мирного доставят на рессурекцию? – сходу обратился к ним командир.
- Как уладят всё – завтра-послезавтра… - неопределенно ответил Ампер.
- Скажи, чтобы его с документами отправили на автостоянку, - сказал Сухой, - я сам отвезу его в «Полис».
Уборка заняла всю вторую половину дня, до самого вечера. И только когда машины были выдраены и подготовлены, а мастерские убраны, наступило долгожданное время ужина.
Работа прервалась. Грязные уставшие солдаты наспех отмывали лица и руки, а затем рассаживались под навесом на плацу, за составленными вплотную столами. Из столовой уже тащили кастрюли с подогретым борщом. Здоровенным половником дежурные разливали похлёбку, а голодные гвардейцы растаскивали по тарелкам наспех приготовленное рагу. Места двоих погибших никто не занял – напротив их стульев, как и у остальных, дымила тарелка с борщем.
Не смотря на запрет, у каждого офицера был припасён неприкосновенный запас коньяка, который сейчас разливался по стаканам и чашкам.
- За навсегда оставшихся в рейде, – первым поднял фляжку Суховин.
- За оставшихся в рейде! – ответили хором гвардейцы, следом опрокинув в себя алкоголь.
Принялись за еду. Поначалу за столом повисло молчание – из-за стола доносился лишь негромкое звяканье посуды и столовых приборов. Но вскоре тишину разбавили короткие фразы, вроде просьбы передать соль или хлеба. Ещё немного позже бойцы, чуть насытившись, начали приходить в себя: завязывались негромкие разговоры, кто-то негромко обсуждал планы на вечер.
Из общего гама выделялись голоса двух офицеров. Суховин прислушался: похоже, Рагнар опять что-то не поделил с командиром разведчиков. - Ампер, хлеба передай... – обратился к оператору Мальта. - Только не через Бургера, а то он и его сожрет. Хоть бы одну горбушку оставил.
- Я лук заедаю. - Рагнар загреб огромной рукой овощей с чесноком. - Это же ты у нас потаскун, ни одной юбки не пропускаешь, - острого не ешь, боишься своих девок распугать. - Ампер, я передумал, - поморщившись, протянул свой кусок хлеба Мальта. – И мой ему тоже отдай. А то он когда нажрётся, то может своим дыханием бомжей с помойки распугивать. - Мальта, ты бы поосторожнее, - предупредил Суховин. - Рагнар здоровый, если разозлится – мы его не удержим. - Да всё нормально, это у нас семейное, - успокоил командира здоровяк. - Слышь, разведка? В следующий раз впереди «Драккара» вместо минного трала побежишь, умник...
- Ну хоть не с тобой в салоне, и на том спасибо, - парировал Мальта.
Подобный тон разговора допускался только в кругу присутствующих офицеров. Каждый гвардеец знал, что Рагнар выполнял свои задачи на «отлично», первым шел в бой, да и назвать командира штурмового взвода глупцом было бы ошибкой – за подобные шутки бойцы рангом ниже могли отхватить знатную оплеуху. Однако поддержать взаимный глумёж в кругу друзей стало уже традицией.
- Сладкий лук предает пресному супу остроты, - почти оправдывался Рагнар . - Ты вот знаешь, что это природный усилитель вкуса? Борщ естся только с чесноком или репчатым луком, суп - с зелёным, уха и супы-пюре - с пореем... Ну чего ты лыбишься?
Мальта всё это время смотрел на того с ехидным прищуром. Сейчас же, подперев голову рукой, он уже не скрывал едкой улыбки.
- «Природный усилитель вкуса», - повторил он за Рагнаром. – Ты где такие слова выучил?
Задумал в гурманы записаться? Оглянись вокруг, – взмахом руки Мальта показал на сидевших за столом гвардейцев. - Здесь собрались служившие в самых разных частях света: кто-то на востоке, кто-то – в Бразилии, в Африке… И кулинарные познания присутствующих не исчерпываются знанием того, как правильно сожрать луковицу. Я вот умею приготовить сицилийскую пасту и паэлью с морепродуктами, а Выхлоп, - кивнул он на гранатометчика, - тот даже из захудалой черепахи и вонючих водорослей суп сварганит. Или командир, - указал Мальта на Суховина. – Так он вообще по всему миру побывал. Он-то, наверное, такие деликатесы перепробовал, которые здесь никому и не снились… - Там, где я служил, с деликатесами было туго, - заметил Суховин. – В тех местах, скорее, с удовольствием сожрали бы тебя.
- Может быть, - согласился Мальта. - Но вот Рагнара бы там точно не тронули… Он разок рот откроет - так там все джунгли опадут… - слова Мальты потонули в гоготе бойцов, но он продолжал: – Все пальмы облысеют,любая тварь подохнет. Потом ещё все скопом под трибунал пойдем, за применение отравляющих веществ…
Здоровяк поднялся со своего места, картинно замахиваясь пудовым кулаком по сидящему напротив разведчику.
Суховин улыбнулся – он и сам не заметил, как всё возвращалось в привычное русло. Гибель двоих ребят отошла куда-то на задний план, а скорое оживление Мирного и вовсе притупляло ощущение опасности. Смерть, казалось, стала ненастоящей.
- Отпустило тебя? – заметив перемену в его лице, подмигнул Водянов. Суховин вспомнил их разговор и теперь почти стыдился проявленной во время утреннего разговора слабости.
- Вроде... Что-то на меня тогда накатило, - смутившись, ответил он.
- Мы же с тобой сейчас уже как друзья говорим, не как подчиненный с командиром?
Сухой кивнул.
- Ну, - расслабился Водянов, - тогда вытряхни лишнее говно из головы. Ни ты, ни я не сможем ничего изменить. Солдаты будут гибнуть, - он придвинулся к Суховину, чуть приглушил голос. - А вечности на всех не хватит.
Суховин удивился его внезапной прямоте.
- А если бы это ты погиб? – спросил он друга.
- Этого же не произошло, - пожал плечами Водянов. - Надо быть умнее и хитрее. Сколько лет мы с тобой задницы рвали, чтобы получить свои полисы? Мы что, меньше рисковали?
Суховин склонил голову набок, упершись немигающим взглядом в стальную рукоять вилки. Слова Водянова звучали жестоко, но правоту их было тяжело оспорить.
- Лучше сосредоточься на себе, - продолжил тот. - Пойми, что для тебя главное. Мне главное моя жизнь, тебе – твоя и твоих близких... Кстати, как у Настасьи с Соней дела?
- Ничего, в хлопотах, - невольно улыбнулся Суховин, вспомнив о жене и дочери. – Одна на хозяйстве, другая в школе, - заговорив о Соне, он внезапно переменился в лице. - Последнее время всё не так гладко...
- Что, завёл себе кого-то на стороне? – обыденно поинтересовался Водянов.
- Что? Нет, нет... – отмахнулся Сухой. - Так, ни в счёт. Дело в другом. Мелкую опять лечить придётся.
- Насколько всё плохо?
- Не ясно. Стала хуже слышать, голова болит. Но пока имплант спасает... – Суховин поморщился, вспомнив об устройстве, встроененом/вшитом в голову ребёнка, затем тяжело вздохнул: - Просто я хочу/я иду к одной цели -/Я должен добыть Соне полис. Ещё пару рейдов, и соберу достаточно, чтобы оплатить ей гарантию третьего уровня. Потом выкуплю квартиру, отдам кредиты… А Настя, кажется, не относится к этому серьёзно.
Водянов, сделав глоток холодного пива, с пониманием закивал:
- Тяжело тебе - ребёнок, жена… - он болезненно поморщился. - А я не хочу усложнять кому-то жизнь.
- Ты не хочешь, чтобы кто-то усложнял её тебе, - поправил друга Сухой. - Как ты там вычитал? «Дети - это выгодная инвестиция на старость?»...
- А свадьба – долгосрочный договор аренды сексуальных и бытовых услуг, – улыбнувшись, продолжил Водянов. - Только старости-то уже нет. Когда-то у нас были бы жалкие тридцать-сорок лет нормальной жизни, после которой мы бы превратились в жалкий биомусор… - он подлил себе в тарелку немного кетчупа и продолжил: - Но сейчас мы можем заработать больше времени, попытаться многого достичь… А я, честно говоря, уже устал бегать на коротком поводке и исполнять приказы каких-то жирных идиотов из теплых кабинетов.
- Хочешь занять их место? – уловил Суховин, но не удержался от иронии. – Хочется самому стать «жирным идиотом»?
- Я буду спортивным умником, - шутя отмахнулся Водянов.
- С твоей хваткой тебе надо было в коммерсанты идти, - ответил Сухой. - Глядишь, сейчас бы уже жил в высотке на Набережной Скале, и планировал, как проведешь следующие двести лет.
- Ещё не вечер, - лукаво прищурился Водянов.
Уж что-что, а таланта применить свои умения с выгодой для себя ему было не занимать. Вопреки прямому запрету в уставе Гвардии, в свободное от службы время Водянов умудрялся неплохо зарабатывать на стороне. С его слов - ничего незаконного, но Суховин знал, что тому попадалась работа разной степени чистоты, и оступись он раз – про службу в Гвардии можно было забыть.
Будто в подтверждение, Водянов придвинулся ближе и негромко сказал:
- Кстати, мне тут предложили одну работу на очень серьезного человека, из «Вечного Города»...
Суховин искоса посмотрел на друга:
- Тебе служить надоело?
- А тебе что, деньги не нужны? - ответил вопросом Водянов. - Это же ты хотел дочери помочь?
- Я собрал достаточно, чтобы купить ей полис, - парировал Суховин. - А вот ты не боишься, что из Гвардии выкинут?
- Да ладно тебе. Нормальная работа, ничего пыльного, всё прилично. Можем поднимать несколько сотен за вечер, оплата сразу… Давай так, - остановился он, видя скептический взгляд Суховина. - Я тебе предложил, а ты подумаешь. Только помни моё слово: если появляется шанс заработать - не стоит его упускать, - подмигнул он. - Только лучшие получают лучшее.
Сидевшие за столом бойцы зашевелись. По большей части закончив ужинать, они постепенно разворачивались лицом к экрану – активной плёнке, натянутой на бронированном борту одного из грузовиков.
Обязательным окончанием вечера после возвращения с рейда считался совместный просмотр кино. Чаще всего бойцы выбирали старые боевики или ужасы, многим из которых было за сотню лет.Современные фильмы, по мнению большинства, не блистали чем-либо интересным, кроме кадрообъемного изображения – при смене ракурса происходящее на экране можно было наблюдать с разных сторон, будто в окне.
А вот обычные, двухмерные фильмы более чем столетней давности пользовались большей популярностью. Говорят, до развала мировой информационной сети достать их было намного легче, но сейчас на серверах гвардии осталось лишь пару сотен разрешенных к просмотру старых фильмов.
Солдаты тащили стулья и кресла отовсюду, - кто-то расположился даже на украденной из парка скамейке. Суховин устроился позади бойцов - оставаться на весь фильм он не собирался, но и нарушать обычай подразделения тоже не хотел. Свет прожекторов в ангаре погас. Ампер протащил мимо огромный пластиковый таз дымящегося ароматного попкорна.
- Что сегодня показывают? – полушепотом спросил он кого-то впереди.
- Про музыканта... "Отверженный", или что-то такое.
- "Отчаянный", - полушёпотом подсказал кто-то другой из темноты.
- Это про того, который пистолеты прятал в гитарном футляре?
Кто-то шикнул на не в меру разговорчивого оператора. Пошли начальные титры. Пустынные пейзажи, на фоне которых герой фильма шел по дороге, вгоняли в сон уставшего от рейда Суховина. Едва задремав, он вскоре очнулся, разбуженный грохотом перестрелки.
На экране главный герой лихо укрывался за барной стойкой от десятка палящих по нему статистов.
- Устал от стрельбы? - негромко, чтобы не отвлекать остальных, спросил сидевший рядом Водянов.
Протерев слипавшиеся от усталости глаза и лизнув пересохшее нёбо, Суховин привстал в кресле.
- Если тогда и вправду так жили, то мы не ушли далеко вперёд, - произнес он, плохо ворочая языком. – Ладно… Проследи, чтобы машины были готовы к выезду, а я отвезу Мирного в «Полис»...
- Ты не будешь оставаться?
- Не люблю я концовки. Они всегда одинаковы.
- Да ладно? А как же наказать плохиша, а потом укатить с красивой тёлкой в закат?
- Меня раздражает бессмысленный разговор в конце фильма, - пояснил Сухой. - Ну, знаешь, каждый раз «самый плохой» и главный герой встречаются и начинают что-то долго обсуждать. Чего мямлить? Чего они так долго разговаривают?
- Закон жанра? - предположил Водянов. - Это избитые клише, - поморщился командир. - Мне больше понравилась концовка "Одиночки". - "Ты ведь не станешь стрелять безоружному в спину?" – вспомнил финальную реплику Водянов. - "Я делал вещи и похуже", – с восхищением продолжил Сухой. – И «бах» в затылок! Вот это было круто - не то, что эти сопли… - он перевёл дыхание, сменил тему: - Завтра на отчет во сколько?
- Я заеду в девять,- ответил Водянов.
Суховин кивнул.
Прихватив из кабинета оружие и бронежилет, он вышел на стоянку личного транспорта. Подойдя к машине, попытался открыть дверь, - но настройки сбились, на стекле водительской двери возник экран с требованием выбрать язык. Суховин промотал выпавшую языковую раскладку:
- «Английский»… - пролистывал он список. - «Кириллический (вост.-славян.)» - и, нажав на нужный вариант, он опять провёл экраном транспондера по двери автомобиля. Мягкий женский голос бортового компьютера обратился к нему:
- "Здравствуйте, Николай! – дверь машины открылась. - Оплачена стоимость стоянки за семь дней в размере двадцати кредитов…»
- Какого черта? – опешил Суховин.
- "…Также с вашего счёта снята сумма налога на транспортное средств, – с неизменной интонацией продолжил говорить приятный голос. - Спасибо, что воспользовались нашей системой оплаты!"
- Типа у меня был выбор, – проворчал гвардеец, с силой захлопнув дверь автомобиля. - Для офицеров стоянка бесплатная, дура ты цифровая…
Негромко заурчал электродвигатель. Пара бойцов уложили на заднее сиденье желтый пакет с замороженным телом Мирного, и вскоре Суховин уже двигался по кольцевой автостраде. Дорога пролегала по платформе, – справа высились запыленные пластиковые панели, за которыми простирался Внешний Город , слева же открывался вид на Центральное кольцо.
Доехав до нужного сектора, Суховин съехал с автострады и оказался посреди улицы. Как и прежде, здесь всё было спокойно. Вокруг мерцали огни магазинов и ресторанов.
Притормозив на светофоре, Сухой опустил стекло. На улице стояла приятная прохлада летнего вечера – должно быть, на крышах высоток уже работали гидрататоры, очищавшие и увлажнявшие воздух в Центральном кольце. Повсюду виднелись рекламные проспекты. «Старость устарела», - гласил очередной слоган компании «Полис», периодически возникавший над голографическим проектором у фешенебельного торгового центра.
В пределах Центрального кольца редко можно было встретить людей старшего возраста - такие сразу выделялись среди общей массы моложавых лиц «вечных». Если они и встречались, то, как правило, работали здесь обслугой. Местные сразу определяли перед собой чужака, не имевшего полиса, и относились к ним снисходительно, - со смешанным чувством жалости и презрения.
Только серьезным бизнесменам и чиновникам не к лицу было выглядеть слишком молодо, - подобное казалось в их среде несолидным, и потому они не регенерировались до состояния моложе сорока лет. У поворота к «Полису» высилась гигантская статуя - скульптура Прометея, вставшего во весь рост, с прогнутой спиной и выпираемой вперед грудью.
Атлант напряжённо рассматривал земной шар, который он удерживал перед собой на вытянутой руке. - Немного претенциозно, тебе не кажется? – обратился Сухой к лежащему позади телу Мирного.
Впереди, всего в паре кварталов, находился и офис «Полиса» - закрытая зона с несколькими внушительными стеклянными зданиями и огромным безликим лабораторным корпусом, с виду напоминавшим огромную картонную коробку.
Медицинский комплекс раскинулся на площадь нескольких футбольных полей и фактически являл собой самостоятельное государство посреди Города. Здесь существовал свой распорядок и законы, и своя армия, набранная из лучших наёмников Объединённых Стран.
Проезжающие мимо в первую очередь видели «Новый Пантеон» - центральный корпус с его непонятной формы изваяниями и причудливой архитектурой, но глаза Суховина привыкли в первую очередь замечать малозаметные вещи. Например, он знал, что зеленая, покрытая сочным зеленым газоном терраса вокруг зданий комплекса была испещрена паутиной бетонных шахт оборонительной системы. В случае тревоги из-под чуть заметных люков поднимутся автоматические турели с пулеметами, постановщиками минных заграждений, - да мало ли что там могло быть запрятано. Здешняя территория охранялась лучше, чем Здание Городского Правительства.
Въезжающих встречал роскошный холл «Нового Пантеона». Даже кажущееся хрупким здание изначально строилось с расчетом на возможный штурм.
Оставив машину на стоянке, Суховин направился ко входу.
На стеле у парадных дверей виднелось официальное название компании «Полис» - «Regenerative Cell Tech.», сокращенное до аббревиатуры «RCТ». Суховин предъявил документы, проведя транспондером у дверей, а затем прошел внутрь просторного фойе и уселся в удобное кресло.
«Ваше бессмертие - наша забота»,- приветствовал слоган компании каждого входящего.
Он осмотрелся: в просторном зале было немноголюдно. С потолка исходило неясное, почти что призрачное свечение, искажавшее высоту и очертания сводов. Свет этот, вместе со струями свежего прохладного воздуха, создавал ощущение безупречной чистоты. Суховин же находился здесь в пропыленном камуфляже, насквозь пропахшем потом и порохом. Когда на столик перед ним учтиво поставили чашку кофе, он даже слегка смутился, сперва не решаясь прикоснуться грязными пальцами к безупречному белому фарфору.
Цилиндрические колонны, поддерживавшие своды стеклянного здания, были обернуты в экраны, на которых беспрерывно транслировалось рекламная видеозапись. В ней счастливая семья шла вдоль полосы морского прибоя. Среди улыбающихся лиц не было стариков, - самые пожилые мужчина и женщина выглядели не старше сорока пяти.
Друг за другом на экране беспорядочно возникли слова «Protection», «Organism», «Life», «Insurance», - которые вскоре исчезли. Остались лишь мелькающие заглавные буквы, которые, обретая порядок, выстроились в линию, создав единое слово «POLICY».
Суховин невольно прислушался:
- Мир всегда был полон опасностей, - вещал голос за кадром. - Аварии, военные конфликты, катастрофы сопровождают травмы, ранения и болезни…
Эпизод на видео схематически показывал механизм восстановления травмированной руки. Осколки разбитой кости спаивались воедино, разорванные мышцы сшивались – на поврежденные участки искусственно наращивались волокна мускулов и сухожилий.
«- В процессе восстановления конечностей и внутренних органов важнейшим строительным элементом является «нулевая» клетка – универсальный программируемый материал, необходимый для создания человеческих тканей, - пояснял диктор. - Лицензированные «нулевые» клетки, из которых будет напечатан ваш организм, находятся под строгим учётом…»
Представитель компании в белом халате шёл через медицинское помещение, на ходу рассказывая:
«- Только компания «Полис», являясь единственным законным держателем патентов и технологий тканевой регенерации, обеспечивает вас гарантией продолжения полноценной жизни. Уникальность технологии рессурекции подтверждена Всемирными Законами, запрещающими любые попытки копирования технологии. Специалисты наших эвакуационных групп обеспечивают спасение и сохранность тел наших наиболее привилегированных клиентов, обладающих полисами первого уровня покрытия… - на экране возникло изображение боевого челнока, из которого выпрыгнуло несколько тяжеловооруженных бойцов в автоматических доспехах. - … А наши специальные оперативные подразделения ежедневно борются с незаконными попытками незаконно использовать технологию рессурекции…» Оторвав глаза от экрана, Суховин взял со стола брошюру со вставками из активной пленки. На обложке возникло движущееся изображение красивой девушки, лицо которой постепенно старело, покрывалось морщинами, - а затем возвращалось в первоначальное состояние: кожа растягивалась, вновь приобретая былую упругость, а морщины разглаживались.
Происходящее завораживало – смотреть на листовку можно было не отрываясь, каждый раз подмечая всё новые детали.
Под беспрерывно изменяющимся изображением девушки виднелся текст:
«Вот уже более ста лет специалисты компании предоставляют вам возможность избежать естественного биологического процесса – старения и смерти. Мы предоставляем весь спектр услуг – от восстановления после травм и болезней до совершенствования внешности, повышения силовых показателей, качества зрения и слуха, предрасположенности к нагрузкам…»
Ниже перечислялись стандартные условия покрытия разных полисов. По третьему уровню клиенту гарантировалосьвосстановление на случай смерти, болезни или ранения, по второму – рессурекция с гарантией продления жизненного цикла на одно гарантированное поколение. По стоимости последнее было сопоставимо с покупкой квартиры в Центральном кольце. Казалось, не нужно быть миллионером для того, чтобы стать «немного бессмертным» - но даже такую сумму Суховин, как и сотни тысяч других жителей Города, позволить себе не мог.
Следующая страница буклета начиналась с громкого заголовка: «Смерть – новое начало».
Он продолжил заинтересованно читать: «Любой гражданин, добровольно изъявивший желание пройти процедуру эвтаназии, получает полис на одноразовую регенерацию от болезней или травм, которым он может распорядиться в своём завещании…»
Увлёкшись чтением, гвардеец не заметил, как к нему приблизилась сотрудница:
- Прошу прощения, господин Суховин? - Да, - от неожиданности запнулся он. - Здравствуйте.
- Я могу вам чем-нибудь помочь? – взглянула она на него большими, слегка раскосыми глазами.
- У меня с собой документы на восстановление убитого офицера, фамилия Мирный… - Можно взглянуть на бумаги? – кивнула она на тонкую пластиковую папку, сжимаемую Суховиным в руках.
Усевшись напротив, консультант принялась проверять документы. Раскосыми глазами она смахивала на азиатку. Возраст было не угадать, но внешность её казалась идеальной - вероятно, не обошлось без биоизменений. Крепкую фигуру облегало строгое деловое платье. Суховин невольно скосил взгляд вниз – на красивые гладкие ноги в дорогих туфлях…
- С докуметами всё в порядке, - неожиданно обратилась к нему консультант. - А где его тело?
- У меня в машине. Я решил сам его привести, чтобы не утруждать ваших эвакуаторов.
- Очень любезно с Вашей стороны, - тактично и, кажется, абсолютно равнодушно ответила она.
- Когда его восстановят? – кивнул на документы Суховин. - В зависимости от тяжести нанесенных повреждений и сохранности тела, если мозг не поврежден… - Не поврежден, у него ранение таза и бедра. - …Тогда, как правило, процесс рессурекции длится не дольше десяти рабочих дней. Что-нибудь ещё? – спросила консультант, видя, что гвардеец не собирается заканчивать разговор.
Суховин собирался с мыслями, стараясь не выдать волнения:
- Моя дочь, - начал излагать он. – После рождения переболела корью, а из-за осложнений полностью потеряла слух. Ей вшили слуховой имплант, и потом несколько лет все было нормально, но теперь головные боли возникают чаще, слышит она всё хуже… Я хочу всё исправить. Сколько это будет стоить?
- Могу вам рекомендовать приобрести полис второго уровня гарантийного покрытия, – нажала она что-то на своем планшете. - Я выслала вам информацию об условиях его приобретения.
Суховин взглянул на свой транспондер, обнаружив в пришедшем сообщении стоимость нового полиса.
- Я рассчитывал на цену примерно третьего уровня, - ошарашено глядя на цифры, произнёс он. – А этот в два дороже…
- Цена обусловлена самим наличием у вашей дочери болезни, - консультант указала на договор Мирного: - В любом контракте о гарантии третьего уровня вы прочтёте, что условия исключают из страховых случаев хронические заболевания и те, которые возникли до начала гарантийного срока, - почти речитативом произнесла она сухую формулировку из договора. – Проще говоря, если она заболела до…
- Я понял, что это значит, - насупился Суховин. - Даже если так, - мрачно взглянул он в глаза консультанту. - У меня сейчас есть часть денег. К тому же, мне повысили кредитный лимит…
- Боюсь, политика компании не предусматривает частичную оплату.
Суховин горько усмехнулся, откинувшись на спинку кресла, и с иронией спросил:
- Я так понимаю, про лечение моей аллергии можно даже не заикаться?
- Полис офицера покрывает лишь травмы и ранения, полученные во время выполнения работ согласно вашему трудовому контракту, - безразлично произнесла она. - К тому же, аллергия не входит в список опасных для жизни заболеваний…
- Она может перетечь в астму, и тогда она уже точно станет «опасным для жизни заболеванием», - напирал Суховин.
Консультант, чуть поджав губы, кивнула, - он почувствовал, что последним аргументом попал в точку, заставив женщину согласиться с резонностью своих доводов, от чего даже немного обрадовался.
Поняв, что так просто отмахнуться от назойливого посетителя не удастся, консультант открыла планшет с файлами Суховина:
- У вас полис третьего уровня? Вижу, вас уже восстанавливали после ранения… - продолжала листать она. - Вы уведомляли ваше командование о проблемах со здоровьем?
- Проблемах?... – растерялся Суховин. - Нет, со здоровьем всё в порядке, я нормально себя чувствую.
- Тогда, пока ваша аллергия не составляет серьезной проблемы, то не является страховым случаем, а значит и не покрывается гарантией. Вам стоит обратиться в обычный медицинский центр по месту проживания… Что-нибудь ещё?
- Нет, - сдался Сухой. - Это всё.
«Ловко вывернула, - прищурился он, через минуту глядя вслед удаляющейся консультантке, - не хватало ещё, чтобы в штабе узнали о сокрытой от комиссии аллергии».
Остаться без работы из-за собственной оплошности он совсем не стремился. Передав тело Мирного в медцентр, Суховин двинулся домой. Остановив машину на светофоре, он задумался:
«Они ведь целые органы могут выращивать из нулевых клеток, - не давал ему покоя рекламный сюжет. – Починить ей этот чертов нерв в голове - простой пустяк…» Дальше дорога, окруженная постами охраны, шла за город. По сторонам от неё местами виднелась сгоревшая военная техника времён Войны. На обочине остановился джип. Беззаботные иностранцы, судя по форме – пилоты и стюардессы какой-то европейской авиакомпании, - с улыбками позировали фотографу на фоне сожжённого танка.
Приезжим было весело и, похоже, им нравилась здешняя экзотика - ещё бы, они ведь приехали посетить город на «Диком Востоке».
Красный свет всё горел. Взглянув вверх и увидев в покосившемся зеркале отражение собственных глаз, Суховин со злостью стукнул по нему кулаком.
От резкого удара гладкая поверхность треснула на куски, - но это сейчас не имело значения. Всё меркло по сравнению с главным его просчетом: несколько лет он упорно двигался к цели вылечить дочь, теперь же ему предстояло начать копить заново.
Поправив треснувшее пополам зеркало, Суховин двинулся дальше.
ГЛАВА
Он прикоснулся транспондером к замку, затем беззвучно отворил входную дверь и вошёл в квартиру.
Из окна кухни открывался вид на горную долину, в центре которой раскинулось кристальной чистоты озеро, со всех сторон окруженное густым сосновым лесом.
Суховин подошёл к проекциокну, приглушил яркость подсветки. Изображение горного пейзажа померкло, и сквозь стекло стали проглядываться свет окон стоящих напротив домов.
Двор внизу был окружен стенами соседних высокоэтажек, в промежутках между которыми мелькали огоньки фар мчащихся по кольцевой дороге машин. За автострадой простиралась речная гладь. Противоположный берег терялся во мгле и угадывался только по одиноким огням на верхушке печных труб старой ТЭЦ.
Суховин заглянул в комнату – жена тихо посапывала напротив телевизора, накрывшись тонким покрывалом. Её вьющиеся светлые волосы, собранные в пучок на затылке, немного растрепались по подушке. Она, вероятно, прождала весь вечер, так и заснув напротив включенного телеэкрана.
Затем он подошел к комнате дочери. Та мирно спала, свернувшись калачиком и повернувшись спиной к двери.
Суховин прокрался к кровати и беззвучно присел рядом. Он пригладил пряди непослушных каштановых волос, сквозь которые проглядывался слуховой имплант: из-под кожи к микрофону, закрепленному за ушной раковиной, вел плотный пластиковый проводок.
Ребенок чуть дернулся, почувствовав сквозь закрытые глаза падающий из коридора луч света.
Суховин поцеловал крепко спящую дочь, затем аккуратно прикрыл дверь и вернулся на кухню.
Достав из холодильника апельсиновый сок, он скрутил крышку стеклянной, покрытой мелкой росой бутылки. Сухие ладони почувствовали влажную прохладу.
На кухне включился диздастер – система очистки зашумела, втягивая в себя затхлый воздух. Дома этот аппарат давал Суховину передышку от аллергии, увлажняя и очищая помещение от частиц пыли.
Сделав несколько глотков, Суховин поставил бутылку, всю в разводах от размокшей пыли с грязных рук, затем облокотился на обои и тяжело вздохнул.
Если были неудачные дни – то это определенно был один из них. Смерть двоих солдат и ранение новичка, находка у мародёров непонятно как попавшего к ним радиопеленгатора…
Да и с полисом для дочери не выгорело.
В придачу ко всему, Суховин даже не сможет остаться дома на праздник. Вместо заслуженного отдыха с женой и дочерью он будет впустую терять время, охраняя никому не нужный перекрёсток где-то на востоке Вольных Земель.
Суховин отвлекся от досадных мыслей. Послышался скрип дивана и тихие шаги. Настасья заглянула на кухню. Щурясь от света, пригладила непослушные волосы, редкая паутинка которых ниспадала по бокам головы.
Увидев мужа, подошла к нему, ступая босыми ногами по замусоренному Суховиным полу: - Привет, - улыбнулся он. – Соня давно спит? - Да, - Она взяла его мокрую грязную руку. – Ей утром на учебу.
- Как она? Голова не болела? – полушепотом спросил Суховин.
- Нормально всё, - ответила жена, с любовью поглаживая его по коротким запыленным волосам. - Можешь говорить громче. Её имплант отключён, она не слышит.
Суховин кивнул:
- Погладишь мне с утра рубашку? Мне завтра на отчёт.
- Конечно, - улыбнулась она, - Иди купайся, а я пока ужин разогрею.
- Сейчас, сок допью.
На плите мигом очутилась сковорода, на которой через минуту ароматно шкворчал кусок говядины.
Настасья никогда точно не знала, когда муж вернётся из рейда, а потому ничего не готовила заранее. Первый после его возвращения ужин она всегда старалась сделать немного праздником, а потому всегда держала в холодильнике запас на такой случай.
Тем временем Суховин зашел в ванную, сбросил с себя грязную одежду и встал посреди душевой. Повернув до упора таймер, он закрыл глаза и задержал дыхание, пока душ несколькими вспрысками со всех сторон обливал его водой.
После, открыв глаза и убедившись, что тело было полностью намочено, Суховин стал тщательно намыливаться. Затем он повторил процедуру – жесткие водяные струи смыли с тела грязную мыльную пену, которая, закручиваясь, исчезала в сливе. Вода нынче была в цене, - Суховин давно мечтал о хорошей ванной, в которой смог бы купаться столько, сколько влезет.
Выйдя из душевой и интенсивно растирая полотенцем короткий ежик темных волос, он уселся за стол на кухне. По небольшому телеэкрану шло какое-то шоу, где разукрашенная ведущая с упоением вещала: « - Весь мир уже облетела новость: вы представляете, эти трое ребят вынесли из ее номера драгоценностей на десять миллионов долларов!..»
На экране возникла героиня сюжета. Певица с глазами барби и пышными синими волосами была разодета в красный латексный костюм.
Кукольный образ внешности девушки контрастировал с её недовольным лицом, а во взгляде застыла гримаса презрения, будто ей в нос попал дурной запах.
- Ты это смотришь? – с отвращением кивнул он на экран. - Да так, - включила, чтобы что-то шумело…
На экране следом другом за другом возникали лощеные лица героев новостного сюжета.
«… - Только ее новое кольцо с голубым бриллиантом стоит три с половиной миллиона! Но тут надо понять: десять миллионов долларов в мире Киры Прадо – это пустяки, она в своем вечернем клатче это носит…» Настасья выключила экран и поставила перед Суховиным тарелку с ужином. Изголодавший за две недели по горячей домашней пище, тот жадно накинулся на сочный кусок отбивной. - Что на праздник делать будем? - спросила Настасья через пару минут, когда большая часть блюда исчезла с тарелки. - Гулять пойдем? - Не выйдет, - понуро ответил Суховин жене. – Отдыха не дали. Меня завтра на «Северный» отправляют. - Это Войтенко придумал? – угадала Настасья. – За что он тебя ненавидит?
- Это потому что он ест плохо, - подмигнул жене Суховин. - Он же никогда не питается так, как мы. Жрет в каких-то забегаловках или казарменной столовой. Это не то, что настоящий домашний ужин…
Внезапно от разговора его отвлек чей-то поздний звонок. Едва почувствовав вибрацию, Суховин взглянул на экран и снял с кисти транспондер. Это был Водянов: - Тут есть дело, – сходу, без церемоний начал тот. - Предлагаю в последний раз… - Хорошо, - не задумываясь, ответил Суховин.
Водяной даже на секунду опешил от удивления. - Серьёзно?.. – произнёс он, осмысливая ответ Суховина. - Тогда собирайся, в течение получаса заеду, - и добавил понятное только им: - «Тяжелого» не бери, «среднее» сойдет. Суховин захлопнул транспондер на кисти и взглянул на часы: половина одинадцатого. А так хотелось сегодня выспаться...
Он тяжело поднялся с места, неловко начал: - Любимая, я убегу ненадолго. Это по работе, - ожидая укоризненного взгляда жены, заранее оправдывался Суховин.
- Что-то случилось? – в её голосе послышалась тревога. - Всё нормально?
- Да, ничего такого. По работе… - повторил Суховин, стараясь беззаботно улыбнуться. - Можешь мне кофе приготовить? Настасья негромко вздохнула: - С молоком? - Ты моя умница. Он прошел в спальню, - открыл пластиковый шкаф, внутри которого находился массивный ружейный сейф. Отворив увесистую дверцу, Суховин поставил внутрь запыленную разгрузку и автомат. «Среднее» сойдет», - вспомнил он слава Водяного, осматривая содержимое сейфа. Взгляд сперва остановился на автоматическом ружье, но вскоре выбор пал на короткий автомат и заранее снаряженный легкий бронежилет с автоматическим пистолетом.
Сунув в пустой подсумок дымовую гранату, Суховин захлопнул глухую дверцу. Затем, стараясь не шуметь, перебежал по коридору, беззвучно открыл входную дверь и поставил автомат в прихожей.
Настасья всё ещё готовила кофе и ничего не заметила. - Ты быстро вернешься? – с надеждой спросила она, когда Суховин заглянул на кухню. - Постараюсь, - застегнул бронежилет, залпом выпил кофе, чмокнул жену и вышел из квартиры, на ходу подхватив автомат. Закинув ружейный ремень на плечо, Сухой сверху набросил легкую куртку-ветровку так, чтобы ствол автомата лишь немного выглядывал из-под полы.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге