Вопрос Времени

Пролог

Август 2111 года.

Растенбург, Африканское Содружество.

– Мама, мама!

Акилла выронила сковороду.

Девятилетний Бомани ввалился в дом с грохотом карьерного самосвала. Мальчик запыхался, пыльное лицо прочертили дорожки пота. Глаза, карие и такие огромные, заслонили для Акиллы весь мир.

– Что такое, сынок?

Бомани схватил мать за руку, потащил к выходу. Акилла наклонилась поднять сковороду, но настойчивость сына взяла верх – мальчик уволок женщину на улицу.

– Мама!

Трёхлетняя Нтанда бросила игру на лужайке, опрометью бросилась к Акилле. Упала, измазав землёй коленки. Нтанда рисковала получить от матери знатную взбучку, но сегодня грязь – последнее, что волновало женщину.

– Смотри, мама, все вышли погулять! – девочка вцепилась в свободную руку Акиллы.

Как оказалось, на улицу действительно высыпали все соседи. Люди застыли возле аккуратных заборчиков, все глаза обращены на восток.

Ветер взъерошил короткие волосы, взметнулся столб пыли. Акилла подняла глаза…

Руки крепче стиснули детей.

На первый взгляд, надвигается песчаная буря. Акилла как-то застала такую на отдыхе в Иране. Будто косматое облако решило спуститься с неба и прогуляться по Земле.

Вот только облако – жёлто-зелёного цвета.

– Что это? – спросила Нтанда. Девочка с любопытством разглядывала странную тучу, что неслась прямо к ним. Страха взрослых она не разделяла.

В отличие от старшего сына, Кирабо.

Парню шёл тринадцатый год; достаточно взрослый, чтобы осознать происходящее, он дрожал как осиновый лист.

– Тише, Кирабо, тише, – Акилла приобняла сына. – Это учения.

– Правда? – мальчик посмотрел в глаза матери с надеждой.

– Правда, – улыбнулась женщина. – Папа предупредил.

– Что такое учения? – прошепелявила Нтанда. – И где папа?

– Папа в командировке, милая. Скоро приедет. А учения… давай расскажу попозже, хорошо?

Девочка кивнула. Маму она обожала, но разговоры мешают главному – разглядывать странное облако. Нтанда засунула палец в рот, за что обычно получала нагоняй, но на сей раз мама почему-то не обратила на это внимания.

Включилась система оповещения:

– Внимание! Критический выброс химикатов в атмосферу! Красный уровень опасности! Немедленно примените средства индивидуальной защиты! – страх в голосе диктора слышен даже сквозь натужный вой сирены.

Дома скрывались в жёлто-зелёной пелене один за другим. Облако неумолимо приближалось – пятьдесят метров, сорок, тридцать…

Сосед, толстяк Гарри, рухнул на колени. Глаза на сальном лице расширились от ужаса, беззвучно двигаются губы, ладони молитвенно сжаты перед грудью. К жирному пятну на растянутой майке добавилось ещё одно, пониже.

Дети плотно обступили Акиллу. Мальчики прижались к матери, Нтанда зарылась в юбку. Женщина крепко обняла всех троих, чмокнула в макушку Бомани – тот оказался прямо перед ней.

В глазах стояли слёзы.

– Люблю вас, дети.

Через секунду облако накрыло всех.

1. Дёмина

Ноябрь 2120 года.

Сиэтл, США.

– Опять льёт.

Мужчина напротив задрал голову к потолку. На усталом лице отпечаталась гримаса недовольства – будто тяжёлые капли бьют не по внешней поверхности трубы, а прямо по голове. Панорамные дисплеи вагона создают полную иллюзию поездки под открытым небом – и не скажешь, что несёшься в вакуумной трубе почти на скорости звука.

– Дождь и туман, туман и дождь, – недовольно пробурчал сосед. – До чего мерзкая погода!

– Думаете?

Мужчина опустил красные от недосыпа глаза. Мутный взор остановился на единственном, кроме него, пассажире в эту пасмурную ночь – молодой, чуть за двадцать, девушке. Чёрные как смоль волосы обриты на висках и затылке, а наверху собраны в два пучка. Из-под широких серых бриджей и короткой дутой куртки цвета фуксии проглядывают татуировки – на шее, тонких щиколотках, унизанных браслетами запястьях. Взгляд мужчины прошёлся по тяжёлым серебристым ботинкам, чёрному, с глянцевым блеском, рюкзаку, и задержался на глазах – один, зелёный, влажно поблёскивает в свете многочисленных дисплеев, а второй сверкает недостижимой для творения природы яркой синевой.

– Ты кто вообще?

– Нормальная в Сиэтле погода, – девушка проигнорировала вопрос. – О Норильске слыхали?

Мужчина лениво покачал головой.

– Не говорите о мерзкой погоде, если не видели Норильской зимы, – добавила девушка.

– Я родом из Сан-Диего, – сухие, в трещинах, губы мужчины тронула слабая улыбка.

– Везёт! Солнце, океан – благодать, одним словом.

– А ты, значит, с Евразийского Союза?

– Да-а, из Сибири, – глаза девушки расширились. – Как узнали?

– Акцент выдаёт.

– Вот же блин! – девушка впечатала кулак в обитое экокожей сиденье. За шутовским движением читалась неподдельная досада. – Столько трудов, и всё насмарку!

– Того, кто говорит на языке с рождения, не обманешь, – усмехнулся мужчина. – Постой-ка! – он щёлкнул пальцами. – Норильск… Не тот ли Норильск, что первым в мире накрыли геокуполом?

– Он самый, – девушка обнажила белоснежные зубы. Идеальная улыбка – если не считать скол на верхнем резце.

– А-а, ясно. Помню, весь экстранет судачил, – мужчина ещё раз брезгливо осмотрел небо на потолке. – Неудивительно, что здешняя погода тебе нипочём.

Разговор сошёл на нет. Тишину нарушал лишь усиленный акустикой стук дождя да монотонный гул электромагнитов, что гонят состав в сторону побережья.

Девушка вытерпела лишь пару минут.

– Вас как зовут? Меня – Кира. Кира Дёмина.

– Теренс, – мужчина куртуазно взмахнул ладонью. – Зачем едешь в Тахолу среди ночи, Кира Дёмина?

– По той же причине, что и вы, Теренс.

Взгляд Киры сместился вниз. На форменной куртке мужчины вписан в круг расщеплённый надвое наконечник пики.

Теренс потрепал ткань:

– Нашивку надо заслужить, – заметил он не без гордости. – Работать в «Пайк» – большая удача.

Кира взглянула на сонное лицо собеседника, на бледную кожу, глубокие тени под глазами.

– Так и есть.

– Я добивался должности несколько лет, – Теренс будто не заметил сарказма. – Да, работа тяжёлая, к тому же – в ночную смену. И что? Готовность идти на жертвы и отличает нас от сабвенского сброда, – в глазах мужчины сверкнуло презрение. – Пусть плывут по течению, если хотят. Я строю жизнь сам. Цена свободы много выше нескольких бессонных ночей! Думаю, ты понимаешь – иначе не сидела бы здесь.

Кира понимает, и ещё как. Она родилась в семье сабвенов – людей, что предпочитают жить на дотации ООН. Изобилие XXII века и всеобщая роботизация позволяют не работать, если не желаешь; шиковать на пособие не выйдет, но на жизнь хватит. Хочешь большего? Вперёд за станок. «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Луи Блан и Карл Маркс, наверное, в гробу переворачиваются.

Способностей у Киры хватает, да и с потребностями всё в порядке. С карьерой девушка определилась очень рано – в пять лет.

– Чем занимаешься в Тахоле, Кира?

– Слаботочные системы. Но по специальности я инженер-бионик, в этом году защищаю бакалавра. А вы, Теренс?

– Системный архитектор. Хотя в последнее время, как и все, занят исключительно подготовкой портала.

Портал. Слово успело набить Кире оскомину.

Корпорация «Пайк» выросла из крошечного сталепрокатного завода и не намерена оставлять деятельность, что вознесла её так высоко, даже будучи мультиотраслевым гигантом с оборотом в десятки триллионов долларов. Совет директоров вознамерился открыть добычу металлов в космосе, и не где-нибудь, а на Психее – двухсоткилометровой сфере из железа, никеля и платины. Начало добычи обрушит цены на металлы до уровня мешка с цементом. Аналитики предрекают взрывной рост экономики Солнечной системы, а конкуренты готовятся закрывать добывающие производства.

Одна проблема – лететь до Психеи около трёх недель.

«Пайк» здорово вложились, чтобы изменить ситуацию.

– Волнующе, правда? – продолжает мужчина. – Мы творим историю! Первая стабильная червоточина!

– Вообще-то не первая.

– Испытания – не в счёт, – отмахнулся Теренс. Глаза загорелись, с лица отступила сонливость – мужчина искреннее воодушевлён делом корпорации! – А здесь… бьюсь об заклад, через пять лет мы расползёмся по системе, как кролики по Австралии!

При нынешних технологиях даже тридцать процентов скорости света – большая удача. С червоточиной же можно сделать ручкой старику Эйнштейну и добраться до Психеи за несколько часов.

«Пайк» уже смонтировала порталы на астероиде и на Земле. Пуск запланирован через два месяца.

Кира, Теренс и всё человечество станут свидетелями величайшего события в истории.

– Да-а, знать, мой Норильск скоро никому не будет нужен, – посетовала Кира.

– Это почему же?

Ответная реплика умерла меж клацнувших челюстей. Девушку впечатало в спинку кресла – состав заложил крутой вираж. Теренса на месте удержали только ремни безопасности.

– Каждый раз забываю про этот поворот, – проворчал мужчина. – Так можно и без языка остаться. Почему никто не подумал о компенсаторах перегрузок?

– На таком-то старье? – Кира со смешком шлёпнула по стене ладонью. – Компенсатор на один вагон обойдётся дороже всего состава.

– Дай старику поворчать, – шуточно пожурил спутницу Теренс. – Ты, кстати, говорила про Норильск. Почему он станет никому не нужен?

– Знаете, чем занимается половина города?

– Просвети меня.

– Добычей никеля.

– Вот как, – Теренс попытался сделать сочувственно-понимающее лицо. Вышло не очень – дураку понятно, что на беды Норильска мужчине плевать.

Электромагниты взвыли стремительным крещендо – началось торможение.

– Кажется, подъезжаем.

И впрямь, хвойные леса снаружи сменились урбанистическим пейзажем Тахолы – прибрежного городка, который в скором времени должен стать одним из крупнейших портов Земли. «Пайк» развернули грандиозную стройку – заранее уверенные в успехе, они не жалеют средств на преобразование города. Поначалу индейцы-квино, которым принадлежит территория, не желали пускать корпорацию, но щедрость «Пайк» смягчила их нравы, и теперь на побережье раскинулся колоссальных размеров комплекс – за три года крохотное поселение разрослось до города с населением в сто тысяч человек. Над ним высится небоскрёб «Пайк» – огромное здание в форме скрученной шестигранной призмы. На обращённой к океану стороне сияет ослепительно-белым логотип корпорации – эдакий маяк для космических мечтателей.

Кира давно грезит космосом. Увы, пока звёзды остаются несбыточной мечтой: в активе девушки – единственный суборбитальный полёт в рамках школьной программы да короткая вылазка к родственникам на Луну. Рассчитывать на иное детям сабвенов не приходится. Мечтаешь о полётах среди звёзд? Изволь доказать полезность учёбой.

Вагон остановился. Стих гул магнитов, пневматика с шипением загерметизировала шлюз между составом и трубой, створки ворот отъехали в стороны. Теренс усталым движением поднялся с дивана – явственно хрустнули колени, – подхватил лежащий рядом портфель. Кира встала следом. Теренс оказался высок – метра два, не меньше; Кира едва достаёт ему до плеча.

У выхода мужчина обернулся:

– Удачи, Кира Дёмина.

Девушка помахала рукой на прощание. Теренс свернул направо, в сторону административного корпуса. Путь Киры лежит в другую сторону – в комплекс зданий, что окружают портал.

Её сразу увлёк людской поток – жизнь в Тахоле не затихает ни на минуту.

Снуют туда-сюда монтажники, сварщики, инженеры и техники. Кажется, раствориться в таком море – проще простого…

– Пропуск.

Сотрудник службы безопасности возник словно из ниоткуда. Рослый, плечистый мужчина загородил желтоватый свет фонарей, под козырьком сшитой по-армейски кепи тускло мерцают глаза. На плече – крошечный пистолет-пулемёт.

Кира прижала правое запястье к подставленному сканеру. Тот пикнул, на верхнем торце загорелся зелёный огонёк.

Взгляд охранника задержался на ярко-синем глазу девушки:

– Другие импланты имеются?

– Запрещённые – нет, – холодно ответила Кира. – В терминале всё указано.

– Ладно, не хотел тебя обижать, – охранник примирительно поднял руки. – Простое любопытство. Мало кто, кроме военных, модифицирует тело.

– Думаете, кто-то спрашивал моё мнение? – Кира ткнула пальцем в свой глаз. – Я этого не просила.

Мужчина слегка задрал левую штанину. Взору Киры предстал композитный протез ноги.

– Я тоже – за меня решил фугас. Но жаловаться не стану – теперь бегаю шустрее кабана.

От улыбки охранника Кире сделалось не по себе.

– Я могу идти?

– Да, проходи. Доброй ночи, – мужчина бросил секундный взгляд на терминал, – Кира Дёмина.

Порой Кире кажется, что охранники останавливают её чуть ли не чаще всех. Причина прозаична: большинство сотрудников комплекса – мужчины. Молодая девушка здесь – редкое сокровище, мало кто упустит шанс познакомиться. Впрочем, бедолагам ничего не светит – военных и безопасников Кира не жалует.

На КПП возле входа в комплекс Кире пришлось повторить проверку – на сей раз с бездушным автоматом. Машина считала ID Киры, с чавканьем распахнула двери. В крошечной комнате девушку встретила сетка лазеров. Сканирование опасных предметов не выявило, Киру пропустили дальше – к раздевалке.

Принять душ, облачиться в стерильно-белые, каждый раз новые одежды, натянуть перчатки и респиратор – обязательная процедура для любого сотрудника «Пайк» в Тахоле. Чертовски утомительная обязанность, но таковы протоколы безопасности. Комплекс – режимный объект, и правила тут соответствующие. Ради преимуществ, что даёт работа, можно и потерпеть.

Кире здесь нравится. Комплекс «Пайк» – из тех немногих мест, где студентка Вашингтонского университета может проявить свои навыки. Работа официанта? Нет уж, увольте. Лучше ковыряться в коммутационных коробках и чистить от нагара пластины!

Да и народ ничего. Девушка успела перезнакомиться с кучей коллег, с иными даже завязала нечто, напоминающее приятельские отношения. Многие запомнили Киру из-за вызывающего внешнего вида, иных трогает неутолимое любопытство, что побуждает неугомонную девчонку приставать к старшим товарищам с расспросами.

– Кира, привет!

Машет рукой Шанкар – сменщик Киры, такой же, как она, студент. Статный индус давно положил на девушку глаз, но Кира упорно делает вид, что ничего не замечает.

– Привет-привет! – Кира отдала товарищу воинский салют.

Шанкар уже сдал инструменты и оснастку мастеру; усталое, но довольное лицо парня недвусмысленно говорит об успешной смене.

Кира, тем не менее, справилась, как дела.

– Всё пучком! – Шанкар ослепительно улыбнулся. – Руководство устраивает вокруг портала танцы с бубном – ни пылинки, ни соринки. Скучно! Спорим, – парень пихнул Киру локтем в бок, – не найдёшь ни одного недочёта?

– Уверен? – девушка саркастично изогнула бровь. – Уж твои-то косяки из-под земли достану.

– Ага, держи карман шире! Ставлю двухдневное жалование – ничегошеньки не найдёшь!

Шанкар плюнул в раскрытую ладонь. Кира молодецки пожала протянутую руку – пари заключено.

– Из-под земли достану, Шанкар! – девушка шуточно пригрозила индусу пальцем.

– Да-да-да, – тот уже удаляется в сторону выхода.

Делать нечего – придётся попотеть. Кира не привыкла проигрывать, в особенности – всяким самоуверенным выскочкам.

Мастер – седоусый мужчина с высушенным годами лицом – молча выдал инструменты и оснастку, выписал необходимые документы. Сегодня Киру ждёт работа в святая святых – зале, где установлен портал.

Перед входом – новая проверка парочкой угрюмого вида охранников. На сей раз обошлось без общения – девушка просто прижала запястье к сканеру. Что-то громко хрустнуло, запиликала электроника. Толстенная дверь с многоступенчатой защитой открывалась минуты две. Когда движение закончилась, охранник флегматичным жестом пригласил войти.

Сказать, что зал поражает воображение – сильное преувеличение. Да, он не лишён суровой привлекательности детища техногенной эры, но удивит такой разве что неотёсанного деревенщину. Есть места куда более впечатляющие – тот же Лунный комплекс, который в ясную ночь виден с Земли невооружённым глазом.

Наверху, в аппаратной, за панорамным стеклом сидит дежурный инженер – белая кость мира технологий. Когда-нибудь в их число войдёт и Кира.

Если зал ещё способен удивить, то сам портал не представляет собой ничего необычного – всего лишь металлическая арка шириной три метра и высотой четыре, пройдёшь мимо и не заметишь. Даже в XXII веке логистика вертится вокруг размеров морских контейнеров; древние римляне со своими дорогами тихо усмехаются в бороду.

Пора за работу! Перед порталом, вплоть до ворот распределительного узла, тянется длинная полоса конвейера. Его Кира проверила в первую очередь – таков порядок. Прогнала тесты, симулировала работу с разной степенью нагрузки. Конвейер справился на отлично.

Пришёл черёд слаботочных систем – основной работы Киры. Давление, температура, потребление энергии, даже влажность и состав воздуха – в зале портала контролируется всё. Мельчайшая соринка на датчике – и показания полетят к чертям.

Прошло добрых два часа, а проверить удалось лишь треть оборудования. Недочётов нет, что неудивительно – среди техников-слаботочников Шанкар считается лучшим. Но Кира не оставляет надежды.

Возле блока управления электрикой она задержалась особенно надолго – система занимает отдельную комнатушку два на два метра. Регламент запрещает использовать внутри видимый спектр света; для работы сотрудники используют приборы ночного видения. Кире это не нужно – достаточно сменить режим работы глазного импланта. Сигнал зрительного нерва левого глаза блокируется; в распоряжении Киры – ночное видение, тепловизор и двадцатикратный зум. Её имплант – самая технологичная из гражданских модификаций, более мощные доступны только военным.

Радужка вспыхнула красным – заработали крошечные светодиоды. Кира со всем тщанием осмотрела блок управления вентиляцией, и – ура! – нашла то, что упустил Шанкар – крошечный мазок на ножке одной из микросхем. В стерильных условиях зала даже столь ничтожное количество грязи может привести к катастрофе.

Кира победно взмахнула кулаком:

– Не шути со мной, Шанкар!

Девушка выудила из кармана терминал, сделала несколько снимков пятна в качестве доказательства. Капля спирта и тонкая, почти невесомая кисточка вернули микросхеме первозданную чистоту. Кира сверила показания до и после – немного изменились данные по температуре обмотки одного из трансформаторов.

На проверку оставшейся части блока ушло ещё минут пятнадцать. Больше ошибок Шанкар не допустил. Кира уже собралась выходить, когда взгляд упал на сенсор потребления тока.

– Какого…

Потребление изменилось. Нет, не так – потребление растёт с угрожающей быстротой!

Несколько секунд Кира оцепенело смотрела, как скачут на дисплее цифры. Их бег всё ускоряется; вскоре глаз перестал различать смену значений.

В чувство девушку привёл резкий хлопок – словно кто-то выдернул шнур из акустической системы. Зазвенело в ушах, от боли Киру согнуло пополам.

Следом утробно ухнуло – кажется, содрогнулся весь комплекс. Реактор! Нехватка энергии вынудила автоматику активировать цепи питания портала!

Кира пулей выскочила в зал – и застыла, поражённая. Сердце колотится отбойным молотком, в глазах – туман.

Портал, недавно – мёртвый кусок железа – ожил. В металлической рамке колышется чёрное нечто, маслянистое пятно, отдалённо напоминающее нефть, разлитую вертикально по стеклу. Время от времени на поверхности пробегают ослепительно-белые всполохи.

Взвыли сирены, зал осветился красным. Безуспешно пытается попасть внутрь охрана – система заблокировала все двери. С грохотом обрушились аварийные переборки – толстенные панели из стали и бетона. Киру заблокировало внутри.

Из аппаратной выскочил дежурный инженер:

– Что случилось, девочка? – лихорадочный румянец – единственный признак стресса на узком хищном лице мужчины.

Шок лишил Киру дара речи – девушка лишь хлопает глазами и открывает рот.

– Н-не зна…

Фраза оборвалась на полуслове. Взгляд Киры потерял всякое выражение, на лице разлилась нега. Под внимательным взором инженера спустя несколько секунд черты девушки вновь заострились, губы сжались в плотную линию, взгляд приобрёл холодный блеск.

– Вижу, не я один использую биохимический модератор.

Вопреки обстоятельствам, на губах Киры мелькнула улыбка. Ледяное спокойствие – лучшее, на что можно рассчитывать в такой ситуации. Модератор впрыснул в кровь лошадиную дозу успокоительного. Кира поставила имплант, чтобы справляться с учебными нагрузками. Посмотрим, как он справится с настоящей проблемой.

Надо распорядиться временем с умом – спокойствие продлится недолго.

– Проводила обычную проверку. Никаких признаков вмешательства, всё работает в штатном режиме, – отчиталась Кира.

Инженер обвёл рукой помещение:

– Ну да, в штатном, – на дне сказанной отрешённым голосом фразы – ирония пополам с отчаянием.

– Система зафиксировала бурный рост потребления электричества. Как я поняла, сперва активировался портал, следом пошёл ток от реактора. Остальное вы знаете.

Мужчина вздохнул:

– Негусто. И причина неясна. Разве что…

Кира чуть вздёрнула брови.

– Разве что кто-то запустил портал с той стороны, – закончил мужчина.

У Киры подкосились колени. Справиться с таким известием бессилен даже имплант-модератор. Портал запустили на Психее? Но зачем? До старта ещё два месяца!

– Что нам делать? – только и смогла выдавить девушка.

– Молиться.

Оптимистично, ничего не скажешь.

Модератор собрал остатки воли в кулак; тело накачало стимуляторами – Кира ощутила небывалый прилив сил. Она метнулась в аппаратную, лихорадочно обшарила консоли. Ничего! Портал работает в штатном режиме – сенсоры будто читают мантру среди шторма.

Белые всполохи на поверхности портала яростно бьются в рамку, местами сливаются воедино и образуют пятна – процесс чем-то напоминает ускоренный рост плесени. Потребление энергии приняло угрожающие масштабы – реактор выходит на предельную мощность. Гудит под ногами пол. Скрежещет металлом рамка, чёрная субстанция портала пробует вырваться за очерченные пределы.

Вишенкой на торте оказался голос – обычный голос мужчины средних лет:

– Ты разрушил мою жизнь!

Голос звучит отовсюду – из стен, из потолка, даже из тела девушки.

– Я уничтожу всё, что тебе дорого, Буланже!

Буланже? Жак Буланже, директор «Пайк»? Причём здесь он?

Кира отёрла лицо, с удивлением ощутила на дрожащих ладонях влагу. Слёзы? Во рту пересохло, бросило в озноб. Она не солдат – просто студентка; без специальной подготовки с таким стрессом не справится даже имплант.

Мигнул и погас свет.

Чудовищной силы удар сотряс помещение. Пол заходил ходуном, Кира не удержалась на ногах.

Помещение тряхнуло от ещё одного удара, даже более сильного, чем предыдущий. Начал рушиться зал – со стен полетели сегменты коммуникаций, рухнул балкон аппаратной. Застонали от нагрузки потолочные балки – толстенный металл скрутило как мокрое бельё, кровельные листы смяло, словно бумагу. Кусок бетона вырвало из стены, ощетинившаяся прутьями арматуры серая плита рухнула прямо на инженера. Мужчина умер без единого звука.

Хватит! Кира вскочила на ноги, с вызовом посмотрела на портал. Шаг, другой, третий. Нет, умирать покорной овечкой она не станет!

Идти. Мимо искорёженных кусков металла, мимо груд битого стекла. Мимо мёртвого инженера –выражение нечеловеческого спокойствия так и не покинуло его лица.

Она застыла прямо перед аркой. Слепящий белый свет, холодный, как солнце Арктики, заполнил всё вокруг. От беспрерывного грохота заложило уши. Кира протянула руку – пальцы застыли в сантиметре от колышущегося полотна.

– К чёрту!

Она шагнула внутрь.

2. Майер

Ноябрь 2117 года.

Корабль «Жанна д’Арк», пояс астероидов.

Космос.

Верить в романтику полётов может только тот, кто никогда не покидал пределов родной планеты. Неизведанные пространства, новые миры? Шиш! Получите бесконечно-однообразные дни и унылую чёрную пустоту за иллюминатором. Наверное, нечто подобное испытывали мореплаватели эпохи парусного флота. Хотя нет – у тех хоть волны за бортом плескались.

Три недели полёта измотали Эриха Майера так, что он счёл бы приятным разнообразием выйти в открытый космос без скафандра.

Он уже не в том возрасте, когда манит романтика дальних странствий – недавно Майер перешагнул пятидесятилетний рубеж. До старости ещё далеко – человечество XXII века живёт в среднем по сто двадцать лет, – но и называть себя молодым у Эриха язык не поворачивается. Молодость Майера выпала на эпоху колонизации Луны и первых робких попыток заселить Марс, но космическая экспансия человечества его не занимала – романтика привела Эриха на войну.

Добрых семь лет провёл Майер в горячих точках по всему земному шару и даже на Луне. Ведущие державы давно подняли забрала, но остались – хотя год от года их всё меньше – сепаратисты, фанатики и бандиты всех мастей. Для «голубых касок» – миротворческого контингента ООН – всегда найдётся работа. Последний крупный конфликт – историки окрестили его Войной Точки – вспыхнул в 2085 году между Индонезией и Папуа за территорию Новой Гвинеи. Буянов быстро утихомирили крупные игроки, и с тех пор на Земле воцарились относительный мир и покой, высшей точкой которого стало образование в 2100 году единого планетарного правительства под эгидой ООН. Но нехорошие люди, увы, ещё не перевелись.

Эрих оторвал взгляд от бездонной черноты за стеклом.

– Хватит валяться, – голос, низкий и хриплый, выдаёт отчаянного курильщика.

Майер пружинисто встал с койки, накинул халат на широкое тренированное тело. Привычно заныла левая рука в районе локтя – там, где живая плоть переходит в бионический протез.

В зеркале Эриха встретило хмурое угловатое лицо. Дитя Запада и Востока, он унаследовал от родителей – немца и турчанки – причудливую смесь черт: широкий лоб обрамлён тронутыми сединой тёмными курчавыми волосами, на бледной коже светятся миндалевидные чёрные глаза. Майер не стал вправлять перебитый в юности нос; в сочетании с вечно небритым лицом он успел стать визитной карточкой главы службы безопасности.

Корпорация «Пайк», на которую нынче работает Эрих, не скупится на удобства для руководящих сотрудников. Майеру выделили просторную по корабельным меркам каюту. Двадцать квадратных метров, отдельная душевая и мини-камбуз – небывалая роскошь в сравнении с клетушками два на два метра, которые обычно достаются экипажу.

– Мейдо, свари кофе.

– Вам как обычно, мистер Майер? – отозвался синтетический женский голос. Ещё одна маленькая радость топ-менеджера – виртуальный ассистент.

– Угу, – буркнул Эрих.

Майер на скорую руку ополоснулся в душе – в условиях космического корабля шибко не разгуляешься. По возвращении мужчину уже ждала чашка ароматного эспрессо – других сортов Эрих не признаёт.

– Спасибо, Мейдо, – Майер отхлебнул немного напитка. Замечательно – как всегда.

– У вас входящее сообщение, мистер Майер.

– От кого?

– Вацлав Дворжак.

Сослуживец Эриха по «голубым каскам», Вацлав неоднократно подкидывал ему контракты. Работа на «Пайк» – дело его рук.

– Выведи на дисплей.

Гигантский настенный экран ожил, перед Майером возникло одутловатое лицо шестидесятилетнего мужчины. Гладко бритый череп, интеллигентная полуулыбка и хитрые зелёные глаза – Вацлав мало изменился за последние пару лет. Неизменен остался и антураж его квартиры в Праге – Эрих неоднократно гостил у товарища и знал о крайнем консерватизме Вацлава. Жильё Дворжака навевает мысли о XIX веке, а никак не о XXII.

– Здравствуй, Эрих, – улыбка мужчины стала шире. – Надеюсь, ты не слишком сердишься из-за контракта.

Знал, с чего начать, пройдоха! Теперь и позлиться не выйдет.

– Поверь, я не больше твоего рад, что ты почти месяц торчишь в консервной банке, которую «Пайк» гордо именуют флагманом. Но ты потерпи, брат, потерпи. Скоро начнётся работа!

Эрих с сомнением посмотрел на сияющего Вацлава:

– Ну да – буду охранять яйцеголовых от шахтёров.

– Проект «Психея», – продолжал Дворжак, – фронтир человечества, Эрих! Забудь про пояс Койпера. Настоящий прорыв случится на вашем астероиде!

Да-да-да. Все об этом твердят. «Новая веха в истории человечества», «сравнимо с изобретением колеса» – Майер наслушался громких высказываний о проекте «Пайк». Шутка ли – первая стабильная червоточина!

Корпорация потратила девять лет и триллионы долларов на этот проект, а такую вещь, как окупаемость инвестиций, ещё никто не отменял. Для «Пайк» астероид Психея – огромный кусок железа, никеля и золота – вернейший способ отбить затраты. Если всё пойдёт по плану, корпорация обогатится настолько, что скупит половину Земли и не подавится.

Без ООН, как водится, тоже не обошлось. В обмен на богатства Психеи «Пайк» взяла на себя обязательства запустить стабильные червоточины во всех мало-мальски крупных портах Солнечной системы – вплоть до орбиты Плутона.

– Послушай, я… – Дворжак замялся. – У тебя сейчас непростое время, Эрих. Знаю, не такую работу ты хотел. Но всё же постарайся найти в ней отдушину. Понимаю, звучит дико: после службы в голубых касках работа на «Пайк» – что лёгкая прогулка. Но жизнь – штука непредсказуемая. Бьюсь об заклад, среди персонала ты – единственный с опытом боевых действий.

– Очень полезный навык на безлюдном куске железа, – бросил Майер.

– Вы – глубоко в космосе, до ближайшей обитаемой станции – две недели пути, – спорить с записью – дело заведомо проигрышное. – Всякое может случиться, брат; твои навыки могут спасти жизни. В конце концов, это и есть наша работа.

Вацлав прочистил горло.

– Удачи, Эрих. Черкани, как доберёшься.

Экран погас. Майер потрепал буйные кудри, залпом допил кофе. Пора собираться! В гардеробе отыскался чистый костюм – узкие антрацитовые брюки и чёрный френч с отличительными нашивками административного сотрудника. Дополнили картину чёрная же сорочка и начищенные до блеска туфли. По старой привычке Эрих заткнул за пояс пистолет.

На запястье пискнул таймер.

Семь утра.

Тут же деликатно постучали в дверь. Майер подошёл к сенсорной панели, прижал правое запястье. Композитная пластина с шипением отъехала вбок.

Черноволосый мужчина лет тридцати с внешностью дамского угодника, что ждал за дверью, очаровательно улыбнулся.

– Доброе утро!

– У тебя пунктик на пунктуальности, Фабио, – бросил Эрих.

Фабио Аллегретти – парень толковый. Харизматичен, дружит с головой, а язык подвешен так, что заболтает кого угодно, в том числе самого Эриха – иначе как Фабио стал его заместителем?

– Постоянство – признак мастерства, босс, – Аллегретти сложил брови домиком – так он делает, когда говорит очевидные, на его взгляд, вещи.

– Хорош афоризмы травить. Пошли.

Идти пришлось недолго. Офицерский камбуз – именно туда держали путь мужчины – конструкторы корабля заботливо расположили на той же палубе, что и каюты администрации. Рядовой состав и колонисты трапезничают отдельно.

Помещение пустует: из сорока столиков занят едва ли каждый пятый. Мужчины пристроились в хвост смехотворно короткой, всего три человека, очереди. Заместитель Эриха мигом приковал внимание женской части аудитории. Некая темнокожая барышня, одиноко восседающая за столиком, призывно помахала Фабио салфеткой. Заметив, что привлекла внимание не только Аллегретти, но и его начальника, девушка поспешно уткнулась носом в терминал.

Эрих усмехнулся:

– Народ меня побаивается.

– И слава богу! – воскликнул Фабио. – Значит, всё в порядке.

– А ты? Тоже?

– Конечно, – ответил Фабио с обезоруживающей искренностью.

Мужчина впереди схватил поднос и быстро исчез с глаз Майера и его заместителя.

– О, наша очередь! – воскликнул Фабио с детской непосредственностью. – Что будете?

– Как обычно.

Услужливый автомат выдал две порции омлета с тостами и два стакана томатного сока. Мужчины устроились за угловым столиком, подальше от лишних ушей. Майер сделал вид, что не заметил, как оказавшийся рядом парень, если судить по форме – из связистов, быстро пересел подальше. Страх поддерживает дисциплину, но уважением можно добиться гораздо большего.

Уважение этих людей ещё предстоит заслужить.

– Как тебе персонал, Фабио? Присматривался к людям? Свёл знакомства?

– Ну, в некотором роде, – протянул Аллегретти.

– Знаю я твоё «в некотором роде», – Эрих ткнул вилкой в сторону темнокожей девушки, которая то и дело поглядывала на Фабио поверх экрана устройства. – Нет, серьёзно? Мы плохо знаем сотрудников.

– Личные дела у всех – комар носа не подточит.

– Ага. Элизиум, мать его. Так не бывает. Я бы сам потолковал с людьми, да боюсь, в штаны наложат.

– Что-то вы сегодня не в духе, босс, – Фабио сощурился, в зелёных глазах промелькнула тревога.

– Есть такое, – согласился Майер. Он ковырялся в омлете так сосредоточенно, что обломал зубья пластиковой вилки. Со сдерживаемым раздражением Эрих отшвырнул её прочь и взялся за ложку из того же комплекта. – Так что насчёт людей?

– Работаем, но без особого успеха. Все знают, чем мы занимаемся, и держат рот на замке.

– Агнес?

– Агнес? Она общается азбукой Морзе. Кулаками по физиономии.

Майер фыркнул:

– Никак не забудешь тот случай? Ты сам напросился.

От мучительного поиска достойного ответа Фабио спасла виновница его позора.

– Агнес! – громко, на весь камбуз, воскликнул Майер.

Высокая белокурая женщина поприветствовала Эриха и Фабио взмахом руки. Пара минут колдовства над автоматом – и блондинка присоединилась к трапезе.

Вместе с Эрихом и Фабио Агнес Олафсдоттир составляет костяк службы безопасности «Пайк». Она всегда привлекает внимание – сложно не заметить женщину ростом метр восемьдесят! Майер не из тех, кому нравятся крупные дамы – одного роста с Агнес, от её габаритов он испытывает скорее лёгкий дискомфорт. У Фабио таких проблем нет – он выше на полголовы.

Уроженка Исландии, Агнес обладает особенной северной красотой – будто валькирия сошла в этот мир с полотна Петера Арбо. Она не прочь пропустить стаканчик-другой, бранится хлеще заправского грузчика и, как верно заметил Фабио, любит решать проблемы кулаками. Но вместе с тем Агнес умна, отлично работает с информацией и знает, с какой стороны у винтовки ствол.

Эрих ещё ни разу не пожалел, что нанял её.

– Эрих, Фабио, – голос у Агнес под стать внешности – мелодичный и низкий.

– Привет, – отозвался Майер. Фабио ограничился коротким кивком.

– Выглядите неважно, Эрих, – Агнес прошлась по Майеру профессиональным оценивающим взглядом.

– Она права, босс, – встрял Фабио. – Поспать бы вам, что ли.

– Угу. Как-нибудь, – машинально бросил Майер.

– У вас лицо так осунулось, что никакая низкая гравитация не поможет, – тактичность в числе достоинств Агнес не числится. – Смотрите, придётся потом в морге отсыпаться.

– Не помню, чтобы назначал тебя нянькой, Агнес, – сухо ответил Майер.

Та равнодушно пожала плечами.

– Скажи-ка лучше, как успехи с персоналом. Узнала что-нибудь?

– Да никак, Эрих. По анкетам – тишь да гладь, – Агнес ожидаемо повторила слова Фабио. – Не думаю, что в таком важном деле конкуренты налажают с документами.

Майер тяжко вздохнул:

– Знаю, знаю. Копайте глубже – если что-то провороним, Буланже нас на ремни порежет.

Фабио покачал головой:

– Верится с трудом.

– Я на Буланже работаю не первый год. Не стоит думать о нём как о рыцаре в сверкающих доспехах. Чтобы забраться на вершину пищевой цепочки в корпоративных джунглях, надо обладать… разными качествами. Корпорации считаются с доктринами ООН только в том случае, если те не мешают работе. Бизнес-дарвинизм, мать его.

У Агнес запищал терминал.

– Минуту, – девушка встала из-за стола. Под немыми взглядами Майера и Фабио она удалилась из камбуза. Вернулась девушка с подозрительным пакетом. Агнес молча выставила на стол содержимое – бутылочку джина, тоник и три бокала.

– С утра пораньше? – Майер скривился.

– Почему нет? – Агнес плеснула себе джина, залпом осушила бокал. – ООН провозглашает высшей человеческой ценностью свободу. В том числе – свободу разлагаться и деградировать.

– Ого! – Фабио уставился на нетронутую банку с тоником. – Как в тебя лезет чистый джин? Это же редкая дрянь!

Девушка повернулась. Аллегретти густо покраснел под откровенно изучающим взглядом; затянувшееся молчание напомнило Майеру школьную постановку «Питера Пэна» – примерно так же, в мёртвой тишине и с красным как помидор лицом, он стоял на сцене, когда забыл слова. Прожжённый ловелас Фабио спасовал перед дамой?! Агнес надо поставить памятник!

– Знаешь, что ещё провозглашает ООН? – мотнула головой Агнес.

Фабио развёл руками.

– Твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого.

Майер сухо рассмеялся. Краснота Аллегретти перешла в пунцовый цвет.

– Контрабандный алкоголь, – Агнес отсалютовала рюмкой. – Продавец не знает, что я из безопасников. Не бог весть какая ниточка, но всё же лучше, чем ничего. Попробую его прижать – может, парню чего известно.

Девушка встала:

– Мне пора. Буду на связи, Эрих.

Голубые глаза посмотрели на Фабио с насмешкой:

– Тоник оставь себе.

Агнес была уже в дверях, когда Фабио сдавленно зашипел:

– Дурак, дурак!..

– Оставь. Романы на работе ни к чему хорошему не приводят, – покачал головой Майер.

– Да, босс, но… у вас же есть глаза?

Вместо ответа Майер налил себе тоник.

– Вкусно. Но бестолково и вредно – как и роман с Агнес.

– Знаете, раньше тоником малярию лечили.

– Ты где-то видишь комаров?

Фабио понуро склонил голову:

– Сдаюсь, босс.

– Уже сдался, – Майер мотнул головой в сторону выхода. Едва заметно дёрнулись уголки губ.

– Босс! – возмутился Фабио.

Майер глянул на оставшиеся после девушки напитки:

– Будешь?

– Не горю желанием, – Фабио провёл над столом ладонью.

– Сделай глоток, будь добр, – настоял Майер.

– Ну хорошо.

Майер смешал джин-тоник, передал Фабио бокал. Тот сделал глоток, пару раз причмокнул губами – распробовать вкус.

– Вполне сносно! – закивал Аллегретти. – Бутлегер Агнес, как минимум, не банчит синтетикой.

– Значит, товар не для рядовых сотрудников.

– Похоже на то. Не хочу этого признавать, но Агнес молодец, – Фабио вздохнул. – А вот у меня утро что-то не заладилось.

– Возьми пару часов отдыха. Сходи в тир, развейся. Игрушки прихватил?

– Конечно! – стоит напомнить Фабио про хобби, как у него тут же поднимается настроение. – Надеюсь разжиться парой стволов у вояк с «Мильтиада», пополнить коллекцию.

Майер потрепал помощника по плечу:

– Иди, Фабио. Развлекайся. Когда понадобишься – наберу.

– Грацие, босс!

Майер остался в одиночестве. Он задумчиво катает по столу бокал. Стекло приятно холодит ладонь, острые углы впиваются в кожу на манер массажных роликов. Призывно мерцает в холодном свете ламп бутылка джина. Майер отодвинул её на край стола – с глаз долой.

Зазвенел терминал.

Чёрные глаза застыли на дисплее. Вызывает Сянь Джеминг, капитан корабля.

У Майера засосало под ложечкой.

– Да?

– Ты нужен на мостике. Немедленно.

Что-то случилось. Сянь не станет звонить просто так – их с Майером дела не пересекаются. К тому же тон его голоса… Богатый опыт допросов подсказал Майеру – капитан волнуется, причём сильно.

Похоже, время волноваться и самому Майеру. Сянь в прошлом служил во флоте. Он точно не из тех, кто беспокоится по пустякам.

Майер сунул терминал в карман, быстро, не убрав на столе, покинул камбуз. Путь до мостика неблизкий – нужно пройти восьмисотметровую «Жанну д’Арк» почти из конца в конец. Майер приложил запястье к панели с пиктограммой колеса. Дисплей заморгал, колесо окрасилось зелёным. Из ниши под панелью выехал электросамокат – ещё одна маленькая привилегия администрации.

Свободное пространство на космических кораблях – дефицит, но на ширину магистральных коридоров, что прорезают вдоль каждую палубу «Жанны д’Арк», проектировщики не поскупились. Майер свободно лавирует в потоке людей. Мимо несётся жизнь – сосредоточенно ковыряется в терминале женщина лет пятидесяти, чуть поодаль обжимается в закутке парочка, деловито снуёт техперсонал. Кто-то узнаёт Майера, приветственно машет рукой. Тот машет в ответ – а на душе скребут кошки.

Гнетущее предчувствие не отпускает Майера ни на миг.

Вот и лифт на мостик. Такая же, как у камбуза, панель услужливо приняла самокат обратно. Сканер перед дверьми пробежался по широкой фигуре Майера, удовлетворённо пикнул. Лифт распахнул чрево.

Наверху уже ждали:

– Благодарю за оперативность, мистер Майер.

Жак Буланже не позволит себе испортить имидж человека без изъянов. Его маска приросла к лицу так крепко, что никто, в том числе, наверное, и сам Буланже, не знает, что за ней. Безупречный облик, неизменная вежливость – местами директор «Пайк» напоминает Честерфилда XXII века.

Уроженец Нормандии, Буланже не слишком похож на типичного француза. Он разменял седьмой десяток; рыжие волосы изрядно поседели, лоб рассекли глубокие морщины. Но узкие голубые глаза взирают на мир с юношеской остротой, а в изгибе тонких, едва различимых губ читается недюжинная воля. Гладкое лицо разительно контрастирует с небритой физиономией Майера.

Рядом – капитан «Жанны д’Арк», Сянь Джеминг.

– Майер, – капитан коротко кивнул. Между ним и Майером установилось нечто вроде взаимного уважения, но оба предпочитают держать дистанцию.

– Сянь, – Майер уже понял, кто вызвал его на самом деле.

– Прошу за мной, – Буланже приглашающе взмахнул ладонью. Зашелестела ткань идеально отглаженного костюма-тройки. На тёмном фоне мостика кремовые одежды директора «Пайк» сияют подобно звезде на ночном небе.

Для такого колоссального корабля, как «Жанна д’Арк», мостик на удивление скромен. Небольшое помещение в серо-чёрных тонах освещено холодным белым светом. Незамысловатый дизайн окупается функциональностью – вдоль стен тянутся испещрённые данными панорамные дисплеи; экраны поменьше имеются возле каждого рабочего кресла. На небольшом возвышении в центре – кресло капитана, по периметру сидят остальные. Майер обратил внимание на необычно малое количество людей – вместо обычных семи-восьми человек на мостике лишь они втроём.

Буланже остановился возле большого проекционного стола.

– Мистер Майер, – он потёр крючковатый нос, – вы знаете, сколь много значит для меня этот проект. Работы на Психее определят будущее компании на десятилетия вперёд.

– К чему вы клоните?

– Вы также знаете, – глаза Буланже чуть сузились, – что мы применяем экспериментальные технологии. Риски в таких условиях возрастают на порядок.

– Мягко стелете, сэр. Я так понимаю, продолжение мне не понравится?

Буланже замотал головой:

– Совсем не понравится.

Директор «Пайк» вывел над столом голографическую проекцию Психеи. На поверхности астероида щедрой рукой рассыпаны кубики – здания добывающего комплекса.

– Такой Психея должна стать к 2020 году, – прокомментировал Буланже.

– Да, я видел проект.

Буланже убрал голограмму движением ладони. Вместо неё он вывел другую – ту же, но в значительно более высокой детализации.

– Усовершенствовали проект? – удивился Майер. – Вы здорово вложились в разработку, сэр. Модель такой детализации стоит бешеных денег.

Майер поднял взгляд. Чёрные глаза встретились с голубыми глазами директора «Пайк».

– Это не проект, – отчеканил Буланже.

– Не понял?

– Это данные с дронов вокруг Психеи.

Майер оторопел:

– Вы шутите?

– А что, похоже?

На строгом лице директора – ни намёка на улыбку.

Майер выставил перед собой обращённые к полу ладони. С медленным выдохом руки – из плоти и металла – поползли вниз.

– Я правильно понимаю? На Психее из ниоткуда появился комплекс, который построят только через три года?

– Согласно данным с дронов – да.

Общие формулировки, суконный язык… Буланже осторожен в выражениях. Значит, не понимает, что творится, но хочет скрыть этот факт от остальных.

Да, варианта хуже и быть не может!

– Господи, – выдавил Майер.

Он пошарил по карманам, выудил пачку сигарет.

– Можно?

Буланже махнул рукой:

– В этот раз – да.

Майер приложил сигарету к нагревательной пластине. Затлел табак, по мостику распространился характерный запах. Тут же зашелестели фильтры – вентиляция бросилась в бой с чужеродными молекулами. Майер затянулся – медленно, со смаком. Лёгкие наполнились дымом. Напряжение, охватившее тело, чуть отступило.

– Помогает? – спросил Буланже.

– Что?

– Справляться с нагрузками.

Майер посмотрел на тлеющую сигарету:

– Да. Алкоголь справляется лучше, но… есть последствия. Предпочитаю табак.

– Интересно. Люди вашего сорта, мистер Майер, любят закладывать за воротник.

Майер пропустил не слишком вежливую формулировку мимо ушей.

– А вы, значит, не пьёте?

– Помилуйте! В наше время есть куда более безобидные способы снять напряжение.

Сигарета кончилась; Майер швырнул окурок в ближайшую урну.

– Давайте к делу, директор. Хотите, чтобы я высадился на астероид?

– Вот из-за этого, – Буланже ткнул в Майера пальцем, – вы здесь! Мне нравится, что вы не жуёте сопли, мистер Майер.

Директор «Пайк» вывел над столом план комплекса.

– Сканеры показывают, что людей нет.

– Ага – как не должно быть и самих построек, – сухо заметил Майер.

– Именно, – Буланже, как ранее Майер, шпильку проигнорировал. – Вы, мистер Майер, возглавите десантный отряд и обследуете комплекс – сверху донизу.

– Почему я, а не космопехи ООН? Их для этого и отправили.

– ООН – партнёр, вы – подчинённый, мистер Майер, – в тоне Буланже появился холодок. – Улавливаете разницу?

Майер вздохнул – в который раз за день.

– Да, сэр.

– Соберите людей – из тех, что держат язык за зубами. Человек пять-шесть будет достаточно. Вылет через час. Пилот будет ждать в четвёртом доке. Убедитесь, что комплекс пуст, и свяжитесь со мной.

– Хорошо, сэр, – Майер помедлил. – С ООН не будет проблем? «Мильтиад» нашпигован по последнему слову техники, вылет шаттла не останется незамеченным.

– Делайте своё дело, мистер Майер. ООН беру на себя.

3. Таббс

Ноябрь 2117 года.

Лёгкий крейсер ООН «Мильтиад», пояс астероидов.

Коммандер Оливер Таббс, командующий силами ООН при экспедиции «Пайк», вальяжно откинулся в кресле посреди скромной офицерской каюты.

– Докладывай, Михаль, – на угловатом лице Таббса играет слабая улыбка, но в глазах цвета октябрьского неба – ни капли тепла.

Смуглая черноволосая девушка с ярким, даже дерзким лицом, адъютант коммандера, вытянулась по струнке:

– Сэр, от «Жанны д’Арк» отчалил шаттл. Курс – на Психею.

Улыбка сползла с лица Таббса.

– Вот так так… – он цокнул языком. – Расчётное время прибытия?

– Два часа. У них гражданская модификация «Эоса». Старое корыто, – пренебрежительно добавила Михаль.

– Комментарии оставь при себе, – строго заметил Таббс.

Субординация – не сильная сторона Михаль. Девушка даже не попыталась сделать вид, что замечание её сколько-нибудь задело. Таббса это не беспокоит – Михаль своё место знает, а обязанности выполняет на отлично.

– Какой из кораблей на «Мильтиаде» самый шустрый? – Таббс отстучал пальцами дробь по блестящей поверхности стола. – «Риг»?

– Так точно.

Коммандер словно наяву ощутил запах пластика, озона и оружейной смазки – запах молодости, когда сам командовал подобными судами. Перед глазами замелькали тактические дисплеи с точками-кораблями и росчерками торпед. Ладони Таббса слегка взмокли.

– Сколько ему понадобится, чтобы добраться до Психеи?

– Сейчас выясню. Минуту, сэр.

Михаль зарылась в терминал. Девушка закусила пухлую губу, карие глаза сосредоточенно бегают по строкам данных.

– Чуть меньше часа, – наконец выдала она.

– Замечательно.

Коммандер встал. Рослый, жилистый, без грамма жира, с прямой, как палка, спиной – сказывается флотская выправка, – Таббс всегда готов к фото на парадный портрет. Светло-русые волосы гладко зачёсаны назад, лицо чисто выбрито. Острые скулы, широкий лоб с тяжёлыми надбровными дугами, длинный узкий нос – в облике Таббса без труда читаются гены Северной Европы. Предки коммандера перебрались в Северную Америку ещё в XIX веке, но ухитрились не растерять характерную нордическую внешность.

Половину из своих сорока двух лет Таббс провёл на службе. В семье потомственных военных вопрос о выборе карьеры особо не стоял – армия или флот, и точка. Оливер, как ранее – дед, выбрал флот.

Таббс взял в руки терминал:

– Соединить с Жаком Буланже.

Коммандер подумал отослать Михаль, но рассудил, что ей будет полезно послушать разговор. Девчонка подаёт надежды, на флоте её ждёт большое будущее.

Директор «Пайк» появился на линии в считанные секунды.

– Чем обязан, коммандер?

– Вы какого хрена творите? – Таббс и не подумал проявить вежливость – сразу перешёл в наступление.

– Мистер Таббс? – Буланже сделал непроницаемое лицо.

– Не валяйте дурака, Буланже. К Психее уже час как летит шаттл с сигнатурой «Пайк». Думали, я не замечу?

– Ах, вы об этом, – директор мягко всплеснул руками. Его умению делать вид, что ничего не было, можно лишь позавидовать. – Да, отправили шаттл провести дополнительный анализ астероида до прибытия основных сил экспедиции.

– Без согласования с ООН? Не держите меня за идиота, Буланже.

Коммандер прижал к правой скуле указательный палец, оттянул вниз уголок глаза – верный признак гнева.

– Что вы, мистер Таббс! – смутился Буланже. – И не думал! Просто решил не беспокоить столь мелкими вопросами.

– Едва ли это можно назвать «мелкими вопросами». Когда вы собирались сообщить о шаттле? Полагаю, никогда?

Краем глаза Таббс увидел, как улыбается Михаль. Бескровные губы коммандера вторят ей – кривой хищной ухмылкой.

Буланже пожал плечами.

– Нужно обследовать поверхность. Боюсь, ваши специалисты не в состоянии помочь, мистер Таббс.

– Может, ещё и высадку планируете? – ухмылка коммандера приобрела угрожающий вид. – Хватит юлить, Буланже. Вы просто тянете время. Будь у нас станция квантовой связи, я бы немедленно связался с секретариатом ООН.

– Увы, станцию развернут только после прибытия «Жанны д’Арк» на Психею, – произнёс Буланже бархатным тоном.

Да он издевается!

Выхолощенный богатенький мерзавец. Таббс много таких повидал, его не обманут ни безукоризненная биография, ни куртуазные манеры. Людьми вроде Буланже движет лишь одно – азарт. Пресыщенные, они неспособны реагировать ни на что другое.

Время поднять ставки.

Таббс с шумом выдохнул воздух через нос:

– Не играйте с огнём, Буланже. «Пайк» выкупила чёртов камень, но вы, тем не менее, – он ткнул пальцем в дисплей, – находитесь в юрисдикции ООН!

– Вы абсолютно правы, мистер Таббс.

– Возвращайте шаттл. Немедленно.

На благородном лице директора «Пайк» расцвела доброжелательная улыбка:

– Боюсь, это невозможно. Согласно контракту, персонал «Мильтиада» не имеет полномочий в структурах «Пайк» без согласования с секретариатом ООН.

Поверх лица Буланже на терминале коммандера побежал текст.

– Я верну шаттл при первом требовании секретариата. А сейчас прошу извинить, мистер Таббс. Меня ждут дела.

Буланже исчез – на дисплее остались лишь затухающие буквы контракта.

Серые глаза Таббса вперились в адъютанта:

– Слыхала? Он ведь прав, чёрт возьми, – коммандер вздохнул. – Без бумажки, как говорится… Но есть ещё кое-что. Заметила? Подумай.

Михаль потёрла рукой острый подбородок, закатила глаза.

– Буланже хочет, чтобы мы не летели за шаттлом.

– Не дождётся! – Таббс хлопнул ладонью по столу. – Стряслось что-то серьёзное – иначе он оповестил бы ООН. Буланже знает – с нами шутки плохи. Сейчас не шестидесятые, корпоративные войны давно отгремели.

– Тем не менее он посылает шаттл тайком.

– И не хочет, заметь, возвращать. Его, заметь, не пугают даже возможные санкции ООН. Что бы ни случилось на Психее, «Пайк» позарез нужно в этом разобраться.

Таббс нахмурился:

– А значит – нужно и нам.

Коммандер вновь послал запрос на видеосвязь.

На дисплее возник чернявый мужчина с орлиным носом. Лицо обезображено шрамами, на шее виднеется большой след от ожога – человек сознательно пренебрегает возможностями пластической хирургии и демонстрирует свои раны с гордостью.

– Коммандер, – произнёс он с выраженным арабским акцентом.

– Малик, – кивнул Таббс. – Готовь ребят – есть дело. Нужна дюжина бойцов. Встретимся в арсенале через десять минут.

– Слушаюсь, сэр, – отчеканил Малик. Военные лишних вопросов не задают.

Следующим на очереди оказался начальник дока – седовласый азиат:

– Фукуда, распорядись приготовить к вылету корвет «Риг». Отправь кого-нибудь из свободных пилотов, пусть прогревает двигатель. Готовность – двадцать минут.

– Так точно, – отозвался Фукуда.

Таббс – уполномоченный представитель ООН при экспедиции «Пайк». В распоряжении коммандера – лёгкий крейсер «Мильтиад», новейший корабль военно-космического флота с командой бывалых вояк – единым механизмом, столь же совершенным, как и само судно. Эти люди пойдут за ним в огонь и воду.

– Свободна, Михаль.

Адъютант взяла под козырёк, печатая шаг, покинула каюту. Таббс улыбнулся. Будь он моложе, обязательно приударил бы за девчонкой. Наверняка без успеха – Михаль явно не из тех, кто строит карьеру через постель. К его годам амбициозная девушка как пить дать дослужится до младшего контр-адмирала. Коммандера берёт гордость при мысли о том, что он участвует в её становлении. Другой, возможно, постарался бы утопить будущего конкурента, но не Таббс – зависть в числе его черт не значится.

Таббс покинул каюту. Узкие коридоры «Мильтиада» – такое себе место для прогулок: рослый коммандер порой вынужден протискиваться боком, чтобы разминуться со встречными. В стеснённых условиях кораблей устав флота позволяет младшим по званию при встрече с командиром ограничиваться кивком; Таббс не всегда соглашается с тезисами наметившейся в последние годы либерализации флота, но в данном случае он всецело за – толкотня в тесноте до добра не доведёт.

Возле арсенала уже ждали. Двенадцать крепко сбитых мужчин и женщин, лучшие из космопехов «Мильтиада», облачались в штурмовую броню, проверяли боеготовность винтовок, гоняли тестовые алгоритмы систем жизнеобеспечения.

К Таббсу подошёл мужчина в броне. Лицевой щиток откинулся вверх, за ним оказалось лицо Малика.

– Коммандер.

Лейтенант Абдул Малик – легенда космической пехоты. Несмотря на разницу в званиях, рядом с ним Таббс порой чувствует себя желтопёрым птенцом. Эффект усиливает штурмовая броня – она прибавляет почти полметра роста.

– Будем готовы через несколько минут, – отчитался лейтенант.

– Замечательно. Бойцы! – Таббс повысил голос. – Нас ждёт десантная операция.

– Наконец-то! – вставил кто-то из космопехов.

– От «Жанны д’Арк» в сторону Психеи вылетел шаттл. Мы летим за ними. Возможно, будет вылазка на поверхность. Возможно, перестрелка – не знаю. Директор «Пайк» темнит – ожидать можно чего угодно.

– С охраной «Пайк» как-нибудь справимся, – Малик с щелчком загнал в паз винтовки лазерный целеуказатель.

– В бой по возможности не вступать! – Таббс назидательно воздел палец. – Помните: люди в шаттле – не враги.

Он прочистил горло:

– Если дойдёт до драки, использовать шоковые боеприпасы. Наша задача – выяснить, что нужно «Пайк» на Психее, а не крошить яйцеголовых.

– Само собой, сэр, – откликнулся Малик. Лицо его, впрочем, чуть погрустнело.

Загудел терминал:

– Коммандер, – скрипучий голос Фукуды ни с чем не спутаешь, – карета подана.

– Принято.

Таббс подошёл к оружейному модулю, вызвал интерфейс. Модуль пискнул, на дисплее появилось меню с вариантами брони. Коммандер выбрал лёгкий скафандр с минимальной защитой – вряд ли у людей «Пайк» с собой тяжёлое оружие. За стенкой закряхтело – система подбирает подходящую по размеру броню. Через несколько секунд створки распахнулись.

– Коммандер? – удивлённо протянул Малик.

– М? – Таббс уже натягивает броню – того же серо-голубого цвета, что у космопехов, но гораздо меньше.

Модуль выдал коммандеру несколько вариантов оружия – от пистолета до автоматического дробовика. Таббс взял укороченную винтовку – чтобы не стесняла движений. Несколько магазинов с шоковыми патронами – их помечают белой полосой – рассовал по карманам.

– Похоже, не сидится вам на корабле, сэр, – в голосе Малика звучат одновременно ирония и уважение. Далеко не каждый из старших офицеров полезет под пули.

Таббс передёрнул затвор винтовки:

– Думал, пропущу всё веселье?

4. Дёмина

Ноябрь 2117 года.

Сиэтл, США.

– Кира, Кира!

Она очнулась в холодном поту. Бешено колотится сердце, тело бьёт мелкая дрожь. Её усердно трясут за плечи, лицо будто щекочут кисточкой. Волосы?

Кира разлепила веки. Возникли смутные очертания погружённой во мрак комнаты – и нависающий сверху силуэт.

– Ты дёргалась как сумасшедшая! Что с тобой?!

До боли знакомый голос. Кто это?

Она повторила вопрос вслух – если так можно называть звуки, что издало пересохшее горло.

– Это я, Зои!.. – тень чуть отодвинулась. – Стоп! Ты что, вчера набралась? Сегодня же собеседование, дура!

Кира не ответила – нет ни желания, ни сил.

– Погоди-ка.

Щёлкнул выключатель, комнату залил яркий свет. У Киры чуть голова не взорвалась – пришлось прикрыть глаза ладонями.

– Ну точно, набралась, – сердито бросила Зои. – Ещё и будишь среди ночи. Хочешь, чтобы собеседование провалили мы обе?

– Собеседование? – прокряхтела Кира. – Я уже работаю!

Зои выставила вперёд руки, медленно, глубоко вдохнула.

– Так, Кира, давай для начала принесу воды?

Не дожидаясь согласия, она выкатила из-под соседней кровати бутыль, налила немного в розовую керамическую кружку – Кира с удивлением узнала в ней ту, что привезла из Норильска. Откуда? Кружка разбилась в прошлом году!

– Держи.

Кира жадно выпила всю воду без остатка.

– Спасибо, – голос наконец прорезался.

– Не за что, – в голосе Зои смешались тревога пополам с раздражением. – Кира, ты точно в порядке? Ведёшь себя очень странно.

– В норме, – Кира старается говорить ровным тоном. – Скажи, как я сюда попала?

Зои рассмеялась:

– Как обычно – пришла вечером и завалилась спать. Вела себя как обычно – я даже не заметила, что ты подшофе. Или это не алкоголь? – подруга лукаво улыбнулась.

Зои выглядит странно. Тёмные волосы? Она же год как перекрасилась в рыжий! И причёска… эта дурацкая чёлка страшно бесила Киру на младших курсах.

Надо разобраться, в чём дело.

– Ни капли в рот не брала, – Кира замотала головой и тут же прижала пальцы к вискам – одолела мигрень. Очень убедительно, ничего не скажешь. – Собеседование, говоришь? Переволновалась я.

– Ну да, ну да, – Зои не поверила ни на грош. – Ты это, ложись спать, о’кей? Собеседование с утра, я та-ак волнуюсь!

– Хорошо-хорошо, – заверила Кира, хотя у самой – сна ни в одном глазу. Да и как уснёшь после такого?

Зои выключила свет, свернулась калачиком в постели. Уже через несколько минут она тихо посапывала.

– Извини, подруга – на собеседование пойдёшь без меня, – прошептала Кира.

Девушка выбралась из постели, нашарила в полумраке носки. Взяла с тумбочки терминал – более старой, чем она привыкла, модели. Сняла блокировку…

На освещённом тусклым светом дисплея лице отразился глубочайший шок.

– Быть не может! – выдохнула Кира.

Поверх движущихся фрактальных обоев выведена дата: 4 ноября 2117 года.

Кира не поверила – кто в такое поверит? Лихорадочно прокрутила с десяток крупнейших порталов экстранета: на всех – те же цифры.

Она села обратно на постель – жалобно заскрипели рейки, – упёрлась спиной в стену. Терминал утонул в складках одеяла.

– Так, милая, успокойся, – девушка медитативно покачивается взад-вперёд. Нервно подёргивается веко.

Кира сложила ноги по-турецки; несколько минут медленных, глубоких вдохов слегка усмирили вихрь мыслей в голове. Успокоившись, прошла в ванную – крошечный, доверху набитый косметикой закуток. Девушка скинула одежду и отдалась ласковым струям тропического душа.

Журчания воды показалось мало, и она включила музыку. Из спрятанных в потолке колонок заиграл скоростной, под двести ударов в минуту, прямой бит в сочетании с тягучими пэдами и визгливым соло. Дарк габбер, хит 2117 года.

– Расслабишься тут, – проворчала Кира. Девушка сменила трансляцию на эмбиент – такая музыка нравится ей гораздо больше.

Десять минут под душем оказали более благотворное влияние, чем медитация – Кира смогла соображать трезво.

Девушка вылезла из душа, худенькая фигура утонула в большом махровом полотенце. Она протёрла ладонью запотевшее зеркало. Оттуда выглянуло лицо – чуть свежее привычного, черты сглажены отголосками юношеской припухлости. Разве что под глазами синяки – следствие пробуждения среди ночи. С сожалением Кира обнаружила отсутствие пирсинга в носу и части татуировок – тех, что сделала в последние годы. Если происходящее – не дурной сон, то удивляться не приходится. Причёска осталась прежней – своему стилю девушка верна уже много лет.

– Надо пройтись.

Кира воспользовалась глазным имплантом, чтобы не беспокоить Зои. Выбирать одежду при чёрно-белом зрении оказалось тем ещё испытанием для привыкшей к ярким цветам Киры – пришлось напрячь память, чтобы вспомнить гардероб трёхлетней давности.

На улицу она выбралась в длинном, ниже колен, плаще голографического цвета, чёрных армейских штанах с обилием карманов и высоченных чёрных же ботинках на шнуровке. Недурной гардероб – в отблесках ночного Сиэтла сойдёшь за ходячее северное сияние.

Кира жила неподалёку от университета, в Меридиане – тихом местечке с преимущественно малоэтажной застройкой и редкими вкраплениями башен-небоскрёбов. С мутного неба сыплет мелкой моросью, типичной для осеннего Сиэтла. Девушка зябко поёжилась, поплотнее закуталась в плащ. Город украсил голые каркасы деревьев иллюминирующей краской, разбавив серость улиц мягким светом всех цветов радуги. Вокруг бродят такие же, как она, неприкаянные души – преимущественно одиночки или пары; люди ищут ответы в тиши ночного города.

На дворе – 2117 год. Безумие? Конечно! Бред сумасшедшего? Ещё бы! Бред – и факт, сколько ни пытайся убедить себя в обратном. Рассудок Киры упорно отказывался связать произошедшее в комплексе «Пайк» с тем, где она оказалась сейчас. Но память упорно подсовывает несуществующие, казалось бы, воспоминания – круиз вдоль тихоокеанского побережья на втором курсе, бесконечные вечеринки на третьем… господи, да воспоминаний столько, что на целую книгу хватит! И все – лишь рябь на поверхности сознания?

Нет. То, что произошло в комплексе «Пайк», случилось взаправду. Шаг в белое марево портала – настоящий. И тот инженер…

Кира встряхнула головой, силясь отогнать воспоминания. Образы померкли, отступили. Девушка достала терминал, взглянула на часы. Половина пятого. Сколько времени прошло с момента пробуждения? Часа два? Да, примерно так. Во сколько началась рабочая смена? В час ночи.

Кира закрыла лицо ладонью, шумно выдохнула.

– Девушка, вам помочь?

Рядом нарисовался парень. Под тридцать, строгий костюм измазан грязью, в руке – полупустая бутылка виски. Не иначе, белый воротничок в затяжном загуле.

– Выглядите подавленной, – за участливым тоном сквозит тщетно скрываемый интерес. Всё понятно – просто нашёл предлог познакомиться.

– С чего вы взяли?

– Счастливые люди не шляются по городу среди ночи.

Кира сложила губы в подобие улыбки – пресной, бесцветной:

– Вот как. Что же привело на улицы вас?

– Пустота. Здесь, – белый воротничок ткнул себя в грудь. – Вроде всё есть, а жизни… жизни нет. Не чувствую, и всё тут.

– Думаете ощутить жизнь, приставая к незнакомым девушкам?

Парень слегка качнулся, неловко взмахнул руками, чтобы удержать равновесие. На одежде расползлось тёмное пятно от пролитого виски.

– Я, это… – он замотал головой. – Не имел в виду ничего такого, не подумайте! Просто у вас такой вид… Сколько вам? Двадцать? Выглядите так, будто на плечах – судьба целого мира.

– Возможно, так и есть.

– В двадцать мировой масштаб имеет даже прыщ на лбу, – парень махнул свободной рукой.

– Да вы просто мастер межличностных коммуникаций, – фыркнула Кира. – Кому-то пора проспаться. Идите домой.

Парень подошёл ближе. Должно быть, он пытался собрать на лице обворожительную улыбку, но вышла сардоническая гримаса, как при столбняке.

– Номерок не оставите? – Киру обдало крепким ароматом алкогольных паров.

– Думаю, это лишнее.

Парень развёл руками:

– Попытка – не пытка.

– Угу, – Кира улыбнулась. – Кстати, какой сейчас год?

– 2117. А что? – удивился белый воротничок.

– Да так, ничего. Спокойной ночи.

Парень в надежде постоял ещё немного, но вскоре ушёл – дальнейшего диалога не предвидится. Кира уловила в прощальном взгляде лёгкое разочарование.

Она добралась до пятого шоссе – артерии, связывающей город с соседней Канадой. Незатухающий поток транспорта – как по трассе, так и над ней – напомнил Кире Москву. Из единственного визита в бурлящую столицу Евразийского Союза девушка вынесла лишь один вывод: от подобных мест следует держаться подальше.

Кира миновала эстакаду, перебралась в восточную часть Меридиана. Какой-то неприкаянный мужик отвесил ей похабное замечание насчёт внешнего вида. Кира показала наглецу средний палец и припустила прочь – вдруг разозлится?

Разозлился. Вслед Кире полетели проклятия. Мужик бросился вдогонку, но куда там! Угнаться за чемпионкой факультета по кроссу? Мечтать не вредно. Кира сбросила преследователя с хвоста и даже не запыхалась.

Бег разгорячил кровь; здорово разыгрался аппетит. Ночной Сиэтл не шибко богат на круглосуточные забегаловки, даже в центре придётся изрядно пройтись. В прошлом году Кира модифицировала глазной имплант – умникам из компании-производителя наконец удалось связать его с дополненной реальностью. Нужные объекты возникли бы перед глазами по щелчку пальцев.

Жаль, что «в прошлом году» будет через два года. Функционал её импланта ныне гораздо скромнее…

В голове что-то щёлкнуло.

Нейросинк!

Расширенный доступ к памяти, трёхдневный буфер, просмотр воспоминаний, выгрузка… Выгрузка!

Забыв обо всём на свете, Кира уселась на ближайшую скамью – не смутила даже лужа. Поспешно связала терминал с нейросинком…

На дисплее замелькали картины ставшего прошлым будущего.

– Я не сумасшедшая, нет, – у Киры вырвался вздох облегчения.

Девушка наспех просмотрела воспоминания. Число 2120 мелькает как минимум несколько раз: на экране блокировки терминала, у входа в комплекс «Пайк», в карточке учёта инструмента...

Короткое нажатие – и оцифрованная память уже в облаке; есть копия и в самом терминале. Система разбила видео на десятиминутные фрагменты. Девушка выбрала тот, где виднеется портал, палец завис над превью.

Глубоко вдохнув, Кира запустила видео.

5. Майер

Ноябрь 2117 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

– Захожу на посадку!

Перегрузка бросила Майера в кресло так резко, что перехватило дыхание. На грудь будто положили здоровенный камень. Заныли плечи, слева что-то хрустнуло – к счастью, без боли. От напряжения Майер стиснул челюсти, глаза налились кровью.

Одно хорошо – продлился манёвр недолго. Вскоре шаттл уже залетал в док.

– Глазам не верю, – сквозь боль в голосе Фабио звучит удивление.

Майер прильнул к иллюминатору. На обычно строгом лице расцвело изумление. С Фабио не поспоришь: дивиться можно как минимум шаттлу в доке – близнецу того, на котором они прибыли. Даже номер на корпусе совпадает!

– Как такое возможно? Номер – уникальная сигнатура. Одинаковые номера? Нонсенс… – вполголоса бормотал Фабио.

Задуматься о странном шаттле Майер не успел. С характерным лязгом шаттл пристыковался к магнитным креплениям – на удивление, рабочим.

– На месте, – отчитался пилот. – Вы там как, в порядке?

– В порядке? – прокряхтел Майер. – На мне будто медведь потоптался! Чудеса, блин, на виражах.

– Размякли вы, Эрих, – Агнес молодецки хлопнула шефа по плечу. Свежая, румяная – перегрузка её будто не коснулась.

– Я своё отлетал.

Майер встал:

– Ладно, хватит болтовни: распаковываемся – и вперёд.

Помимо Майера, Фабио и Агнес в десантную группу входят ещё двое: рыжеволосый детина по фамилии Уолш и Ковальский, обладатель внушительного носа.

Все пятеро нахлобучили шлемы.

– Включить камеры, – велел Майер. – Директору интересно, что за чертовщина творится на камешке.

Все, как один, коснулись левого виска. На терминале Майера появились пять изображений. В четырёх он увидел себя.

Майер показал терминал Агнес:

– Это точно я?

Девушка кивнула.

– Ну и рожа… – в голосе Майера помимо воли прорвалась грусть.

– Это всё сигареты, босс, – бросил Фабио.

– Ну да, конечно. Брошу курить – стану красавцем с обложки.

Едва слышно хихикнула Агнес, осклабился Уолш.

Заострять внимание на собственной внешности Майер не собирался – есть дела поважнее. Проверка готовности команды, например. Оружие взведено, системы скафандров – стабильны. С нестройным «щёлк» опустились лицевые щитки, полости шлемов осветило холодным светом. Майеру стало грустно от мысли, как он выглядит теперь.

Он включил радиосвязь:

– Пилот, откачивай воздух.

– Роджер.

Загудели вакуумные насосы, зашипели змеями воздуховоды. Пискнули скафандры – автоматика перешла на автономное жизнеобеспечение.

– Готово, – сообщил пилот. – Открываю люк через три, два, один…

Люк начал движение вниз со скрежетом, достойным древнего паровоза – колымага десантникам досталась ещё та. Майер врезал пяткой о пятку – дисплей шлема сообщил, что заработали магнитные подошвы. В доках традиционно нет искусственной гравитации – без неё работать с грузами куда проще, – а сила тяжести Психеи, считай, почти отсутствует.

– Смотрите, – Уолш ткнул пальцем куда-то вверх.

Майер задрал голову:

– Да, дела…

Над главным входом в комплекс намалёвано знакомое всем и каждому изображение. Поверх металлических пластин красуется оранжевая расщеплённая пика в жёлтом круге. Чуть ниже гордо выведены четыре буквы.

«Пайк».

– Вопрос принадлежности комплекса, надо думать, отпадает? – натянуто хохотнул Фабио.

Майером овладел суеверный страх. Он стиснул зубы, чтобы отогнать непрошенное чувство.

– За мной. Рассредоточиться.

Группа разделилась: Майер с Уолшем – впереди, Агнес и Фабио прикрывают фланги, Ковальский толкает здоровенный ящик-гроб с оборудованием для взлома дверей. Винтовки целят в нагромождения прикреплённых к полу контейнеров, глаза шарят в поисках движения. Майер выкрутил мощность вспомогательного сенсора на максимум. Расплатившись мигренью, узнал, что в доке нет ни одного объекта со скоростью больше улитки, если не считать самих десантников.

За внушающими уважение дверьми скрывался промышленный шлюз. Типичная постройка, любой, кто бывает в космосе, видел такие десятки раз. Майер наудачу попробовал активировать протокол герметизации. К удивлению, сработало – система приняла стандартные коды доступа «Пайк». Помещение наполнилось воздухом, гостеприимно распахнулись внутренние двери. Резко качнуло вперёд – заработала искусственная гравитация. Ящик с оборудованием грохнулся о пол, чуть не отдавив Агнес ногу. В тишине комплекса звук падения прогрохотал камнепадом.

– Если в округе кто-то есть, не услышать это они просто не могли, – девушка недружелюбно покосилась на ящик.

Майер лишь вздохнул в ответ. Дурацкая ошибка может стоить кому-то жизни.

Десантники отключили магнитные подошвы. Майер пригляделся к дисплею на шлеме – весёлое мигание голубого огонька сообщало, что воздух пригоден для дыхания.

Стянуть шлем, вдохнуть мягкого очищенного воздуха – что может быть приятнее после консервной банки скафандра?

– Шлемы не снимать, – распорядился Майер.

– Почему? – спросил Ковальский.

– Никто не хочет выковыривать из твоей башки пулю, вот почему, – ответила за шефа Агнес.

Не слишком вежливо, зато в точку. Ковальский потупил взор.

Майер вывел на дисплеи группы карту комплекса – вернее, тот проект, что дал Буланже.

– Цель – красная точка; по плану там офис службы безопасности. По плану… – протянул он.

– Пока всё совпадает, – Фабио отстукивал по цевью винтовки слышимый ему одному ритм..

– На то и надежда. – сквозь улыбку Майера сочится тревога. – В нашей вотчине – сервера охранной системы. Пороемся в записях, сможем понять, что тут творится.

– Попробуем, – в голосе Агнес не слышно энтузиазма.

В том, что комплекс принадлежит – или должен принадлежать? – «Пайк», нет никаких сомнений. Логотипы на стенах, коды доступа, даже расцветка стен и шрифты – если хоть раз бывал во владениях корпорации, распознаешь с первого взгляда. До полёта на Психею Майер бывал в трёх комплексах «Пайк» – все похожи как близнецы.

Вот только ни один не появлялся из ниоткуда.

Первое же помещение, холл, заставило Майера встревожиться не на шутку.

– Здесь всё слишком… нормально.

Высокий трёхъярусный зал, воздушный, почти невесомый из-за ажурного плетения прутьев. В центре мерцает голографическое лого «Пайк», играет музыка – мягкая, неспешная, как воды фонтана, что журчит рядом. Гудят воздуховоды, женский голос в красках описывает прелести работы на корпорацию. На панорамном дисплее крутится ролик-презентация экспедиции на Психею – Майер тысячу раз видел его на борту «Жанны д’Арк». Вокруг – многочисленные столики и скамьи, на них – стаканы из-под кофе, личные вещи, терминалы.

И ни следа людей.

– Выглядит так, будто все просто исчезли, – в голосе Агнес впервые на памяти Майера звучит затаённый трепет.

Фабио подошёл к скамье, снял крышку со стакана. Лицо исказила гримаса отвращения.

– Плесень. Недели три, не меньше.

– Хоть запах не чувствуешь, – Майер постучал по щитку.

Фабио ткнул пальцем на соседний стол:

– Тут терминал, босс. Можно взломать, посмотреть, что внутри.

– Не трать время, – Майер махнул рукой. – Побереги силы для серверной. Удвойте бдительность – боюсь, ждут ещё сюрпризы!

В точном соответствии с планом Буланже, из холла комплекса выходят четыре коридора. К офису службы безопасности ведёт крайний правый. Светлый и просторный, с потолком, в подражание ночному небу усыпанном звёздами, он наводит на мысли о прогулке на свежем воздухе. Через каждые двадцать метров в центре высятся буйно разросшиеся без ухода клумбы в кольце мягких сидений, пластиковые основания переливаются всеми оттенками красного и жёлтого.

Умиротворяет – если бы не обстоятельства.

У Майера сжалось сердце при виде засохшего букета цветов. Кто-то ждал подругу – и не дождался. В комплексе жили люди – работали, влюблялись. Где они сейчас?

Группа бегло осматривала все залы по пути. Агнес с винтовкой наперевес ввалилась в оказавшееся суши-баром помещение, остальные – следом. Как и в холле, всё выглядит так, будто люди вдруг встали и ушли: блюда, нетронутые и съеденные наполовину, стаканы с напитками, личные вещи. Дисплеи на стенах жалобно взывают к отсутствующей на орбите станции квантовой связи – без неё общение с внешним миром оставлено на волю не слишком расторопных радиоволн. Дата-центр комплекса работать с ними отказался и просто обрубил соединение.

Майер подошёл к стойке. От вида превратившихся в мякиш роллов скрутило живот.

– Идём дальше. Здесь ловить нечего.

Коридор упёрся в небольшой зал с обилием дверей явно технического назначения. Жилая часть комплекса осталась позади; группа приближается к цели.

Майер повёл своих в указанный на плане проход. Десантники очутились в сервисном коридоре – в противовес предыдущему, тесном и тёмном. Островки света от редких ламп едва разгоняют мрак – резервное питание скупо на яркую иллюминацию.

– Подходим к административной зоне, – предупредил Майер.

По проекту к офисам администрации ведёт узел, через который можно попасть к порталу и реактору. Доверять охрану столь важных объектов исключительно людям «Пайк» не станет – Майер нутром чуял, что подходы нашпигованы защитной автоматикой.

Опасения подтвердились – группа не ступила и сорока шагов, как предупреждающе запищала сигнализация. Майер глянул на пол. За тянущейся поперёк жёлтой линией виднеются два люка с красными крестами поверх композитных крышек. Сомневаться в их назначении не приходится.

– Вы вступаете в запретную зону. Требуется подтверждение доступа, – задребезжал металлический голос.

Из ниши в полу выехал сканер. Майер приложил запястье – мощности датчика должно хватить даже сквозь скафандр. Система протяжно пикнула, дисплей сканера, до того нейтрально-белый, окрасился жёлтым.

Люки за жёлтой линией пришли в движение, из них величаво, словно потягиваясь после долго сна, показались турели – трёхствольные установки системы Гатлинга. По спине Майера пробежал холодок. Равнодушные на вид турели превратят группу в решето за считанные мгновения.

– Доступ запрещён. Осталось две попытки авторизации, – равнодушно сообщил голос.

Фабио нервно сглотнул, из-за рации – будто прямо над ухом.

– Вряд ли они заряжены шоковыми патронами, – произнёс Уолш с наигранным весельем.

Никто не засмеялся.

– Агнес, мой пропуск не действует. Сможешь взломать алгоритмы защиты?

Девушка взглянула на Майера, на турели, снова на Майера:

– Сделаю.

Агнес вытащила терминал – не стандартный кусок прозрачного пластика, а приличных размеров ящичек. Взяла в руки отвёртку, аккуратно свинтила крышечку в основании сканера. Майер опасливо покосился в сторону турелей – те, к счастью, не реагируют.

Девушка взяла щупы, прозвонила контакты на плате сканера. Немного поколебавшись, присоединила к нескольким провода от терминала. Экран последнего ожил, на дисплее забегали строки кода. Взгляд Агнес замер на небольшом светящемся квадрате.

Минуту спустя она сказала:

– Кажется, нащупала.

Агнес вычленила из массива данных небольшой кусок, вывела в отдельное окно. Короткий удар пальцем запустил программу взлома.

Жёлтый цвет сканера сменился оранжевым.

– Доступ запрещён. Осталась одна попытка авторизации.

Майер разразился ругательствами.

Ожили турели – мягко зашелестели на холостом ходу блоки стволов.

– Может, это, взорвём их? – предложил Уолш. – У нас есть взрывчатка, чтобы вскрывать двери. Можно попробовать…

– Блесящая идея, – саркастичный тон Фабио вот-вот перейдёт в откровенную издёвку. – И кто пойдёт добровольцем? Ты?

Уолш смерил парня непонимающим взглядом.

– Бесполезно, – Фабио почему-то решил пустить в объяснения. – Видишь чёрные нити на стволах? Сплав армирован карбидом кремния, турелям наши гранаты – что слону дробина.

– Фабио, мы не на лекции, – Майер убил дискуссию в зародыше. – Агнес, можно вернуться за оборудованием, найти обход…

– Обхода нет! – перебила девушка. Майер простил ей вспышку гнева – Агнес страшно нервничает, по лбу стекают крупные капли пота. Сам он боится не меньше. – Мы все видели план, Эрих. Придётся лезть снаружи. Даже если мы пробьём стену, чем потом запечатывать?! Нет, придётся разобраться с драными турелями.

– Отложим задание. Это напрасный риск!

– Нет, Эрих. Я не отступлюсь.

Майер вдохнул – глубоко, медленно:

– Так и быть, – он повернулся к группе. – Всем покинуть зону поражения. Я остаюсь здесь.

– Нет, Эрих. Идите с ними. Вы ничем не поможете – только помрёте зазря, если всё выйдет из-под контроля.

Агнес – не из тех, кто даёт слабину, но держится она лишь чудовищным усилием воли. Признаки налицо: бледные губы сжались в тонкую линию, глаза уставились в одну точку, на скулах проступили желваки. Так борются со страхом сильные.

– Постойте, – воскликнул Фабио. – У турелей ведь лазерное наведение?

– Э-э, да, – протянул Майер.

– Босс, кажется, есть идея, как прикрыть Агнес, если дело примет скверный оборот.

План Фабио Майеру понравился. Мужчины разбились по двое, обшарили близлежащие помещения и вскоре вернулись с парой массивных зеркал. С помощью импровизированных упоров их поставили перед сканером – и Агнес.

– Должно сбить с толку лазеры, – заявил Фабио, правда, без особой уверенности.

– Будем надеяться, – Агнес пристроилась за зеркалами. – А теперь валите к чёртовой матери.

Мужчины скрылись за поворотом. Майер хотел скрестить пальцы на удачу, но не позволили толстые пальцы скафандра. В ушах зазвучала неспешная мелодия – Агнес имеет привычку напевать вполголоса, когда сильно уходит в работу. Майер сполз на пол – дать отдых ногам. Сильно захотелось курить.

Под тихие напевы Агнес потянулись мучительные минуты.

Майер приготовился ко всему. Упёртость Агнес иногда выходит ей боком; хочется верить, что на сей раз всё пройдёт гладко. Некстати вспомнилась служба в ООН. Он так же сидел и ждал, пока работают сапёры – ждал то ли победного «есть!», то ли грохота взрыва.

Тишину прервал… нет, не короткий гул пулемётной очереди.

– Доступ разрешён.

Прошло секунд десять, прежде чем Майер прерывисто выдохнул:

– Агнес.

Люди бросились к проходу. Бледная, Агнес стоит на коленях перед сканером. Турели попрятались обратно в норы. В глазах девушки дрожат капельки влаги, губы искусаны до крови. Майер мягким движением поднял Агнес на ноги.

– Ты справилась.

Девушка ответила не сразу:

– Да… справилась, – лицо осветила слабая улыбка. – Ведите, Эрих. Не терпится узнать, что же тут стряслось.

Дальше шли без приключений. Группа оставила без внимания многочисленные помещения, связанные с работой портала и реактора – для них ещё придёт время. Техника – забота учёных. Десантники шли прямо к цели – офису службы безопасности.

Агнес, надо отдать должное, быстро пришла в себя. Девушка на ходу вела записи в ручной терминал и сканировала сетевые узлы. Железное самообладание! В её возрасте Майер и близко не мог похвастаться чем-то подобным.

Добрались до небольшого холла – одноэтажного помещения со сложной геометрией и обилием колонн. При желании в таком лабиринте спрячется хоть полсотни бойцов. Выглядит как отличное место для засады.

– Знаете, тут отличное место для…

Воздух разорвал крик Агнес:

– Контакт!

Девушка выпустила куда-то вперёд длинную очередь. Майер с остальными попрятались за укрытия под стрёкот винтовки.

– На два часа!

Противник не заставил долго ждать – холл озарился вспышками выстрелов, в сторону десантников посыпался град пуль.

– Дерьмо! Сколько их, Агнес?! – слова Майера едва слышны в грохоте стрельбы.

Девушка расстреляла магазин, спряталась за колонну.

– Десять, не меньше, – обычно размеренный голос дрожит от возбуждения. – Они в штурмовой броне, Эрих.

Сердце Майера упало:

– Плохо дело.

Он высунулся из-за укрытия, быстро отстрелял пять патронов. Едва спрятался назад, место, где он только что был, прошила дюжина пуль. Одна угодила в Уолша – безопасника скрючило, он кулем свалился на пол. Крови не было.

Майер присмотрелся к следам от пуль. Несколько попали в металлические пластины и отскочили под ноги ему и спрятавшейся рядом Агнес. Майер поднял одну, внимательно осмотрел.

– Группа, у них шоковые боеприпасы! Кто бы это ни был, убивать нас они не собираются!

– Благородные, значит… – завёл Ковальский

– Отставить! – рявкнул Майер. – Никакого летального оружия! Заденем хоть одного – остальные порвут нас на британский флаг!

– Какой флаг? – не понял Ковальский.

– В клочья порвут, дубина! – не выдержал Майер. – У них штурмовая броня, наши пушки такую не берут. Разве что…

Идея пришла неожиданно.

– Гранаты есть? Группа, отчёт! – Майер осмотрел пояс. – У меня пусто.

Никто не предполагал, что дойдёт до такого.

Никто – кроме Фабио.

– Есть три ЭМ и одна осколочная, – азарт боя пробудил в голосе Аллегретти кровожадные нотки.

– Катни-ка сюда одну ЭМ, – распорядился Майер. – Остальные прибереги. Осколочную в ход не пускать!

Разговор прервал шквальный огонь противника. Группа втянула головы в плечи. Когда напор чуть ослабел, Майер с Фабио пустили несколько очередей – удержать противника на месте.

Аллегретти катнул боссу небольшой ярко-голубой цилиндр:

– Держите, босс.

– Любитель оружия, блин, – Агнес отшвырнула пустой магазин – бог знает какой по счёту.

– Зато пригодилась! – огрызнулся Фабио. – Сомневаюсь, что врага остановит твоя коллекция винила – разве что помрут от дурной музыки.

– Очень смешно, дурень.

Она что, действительно покраснела? В любом случае, после поражения в камбузе Фабио сравнял счёт.

– Отставить болтовню!

Майер осторожно высунулся проверить обстановку. Нескольких мгновений хватило, чтобы прикинуть, куда швырнуть гранату – и понять, что враг подобрался опасно близко. Очереди противника пригвоздили к земле, но Майер уже приготовился.

Он выдернул чеку, швырнул цилиндр. Коридор озарили вспышки молний, что-то затрещало.

– Отменный бросок, босс! Минус один! – мстительная радость в голосе Фабио эхом отозвалась в самом Майере.

– Не спеши радоваться.

Майер быстро выглянул наружу – и впрямь, один из противников лежит ничком на полу, хаотично дёргаются конечности – отказала автоматика сервоприводов. Жизни ничто не угрожает, но пара дней мигрени обеспечена.

Ответом стал огонь такой силы, что группу буквально впечатало в пол – ни шевельнуться, ни головы поднять. Майер прикинул, что с двумя оставшимися гранатами шансов у них не то чтобы много.

Придётся договариваться.

Он переключил рацию на широковещательный канал:

– Вы вторглись на территорию корпорации «Пайк»! Прекратите… – вражеская пуля отщепила от стены крупный осколок. Бетонный камешек чиркнул по шлему, голову дёрнуло чуть вбок. – Прекратите огонь и назовитесь!

Никакой реакции – только шквал пуль. В оружейный оркестр солирующей партией вторгся новый инструмент – крупнокалиберный дробовик с неспешным уханьем откалывает от стен целые куски.

– Повторяю – вы на частной территории! – Майер предпринял ещё одну попытку. И без того хриплый голос от попыток перекричать стрельбу превратился в рык. – Нас сопровождает крейсер ООН. Захватите меня или моих людей – будут последствия. Серьёзные!

К вящему изумлению Майера, рация ожила:

– Мы и есть ООН, недоумок! – незнакомый голос, резкий, как скрежет металла. – Сложите оружие!

– Мне нужны гарантии, что вы действительно из ООН.

– Униформы тебе недостаточно?

– Униформу можно достать на чёрном рынке.

Перепалка грозила перерасти в новый раунд стрельбы, но вмешался Фабио:

– Перешлите данные командира по открытому каналу.

– Это ещё кто? – снова резкий голос. – Клянусь, мозгов у него побольше, чем у тебя, мужик. Пересылаю.

Майер вывел файл на дисплей:

«Коммандер Оливер Таббс, лёгкий крейсер ООН «Мильтиад». На службе с 2096 года, послужной список…». Да, правит бал на крейсере действительно некий Оливер Таббс. Проблема одна – Майер с ним не встречался.

– Жду ответной услуги.

Майер молча переслал данные.

Реакция вышла неожиданной:

– Майер? Эрих Майер? – новый голос, смутно знакомый.

– Он самый.

– Эрих, это я, Жозе Рибейро! Ты спас мою задницу под Агадесом пятнадцать лет назад, помнишь?! – обладатель голоса не на шутку разволновался. – Сэр, он из наших! Из «голубых касок»!

– Из наших, говоришь? – коммандер вложил в голос всё презрение к перешедшим на службу корпораций военным. – Ну покажись, раз так. Обещаю – стрелять не буду.

Майер переглянулся с командой.

– Босс, вы же не думаете?.. – моргнул Фабио.

– Выхожу!

Майер встал, держа винтовку за цевьё в вытянутой руке. Оружие с лязгом грохнулось об пол. Из ответвлений напротив выглянул целый рой стволов. Двое противников вышли из-за укрытий, тускло блеснула штурмовая броня – свежая модель, Майер её не застал. При желании в такой броне с его группой справится даже один боец.

Вперёд вышел человек в лёгком скафандре. Строгое точёное лицо не понравилось Майеру с первого взгляда.

– Значит, ты – цепной пёс Буланже?

Майер проглотил ответное ругательство – сквозь стиснутые зубы не вырвалось ни звука.

– Я – Оливер Таббс.

– Не лучшим образом ты начинаешь переговоры, Оливер.

Таббс развёл руками – как показалось Майеру, с презрением:

– Стрелять начал не я.

Ну и персонаж! Такой доведёт до белого каления кого угодно.

– Вы явились без приглашения, – Майер проглотил гнев. – Это территория «Пайк».

– Территория «Пайк» – голая скала, – коммандер обвёл рукой коридор. – Все эти здания добрый волшебник наколдовал?

– Не твоё дело, – жёстко парировал Майер. – Согласно контракту с ООН мы вольны делать на Психее, что пожелаем. И ты, – он ткнул в Таббса пальцем, – это знаешь. Потому и рванул сюда взглянуть, пока не перекрыли кислород. Едва Буланже свяжется с секретариатом ООН – дорога на Психею тебе заказана.

Майер посмотрел на лежащего в беспамятстве рыжего безопасника:

– За Уолша ответишь отдельно.

– Ага, – равнодушно бросил Таббс. – Закончил? Теперь слушай.

Коммандер подошёл почти вплотную. Звук шагов разлетелся эхом в мёртвой тишине коридора. Рука коммандера легла на плечо Майера.

– Бери своих людей. Делайте то, зачем пришли. А мы… присмотрим.

Майер возмущённо скинул руку:

– Ты в своём уме?! ООН здесь – незваные гости. Ваши полномочия…

Договорить не дали – Таббс схватил его за шлем, прижал к себе – так, что щитки врезались друг о друга.

– Ты не в том положении, чтобы приказывать, Майер, – произнёс он ледяным тоном.

Взметнулось оружие. Группа Майера и люди Таббса ощерились винтовками, жёсткие взгляды метают молнии: неверный шаг – и рванёт.

– Мы осмотрим комплекс – с вами или без вас.

Таббс не блефует – Майер прочёл это в хищных стальных глазах.

Придётся уступить.

– Группа, сложить оружие.

– Эрих!

– Не спорь, Агнес.

– Босс!

– Хочешь, чтобы мы присоединились к Уолшу?

Фабио, Агнес и Ковальский нехотя подчинились. Майер подавил вздох облегчения.

– Разумный выбор, – коммандер ослабил захват.

Из-за укрытий вышел отряд врага – дюжина космопехов, настоящие гиганты в штурмовой броне. Майер вгляделся в лица – столь же хмурые, как у него, лица закалённых в боях ветеранов. Такие проглотят его группу и не подавятся.

– Эрих!

Жозе Рибейро. Майер одно время служил вместе с неугомонным португальцем, от чьих сальных шуток надрывала животы вся рота. Время не пощадило его – от былого веселья в чёрных глазах не осталось и следа, некогда чёрные волосы приобрели мышиный оттенок.

– Не лучшие обстоятельства для встречи, Жозе, – констатировал Майер.

Рибейро только вздохнул.

– Делай своё дело, Майер, – вмешался Таббс. – Миловаться будете потом.

Майер покорился. Собрал своих – Фабио с Ковальским взвалили бесчувственного Уолша на плечи, – подобрал винтовку.

Таббс не оставил последнее без внимания:

– Оружие можете оставить, – он усмехнулся и добавил: – вы же не пленные, в конце концов.

– До чего противный тип!.. – прошипел Фабио по закрытому каналу.

Майер невесело улыбнулся. Из-за таких он и оставил службу – отчасти.

Плюнув на собственное предостережение, Майер откинул лицевой щиток. Здешний воздух отдаёт ненавязчивым ароматом летнего луга – приятное разнообразие после стерильной дыхательной смеси скафандра. Майер стянул с правой руки перчатку, выудил сигарету. Затлел красным табак, вокруг расплылось серое облачко. Бледная Агнес наградила шефа понимающим взглядом.

Несколько минут прогулки по безлюдным коридорам – и разросшийся отряд добрался до офиса службы безопасности.

– Обалдеть! – Фабио тычет пальцем в невзрачный стол с широкой табличкой.

На табличке выведено: «Аллегретти».

– Быстро вы обустроились, – произнёс коммандер с нескрываемым сарказмом. – Ещё как-то мимо нас прошмыгнули.

– Ты что, из цирка сбежал, Таббс? – бросил Майер.

– А вы, надо думать – из хосписа?

Больше Майер себе шуток не позволял.

Дальше встретились столы с табличками «Олафсдоттир» и «Майер». Таббс задержался возле последнего – простоял секунд пять в раздумьях, – но двинулся дальше.

Серверная нашлась без карты – Майер просто шёл на гул системы охлаждения и трескотню зуммеров. За усиленной дверью скрывалось квадратное помещение с высоченными, до потолка, набитыми оборудованием шкафами и фантастическим количеством дисплеев. Царит полумрак: из освещения – скудная полоса света по периметру да те же дисплеи. Открытое лицо обдало холодом – температура в серверной держится на уровне ноябрьского берлинского утра. Отвыкшего от такого Майера зазнобило, он поспешно опустил щиток. Тоненько взвыл компрессор скафандра – электроника вернула внутреннюю температуру к норме.

Дисплеи перемигиваются сообщениями об отсутствии квантовой связи; добавить музыки – выйдет недурная дискотека, вполне в духе тех, где Майер зажигал в молодости.

Сейчас, увы, не до веселья.

Таббс велел своим дожидаться снаружи, чтобы избежать толкотни. Остались лишь трое космопехов.

Майер подошёл к рабочему месту сисадмина:

– Агнес, займись данными с камер.

Девушка плюхнулась в единственное кресло, глаза цвета льда пробежались по данным.

– Система недоступна без подключения к сети. Понадобится время, чтобы обойти блокировку с локальной машины.

– Действуй, – дал отмашку Майер.

Агнес хороша в работе не только кулаками по физиономии, но и пальцами по клавишам. Даже отсидела небольшой срок за взлом сетевой медиатеки. Незавидная строчка в резюме – и находка для Майера.

– Готово, – отчиталась девушка спустя пару минут.

Дисплеи моргнули, повылезали многочисленные чёрные окна.

– Не понял? – рядом возник вездесущий Таббс.

Агнес отбила на клавиатуре чечётку.

– Система не ведёт записей, и уже давно – недели три.

– Стакан кофе в холле, босс? – Фабио сложил брови домиком.

– О чём он? – непонимающе спросил Таббс.

– Так, ни о чём, – посвящать коммандера в детали вылазки Майер не собирался. Он повернулся к девушке: – Агнес, выведи последние записи из архива.

В серверной резко посветлело – сквозь черноту на экраны повылезал цифровой шум.

– Замечательно, – проворчал Таббс.

Майер помрачнел. Что бы ни случилось в комплексе, узнать причину по-быстрому не выйдет.

– Эрих?..

Агнес застыла перед дисплеем со стеклянными глазами. Майер проследил за направлением её взгляда – и чуть не уронил челюсть.

– Что за чертовщина? – выдавил он.

Таббс наклонился посмотреть, что так удивило безопасников. Краем глаза Майер увидел, как на замену сползающей усмешке приходит тупое удивление.

Поверх отсутствующей записи в углу дисплея мерцает зелёным дата: 4 ноября 2120 года.

6. Таббс

Ноябрь 2117 года.

Лёгкий крейсер ООН «Мильтиад», орбита Психеи.

– Коммандер, ты в своём уме?

Назир Хамид, заместитель генерального секретаря ООН, мечет громы и молнии.

– Сэр, я действовал по обстоятельствам. Буланже…

– Плевать я хотел на Буланже! – Хамид тычет пальцем так сильно, что ещё чуть-чуть – и проткнёт Таббса прямо через камеру. – Соглашение с «Пайк» нарушил ты, Таббс. Ты!

– Буланже отказался делиться информацией! – коммандер побледнел от гнева. – Вы вообще открывали отчёт?

Густые седые брови Хамида сошлись на переносице:

– Длинный язык доведёт тебя до трибунала, коммандер, – отчеканил он. – Не забывай, с кем разговариваешь.

Назир Хамид. Генерал ООН. Герой человечества. Судьба вознесла его невероятно высоко; увы, сделать из грубияна милого и обходительного человека она не в силах.

– Прошу прощения, сэр, – коммандер склонил голову.

– Извинись лучше перед Буланже.

– За что? – напускное смирение Таббса как ветром сдуло. – Буланже пытался скрыть появившийся из ниоткуда комплекс! Соглашение обязывает его оповещать ООН о такой дьявольщ… таких вещах.

Хамид резко втянул воздух:

– Каких вещах? А? – лысая голова дёрнулась. – Не иначе, соглашение ты читал в сортире – задницей.

– Это несправедливо, сэр.

– Ах несправедливо! – ядовито произнёс Хамид. – Слушай внимательно: «Пайк» узнали о возможной проблеме. «Пайк» высадили десант – убедиться в её реальности. Убедились – сообщили нам. Вот как работает соглашение. ООН не вмешивается в их дела. Своей выходкой ты добился только одного – теперь высадку на Психею тебе придётся согласовывать с Буланже.

– Замечательно, блин.

Таббс уже пожалел, что «Пайк» вывела на орбиту станцию квантовой связи. Общаться с Хамидом через сообщения было бы куда проще.

– Он требовал возмещение – и получил. Доволен? Сам себе усложнил жизнь.

– Но сэр, исключительность ситуации…

Карие глаза Хамида превратились в щёлки:

– Клянусь, сынок: ещё немного, и я сам прилечу на Психею – вправить тебе мозги, – он упёрся лбом в ладонь и замотал головой. – У тебя простое задание – приглядывать за Буланже с орбиты. Это их камушек – что хотят, то и делают. Ты что, яйцеголовый, чтобы помогать им с работой?

– Нет, сэр.

– Тогда не лезь не в своё дело, – Хамид посмотрел в терминал. – Насчёт отчёта: да, есть странности и нестыковки. Я говорил с Буланже. О том, что записи с камер датированы 2120 годом, он не упоминал. Дело дурно пахнет, ты прав. Но мы играем по правилам – пока, – он задумчиво почесал бровь. – Спасибо за информацию. Я поговорю с генсеком. Теперь это наши проблемы, не твои. Хамид, конец связи.

Сигнал прервался, лицо заместителя генсека сменилось панорамой космоса. Здоровенной картофелиной маячит Психея – объект неистовой страсти «Пайк» и головная боль Таббса. Роем огоньков выделяется комплекс зданий – корпорацию приютил один из двух кратеров вблизи южного полюса.

Сейчас коммандеру хотелось только одного – испепелить Психею в огне орбитальной бомбардировки.

Таббс отвернулся и взял в руки терминал:

– Михаль, бегом сюда.

Коммандер подошёл к мини-бару, налил виски. Когда явилась адъютант, стакан уже опустел.

– Сэр? – Михаль озабоченно посмотрела на раскрасневшееся лицо коммандера.

Таббс покрутил стакан в ладони и вдруг заорал:

– Твою мать!

Он в сердцах запустил стаканом в экран. Тому хоть бы хны – спасло противоударное покрытие, – а вот «олд фешен» разлетелся вдребезги.

Из ниши в полу выскочил робот-уборщик – наводить порядок.

– У Хамида крутой нрав, – Михаль поджала губы.

– Это уж точно.

Робот-уборщик забавно суетился над осколками – прямо как Таббс над Психеей.

– Знаете, а вы похожи.

– С Хамидом? – удивился коммандер.

Михаль наградила Таббса долгим выразительным взглядом.

Таббс ощутил острое желание поставить девчонку на место – и тут же подумал, каким идиотом будет выглядеть, если даст раздражению волю. Вместо этого он произнёс:

– Михаль, на борту есть один космопех из бригады Малика, кажется, Хосе Рибейро…

Таббс ещё не кончил говорить, а девушка уже зарылась в терминал.

Через пару секунд она победно щёлкнула пальцами:

– Есть такой. Только не Хосе – Жозе Рибейро. Он португалец.

– Какая разница, – Таббс раздражённо махнул рукой. – Приведи его.

– Так точно.

Михаль удалилась. Коммандер остался наедине с жужжащим роботом-уборщиком. От идеи налить ещ виски Таббс отказался – сейчас нужна трезвая голова. Да и как будет выглядеть нализавшийся коммандер в глазах десантника? Не стоило притрагиваться к бутылке вообще.

Коммандер никогда не любил Хамида. Дурной нрав заместителя генсека давно стал притчей во языцех, но дело не только в нём.

Есть ещё личная история.

На заре карьеры Таббс, тогда – зелёный лейтенант, – конвоировал торговые суда по маршруту «Земля – Марс». Работа – скучнее не придумаешь, такую доверяют либо тем, кто сильно проштрафился, либо зелёным новичкам. Летать взад-вперёд по сотни раз хоженому маршруту и конвоировать вёдра с гайками на захудалом фрегате – то ещё удовольствие. Карьеру на таком назначении не сделать.

Но не для Оливера Таббса.

Во время одного из рейсов у старого корыта, которое он конвоировал, полетела система навигации. Полностью – отказало даже ручное управление маневровыми двигателями. Казалось бы, ничего особенно – выслать ремонтную бригаду, и вся недолга.

Однако поломка произошла слишком близко к Марсу.

Проложенный курс вёл торговый корабль прямо на один из строящихся куполов. Тысячи жизней рабочих, миллиарды долларов и месяцы строительства – на одной чаше весов, тридцать человек на борту старого грузовика – с другой.

С Таббсом связался губернатор Марса. Подорвать судно ракетами – разумный приказ, воплощение принципа меньшего зла. Приказ лейтенант выполнил – в конечном итоге. Но сперва Таббс с огромным риском провёл эвакуацию экипажа. Лейтенант связался с капитаном грузовика и велел покинуть корабль. Аварийные капсулы не работали; команде пришлось облачиться в вакуумные скафандры и прыгать прямо в открытый космос.

Расстояние между Марсом и потерявшим управление кораблём тем временем стало критическим. Нагружая до предела и фрегат, и людей, Таббс подвёл корабль к опустевшему грузовику и нашинковал лазерными орудиями, которые вообще-то предназначены для защиты от ракет. Из-за того, что лазеры эффективны лишь на малых дистанциях, пришлось подвести корабль почти вплотную; когда у грузовика рванул реактор, во фрегат полетели тучи обломков. Таббс заставил несчастный корабль совершить кульбит, достойный лучших спортивных шлюпов; одновременно он продолжал резать остатки грузовика лазерами на всё более и более мелкие куски.

До Марса торговый корабль долетел в виде сгоревших в атмосфере фрагментов. Купол не пострадал.

Таббс в одночасье стал героем новостей. Идея с лазерами пришлась по душе руководству флота – высшие чины оценили новаторский подход молодого лейтенанта. Карьера быстро пошла в гору.

Но были и те, кому своеволие Таббса – как кость в горле. В первую очередь – губернатор Марса.

Человек, который видел возможные риски. Человек, знающий цену дисциплине.

Тот, чьего приказа ослушался лейтенант.

Назир Хамид.

Из-за двойственности ситуации – формально Таббс приказа не нарушал – Хамид не смог повлиять на лейтенанта. К тому же у перспективного офицера появились покровители, не менее могущественные, чем знаменитый генерал.

Но Хамид ничего не забыл. И не простил. Таббс выставил генерала жестокосердным, безразличным к жизням других человеком. Впоследствии Таббс пытался наладить с Хамидом контакт, но каждый раз будто натыкался на глухую стену.

А со временем понял, что на людей генералу действительно плевать.

Таббс уселся на диван, крутнул на ладони терминал. Многочисленные отчёты – и с «Мильтиада», и от «Пайк» – сообщают, что корпорация завершила высадку персонала. Коммандер зло усмехнулся – интересно, какой лапши понавешал работягам Буланже? Двухдневная задержка не могла остаться незамеченной.

Даже удивительно, что управились так быстро – чтобы вычистить помещения от следов прежних обитателей, кем бы они ни были, наверняка приложили уйму сил. Таббс видел, насколько обжитым выглядел комплекс; сделать так, что он засиял новизной – задача не из лёгких.

Ответ пришёл в следующем отчёте – «Пайк» просто-напросто ограничила доступ в комплекс! Таббс вывел на терминал данные со сканеров «Мильтиада». Львиная доля людей кучкуется на небольшом пятачке возле дока; другие части комплекса почти пусты.

Коммандер до боли стиснул зубы. Идиоты, все они! На Психее как по волшебству появился комплекс, который должны построить через три года – и все закрывают глаза? Это не может не представлять угрозы. Довериться частной корпорации, единственная цель которой – прибыль…

Нет, Таббс не станет просто за «Пайк» приглядывать с орбиты.

Дверь распахнулась. На пороге показалась Михаль.

– Сэр.

Девушка привела невысокого, почти на голову ниже Таббса, коренастого космопеха.

– Капрал Жозе Рибейро, – представила вошедшего Михаль.

Космопех взял под козырёк.

– Присаживайтесь, капрал, – Таббс небрежно взмахнул рукой.

– Чем могу быть полезен, коммандер? – Рибейро неуютно поёрзал в кресле. На лбу капрала выступили крупные капли пота, во всём облике читается смущение.

Таббсу его почти жаль.

– Расскажи о том человеке из «Пайк». О Майере.

– Эрих… – Рибейро вздохнул. – Мы вместе служили в «голубых касках».

– Уже знаю, – коммандер нетерпеливо махнул рукой. – Скажи, что он за человек.

Рибейро задумался:

– Надёжный, – произнёс космопех после недолгой паузы. – Эрих не раз и не два ловил пули за кого-то из нас.

– Под такое описание подходит, наверное, половина личного состава.

– Не совсем, – Рибейро замотал головой. – «Голубые каски» – не регулярная армия. Миротворческий контингент имеет дело с повстанцами и бандитами. Большинство рекрутов не выдерживают и пары лет. Эрих, если не ошибаюсь, прослужил больше десяти. И ушёл после меня.

– Значит, он не такой размазня, как остальные.

Что-то во взгляде Рибейро неуловимо изменилось.

– Война всегда одинакова, – продолжил Таббс. – Мы убиваем людей, капрал – неважно, повстанцев или солдат.

– Убиваете людей? – Рибейро подался вперёд, потемневшее от гнева лицо оказалось очень близко к Таббсу. – Кого? Точки на экране радара?!

Капрал впился руками в подлокотники – так, что побелели костяшки.

– Вы когда-нибудь спускали курок, глядя человеку в глаза, сэр?

За спиной космопеха возникла Михаль. Девушка положила ладонь ему на плечо, мягко, но настойчиво сжала пальцы.

Рибейро намёк понял:

– Простите, сэр, – лицо капрала стремительно залила краска стыда, но гнев никуда не делся – лишь спрятался в глубине тёмных глаз.

Таббс медленно отстранился. Ледяной взгляд прошил капрала насквозь.

– Да.

Рибейро непонимающе уставился на коммандера.

– Ответ на ваш вопрос – да, – казалось, голос Таббса заставит замёрзнуть Солнце.

Краем глаза он заметил, как побледнела Михаль. Девушка знает: если коммандер сквернословит и орёт – всё почти в норме. Но если становится спокоен и холоден – жди беды.

Повисла пауза. Адъютант попыталась разрядить обстановку – принесла два стакана воды. Таббс машинально выпил свой; серые глаза не отрывались от Рибейро ни на миг.

Наконец коммандер заговорил:

– Что ещё можете рассказать о Майере?

– Эрих играет по правилам, – капрал пригладил волосы мясистой ладонью, – но, если надо, вывернет их наизнанку. С повстанцами и бандитами иначе нельзя.

– Выполнить приказ любой ценой, значит?

– Нет, сэр. Эрих – не из тех, кто слепо выполняет поставленные задачи. Слышал, он оставил службу именно поэтому.

Коммандер встал:

– Спасибо, капрал. На этом всё.

Таббс не удостоил Рибейро взглядом. Капрал отдал честь, покинул каюту деревянной походкой. Таббс ощутил неприязнь даже со спины.

– Не очень вышел разговор, – нарушила тишину Михаль.

Таббс, до того смотревший куда-то в стену, повернулся:

– Что?.. Нет, всё нормально. Рибейро – слабак, ему не в армии служить, а охранять супермаркеты.

– Вы очень строги, сэр.

– Да? – Таббс склонил голову, указательный палец упёрся в висок. – Ты видела Рибейро. Доверишь ему прикрывать спину в бою?

Молчание девушки – красноречивее любого ответа.

– То-то же.

Коммандер плюхнулся в кресло. Черты лица разгладились, губы разошлись в едва уловимой, но искренней улыбке. Знать, с кем имеешь дело – уже победа.

– Нашла то, о чём просил?

Михаль улыбнулась – впервые за сегодня:

– Да, сэр. Пересылаю.

Пара движений пальцем – и терминал Таббса замигал: новое сообщение!

– Рассказать вкратце? – предложила Михаль. – Я немного пробежалась по досье.

– Валяй. Почитать и потом успею.

– Майер – тёртый калач. Пятнадцать лет в миротворческом контингенте ООН. Прошёл путь от рядового до капитана…

– Офицерские курсы? – перебил Таббс.

– Так точно. За период службы Майер побывал во всех мало-мальски значимых горячих точках тех лет – Восточный Тимор, Катар, Агадес и другие. У него огромный боевой и тактический опыт, сэр. Майер числился среди лучших офицеров «голубых касок».

Коммандер вздёрнул брови:

– Тогда почему он ушёл?

– Конфликт с командованием. Отряд Майера направили зачистить городок Декоа в ЦАР от повстанцев. Не считаясь с потерями среди гражданских.

– Не слишком по-миротворчески, – нахмурился коммандер.

– Майер подумал так же. Но приказ выполнил – на месте городка осталась выжженная земля. А потом пришёл в штаб просить об отставке. Форма заявления – плевок в лицо отдавшего приказ полковника.

– Он не так уж плох! – ухмылка Таббса не коснулась глаз.

– Интересно, что даже так он получил отставку не сразу, – продолжила Михаль. – Майера уговаривали остаться, даже сулили звание майора, но он был непреклонен.

– Ценный кадр, что сказать.

– После отставки Майер работал на частные корпорации – занимался охраной. У него есть покровитель – некий Вацлав Дворжак, влиятельный человек в структурах, близких к секретариату ООН. Информация о Дворжаке крайне скудная – подозреваю, засекречена, – но, похоже, они друзья. Во всяком случае, – девушка подняла палец, – в «Пайк» Майера пристроил он.

– Вот как.

Таббс вздохнул. Покровитель? Интересно, это из-за него Хамид так вовремя перестал замечать очевидное?

– Что с личной жизнью?

– В разводе. Есть взрослые дети, трое. Я порылась в архивах, – Михаль что-то отстучала на терминале. – Пишут, Майер крепко закладывал за воротник. Это и стало причиной развода.

Таббс покачал головой:

– Он не похож на пьяницу.

Михаль пожала плечами:

– Завязал, наверное.

– Что-то ещё? – спросил коммандер.

– Нет, сэр.

– Хорошо. Можете быть свободны, адъютант.

Оставшись один, Таббс вновь запустил большой дисплей. Стена расцвела десятками миниатюрных изображений.

– Ну да, так я и думал, – проворчал коммандер.

За время вылазки отряд Таббса успел смонтировать в комплексе кучу скрытых камер. Взору предстал комплекс «Пайк» – вернее, та часть, что обследовали космопехи до столкновения с группой Майера.

Люди в пустых коридорах – редкие гости. Помимо серой униформы безопасников мелькают бело-красные одеяния – эти, должно быть, налаживают системы комплекса. Работы там много. Чего стоит одно видеонаблюдение…

Таббс вспомнил миг, когда увидел цифры на повреждённых записях. Вспомнил холодок, что пробежал по спине.

– Нет, я докажу, что прав, – коммандер сжал кулаки. – Портал… добром это не кончится. Уже не кончилось.

7. Хадебе

Ноябрь 2117 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

Менеджер вызывал отторжение. С первого взгляда. Холёное лицо, костюм с иголочки, брюки отглажены так, что стрелками можно резать бумагу.

– Коллеги, в связи с непредвиденными обстоятельствами изменён рабочий график.

В просторном зале собралось несколько сотен человек в униформе техперсонала. Менеджер вещал на небольшой импровизированной сцене; кто-то соорудил систему направленного освещения – лучи прожекторов бьют по выступающему, отчего собрание больше походит на концерт.

Отчасти так и есть.

– Какими ещё обстоятельствами? – выкрикнули из толпы.

– Возникла заминка при развёртывании комплекса, – уклончиво ответил менеджер. Он успокаивающе воздел руки: – Не волнуйтесь, дни простоя оплачиваются по обычной ставке.

– Напортачили, значит? – едко спросил тот же голос.

– Потребуется время, чтобы скорректировать проект, – менеджер проглотил издёвку. – Кроме того, неточности в анализе поверхности астероида вынуждают проводить дополнительное укрепление грунта. График возведения комплекса будет доступен после завершения расчётов.

Менеджер нажал что-то в терминале. На огромном, во всю стену, дисплее за сценой высветилась карта.

– Администрация вынужденно ввела ограничения на перемещение, – он повернулся к дисплею. – Доступная для посещения зона выделена синим. Красный участок – только для сотрудников службы безопасности или по особому пропуску.

Зал недовольно загудел. Люди махали кулаками, тыкали в менеджера пальцами. Тот попытался воззвать к голосу разума, но получил в ответ новую порцию гневных выкриков.

Табо Хадебе смотрел на происходящее и смертельно скучал. Попытка развлечься подсчётом лампочек на потолке потерпела крах – гомон толпы постоянно сбивал со счёта. В итоге Хадебе плюнул на собрание и покинул зал. В отражении на стеклянной двери мелькнул невысокий чернокожий мужчина с бритой головой и ореховыми глазами.

– Что-то полезное говорили?

Хадебе повернулся на голос. На скамье у стены пристроился добродушного вида парень, судя по лицу – латиноамериканец.

– Почти ничего, – Хадебе сел рядом. – Большие шишки вроде как накосячили с расчётами; работа откладывается на несколько дней.

Парень пожал плечами:

– Никогда не видел, чтобы всё шло по плану с первого раза.

– Ещё нам ограничили свободу перемещений.

– В курсе, – усмехнулся парень. – «Кепки» уже завернули пару раз.

Рабочие прозвали «Кепками» сотрудников службы безопасности из-за характерных головных уборов. Хадебе успел свести знакомство с парочкой безопасников и знал – прозвище их ужасно бесит.

– Всё-то тебе известно!

– Не всё, – На смуглом лице заиграла дерзкая улыбка. Парень протянул раскрытую ладонь: – Матиас Рамос. С кем имею честь?

– Табо Хадебе.

Двери зала распахнулись, в коридор повалила толпа. Похоже, менеджер с задачей не справился: угрюмые лица рабочих, обрывки сердитых фраз – явное тому доказательство. Последними вышли несколько ещё более угрюмых безопасников. Работы у бедолаг явно прибавится – за рабочими теперь нужен глаз да глаз.

Спасибо менеджеру.

Хадебе вынул из кармана протеиновый батончик, содрал шуршащую обёртку.

– Будешь? – он предложил батончик Матиасу.

– Не откажусь.

Хадебе отломил часть, передал собеседнику.

– Спасибо, – Матиас съел угощение в один приём. – Боюсь представить, что случится с рынком, когда запустят портал.

– Коллапс? – предположил Хадебе.

– Смотря для кого. Читал про кризис 2038 года?

Хадебе откусил протеиновый батончик:

– Не-а, – равнодушно бросил он.

– В 2038 учёные доказали, что нефть имеет неорганическое происхождение, – отсутствие интереса со стороны Хадебе мужчину не остановило. – Ух, что началось! За пару дней цена нефти упала раз в пять. Рынок лихорадило – просто жуть! Русские как-то удержались на плаву – хотя им крепко досталось, – а вот экономика стран ОПЕК накрылась медным тазом. Я родился в Испании, но предки – из Венесуэлы. Угадай, почему они перебрались в Европу? – закончил Матиас риторическим вопросом.

– Зато Китай, надо думать, ликовал, – произнёс Хадебе после недолгого молчания.

– Китай и сейчас ликует, – хохотнул собеседник. – Ему принадлежит добрая треть «Пайк»! Ребята подсуетились и обеспечили себе металлургический рай.

Матиас встряхнул тяжёлыми волосами:

– К слову, сам-то откуда? Штаты?

– Юг Африки. Я из потомственных шахтёров – на платиновых рудниках «Лонмин» трудился ещё мой прадед.

– Вижу, шахтёра ты перерос, – взгляд собеседника задержался на левой руке Хадебе; поверх серой ткани комбинезона красуется белый шеврон – знак инженера.

– Угу, – Хадебе отправил в рот очередной кусок батончика. – Что мне, всю жизнь бобиком породу долбить? Отучился на инженера систем жизнеобеспечения, вернулся в шахты. Из лучших был, между прочим! Потому и позвали на Психею.

– Круто! А я из простых техников, – шеврон Матиаса, в отличие от Хадебе, оранжевого цвета. – Буду обслуживать погрузочную технику в доках. До инженера пока не дорос.

– Какие твои годы, успеешь ещё, – Хадебе взглянул на молодое, не старше двадцати пяти, лицо собеседника.

– Не сомневайся, дружище! Я ведь студент, – улыбнулся Матиас. – Взял академ, когда подвернулась работа на Психее. Отработаю контракт – и вернусь доучиваться. Платят здесь… ну, дома такой работы точно не найду. Родители – сабвены, наша семья таких денег в глаза не видела.

Привычный к труду Хадебе не представлял, каково это – вырасти в семье, где никто не работает. Хадебе относится к сабвенам с оттенком презрения. Жить на дотации государства? Стремление Матиаса вырваться из заскорузлого круга сабвенов заслуживает уважения.

– Непростую ты выбрал работу, Матиас, – вздохнул Хадебе. – Мы болтаемся на голом камне в двухстах миллионах километров от Земли, помнишь?

– Ничего, прорвёмся! – бодро заявил тот.

Хадебе улыбнулся – с оттенком грусти. Когда-то он тоже был молод и бесконечно самоуверен.

Молодость живёт вечно – меняются только люди.

Хадебе встал:

– Мне пора. Не теряйся, Матиас.

– Счастливо!

Комплекс бурлил. По идеально чистым, но почему-то затёртым на вид коридорам сновал народ. Толки и пересуды, косые взгляды и хмурые брови – люди нутром чуют неладное. Интуицию не обманешь.

Мимо прошёл безопасник. Нервное лицо, рука на кобуре – человек на взводе. Хадебе расслабился, выдавил доброжелательную улыбку. Мягкие движения несут единственный посыл – я не представляю угрозы.

Увы, понять опасность беспорядков на крошечной изолированной станции могут далеко не все. По пути домой Хадебе столкнулся с вандализмом: возле разбитой витрины какого-то магазина стоят на коленях несколько горячих голов; их держат на прицеле двое «кепок», ещё один – угрюмый мужчина с глазами-бусинками – считывает ID хулиганов со скованных за спиной запястий.

– Паршивая собака, – презрительно бросил один из нарушителей, столь же молодой, как Матиас, но явно не столь же умный.

Безопасник, надо отдать должное, промолчал.

К счастью, подобные случаи – единичные. Народ держится напряжённо, но дальше ворчания дело обычно не заходит – людям хватает ума не пускать в ход кулаки. По мнению Хадебе, рабочие просто маются от безделья – заняться в недостроенном комплексе почти нечем. Скромный набор развлечений удовлетворит разве что пуританина, а теневой сектор ещё не народился – за прошедшие с момента высадки несколько дней, да ещё в таких обстоятельствах, не освоится даже самый расторопный делец.

Тут и там Хадебе натыкался на посты службы безопасности. Администрация перекрыла большую часть комплекса; возле дверей с надписью «только для авторизованного персонала» неизменно дежурит пара «кепок» с оружием наперевес.

Жилой комплекс, где обустроился Хадебе, выстроен неподалёку от холла. Три этажа с сотнями похожих как близнецы номеров, один из которых на несколько лет стал для Хадебе домом. «Пайк» строится на поверхности – бурить почти целиком состоящую из металла Психею выйдет слишком дорого, – однако ряды нор вызывают у Хадебе стойкие ассоциации с шахтными лавами.

Дом, милый дом… Лестница – пользоваться лифтами Хадебе избегает – привела на второй этаж. Номера тянутся по периметру, в центре – небольшая площадь, эдакий внутренний двор жителей космоса. Группа мужчин за круглым столиком режется в карты, рядом, на скамьях, уткнулась в терминалы молодёжь. В небольшом закутке, прямо под знаком «не курить» дымит какая-то девица, в воздухе плывёт запах табака. Натужно взвыла система вентиляции – Хадебе ощутил лёгкий ветерок.

Дом встретил гостеприимной трелью. В ноздри ударил запах велда – небольшое напоминание о родной земле Хадебе. От аромата трав закружилась голова.

Хадебе прошёл к кухонному уголку, поставил чайник. В холодильнике нашёлся брикет с надписью «картофельный пирог». Хадебе усмехнулся: до картофельного пирога этой снеди – как потолочной лампе до Солнца. Выбирать, впрочем, не приходится: на безрыбье и рак рыба.

Из горлышка чайника повалил пар. Хадебе поспешно сунул брикет в микроволновку, вытащил керамическую чашку – ещё один артефакт из родных мест. В выдвижном ящике покоится огромная коллекция чаёв; Хадебе остановил выбор на классическом «Эрл Грей». Взяв тарелку и чашку, устроился ужинать.

С трапезой покончил быстро – пресный «пирог» к наслаждению пищей отнюдь не располагает. Другое дело – чай. Отец с малых лет внушил Хадебе любовь к этому напитку; день без пяти-шести чашек – не день.

Хадебе включил новости. Квантовую связь настроили буквально вчера – теперь всё население комплекса наслаждается безлаговым доступом в экстранет.

Миловидная блондинка пересказывает обычный набор сюжетов: волнения в Сьерра-Леоне, очередной саммит ООН по вопросам утилизации космического мусора, изучение Проксимы b – ближайшей экзопланеты.

– До прибытия на Проксиму b осталось около восьми лет, – мягкий, мелодичный голос льётся прямо в уши. – Когда зонды достигнут цели, мы наконец узнаем, может ли человечество рассчитывать на новый дом без технологий терраформирования…

– Говорящие головы, – пробурчал Хадебе.

Он потянулся к терминалу – выключить дисплей. Рука задела чашку, та покатилась со стола, попутно залив поверхность остатками чая. Хадебе зашипел – горячий напиток обжёг руку.

Чашка упала на прорезиненную поверхность пола, пружинисто подпрыгнула и остановилась. У Хадебе вырвался вздох облегчения.

После непродолжительной уборки он решил, что сидеть дома – скучно. Заботливые архитекторы возвели в комплексе оранжерею, по счастью, открытую для посещения. Вечерний моцион среди пышной зелени? Почему бы и нет?

В приглушённом вечернем свете комплекс выглядит иначе. Мягкие тени и отсутствие людей – большинство разбрелись по домам или немногочисленным забегаловкам – добавляют серым коридорам уюта, а слабое жёлтое свечение – тепла.

Хадебе достал терминал – свериться с картой. На загрузочном экране – фото: он сам, молодая женщина и трое детей. В углу – маленькая приписка от руки: Растенбург, 2110 год.

Он разглядывал семейный портрет с полминуты. На широком лице расцвело умиление, на смену которому пришла грусть. Хадебе смахнул подступившие слезы, порывистым движением убрал фото с дисплея.

Комплекс «Пайк» – сложная структура залов и переходов; простая планировка жилой зоны, словно в насмешку, компенсируется запутанной сетью технических помещений. Из-за ограничений администрации прямой путь в оранжерею оказался перекрыт; пройти можно только через сервисные узлы.

Хадебе брёл по узким коридорам, уткнувшись носом в терминал, когда услышал разговор:

– Майер ходит сам не свой.

– Пыталась поговорить с ним?

– Куда там! Через него словно ток идёт: коснёшься – и волосы дыбом.

В закоулке с кофейным автоматом и одинокой скамейкой устроилась пара безопасников. Женщина лет тридцати прижалась плечом к стеновой панели, в руке дымится стакан; её собеседник, молодой парень, развалился на скамье. Хадебе резко затормозил, спрятался за поворотом.

– Да, видел его мельком. Видок – краше в гроб кладут.

Кто такой Майер? Знать, далеко не последний человек в комплексе. Хадебе обуяло любопытство – он навострил уши.

Рассеянный взгляд женщины остановился на небольшом деревце – единственном украшении невзрачного закутка. Пурпурный свет фитолампы придаёт ему сходство с растениями из фантастических игр.

– Говорят, он не спит уже несколько дней.

– И видится только с любимчиками, – добавил мужчина с раздражением.

– Напрасно ты так, Абель, – покачала головой женщина. – Агнес и Фабио нормальные ребята. Особенно Фабио, – её голос потеплел.

– Да-да, от тебя только и слышно: «Фабио, Фабио». Тьфу!

Даже такой невеликий знаток человеческих душ, как Хадебе, уловил за пренебрежением мужчины зависть. Не ускользнул посыл и от женщины:

– Ты язык-то попридержи, – холодно бросила она. – Блюститель морали, блин.

Воцарилось напряжённое молчание. Безопасница прихлёбывала кофе, мужчина упорно смотрел куда-то вбок.

– Скажи лучше вот что: какого хрена мы перекрыли комплекс? – произнёс он, когда Хадебе уже отчаялся услышать что-то новое. – Посмотри на лица рабочих – одно другого мрачнее. Люди шушукаются по углам, я устал считать угрюмые взгляды.

Женщина закрыла лицо ладонью:

– Абель, у тебя что, каша вместо мозгов?! – она перешла на свистящий шёпот: – Держи язык за зубами – мы не в закрытой зоне.

Мужчина нарочито медленно повертел головой:

– То-то, гляжу, отбоя нет от желающих выведать наши секреты.

– Идиот, – вздохнула женщина.

– Всё равно не понимаю, – заупрямился мужчина. – Ну нашли мы уже построенный комплекс, и что?

Хадебе зажал рот, чтобы подавить изумлённый вздох.

Вот оно! Затёртые помещения, закрытая зона, молчание руководства, обилие охраны – всё сложилось в общую картину. На Психее действительно творится что-то очень странное.

Хадебе это только на руку.

Женщина медленно, с шумом выдохнула.

– Правда не понимаешь?

– Угу.

– Абель, мы – люди маленькие, – терпеливо начала она. – Следим за порядком и всё такое. Давай этим и заниматься? Над тем, как и что рассказать людям, пусть ломает голову Майер, согласен?

Мужчина почесал острый нос:

– Ну-у, да.

– Вот и славно, – произнесла женщина – как показалось Хадебе, с облегчением. Она положила руку на плечо собеседника: – Ты, главное, с другими это не обсуждай, договорились? И не говори никому, что камеры не работают.

Абель растаял от прикосновения:

– Конечно.

Хадебе усмехнулся – кто-то крепко втрескался. Увы, любому понятно, что его борьба с неким Фабио заранее обречена на поражение.

Женщина бросила пустой стакан в урну:

– Пойдём, Абель. Смена уже закончилась, я чертовски устала.

– Да, пойдём!

– Ты не мог бы, – замурлыкала женщина, – сдать за меня снаряжение, пожалуйста?

На лице Абеля заиграла столь широкая улыбка, что Хадебе с трудом подавил смешок.

– Да, без проблем!

– Спасибо, дорогой, – кобура с её пояса перекочевала к Абелю.

Женщина чмокнула его в щёку; Абель мигом сделался пунцовым.

– До завтра, Абель.

– Спокойной ночи!

В сторону Хадебе зашаркали подошвы. Он пулей шмыгнул в тёмный угол, вжался в стену так, что ещё чуть-чуть – и можно спутать с барельефом.

Мимо прошла женщина. Она сняла кепку, по плечам рассыпалась роскошные тёмные волосы. Хадебе подумал, что отчасти понимает безнадёжные чувства Абеля.

Когда она скрылась за поворотом, Хадебе осторожно пошёл в противоположную сторону – туда, вероятно, отправился Абель. Он шёл быстро – настолько, чтобы не наделать шума – и вскоре догнал мужчину.

Красться следом за Абелем по безлюдным коридорам не составляет большого труда. Безопасник весело машет руками и фальшиво насвистывает какую-то мелодию. Хадебе готов поставить месячное жалованье: мужчина не обернётся, даже если рядом проедет танк.

Абель добрался до границы закрытой зоны, направился к двери с надписью «только для авторизованного персонала». Хадебе огляделся в поисках других безопасников, но коридор оказался пуст.

Абель приложил запястье к сканеру. Металлическое полотно с шипением спряталось в стенную нишу; насвистывая, мужчина ввалился внутрь.

Хадебе бросился следом.

Он проскользнул до того, как дверь вернулась на место.

8. Дёмина

Ноябрь 2117 года.

Сиэтл, США.

Кира скребла во рту зубочисткой в ожидании заказа.

Ноги привели в дайнер – скромный ресторанчик девушка облюбовала ещё в начале учёбы. Морось перешла в настоящий дождь; непогода вынудила искать крышу над головой, место, где можно спокойно подумать.

А подумать есть над чем.

Помимо Киры, в дайнере коротают время четверо: за барной стойкой клюёт носом парень в клетчатой рубахе и кепке-тракере; чуть поодаль увязла в терминале молодая девица – из-за батареи коробок проглядывает кофта цвета «вырви глаз»; завершают картину два угрюмых мужика – те склонились друг к другу и что-то обсуждают вполголоса.

– Ваш заказ, мэм.

Полная официантка поставила на стол Киры поднос, кричаще-красные губы на одутловатом лице разошлись в дежурной улыбке. Кира вытащила терминал, коротким движением пальца перевела чаевые.

В улыбке официантки появился намёк на искренность.

– Спасибо, мэм.

Бургер, картошка фри и стакан кофе. Всё – огромными порциями, как и полагается в любом порядочном дайнере. Люди расселятся в поясе Койпера, а жители США по-прежнему будут набивать животы до отвала.

Культура, мать её.

Кира откусила небольшой кусок бургера, механически прожевала. Есть не хотелось – осознание пережитого напрочь отбило аппетит, – но умом девушка понимает: телу нужны калории. И кофеин. Много кофеина.

Что будет дальше, Кира не представляла, но что глаз этой ночью она не сомкнёт – знала точно. Как и то, что пропустит собеседование.

– Какое, к чёрту, собеседование?! – Кира замотала головой. – О чём я думаю?

Бургер, как и картошка, кажется совершенно пресным. Здешняя кухня, впрочем, весьма паршива даже при нормальном уровне адреналина – иного от копеечной забегаловки не ждёшь. Зато интерьер полюбился Кире с первого взгляда. Сталь, хром, стеклоблоки и синий неон – словно переносишься на сто пятьдесят лет в прошлое.

Кира подавилась едой.

Она и так в прошлом.

Сомнений нет – заботливо уложенные в архивы воспоминания не врут. Жизнь Киры отмотали на три года назад, сохранив при этом сознание. Девушка пожалела, что не интересуется ставками на спорт – кто не хочет заделаться Биффом Танненом?

Шутки в сторону. Портал сработал не так, как планировалось – вместо того, чтобы очутиться на Психее, Кира попала в прошлое. Такое создатели явно не планировали.

Девушка читала пресс-релизы «Пайк». Корпорация построила три пары порталов: две – на Земле, одна связала колыбель человечества с Луной. «Пайк» прекрасно понимала возможные риски – на отладку работы порталов ушли долгие годы. Усилия не пропали втуне – все испытания прошли успешно.

Зато первый рабочий пуск пошёл, мягко говоря, не по плану.

Либо в «Пайк» работают круглые дураки, либо кто-то намеренно нарушил работу портала.

Девушка вспомнила голос. Кто бы ни был тем мужчиной, скорее всего он – причина всех бед. Он явно не питает к Жаку Буланже, директору «Пайк», тёплых чувств.

Однако вендетта незнакомца затронула далеко не одного Буланже.

Хуже всего то, что мужчина сделает то же самое вновь. В Талохе его нет, это точно – всё управление замкнуто на помещение, где смонтирован портал, удалённый доступ невозможен. Остаётся единственный вариант – Психея.

Незнакомец уже на астероиде. И сделает то, что сделал, вновь. С чего ему менять решение? Даже если допустить, что единственная цель – сломать портал, порталом дело не ограничится. Пострадает как минимум реактор в Тахоле. Рванёт так, что мало не покажется: перегрузка реактора – не шутки. Грязи будет относительно немного – спасибо тритию, – но земли от Портленда до Сиэтла превратятся в пустыню. А ударная волна, не растеряв силы, дойдёт даже до Вайоминга…

У Киры зашевелились волосы на загривке. Кусок картошки встал в горле комом.

Вайоминг.

Йеллоустоун!

Сейчас супервулкан стабилен – в середине прошлого века под кальдеру закачали холодную воду. Лава остыла и закупорила Йеллоустоун. Но то – нормальные условия. Что случится под влиянием взрыва в Талохе?

Кира – не геолог, однако даже ей понятно, что – ничего хорошего.

Извержение.

Байки про Йеллоустоун гуляют уже не первую сотню лет. Если они правдивы хоть отчасти, с таким континентом, как Северная Америка, человечество может попрощаться. Бонусом: сотни извержений, цунами, вулканическая зима, голод.

Кира покачала головой. Несчастный мститель не представляет, что творит.

Его надо остановить.

Трапезу девушка закончила на автопилоте. Кира влила в себя гигантскую порцию кофе, отставила в сторону опустевший поднос.

Решение – безумное, почти неосуществимое – уже принято. И пути назад нет – возвращаться будет некуда.

– Надо попасть на Психею, – прошептала девушка. – Во что бы то ни стало.

Небо за облепленным наклейками окном потихоньку светлело. Кира бросила короткий взгляд на висящие у выхода механические часы – владелец дайнера здорово постарался, чтобы отыскать такой антиквариат. Шесть утра. Часа через три-четыре начнёт одолевать сон. Можно протянуть на вечера, но потом вырубит намертво – никакой кофеин не поможет.

Кира подумала о модераторе: вживлённый ещё до поступления имплант – при ней. На амфетамине можно разогнаться так, что пару дней пробегаешь с шилом в заднице, но такой вариант девушка оставила на крайний случай.

Кира достала терминал, проверила состояние счёта. Пятьдесят тысяч долларов ООН – все её накопления, результат многочисленных шабашек и недель на воде и кукурузной каше. Немаленькая сумма для молодой девушки – но крохи для того, кто вознамерился лететь на Психею.

Добраться до астероида регулярным рейсом не выйдет – таких не существует. «Пайк» приобрела на Психею исключительные права. В прессе писали, что имущество корпорации охраняет флот ООН. Остаются контрабандисты. Не самый приятный народ, зато доставят куда надо – лишь бы хватило денег.

Но добраться до астероида – только половина дела.

Надо ещё каким-то образом сойти за свою. Комплекс «Пайк» на Психее наверняка полон людей, затеряться в такой массе – плёвое дело, но первая же проверка поставит на планах девушки крест. Кире надо найти того мужчину, а из улик – лишь запись голоса. Придётся изрядно побегать, чтобы отыскать мстителя. А потом доказать местным безопасникам, что все её домыслы – не плод воспалённой фантазии.

Едва ли Кира сможет провернуть такое дело из каталажки.

Нужна легенда – новая личность, поддельные документы. Ещё личность придётся загрузить в базы «Пайк» – по сравнению с этим банальная подделка документов кажется детской шалостью. Не каждый рискнёт лезть в одну из самых охраняемых информационных систем планеты. Да и где заказать подобные, мягко говоря, не совсем легальные, услуги? Явно не в ближайшем киоске.

К счастью, Кира знает ответ.

Как вся любопытная молодёжь, девушка порой заглядывает в тёмные уголки экстранета, по-простому – даркнет. Запрещённые вещества, оружие, слитые базы данных – подобного добра в даркнете навалом, бери – не хочу. Есть и то, что нужно Кире.

Поддельные документы.

Расторопные дельцы состряпают что угодно, хоть генеральным секретарём сделают – всё зависит от толщины кошелька нанимателя.

Кира запустила анонимайзер. На почерневшем экране терминала высветился изрезанный сотами голубой шар – старый как мир символ даркнета.

Нужная площадка нашлась быстро. Кира листала предложения, от усердия высунув язык.

– Так, это… нет. Может здесь?.. Не то. А, вот!

Девушка победно щёлкнула пальцами. Фальсификатор прячет имя за хаотичным набором символов, но профиль выглядит весьма убедительно. К тому же он – в сети.

Кира быстро отстучала сообщение:

«Нужен левый ID. Женщина, инженер-слаботочник, работает в «Пайк», командирована на Психею. Сколько?»

Подумав секунду, девушка продублировала сообщение ещё нескольким людям.

Через несколько минут посыпались ответы.

Половина отказалась сразу – протоколы безопасности «Пайк» славятся надёжностью. Парочка вовсе заявила, что проще совершить суицид, чем взломать системы «Пайк». Остальные заломили несусветные цены. Тридцать пять тысяч, сорок тысяч… Кира ощутила, как в душе помимо воли закипает гнев пополам с отчаянием.

Деньги. Молодой студентке из сабвенов, да ещё в чужой стране, обратиться особо некуда. Кира завела в Сиэтле немало знакомств – в будущем. Во времена первого курса маршрут девушки ограничивался пунктами «университет – дом»; Кира впитывала новую для себя культуру, а в свободное время – шабашила где придётся. Какие тут знакомства!

Девушка пробежалась по списку контактов. Местных – минимум, всё больше старые знакомые из Евразийского Союза. Из тех, кто записан в терминале, помочь не сможет никто.

На старших курсах у Киры появилось приличное число приятелей, в том числе ведущих сомнительные дела. Такие наверняка смогли бы помочь…

Одна проблема – в век могущества техники на память не полагается никто. Кира силилась вспомнить хоть какие-то номера, но в сознании всплывают лишь обрывки, беспорядочные наборы цифр – ничего полезного.

Девушка горестно вздохнула:

– М-да. Как говорится – тренируй память, чтобы помнить, что уже забыл…

Девушка ещё раз напрягла извилины в попытке выудить из глубин мозга хоть какие-то контакты.

Вместо них память угодливо подсунула воспоминания из портального зала.

Перед глазами Киры вновь развернулись события той – или этой? – ночи. Сердце заходило ходуном, вспотели ладони. Словно сжалившись над несчастной, мозг переключился на момент пробуждения в комнате с Зои. Порой память отчебучивает те ещё фокусы – попробуй наведи порядок!

У Киры перехватило дыхание. Мир вокруг замер.

Память. Порядок. Оцифрованные воспоминания.

Кира хлопнула себя по лбу:

– Дура, дура!

Она тороплива вывела на терминал записи нейросинка. На дисплее замелькали ускоренные картины злополучного дня. Список контактов мелькнёт на экране хоть раз. Обязательно!

– Есть! – громко воскликнула девушка после пары минут прокрутки видео. Мужчины наградили Киру косыми взглядами. Парень за стойкой встрепенулся, опрокинул стакан. Кофе залил отполированный до блеска металл.

Кира ничего не заметила.

– Так-так-так, – девушка замедлила воспроизведение, глаза бегают по строчкам контактов. От волнения девушка закусила губу.

Бетти, Брюс, Вернон, Даймон… Даймон! У толстяка проблемы с климатической установкой – через год система выйдет из строя. Наверняка барахлит и сейчас. В тот раз он приглашал Киру. Если подобрать нужные слова – позовёт и сейчас. К тому же у Даймона есть связи в нужных кругах.

На юном лице заиграла улыбка. Решение найдено! Успех придал девушке сил, захотелось действовать – немедленно. Хватит протирать штаны в дайнере!

Кира встала из-за стола, вышла прямо в промозглое осеннее утро. Дождь перестал, тучи на посветлевшем небе сменились сплошной серой пеленой. Кофеин и гормоны делали своё дело – спать не хотелось ни на грош.

Девушка набрала Даймона. Тонкие, покрытые татуировками пальцы свободной руки сжались в кулак.

– Чего надо? – сухой, жёсткий голос. Ни грана сонливости: дневной распорядок Даймона – как в монастыре.

– Даймон, меня зовут Кира. Кларк сказал, у тебя…

– Какого чёрта? – перебили на той стороне. – Ты кто такая?

Кира взяла секундную паузу.

– Та, кто спасёт твою жирную задницу, – ответила она ровным голосом. – Особая ферма – как там дела? Климатическая установка небось на ладан дышит? Кларк сказал, – девушка усилила напор, – того и гляди, скоро накроется.

– Тебе-то что?

– Могу решить проблему – в этом я спец.

– Кларк, говоришь… – протянул Даймон.

– Да. Кларк Фостер. Мы часто зависаем в «Тессеракте».

Она затеяла опасную игру. В 2117 году Кларк Фостер и слыхом не слыхивал ни о какой Кире Дёминой. Однако в «Тессеракте» Кларк действительно почти прописался, и с Даймоном Киру свёл как раз он.

На линии повисла тишина. Пять секунд, десять – ничего.

Кира уже отчаялась, когда услышала краткое:

– Говори.

9. Хадебе

Ноябрь 2117 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

Блуждание по безлюдным коридорам закрытой зоны – так себе развлечение. А уж если нарваться не безопасников…

Хадебе успел десять раз пожалеть, что так опрометчиво бросился в проём. Стоило хотя бы попытаться раздобыть карту. Теперь предстоит тыкаться вслепую… куда? Хадебе и сам толком не знает, зачем проник на запретную территорию.

Серые коридоры, такие же, как в открытой части комплекса. Ни следа декора: проектировщики не пытались создать даже иллюзии уюта – ограничились хромированными молдингами на стенах и геометрическим рисунком под полупрозрачным стеклянным полом. Если в начале, сразу за дверью, ещё сохранялись какие-то намёки на жилую часть комплекса, то здесь, в глубине – Хадебе бродит уже минут пятнадцать – правит бал утилитарность. По окрашенному в чёрный цвет потолку тянутся инженерные сети, мерцают узкие лампы, чей свет и не пытается прикинуться солнечным, где-то дребезжат плохо пригнанные листы – Хадебе очутился в царстве машин.

Очутился дома.

Хадебе замедлил шаг. Идти приходится очень осторожно – не так-то просто услышать шаги сквозь пыхтение труб и гул трансформаторов. Перспектива встретиться с кем-нибудь из «кепок» лицом к лицу Хадебе отнюдь не прельщает.

Коридор вывел в просторный двухъярусный зал, очевидно – крупный узел в инфраструктуре комплекса. Нижний ярус прошит широченными ходами – по таким запросто разъедутся два погрузчика. Над каждым из девяти проёмов начертаны цифры, скорее всего, для кодировки маршрутов. Хадебе обернулся – над его скромным коридорчиком тоже красуется номер.

Двадцать семь. Да хоть двести семьдесят! Пытаться понять значения цифр без плана комплекса – всё равно что играть в судоку с квадратом сто на сто.

Хадебе поднялся наверх по неподвижной ленте эскалатора. В отличие от первого яруса, здесь стены изрезаны обилием дверей и узких проходов; часть коридоров тонет в непроглядной черноте.

Внимание Хадебе привлекли странные прямоугольные пятна рядом с дверьми – в тех местах, куда обычно вешается табличка. Пятна казались более светлыми, чем стены вокруг – так бывает, когда снимаешь висевшую годами картину.

Хадебе задумчиво почесал подбородок. Что это может значит? Рука потянулась к ближайшей двери…

– Вчера тут такое было!

В груди что-то кольнуло, руки и ноги прошибло током. Люди! Хадебе припустил в сторону ближайшего тёмного коридора. Обувь предательски громко шлёпает по бетону – хорошо хоть не скрипит на стекле!

Из широкого проёма под номером «двенадцать» вынырнули двое. Белые спецовки с красными вставками – такой униформы Хадебе ещё не видел. Чем они занимаются? Он вгляделся пристальнее, подслеповато сощурил глаза. Да, отказ от лазерной коррекции был глупым решением!

Двое – мужчина и женщина – катят перед собой тележки, на полках из нержавейки – экспозиция многочисленных пластиковых ёмкостей и контейнеров, тут же – рулоны тряпок. Клининг? В только что построенных зданиях?

– Представь себе, – весело затараторила женщина, – моет Адди несчастную стену, и тут – бах! – грохот, звон разбитого стекла! Я перепугалась, залетаю, значит, в комнату – а девчонка лежит на обломках этажерки. Уснула прямо за работой, прикинь! О, погоди! – женщина остановилась. – Тут какие-то следы.

Она выудила из тележки похожего на диск робота. Тот с весёлым жужжанием бросился натирать пол. Хадебе с замиранием сердца понял, что найденные женщиной следы – его.

– Адди ведь с Филиппин? – спросил мужчина.

– Угу.

Мужчина фыркнул:

– Тогда удивляться нечему. Филиппинцы работают за десятерых.

Разговор прервал возмущённый писк – робот добрался до непроходимого для него эскалатора.

– Хм, следы тянутся дальше, – пробубнила женщина.

Она подобрала робота, положила обратно в тележку. Пухлая рука потянулась к швабре – убраться по старинке…

Мужчина перехватил руку – к огромному облегчению Хадебе.

– Оставь. Что нам, вылизывать всё до блеска? Это, чёрт возьми, служебные помещения! – он оглядел коллегу так, будто видит в первый раз: – Ты же не с Филиппин?

Женщина звонко рассмеялась.

– Увы, нет, – выдавила она сквозь смех.

– Надеюсь, Адди дали отгул?

– Дали – как и нагоняй за разбитую этажерку.

– Ах, ерунда, – мужчина махнул рукой. – Тут этого добра навалом. Я всё удивляюсь – откуда? Мы ведь только прилетели. А на вид комплексу будто года три.

Женщина склонилась к собеседнику с видом, будто хочет поведать большую тайну:

– Говорят, так и есть. Почему, по-твоему, сюда пускают только безопасников? А нас поселили отдельно от всех?

Очередная порция странностей. Чем больше Хадебе узнавал, тем больше убеждался: его подозрения далеко не беспочвенны.

– Думаешь? – в голосе мужчины сквозит недоверие. – Звучит так, будто мы – статисты в грошовом фантастическом сериале.

– Ну да, ну да, – съязвила женщина. – Наверное, именно поэтому Майер сказал: кто проболтается остальному персоналу – отправится домой своим ходом.

Опять Майер. Хадебе решил, что не покинет закрытой зоны, не повидавшись с этим человеком.

Уборщики двинулись дальше. Хадебе не покинул тёмный коридор, пока голоса не стихли окончательно.

Он решил идти в ту сторону, откуда пришли люди. Проход номер двенадцать, широкий, ярко освещённый. Время от времени попадаются узлы коммуникаций. Трубы и кабели тянутся вертикально вверх, образуют своего рода выступ – за таким удобно прятаться, если нагрянут гости.

К счастью, не нагрянули. Хадебе без приключений добрался до очередного зала, на сей раз поменьше. Он вынырнул прямо под рылом камеры видеонаблюдения. Какая удача, что они не работают! Подарок судьбы, не иначе.

Из зала ведут два хода – широкий, для техники, и узкий, где не разойтись и троим людям. У последнего обретается скучающий безопасник – необычная деталь для почти пустынной части комплекса. Появления Хадебе мужчина не заметил – обзор загораживают контейнеры и ящики, в изобилии разбросанные по залу. Явно свежие, только с корабля – даже пломбы не сорваны.

Хадебе осторожно выглянул из-за контейнера. Над узким проходом красуется надпись: «Служба безопасности».

Майер, кто бы он ни был, наверняка здесь. Но как пробраться внутрь? Предстоит решить задачку на сообразительность – пройти мимо охранника незамеченным.

Хадебе окинул взглядом вещи вокруг. Вот оно! Небольшой ящик с инструментами, отличная штука для отвлекающего манёвра. Подхватив его, Хадебе подкрался к охраннику как мог близко, и, хорошенько размахнувшись, швырнул ящик в противоположную от себя сторону.

Увесистый снаряд с грохотом рухнул метрах в десяти от безопасника, в дебрях контейнеров. Удар, похоже, сорвал крепления крышки – на пол с металлическим лязгом полетели многочисленные инструменты.

Стоит отдать должное «Пайк» – безопасников она муштрует на совесть. Тускло блеснул пистолет-пулемёт, характерно щёлкнул затвор.

Мужчина приложил палец к уху:

– Это пятый. Тут подозрительный шум. Иду проверять.

Безопасник медленно, по широкой дуге зашагал к месту падения ящика. Хадебе двинулся одновременно с ним – к оставшейся без присмотра двери. Стиснуты челюсти, на лице – жуткий оскал: Хадебе изо всех сил старается не шуметь. Единственный скрип подошвы отразился на лице маской отчаяния. К счастью, безопасник скрип не услышал – Хадебе благополучно добрался до двери.

На то, чтобы зайти внутрь и убраться с поля зрения «кепки» – считанные секунды. Хадебе лихорадочно осмотрел консоль. К счастью, служба безопасности не заблокировала доступ – то ли по беспечности, то ли полагаясь на человека у двери. Пара быстрых нажатий – и Хадебе внутри.

Шелест полотна привлёк внимание безопасника:

– Что за?..

Видеть, что происходит, он не мог – к вящей радости нарушителя. Хадебе буквально впечатал палец в сканер на внутренней стороне. Дверь поползла обратно…

Хадебе успел забиться в нишу буквально в паре метров от входа. Руки тряслись так, что того и гляди отвалятся, сердце колотилось как бешеное, неровное дыхание рвало лёгкие на куски…

Безопасник не увидел и не услышал ничего.

– База, отбой. Упал ящик со свёрлами – наверное, свалился с контейнера. Тут всё разлетелось как попало, собирать буду минут десять.

После секундной паузы он добавил:

– Так точно. Дождусь сменщика – и на боковую. Спасибо, Агнес.

Хадебе выдохнул с облегчением, какого, наверное, не испытывал никогда в жизни.

Вот только радоваться пока рано – сменщик наверняка придёт по тому же коридору, где сейчас Хадебе.

Вперёд, только вперёд! Искать Майера придётся наобум – впрочем, так же проходит вообще вся инициатива с походом в закрытую зону.

Осторожность пришлось удвоить – людей по пути, не в пример остальной части комплекса, встречалось довольно много. Служба безопасности не дремлет. Хадебе, однако, везёт: то подвернётся укромный уголок, то дверь перед самым носом. Один раз он едва успел разминуться с парой безопасников – к счастью, мужчины так увлеклись беседой, что не заметили скользнувшую чуть поодаль тень. А какая-то девица чуть не заехала Хадебе телескопическим захватом по голове.

Он затормозил возле двери с табличкой «Администрация». Внимание привлекли голоса:

– Эрих, ребята на взводе. Знаете, что творится среди персонала? – произнёс женский голос.

Хадебе открыл дверь, осторожно заглянул внутрь. Вытянутое помещение изрезано перегородками на отдельные кабинеты, в основном пустые – освещение работает по большей части в общей зоне.

– Только с ваших с Фабио слов, – хрипло ответил мужчина.

Голос звучит из дальнего конца помещения. Хадебе юркнул внутрь, прижался к ближайшей стенке.

– Стало хуже? – тот же голос. Командные ноты читаются даже сквозь усталость – наверное, руководитель.

Догадку Хадебе подтвердил новый собеседник:

– Нет, босс, – ещё мужчина, помоложе. – Всё под контролем. Просто люди устали.

– Придётся потерпеть, – вздохнул первый. Раздался щелчок, Хадебе уловил слабый отблеск света. Когда мужчина заговорил вновь, ему будто мешало что-то во рту: – Мы все с ног сбились. Покончим с клинингом – будут ходить, где заблагорассудится. Ну, почти, – добавил он через секунду.

Хадебе осмотрелся внимательнее. Похоже, в помещении, кроме этих троих – никого.

Он решил подобраться ближе. Прошмыгнул в ближайший кабинет, затем по диагонали – в ещё один, уже чуть ближе. Таким манером Хадебе сократил половину расстояния до беседующих. Он нырнул в очередной кабинет…

И нос к носу столкнулся с безопасником.

Хадебе оцепенел – на мгновение первобытные инстинкты взяли верх. Через мгновение ступор прошёл, рука потянулась к отвёртке – единственному подобию оружия, что он имел. Хадебе приготовился к столкновению – и вдруг понял, что «противник» спит.

Тело безвольно повисло в мягком кресле, голова опрокинута вперёд, пшеничные волосы закрывают лицо. Хадебе подобрался сбоку – так и есть, глаза закрыты, грудь мерно вздымается.

Он медленно выдохнул, на лице проступила улыбка. Едва не попался – и почему? Из-за глупости!

Хадебе выудил из кармана чёрную коробочку – вещь, о которой службе безопасности знать вовсе не обязательно. При нажатии кнопки запуска на торце коробочки вспыхнула узкая красная полоса.

ID-сканер. Хадебе привёз его по частям и собрал уже на Психее – иначе не миновать пятилетнего срока за хранение оборудования для подделки документов.

Он подобрался к безопаснику со спины, осторожно приподнял правую руку. Мужчина дёрнулся, чем изрядно напугал Хадебе, однако не проснулся.

Безопасник оказался неуступчивым гадом – с Хадебе сошло семь потов, пока он пытался задрать рукав куртки и при этом не разбудить мужчину. Когда наконец показалось запястье, Хадебе осторожно подставил сканер – так, чтобы тот почти прикасался к коже. Дисплей на передней стороне ожил, появилась надпись «сканирование» и полоса загрузки. Когда полоса заполнилась, то сразу обнулилась вновь; надпись сменилась на «процессинг».

Хадебе едва удержался от искушения похлопать безопасника по плечу.

Пора убираться из кабинета. Подмывало сделать ноги, но те люди!.. Несколько перебежек – и Хадебе оказался достаточно близко, чтобы наблюдать за троицей.

– …звучит как полная ерунда, – заявил молодой.

– Скажи это сенсорам комплекса, – парировала женщина.

В просторной комнате – трое. Высокая белокурая женщина сосредоточенно ковыряется в настольном компьютере, рядом, на том же столе, пристроился холёный красавчик в костюме с иголочки. Чуть поодаль расхаживает туда-сюда хмурый мужик с дымящейся сигаретой в зубах.

– Напомню: мы должны дать Буланже хоть какую-то картину уже завтра, – мужик с сигаретой взмахнул левой рукой. Блеснула чёрным металлом кисть.

Хадебе распахнул глаза. Бионика? Протезы давно уступили место биорегенерации! Сейчас их ставят разве что представители тяжёлых профессий – те же шахтёры.

А ещё – военные.

Достаточно одного взгляда, чтобы понять: на шахтёра мужчина похож не больше, чем пулемёт – на лопату.

Военный? Босс? Сомнений нет: перед Хадебе – Майер собственной персоной.

– И что мы скажем? – спросил красавчик.

– Не валяй дурака, Фабио, – вставила женщина. – Скажем, что пока не раскололи защиту. Обойти аварийную блокировку базы данных – та ещё задачка, Буланже это понимает, – она посмотрела на Майера: – Не кормить же директора дезой, да, Эрих?

Эрих, значит. Эрих Майер. Хадебе покрутил имя в голове – при случае стоит порыться в экстранете на предмет его биографии.

– Конечно нет, – отрезал Майер. Нервный взмах кистью отправил сигарету в пепельницу. – Дадим отчёт по текущему состоянию: клининг почти закончен, на днях запускаем персонал.

Красавчик спрыгнул со стола:

– Буланже тоже думает, что комплекс появился из-за сбоя в работе портала?

– Угу, – буркнул Майер. – Говорит, скорее всего перенёсся из 2020 года. Правда это или нет – узнаем, когда разберёмся с базой данных комплекса. Хотя лично я склонен согласиться.

– А где тогда люди?

– Я что, похож на профессора физики?

Красавчик стыдливо умолк.

– Кстати, что с порталом? С реактором? – спросила женщина.

Майер пожал плечами:

– Да чёрт их знает. Яйцеголовые туда не лезут – ждут, пока мы добудем данные для анализа. Так что всё зависит от тебя, Агнес, и твоих ребят. Чем скорее вскроете базу данных, тем скорее поймём, что же тут стряслось.

Портал? Реактор? Уже? Если грязь в комплексе ещё можно объяснить притянутыми за уши аргументами, то здесь...

Служба безопасности знает немногим больше, чем остальные – то есть ничего. Хадебе услышал всё, что нужно. Пока не вскроют базу данных комплекса, ничего нового он здесь не узнает. Можно наведаться позже – спасибо ID-сканеру, без перебежек в духе Фрица Дюкейна.

Выбраться из помещения не составило особого труда, равно как и дойти до выхода из офиса службы безопасности. А вот дальше…

Хадебе страшно переживал, как будет пробираться мимо часового. Безопасник, само собой, на месте – за дверью мелькает серая униформа. Тот, кто бегал за свёрлами, сдал пост – теперь дежурит высоченный рыжий детина.

Потянулись долгие минуты ожидания. Часовой – тоже человек; рано или поздно отлучится.

Ждать пришлось около получаса. Безопасник демонстрировал удивительную дисциплину: ни шага в сторону, максимум – переминался с ноги на ногу.

Но всему есть предел.

– База, это девятый. Отлучусь на минуту? – секундная пауза. – Так точно.

Безопасник исчез из поля зрения.

Когда шаги стихли, Хадебе открыл дверь и со всех ног припустил домой.

* * *

Хадебе меряет шагами комнату в безуспешной попытке унять дрожь в конечностях и бешеное биение сердца. Напряжение сегодняшнего дня дало о себе знать. Постоянный страх – вдруг поймают? – и дурные вести настолько истощили организм неподготовленного Хадебе, что тот чуть не плюхнулся без сил, едва переступил порог.

– Возьми себя в руки, Табо. Дрожишь как осиновый лист!

Хадебе отвесил себе пощёчину. Не помогло. Влепил ещё одну – также без эффекта. Хлопки разлетелись по комнате пронзительным эхом – акустика у номера аховая.

Придётся идти другим путём. Взор Хадебе упал на графин с водой. Лишь выпив стакан, он понял, насколько мучился жаждой.

В гардеробе отыскался старый спортивный костюм. Интенсивная пробежка – самое то, чтобы сбросить напряжение. Хадебе натянул костюм, отправился покорять невеликие просторы жилого комплекса.

Через двадцать минут он вернулся – дыхание с шумом вырывается изо рта, на потном лице – усталость. И довольство.

– Другое дело, – Хадебе стянул костюм, походя бросил на единственный в номере диван.

Контрастный душ успокоил окончательно; ничто не снимает усталость – и стресс – лучше, чем бьющие попеременно тугие струи горячей и холодной воды. Когда Хадебе завершил водные процедуры, на крупном лице сверкала улыбка.

Хадебе переоделся в свежий комбинезон, поставил чайник. Холодильник призывно мерцал лакированной дверцей. Зов остался без внимания – кто станет есть на ночь?

Брошенный по приходу на диван ID-сканер сменил цвет мигающего светодиода на зелёный. Хадебе сел рядом, взял в руки чёрную коробочку. На дисплее – надпись: «процессинг завершён». Щелчок – и боковая крышка откинулась в сторону.

Из недр сканера выползла панель. Вверху, на скромном дисплее – фотография Хадебе, под ней выведено «Ник Холмс» – имя и фамилия безопасника, чей IDон считал. Здесь же – место проживания: Глазго. В нижней части – тонкие прозрачные наклейки размером с большой палец – поддельные идентификаторы. Четыре штуки – на большее машинка не способна. Качество не бог весть какое, но рядовую проверку пройдёт. Остаётся надеяться, что проверяющий не знает этого Ника Холмса и не разбирается в языках – южноафриканский акцент вряд ли сойдёт за говор уроженца Шотландии.

Закипел и выключился чайник. Хадебе отложил сканер в сторону, заварил чай – на сей раз зелёный. Бросив напиток остывать, подошёл к одному из контейнеров, что привёз с Земли. Под пластиковой крышкой оказался ворох вещей: одежда, документы, техника – всё вперемежку. Хадебе осторожно выложил пожитки на пол. Запустил руки под фетр на боковых стенках, что-то нажал – и то, что казалось днищем, с щелком выскочило из пазов. Хадебе убрал и его.

Датчик в основании чашки оповестил об оптимальной температуре. Он забрал чай, вернулся обратно. С чашкой в руке Хадебе застыл над контейнером, пухлые губы разошлись в ухмылке.

На пластиковом дне сереет аккуратно сложенный костюм службы безопасности «Пайк».

10. Майер

Декабрь 2117 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

– Что с видео, Агнес?

Майер застыл возле стеклянной перегородки, в руке светится терминал. На дисплее – лицо Агнес в обрамлении проводов, светлые волосы в беспорядке разбросаны по плечам, на лбу выступила испарина.

– В комплексе может случиться что угодно, а мы не увидим ровным счётом ничего.

– Как кроты? – ввернул стоящий рядом Фабио.

– Да, кроты, – кивнул Майер. – Может, смонтируем кустарную систему? Временно.

В терминале что-то сверкнуло. Агнес сдавленно зашипела.

– Не нужно, – добавила она секундой позднее. – Мы с ребятами почти управились; скоро бразды правления будут у вас, Эрих. А пока, – широкий рот растянулся в ухмылке, – можете заняться швабрами.

– Не смешно, Агнес.

Майер прервал звонок. В стекле мелькнуло усталое заросшее лицо – за минувшие дни возможности привести себя в порядок так и не представилось.

– Вот уж не думал, что займусь надзором за уборщиками. Тут бы за собой уследить.

Майер улыбнулся собственной немудрёной шутке. Улыбка вышла с примесью горечи.

Фабио заломил бровь:

– Предпочтёте рандеву с космопехами ООН?

Хороший вопрос.

Майер повертел в ладони ручку – архаичный пережиток былых эпох, подарок Дворжака по случаю увольнения из ООН. На деле безделушка не так уж безобидна – хитрюга Вацлав умудрился вмонтировать в ручку тазер.

Молчал Майер долго.

– Нет, лучше клининг, – наконец произнёс он. – Скука смертная, но руки-ноги, – Майер взглянул на протез, – на месте.

Уборка затянулась на больший срок, чем прогнозировало руководство «Пайк». Чтобы подстегнуть клининг, для контроля за работой привлекли службу безопасности. Спорное решение, но эффективное – из-под палки уборка продвигается куда быстрее.

Майер достал терминал, вывел на дисплей свежий отчёт по клинингу. Почти весь комплекс светится радостным зелёным – работы близки к завершению. Уже следующим вечером жизнь на Психее войдёт в нормальное русло – для всех, кроме связанных с порталом групп. И службы безопасности, разумеется.

– Ума не приложу, как Буланже удалось обдурить работяг, – произнёс Фабио.

– Он и не обдурил. Видел их лица? Наши с ног сбились, чтобы удержать всё под контролем. Рабочих держит скорее понимание, что мы – на крошечном камне посреди вакуума. Тут особо не побунтуешь.

– Дураки всегда найдутся, – Фабио назидательно воздел палец.

– Но толпу за собой не поведут, – парировал Майер.

Фабио снял пиджак, закатал рукав сорочки. По предплечью багровой нитью тянется неровный шрам.

– Им и не надо. Главное – найти крайних. За этим, как видите, не заржавеет.

Майер скосил глаза на руку:

– Нехорошо вышло.

Вчера во время инспекции на них бросился какой-то полоумный с ножом. Майер с Фабио скрутили буяна до того, как подоспела подмога, но тот ухитрился разок полоснуть Аллегретти – весьма болезненно. Пришлось коротать вечер в лазарете.

– Ерунда, – отмахнулся Фабио. – Будет чем покрасоваться перед дамами. Боевое ранение, ну, вы понимаете…

– Всё у тебя к одному сводится.

– Се ля ви, босс, – Фабио раскинул руки жестом антрепренёра.

Разговор сошёл на нет. Майер прислушался к тягучему, монотонному гулу воздуховодов. Космическая экспансия человечества породила поколение людей, не бывавших на Земле, людей, чья жизнь – консервные банки космических кораблей и каменное нутро астероидов. Должно быть, гул воздуховодов для таких – что журчание воды или шелест листьев.

Несчастные, оторванные от родины изгои – или провозвестники новой эпохи, отцы-пилигримы XXII века?

Чёрные миндалевидные глаза рассеянно скользнули по комнате:

– Идиоту повезло, что рядом оказались мы.

– Вы о чём, босс? – не понял Фабио.

– О том парне с ножом. На безопасников любят вешать всех собак, – лицо Майера презрительно скривилось. – Хотел бы я посмотреть, как они запоют при видео космопехов с «Мильтиада».

– Вот чего не надо, того не надо, босс, – Фабио замахал руками. – ООН мигом наведёт свои порядки –дай только волю. Помните их главного? До чего мерзкий мужик!

– Ты, кстати, нарыл что-нибудь на него?

– Естественно.

Фабио выставил перед лицом Майера терминал. С дисплея надменно взирает светловолосый мужчина в парадном мундире с шевронами коммандера.

– Оливер Таббс, – Фабио и не пытается скрыть неприязнь – голос звенит от эмоций. – Из флотских. Карьера образцово-показательная – начинал у чёрта на куличках, отличился, пошёл в гору. За двадцать с небольшим лет вырос от младшего лейтенанта до коммандера.

– Образцово-показательная, говоришь? Не слишком-то впечатляет: двадцать лет – и всего лишь коммандер.

– С друзьями у Таббса негусто. В штабе его не любят.

– Вояк можно понять, – Майер криво ухмыльнулся. – Вспомни, как Таббс вёл себя здесь, в комплексе. Коммандера урезонила только запись от заместителя генсека.

– Признаться, вышло всё довольно унизительно.

Майер не ответил. Дать волю гневу – потерять лицо перед подчинёнными. Да, внутри всё горит огнём. Да, Таббс ещё пожалеет о таком отношении к его людям. Но – не сейчас.

Всему своё время.

– Теперь-то он здесь носа не покажет без миллиона согласований, – зелёные глаза Фабио мстительно блеснули. – Уж я позабочусь.

– Мастер над бюрократией? – Майер сделал жест, будто поправляет несуществующий галстук.

– Ради столь почётного гостя приложу все усилия.

В кабинет вошла Агнес – довольная, будто сметаны объелась:

– Готово, Эрих! Системы наши!

Губы Майера разошлись в искренней улыбке – редкой гостье на вечно усталом лице.

– Крепкий попался орешек, – девушка плюхнулась за рабочий стол, крутнулась разок-другой в кресле. Включила компьютер – на мониторах замелькали многочисленные окна, таблицы и графики.

– Тебе по плечу, – Фабио раздаёт улыбки куда охотнее Майера. – Мы и не сомневались. Так ведь, босс?

Майер медленно помотал головой:

– Не сомневались.

Он выудил сигарету, медленно, смачно затянулся. Табачный дым окутал лёгкие пленительными объятьями гейши.

Видеонаблюдение… Одной заботой меньше.

Майер закатил глаза. Они на шаг ближе к разгадке. Казалось бы, можно расслабиться – хоть на миг. Но нет – работы становится только больше.

– Начнём с данных сенсоров, Агнес. С конца наблюдений – последних мгновений комплекса, э-э, в будущем, – Майер поскрёб затылок, – и дальше назад.

Девушка погрузилась в изучение графиков. Льдисто-голубые глаза сосредоточенно шарят по многочисленным данным.

– Вижу всплеск потребления энергии, – пальцы Агнес порхают по клавиатуре. – Скорее всего, портал.

– А что, есть другие варианты? – удивился Фабио.

Девушка пробежалась по массиву данных.

– Да, – Агнес чуть помедлила с ответом. – Есть… у комплекса есть система орбитальной защиты.

– Точно, – Майер вздёрнул палец. – Припоминаю что-то подобное в документах «Пайк». Рельсовые пушки?

– Они самые. Игрушки жрут уйму энергии, – девушка указала на диаграмму с непонятными Майеру значениями.

Тот отмахнулся:

– Верю на слово. Значит, либо работал портал, либо кто-то от души поиграл в космический тир. Ещё что-нибудь?

– Нет. Жизнеобеспечение, гравитация – крохи. Только портал и рельсотроны. Погодите-ка…

Агнес углубилась в анализ данных. Несколько секунд в помещении стояла тишина.

– Портал, Эрих. Вариантов нет. Я проверила записи системы орбитальной защиты – огонь не вёлся, боезапас полон.

– Значит, перемещение астероида во времени связано с запуском портала, – констатировал Майер.

– Очевидное невероятное, – улыбнулся Фабио.

Агнес посмотрела на парня, как на идиота.

– Кто нажал кнопку? – Майер тоже не стал отвечать на совершенно неуместную шутку. – «Пайк» отрабатывала запуск портала не раз – всегда гладко. Ставлю месячное жалованье – налицо диверсия.

– Спор? – Фабио усмехнулся. – Ищите дураков в другом месте, босс.

– Попытки взлома? Подозрительная активность?

Агнес откинулась в кресле, прошила Майера взглядом:

– Эрих, IT-специалист и Бог – немного разные вещи. Мне нужно время.

Мимолётную вспышку раздражения в душе Майер погасил простой усмешкой. Агнес – на нервах, как и все остальные. Как и он, Майер.

Увы, роскошью демонстрировать слабость Майер не наделён.

– Да, конечно, – произнёс он ровным голосом. – Может, что-то на поверхности?

– Если диверсант ухитрился пробраться в самый охраняемый проект «Пайк», он вряд ли так облажается, – покачала головой Агнес. – Хотя чем чёрт не шутит. Хм, сейчас…

Спустя пару минут клацанья и разглядывания мониторов она заявила – на сей раз уверенно:

– Нет, глухо.

Майер саданул по стене кулаком:

– Зараза!

Прорезиненная поверхность мягко приняла удар, пластик вмялся и тут же принял прежнюю форму. Каким идиотом, наверное, Майер сейчас выглядит со стороны!

– Не волнуйтесь, босс. Разберёмся, – в зелёных глазах Фабио Майер увидел вовсе не укор, а понимание. – Кофе будете? Думаю, нам всем не помешает.

Майер нахмурился. Шестерёнки в голове ворочаются кое-как – за последние трое суток он спал не больше восьми часов. Взгляд метнулся к входной двери. Над проёмом мерцает синим текущее время – хоть какой-то способ помочь биоритмам не сойти с ума окончательно.

Почти полночь.

Губы сами собой изогнулись в решительной, злой улыбке. К чёрту биоритмы! Пока неясны причины сбоя – никакого сна!

Вслух Майер сказал:

– Не откажусь. Спасибо, Фабио.

– Мне тоже прихвати, – вставила Агнес. – Мокко.

– Да знаю я, – Фабио махнул рукой.

В ожидании кофе Майер уселся в своё кресло – роскошное, с анатомической подстройкой, вентиляцией и микромассажем. Правое запястье легло на сенсор; автоматика считала жизненные показатели, кресло загудело, по спине прошлась волна расслабления. Майер расслабленно выдохнул.

Ненадолго.

– Эрих, – Агнес отвлеклась от мониторов, – можете не сомневаться – была диверсия. Тут какая-то ерунда с логами доступа.

– В плане? – Майер быстро повернулся к девушке. Сон пропал без всякого кофе.

– Записи странные. Доступ легитимный – тут всё чисто. Но дата и частота…

– Поясни.

– Из записей следует, что допуск в зал портала и ключи запуска были только у главного инженера с заместителем – и Буланже, конечно.

Майер сложил пальцы домиком:

– Чей допуск – последний в день запуска?

– Заместителя главного инженера.

– Предсказуемо. Подобраться к заму всегда проще, – Майер склонил голову. – Если только он не участвует в диверсии.

– Это вряд ли.

Агнес вбила пару команд. На мониторе Майера появилось досье заместителя главного инженера.

– Антуан Пурье, – тон Агнес неуловимо напомнил университетских лекторов, – однокашник Буланже. Старый товарищ.

– Это ничего не значит, – парировал Майер.

– Возможно. А вот миноритарный пакет «Пайк» – значит, и ещё как.

Майер вздохнул. Права, чертовка!

– Значит, кто-то воспользовался его допуском.

– К тому и вела, – досье на мониторе Майера сменилось журналом доступа в зал портала. – Смотрите, Пурье всегда появлялся в одно и то же время. Последняя запись…

– Ночь, – закончил Майер. – Если Пурье – не любитель поработать в ночную смену, то явно не его рук дело.

Он поскрёб щетину:

– Можно как-то узнать, когда и как клонировали допуск Пурье?

– Не через логи. Надо рыть глубже.

– Вот и я!

Терпкий аромат кофе появился мгновением раньше, чем в комнату зашёл Фабио.

– Агнес, босс.

На столе Майера появилась небольшая чашка эспрессо. Агнес расправилась с половиной своей порции, едва Фабио поставил стакан.

Пара глотков вернула Майера к жизни. Для некоторых людей кофе – что нефть для машин XX века.

Агнес задумчиво щёлкнула пальцами, тонкие брови сошлись на переносице.

– Похоже, диверсант коротнул цепи портала.

– Он хотел уничтожить портал? – Фабио распахнул глаза. – Кто станет мешать прогрессу?

– Ты что, вчера родился? – фыркнула девушка.

– В мире полно фанатиков всех мастей. Технофобия процветает – вспомни тех же амишей. Кучка сектантов решила, что порталы – зло, и намерена доказать это всей Солнечной системе. Старая песня!..

Майер покосился на свой протез. Как-то «голубые каски» зачищали фавеллы Икитоса от секты, подвергшей анафеме бионические модификации. Фанатики вырывали из людей импланты и оставляли кровоточащие куски мяса умирать прямо на улицах.

– Если так, то ресурсы у этой «кучки сектантов» неслабые, – Фабио поджал губы.

– Такой вариант наиболее реален, – заметил Майер.

– Почему не конкуренты? – удивилась Агнес.

– Бессмысленно. Патент «Пайк» действует до тридцатого года. Конкурентам проще дождаться обнародования схемы и штамповать копии. Конечно, кто-то мог изобрести свой способ сверхсветового перемещения; опять же, в таком случае проще выйти на рынок с более дешёвым продуктом – все клиенты будут твои. Подставляться с диверсией не рискнёт никто.

– Личные мотивы? – предположил Фабио.

– Не представляю, кем надо быть, чтобы провернуть такое в одиночку, – Майер покачал головой.

– Или как – и за что – нужно обозлиться на «Пайк», – Агнес потёрла пальцем широкий лоб.

– Ну, с этим-то проблем нет – корпорация многим попортила кровь.

Чёрные глаза Майера жёстко блеснули:

– В любом случае ответ один – мы облажались.

– Что есть, то есть, босс, – Фабио понуро склонил голову, прядь волос выбилась из причёски и упала на лицо.

– На сей раз удвоим бдительность, – горячо добавила Агнес.

– Утроим, – поправил Майер.

Мысль о том, что облажался не кто иной, как он, давно не даёт Майеру покоя. Точнее, не он, а его двойник из будущего. Кто-то проник на территорию комплекса и устроил… что? Ответа нет – по крайней мере, до тех пор, пока команда аналитиков с Агнес во главе не разберётся в причинах сбоя.

Важно другое: тот, на чьей совести произошедшее – здесь, в комплексе.

Буланже наверняка рассуждает так же. Майер испытывает лёгкую неловкость перед боссом за не свершившийся ещё прокол; у директора, в свою очередь, хватает мудрости понять, что промах заставит Майера работать стократ усерднее.

– Коней на переправе не меняют, – пробормотал он вполголоса.

– Босс? – Фабио удивлённо покосился на Майера.

– Да так, вспомнился один адвокат – в своё время ему тоже пришлось несладко.

– Он справился?

– Как сказать. Дело своё сделал, но пал жертвой убийства.

– Не наша история, – уверенно заявил Фабио. – Вы, босс – не какой-то там адвокатишка!

Тонкие губы разошлись в улыбке:

– Ну да. Спасибо, Фабио.

Беседу прервал громкий возглас:

– Господи Боже… Эрих! Фабио!

Лицо Агнес сделалось белее мела. Мужчины оказались перед терминалом в мгновение ока.

– Тише, Агнес, – Майер успокаивающе положил руку на плечо девушки. – Что случилось?

– Телеметрия. С Земли, данные со второго портала.

– Второго портала? У нас есть данные с Земли? – у Майера глаза на лоб полезли.

– Да-да-да, – Агнес лихорадочно затараторила. – Сама только нашла. Там такое!..

– Что именно? – произнёс Майер с оттенком нетерпения.

– Секунду.

Агнес отстучала короткую команду. Взорам Майера и Фабио предстал уходящий вверх по экспоненте график.

– Объясни. По мне, так выглядит не очень, – произнёс Майер с оттенком недоумения.

– Это загрузка реактора.

Майер медленно перевёл взгляд на Агнес, затем обратно на график. Отметку «сто процентов» линия преодолела где-то во второй трети. Система мониторинга добросовестно фиксировала значения вплоть до ста девяносто шести процентов. Дальше график обрывался.

Объяснять, что это значит, Майеру не потребовалось.

В металлической руке мелькнул ручной терминал. Спустя несколько секунд на дисплее возник Буланже – спокойно-доброжелательный, как всегда.

Первые же слова Майера смели эту маску начисто.

– Сэр, у нас проблемы. Серьёзные проблемы.

11. Дёмина

Декабрь 2117 года.

Особая ферма Даймона, Сиэтл, США.

Кира с натугой прокрутила контргайку. Подлезть в узкую щель с гайковёртом невозможно при всём желании, приходится работать по старинке – гаечным ключом. Ноют ладони; безжалостный металл натирает кожу даже сквозь перчатки.

– Ну и бардак у тебя, Даймон.

Извернувшись, Кира вылезла из ниши, где провела последний час. Замена фильтра – дело хлопотное; комбинезон заляпан маслом и грязью, тело под ним взмокло от пота.

Толстый, прямо-таки огромный мужчина отрывисто рассмеялся:

– Силком тебя никто не загонял.

Здоровый образ жизни и Даймон – вещи столь же далёкие, как температура Планка и абсолютный ноль. И в 2120, и тремя годами ранее он скорее напоминает цыплёнка-бройлера – двухсоткилограммовый детина ростом под два метра, настоящее торжество продуктового изобилия и безудержного аппетита. Даймон носит засаленную белую футболку с культовой для всех игроманов оранжевой лямбдой, а в штанах с подтяжками при желании поместится три Киры. Немытые чёрные волосы он собирает в хвост. Неряшливая причёска резко контрастирует с чёткими линиями тонкой бороды.

Кира стянула перчатки, отёрла руки о чудом сохранивший чистоту участок комбинезона.

– Схему.

Даймон вложил в протянутую руку терминал. Кира на несколько минут погрузилась в изучение данных.

– ERP-система – в вашей сфере… – девушка обвела взглядом длинные ряды кадок под сиреневым светом фитоламп.

– Любой бизнес требует контроля. Мой – не исключение, – сухо произнёс Даймон. В противовес расхожему представлению о толстяках, добродушным нравом он не отличается. Чёрствый, озлобленный человек – Даймон запомнился Кире именно таким.

– Не могу не согласиться, – рассеяно ответила девушка.

Внимание привлекла система вентиляции. Терминал говорит, всё в порядке, но что-то в стройных рядах цифр заставило Киру насторожиться. Разработчики ERP-систем не проектируют софт под нужды подобных ферм; Даймон наверняка допиливал систему кустарным способом. Где-то закралась ошибка…

– Надо осмотреть узел управления вентиляцией.

Даймон взмахнул мясистой ладонью – давай, мол, за мной. Кира проследовала за толстяком вдоль раскидистых кустов к внушительных размеров шкафу. От дребезжащего ящика во все стороны тянутся трубы и шланги, конструкция перемигивается разноцветными огоньками.

Толстяк приложил запястье к сканеру. Из ниши со скрежетом – кто-то явно не следит за оборудованием – выехал сенсорный дисплей.

– Валяй.

– Ты бы смазал петли, что ли. Не ровен час, заржавеют и заклинят.

– Спасибо за совет, – по тону Даймона понятно, что ничего подобного он делать не будет.

Жалобно заскрипел пластик – толстяк плюхнулся на ближайший стул. Кира поморщилась от звука: кажется, ещё чуть-чуть – и ножка отломится под неимоверным весом.

– Что, не нравлюсь? – дерзко произнёс Даймон.

Кира на секунду отвлеклась от работы:

– Твоя жизнь – твои правила, Даймон.

– Не-ет, – протянут тот. – Я всё вижу, не слепой.

Девушка повернулась к толстяку, с вызовом упёрла руки в бока.

– Можешь весить хоть тонну, если тебе комфортно, Даймон. Неймётся? Найми психотерапевта и поливай его грязью хоть днями напролёт. У меня здесь другая работа.

– А ты норовистая баба, – уважения в голосе Даймона не прибавилось, но он хотя бы признал её личные границы.

Кира обвела рукой ферму:

– Мы, знаешь ли, не в институте благородных девиц.

– Каком институте? – Даймон картинно почесал пальцем лоб.

– Неважно. Будь добр, не мешай.

Кира повернулась обратно к панели. Пятнадцать минут рыскания по глубинам системы вывели её на сбоящий участок. Человек, писавший мод, не пожелал оставлять его общедоступным – Кире пришлось встроить в систему декомпилятор, чтобы добраться до исходного кода.

При виде огромной простыни текста у Киры помимо воли вырвался смешок:

– Кто писал мод? Индус?

– Записалась в предсказатели? – удивился Даймон.

– Их код ни с чем не спутаешь, – Кира взглянула на толстяка. – Перекусить не найдётся? Работа немного затянется.

Девушка вывела на дисплей нагромождение кода – на непосвящённых подобное всегда действует гипнотически.

– Угу, поищу что-нибудь, – карие глаза Даймона сделались совершенно стеклянными.

Толстяк ушёл. Кира подтащила ещё один стул, уселась напротив дисплея. Высокоуровневое программирование – давняя страсть девушки. Именно это увлечение помогло перебраться из сибирской тундры в технологический клондайк Северной Америки.

Даймон вернулся незаметно для Киры – под ногами просто появился стакан колы и картошка фри. Питание – в самый раз для людей его комплекции. Хотя чего ждать – блюд французской кухни? Они ведь не в Квебеке!

Кира прикончила еду на автопилоте.

Через полчаса она победно воскликнула:

– Джекпот!

Даймон встрепенулся:

– А? Что? – толстяк успел задремать.

– Увлажнение воздуха, – голос Киры звенит от сдерживаемого торжества. Каждая решённая задача – личная победа, и никак иначе. – Кривой код рекурсивной функции…

– Можно попроще? – перебил толстяк. – Нечего блистать познаниями в попытке показать, какая ты замечательная.

Кира чуть расстроилась. Распинаться перед Даймоном – что метать бисер перед свиньями. Обидно, конечно, но толстяк прав.

– Короче, – вздохнула девушка. – Из-за ошибки в коде постепенно повышался уровень влажности. Ещё полгода-год – и вся ферма покрылась бы плесенью.

– А фильтры и прочее?

– Просто не забывай обслуживать систему и вовремя менять расходники. Конечно, ты давненько этим не занимался, но в целом – ничего критичного, – девушка сделала театральную паузу. – В отличие от увлажнения.

Даймон потёр пухлый кулак:

– Кому-то придётся ответить за кривой код.

– Кто-то уже ответил. Ты, – бесцеремонно бросила Кира. – Скупой платит дважды, Даймон. Думай, кого нанимаешь.

– А с тобой я, значит, не прогадал?

– Сам как думаешь?

Даймон с видимым усилием поднялся со стула. Кира рядом с ним казалась тростинкой.

– Ладно, пошли в офис. Обсудим гонорар.

– Погоди, переоденусь сперва.

– Валяй, – толстяк со вздохом отвернулся.

Несколько минут, пара влажных салфеток – и Кира вновь обрела человеческое лицо. Рабочую одежду с инструментами девушка побросала в неприметную дорожную сумку.

– Готово, Даймон.

– Идём.

«Офисом» оказалась загаженная донельзя комната – настоящая пещера холостяка. Возле компьютера взгромоздилась батарея пивных банок, на высокой ноте подвывают сопла вентиляции, мерцают фитолампы – под основную деятельность фермы толстяк приспособил даже собственный кабинет!

Даймон сбросил с дивана гору коробок из-под пиццы и пивных банок, чтобы освободить место.

– Прошу, – толстяк предложил Кире сесть. Жест вышел то ли куртуазным, то ли издевательским.

Сам Даймон плюхнулся в кресло – единственный предмет обстановки, не навевающий мыслей о жилище бездомного.

– И чего же ты хочешь? Денег?

– Услугу, – Кира замотала головой. – Знаю, у тебя есть связи в определённых кругах.

– Откуда знаешь? – толстяк мигом напрягся.

– Да так… болтают всякое, – неопределённо ответила девушка. – У людей, знаешь ли, длинные языки.

Она по-хозяйски раскинулась на диване:

– Короче, мне нужна новая личность.

– Хочешь пошалить под чужим именем? – хохотнул Даймон.

– Шалить буду по-крупному. Нужна работа высшего класса, чтобы обмануть корпоративные системы.

Толстяк вмиг посерьёзнел:

– Вот как? О какой именно корпорации идёт речь?

– «Пайк».

Даймон заговорил не сразу. Кира отчётливо услышала, как скрипит кресло под грузным телом.

– «Пайк», – он будто пробует слово на вкус. – Высоко замахнулась!

– Об этом я уже сказала. Так ты поможешь или нет?

– Секунду… – на круглом лице отразилась напряжённая работа мысли. Дураком Даймон не был – потому Кира и обратилась именно к нему, невзирая на все недостатки.

Даймон вытащил ручной терминал, помахал перед Кирой.

– Есть один человек, лучшего спеца в Сиэтле нет. Работает только по рекомендации, попасть к нему ой как непросто.

– Какое счастье, что у меня есть ты, – произнесла Кира с иронией.

– Воистину. Стоят его услуги недёшево, полную стоимость оплачивать не стану.

– Деньги у меня есть.

– Замечательно.

Даймон послал запрос на связь. Терминал откликнулся в считанные секунды.

– Ола, Хуан! – произнёс толстяк с наигранным воодушевлением. Лицо его при этом здорово напряглось.

– Привет, Даймон, – уши Киры резанул сильный испанский акцент. – Чем обязан?

– Есть один человек, нужна помощь. По твоему профилю.

От внимания Киры не ускользнул слегка заискивающий тон Даймона. Кем бы ни был собеседник, человек он явно не из последних.

– Ручаешься?

Толстяк на секунду помедлил с ответом.

– Ручаюсь, – наконец выдал он.

– Работа сложная?

– О да, – Даймон обнажил кривые зубы. – Тебе понравится, Хуан.

Динамик исторг сухой лающий смешок.

– Раз так – присылай. Сделаю всё в лучшем виде. Деньги-то есть?

– Обижаешь, – Даймон бросил в сторону Киры мимолётный взгляд. – Аванс перечислю я, остальное – на месте.

– Лады.

Даймон отложил терминал. На лбу сверкнули бисеринки пота – разговор явно дался ему нелегко.

– Дело сделано. Ты, это, – пухлая ладонь слегка коснулась плеча девушки, – поаккуратнее с ним, о’кей? Хуан – уважаемый человек… в определённых кругах.

– Уже поняла. Язык за зубами, ушки на макушке, – усмехнулась Кира.

Толстяк с досадой покачал головой:

– Плохо, видать, поняла. С Хуаном шутки плохи.

Кира уловила на жирном лице отголосок страха. Даймон – не из трусливых; если его пугает даже телефонный разговор, к совету лучше и впрямь прислушаться.

– Ладно, учту, – кивнула она уже серьёзно.

– Другое дело.

Даймон грузно поднялся:

– Пошли, провожу, – он протянул руку. – Дай-ка свой терминал.

Кира покорно отдала гаджет.

– Вот здесь, – толстяк что-то торопливо отстучал, – офис Хуана. Держи. Советую вызвать такси.

Кира забрала терминал. При взгляде на адрес точёные брови поползли вверх.

– Остров Мерсер? Злачное местечко.

– Хуан там как рыба в воде.

Даймон выдернул засов из тяжёлой металлической двери. В глаза Кире ударил резкий свет расположенного прямо над входом фонаря. Холодный, белый до синевы – о такой вещи, как уютное освещение, тут не слышали.

– Уже стемнело, – произнесла девушка с удивлением и лёгкой досадой. Работа на ферме заняла весь день – куда больше, чем рассчитывала Кира. Хорошо хоть в сон не клонит.

Она шагнула наружу – прямо под моросящий дождь.

– Не знаю, что ты задумала, но с мозгами у тебя точно не всё в порядке, – Даймон смерил худенькую фигуру странным взглядом. Что он имеет в виду?

– И тебе всего хорошего, Даймон.

Дверь с грохотом захлопнулась, лязгнул засов – толстяк удалился в свою вотчину.

Кира нырнула под ближайший навес – мокнуть под дождём в ожидании такси совсем не хотелось. А ждать придётся: ферма Даймона – на отшибе, за пределами города. Ангары, склады, цеха – к западу вплоть до побережья жилья не найти. Людей вокруг тоже нет – тоскливая погода и не менее тоскливый антураж к прогулкам, мягко говоря, не располагают. Работа в такое время уже закончилась, все давно дома.

Кире, впрочем, не до тоски. Начало положено! Пусть до конечной цели – миллионы километров, первый шаг сделан. Скорая встреча с Хуаном не на шутку взволновала Киру – Даймон постарался нагнать страху! – но выбирать не приходится: или так, или про идею с Психеей можно забыть. Кровь бурлит в жилах, Кира совершенно не чувствует холода и сонливости – страх подстегнул азарт, а тот захлестнул с головой.

Серую пелену над асфальтом прорезали два луча света. Мгновением позже из тумана вынырнул рубленый силуэт характерного жёлтого цвета. Такси остановилось прямо перед девушкой. Кира прыгнула в пропахший пластиком салон, едва распахнулась дверь.

– Добро пожаловать, госпожа Дёмина, – гулкий голос робота выдал дежурное приветствие. – Поездка к месту назначения займёт двадцать три минуты.

Кира подтвердила поездку на терминале. Приглушённо взвыла турбина, управляемое автопилотом такси взмыло вверх.

Девушка откинулась на сиденье из материала, даже не пытающегося прикинуться натуральной кожей. Вид за окном представлял собой сплошную серую пелену, и забавы ради Кира переключила имплант на режим тепловизора. Город внизу вмиг заиграл разноцветьем красок – в таком количестве, что разобрать хоть что-то не представлялось возможным. Вскоре от похожих на приход психонавта картин у Киры закружилась голова.

– Расчётное время прибытия – десять минут, – сухо отчиталось такси.

Машина снизилась; сквозь запотевшее окно замелькали сплетения городских улиц. Кира чуть опустила стекло; в лицо ударил холодный воздух вперемежку с каплями дождя.

На подлёте к острову Мерсер такси снизилось до земли. Некогда благополучный район ныне объявлен бесполётной зоной – добраться туда можно только по земле.

Зона субдукции Каскадия никогда не давала жителям окрестных земель спать спокойно. Чудовищное землетрясение 2089 года разрушило Сиэтл почти до основания; особенно досталось острову Мерсер, чьи транспортные артерии – западный и восточный мосты – обрушились в первые же минуты. На короткий период в отрезанном от мира острове воцарилась анархия, чем не замедлили воспользоваться местные криминальные элементы.

После восстановления Сиэтла зажиточные горожане поспешили покинуть остров; за несколько лет Мерсер превратился в заселённое преимущественно иммигрантами гетто, коим и продолжает оставаться вопреки всем усилиям властей штата.

Впереди, на мосту, замаячил автоматизированный КПП. Снизившее скорость почти до пешеходной авто проскочило череду рамок-сканеров, затем, повинуясь зелёной стрелке, вынырнуло из зоны досмотра под открытое вечернее небо.

На острове машина также двигалась исключительно по земле. Местные вопросительно косились на такси. Жители других районов стараются лишний раз не заглядывать в Мерсер – скорее пролетают по шоссе насквозь, – аборигены же денег на такси просто не имеют. Кира выкрутила тонировку стёкол на максимум, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Прибыли. Спасибо за поездку, госпожа Дёмина.

Дверь распахнулась, в салон ворвался холодный воздух. Кире почему-то очень не захотелось покидать такси. Преодолев себя, девушка выставила ногу на загаженную мостовую. Едва Кира выбралась наружу, авто рвануло во мглу – фонарей на улице нет.

Адрес Даймона привёл к неприглядному складу, на вид неотличимому от того, где сидит сам толстяк – разве что ворота пошире, под автомобиль. Над истлевшей от времени вывеской – Кира при всём желании не разберёт, что намалёвано на щите – качается под порывами ветра одинокая лампа. Девушка сверилась с навигатором – адрес совпадает.

Десятилетия не знавшая краски дверь отозвалась на стук почти колокольным звоном.

Спрятаться от дождя оказалось негде – в ожидании ответа Кира мокла прямо под открытым небом. Проходящая мимо худосочная женщина наградила её неприязненным взглядом.

Спустя пару показавшихся бесконечными минут дверь наконец распахнулась.

– Чего тебе? – из полутёмного проёма на Киру уставился покрытый татуировками с ног до головы мексиканец.

– Я к Хуану. От Даймона.

Мексиканец не ответил – вместо этого достал терминал и сделал фото девушки. Мужчина отошёл в тень, Кира услышала несколько фраз по-испански.

– За мной.

Взгляд провожатого Кире очень не понравился – злой, хищный, он лишён даже намёка на человечность. Поведение мужчины, впрочем, оставалось сдержанным.

В заброшенном на вид складе кипит жизнь. Взору Киры предстал заполненный техникой зал. Гудят бесчисленные кулеры, стрекочет печатная техника, мерцают десятки дисплеев. Среди рабочих мест снуют десятки людей, ничуть не похожих на полуграмотных оборванцев. На одной из стен висит огромный, с жилой дом, экран, где отображаются текущие задачи, этапы их выполнения и ответственные лица. Проектный менеджмент? Девушка невольно присвистнула от восхищения – предприятие Хуана организовано не хуже заправской корпорации!

Её проводили на второй этаж, в скромных размеров кабинет, нависающий над складом. На непритязательной пластиковой двери висит лист бумаги с написанным от руки словом «босс».

– Ну здравствуй, чика.

Щуплый мужчина с жидкой бородёнкой приветственно протянул руку.

– Кира, – девушка пожала небольшую узловатую ладонь.

– Хуан.

Мужчина пригладил зализанные назад волосы, будто стремясь произвести впечатление. В противовес этому, колючий взгляд прошил Киру насквозь. Девушка поняла: Даймон опасается Хуана отнюдь не без оснований.

Мужчина уселся в кресло, жестом пригласил Киру сесть с противоположной стороны стола.

– Сперва – главное.

Хуан катнул к девушке один из терминалов; рядом – целая стопка. На дисплее горят цифры – реквизиты счёта.

– Сколько? – Кира попыталась придать голосу насколько возможно деловой тон.

– Пятнадцать тысяч долларов. Аванс Даймона в сумму не входит.

Пятнадцать. Немало, но всё-таки меньше, чем предполагала Кира. Остаётся простор для манёвра.

– Даже не поинтересуетесь, что именно мне нужно?

Хуан одарил девушку взглядом, от которого у той побежали мурашки. Рассудив, что ответа не последует, Кира вытащила свой терминал и молча перевела средства. Получателем значилась некая фирма на Британских Виргинских островах.

– Готово, – Кира показала отметку об успешной транзакции.

Хуан не ответил – продолжал молча сидеть. Тишина в кабинете стала угрожающей – так показалось Кире. Девушка ощутила, как засосало под ложечкой.

Когда зазвонил терминал, у неё чуть не случился сердечный приступ.

Хуан перебросился с кем-то парой фраз. Когда он положил трубку, складки в уголках рта чуть разгладились.

– Средства поступили. Перейдём к делу. Что тебе нужно?

– Левый ID сотрудника корпорации «Пайк». Нужно приписать меня к миссии на Психее.

Параллельно её словам Хуан набивал что-то на терминале – наверное, формировал задание.

– Детали личности? – спросил он.

– Двадцать три года, образование – инженер-бионик. На этой же должности работаю в «Пайк». Остальное не важно.

Хуан кивнул:

– Тогда идём.

Едва вышли из кабинета, за Хуаном материализовалась парочка амбалов с автоматами. Мужчина не переставал печатать на терминале – на появление охраны он не обратил внимания.

Хуан привёл Киру к большому стеклопластиковому кубу. Внутри перемещаются туда-сюда конструкции, напоминающие козловые краны.

Девушка не удержалась от восхищённого комментария:

– У вас всё по-взрослому!

3D-сканер полного цикла. Дорогая игрушка, стоит не меньше десяти миллионов. На такие деньги можно скупить половину острова!

– Раздевайся.

Какая-то девица приволокла пластиковый контейнер. Кира послушно сняла плащ, стянула одежду. Оставшись в нижнем белье, отчётливо ощутила холод – то ли от настроек микроклимата, то ли от похотливых взглядом охраны.

– Полностью.

Хуан, надо признать, держится исключительно профессионально. Бесстрастный тон резко контрастирует с сутью требования.

Щёки девушки зарделись румянцем. Делать нечего – придётся подчиниться. Кира прошлась испепеляющий взглядом по охране – те и не думают отворачиваться. Кто-то бросил глумливое замечание на испанском. Слов девушка не поняла, но подобные фразы в переводе не нуждаются.

– Проходи, – велел Хуан, когда девушка разделась догола.

Стыдливо пряча невеликие прелести, Кира забралась внутрь сканера. Свет внутри потух, едва она встала на отметку в центре сканера. Машина ожила, синие лучи забегали по телу со всех сторон – даже снизу.

Из динамика зазвучал удивлённый голос Хуана:

– Неслабо ты нашпиговала себя имплантами, чика!

Кира не ответила – покорно ждала, пока завершится сканирование.

Через несколько минут ход лазеров замедлился, а затем сошёл на нет. Синие лучи померкли, вспыхнул свет – такой яркий, что Кира невольно зажмурилась.

– Можешь выходить.

Она выбралась наружу. Ритуал повторился – пока Кира натягивала одежду, охранники жадно пожирали её глазами. Будто в мире нет других женщин! Лишь много позже Кира узнала, что мексиканцы из криминальных кругов питают страсть к девушкам, обильно покрытым татуировками.

Хуан жестом пригласил Киру следовать за ним.

Следующая остановка – огороженный полутёмный кабинет с единственным сотрудником – молодой, чуть старше Киры, девушкой в напоминающем врачебный халате. Из-за пластиковых очков смотрит лицо заправской отличницы. Про себя Кира назвала её лаборанткой.

– Располагайся, – девушка мотнула головой в сторону большого кресла, чем-то напоминающего стоматологическое, только очень затёртого.

Дружелюбный тон мигом расположил Киру:

– Что будем делать?

– Положи правую руку сюда, ладонью вверх, – девица мягким движением положила руку Киры в нужное место.

Нависающий над рукой агрегат пополз вниз – до тех пор, пока не прижался к запястью. Девушка нажала пару кнопок на блоке управления…

– Ай! – вскрикнула Кира. Руку резануло острой болью. – Что за чёрт?..

– Мы имплантировали второй ID, – девушка бесстрастно откинула агрегат обратно вверх. – Вставай, идём.

Кира слезла с кресла, в мыслях кляня девицу на чём свет стоит. Правое запястье болело, как от укуса пчелы.

– Глянь сюда, – девушка повернула к Кире монитор.

Та с удивлением узрела нутро корпоративной системы «Пайк». Вот это уровень! Какие же дела проворачивает Хуан?

– Вот список сотрудников проекта «Психея», – лаборантка ткнула в пачку анкет. – А вот – ты.

Перед изумлённой Кирой предстал её собственной портрет в униформе «Пайк».

– «Кира Дёмина, двадцать три года, инженер-бионик». Недурно, а? – произнесла девица не без гордости.

– Вот уж точно! А как сделали фото? Нейросеть?

– Угу, – лаборантка чуть вздёрнула бровь. – Сканер и нейросеть.

– А почему не изменили имя?

– Зачем? На Земле – пятнадцать миллиардов человек. Поиск по словосочетанию «Кира Дёмина» дал около тридцати тысяч результатов.

Девица вытащила из ниши терминал:

– Держи. Теперь он твой.

Кира с удивлением приняла подарок.

– Там стоит кастомная прошивка, – пустилась в объяснения лаборантка. – С помощью него сможешь активировать нужный тебе ID.

Она вытащила на стол типовой сканер:

– Давай, проверь.

Кира приложила запястье. Сканер пискнул, на дисплее появился знакомый с детства числовой идентификатор. Кира проверила возраст – девятнадцать лет, всё как полагается.

В перепрошитом терминале оказалась единственная программа. Пара движений – и Кира переключила активный ID. Она вновь приложила запястье…

Портрет тот же, но цифры – совсем другие. Возраст – двадцать три года. Кира с нарастающим изумлением пробежалась по всем кодам и классификаторам. Даймон не врал – Хуан действительно знает своё дело! Кире состряпали новую личность, настолько убедительную, что от настоящей не отличить.

– Вот дела… – выдохнула девушка.

– Впечатляет, правда? – улыбнулась лаборантка. – Ладно, пора заканчивать. Хуан, поди, уже заждался.

Хуан действительно заждался – за бесстрастной маской Кира уловила тщательно скрываемое нетерпение.

– Закончили?

– Да, всё готово. Спасибо.

– Хорошо. Луис, проводи чику. Всего хорошего.

Хуан сухо откланялся и был таков. Вместо него появился неотличимый от прочих охранников детина.

– За мной.

Киру довольно грубо выпроводили со склада. Охранник на выходе – тот, с хищным взглядом – без единого слова распахнул дверь и тут же захлопнул, едва Кира переступила порог. Девушка оказалась одна на безлюдной улице.

Часы на терминале показывают полночь. С неба хлещет проливной дождь. Вокруг – один из самых опасных в Сиэтле районов.

На лице Киры играет довольная улыбка.

Девушка вытащила терминал – свой, обычный. Вызвала такси. В ожидании авто набрала аэропорт:

– Здравствуйте! Чем могу помочь? – отозвался приятный женский голос.

Улыбка девушки стала шире:

– У вас есть билеты на Байконур?

12. Таббс

Декабрь 2117 года.

Корабль «Жанна д’Арк», орбита Психеи.

Оливер Таббс в сопровождении Михаль и двух космопехов шествует по коридорам «Жанны д’Арк» с гордо поднятой головой. Прохожие жмутся к стенам, процессию провожают тяжёлые взгляды.

– Гражданские, – презрительно бросила Михаль. Девушка с вызовом задрала голову, сложенные за спиной руки придают ей облик надзирателя.

Мундир сидит на Таббсе как влитой – ни единой складочки.

– Мы в гостях, Михаль, – Коммандер смахнул с плеча несуществующую пылинку. – Придержи коней.

Девушка ответила красноречивым взглядом – ничего, мол, придерживать не собираюсь. Таббс спрятал улыбку: порой при взгляде на Михаль кажется, что смотришь в зеркало.

– А тут просторно, – взгляд девушки прошёлся по широкому коридору.

– Ещё бы – мы сейчас в административной зоне. Поверь, в остальном корабль столь же тесен, как наш.

Таббс вытащил терминал, вывел на дисплей изображения со скрытых камер. Подглядывать за жизнью комплекса стало для коммандера своеобразным развлечением – несмотря на то, что с первых же минут проверку подозрительной активности отдали на откуп нейросети «Мильтиада», Таббс любил сам порыскать по комплексу в поисках странностей. Увы, пока весь его улов – хмурые безопасники, снующие по коридорам специалисты клининга да парочки в тёмных углах.

Так было до сегодняшнего дня.

Внимание Таббса привлёк красный восклицательный знак в углу дисплея. Нейросеть вновь что-то нашла! Из-за несовершенства системы её находками в основном оказывалась сущая ерунда, но коммандер с неослабевающим энтузиазмом вновь и вновь просматривал записи.

Таббс развернул помеченную нейросетью запись на весь экран.

На чёрно-белой картинке – запись велась в ночном режиме – в коридоре и так почти бесцветного интерьера притаился мужчина. Тёмная кожа, обычное телосложение – ничего примечательного. Мужчина осторожно выглядывает в сторону полосы света – из-за ночного режима там сплошная белая пелена. Казалось бы, что такого? Подумаешь, притаился кто-то в темноте! Таббс видел подобное не один десяток раз…

Сердце коммандера забилось чаще.

Одежда! Мужчина – в униформе инженера!

Все, кого видел Таббс на записях – либо безопасники, либо из службы клининга. В закрытой части комплекса совсем нет инженеров. Занятно… А ещё он слишком старательно прячется по углам.

Это может значить лишь одно.

Человек пробрался в закрытую часть тайком.

Таббс торопливо сохранил видео, отправил копию Михаль.

Терминал девушки запищал.

– Что это, сэр? – Михаль вытащила гаджет, пробежалась глазами по сообщению.

– Нечто очень интересное, – настроение коммандера взлетело до небес. – Найди об этом человеке всё – вплоть до цвета нижнего белья. Любую мелочь! Похоже, у ребят из «Пайк» есть проблемы, о которых они не догадываются.

– Намерены просветить Буланже?

Коммандер фыркнул:

– Чёрта лысого! Используем его, – палец ткнулся в дисплей, – для наших целей: добавим «Пайк» забот, – Таббс понизил голос. – Для чего, в конце концов, мы ставили камеры?

Ответная улыбка Михаль напомнила волчий оскал:

– Так точно, сэр. Досье будет у вас к вечеру.

Навстречу процессии выступил молодой мужчина в костюме с иголочки. Зелёные глаза неприязненно прошлись по Таббсу, на мгновение задержались на Михаль – при виде адъютанта взгляд едва уловимо изменился. Охрана мужчину не заинтересовала.

Лощёное, легкомысленное на вид лицо показалось Таббсу смутно знакомым.

– Фабио Аллегретти. Прошу за мной.

Аллегретти! Тот парень из комплекса, кажется, заместитель Майера! Раз так, удивляться отсутствию тёплых чувств не приходится.

В сопровождении Аллегретти процессия добралась до лифта. В ответ на прижатое запястье сканер выдал почти полную зелёную шкалу – у парня очень высокий уровень допуска. Легкомысленный дурачок, каким хочет казаться Аллегретти, такого бы точно не достиг.

Загудели электромагниты, кабина поползла вверх. Аллегретти парадоксальным образом оказался почти вплотную к Михаль. Девушка смерила его полным неодобрения взглядом, на что получила ослепительную улыбку.

На отметке «Переговорная» лифт остановился. Едва распахнулись двери, в глаза ударил ослепительно-белый свет.

– Кажется, скоро у меня вытекут глаза, – проворчал коммандер.

Когда зрение адаптировалось, Таббс разглядел прямоугольное помещение со сглаженными углами. Светло-серые стены изрезаны геометрическими узорами, пружинит под ногами прорезиненный пол. Предметы обстановки – большой овальный стол с залитой эпоксидкой диорамой и дюжина комфортабельных стульев. В ноздри ударил отчётливый запах кофе – для гостей приготовили несколько чашек ароматного напитка.

В дальнем конце стола сидит Буланже, костюм сияет такой белизной, что кажется, будто директор «Пайк» – ещё одна из многочисленных ламп в этой донельзя яркой комнате.

Рядом, как антипод – мужчина в чёрном. Майер. Глава службы безопасности. Миндалевидные глаза Майера, чёрные, как его костюм, впились в Таббса орлиными когтями. Коммандер в долгу не остался.

Поединок взглядов прервал голос Буланже:

– Добро пожаловать на борт, мистер Таббс.

Облик директора «Пайк» прямо излучает доброжелательность. Очередная маска. Коммандер испытал приступ раздражения – искусство дипломатии он глубоко презирает.

К счастью, рядом есть Михаль.

– Не представите вашу очаровательную спутницу? – галантности Буланже, фальшивой насквозь, нет предела!

Девушка шагнула вперёд:

– Михаль Юфит, адъютант коммандера, – отчиталась она до того, как Таббс открыл рот.

– Замечательно, – Буланже куртуазно взмахнул ладонью. – Рядом со мной – мистер Майер, глава службы безопасности на Психее. Молодой человек, что привёл вас – мистер Аллегретти, его заместитель.

Присутствующие обменялись сухими кивками.

– Мистер Таббс, могу я попросить джентльменов из вашей охраны подождать за дверью?

«Джентльмены» неуверенно переглянулись. Коммандер жестом велел им выйти.

– Благодарю, – сказал Буланже, когда за космопехами закрылась дверь. Таббс с удовольствием бы предположил, что космопехи вселяли в директора неуверенность, но на лице Буланже не появилось даже намёка на эмоции. – Прошу, присаживайтесь.

Таббс устроился на противоположном конце стола, напротив Буланже, Михаль села по правую руку. Аллегретти уселся рядом с девушкой, чем немало удивил не только военных, но и собственного босса. Парень лукаво подмигнул Михаль. Та сделала вид, что ничего не заметила.

– Перейдём к делу, – произнёс Таббс с властностью, которой не ощущал. – Зачем пригласили на «Жанну д’Арк»? Почему бы не встретиться в комплексе?

– Эта переговорная – самое защищённое место на миллионы километров вокруг, – улыбнулся Буланже.

– Опасаетесь чего-то? – ввернула Михаль.

– Прошлая встреча в комплексе вышла… не самой тёплой, – добавил Майер. Вопрос девушки он проигнорировал.

– Не валяйте дурака, мистер Майер, – Таббс вложил в слово «мистер» всю возможную издёвку. – У вас столько скелетов в шкафу, что устыдятся римские катакомбы.

Главу безопасников будто огрели хлыстом. Лицо дёрнулось, на скулах вздулись желваки.

– О скелетах мы и хотим поговорить, – вступил в разговор Аллегретти. Майер совладал с собой и погрузился в терминал, будто потеряв интерес к разговору.

Заместитель Майера пружинисто встал. Повинуясь командам с его терминала, ожил настенный дисплей. На экране появились знакомые Таббсу записи камер – те самые, с датировкой 2120 года.

– Уверен, картинку вы помните, – съехидничал Аллегретти при виде изменившегося лица коммандера. Парень не упустил случая отыграться за босса. – Мы вскрыли систему безопасности комплекса. Все записи уничтожены, есть только даты.

– Уверена, вскрыть собственную систему очень непросто, – в словах Михаль читается неприкрытый сарказм.

– Зря смеётесь, – парировал Аллегретти. – Вспомните вашу систему, как там её… «Оппенгеймер»? Если не ошибаюсь, генерируется двухкилобитный ключ. Думаете, корпоративные системы работают иначе?

Лицо Таббса осталось каменно-спокойным, но внутри он несказанно удивился. Откуда сопляк знает принципы работы «Оппенгеймера»? Михаль перерыла досье Аллегретти вдоль и поперёк – парень не имеет к военным структурам никакого отношения.

– Как бы то ни было, систему мы вскрыли. И вот что поразительно: даты на записях не врут – комплекс действительно из 2120 года.

– Знаете, шутка вышла из берегов, – Таббс покачал головой.

– Шутка?

Бледный от гнева Майер порывисто встал. В несколько шагов он преодолел разделяющее их с Таббсом расстояние.

– Значит, по-вашему, всё это, – он ткнул пальцем в дисплей, – шутка?

Коммандер заметил, как напряглась Михаль. Рука помимо воли потянулась к кобуре.

– Полагаете, мы для забавы заранее построили на Психее комплекс, сделали так, будто он выглядит обжитым – уверен, вы заметили, – и всё ради того, чтобы пригласить космопехов ООН на огонёк?

Неестественно-ровный тон голоса скрывает клокочущий гнев. Майер выудил из кармана пачку сигарет. Таббс заметил, как мелко подрагивают пальцы. Безопасник закурил – вопреки осуждающему взгляду Буланже. По конференц-залу пополз сизый дымок с характерным запахом табака.

– Считаете, мы роем землю носом, – с каждым словом изо рта Майера вырываются струйки дыма, – ради политических игрищ? Вы, коммандер, – тлеющий конец сигареты нацелился в Таббса, – не показались мне поборником дипломатии.

Ответом на тираду Майера стал смех. Михаль хохотала открыто, во весь голос. Сложно представить что-то более унизительное.

– Гляжу, проблемы с дисциплиной никуда не делись, капитан Майер, – ядовито заметила девушка.

– Мнение адмиральской дочки меня не интересует, – ответил тот ледяным тоном. – Его, – металлический палец ткнулся в Таббса, – я хотя бы уважаю за преданность долгу. Чем похвастаешь ты, соплячка? Влиятельным папочкой?

Михаль побагровела. Таббс испытал жгучую обиду за такое обращение с адъютантом. Но хотя бы в глубине души нельзя не признать – отчасти Майер прав. Девушка поплатилась за слишком острый язык.

– Что вы себе позволяете?! – она вскочила столь резко, что опрокинула стул. Кулаки сжались так, что побелели костяшки.

Коммандер встал следом:

– Тише, Михаль, тише, – заговорил он успокаивающим тоном.

В разговор вступил Буланже:

– Мистер Аллегретти, проводите, – он бросил мимолётный взгляд на ладони девушки, – мисс Юфит в камбуз, предложите что-нибудь прохладительное.

– Да, сэр, – парень кивнул с серьёзным видом. – Прошу, мисс Юфит.

Аллегретти деликатным жестом взял Михаль под руку. Девушка грубо скинула ладонь и наградила провожатого столь убийственным взглядом, что тот даже растерялся. Воспользовавшись замешательством, она выскочила из конференц-зала.

Майер мотнул головой в сторону выхода:

– Присмотри за ней, Фабио.

– Да, босс.

Аллегретти скрылся за дверью.

Таббс заметил, что Майер смущён. Ожидать подобного от Буланже бессмысленно – директор «Пайк» всегда выглядит так, будто через секунду идти на приём к генсеку.

– Некрасиво вышло, коммандер, – виновато протянул Майер. – Приношу свои извинения.

Признание главы безопасников слегка растопило Таббса, но виду он не подал.

– Извинения приняты. Впредь держите себя в руках, Майер. Подобное поведение не красит офицера.

В чёрных глазах на миг сверкнули молнии; впрочем, они тут же сменились туманом, который, как заметил Таббс, не покидает Майера в течение всей беседы, сквозит фоном за любой эмоцией, любой фразой.

Знакомое состояние.

Глава безопасников страшно, смертельно устал.

– И, раз такое дело, давайте закончим с обменом шпильками. Вернёмся к делам? – предложил коммандер.

И Майер, и Буланже охотно ухватились за предложение.

– Как я говорил, – начал глава безопасников, – комплекс мы не строили.

Парой движений в терминале он вывел на дисплей данные с камер. Перед Таббсом возник рой мерцающих огоньков – комплекс на Психее.

– Данные не оставляют вариантов для трактовки – комплекс появился в результате сбоя в работе портала.

Вот так новость!

– Портала? Но как?..

– Если бы мы знали, – Майер беспомощно развёл руками. Он вытащил терминал, что-то быстро отстучал на дисплее. – Отправил все данные, что у нас есть – возможно, учёные мужи из штаб-квартиры ООН смогут узнать больше.

Терминал Таббса загудел. С чего такая щедрость?

– Несомненно одно – комплекс попал сюда из 2120 года. Мы с вами, коммандер, – Майер повернулся к дисплею, – смотрим на призрак из будущего.

13. Хадебе

Декабрь 2117 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

Хадебе возвращался с прогулки, когда встретил знакомого безопасника.

– О, привет, Джафар!

Смуглый мужчина с характерным носом жителя прикаспийской низменности приветственно помахал рукой.

– Здравствуй, Табо! Как жизнь? Чего такой весёлый?

– Прикажешь грустить? – ухмыльнулся Хадебе. – Скоро начнётся работа! Я уже заждался, изнываю от скуки.

– Везёт! У нас, – Джафар стукнул себя по козырьку, – работа и не кончалась. Служба безопасности всегда на посту.

– Охотно поменяюсь с тобой местами на недельку, дружище, – пошутил Хадебе. – Что вообще слышно насчёт задержек? В чём причина?

– Да пёс его знает! – безопасник досадливо махнул рукой. – Начальники как в рот воды набрали. Ребята всякое болтают…

– Например? – Хадебе доверительно склонился к Джафару.

– Ну… – замялся тот. – Кто-то говорит – нашли руины пришельцев, вот и тормозят работы. Другие болтают о машине времени. Ересь, одним словом.

После того, что видел и слышал Хадебе, он зарёкся отметать любые версии – даже самые дикие.

– Как бы то ни было, Майер хранит гробовое молчание.

– Майер? – деланно удивился Хадебе. – Кто это?

– Наш босс, – Джафар ткнул пальцем в нашивку службы безопасности.

– А он вообще, кхм, открыт для встреч с персоналом станции?

– Нет, у Майера и без того дел по горло, – глаза безопасника сузились. – А зачем тебе?

По изменившемуся лицу безопасника Хадебе понял, что с разговорами пора завязывать.

– Интересно, кто руководит доблестной службой безопасности. Ну, – он похлопал Джафара по плечу, – нет – так нет. Спасибо, что поделился, Джафар. Мне пора. Будь здоров!

– И тебе не хворать, – слегка удивлённо произнёс безопасник.

Возле поворота к жилому комплексу уже дожидался Матиас:

– Ну что, Табо, готов к вечеринке?

– Ты-то, гляжу, приготовился конкретно, по полной программе, – Хадебе окинул взглядом многочисленные банки колы и контейнеры суши. – Разве что горячительного не хватает.

– Предпочитаю это, – парень хлопнул ладонью по газировке. – Как-то не сложилось у меня с алкоголем. Не нравится, и всё тут.

Хадебе догадывался, что в арсенале Матиаса имеются вещи куда убойнее банального пива, но делиться соображениями не стал: парень достаточно взрослый, чтобы решать самостоятельно.

За минувшие недели берлога Хадебе обросла разбросанными тут и там личными вещами и тонким слоем пыли – тем, что называют уютом. Царство прямых углов, типовая нора превратилась в ад перфекциониста.

– Довольно мило, – Матиас оббежал жилище глазами.

– Да ладно, – Хадебе криво ухмыльнулся, – говори как есть: хоромы! Такие, брат, в «Пайк» условия для инженеров.

Он не хвалился – констатировал факт. Техникам вроде Матиаса на Психее досталась втрое меньшая площадь. Неудивительно, что нора Хадебе кажется парню настоящим дворцом.

К чести Матиаса, тот не проявил ничего, даже отдалённо напоминающего зависть. Парень вывалил на стол купленную снедь. Хадебе вскрыл суши, затолкал колу в камеру экспресс-охлаждения. Двадцать секунд – и система отчиталась о достижении температуры в пять градусов.

Парень плюхнулся на диван:

– Табо, будь другом, подкинь колы.

Хадебе вытащил запотевшую банку. Знаменитый напиток с многовековой историей ухитрился не растерять популярности и по сей день – взять того же Матиаса.

Парень поймал жестянку на лету. Сам Хадебе по обыкновению пьёт чай.

Комплекс на Психее – замкнутое местечко. Хадебе довольно быстро оброс знакомствами, однако по-настоящему сблизился только с Матиасом – парень стал для него кем-то вроде младшего братишки. Матиас, как и полагается представителю молодого поколения, двигался на острие прогресса. Цивилизация год от года обрастает новыми причудливыми вещами – поди уследи! Вот парень и просвещает Хадебе; тот, в свою очередь, делится богатым жизненным опытом.

Матиас раскинулся на диване с банкой в руке, рядом на полу валяются контейнеры из-под суши. На дисплее крутится новый эпизод какой-то дико популярной космооперы – кажется, «Жестокая Галактика». Удивительно, что люди продолжают сочинять небылицы о космосе, хотя сами вовсю бороздят его просторы. Хадебе никогда не был фанатом популярной культуры – да и культуры вообще. Тяжёлый труд сжигает желание постигать тонкие материи.

Другое дело – вечеринка. Неплохой способ скрасить однообразные вечера!

Занятого завариванием чая Хадебе отвлёк голос Матиаса:

– Табо, смотри!

Монотонная болтовня сериала оборвалась. Вместо «Жестокой Галактики» на дисплее возникла фигура Жака Буланже. На ручном терминале Хадебе, что валялся рядом, тоже появился директор «Пайк».

– Коллеги, – лицо Буланже приняло подобающе-печальное выражение. Казалось, на плечи директора легла вся вселенская скорбь, но тот, подобно атланту, готов стойко держаться под напором невзгод, – Друзья.

– Во завернул! – брякнул парень. – Какие друзья, белоручка?

– Вынужден сообщить печальное известие, – Буланже ожидаемо не прореагировал. – В связи с непредвиденными обстоятельствами начало работ в комплексе откладывается на месяц.

– Ну вот, опять, – раздосадовано протянул Матиас. – Ещё месяц безделья. У меня от сериалов уже ком в горле!

– В первую очередь, – продолжал Буланже, – хочу сообщить: выплаты заработной платы будут осуществляться в полном объёме. Кроме того, как вы знаете, недавно завершилось развёртывание комплекса. Теперь вы вольны ходить, где пожелаете – кроме предусмотренных планом зон ограниченного доступа, разумеется.

Персиковый пиджак директора «Пайк» ярким пятном выделялся на нежно-голубом фоне студии. Буланже отточенным движением повернулся вбок, где его мигом перехватила другая камера. С нового ракурса директор уже не казался печальным. Лицо обрело уверенность, даже больше – непоколебимую решимость.

– Мы столкнулись с трудностями, но «Пайк» известна тем, что ломает любые преграды. Вместе мы вершим революцию!

Трансляция прервалась. Потух ручной терминал, настенный дисплей возобновил показ «Жестокой Галактики».

– Слова, всё слова… – Матиас покачал головой.

Хадебе стиснул челюсти так, что заскрипели зубы. Взгляд задержался на чайнике – чувствительный к процессу заварки зелёный чай превратился в жёлто-коричневую бурду, горькую, как слёзы тысячи вдов. Он взял со столешницы палочку для суши, медленно переломил пополам.

Реакция не ускользнула от внимания Матиаса:

– Что стряслось, Табо? – он беспокойно заёрзал на диване.

Пока Хадебе подбирал слова, парень выдвинул свою версию:

– Не стоило Буланже отвлекать тебя от заваривания чая.

Хадебе вознёс благодарственные молитвы богу, что одарил некоторых людей стремлением додумывать за других.

– Вся работа – псу под хвост! – Хадебе безжалостно вылил содержимое чайника в раковину.

Плюнув, он вытащил из холодильника ещё одну банку колы:

– Буду приобщаться к молодёжной культуре.

– Молодёжной? Слышал о двухсотлетнем человеке. Но двухсотлетняя молодёжь… – изрёк Матиас с преувеличенным удивлением.

Надолго парня не хватило – в следующую секунду он уже заливался смехом.

Хадебе присоединился к веселью – хотя бы для того, чтобы отогнать нахлынувший в душу мрак.

Получасом позже, в разгар просмотра очередного сериала, Матиас вдруг произнёс:

– Табо, ты ведь взрослый человек. Сколько тебе?

– Сорок три, – протянул Хадебе. Вопрос парня застал его врасплох.

– Мне двадцать пять, и родители уже не первый год пилят мозги – пора, мол, жениться. А ты до сих пор холост?

– У меня есть… была семья.

– Была? Что случилось?

Да, с эмпатией у Матиаса явно нелады. Хадебе подумал, что иной за такие слова запросто схлопочет по физиономии. Но парень… нет, он просто не понимает.

– Слышал что-нибудь о городе Растенбург?

– В Польше?

– Я что, похож на поляка?

Хадебе удостоил парня таким взглядом, что тот нервно сглотнул.

– Думаю, – пролепетал Матиас, – речь о том, что на юге Африки. Кажется, там что-то стряслось лет пять назад…

Хадебе вывел на терминал семейное фото. В свете дисплея влажно заблестели покрасневшие глаза.

– Стряслось, – он не отрывает взгляда от терминала. – Химическое загрязнение. Город превратился в кладбище. Моя семья…

Он склонил голову. Продолжать не хотелось. Рука с терминалом бессильно повисла.

До Матиаса наконец дошло, что он затронул тему, касаться которой совсем не стоило.

– Блин, прости, Табо, – парень попытался утешить Хадебе неуклюжим прикосновением.

– Ничего, – выдавил тот изменившимся голосом. – Ты не мог знать.

– Знаешь, я, пожалуй, пойду, – Матиас торопливо засобирался. – Увидимся позже.

Хадебе молча кивнул.

Ещё долгое время после ухода Матиаса он просидел в молчании. Хадебе загнал воспоминания о семье в самый дальний угол памяти, обтянул плёнкой и накрыл саркофагом. С воспоминаниями он похоронил часть себя, но жить так – проще, чем видеть призраков, когда закроешь глаза. Иногда – например, сейчас – призраки прорывались сквозь заслоны психики. Такие минуты для Хадебе – самые мучительные. Он едва не сошёл с ума, прежде чем научился жить заново. Он смирился с потерей.

Смирился – но не забыл.

Не забыл, на чьей совести трагедия Растенбурга.

14. Майер

Декабрь 2117 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

Фабио опустил дымящийся револьвер. В центре мишени горделиво красовались шесть аккуратных дыр.

– Магнум сорок четвёртого калибра, – парень смотрит на оружие чуть ли не с любовью. – Это вам не современные пукалки, босс. Настоящее оружие ковбоев.

По глубокому убеждению Фабио, тир – лучшее место, чтобы развеяться.

Видит бог, сегодня Майер с ним солидарен.

– Что-то не припомню ковбоев во Вьетнаме.

– Не придирайтесь, босс, – парень крутнул револьвер на пальце. – Выглядит очень аутентично.

– Так и вижу тебя героем спагетти-вестерна.

– О да!

Фабио откинул барабан, с металлическим звоном посыпались на пол гильзы. Точёные пальцы выудили из бандольеры – Фабио нацепил и этот пережиток времён Дикого Запада – новые патроны.

– Босс? – парень протянул револьвер.

Майер посмотрел на оружие:

– Почему нет?

Для ладони Майера револьвер оказался великоват. Тяжёлое длинноствольное оружие – максимум пафоса, минимум практичности. Майер с хрустом крутнул барабан, примерился к весу и габаритам.

Мужчины надели наушники.

Раз! Отдача молотом ударила по руке, волной прокатилась до плеча. Ствол задрало к потолку. Майер посмотрел на мишень – пуля проделала отверстие почти на краю полотна.

– Молоко, – нейтральным тоном констатировал Фабио. Рация наушников прибавляет его голосу лет сорок – будто говоришь с глубоким стариком.

– У этой штуки отдача как у гранатомёта!

– Ничего, приноровитесь. Отставьте одну ногу назад и перенесите вес – должно помочь.

– Яйца курицу учат… – проворчал Майер.

Тем не менее он добросовестно выполнил рекомендации. Глубокий вдох, задержка дыхания, прицел…

Два! Спуск вышел чуть плавнее, выстрел – чуть точнее: Майер угодил в «единичку».

– Делаете успехи, босс.

Майер снял курок со взвода, вернул оружие хозяину:

– Извини, Фабио. Не моя история.

Отработанным тысячи раз движением он выхватил штатный пистолет – скромный композитный «Зиг Зауэр» – и за несколько секунд всадил в мишень весь магазин. Он продолжал нажимать на спусковой крючок ещё пару секунд после того, как вместо выстрелов тот стал выдавать лишь сухие щелчки.

Майер осмотрел мишень:

– Другое дело, – удовлетворённо заключил он. Пули легли в диапазоне от «семёрки» до «десятки».

– Пф, – насмешливо фыркнул Фабио. – С пятимиллиметровым пистолетом справится и ребёнок. Там вообще нет отдачи! Это, – он потряс револьвером, – нестареющая классика.

– С такой отдачей, как у твоей «классики», скорее зарядишь себе по лбу, нежели куда-то попадёшь.

– У меня в коллекции есть один израильский пистолет. Поверьте, этот револьвер в сравнении с ним – детская игрушка.

– Боюсь даже представить, – Майер замахал руками. – Пожалуй, останусь при своих пятимиллиметровых пистолетиках для детишек.

Фабио рассмеялся:

– С ними вы справляетесь вполне успешно, босс.

Когда веселье стихло, он продолжил:

– Кстати, не думали освоить стрельбу с левой руки?

– Это ещё зачем? – удивился Майер.

– Ваш протез – от «Седжин Нанотек», да? Военная модификация?

­– Да-а, – познания Фабио немало удивили Майера. – Откуда знаешь7

– Так, нахватался по вершкам, – неопределённо ответил парень. – Для сервоприводов «Седжина» отдача револьвера… да нет, считайте, отдачи! Хоть револьвер берите, хоть дробовик!

– Придержи коней, Фабио, – улыбнулся Майер. – Рановато меня в терминаторы записывать.

– И всё же, – не унимался Фабио, – это отличная возможность опробовать протез в деле. Как всё уляжется, принесу пару пушек помощнее.

– Ладно, попробуем. Наверное.

Мужчины провели в тире ещё добрых полчаса. Фабио успел опустошить бандольеру, Майер искрошил в труху не один десяток мишеней из кучи оружия – от пистолетов до штурмовых винтовок. Когда он покинул тир, в ушах нещадно звенело –не спасли даже наушники, – зато на душе стало куда спокойнее. План Фабио удался.

Офис службы безопасности встретил мужчин приглушёнными разговорами и гулом оборудования. Серые от недосыпа лица вперились в экраны, отовсюду тянет кофейным ароматом. Майер ещё не привык, что после «открытия» комплекса работы у безопасников значительно прибавилось – большая часть людей разошлась по патрулям.

Однако если в отсутствии рядовых сотрудников нет ничего удивительного, то где же Агнес?

Майер повторил вопрос вслух.

– Чтоб я знал, босс, – Фабио пожал плечами. – Набрать её?

– Я сам.

Агнес ответила на вызов в считанные секунды – как всегда. Собранная и взъерошенная сразу – причудливое, но в её случае вполне органичное сочетание.

– Да, Эрих?

– Где тебя черти носят?

– Пытаюсь разобраться в причинах сбоя портала, – отчиталась девушка. За её спиной мелькают уже знакомые Майеру серверы.

– Опять? Думал, мы во всём разобрались.

– Появились новые данные. Много данных. Похоже, то, что Психею перекинуло во времени, не планировалось. Целью диверсии…

Агнес прервалась на полуслове. В кадре появилась чья-то голова.

– Простите, Эрих, тут срочное дело. Перезвоню сразу, как освобожусь.

– На самом интересном месте… Ладно, жду, Агнес.

Майер оборвал связь.

– Босс? – Фабио потёр выбритый до синевы подбородок. – Насчёт диверсанта… почему не сказали Таббсу? Про сбой портала ведь рассказали.

– Слышал об акте 1320? – Майер прочистил горло.

Фабио замотал головой.

– Да ну? – искренне удивился Майер. – Думаю, ты знаешь всё.

– Мои возможности не беспредельны.

Это шутка? Звучит на редкость серьёзно.

– Акт 1320 «Об экстренных мерах воздействия» позволяет ООН взять под контроль любой объект в их юрисдикции – вне зависимости от права собственности, – Майер криво ухмыльнулся. – Если Таббс узнает, что комплекс представляет угрозу, то не станет церемониться – просто вышвырнет «Пайк» вон. Тёплых чувств к нам он не питает.

– Мягко говоря.

– Если это произойдёт, про кротовые норы можно забыть минимум лет на двадцать. Представь, какой урон понесёт человечество!

– Знакомая риторика, босс, но не ваша. Буланже?

– Он самый, – признался Майер.

– Если Таббс рискнёт, то, чёрт возьми, будет отчасти прав, – Фабио потёр лоб. – Мы почти уверены, что где-то в комплексе – диверсант. И точно уверены: перегрузим портал – рванёт реактор в Сиэтле.

Майер подошёл к своему столу. Рядом с компьютером обнаружились три немытые чашки из-под кофе и пустая пачка сигарет. Поборник чистоты и порядка, блин! Впору сгореть от стыда. Такое не спишешь даже на усталость.

Майер уселся в кресло:

– Фабио, позволь кое-что объяснить. Такие, как Таббс… Это люди системы. Столпы, на которых зиждется человечество. Они не дают махине обрушиться под собственным весом. «Пайк», а значит, и мы – люди совсем другого сорта.

– Я бы не стал так лихо равнять нас и Буланже.

– Напрасно, Фабио.

Майер похлопал по карманам, достал новую пачку сигарет. В последние дни он курит столь часто, что кабинет пропитался табачным дымом насквозь – не справится никакая вентиляция.

– Задача Буланже, как и наша – продолжил он с сигаретой в зубах, – толкать махину вперёд. Как видишь, наши с Таббсом цели, кхм, немного отличаются.

– Босс, но риски?..

– Риски? Любые открытия несут риски – и встречают сопротивление таких, как Таббс. Вся история человечества – сплошь перетягивание каната между реформаторами и реакционерами. Да, ООН может прикрыть лавочку. «Спасти» человечество. И что? Думаешь, люди перестанут проводить эксперименты со сверхсветовыми скоростями?

Фабио промолчал.

– Вот-вот! «Пайк» накопила кучу информации по работе порталов. Закрывать проект из-за того, что где-то в комплексе якобы бродит диверсант… – Майер покачал головой. – Диверсант испортил портал. Проблема, – он порывисто взмахнул рукой, – не в технологии! Если завтра какой-нибудь псих закольцует реактор «Мильтиада» – что, запретим термоядерные двигатели?

– Кажется, понял, к чему вы клоните, босс.

– Фабио, – мягко произнёс Майер, – мы слегка нарушаем правила – как сделал Таббс, когда высадился в комплексе. Я доверяю Буланже. И верю в нас. Мы найдём диверсанта, прежде чем случится непоправимое.

– Мне бы вашу веру.

– Не вешай нос, Фабио. Прорвёмся. Кроме того, не забывай: мы уже знаем, что среди персонала есть диверсант – спасибо перемещению во времени.

– До сих пор в голове не укладывается, как такое вообще возможно!

– Да уж, – Майер встал. Давно догоревший окурок полетел в пепельницу. – Когда Вацлав говорил, что подыскал мне интересную работёнку, он вряд ли имел в виду такое.

– Знавал я одного Вацлава. Нудный мужик, но умён, как три суперкомпьютера.

Майер улыбнулся.

– Вацлав о тебе похожего мнения.

Фабио моргнул.

– Вацлав Дворжак, – пояснил Майер. – Откуда, думаешь, я узнал о таком замечательном специалисте, как Фабио Аллегретти?

– Босс, мне… – Фабио запнулся. – Не ожидал! – выдал он секунду спустя.

– Мы с Дворжаком – старые друзья. Буланже предоставил мне свободу в части найма заместителей; Вацлав упомянул о тебе. Помню, сказал: «Фабио – парень толковый, но любит заглядывать под юбки кому не следует. К счастью, ты, Эрих, юбки не носишь».

Фабио густо покраснел.

– У всех свои недостатки, – Майер дружески хлопнул заместителя по плечу. – Я вот дымлю как паровоз. Идеальных людей не бывает.

– Не бывает, – согласился Фабио. – Но всегда есть те, с кого стоит брать пример.

Когда до Майера дошёл смысл фразы, он рассмеялся – сухим лающим смехом:

– Фабио, храни тебя бог брать пример с таких, как я. Эрих Майер – ходячий недостаток: уволился из ООН, не дотянув даже до майора; сменил десятки работ, так нигде и не прижившись; закладывал за воротник так, что потерял семью. Что из перечисленного – достойный пример?

Фабио покачал головой:

– Именно этим, – заговорил он с горячностью, – вы заслужили моё уважение, босс. Вы – живой человек из плоти и крови, – он покосился на протез. – И немного из стали… Да, человек из стали. Не боитесь сделать неверный шаг, признать, что были не правы, показаться каким-то не таким. Пример – не абстрактная картинка; пример – кровь, пот и слёзы, настоящая жизнь, а не красивая брошюра.

Майер молчал секунд десять.

– Я просто хо… – начал Фабио.

Фраза оборвалась на полуслове, когда Майер взял парня за плечи.

– Спасибо, – произнёс он изменившимся голосом. – Нечасто я слышу подобное в свой адрес.

Майер открывал и закрывал рот, захлопал увлажнившимися глазами. Он вытащил пачку сигарет, но та выпала из дрожащих пальцев. Майер наклонился собрать рассыпавшиеся сигареты, попутно оглашая кабинет отборной бранью. Неловко переминавшийся с ноги на ногу Фабио бросился помогать.

За этим занятием их застала Агнес.

– Эрих.

Майеру хватило единственного взгляда на сероватое от пыли хмурое лицо.

– Выкладывай.

Девушка так и сделала – швырнула на стол небольшой пакет, такие используют для сбора улик. Внутри виднелось что-то тёмное.

– Взгляните, что нашла, – Агнес зло треснула ладонью по столу рядом с пакетом. Черты лица заострились, в глазах – ястребиный блеск. Майеру ещё не доводилось видеть девушку в таком гневе.

Тревога, что появилась на лице Фабио, не понравилась ему ещё больше.

Парень склонился над пакетом:

– Что тут у нас?

Фабио аккуратно разгладил полиэтилен, пригляделся к находке.

– Босс…

От изменившегося тона Майеру стало не по себе. Он схватил пакет, пристально всмотрелся в содержимое – неприметный квадратик серого цвета. Взгляд прошёлся по рубленым линиям, скользнул по интерфейсным разъёмам – и застыл на едва заметном чёрном кругляше.

Скрытая камера.

Враз обессилев, Майер сполз в кресло.

– Это ещё не всё.

Агнес сунула боссу терминал – прямо в лицо. На дисплее – движение пакетов данных; Агнес, как обычно, поработала на славу – отследила трафик вопреки защите и многочисленным прокси. Маленькое чудо в полном неприятных событий дне.

Майер увидел адресата – и понял, что неприятных событий стало на одно больше.

– Твою мать, – только и смог выдавить он.

Над скромной белой точкой в правой части дисплея мерцает надпись: «Мильтиад».

15. Дёмина

Декабрь 2117 года.

Байконур, Евразийский Союз.

– Кира!

Рослый парень с весёлыми карими глазами закружил девушку в объятиях – совсем как в детстве.

– Сенька! – радостно запищала Кира.

Арсений Сальков – лучший друг чуть ли не с пелёнок. Кира росла настоящей пацанкой, всегда водилась исключительно с мальчишками. Арсений – из тех ребят, что вечно придумывали шалости и не могли усидеть на месте более трёх минут. Кира прибилась к их компании ещё до школы; дружеские отношения с парнями, которых давно пора называть мужчинами – Арсению, например, почти тридцать – сохранились и по сей день.

Когда бурные приветствия завершились, Арсений произнёс:

– А ты здорово изменилась, сестрёнка!

Он прошёлся взглядом по многочисленным татуировкам Киры, по дерзкой причёске, задержался на разноцветных глазах.

– Как говорится: верь в мечту, иди к ней, – улыбнулась девушка.

– Помню-помню. Кое-кто пересмотрел кино про киборгов, – Арсений ткнул Киру пальцем в грудь. – Много имплантов-то?

– Было больше.

– Сняла? – удивился Арсений.

– В некотором роде, – уклончиво ответила Кира. Посвящать друга в историю с порталом совсем не хотелось. Как минимум сейчас.

– И как оно – жить с имплантами?

– В смысле? – недоверчиво сощурилась девушка. – Ты что, чистый?

– Пока обходился без прибамбасов.

– Боишься? – Кира шутливо толкнула друга. – Импланты – это здорово! Порой чувствуешь себя сверхчеловеком… ну, почти.

Беседу прервал нарастающий гул турбин. На площадке, где стоят Кира и Арсений, поднялся ветер, взметнулись столбы пыли. На бесплодную землю приземлилось такси.

– Карета подана, госпожа сверхчеловек, – парень отвесил шутовской реверанс.

Пустыни Средней Азии – далеко не процветающий Сиэтл. Кира ожидала увидеть в качестве такси ржавую развалюху, однако, к её удивлению, «карета» оказалась вполне приличной. Арсений прыгнул в пахнущий новым пластиком салон, Кира – следом.

– Далеко лететь?

– Минут двадцать.

– С каких пор расстояние меряют в минутах?

– Не паясничай.

Арсений наглухо затонировал стекла. Удивлённой Кире он сказал:

– Поверь, если этого не сделать, всю дорогу проведёшь с закрытыми глазами. С местным солнцем шутки плохи.

– А как же виды? – возмутилась девушка.

Арсений хохотнул:

– Виды? – он потянулся к пульту. – На, любуйся.

Тонировка исчезла. В глаза Киры ударил буквально испепеляющий свет. В пику Арсению девушка не стала возвращать тонировку. Кира прикрыла левый глаз ладонью, затемнила визор импланта.

Взору предстала бесконечная песчаная равнина. Ни деревца, ни кустика, даже завалящего булыжника – и того нет. Будто летишь над океаном!

– Ладно, сдаюсь.

Арсений весело рассмеялся – и вдруг крепко обнял Киру:

– Ты не представляешь, как я скучал, сестрёнка!

Кира попыталась ответить, но смогла выжать лишь комариный писк.

– Ох, прости, – Арсений отнял руки.

– Ничего, – девушка принялась растирать плечи – после таких объятий запросто может остаться синяк. – Сеня, где ты пропадал? Пять лет ни слуху ни духу! Думала, ты умер!

Сальков криво ухмыльнулся:

– Умер? Жил на Обероне, а это, считай, одно и то же.

– У-у, – Кира сложила губы трубочкой. – Вот уж точно!

– Когда вернулся в Союз, никак не мог нарадоваться, что вновь говорю на русском.

– Помню твои попытки изучить английский, – Кира саркастично заломила брови.

– Что поделать: лингвистика – не мой конёк, – Арсений развёл руками. – Я – выкидыш русской изнанки, говорить по-иностранному не обучен.

– Скажешь тоже! – Кира шутливо толкнула друга в плечо. – На родине-то давно был?

– В Норильске? Лет пять прошло.

– И не тянет?

– Знаешь, как-то не особо, – иронии в голосе Арсения хватит на десятерых. – Родители перебрались на Кавказ, друзья разъехались – что я там забыл?

– Справедливо. У меня не разъехался никто, но желания вернуться тоже нет.

– Кто бы сомневался! Едва ли ты скучаешь по трёхметровым сугробам, – фыркнул парень. – Ладно, хватит обо мне, сестрёнка. Как твоя жизнь? Рассказывай! – Арсений блеснул фирменной улыбкой – за минувшие годы он так и не удосужился исправить отколотый зуб.

– Это «рассказывай» всегда ставит меня в тупик, – рассмеялась Кира. – Спроси что-то конкретное.

– Для начала – как ухитрилась поступить в Сиэтл? Понимаю – детская мечта и всё такое, но одной мечты для такого маловато. Помнишь, ты говорила, если не сможешь поступить на технаря – подашься в актрисы?

Кира прыснула:

– Вспомнил, блин!

– И всё же?

– Интерес к имплантам перерос чисто потребительский уровень, Сеня, я же с детства хотела нашпиговать себя железяками. Потом поняла, что мне интересно, как всё устроено. Лучшие технологии в сфере бионики – за океаном. Я сложила А и Б… – девушка свела ладони перед собой.

– Чувствую, попахать пришлось изрядно, – мягко улыбнулся Арсений.

– Твоя правда. Где получалось устроиться – там и работала. Сам знаешь, городок у нас маленький, и сабвенов в нём не жалуют. К счастью, продлилось это недолго – к окончанию школы я уже собрала деньги на билет. Получила документы – и в тот же день улетела на большую землю.

– Разумно. В крупных городах всем до лампочки, кто ты и откуда.

– Ага. Затерялась, так сказать, в людском море. Где-то за год удалось скопить неплохую сумму; параллельно готовила проект для Вашингтонского университета. Собственно, из-за проекта меня и приняли.

Кира глянула на вмонтированный в перегородку дисплей. Если верить показаниям навигатора, то до Байконура – ровно половина пути.

– Сеня, расскажи лучше о себе. Чем живёшь? Мы, считай, не виделись со времён лётного училища! Как вышло, что ты подался на вольные хлеба? Сам же бахвалился, что устроился в «Объединённую транспортную корпорацию» на шикарных условиях.

Арсений приложил запястье к дверце с надписью «мини-бар». За декоративной панелью скрывался маленький холодильник с набором прохладительных напитков – в самый раз для местной жары.

– Будешь что-нибудь?

Девушка кивнула:

– Что-нибудь сладкое и без градуса.

– Слушаюсь, госпожа.

В ладонь Киры перекочевал безалкогольный мохито. Себе Арсений выбрал тоник.

– Условия, – он сделал пару глотков, – там действительно замечательные – если не считать того, что ты торчишь где-то на задворках Солнечной Системы, а из людей – персонал ближайших пяти-семи станций, которые только и делают, что ковыряются в своих камнях или таращат глаза на звёзды. На одной из станций занимались изучением Облака Оорта – так местные даже ели и спали возле своих телескопов!

– Остаётся только позавидовать их увлечённости.

После иссушающей жары вообще-то довольно дрянной мохито показался Кире напитком богов. Девушка осушила половину бутылки в один присест.

– Хотя ты, наверное, помирал от скуки, – добавила она.

– Истину глаголишь, сестрёнка! Местный люд меня чурался: как же, простой пилот, почти деревенщина – и среди интеллектуальной элиты! Друзей на станциях я не сыскал.

– Чувствую, сейчас продолжишь рассказом в духе: «зато крепко повздорил…», – усмехнулась Кира. – Все твои байки заканчиваются примерно одинаково: лучший аргумент в споре – кулак.

Парень рассмеялся так, что даже пролил немного тоника:

– Всё-то ты знаешь, дошлая! Да, схлестнулись мы с одним мужиком из охраны…

– Шерше ля фам?

Арсений замотал головой:

– Представь себе, нет. С «ля фам» в тех краях, кхм, туговато. Дело в другом – от меня требовали, э-э, исполнения обязанностей за рамками договора, – он хлопнул свободной рукой по колену. – Причём выбора особо не было.

– Звучит довольно туманно, – призналась Кира.

– Скажем так, возил кое-что кое-куда. И вопросов не задавал.

Арсений мотнул головой в сторону висящей на потолке камеры.

До Киры наконец дошло.

– В целом, – продолжил парень, – работа не доставляла проблем, но со временем от меня стали требовать всё больше вещей, выходящих за мои моральные рамки. Я терпел, пахал, стиснув зубы, но в итоге не сдержался. Кончилось всё серьёзным конфликтом.

– Обошлось?

– Почти.

Арсений задрал левый рукав футболки. Взору Киры предстал огромный уродливый шрам – будто какой-то зверь просто выгрыз кусок мяса.

– Ох, мама дорогая… – девушка прикрыла рот ладонью.

– Всё никак не доберусь до пластического хирурга, – ожившие воспоминания пробудили в Арсении гнев. – Короче, насилу дотерпел до конца контракта. Улетел, едва пробило полночь, почти как ты с учёбой.

– Не думаю, что эти вещи можно сравнить, – Кира сочувственно коснулась друга.

– Ну, нет худа без добра – денег на Обероне я заработал немерено. Хватило даже на собственное корыто, – произнёс Арсений с затаённой гордостью.

– Не терпится посмотреть, – улыбнулась Кира.

– Уже скоро. Идём на снижение, чувствуешь?

Действительно, давление неуловимо изменилось. В отличие от самолётов, такси снижалось, не меняя вектора движения. Киру словно подбросило вверх – похожее ощущение испытываешь, когда спускаешься на скоростном лифте.

Девушка ослабила тонировку. С высоты птичьего полёта Байконур представляет собой нагромождение ангаров, складов, взлётно-посадочных полос и пусковых шахт. Сверкает в лучах солнца стартовый участок единственной на планете пусковой петли – залога процветания Байконура. По тонкой, почти не заметной глазу нити сплошным потоком движутся грузы.

После объединения человечества основным космодромом стал Куру: запуск с экватора куда выгоднее, а отработанные ступени летят прямиком в океан. Байконур, наряду с другими космодромами, пошёл с молотка. Новый владелец оказался далеко не дураком и развил Байконур настолько, что сделал самым востребованным космодромом Восточного полушария.

А потом нашлась корпорация, достаточно амбициозная, чтобы проинвестировать строительство космической петли.

В считанные месяцы рядом с Байконуром выросли шесть энергоблоков атомной электростанции, единственное предназначение которых – питать пусковую петлю. Титаническое сооружение длиной две тысячи километров строили дольше – несмотря на более чем столетний возраст технологии, потребовалось время, чтобы довести проект до совершенства.

Частный капитал совершил революцию в космических перевозках. С постройкой петли стоимость отправки грузов упала до смехотворных значений; коммерсанты – народ ушлый, и теперь график запусков Байконура расписан на три года вперёд.

Байконур превратился в один из экономических центров планеты.

Такси высадило Киру и Арсения возле КПП космодрома.

– Неуловимо напоминает Норильск, – девушка прикрыла глаза ладонью в попытке спрятаться от поднятого ветром песка.

– Чем же? Богатством природы? – полным сарказма голосом спросил Арсений.

Возле въезда околачивалась парочка охранников. Арсений поприветствовал их взмахом руки.

– Пойдём, – парень потянул Киру за собой.

Территория космодрома охранялась похлеще военной базы. Кира пробежалась глазами по снаряжению охраны: экзоскелеты, крупнокалиберные пулемёты – таким под силу остановить небольшую армию. Позади на возвышениях обманчиво-лениво крутятся турели. Над спаренными пулемётами зияют жерла главного калибра – залп из такого разнесёт в клочья автомобиль.

– Здорово, Сеня, – закряхтел усиленный динамиком голос. Глухой шлем с ярко-синей полосой на месте глаз повернулся к девушке. – Что за красотку привёл на сей раз?

– На сей раз? – Кира шутливо пихнула друга в бок.

– Это Кира, мы вместе росли, – смутился Арсений.

– Угу, – слова парня охранника не убедили. – Ладно, дуйте в контору – выпишем твоей подруге пропуск.

Десять минут бюрократической возни – и Кира с Арсением уже на территории. Молчаливый охранник выдал тёмные очки и наушники с радиосвязью – даже на границе территории стоит такой шум, что разговаривать приходится на повышенных тонах. Что творится в эпицентре событий, Кира боялась даже представить.

Арсений взял со стоянки видавший виды карт – вездесущий песок местами ободрал краску до голого металла, – ловким движением прыгнул за руль. Оказавшийся бензиновым мотор взревел раненым зверем.

– Погнали! Домчу с ветерком.

«С ветерком» – громкие слова для неторопливой колымаги. Поездка напомнила скорее обзорную экскурсию. Космодром занимает колоссальные территории, большая часть которых приспособлена под пусковые участки – над плоской как блин пустыней возвышаются стартовые площадки для ракет-носителей. Небо рассекают извергающиеся из дюз выхлопы кораблей. По периферии тянутся ряды ангаров и складов, меж которых снуют бесчисленные грузовики. Далеко впереди маячит громада логистического терминала – в чрево огромного кубического здания ведёт не меньше десятка железнодорожных путей, очередь у многочисленных ворот растянулась на несколько километров.

– Внушает, – серьёзно сказал Кира.

– Ты ещё не видела, что творится возле петли.

– Что там?

– Поначалу сумасшествие вокруг можно принять за апокалипсис.

Арсений вдарил по тормозам:

– Мы на месте.

Остановились у крашеного зелёной краской ангара, на вид абсолютно такого же, как соседние. Парень подошёл к консоли. Что-то коротко запищало, и створки ворот с грохотом поехали в стороны.

Кира заглянула внутрь – и не смогла сдержать вздох восхищения:

– Ого!

Из ангара веет прохладой. Стены из некрашеного металла покрывает густая сеть инженерных коммуникаций, по периметру выставлены многочисленные стеллажи и ремонтные станки. Справа, за стеклянной перегородкой – зона отдыха. А в середине…

Плавные аэродинамические изгибы. Чёрный с бирюзой корпус, сияющий глянцевым лаком, без единой царапины. Узкая хищная морда. На корме – двигатель размером с добрую половину корабля.

– Он прекрасен, – выдохнула Кира.

– Знал, что тебе понравится, – в улыбке Арсения гордость смешалась с удовольствием. – Разведывательный бриг, скоростной, как снаряд рельсовой пушки. Только это не он – она. «Аквитания».

– «Аквитания»? – удивилась Кира. – Серьёзно?

– А ты помнишь?

– Ещё бы! – хохотнула девушка. – Ты с этой Францией в детстве все уши прожужжал. Неужто не выветрилось?

– Наоборот! Год назад я наконец побывал в Аквитании. Ох, какое там замечательное вино! – Арсений мечтательно закатил глаза. – На старости лет куплю виллу, заделаюсь виноградарем.

У Киры отвисла челюсть:

– Вино? Ты ли это, Арсений?

– У меня, кстати, припасена бутылочка. Пойдём. Заодно расскажешь наконец, зачем пожаловала.

Арсений усадил Киру за скромный пластиковый стол, на котором вскоре появилась бутыль красного вина и два неброских фужера.

Арсений покрутил в руках бутылку:

– Каберне Совиньон, урожай десятого года, – произнёс он не без гордости.

Кире это ни о чём не говорило, но на всякий случай она со значением закивала.

Арсений наполнил два фужера:

– За встречу, сестрёнка! – подмигнул он.

Кира пригубила напиток. Вино действительно оказалось очень недурным – насколько может судить дилетант вроде Киры.

– Теперь рассказывай. Чем помочь? Для тебя, Кира, сделаю всё.

Девушка медленно выдохнула:

– Не беги впереди паровоза, Сеня. Задача не из простых – мне нужно попасть на Психею.

– Астероид? – удивился Арсений. – Что тебе в нём?

– Психею выкупила корпорация «Пайк» – хотят наладить добычу металлов. Надо попасть на территорию комплекса, причём без лишнего шума.

Арсений отставил фужер, внимательно посмотрел Кире в глаза.

– «Пайк», говоришь… Действительно, задача не из простых, – произнёс он спустя пару секунд. – Могу я узнать, что ты там забыла?

– Ох, долгая история, Сеня. Простишь меня, если скажу лишь, что это крайне важно?

Брови Арсения чуть заметно дёрнулись.

– Я не шучу, – заверила Кира.

Парень вздохнул:

– Конечно прощу, сестрёнка, – он поднял руки, будто сдаётся. – Как я сказал: для тебя – что угодно.

– Спасибо, Сеня! – взвизгнула Кира.

Она вскочила со стула и заключила парня в порывистые объятия.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – продолжала тараторить девушка.

Когда Кира отстранилась, на раскрасневшемся лице Арсения играла смущённая улыбка.

– Доставим в лучшем виде, – заверил парень. – Постой, – его лицо посерьёзнело, – а что ты будешь делать внутри? Первая же проверка – и тебе крышка!

– Не волнуйся, – ухмыльнулась Кира, – всё схвачено: я купила новую личность и даже внедрила её в базы данных «Пайк».

У Арсения округлились глаза:

– Обалдеть! Это сколько же надо потратить, чтобы провернуть такое?!..

– Помогли знакомые в Сиэтле.

Парень присвистнул:

– Да, ты явно не шутишь. Похоже, попасть на Психею нужно позарез.

Арсений залпом допил вино. Кира молча ждала, пока он заговорит.

– Хорошо – как выжить внутри, ты знаешь, – наконец произнёс парень. – А снаружи? «Пайк» славится совершенством охранных систем. Подобраться незамеченным точно не выйдет.

– И не нужно. На полёты к Психее нет официального запрета – я проверяла. Максимум, что тебе сделают – пожурят в радиоэфире и дадут от ворот поворот. Включишь дурачка и полетишь дальше.

– Кира, дорогая, – произнёс Арсений с искренним недоумением, – ответь на один вопрос: если я полечу дальше, как прикажешь высадить тебя на астероиде?

На губах девушки мелькнула загадочная улыбка:

– Кто сказал, что меня надо высаживать?

16. Таббс

Декабрь 2117 года.

Лёгкий крейсер ООН «Мильтиад», орбита Психеи.

Острые грани впились в побелевшие от напряжения пальцы. Коммандер стиснул стакан с такой силой, что стекло пошло трещинами. Изделие оказалось не из крепких: секунда-другая – и стакан лопнул прямо в руке.

– Ах ты!..

Таббс отшвырнул заалевший осколок. На пол обильно закапала кровь. Несколько мелких кусков стекла вонзились в ладонь.

Тотчас ожил виртуальный ассистент:

– Зафиксированы органические повреждения, – сообщил голос, бесконечно далёкий от термина «органический». – Вызвать медицинскую бригаду?

– Иди к чёрту! – рявкнул Таббс.

Упрямый автомат продолжал настаивать на своём. Заставить ассистента заткнуться смогла лишь блокировка через терминал.

Таббс вытащил из шкафа аптечку, швырнул на стол. Туда же отправился измазанный кровью терминал.

В пластиковой коробочке оказалось всё, что нужно: антисептик и бинты. Стиснув зубы и шипя от боли, коммандер пальцами выдернул застрявшие осколки – воспользоваться анестезией он даже не подумал. Таббс обильно полил рану антисептиком, после чего плотно обмотал ладонь бинтом.

– Не было печали… – процедил сквозь зубы коммандер.

Таббс взял бутыль виски, и, за неимением стакана, выпил прямо из бутылки.

За этим мероприятием его и застала Михаль.

Девушка посмотрела на коммандера, кровавую дорожку на полу, осколки стакана.

– Сэр?.. – неуверенно протянула она.

– Порезался о разбитый стакан, – Таббс махнул забинтованной ладонью. На стерильно-белой ткани медленно расползается красное пятно, – Проходи.

Михаль осторожно устроилась на стуле для посетителей. Таббс потянулся за терминалом, брезгливо протёр дисплей о бинт перед тем, кто запустить видео. Логотип ООН на рабочем настенном дисплее сменился стоп-кадром – белокурая женщина с волевым подбородком тянет руку к установленной отрядом Таббса камере. Устремлённые прямо в объектив глаза сверкают холодной яростью.

– Последний, мать его, кадр, – рыкнул коммандер. – Половина камер уже не работает. Безопасники рыщут по комплексу в поисках оставшихся.

Михаль помрачнела:

– Плохо.

– Не то слово! – Таббс треснул перевязанной рукой по столу и тут же зашипел от боли. – Женщина – заместитель Майера, дока по части цифровых систем. Не пройдёт и пары часов, как они узнают, что сигнал с камер шёл на «Мильтиад».

– И что с того? – фыркнула девушка.

Таббс пребывал не в лучшем настроении; коммандер подумал, что насмешливый тон Михаль адресован ему.

– Не понял?.. – ледяным тоном произнёс Таббс.

Михаль хотела встать, но серые глаза буквально пригвоздили девушку к стулу.

Адъютант, впрочем, не стушевалась:

– Что с того, сэр? Ну понавесили камер – эка невидаль! Высадка отряда ООН на Психею – уже нарушение договора. Моя задача в этой экспедиции, сэр, – Михаль ткнула себя пальцем в грудь, – заниматься бумажками. Поверьте: максимум, что может сделать Майер за камеры – погрозить пальцем и сказать «атата». Закон на нашей стороне.

Таббсу почувствовал неловкость:

– Похоже, я неправильно тебя понял, Михаль.

– Ничего, сэр. С вашей работой никаких нервов не напасёшься, – густые брови сошлись на переносице. – Другое дело – Майер.

В голосе девушки зазвучали очень нехорошие нотки.

– Не стоит его демонизировать, – коммандер покачал головой. – Майер – та ещё заноза в заднице, но проблема – не в нём.

– Да? – на лице Михаль Таббс увидел отражение собственного гнева. – В чём же?

– Проблема – в «Пайк». Майер – просто наёмник. Между прочим, с принципами – в отличие от Буланже. Этот мать родную продаст, если понадобится.

Таббс выключил дисплей – лицезрение женщины со стоп-кадра отнюдь не способствует хорошему настроению. На стене вновь замерцал голубым логотип ООН.

– Пить будешь? – коммандер слегка подтолкнул бутылку виски в сторону Михаль.

– Я на службе, сэр, – девушка скрестила ладони.

– Ага, я тоже.

Таббс слегка приложился к бутылке. Лёгкая боль, что снова появилась в израненной руке, тотчас отступила.

– Проблема, – повторил коммандер, – в бездушных корпорациях. «Пайк» и подобные ей – паразиты на теле человечества. Заметила, как они стремятся держать свои грязные секреты подальше от нас? Прячутся по тёмным углам, а сами так и норовят залезть к нам в исподнее. Помнишь историю Корпоративных Войн, Михаль?

– Лучше, чем хотелось бы, – мрачно заметила девушка. – В этих конфликтах расстался с жизнью мой прадед.

– А моя бабка вернулась без ног, – свинцовые глаза Таббса потемнели. – Корпоративные Войны показали, как опасны могут быть корпорации, если позволить им бесконтрольно расти. Человечество затянуло поводок так, что тот едва не лопается – а толку? Корпорации изворотливы, как ужи. Перекроешь им кислород – станут анаэробами, подрежешь крылья – воткнут в задницу реактивный двигатель.

Таббс покачал головой:

– Проблема – в том, корпорации перерастают людей. Всякий делец создаёт компанию как инструмент для достижения своих целей. Но неизбежно наступит момент… перерождения. И тогда уже человек служит для корпорации инструментом.

– Тёмная сторона синергизма, блин, – пробурчала Михаль.

– Наша задача – сдерживать рост корпораций. А ещё – остановить до того, как они подойдут к точке невозврата. «Пайк», на мой взгляд, подобралась опасно близко.

– Сэр, вы говорите, корпорации перерастают людей. А что насчёт нас? Нас – в смысле ООН.

Коммандер усмехнулся:

– Не путай божий дар с яичницей. ООН – государство, не корпорация. Цель государства – хотя бы на бумаге – порядок и благоденствие. Цель любой корпорации – прибыль.

Таббс помахал перед девушкой терминалом, положил рядом с бутылкой виски.

– Видишь? Между государством и корпорацией примерно столько же общего.

– И что из этого – государства?

– Сама как думаешь?

Таббс в очередной раз немного отпил из бутылки.

– Думаете, «Пайк» – случай безнадёжный?

– Без сомнения! ООН дала «Пайк» широкие – слишком широкие – полномочия, и как Буланже ими распорядился? – Таббс развёл руками.

– Значит, Буланже стал орудием корпорации… – Михаль задумалась. – А как же десятки порталов по всей Солнечной системе, которые отстроит «Пайк» в обмен на Психею? Порядок они, может, и не укрепят, но благоденствию поспособствуют.

– Мотивация, Михаль, мотивация! – Таббс упёрся указательным пальцем себе в лоб. – Кто, по-твоему, получит барыш с каждого проходящего через порталы груза?

Воцарилась тишина. Михаль, по всей видимости, переваривает сказанное. Таббс откинулся в кресле – пусть девушка хорошенько подумает, сделает выводы.

Через несколько минут она заговорила – совсем о другом:

– Сэр, вы просили узнать, что за человек засветился на скрытой камере.

– Я весь внимание.

– Его зовут Табо Хадебе. Инженер из Растенбурга, в компании на хорошем счету. В экспедицию записался добровольцем. Вдовец – жена с детьми погибли в 2112 году.

– Погоди, – Таббс поднял ладонь. – Растенбург, Растенбург… Там вроде рванул химический полигон, верно?

– Угу. Накрыло две трети города. В зоне поражения не выжил никто.

– Ужасно, – коммандер склонил голову. – Как уцелел этот, как его, Хадебе?

– Сейчас.

Михаль достала терминал:

– Хадебе находился в Зимбабве. Командировка.

– Повезло парню, – Таббс нахмурился. – Хотя, как посмотреть.

– В любом случае, камеры засекли Хадебе там, где ему быть не положено. За такое по головке не погладят.

– И Хадебе прекрасно об этом знает, – добавил коммандер. – Вывод? У Хадебе на Психее – свой интерес. К счастью, нам даже не обязательно знать, какой.

– Можно прижать записями, – предложила Михаль. – Если Майер узнает о похождениях Хадебе – отправит подышать вакуумом.

– Ну, это ты через край, – усмехнулся Таббс. – Скорее в каталажке запрёт.

Коммандер крутнулся туда-сюда в кресле. Настроение заметно улучшилось.

– Нам оно ни к чему, – продолжил он. – Майер лишил нас видео – что ж, один-ноль в его пользу. А мы, – тонкие губы прорезала кривая улыбка, – выведем на поле запасного игрока. Нашими глазами и ушами станет Хадебе – хочет он того или нет.

На столе загудел терминал. Таббс наклонился посмотреть, от кого идёт вызов.

– Хамид, – кисло произнёс он. Хорошее настроение тотчас испарилось. – Михаль, можешь быть свободна. Спасибо за информацию.

Изменившееся лицо не осталось без внимания адъютанта:

– Так точно, сэр. Удачи.

Девушка покинула каюту, а Таббс всё сидел с застывшим напротив кнопки «ответить» пальцем: лучше угодить под перекрёстный обстрел, нежели общаться с заместителем генсека.

Наконец он решился.

На дисплее возникло лицо заместителя генсека. Позади мелькают чёрные костюмы и нарядные платья – не иначе, Хамид выбрался на светский раут. Коммандер узрел наигранный смех и стеклянные улыбки даже через крошечный терминал.

– Таббс, уснул, что ли?

Хорошее начало, ничего не скажешь!

– Никак нет, сэр. Изучал материалы по Психее, которые переслал Буланже.

– Я как раз насчёт них. Генеральный решил, что статус проекта остаётся без изменений.

– Что? Вы в своём уме?

Хамид побагровел – как с цепи сорвался:

– Придержи язык, коммандер! Статус проекта, – каждое слово Хамид заколачивает ударом кулака об стол, – остаётся без изменений! Лучшие специалисты по такого рода аномалиям сейчас на Психее – это сотрудники «Пайк», в особенности – сам Буланже.

– Но сэр?..

– Ты – учёный-космолог? – перебил Хамид. – Может, защитил диссертацию по релятивистской физике, пока гонялся за пиратами на орбите Юпитера?

– Нет, сэр, – процедил Таббс сквозь зубы.

– Вот и оставь проблемы тем, кто в них разбирается. Думать – не твоя работа, коммандер.

Тысяча возражений Таббса разбились о простую истину: спорить с Хамидом – всё равно что спорить с кирпичной стеной.

– Шампанского, сэр? – на экране возникла рука с подносом и кусок лица официанта.

– Пошёл вон! – рявкнул Хамид.

Официант мигом испарился. Коммандер пожалел бедолагу: у того и так работа – не сахар, а тут ещё Хамид со своей руганью.

С другой стороны, официанту, в отличие от Таббса, больше не придётся его терпеть.

– Слушай, коммандер, – продолжил Хамид. – Если думаешь, что мы пустим дело с Психеей на самотёк – ты круглый идиот. Генеральный потребовал от Буланже, чтобы в комплексе постоянно присутствовал наблюдатель ООН. Так что, – он сверкнул идеально ровными зубами, – можешь мозолить им глаза столько, сколько заблагорассудится. Хамид, конец связи.

Экран потух.

Таббсу потребовалось секунд десять, чтобы осознать смысл последних слов Хамида.

Когда он вызывал начальника доков, на угловатом лице застыло нечто среднее между улыбкой и мстительным удовольствием.

– Фукуда, готовь шаттл. Я спускаюсь на Психею.

17. Хадебе

Декабрь 2117 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

Комбинезон безопасника трещал при каждом шаге.

Вот что значит ошибиться с размером! Хадебе будто завернули в пищевую плёнку. Идти приходится мелкими шагами; вытянуть руки перед собой – немыслимо.

Должно быть, со стороны Хадебе выглядит полным идиотом.

Он шёл, нахлобучив кепку до самого носа. Встреч с «коллегами» Хадебе старался избегать; если не удавалось – приветствовал встречных кивком или коротким взмахом руки. К счастью, людей в комплексе много: в службе безопасности трудятся несколько сотен человек, запомнить всех не выйдет при всём желании. Одним больше, одним меньше – никто не заметит.

Один раз навстречу Хадебе вышел… он сам.

– Ник, – приветственно взмахнул рукой Хадебе.

Светловолосый мужчина удивлённо посмотрел на коллегу. Хадебе с улыбкой прошёл мимо.

Несмотря на определённые неудобства, форма безопасника даёт громадное количество преимуществ, главное из которых – возможность ходить там, где заблагорассудится. Пока что Хадебе ни у кого не вызвал подозрений – окружающие либо скользят по нему равнодушными взглядами, либо вовсе стараются избегать.

Днём офис службы безопасности не узнать. Яркий свет, оживлённые разговоры, постоянная беготня – работа кипит так, что пар валит. Мимо пронеслись четверо «кепок» с оружием наперевес. В сосредоточенных лицах, плотно сжатых губах читается не просто напряжение – надрыв! Что-то стряслось. Опять.

Наверняка рабочие учудили. Безделье неизбежно порождает разброд и шатание.

Хадебе старается не привлекать внимание – насколько возможно в стянувшем тело как шпагат костюме. К счастью, люди настолько поглощены работой, что на темнокожего безопасника со странной походкой всем попросту плевать. До офисов администрации Хадебе добрался без приключений.

А вот внутри…

– Какого чёрта, коммандер?

Хадебе узнал голос. Майер. А вот тон… он былого спокойствия не осталось и следа.

– Ты допустил большую ошибку!

Разговор идёт на повышенных тонах. Голос Майера звенит от гнева.

– Ошибку?

Новый голос, незнакомый.

– Это ты допустил ошибку, Майер – когда связался с «Пайк».

От властного тона говорящего у Хадебе кровь стынет в жилах. Человек привык командовать – и не потерпит отпора.

Впрочем, Майер тоже не лыком шит.

– Тебя спросить забыли, – издевательски произнёс он.

Голоса доносятся из конференц-зала. Хадебе присмотрелся к мелькающей за прозрачными стёклами троице. Бледный как бумага Майер машет каким-то пакетом перед рослым мужчиной во флотском мундире. Позади офицера застыла в напряжённой позе девушка, также из флотских; удивительно, как Майер ещё жив – взглядом девушки можно плавить металл.

– Камеры не сойдут тебе с рук, – Майер швырнул пакет прямо в собеседника. По лицу флотского прошла судорога.

– Ещё как сойдут, – вступила в разговор девушка. – Ничего вы не сделаете, капитан Майер. Руки коротки.

На мгновение Хадебе показалось, что Майер укоротит девчонку на голову.

– Закрой рот, – произнёс он таким страшным голосом, что Хадебе невольно втянул голову в плечи.

Девушка даже не шелохнулась.

– Извини-подвинься. Теперь вам придётся терпеть моё присутствие в комплексе, – закончила девушка со злорадной улыбкой.

– А я буду заглядывать на огонёк, – ввернул флотский.

Майер дико завращал глазами:

– С какой радости?!

– С такой.

Девушка подошла к Майеру и сунула терминал прямо в нос. Хадебе не мог разглядеть экран – зато прекрасно увидел, как и без того бледное лицо безопасника стало белее мела.

– Не пыжься, Майер, – в словах флотского звучит неприкрытое торжество – мужчина, того и гляди, пустится в пляс. – Всё равно не сможешь мне препятствовать – генсек и Буланже ударили по рукам. Что можем мы, простые людишки? – он с насмешкой поднял раскрытые ладони. Левую украшал плотно намотанный бинт.

Майер прошил флотского взглядом:

– Мы можем многое, – в его голосе зазвенел металл. – Ещё увидишь. И тебе не понравится.

Кем бы ни был мужчина, он, похоже, прекрасно знал, что Майер слов на ветер не бросает. Флотский дёрнулся, как от удара кнутом, но смолчал.

Майер врезал кулаком по переговорной консоли:

– Фабио!

– Да, босс? – незамедлительно откликнулся знакомый Хадебе по ночной вылазке голос.

– Топай в переговорную. Бегом!

Динамик ответил красноречивым стуком подошв.

Хадебе отошёл чуть в сторону, выудил терминал. Когда через двадцать секунд у двери переговорной показался взмыленный парень, он увидел – если вообще заметил – лишь погружённого в свои дела темнокожего безопасника.

Фабио пулей влетел в переговорную. При виде флотских на красивом лице отразилось мимолётное удивление, тут же сменившееся доброжелательной миной.

– Мистер Таббс, мисс Юфит.

Обходительность парня сделает честь любому дипломату. Майеру есть чему поучиться!

– Фабио, с сегодняшнего дня мисс Юфит – официальный представитель миссии ООН в комплексе.

На лице парня не дрогнула ни одна чёрточка.

– В блоке C имеются апартаменты для важных гостей; Фабио, проводи мисс Юфит в новую квартиру. И не забудь обеспечить необходимый допуск.

– Необходимый? – флотский набычился. – Кажется, мы ясно дали понять…

– Умолкни, Таббс, – перебил Майер. – В комплексе есть места, куда не пускают вообще никого – например, зал портала. Твоя распрекрасная протеже получит допуск сотрудника службы безопасности.

Тон Майера заставил Юфит посереть – мужчина ухитрился вложить в слова весьма оскорбительный намёк.

Выручил Фабио. Парень не растерялся – мигом подхватил Юфит под руку.

– Прошу.

Девушка окатила Фабио ледяным взором, на что получила изумительную в своей искренности – и как только удаётся? – улыбку. Руку Юфит, кстати, не отняла – это заметил и флотский, и Майер.

Парень наверняка разбил не одно девичье сердце своей белозубой улыбкой. Молодость! Как ни пыталась Юфит изобразить неприязнь, за каждым жестом сквозит тщательно подавляемая симпатия.

Хадебе так засмотрелся на спектакль, что забыл спрятаться – Фабио с девушкой нарисовались прямо перед ним. Увлечённый спутницей парень не обратил на Хадебе никакого внимания – в отличие от Юфит. Карие глаза задержались на лице Хадебе; пухлые губы растянулись в энигматичной улыбке. Что это значит?

В переговорной тем временем кипят страсти:

– Сперва шпионишь за нами, а потом шлёшь эмиссара? – Майер врезал ладонями по столу. – Я позабочусь, чтобы твоя девка шагу не могла ступить без присмотра.

– Как скажешь, Майер, как скажешь.

У Таббса загудел терминал. Глаза пробежались по экрану. Мужчина улыбнулся – той же загадочной улыбкой, что Юфит парой минут ранее.

– Думаю, мне пора. Не прощаюсь, Майер, – глумливо произнёс он.

– Дорогу найдёшь сам.

Майер, злой как собака, выскочил из переговорной. Мужчина в сердцах пнул стену; подошва туфли оставила на поверхности чёткий след.

Следом вышел Таббс. К ужасу Хадебе, флотский направился прямо к нему.

– Как тебя звать, друг? –спросил он с улыбкой.

– Н-ник, – Хадебе в одночасье лишился голоса.

Улыбка флотского стала шире:

– Правда? – проницательный взгляд прошёлся по каждой чёрточке лица. – Думал, тебя зовут Табо. Табо Хадебе.

У Хадебе подкосились ноги.

– Вы, должно быть, ошиблись, – пролепетал он.

– Не думаю.

Таббс вытащил терминал, отстучал какую-то команду.

– Взгляни.

Хадебе взял протянутый гаджет.

При взгляде на дисплей замерло сердце.

– Знакомое лицо, правда? – Таббс издевательски похлопал Хадебе по плечу.

Таббс с улыбкой осмотрел лопающийся по швам комбинезон:

– Гляжу, с прошлого раза успел подготовиться. Маловат костюмчик, не находишь? Кое-кто успел слегка раздобреть без дела. Ну, теперь-то скучать не придётся. Теперь ты вхож в святая святых!

Через мгновение наигранное веселье сползло с его лица:

– Будешь делать то, что скажу – твои похождения останутся в тайне, – тон флотского не предполагает возражений. – Шаг в сторону – и видео окажется у Майера. Понял?

– Понял, – Хадебе обречённо склонил голову.

– Хорошо.

Таббс махнул рукой в сторону безлюдного закутка:

– Давай за мной.

Хадебе покорно поплёлся следом – точь-в-точь собака на поводке. В сущности, так оно и есть.

Ничего хорошего из этой истории не выйдет.

Флотский достал устройство, напоминающее ручной фонарь, только с излучением в красном спектре. Ровный красный круг прошёлся по всем поверхностям – полу, стенам, потолку. Таббс изучил метров десять по обе стороны от угла. Удовлетворившись результатом, спрятал устройство.

Хадебе бесцеремонно толкнули прямо в угол. Силищи у Таббса оказалось немало – Хадебе едва устоял на ногах.

Флотский наклонился прямо к уху и зашептал:

– Полагаю, имя «Майер» тебе известно?

Хадебе затравленно кивнул.

– Достань отчёты, которые он отправил Буланже. Всё, касающееся комплекса и портала.

Флотский пресёк любые попытки Хадебе открыть рот, решительным зажав его ладонью:

– Отчёты, Хадебе. Расшибись в лепёшку, но достань отчёты! Иначе… – Таббс многозначительно постучал по нагрудному карману, куда убрал терминал.

Флотский отстранился, нарочито медленно поправил мундир.

– Даю три недели.

Хадебе медленно, с шумом выдохнул.

Похоже, сегодня у кого-то прибавилось немало седых волос.

18. Дёмина

Январь 2118 года.

Бриг «Аквитания», недалеко от Психеи.

– Лови.

Арсений швырнул Кире чёрный спортивный костюм – но не обычную одежду, а комбинезон из влагостойкой ткани, нижний слой скафандра.

Девушка расправила костюм. На спине красуется бирюзовая, в цвет корпуса, надпись: «Аквитания».

– Выглядит симпатично.

Космический корабль – не то место, где можно постирать заношенную одежду. Во всяком случае, тратить воду на такие глупости девушка не решилась. За почти три недели полёта Кира истратила все имеющиеся комплекты; сменить насквозь пропотевшие штаны и футболку на чистый костюм – о большем девушка и не мечтала.

Следом за костюмом под ноги Кире прилетела пачка влажных салфеток.

– Советую сперва умыться, – заметил Арсений.

Умыться! Салфетками! Для привыкшей к горячему душу Кире слова друга звучат как насмешка. В единственной раковине «Аквитании» даже голову не помоешь – принять душ девушка может разве что во сне.

– Отвернись, не смущай даму, – Кира небрежно махнула тыльной стороной ладони.

Арсений послушно отвернулся к информационному дисплею, сложив руки за спиной.

Кира сбросила всю одежду, брезгливым движением вытащила несколько салфеток. Холодные и скользкие, они напоминают слизняков. Но выбор тут невелик: либо обтираешься слизняками, либо благоухаешь, как бездомный. Ваше слово, дамы и господа?

Скривившись, Кира плюхнула на себя салфетку.

Через несколько минут с «водными процедурами» было покончено. Озябшая Кира нацепила нижнее бельё – последний из двух оставшихся чистыми комплектов, – натянула поверх костюм. Одежда действительно оказалась на редкость удобной – в меру тёплая, не стесняет движений, а за кучу карманов дизайнера стоит расцеловать.

Для Киры с её худобой костюм оказался немного великоват.

– Размера поменьше не найдётся?

Арсений расценил слова девушки как разрешение повернуться.

– Извини, сестрёнка, – он покачал головой. – А что, разве плохо? – Арсений критически осмотрел Киру. – Оверсайз сейчас в моде. Как по мне, выглядишь очень даже!

– Ага – как полупустой мусорный мешок.

– Ох, ладно, – Арсений отчаялся ободрить Киру. – Вещи-то приготовила?

Кира кивнула. Скромные пожитки, главный из которых – униформа «Пайк», – девушка приготовила ещё неделю назад. Небольшой пластиковый ящик дожидался своего часа возле шлюза.

Арсений бросил короткий взгляд на панель:

– Два часа до прибытия. Если навести камеры, можно поглазеть на камешек.

– Спасибо, насмотрюсь ещё, пока буду лететь.

– А, ну да, – Арсений взъерошил волосы на макушке. – Пошли, порубаем, что ли. Я страшно проголодался.

Словно в подтверждение слов парня, у Киры жалобно заурчал живот.

«Аквитания» – маленький корабль. Камбуз у него соответствующий – крошечный закуток площадью шесть квадратных метров рассчитан на трёх человек: пилота и двух пассажиров. Поневоле начнёшь скучать по студенческому общежитию – там хоть можно разойтись в коридоре.

Арсений вытащил из ящика пару брикетов с надписью «лазанья». Снедь отправилась в микроволновку – греться; из соседнего ящика на небольшой стол переместился металлический сосуд с прорезиненным дном и два стакана.

– Что там? – полюбопытствовала Кира.

– Вино.

– Сеня! – возмутилась девушка.

– А что? – удивился тот. – На флоте пьют все, кроме автопилотов.

– Очень смешно!

– Не бурчи. Давай выпьем – за успех твоего дела.

– Нашёл, блин, время, – Кира выдернула сосуд из рук Арсения – Сейчас нужна трезвая голова. Завари лучше кофе.

Парень с видимой неохотой убрал вино. Стаканы отправились под сопла кофемашины. Пара нажатий – и в жестяном нутре забурлил кипяток.

Запищала микроволновка. Арсений бросил на стол дымящиеся брикеты, по камбузу поплыл соблазнительный аромат. Следом появились стаканы с кофе.

– Приятного аппетита, – улыбнулся Арсений.

Кира с жадностью набросилась на еду. Немалых размеров порция исчезла в считанные минуты.

Следующая трапеза случится очень нескоро.

– Лихо! – Арсений дёрнул бровями. Порывшись в карманах, вытряхнул на стол несколько протеиновых батончиков в ярких упаковках. – На, догонись.

– Спасибо, – Кира выбрала тот, что с банановым вкусом. – Можно забрать остальные? Я приготовила немного еды, но всё же…

– Какой разговор?! – Арсений подвинул к девушке остальные батончики. – Забирай – у меня такого добра навалом. Возил как-то целую гору, вот и осталось.

Кира с улыбкой рассовала еду по карманам.

– Контрабанда протеиновых батончиков? Что-то новенькое!

– Часть батончиков из того груза имела в составе один интересный ингредиент…

– Не продолжай, – махнула рукой Кира.

Успевший слегка остыть кофе девушка прикончила залпом. Кофеин затопил организм, по телу прошлась волна энергии. Кира ощутила лихорадочную бодрость.

– Ух, ядрёный!

– Ещё бы, – усмехнулся Арсений. – Всякой дряни не держим.

– Да ты ценитель!

Кира вытащила терминал. Система сообщила о двухминутном временном лаге – значит, неподалёку станция квантовой связи. Девушка открыла банковское приложение.

– Сеня, ты… не знаю, сколько… – говорить с Арсением о деньгах оказалось очень неудобно. – Мы уже почти прибыли, а ты даже не заикнулся об оплате.

Парень чуть не подавился лазаньей:

– Оплате? Забудь. Будем считать, подбросил тебя за красивые глаза.

– Нет уж.

Кира перевела десять тысяч долларов – почти все оставшиеся деньги – на счёт Арсения. Себе девушка оставила сущие копейки.

– Такая же своевольная, как детстве, – покачал головой Арсений. – Ладно, пусть будет так. Приберегу до твоего возвращения.

Он повернулся к настенной панели, что-то поколдовал с интерфейсом. На дисплее появились расчёты навигационного компьютера. Что значат испещрённые цифрами графики, Кира представляла весьма смутно; единственное, что можно понять – до Психеи осталось всего ничего.

Арсений, похоже, сделал тот же вывод:

– Пойдём, сестрёнка – пора в путь-дорогу.

Кира нервно рассмеялась. «Путь-дорога» – не самое точное определение для полёта в скафандре через вакуум.

Ещё в Байконуре девушка раздобыла снаряжение для одиночных перемещений в открытом космосе. Вакуумный скафандр с маневровым ранцем влетел в копеечку, но экономить на подобном станет только полный идиот. Связи Арсения помогли достать шоковый пистолет – план Киры держится буквально на соплях, при высадке в комплексе может случиться что угодно, так что какое-никакое средство защиты не повредит.

Девушка надеялась, что прибегать к нему не придётся.

– Так, давай, ставь ноги сюда…

Вакуумный скафандр – штука громоздкая. Арсений существенно ослабил гравитацию, чтобы Кира могла комфортно облачиться, но даже в этом случае без помощи второго человека можно провозиться в районе часа.

Путём долгих мытарств удалось нацепить внутреннюю – изоляционную, и внешнюю – силовую оболочку.

– Жаль, зеркала нет, – посетовала Кира. – Выгляжу, наверное, роскошно.

– Ещё нет, – Арсений откинул крышку здоровенного ящика. Внутри – каркасные элементы и силовой блок экзоскелета вместе с маневровым ранцем. – Сейчас приладим этих красавцев, и будет высший класс.

К счастью, Арсений имел в этих делах кое-какой опыт – сборка прошла довольно быстро.

– Последний штрих, – Кира нахлобучила шлем. Нажатием на сенсорную панель – блок управления скафандром проектировщики разместили, как водится, на правом запястье – девушка опустила защитное стекло. Включилась подсветка, компьютер скафандра вывел на щиток витальные показатели.

– Ну, вот и всё, – из-за искажений динамика собственный голос показался Кире чужим. – Сколько ещё?

– Можно выходить в течение часа. Сейчас мы движемся прямо на астероид. «Аквитания» идёт на минимальной скорости, реактор заглушен. Когда приблизимся на критическую дистанцию, автоматика запустит двигатель. Если не хочешь превратиться в атомизированное барбекю, в этот момент желательно быть как можно дальше, – усмехнулся Арсений. – Если выпрыгнуть раньше, всё равно получишь достаточное ускорение, но лететь придётся дольше. Ты хоть раз выходила в открытый космос?

Ответить Кира не успела.

Корабль протяжно застонал. Сирена! По потолку забегал жёлтый световой сигнал. Такое уже случалось – пару раз «Аквитания» чуть не нарвалась на пиратов. Помогла стелс-система – маскировочный комплекс, по словам Арсения, не раз выручал в подобных передрягах, для того и создан. Главное – не попадать в поле прямой видимости.

Парень повернулся к панели, чтобы вырубить назойливый сигнал, да так и замер с занесённым пальцем.

Жёлтый сигнал сменился красным.

– Вот же!..

– Что стряслось, Сеня?

При виде мертвенно-бледного лица Арсения по коже Киры побежали мурашки.

– Нас взяли на прицел.

Парень рванул на мостик, Кира неуклюже двинулась следом, массивный скафандр то и дело цеплялся за стены. Арсений уселся в кресло пилота, пальцы забегали по консоли.

– Стелс включён. Нас видят. Как? – лихорадочно забормотал он.

Арсений вывел на вспомогательный дисплей данные радара. Довольно далеко от синей точки – их корабля – система отметила ещё два объекта. Оба вращались по орбите вокруг массивного тела – надо полагать, Психеи.

– Засечь «Аквитанию» почти невозможно! – Арсений обхватил голову руками. – Ах, к дьяволу! Мы всё равно как на ладони. Была не была!

Он отстучал короткую команду.

– Что ты сделал?

– Запустил лазерное сканирование кораблей.

– Рисковый ты парень!

Киру охватил мандраж. Тревожный писк скафандра вторил ухающему сердцу.

Тридцать секунд ожидания – и дисплеи запестрели обилием данных.

– Боже, во что я вляпался?! – Кира уловила в голосе парня неподдельный страх.

– Не томи, Сеня! – девушка слегка ткнула друга в плечо. Слегка – по меркам усиленного экзоскелетом скафандра: парень чуть не вылетел из кресла.

Арсений повернулся:

– Тот корабль, что засёк нас… это военные. Космический флот ООН. Лёгкий крейсер проекта 2342, новейшая разработка – сошёл со стапелей в шестнадцатом году. Перехватчик с большим запасом автономного хода, создан специально для глубоких рейдов. От такого не спрячешься.

– Военные – не пираты, Сеня. Стрелять без повода не станут. Как я говорила, в зоне Психеи нет запретов на полёты. Зуб даю, скоро на связь выйдет их капитан.

Не успела Кира договорить, как система оповестила о входящем запросе на связь.

– Кира, сгинь с глаз. ООН не стоит тебя видеть.

Девушка отошла вбок – так, чтобы видеть экран, но остаться незамеченной.

Арсений нажал кнопку подтверждения.

На дисплее возник мужчина с лицом, будто высеченным из камня. Строгий мундир с характерными нашивками не оставляет сомнений – на связь вышел космический флот ООН.

– На связи лёгкий крейсер ООН «Мильтиад». Говорит коммандер Оливер Таббс.

– Арсений Сальков. Чем могу помочь, сэр?

Серые глаза на экране сощурились:

– Вы находитесь в зоне особого контроля ООН. Немедленно покиньте сектор!

– Сэр, навигационный компьютер прокладывает маршрут только через открытые зоны.

Арсений открыл на одном из дисплеев какую-то таблицу.

– Простите, сэр, но данный сектор не помечен как зона с ограниченным доступом.

– Да? – завёлся коммандер. – Тогда какого чёрта летите под маскировкой?

– У меня, э-э, – Арсений запнулся, – частный курьерский контракт. Направляюсь в сторону Оберона. Здешние места, коммандер – не самые спокойные.

Таббс нахмурился:

– Пассажиры на борту есть?

– Нет, сэр.

Кира всплеснула руками. Сеня, ну ты дал! И куда ей теперь деться?

– Согласно сканеру, на корабле смонтирована рельсовая пушка, – коммандер бегло просмотрел данные где-то внизу.

– И торпеды, – добавил Арсений. Видимо, парень решил, что юлить перед офицером ООН – сомнительная стратегия.

– С таким вооружением пираты не страшны.

– Предпочитаю обходить проблемы, – заявил Арсений.

– Разумно, но в этот раз не получится, – черты лица коммандера заострились. – Снизьте скорость и приготовьтесь принять на борт инспекцию. Таббс, конец связи.

Экран потух. На чёрной поверхности отразилось смятенное лицо Арсения.

Кира подошла к другу:

– Сеня, ты идиот! Какого дьявола сказал, что один на борту?!

– Извини, сестрёнка, но за второго пилота не сойдёшь при всём желании. Девятнадцатилетняя студентка летит на орбиту Урана? У флотских возникнет мно-ого вопросов. ООН начнёт копаться в твоей личности, наверняка найдёт левый ID – и путешествие на Психею закончится, не успев начаться.

Арсений вскочил с кресла – из-за низкой гравитации парень чуть не ударился о потолок, – стал мерить мостик шагами.

– Что делать, что делать?! Сбежать не сможем – «Мильтиад» от нас мокрого места не оставит, сам не погонится, так торпедами прищучит. Придётся дожидаться инспекции. Но куда деть тебя?

Кира схватила Арсения за плечи, хорошенько тряхнула – спасибо экзоскелету:

– Угомонись! Давай – глубокий вдох и всё такое. Приди в себя. И думай, думай!

Потребовалось несколько минут, чтобы парень пришёл в более-менее рабочее состояние. У самой Киры поджилки тряслись от ужаса – без Арсения вся затея накроется медным тазом.

– Когда ждать инспекции?

Парень задумался:

– У нас минут сорок. Но что потом? Тебя-то куда денем?

– Что, не найдётся какого-нибудь закутка?

– Издеваешься? – Арсений обвёл рукой тесное помещение.

– Поверь, мне сейчас не до сарказма. Включи голову, Сеня!

Арсений погрузился в размышления. Кира ощутила во всём теле нервную дрожь. Жутко зудит плечо. Девушка попыталась дотянуться рукой, но поняла, что почёсывание верхнего слоя скафандра вряд ли принесёт облегчение. Придётся терпеть.

Кира стиснула зубы. Она не имеет права сдаваться! Особенно сейчас, когда до цели – один шаг.

– Сеня, неужели меня вообще негде спрятать?

Парень встрепенулся:

– Негде, сестрёнка, – он замотал головой. – На корабле полно тайников, но ни один не подходит для человека. Я такими вещами не занимаюсь – после Оберона.

Кира вспомнила рассказ о пятилетнем контракте. Так вот оно что!..

– Понимаю, Сеня, – девушка захотела обнять друга, но вовремя опомнилась: сделать это в скафандре – значит переломать Арсению все кости.

Парень вдруг рассмеялся. Кире показалось, что в смехе сквозит облегчение.

– Сестрёнка! – он щёлкнул пальцами. – Кто сказал, что тебя надо прятать внутри корабля?

Когда Кира поняла, что задумал Арсений, у неё зашлось сердце. Вот он, момент истины!

– Сколько у тебя кислорода?

Кира сверилась с данными скафандра:

– На двенадцать часов.

– Отлично! Аккумулятор?

– Девяносто процентов.

Арсений повернулся в сторону шлюза.

– Идём.

* * *

– Готова? – затрещал в рации голос Арсения.

Кира ударила пятками. В углу щитка загорелся новый символ, стопы будто приковало к полу.

– Магнитные подошвы работают.

– Отлично. Запускаю цикл шлюзования.

В теле появилась небывалая лёгкость – Арсений отключил гравитацию. Приятное и немного пугающее чувство – то ли паришь, то ли падаешь. Следом загудели насосы. По мере их работы скафандр фиксировал разрежение атмосферы – вплоть до вакуума.

– Открываю входной люк.

Вместе с воздухом пропали звуки – Кира не услышала, как сдвинулось тяжёлое металлическое полотно. Палитра звуков сузилась до тяжёлого дыхания и треска помех. Зато глаза…

Небо. Нет – космос. Бездонная чернота с редкими точками звёзд.

У Киры перехватило дыхание.

– Удачи, сестрёнка, – затрещала рация.

Девушка сделала шаг, два. Порог шлюза – Рубикон, граница с неизведанным. Свет из недр корабля достигал проёма – и растворялся в черноте снаружи. Кира ощутила, как, несмотря на прохладу скафандра, сбежала по лопаткам струйка пота.

Медленно выдохнув, девушка шагнула во вселенскую пустоту.

Космос навалился со всех сторон, пугающая чернота стиснула Киру в цепких объятиях. Открывшийся после тесноты «Аквитании» простор оказался столь велик, что сознание Киры тут же сжало его в точку. Пропали верх и низ, лево и право. Девушка ошалело крутила головой, в попытке удержать сознание мозг пытался зацепиться хоть за что-то. На глаза попалась особенно яркая, в несколько раз крупнее прочих, звезда. Кира не сразу поняла, что это Солнце.

Девушка понемногу оправилась. Один черепаший шаг сменялся другим, но Кира двигалась, а тёмный ужас пусть и медленно, но всё же отступал.

По корпусу корабля прошла вибрация, отголоски которой передались в скафандр. На мгновение Кире показалось, что, несмотря на магнитные подошвы, она оторвётся от корпуса и улетит в открытый космос.

– Кира, ты как? – загудела рация.

– Нор… нормально, – просипела девушка.

– Извини за тряску – включил реактор.

– Зачем?

– Для твоей безопасности. Двигай в сторону кормы – тепловое излучение спрячет от сканеров. Ближе к дюзе есть что-то типа аэродинамического кармана, он выкрашен бирюзовым. Жди там.

– Поняла.

Ходить на магнитных подошвах – донельзя странное ощущение: будто паришь в воздухе, но при этом кто-то держит за щиколотки. Каждый шаг даётся с трудом. Почему-то Кира страшно боялась, что откажут электромагниты. Иррациональный страх подпитывает ощущение, что стоит оторвать одну ногу – и улетишь в никуда. Скафандр тревожно запищал – пульс превысил сто шестьдесят ударов в минуту.

Тем не менее, Кира добралась – с заливающим глаза потом, судорожно вдыхая, но добралась. Девушка включила фонарик. Сноп света выхватил из тьмы узкую бирюзовую полосу. Облегчённо вздохнув, Кира забилась в тесную нишу.

– Приближаются, – захрипел по рации Арсений. – Кира, ты закрепилась? При стыковке корабль неслабо тряханёт.

– Всё в норме.

– Хорошо. Я прерываю связь – ООН может проследить сигнал.

Треск помех исчез. На первый план выступило шумное дыхание и гулкие удары сердца.

Нет ничего хуже ожидания. Если ты молод – то не умеешь ждать, как ни пытайся убедить себя и окружающих в обратном. А Кира ещё очень молода. Когда успокоилось дыхание, девушка попыталась успокоить и разум, но вместо медитации вновь и вновь возвращалась к мысли, лейтмотивом звучащей в сознании последние часы.

Что дальше? Допустим, всё сложится удачно – Кира высадится на Психее, сможет даже незаметно влиться в жизнь комплекса. И? Каков план? Работать, попутно пытаясь найти мужчину, единственная примета которого – голос?

Плана нет – только туманные предположения. С другой стороны, времени у Киры в избытке: если для старика три года – ничто, то для молодой девушки – почти вечность. Что-нибудь придумает.

Чёрный силуэт накрыл небо над головой. Инспекция ООН. Судно, что прислал Таббс, оказалось раз в шесть крупнее «Аквитании» – настоящая громадина! Как выглядит «Мильтиад», чьё чрево исторгло этот корабль, Кира боится даже представить.

Как и обещал Арсений, на стыковку корабль отреагировал крупной дрожью. Поверхность под Кирой затрясло так, что с испугу девушка прижалась руками к скосу над головой.

Через пятнадцать бесконечных минут всё повторилось – тряска, тень над головой, страх. Последнее – напрасно: раз военные улетели так быстро, всё обошлось.

Догадку подтвердила ожившая рация:

– Всё пучком, сестрёнка.

Слова Арсения для Киры – слаще признания в любви.

– Пронесло, – парень явственно выдохнул. – Возвращайся.

– Уже бегу!

«Бегу». Столь скоростного забега белый свет ещё не видел! Кира двигается чуть более уверенно, чем вначале, но всё равно перебирает ногами со сноровкой двухсотлетнего старца. Шаг, опора, снова шаг – раз за разом. Звёзды вокруг, кажется, беззвучно смеются над подобным спринтом.

А потом отказал магнит.

Кира повисла на одной ноге, как ярмарочный акробат. В панике девушка замахала руками, чем закрутила себя ещё больше. Дисплей скафандра покрылся кучей разноцветных символов.

– Что случилось? – тревога в голосе Арсения читается даже сквозь помехи. – Показатели скачут, как сумасшедшие! У тебя пульс под двести!

– Подошва… магнит… отрубился… – пропыхтела Кира.

Арсений грязно выругался.

– Так-так, ладно, сейчас придумаем, сейчас, – забормотал он.

– Ох!

По телу прошлась волна прохлады, мысли успокоились – сработал биохимический модератор. Из-за критического уровня стресса имплант ограничился меньшей дозой, чем в прошлый раз – паника отступила, но не исчезла.

– Кира!

Громкий возглас будто огрел девушку хлыстом. Кажется, Арсений уже давно пытается до неё докричаться.

– Ладони! Там тоже есть магнитные замки!

– Как… включить?

– Ударь рёбрами ладоней друг о друга.

Кира подчинилась. К гирлянде символов прибавился ещё один, ладони как-то странно загудели.

Извернувшись, девушка прижала ладонь к поверхности корабля. Рука мигом прилипла к металлу. Кира прижала другую ладонь, переместила ногу вперёд. Ходьба превратилось в подобие космического скалолазания – одноногого скалолазания для экстремалов.

Когда за Кирой захлопнулся шлюзовой люк, она едва не расплакалась.

Насосы только закончили накачивать в шлюз атмосферу, как внутрь ввалился Арсений:

– Кира!

Девушка отключила магниты, медленно села на пол. Сил совсем не осталось.

Арсений устроился рядом. Парень аккуратно отстегнул перчатки, снял шлем.

В руке появился энергетический батончик.

– Поешь, – он вскрыл обёртку, протянул Кире угощение.

Девушка жевала механически. Стресс – или имплант? – отключили вкусовые рецепторы. Зато никуда не делась питательная ценность – силы возвращались к девушке с каждой минутой.

Когда импровизированная трапеза кончилась, Арсений встал:

– Хотел бы предложить остаться, – вздохнул парень, – но тебе пора. Время на исходе, сестрёнка.

Оказалось, Арсений приволок к шлюзу все вещи Киры, а также маневровый ранец.

– Спасибо, Сеня, – слабым от пережитого голосом произнесла девушка.

– Пустяки, – отмахнулся он. – Ты бы сделала для меня то же самое. Давай, вставай – отдохнёшь в пути.

– Ага, вздремну ещё, – пошутила Кира.

Арсений помог приладить ранец, прицепил к скафандру контейнер с вещами.

– Готова?

Кира кивнула. В разноцветных глазах стояли слёзы.

Арсений порывисто обнял девушку – прямо так, в скафандре.

– Обязательно сообщи мне, чем всё кончилось, слышишь? Обязательно!

– Обещаю, – Кира слабо улыбнулась.

Арсений отступил назад, за пределы шлюза, захлопнул внутренний люк. Насосы откачали воздух, исчезла гравитация. Девушка повисла в невесомости.

Наружный люк отъехал в сторону, взору девушки вновь предстала непроглядная чернота – место, возвращаться в которое она отнюдь не хотела.

Затрещала рация:

– Твой выход, сестрёнка.

Кира обернулась. За стеклом внутреннего люка – лицо Арсения, одновременно тревожное и торжественное.

Девушка отсалютовала другу на солдатский манер. Когда ещё свидимся, старина?..

– Удачи, Сеня.

Толкнувшись руками, она вылетела из шлюза.

19. Майер

Январь 2118 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

– Мистер Майер, я решил перебраться с «Жанны д’Арк» в комплекс.

Буланже мерно вышагивает по коридору в сопровождении четырёх охранников, бледно-розовый костюм диссонирует с чёрной тактической униформой. Рядом – Майер с постным лицом. Главу службы безопасности нетрудно понять: переезд Буланже – история похлеще десяти казней египетских!

– Чем продиктовано такое решение, сэр?

Майер покосился на охрану. Все, как один – рослые, с лицами людей, повидавших жизнь. У многих из-под манжет вместо плоти проглядывает металл. Буланже не держит на службе мальчишек: самому молодому телохранителю – под сорок. На поясах приторочены пистолеты, штурмовые винтовки на широких плечах тускло мерцают натёртым от ратных подвигов железом. Магазины отмечены красным – ребята играют по-взрослому.

– Хочу контролировать работу на месте. Ситуация, скажем так, требует пристального внимания.

– Не поспоришь, – Майер кивнул. – Полагаю, встреча с представителем ООН в списке дел занимает одно из первых мест?

– Безусловно. Предстоит непростая работа – ваши отношения с мисс Юфит… не сложились.

Широкое лицо Майера ожесточилось:

– Прошу прощения, сэр, но пресмыкаться перед соплячкой не намерен.

– На всё у вас своё мнение, мистер Майер, – Буланже деланно закатил глаза.

– Уж каков есть, сэр.

– Понимаю. На вашем месте я бы поступил иначе, но то – я.

Буланже мягко улыбнулся:

– От лица, принимающего решения, требуется, как ни странно, принимать решения. Затем вы и наняты, мистер Майер.

– Интересная трактовка, сэр.

– Первое правило бизнеса – делегируй. Я – не господь бог, уследить за всем сразу не могу. Лучше ошибочное решение, чем его отсутствие. Да и было ли решение ошибочным?

– Извините, сэр, я далёк от теорий управления.

– Не прибедняйтесь, мистер Майер, – Буланже похлопал его по спине. Для директора «Пайк» жест вышел несколько фамильярным. – Вы прошли суровую школу, имеете солидный опыт руководства. Иначе оказались бы среди этих ребят, – он мотнул головой в сторону охраны.

Майер молчал. Не дождавшись ответа, Буланже продолжил:

– Слышал, отношения с представителем ООН удалось наладить вашему заместителю.

– Можно сказать и так, – усмехнулся Майер. – Мисс Юфит по крайней мере не плюётся в него ядом.

– Да, вы определённо не самого высокого мнения о мисс Юфит.

– Уверен, это взаимно.

Мимо прошла кучка техников. Молодые ребята испуганно попятились при виде увешанных оружием людей.

– Смотрите, Жак Буланже!

– Точно, он!

Возгласы стали привлекать любопытных. В коридоре стала собираться толпа – потянулись люди из расположенного буквально в двух шагах жилого комплекса.

Телохранители заметно напряглись. Буланже, напротив, не придал любопытствующим значения.

Майер достал терминал:

– Агнес!

– Да, Эрих? – девушка, как всегда, ковыряется в сети.

– Запусти пеленгатор. Видишь меня? Пришли восемь человек.

– Что-то случилось? – забеспокоилась Агнес.

– Пока нет. Надеюсь, так и останется, – Майер сделал короткую паузу. – Со мной – Жак Буланже.

Лицо Агнес странно изменилось:

– Люди сейчас будут.

Майер прервал связь.

Задача службы безопасности – обеспечить в комплексе закон и порядок. Задача телохранителей – обеспечить сохранность жизни клиента. Нетрудно догадаться, как охрана Буланже поступит с работягами, если те вздумают лезть на рожон.

– Сэр, позвольте вопрос: почему вы пошли на уступки ООН? Таббс очень усердно копает под корпорацию, а вы буквально дали ему карт-бланш.

Буланже улыбнулся:

– Поверьте, всё ровно наоборот. Теперь, когда мистер Таббс думает, что обрёл контроль, он ослабит бдительность. А я обеспечу коммандера нужной информацией, поданной под правильным углом.

– То есть скормите дезу?

– Не люблю это слово, – директор «Пайк» поморщился. – Есть в нём что-то… плебейское.

Плебейское? Что ж, вам, небожителям, виднее.

И Майер, и Таббс – из тех, кто по старинке предпочитает бодаться лбами. И менять пластинку никто не собирается.

– Сэр, боюсь, Таббс рано или поздно раскроет план. Он уже рылся в нашем грязном белье, – Майер достал из кармана френча пакет со скрытой камерой. – Попытается ещё раз, и ещё – сколько потребуется. Рано или поздно он добьётся своего.

– Для того вы и здесь, мистер Майер. Вы, как и я, понимаете, что все действия мистер Таббс будет производить через адъютанта, мисс Юфит. Не спускайте с девушки глаз. И она, и мистер Таббс – необходимое зло, цена, которую мы платим за возможность изменить будущее человечества. Реакционные элементы, мистер Майер, будут всегда.

Опять политика. Майер не полезет в эту грязь ни за какие коврижки.

Подошли отправленные Агнес безопасники. Майер разбил отряд на две группы: четверо прикрывают спереди, четверо – сзади. С подкреплением отряд разросся достаточно, чтобы держать любопытных подальше от сорвиголов Буланже.

– Ваша задача, – директор понизил голос почти до шёпота, – не дать мистеру Таббсу узнать про последствия сбоя на Земле. Наши аналитики – лучшие в Солнечной системе; мы разберёмся с причиной сбоя и устраним её – раньше, чем кто-либо поймёт, что сбой вообще был.

– Жаль, нельзя найти виновника торжества и вытряхнуть информацию из него.

– Мистер Майер, – Буланже поправил белоснежный ворот рубашки, – боюсь, он сам ничего не знает.

Пакет с камерой в руках навёл Майера на неожиданную мысль:

– Может, диверсию устроил сам Таббс?

– Разочаровываете, мистер Майер, – Буланже улыбнулся, но голубые глаза остались холодны. – Видит бог, мистера Таббса сложно назвать другом «Пайк». Но в своей неприязни он последователен и честен. Коммандер не станет преступать закон…

– Уверены? – перебил Майер. – А высадка на поверхность?

Буланже нахмурился:

– Я бы назвал это… балансированием на грани.

– Таббс скорее тычет палкой в медведя.

Опять чёртовая политика!

– Уничтожение частной собственности на миллиарды долларов, которая к тому же имеет огромное значение для ООН – совсем другое дело, – заявил директор «Пайк». – Нет, мистер Таббс на такое не пойдёт.

– Надеюсь. Но сомневаюсь.

В словах Буланже есть зерно. Возможно, Майер настолько увлёкся вендеттой, что выдаёт желаемое за действительное.

Размышления прервал страшный грохот. Рвануло так, что заходил ходуном пол. Буланже неловко покачнулся, его подхватил кто-то из охраны. Телохранители мигом окружили Буланже плотным кольцом, оттеснив даже Майера. В руках замелькало оружие, почти синхронно щёлкнули предохранители.

Майер выхватил пистолет.

Замерцал, погас и тут же вспыхнул свет. По ушам ударил пронзительный визг – включилась аварийная сирена.

– Внимание! Всему персоналу – срочно проследовать в убежища. Следуйте за красной разметкой на полу. Внимание!..

Майер опустил глаза. Действительно, по полу забегала красная стрелка. Забегали и люди – тревога вызвала среди персонала настоящую панику. Люди ломанулись во все стороны: кто-то – к убежищам, иные – совсем в другую сторону. Если не взять толпу под контроль – не миновать жертв.

Загудел терминал – входящий вызов от Фабио.

– Да?

– Босс, в пятнадцатом складе что-то рвануло. Наверное, взрывчатка – там хранятся расходники для бурильщиков. Система зафиксировала пробой внешней оболочки и разгерметизацию.

– Склад заблокирован?

Фабио кивнул:

– Аварийная переборка.

– Что с данными сенсоров?

– Камеры бесполезны: внутри – пыльная буря. А вот тепловизор кое-что нашёл.

– Не томи, Фабио.

– Объект чуть теплее вакуума, размером с человека… босс?

Началось!

– Босс?! – повторил Фабио. В голосе прорезалась тревога.

Майер стряхнул наваждение:

– Я в норме. Хватай Агнес и ещё двух ребят. Встретимся в арсенале. Да, ещё одно: отправь всех свободных сотрудников в комплекс. Тут настоящий хаос. Нужно организовать маршруты к убежищам и успокоить людей. Оставь минимум охраны возле ключевых зон, и всё.

– Сделаю, босс.

Связь прервалась. Майер крутнулся на каблуках, окинул взглядом чуть побледневшего, но по-прежнему спокойного Буланже:

– Вас нужно увести в безопасное место. Парни! – он повернулся к безопасникам спереди. – Проводите мистера Буланже и его людей в убежище около нашего офиса.

– Так точно, сэр, – козырнул один из безопасников. – Прошу за нами, мистер Буланже.

Едва директор «Пайк» в окружении телохранителей – ни дать ни взять боевое построение! – скрылся за поворотом, Майер опрометью бросился к арсеналу. Кто бы ни вломился на склад, пришёл он снаружи, а значит – облачён в усиленный скафандр. Стоит ждать серьёзного отпора.

Безумие! Кто рискнёт атаковать комплекс в одиночку? Да будь ты хоть в самой навороченной броне – сомнут, как пить дать сомнут. А если отвлекающий манёвр? Майера прошиб холодный пот. Нет, гнать, гнать прочь такие мысли! К Психее не подобраться без ведома «Мильтиада». А Таббсу такой кавардак не с руки… скорее всего.

В арсенале Майера уже ждали. Помимо Фабио и Агнес, он с удивлением обнаружил Ковальского и Уолша.

– Старый друг лучше новых двух, – похоже, Фабио не перестанет шутить даже в гробу.

– Сэр, – кивнул Уолш.

Ковальский ограничился взмахом руки.

– Стреляные воробьи. Хорошо…– протянул Майер.

– Чего нам ждать, сэр? – Агнес уже натягивает броню для операций в вакууме.

– Да пёс его знает. Будем считать, что ожесточённого сопротивления. По данным Фабио, цель всего одна. Вот только ей запросто может оказаться десантник в штурмовой броне.

– Нашпигует свинцом, и вся недолга, – скривился Ковальский.

– Переживём, – уверенно заявил Майер. – Из меня столько пуль повытаскивали – впору открывать сталепрокатный завод.

– Сомнительная перспектива, – вполголоса проворчал Уолш.

Броня для действий в вакууме – надёжная защита от мелкого калибра и штурмовых винтовок. Оставалось надеяться, что противник не использует штатные штурмовые пулемёты – такой разорвёт людей Майера в клочья.

– Что насчёт оружия? – деловито осведомилась Агнес.

Майер поскрёб заросший подбородок:

– Фабио, ты у нас самый меткий. Бери винтовку с оптикой, крупный калибр.

– На слона идём? – улыбнулся Фабио.

Майер достал терминал, синхронизировался с настенной консолью. На дисплее появился план склада.

– Может, и на слона. Займёшь позицию сверху, вот здесь, – Майер ткнул пальцем в будку управления краном, – будешь прикрывать. Без команды не стрелять! Постараемся взять противника живьём. Твоя винтовка – крайняя мера.

– Принято, босс.

– Ещё гранат набери – ты же любитель фейерверков.

Фабио снял с оружейного стенда полутораметровую снайперскую винтовку с запредельным калибром. Парень любовно погладил цевьё, с нежностью, будто касается любимой женщины, зарядил магазин. На пояс Фабио нацепил целую перевязь с гранатами всех мастей.

– Уолш, Ковальский, на вас – подавляющий огонь. Используйте шоковые боеприпасы, но возьмите и летальные – мало ли. Ваши позиции – на лестнице по бокам от входа.

Майер снял со стенда пистолет-пулемёт:

– Агнес, нам остаётся ближний бой. Оружие – дробовик, боеприпасы – как Уолшу с Ковальским.

Готовясь к бою, Майер с удивлением обнаружил, что жаждет окунуться в горячку сражения – будто ожили забытые за годы кабинетной работы инстинкты. Перед встречей с отрядом Таббса такого не было. Возможно, кровь горячат отголоски былых сражений.

Или он просто ищет, на ком сорвать злость.

Майер усилием воли подавил эмоции. Нервный солдат – мёртвый солдат. В предстоящем бою нужна холодная голова.

– Готовы? – он обвёл взглядом скромный отряд. Люди вразнобой закивали. – Выдвигаемся! Не забудьте переключиться на тепловизоры – из-за пыли мы ничего не увидим.

Вояж по пустынным коридорам напомнил Майеру первую высадку – разве что вой сирены и красные отсветы несколько смазывали впечатление.

– Ого.

Фабио с раскрытым ртом застыл у аварийной переборки. Толстенный лист металла наглухо заблокировал доступ к складу.

Агнес подошла к мерцающей тревожным красным светом консоли:

– Внутри – вакуум. Переборку не открыть, пока не восстановится атмосфера. Автоматика залатала пробой в стене, но компрессоры без команды инженеров не заработают.

– Предлагаешь смотаться в центр управления?

– Тебе всё шутки шутить, Фабио, – девушка вздохнула. – У склада есть промежуточное помещение типа тамбура. Закроем внутреннюю дверь – система разблокирует переборку. Получится что-то типа шлюза.

Майер повёл бровью:

– Так за чем дело стало?

– Да-да, иду, – Агнес тяжко вздохнула. – Спасибо, Агнес! Не за что, Эрих!..

Девушка погрузилась в работу. Фабио беспомощно пожал плечами в ответ на полный недоумения взгляд Майера.

Об успехе Агнес группу оповестил грохот отодвигающейся переборки. Толстенное полотно двигалось настолько медленно, что вызывало желания подбежать и подтолкнуть.

Движение воздуха, наполнившего небольшое помещение, Майер ощутил даже сквозь броню.

Уолш дошёл до внутренней двери, беспечно привалился к стеклу.

– Ни зги не видно… Ох!

Майер с прыжка отбросил подчинённого от двери. Уолш тяжело грохнулся на спину.

– Ты что творишь, дубина!

Броня не особо стесняла движений – Майер сразу вскочил на ноги. Он протянул Уолшу руку, хотя тот заслужил скорее хорошего пинка.

– Какого лешего, Уолш?! Мозги дома забыл? – Майер врезал костяшками пальцев по визору подчинённого. – Всем перейти на автономное жизнеобеспечение! Агнес, запускай цикл шлюзования. Фабио, как начнёт открываться внутренняя дверь – швыряй под ноги дымовую.

Девушка захлопнула внешнюю дверь, отрезав повреждённый участок от комплекса.

– Открываю через три, два…

Едва сдвинулась внутренняя дверь, Фабио бросил гранату. Клубы дыма быстро заполнили и без того скрытое в пыли помещение.

– Тепловизоры! – скомандовал Майер.

Мир окрасился в синий. Вакуум не балует температурой – всё вокруг лишь немногим теплее абсолютного нуля. Четыре голубовато-зелёных пятна с жёлтыми вкраплениями двинулись вперёд.

– Действуем по плану, – Майер по привычке понизил голос, хотя в вакууме можно хоть во всю глотку орать – никто, кроме своих, не услышит. – Фабио, дуй наверх. Уолш, Ковальский – занимайте фланги. Агнес – за мной.

Тактический компьютер пометил каждого члена группы – тепловизор не позволяет отличать людей друг от друга. Система подтянула трёхмерные чертежи склада, считала положение каждого бойца. Дополненная реальность позволила Майеру и остальным ориентироваться даже в густой непроглядной пыли.

Агнес зашла первой. Следом под прикрытием Уолша и Ковальского двинулся Фабио.

– На позиции, – отчитался парень полминуты спустя.

– Видишь что-нибудь?

– Нет, босс, глухо.

– Уолш, Ковальский?

– Тишина, сэр.

– Ясно, – вздохнул Майер. – Ну что, Агнес? Наш выход!

– Секунду, Эрих. Подключаюсь к консоли склада. Посмотрим на логи системы.

Дисплей визора запестрел данными. Если верить компьютеру, сперва возникла небольшая пробоина, которая тут же исчезла – наверное, заделали, а спустя несколько минут взрыв разнёс здоровенный кусок стены. Похоже, противник, кто бы он ни был, вовсе не планировал устраивать такое светопреставление. Автоматика едва залатала дыру – тягучий углепластик, который используют в качестве заплатки, растянулся в тонкую соплю.

– Агнес, проверь данные тепловизоров. Видишь противника?

Пятно, подписанное как «Олафсдоттир», замерло.

– Наверху чисто. Можете выдохнуть, парни. Внизу… Да, вижу! На два часа от тебя, в пятнадцати метрах!

Майер повертел головой, но ничего не увидел.

– Уверена?

– Чтоб мне провалиться! Враг, кажется, неподвижен.

Девушка цокнула языком:

– Эрих, здешний тепловизор раз в двадцать мощнее тех, что в нашей броне. Боюсь, мы вообще почти ничего не увидим. Будьте предельно внимательны!

– Понял. Прикрывай, Агнес.

Идти приходилось очень осторожно. Майер выверял буквально каждый шаг: любое неверное движение выдаст его позицию врагу. С точки зрения геометрии склад построен проще некуда – лишь небольшой участок почти квадратного помещения спроектирован как трёхуровневый комплекс помещений, остальную площадь занимают высоченные стеллажи.

Где-то там, среди ящиков и контейнеров, притаился противник.

Майер вскинул пистолет-пулемёт. Пристрелить врага несложно, даже просто. Взять живьём – другое дело. Пыль – на его стороне: если в распоряжении Майера – дополненная реальность, то враг сейчас слеп, как новорождённый котёнок.

Тепловизор зафиксировал изменение температуры. На сплошном синем фоне расцвело голубоватое пятно. Майер подобрался ближе, медленно выглянул из-за угла.

Пятно обрело очертания человеческой фигуры.

– Агнес, кажется, я нашёл его. Враг не двигается. Сверься со здешним тепловизором – не хочу тыкать пушкой в какой-нибудь ящик, или, упаси боже, чудом уцелевшую взрывчатку.

– Секунду, Эрих… Да, тепловизор фиксирует излучение. Думаю, это он.

Майер прочистил горло:

– Группа, внимание! Я в паре метров от противника. Готовность номер один. Перехожу на открытую частоту – послушаем нашего гостя.

Майер настроил рацию на открытое вещание. Он вышел вперёд, приставил пистолет-пулемёт к тому, что тепловизор обозначил как голову. Ствол упёрся во что-то твёрдое, но подвижное.

– Сдавайся!

Враг пошевелился – достаточно медленно, чтобы Майер не увидел в этом угрозы. В переговорном динамике раздался стон:

– Что?.. Где я?..

Женщина. Судя по голосу, молодая.

Такого Майер точно не ожидал.

– Кто ты?

– Кира. Кира Дёмина.

– Что ты делаешь на Психее, Кира Дёмина?

– Ра… работаю. Техником.

Не слишком убедительное враньё. Чего ждать от провалявшегося без сознания человека?

– Угу, – буркнул Майер. – А я – сержант Тодд.

Женщина всплеснула руками:

– Нет! Проверьте!..

Майер рефлекторно спустил курок.

20. Хадебе

Январь 2118 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

Чай не лез в горло.

Хадебе заварил целый термос в тщетной надежде, что любимый напиток поможет развеять гнетущие мысли. Не вышло. Отражения цветущих кустов камелии плыли в давно остывшем, нетронутом чае.

Хадебе вылил его в кадку движением, будто в крышке – яд.

Флотский – Таббс – взял его за жабры. Крепко взял, намертво. Теперь ООН знает, что Хадебе имеет в комплексе свой интерес; шантаж – не совсем в традициях космического флота, но и обстоятельства на Психее, прямо скажем, исключительные. Таббс воспользуется Хадебе, выжмет досуха, а после – вышвырнет, как сломанную вещь. Сделает козлом отпущения. Простой как дважды два план раскусит даже ребёнок.

Вот только простота плана вовсе не отменяет его действенности.

И выбор, прямо скажем, невелик. Отказать Таббсу – Майер узнает о похождениях. Может, раскрыться Майеру? Нет, результат будет не сильно лучше – свободы передвижения Хадебе лишится в любом случае.

Сбежать из конуры, скрываться в форме безопасника под чужим именем? Бред. Одна команда – и система безопасности начнёт загонять Хадебе, как стая гончих. Форма, чужой ID – хорошо, но лицо-то не спрячешь! Найти подпольного пластического хирурга на изолированном астероиде так же просто, как слетать в чёрную дыру и вернуться назад.

ООН и «Пайк» зажали Хадебе между молотом и наковальней.

Хадебе вздохнул. Выход один – делать то, что говорит Таббс. И будь что будет.

Из трёх отпущенных на выполнение задачи недель осталась лишь два дня. Всё это время Хадебе занимался самым важным делом на свете – оттягивал неизбежное. Сделать решительный шаг – всегда непросто, а к героям Хадебе себя не причислял.

Нужные Таббсу документы Майер хранит в личном компьютере. Чтобы добраться до него, придётся лезть в сердце службы безопасности, причём ни Майера, ни его людей рядом быть не должно. Адова задачка!

Вариант пробраться ночью Хадебе отмёл сразу. Сейчас не прежние относительно спокойные времена, сейчас весь комплекс – под неусыпным оком камер. Даже униформа не поможет. Одинокий безопасник среди ночи приходит в офис шефа и ковыряется у того в компьютере – ничего подозрительного, правда? К тому же Майер не дурак и на ночь ставит помещение под охрану. Чем прикажете снимать блокировку – допуском Ника Холмса?

Нет, лезть придётся днём. Может, в обед? Хадебе посвятил изучению распорядка дня Майера, равно как и его заместителей, немало времени. Глава службы безопасности не имел чёткого графика обедов, но зато неизменно трапезничал в компании Фабио и Агнес. Достаточно прийти в середине дня и…

Додумать Хадебе не успел – комплекс сотряс взрыв. Шаткое кресло завалилось набок вместе с незадачливым взломщиком, с глухим звуком грохнулся на землю термос, по дорожкам прорезиненного пола побежали струйки пролитого чая. Хадебе едва успел подставить руку, чтобы не впечататься виском в пол. Предплечье пронзила острая боль – Хадебе ухитрился приземлиться прямо на выступ! Он судорожно ощупал руку – к счастью, перелома нет. О последствиях удара головой лучше даже не думать. Свезло так свезло!

Хадебе неловко поднялся со всё ещё трясущегося пола. Поискал термос – тот укатился довольно далеко, – поправил одежду.

Не успели стихнуть вибрации, как включилась система аварийного оповещения. Бесстрастный женский голос – почему все оповещения записывают женским голосом? – под аккомпанемент испуганных криков призывал следовать по направлению к ближайшему убежищу. Закуток, в котором устроился Хадебе, примыкал к одному из второстепенных коридоров. По выложенному прорезиненной плиткой полу бежит красная светодиодная линия – путеводная нить для жаждущих спастись.

Хадебе побежал совсем в другую сторону.

Нёсся на всех парах – домой добрался за каких-то несколько минут. Хадебе влетел внутрь, тяжёлое дыхание разрывало звенящую тишину комнаты. Ящик с униформой безопасника с противным скрипом проехался по прорезиненному полу. Хадебе переоделся – торопливо, путаясь в рукавах. Нахлобучил кепку, приклеил к запястью поддельный идентификатор. Хадебе прихватил со стола крошечный квадратик, носитель данных, и выскочил на улицу.

Комплекс обезлюдел. Большая часть персонала уже попряталась по убежищам, остальные спешили туда же. «Коллеги» Хадебе занимались тем, что пресекали беспорядки. «Кепки», поодиночке или в парах, попадались на всей территории.

На Хадебе никто не обращал внимания – до офиса службы безопасности.

Одинокий часовой возле дверей накинулся с расспросами:

– Есть новости? – тревожный взгляд мечется между Хадебе и мерцающим красным коридором.

– Пока глухо, – Хадебе моментально вжился в роль – словно родился безопасником. – Майер здесь?

– Ушёл с полчаса назад.

– Может, на месте кто-то из его заместителей?

Безопасник замотал головой:

– Никого. Что случилось-то?

Сдержать ликование Хадебе удалось с большим трудом. Вот он, шанс!

– У третьего жилого комплекса беспорядки. Нужно усиление, а связи с руководством нет. Пришлось бежать сюда – надеялся, встречу кого, – произнёс Хадебе на голубом глазу.

– Хм, даже не знаю, – нахмурился часовой. – Попробуй найти Рассела, он где-то в офисе. Возможно, сможет помочь.

Ага, конечно. Знать бы ещё, кто такой этот Рассел.

Хадебе закивал с видом, одновременно благодарным и озабоченным.

– Непременно, – он рванул вперёд. – Бывай!

Количеством людей офис напоминал пустыню. Кабинеты, склады, тренировочный зал, столовая – Хадебе не встретил ни одного человека. Похоже, на сей раз удача повернулась к нему лицом…

Улыбкой, напоминающей звериный оскал.

– Мистер Таббс, я лично контролирую ситуацию…

Знакомый голос за поворотом заставил резко затормозить. Хадебе передёрнуло; совладав с собой – чтобы добраться до кабинета Майера, идти всё равно придётся – он медленно, как ни в чём не бывало, вышел из-за угла.

– Нет, мистер Таббс. То, что зафиксировали камеры «Мильтиада» – стечение обстоятельств, несчастный случай, а не диверсия.

Буланже собственной персоной – здесь, в комплексе!

Сжались до боли кулаки, лицо исказила ярость. Взор заволокло алой пеленой – на краткий миг Хадебе подумал, что не сумеет сдержать себя и набросится на Буланже с кулаками.

Отрезвили крепкие мужчины в чёрных одеждах, плотно обступившие директора «Пайк». Бесстрастные, будто лишённые эмоций лица, безмолвные дула автоматического оружия, что в любой миг готово разродиться свинцовым дождём. Достаточно беглого взгляда, чтобы понять – от подобных людей стоит держаться подальше.

Холодные взоры внимательно, изучающе прошлись по Хадебе с ног до головы. Охрана не удостоила его статусом угрозы – иначе лежать несчастному на полу лицом вниз. Хорошо, если без новой дырки в голове.

– Служба безопасности занимается расследованием случившегося. В присутствии ваших специалистов нет необходимости…

Хадебе на негнущихся ногах прошествовал мимо Буланже и телохранителей. Кепку натянул так низко, что сдавило переносицу. Смесь ярости, волнения и страха – не лучший коктейль для зрителей из числа охраны.

Вот и кабинет администрации. Знакомый зал пустует – свет не горит ни в одном из кабинетов. Хадебе снял кепку, натянул приготовленную загодя балаклаву. Возле двери с табличкой «Майер» он приложил запястье к сканеру. Система предсказуемо ответила отказом – в отсутствие хозяина доступ посторонним закрыт.

Естественно, к такому повороту он готов.

Хадебе вытащил из кармана маленькое устройство, напоминающее ключ-карту из старых фильмов. Подарок Таббса передала мисс Юфит. Если взоры охранников Буланже можно назвать равнодушными, то девушка смотрела на Хадебе как на пустое место. Презрение девушки резануло тупым ножом.

Устройство подействовало на сканер магически – дисплей мигнул зелёным, стеклянное полотно под рукой невидимого швейцара гостеприимно отъехало в сторону.

Кабинет Майера оказался довольно скромным для столь большого человека. Прежде Хадебе видел его только ночью, в приглушённом свете, да и то – издали. Оказалось, глава службы безопасности чужд роскоши – обычное кресло, типовой стол, минимум украшений. Запомнилась только запаянная в стеклянный куб пуля. Сплющенный кончик недвусмысленно указывал, что пулю пустили в ход.

Хадебе усилил тонировку стёкол до черноты: красть данные в прозрачном, как аквариум, кабинете – не лучшая затея. Разблокировать компьютер Майера помогло всё то же чудо-устройство Таббса – интересно, откуда такая волшебная палочка? Неужто вояки из ООН разжились толковыми спецами?

Хадебе погрузился в изучение данных главы службы безопасности. Майер, очевидно, любит порядок – по стройной файловой системе впору писать методички. На то, чтобы найти папку с говорящим названием «Отчёты Буланже 2117», ушло меньше минуты. Хадебе вставил в слот носитель данных и скопировал папку целиком.

Казалось бы, дело сделано, можно идти. Но что-то дёрнуло Хадебе открыть последний отчёт.

Он сидел в кресле главы службы безопасности, слабый свет монитора освещал расширенные от ужаса глаза. Портал – и Сиэтл? Взрыв? Прогнозируется три миллиона жертв?

Голову сдавило тисками, к горлу подступил спазм, а он всё читал и читал. Подробности, развёрнутые данные аналитиков, сценарии развития событий… Страшно, одуреть как страшно. Портал, как всякая новая технология, несёт угрозу. И требует внимательного отношения. Но такое?!

Хадебе так увлёкся, что не заметил, как нагрянули гости.

– Фабио, Уолш, тащите её сюда.

Майер!

Вспыхнули лампы, холодный свет резанул по глазам. Негромкие голоса зазвенели в ушах гонгом.

Хадебе запаниковал. Полупустой кабинет – не лучшее место, чтобы спрятаться. Он вырвал носитель, вытащил и тут же воткнул шнур питания – на стандартное выключение компьютера нет времени. Ореховые глаза перескакивают со стола к тумбе, с тумбы – к шкафу…

– Тонировка! Какого чёрта?!

Полупустой шкаф пах шерстью и дорогим одеколоном. Хадебе забился в угол в надежде, что умеет дышать бесшумно.

Зашелестела дверь. Хадебе осторожно выглянул сквозь щель в шкафу. В кабинет зашёл Майер, что странно – в броне и при оружии.

– Хм… – мокрый от пота лоб забугрился морщинами. Майер что-то прохрипел, внимательно осмотрел консоль тонировки. На широком лице красовалась смесь недоумения и подозрительности.

Коротким нажатием Майер вернул кабинету вид аквариума. За стеклом Хадебе разглядел ещё четверых. Помимо узнаваемых лиц Фабио и белокурой женщины с Майером пришли рыжеволосый детина и некий чернявый мужчина с крупным носом. Все, подобно Майеру, экипированы как на штурм. Броня посерела от пыли, сочленения чуть поскрипывают при каждом движении. За спиной Фабио болтается винтовка таких монструозных размеров, что Хадебе сделалось дурно.

– Что с девчонкой? – бросил Майер.

– Спит, – с насмешкой откликнулся рыжий.

Девчонкой? Хадебе медленно, стараясь не шуметь, приоткрыл дверцу, дабы улучшить обзор. Взору открылась донельзя странная картина – возле Фабио лежит, скорчившись, молодая девушка в мешковатом чёрном костюме. Из-под задранных рукавов видны густо покрытые татуировками руки, бритый череп увенчан двумя пучками чёрных волос.

Хадебе не назовёшь общительным человеком, зато на зрительную память он никогда не жаловался. Девушка не из комплекса – особу с такой примечательной внешностью он бы непременно запомнил. Любителей нео-рейва среди персонала «Пайк» на Психее нет.

Вывод напрашивается сам собой: девчонка – и есть причина переполоха.

Майер открыл тумбочку. Тускло блеснули наручники.

– Фабио, лови.

Парень ловко – как только ухитрился в такой броне! – поймал брошенные через открытый проём браслеты. Металл сковал бесчувственной девушке запястья.

– Уолш, Ковальский, можете быть свободны. Сдайте оружие в арсенале и бегом отдыхать. Жду вас завтра.

После небольшой паузы Майер добавил:

– Спасибо за помощь, парни.

– Пустяки, сэр, – улыбнулся носатый.

Мужчины оставили Майера с командой и бесчувственной девушкой вчетвером – если не считать притаившегося в шкафу Хадебе.

– Что теперь, босс?

– Бросим девчонку в каталажку. Когда оклемается – допросим. Сейчас есть дела поважнее – например, отправить ремонтные бригады латать склад, – кислая улыбка Майера не коснулась глаз.

– А ещё – не дать Таббсу повода отжать комплекс, – ехидно произнёс Фабио.

– Твоя правда, – вздохнул Майер. Он вытащил из лежащей на столе пачки сигарету. Зажечь её оказалось той ещё задачей – перчатки брони на курильщиков явно не рассчитаны. После нескольких бесплодных попыток Майер с руганью швырнул сигарету на стол.

– Камеры, наверное, переполнены, – произнесла белокурая. – На некоторые умы общая сумятица оказывает, кхм, будоражащее воздействие.

– Это всё безделье, – произнёс Майер с осуждением. – Из-за того, что нет работы, возникла ситуация, как её…

– Один с сошкой, семеро с ложкой, – нашлась женщина.

– Чего?

– Дармоедов развелось, вот чего.

– Не могу не согласиться. Потому я и против пособия, – Майер назидательно воздел палец. – Растлевает.

Снаружи слабо застонали.

– Подружка приходит в себя, – заметил Фабио.

– Быстро ты заводишь друзей, – покачал головой Майер. – Ладно, пошли.

Он увлёк помощника за собой взмахом руки. Мужчины подхватили пленницу под руки, поволокли к выходу тонкое, как тростинка, тело.

Хадебе распирало любопытство. Кто эта девушка? Зачем явилась на Психею? Происходящее становится всё более запутанным. Даже мелькнула шальная мысль пробраться к девушке в обличье безопасника и выведать всю информацию, которую, впрочем, тут же задавил страх.

Когда стихли тяжёлые шаги, Хадебе осторожно выбрался из убежища. Не желая искушать судьбу, он поспешно выбрался из кабинета Майера и офиса администрации – мест, где его присутствие даже в маскировке вызовет вопросы. В первой же слепой зоне камер Хадебе стянул балаклаву.

Миссия выполнена.

Только радости это не прибавляет.

Хадебе покрутил меж пальцев носитель данных. Перед глазами всплыли данные из отчёта. Сиэтл. Миллионы жертв.

Он сжал кулак:

– Нет, Буланже. Ты этого не стоишь.

21. Таббс

Январь 2118 года.

Лёгкий крейсер ООН «Мильтиад», орбита Психеи.

Улыбка коммандера на дисплее напоминала волчий оскал.

– Видите? Я был прав – с самого начала.

– Да-да, – заместитель генсека отмахнулся от Таббса, как от надоедливого ребёнка. – Генеральный чуть в штаны не наложил от страха.

Хамид в своём репертуаре – ни толики уважения! Таббс – не фанат генерального секретаря, но такое… Появись перед Хамидом хоть сам господь бог – и того грязью обольёт.

– Угроза реальна, сэр. Возможные последствия…

– Без тебя знаю, что реальна, – перебил Хамид. – Читать умею.

Он потёр лысую макушку:

– Крайне занимательное чтиво ты приволок, Таббс, крайне занимательное… «Пайк» бьёт в набат, но при этом ухитряется проглядеть самое важное.

– Да? Что же?

– Йеллоустоун.

Дошло не сразу. С мгновение Таббс глупо таращился на экран.

А затем его прошиб холодный пот.

– Если взрыв зацепит Йеллоустоун…

– Нас ждут большие неприятности, – Хамид будто прочёл его мысли.

Таббс сложил пальцы в замок. В животе что-то мерзко шевельнулось.

– Аналитики прогнозируют апокалипсис. У бедолаг волосы дыбом, особо нежные сидят на барбитуратах.

Коммандер фыркнул – больше для себя:

– Рановато в гроб ложиться. Портал ещё не запускали – в нашем времени.

– И не запустят, – лицо Хамида заострилось. – Дураку ясно, что вместо светлого будущего кротовая нора приведёт на тот свет. Генеральный – бесхребетный слизняк, но даже у него хватит духа остановить безобразие с порталом.

Заместитель генсека чуть наклонился к камере, будто для доверительной беседы.

– А если не хватит – помогу, – карие глаза сузились до щёлок.

Недвусмысленный посыл заставил Таббса похолодеть. Назир Хамид – отвратительный собеседник, хам и грубиян. Можно сколько угодно не любить заместителя генсека, но пост он занимает не просто так. Если Хамид говорит, что готов пойти против генерального – так и сделает.

Яйца у деда точно на месте.

– Ещё этот взрыв… что там стряслось? Последний отчёт просматривал по диагонали.

– Мой адъютант говорит, на складе рванула взрывчатка.

– Ага, лежала себе – и вдруг рванула, – Хамид не поверил ни на волос.

– Неожиданная безалаберность со стороны «Пайки», – фыркнул Таббс. – Михаль – адъютант – подумала тоже засомневалась. Девчонка пронырливая, выяснила, что устранять последствия взрыва первым делом бросился Майер – с отрядом из четырёх закованных в броню людей.

– Интересный способ бороться с разгерметизацией, – Хамид вздёрнул густые брови.

– Я дал приказ разузнать подробности. Отчёт будет у вас через пару дней.

– Забудь про отчёт, – Хамид рассёк рукой воздух. – Сынок, мы стоим на пороге, за которым… да чёрт его знает, что там! Перед ООН стоит величайший вызов за последние десятилетия, – в изломе тонких, почти бесцветных губ появилась жёсткость. – Выбор предстоит непростой, даже, я бы сказал, судьбоносный. Если портал действительно опасен, а мы ничего не предпримем – считай, на пару с Буланже устроим США аутодафе. Влезем в дела «Пайк», а окажется, что портал в порядке – корпорации сожрут нас живьём.

– Портал не в порядке, – процедил Таббс. Неужели Хамид вздумал дать заднюю?

Заместитель генсека наградил его таким взглядом, что коммандер тотчас прикусил язык.

– Да? – голос Хамида напоминает скрежет камня. – Вот что знаю я, умник. Я знаю дисциплину. Знаю войну. Знаю правила и порядки. Сожаление? – генерал развёл руками. – Что это?

Уголок рта Хамида дёрнулся вниз:

– Слышал о кодексе бусидо?

– Что-то из средневековой Японии?

– Ну да, оттуда, – вздохнул заместитель генсека. В покачивании головы Таббс прочёл извечное «эх, молодёжь!». – Там есть замечательная фраза.

Хамид прочистил горло, принял солидную позу:

– Сделать правильный выбор из двух вариантов почти невозможно. Исполнись решимости и действуй.

– Японцы, знать, не дураки, – усмехнулся Таббс.

– В отличие от генерального, – Хамид презрительно сморщился. – Он как раз на линии. Попробую убедить принять верное решение.

– Удачи, сэр, – очевидно, «верное решение» и Хамид, и Таббс понимают одинаково.

– Жди сигнала, коммандер. Хамид, конец связи.

Несколько коротких гудков – и лицо заместителя генсека сменила панорама заснеженных горных вершин. Уроженец пустыни Мохаве, Таббс не видел снега до четырнадцати лет – первого путешествия на Аляску. С тех пор коммандер буквально заболел севером; заветная мечта Таббса – уютный дом где-нибудь в горах Вайоминга. Коммандер с нетерпением ждал момента, когда мечта станет явью.

Увы, явно не в ближайшее время.

Если в своих ожиданиях коммандер прав – а он прав, – не грех откупорить бутылку любимого, с дымком, шотландского виски с острова Айла. Таббс берёг напиток для особого случая – как раз такого. Коммандер проворно вскочил с кресла, с хрустом потянулся. Суровое лицо чуть смягчилось растянутыми в подобии улыбки губами.

Одинокая бутыль притаилась за стеклянной дверцей шкафа.

– Твой звёздный час, – нарочито-помпезно воскликнул Таббс. Рука с почти зажившими следами порезов схватила бутылку, другая взяла «олд фешен».

Хамид спешить не собирался. В ожидании звонка скучающий Таббс вывел над столом проекцию комплекса «Пайк». Коммандер изучал структуру, вертел проекцию так и эдак, разглядывал особо сложные участки при крупном приближении. Стройная система внушает уважение.

– ООН есть чему поучиться у корпораций, – коммандер цокнул языком.

Параллельно строчил заметки – на память Таббс шибко не полагается. Старая поговорка гласит: хочешь уложить мысли в голове – изложи на бумаге. А если бумаги под рукой нет – сойдёт и плоскость из органических светодиодов.

Таббс отхлебнул немного виски. Напиток и впрямь великолепен, иначе и не скажешь – отчётливый дымный аромат, солоноватость, лёгкие торфяные нотки. По лицу коммандера – истового ценителя скотча – растеклось блаженство, жёсткие черты разгладились. Бескомпромиссный вояка уступил место слегка уставшему, но в целом довольному жизнью мужчине средних лет. Даже слегка отступило напряжение из-за предстоящего дела.

В таком виде его и застал Хамид.

– Ты что, напился, коммандер?

Таббс не уловил в голосе заместителя генсека обычной грубости. Напротив, Хамид выглядит взбудораженным – настолько, что не может усидеть на месте.

– Рановато к бутылке приложился.

– Ничего, за пару часов выветрится. Я так, для вкуса.

– Для вкуса, ага, – произнёс Хамид с нескрываемым сомнением.

– Не сомневайтесь, сэр. Я свою норму знаю.

– Надеюсь – иначе завтра всем хана.

Завтра? Неужели?!

– Да-да, всё верно, – Хамид прочёл вопрос Таббса по лицу. Широкий кулак впечатался в раскрытую ладонь. – Генеральный дал добро.

На лице коммандера помимо воли расцвела широкая улыбка – искренняя, без примесей.

Час пробил!

– Помни, Таббс: крайний – ты. Если что-то пойдёт не так – готовься собирать шишки.

– Скорее класть голову на плаху, – огромный риск только раззадорил коммандера. – Зато в случае успеха примажутся все кому не лень.

Хамид пожал плечами:

– Такова жизнь, сынок. Скажу больше – первым в списке тех, кто отрежет кусок от твоего пирога, буду я.

Слегка захмелевший Таббс расхохотался:

– Благодарю за честность, сэр!

Заместитель генсека – невероятно! – ответил улыбкой:

– Удачи, коммандер. Не подведи. Хамид, конец связи.

– Не подведу, сэр, – произнёс Таббс, когда сигнал уже оборвался. – Не подведу.

Коммандера переполнял целый букет чувств. Солирующей партией выступало волнение – как всякий нормальный человек, Таббс испытывал перед крупным делом беспокойное возбуждение. К нему примешивалась гордость – насчёт лжи «Пайк» коммандер оказался прав – и щепотка мстительного удовольствия. Последнее адресовано Майеру: противостояние двух военных, действующего и бывшего, приобрело для Таббса форму своего рода рыцарского поединка. Или уличной драки, тут уж как повезёт.

Ещё коммандеру было весело – сказывался виски.

Он набрал Михаль.

– Добрый вечер, сэр.

Влажные волосы распущены, вместо мундира – белый махровый халат.

– Кажется, я невовремя.

– Что-то случилось? – в голосе Михаль слышно беспокойство. – Выглядите странно.

– А! – крякнул Таббс.

Он махнул зажатым в руке «олд фешеном»:

– Это вот.

Брови девушки поползли на лоб.

– Не перестаёте удивлять, сэр. Есть повод?

– О да, и ещё какой! – неопределённо протянул коммандер. – Кстати, как у тебя с Майером?

– Капитан Майер может поцеловать мой зад.

– Думаешь, он откажется? – усмехнулся коммандер, но тут же нахмурился: – хотя да, откажется.

Михаль задрала тонкий, с горбинкой, нос:

– Я имела в виду не это.

– Кто теперь узнает? – Таббс откровенно потешался. – Возможно, Фабио Аллегретти…

– Сэр! – щёки девушки покрылись гневным румянцем, глаза холодно блеснули.

– Ладно, ладно, – коммандер примирительно воздел руки. – Ты подумай, подумай. Парень-то неплохой…

У Михаль разве что пар из ноздрей не повалил:

– И Майер, и этот хлыщ могут катиться к дьяволу!

– Михаль, – Таббс потёр пальцами жидкие брови, – мы оба прекрасно знаем – Майер следит за каждым твоим шагом, слышит каждое слово. Этот разговор тоже прослушивается. Давай оставаться в рамках приличий. Майеру будет приятно. Правда, Эрих? – усмехнулся он.

Полные губы девушки разошлись в улыбке, чуть более доброй, чем направленный в лоб ствол пистолета.

– Ещё что-нибудь, сэр?

– Да. Завтра вечером состоится торжественный фуршет. Соберутся все.

Девушка моргнула.

– О…

Явно не этого ждала Михаль от коммандера. Таббс смотрел, как приоткрытый в изумлении рот медленно складывается в хищную улыбку.

– В девять. Подготовься заранее, Михаль.

– Надену лучшее платье, – клятвенно заверила девушка. В блеске карих глаз притаилось торжество.

– Ответ правильный, адъютант. Таббс, конец связи.

Коммандер довольно потёр руки. Завтра – большой день. Судьба Психеи, «Пайк», возможно – человечества, решится в течение двадцати четырёх часов.

Поступим так, как советуют древние японцы.

Таббс включил корабельную систему оповещения:

– Внимание! Всем офицерам через час явиться в конференц-зал для брифинга!

Он повернулся к отражению в зеркале. Костистое лицо ответило кривой ухмылкой.

– Тебя ждёт очень большой сюрприз, Майер.

22. Дёмина

Январь 2118 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

Щелчок. Щелчок – и вспышка, столь яркая, что подобна тысяче Солнц.

Кира с шипением заслонилась от висящей на потолке лампы.

– Очухалась?

Девушка подняла взгляд. Широкоплечий мужчина в строгом чёрном костюме хмурой громадой навис над Кирой – ни дать ни взять следователь из криминальных сериалов. Тонкие губы на небритом лице сжаты в плотную линию, в чёрных глазах – пустота.

– Воды… – просипела Кира.

Мужчина сел напротив, катнул явно приготовленную заранее бутыль. Кира с жадностью набросилась на подачку и осушила бутыль в несколько глотков.

Девушку не заковали в наручники – похоже, как противника Киру не воспринимает никто, и в последнюю очередь – этот хмурый следователь. Оно и правильно – шириной он превосходит девушку раза в два.

– Кто такая? – мужчина вызывающе опёрся о стол, сверкнули чёрные глаза, картинно вздулись желваки.

– Кира Дёмина. Я…

Договорить ей не дали.

– На кого работаешь? – грубо перебил мужчина. Хриплый низкий голос навевал ассоциации с героями боевиков.

– На-а «Пайк», – растерянно произнесла Кира. Допросы она видела разве что в играх или кино.

Жаль, что этим всё не ограничилось.

– Видел я корочку, – мужчина помахал терминалом с Хуановской анкетой Киры. – Лажа, как пить дать. Но сделано на совесть, не подкопаешься.

– Я правда работаю на «Пайк»! – воскликнула Кира. В уголках глаз блеснули слёзы; Дёмина быстро смахнула влагу рукой. – Но не здесь – на Земле. В Сиэтле. Правда!

– В Сиэтле? – с деланным удивлением протянул мужчина. – Далеко тебя занесло, подруга. И чем же ты занималась в Сиэтле?

Не верит. Ни на йоту.

Кира вздохнула:

– Слаботочными системами.

– Инженер? – кажется, мужчина искренне удивился. – Никогда бы не подумал. Больше смахиваешь на тех ребят, что торчат в клубах под нео-рейв.

– Знаете, это даже оскорбительно, – надула губы Кира.

– Правда? А упасть с неба и разворотить половину склада – не оскорбительно? Слушай, – чёрные глаза сузились, – как ты вообще сюда попала? Не в скафандре же летела, м?

– Как раз-таки в скафандре, – вызывающе ответила девушка.

– Не сомневаюсь, – по лицу мужчины ясно, что очень даже сомневается. – И корабль, что зафиксировали наши системы, тоже не при делах?

Кира промолчала. Вопреки страху в голове захрустели шестерёнки. ООН не поделились информацией об «Аквитании». С чего бы?

Лицо мужчины не изменилось – тот же холодный взгляд, плотно сжатые губы. Но блеск, что промелькнул в узких, как бойницы, миндалевидных глазах, испугал Киру по-настоящему.

– Вот так, значит… – протянул он.

Он взвинчен. Кира заметила напряжение ещё до того, как мужчина проронил хоть слово. Суровое лицо, выправка, протез – армейская бионика! – выдают военного. Допросы для таких – рутина, не повод для волнения.

На Психее что-то происходит. Что-то очень нехорошее. Неужели она опоздала?..

С опутавшими сознание липкими путами страха Кира не может нормально думать. Чтобы во всём разобраться, нужен трезвый ум.

Девушка дала команду биохимическому модератору. Имплант выровнял эмоциональное состояние Киры, стабилизировал гормональный фон.

От мужчины не ускользнуло, как расслабилось лицо Киры.

– Вы не представились, – произнесла девушка неожиданно твёрдым голосом.

– Что? – не понял мужчина.

– Ваше имя. Вы не назвали себя.

– Ты тоже, – его ноздри гневно дёрнулись.

– Меня зовут Кира Дёмина. Имя в документах – настоящее, не выдумка. Не верите? Поднимите базу Вашингтонского университета в Сиэтле, найдёте меня в списке студентов.

– Проверю, не сомневайся.

Мужчина достал терминал. Сквозь прозрачный корпус Кира увидела, как он посылает запрос на связь.

Ответили почти мгновенно:

– Да, Эрих?

Женский голос. Низкий, грудной. Если у обладательницы есть слух – мир теряет великую певицу.

– Агнес, проверь базу Вашингтонского университета, Сиэтл. Ищи Киру Дёмину.

– Ту девчонку со склада?

– Да, её.

– Пришла в себя, значит? Ладно, приступаю. Чтобы добраться до базы, нужно время…

– База открытая, – ввернула Кира. – Лежит на сайте университета.

– Что за писк? – недовольно пробурчали из терминала. – Она, да?

Кира вздохнула. В сравнении с роскошным голосом женщины её щебетание действительно похоже на писк.

– Она, она, – усмехнулся мужчина. – Говорит, база – открытая.

– Тогда управлюсь за пару минут.

Из терминала донёсся явственный стук пальцев. Мужчина, а вместе с ним – Кира, терпеливо ждали.

– Хм, действительно, есть такая. Высылаю фото.

Мужчина посмотрел на терминал, потом на Киру.

– Внешность совпадает. Спасибо, Агнес.

– Как интересно… пороюсь в экстранете, попробую найти по ней ещё что-нибудь.

– Как раз собирался попросить, – губы мужчины впервые изогнулись в намёке на улыбку.

Он спрятал терминал. Чёрные глаза по-прежнему недоверчиво буравили Киру, но взгляд чуть изменился – в чём именно, девушка не поняла.

– Значит, Эрих?

Мужчина непонимающе воззрился на Киру.

– Ваше имя.

– Для тебя – Майер, – произнёс он тоном, что напрочь отбил желание болтать лишнего.

– Хорошо, Майер… – произнесла девушка, после чего неуверенно добавила: – сэр.

– Сэр? Ха, ну ты даёшь, подруга!

В руках Майера появилась бумажная коробочка. Сигареты? Редкая ныне привычка – в мире полно куда менее токсичных способов стимуляции дофаминовых рецепторов.

С сигаретой в зубах Майер походил на героя боевика ещё больше.

– Итак, ты – студентка, которая посреди семестра вдруг рванула через половину Солнечной системы сюда, на Психею.

– Ну-у… да.

– Понимаешь, как дико это звучит?

Девушка натянуто улыбнулась:

– Понимаю.

– Куда проще поверить, что тебя подослали повредить… – он замялся, – повредить ключевые узлы инфраструктуры.

– Скажите проще – повредить портал.

У Майера округлились глаза.

– Я же говорила, что работаю… работала в комплексе «Пайк» в Сиэтле. Я видела портал, причём видела активным. Майер, я не хочу повредить его. И да – я действительно студентка, которая наскребла последние крохи и обратилась за помощью к другу, который и довёз сюда.

В допросной стало так тихо, что Кира услышала повизгивание сервомоторов протеза, когда Майер потушил сигарету о пепельницу. Мужчина потянулся за новой – тоже, как знала Кира, признак нервозности.

– Поверьте, всё сказанное – правда, – молчание Майера начало пугать.

Наконец он заговорил:

– Тогда зачем ты здесь?

Простой вопрос вогнал Киру в ступор. Как в паре предложений объяснить Майеру всё?

– Чтобы спасти Землю от уничтожения.

У Майера аж сигарета изо рта вывалилась. Да, вышло малость претенциозно – мягко говоря!

– Громкое заявление, – он втоптал тлеющий окурок в пол. – За ним что-то стоит?

– Да. Да! – Кира энергично закивала. – Я работала в Сиэтле, в зале портала, когда это случилось.

– Ты… что? – опешил Майер.

– Понимаю, звучит как безумие, но я видела, что произошло. И знаю о последствиях.

– Погоди, – мужчина взмахнул руками. – Ты из 2120 года?

Теперь настала очередь Киры ронять челюсть на пол:

– Как? Откуда?.. – изумлённо прошептала она.

– Стоп, девочка, – Майер замотал головой. – Вопросы задаю я.

Жёсткий голос – что ушат холодной воды: вернул Киру к неприглядной действительности. Смешно и грустно одновременно – схвачена теми, кого намереваешься спасти!

Девушка кисло улыбнулась – подобный исход в её прогнозах занимал далеко не последнее место.

– Да, из 2120 года. И могу доказать.

– Чем же? Ставками в тотализаторе?

– Кое-чем посущественнее. Слышали про нейросинк?

Майер нахмурил брови:

– Что-то из новомодных штучек?

Мысленно Кира схватилась за голову. Как можно говорить о «новомодных штучках» в XXII веке?!

– Да, разработка свежая. Нейросинк – имплант для связи головного мозга с цифровыми интерфейсами. Я сделала…

Разговор прервал настойчивый гудок терминала. Деланное спокойствие Майера развеялось как дым, едва он бросил взгляд на дисплей.

Почему-то засосало под ложечкой.

– Да, сэр. Именно. Допрашиваем незваного гостя… Что?

Майер побелел. Кира увидела, как на суровом лице разрастается тревога.

– Понял, сэр.

Майер на Психее явно не последний человек. Интересно, с кем он общается? Кто-то из топ-менеджеров? Может, сам Буланже?

– Вот ведь ублюдок!.. Простите, сэр. Да, понял. Сейчас буду.

Майер прервал связь. Чёрные глаза застыли на Кире:

– Беседу отложим на потом. Жди, сейчас тебя проводят обратно в камеру.

– Но мы ведь только…

Кира обращалась к пустоте – Майер уже ушёл. Вернее, почти убежал – настолько он торопился.

Как ни неприятен допрос, сидеть без дела в пустой комнате – ещё хуже. Кира развалилась на столе, пальцы отстукивали по металлической поверхности незамысловатые ритмы. Постепенно, волна за волной, навалилась усталость. Девушка почувствовала, что засыпает – события последнего дня страшно её измотали. Держать глаза открытыми становилось всё труднее…

– Подъём!

Дьявол! Заснула! Кира разлепила веки – с лёгкостью, говорившей о том, что проспала всего несколько минут. Сердце заколотилось как бешеное.

Её грубо стащили со стола. Рука на загривке удержала от падения, но устоять на ногах Кире удалось лишь с большим трудом – сказалось неожиданное пробуждение.

Перед ней выросла крупная белокурая женщина.

– Пойдёшь впереди.

Голос из терминала!

– Вы – Агнес?

Конечно, кто же ещё! Такой голос ни с кем не спутаешь… Вот только почему она так странно смотрит?

В лицо Кире прилетел кулак. Слегка закружилась голова, из разбитого носа потекла струйка крови.

– Вопросов не задавать, – холодно произнесла женщина.

Она вытолкала Киру из допросной. В бок девушки уткнулся пистолет. Да, служба безопасности веников не вяжет!

Кто-то принял комплекс за улей и поспешил ткнуть в него палкой. В коридоре, куда вывели девушку, творилось настоящее светопреставление. Всюду мельтешили безопасники. Стиснутые зубы, гневные или, наоборот, тревожные возгласы, лихорадочный румянец – Кира не заметила ни одного спокойного лица. У многих в руках мелькает оружие, кто-то облачён в броню. Кира украдкой посмотрела на провожатую – та шла с лицом, будто сейчас наступит Рагнарёк.

И он наступил.

От внезапного воя сирены у Киры заложило уши.

– Общая тревога! Прорыв периметра!

Агнес выдала ругательство, что сделает честь любому сапожнику, пистолет больно врезался Кире под рёбра с недвусмысленным требованием ускорить шаг. Девушка подчинилась – получить очередной удар не хочется никому.

Киру остановили возле прозрачной двери. В крошечной комнате за стеклом – койка, раковина и туалет.

– Стой смирно.

На прижатое запястье консоль двери не среагировала. Агнес чертыхнулась, пальцы торопливо забегали по сенсору.

Кира медленно вдохнула – и решилась заговорить:

– Я из 2120 года, – начала она без экивоков. – Я была возле портала в Сиэтле, когда всё случилось. Могу…

– Закрой рот, – прошипела Агнес. Скрюченная фигура возле сенсора буквально источала напряжение.

Ну уж нет!

Дверь наконец поддалась…

– Посмотрите мне в глаза. Ну же!

Последние слова Кира почти выкрикнула. Агнес слегка оторопела от наглости девчонки, но всё же повернулась.

– Сейчас ты…

Слова замерли на языке, занесённый для удара кулак бессильно опустился. Пистолет, впрочем, остался в руке.

– Видите? Имплант! – Кира ткнула пальцем в правый глаз. – А ещё – нейросинк. Я сохранила воспоминания.

До Агнес наконец дошло. Она вытащила принадлежащие Кире терминалы.

– Показывай, – сухо бросила Агнес.

Дрожащими от волнения руками – действие модератора подходит к концу – Кира запустила нужные файлы.

Агнес спрятала пистолет, запустила видео.

По мере просмотра её лицо вытягивалось всё больше.

– Твою мать… Ты действительно это видела!

Агнес достала собственный терминал, торопливо скопировала видео. Закончив, жестом – не тычком! – указала Кире на камеру.

– К разговору ещё вернёмся, – пообещала она.

Кира кивнула. Хочется верить, но получается не очень. Похоже, у службы безопасности и без неё забот полон рот. Можно и подождать – выбора всё равно нет.

Когда за девушкой захлопнулась дверь, Агнес вновь потянулась к терминалу. Кира увидела, что та посылает запрос на связь. Иконка вызова пульсировала бело-синим, но зеленеть не спешила.

Ответа не было.

Агнес грязно выругалась. Взгляд скользнул на дисплей терминала, поднялся вверх – и застыл. Голубые глаза расширились так, что заняли половину лица.

Терминал выскользнул из растопыренных пальцев. Рука дёрнулась к кобуре…

Медленно, слишком медленно.

Выстрел отбросил Агнес на полшага назад. Тело скрючило, девушка завалилась набок. Руки и ноги слабо подёргивались: шоковый заряд – штука не из приятных.

На месте, где несколько секунд назад стояла Агнес, возник боец с винтовкой наперевес. На серо-голубой броне Кира с изумлением увидела эмблему ООН.

– Здоровая кобыла, – усмехнулись из-под шлема.

Боец откинул щиток. Взору Киры предстало смуглое женское лицо – дерзкое и безгранично самоуверенное.

– Что происходит?

– Привет, подруга, – незнакомка не стала утруждать себя ответом. Карие глаза насмешливо прошлись по Кире, пухлые губы дёрнулись в скупой улыбке. – Скучаешь? Ничего, подберём тебе компанию.

23. Майер

Январь 2118 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

Первой пришла боль.

Он лежал на прорезиненном полу лицом вниз. Нестерпимо гудела голова – то ли здорово приложили, то ли ударился при падении. Наверное, второе: в памяти всплыл космопех ООН и несколько шоковых зарядов, спазм – и темнота.

Ломота в мышцах не давала нормально пошевелиться – исправно работал лишь бионический протез. Майер с пару минут неуклюже перебирал пальцами, но своего добился – сумел перевернуться на спину.

Свет резанул глаза даже через закрытые веки. Майер схватил левой рукой правую – тактильная чувствительность у протеза не ахти какая, – ощупал непослушной ладонью лицо. Всю правую сторону покрывала короста запёкшейся крови. Он переместил руку чуть выше – и зашипел от боли, но руки не отнял. Пальцы нащупали широкое, сантиметров пять, рассечение. Вялая попытка плюнуть на ладонь, чтобы размягчить запёкшуюся кровь на глазу, успехом не увенчалась – в пересохшем рту не нашлось даже пены.

Тело потихоньку приходило в себя. Майер осторожно пошевелил сначала одной ногой, затем второй. Ожила и правая рука – сначала кисть, затем и пальцы. Однако мышцы всё ещё слушались из рук вон плохо, да и болели как после сверхмарафона при полной гравитации. Немудрено: получить шоковый заряд – не к массажисту сходить.

Майер прокрутил в голове – несмотря на боль, работал мозг исправно – последние события. В комплекс вторглись войска ООН. Космопехи в штурмовой броне, в руках – тяжёлые винтовки, за плечами – годы, а то и десятилетия службы, причём отнюдь не просиживания штанов. Немудрено, что у службы безопасности не было ни единого шанса. Однако Майер жив! Да, познакомился с разрядом в сто двадцать киловольт, разбил лоб, наверняка получил сотрясение – но остался жив.

Это даёт надежду.

Скорее всего, в порядке и остальные. Фабио, Агнес? Найдём при первой возможности – Майер своих не бросает!

Он слегка приоткрыл левый глаз – правый упорно не поддавался. Пожалуй, оно и к лучшему: Майер по опыту знал, как жёстко двоится в глазах после сотрясения.

Майер медленно, чтобы не растравить больной мозг, повертел головой. Что за хоромы приготовил пленнику – в том, что он пленник, Майер не сомневался – добрый коммандер Таббс?

Крошечная конура без элементарных удобств. Прозрачная дверь на входе. Камера? Хорошо – ООН играет по правилам. Вопрос в другом: захват комплекса – самовольное решение Таббса? Или он продиктован актом 1320?

Неизвестно, какой вариант хуже. Первый – от коммандера можно ждать чего угодно. Второй? Если так, песенка «Пайк» на Психее спета. ООН свернёт исследования и поставит такое клеймо, что учёные забудут о кротовых норах лет на двадцать. Майер страхов консерваторов не разделял; остановка комплекса отбросит человечество далеко назад, космическая экспансия захлебнётся выхлопами маршевых двигателей.

А ещё эта девчонка, Кира, как там её – Дёмина? Утверждает, что из будущего – как и комплекс. Интересно, где она сейчас? Чёртов Таббс!.. Прерванный допрос и ответы, что ещё предстоит получить, вертелись перед Майером назойливой мухой.

Заканчивать на столь печальной ноте он точно станет. – он ещё побарахтается.

Он медленно, со стоном встал.

Ноги отозвались слабой дрожью. Пришлось опереться о стену, чтобы не потерять равновесие. Лоб слегка горел – похоже, в рану попала инфекция. Майер ощупал карманы – терминал, как и другие вещи, предсказуемо отобрали. Даже сигареты – и тех нет!

– Эрих!

Он медленно повернул голову – позвонки в шее отозвались болезненным хрустом.

С противоположной стороны коридора, за такой же, как у него, стеклянной дверью стояла Агнес. Выглядит девушка неважно: волосы растрёпаны, на скуле – здоровенный синяк. Однако на ногах стоит твёрдо, а глаза пылают мрачной решимостью.

– Агнес! Что с Фабио?

– Живой. Все живые, –девушка окинула босса долгим взглядом. – Вы как?

– Как огурчик, – Майер ощущал себя скорее перегноем, но не плакаться ведь в жилетку своему заместителю!

Агнес поморщилась:

– Да уж, заметно. Вам не помешает прилечь, «огурчик».

– Перебьётся!

Майер страдальчески скривился. О да, этот дерзкий голос он знает слишком хорошо!

Дверь в камеру открылась. На пороге возникла закованная в сталь фигура.

– Соскучился, капитан? – от слов Михаль веет неприкрытым глумлением.

Майер решил не отставать:

– Больше скучаю по дню, когда лишился руки.

Девушка с мгновение изучала покрытое кровью лицо недруга – и вдруг прописала увесистый пинок в живот.

Майер согнулся пополам. Он судорожно хватал ртом воздух. Ослабевшее тело рухнуло на колени.

В правую руку ткнулся холодный металл:

– Будешь ёрничать – лишишься второй, – Михаль неприятно чиркнула по предплечью стволом винтовки.

Майер мелко закивал. Когда дыхание немного восстановилось, спросил:

– Зачем…

Подступивший кашель не дал договорить. Михаль терпеливо – и торжествующе – ждала.

– Зачем пожаловала?

– Вставай. Коммандер ждёт.

Майер проглотил рвавшуюся на язык шутку – если схлопотать ещё пару пинков, такими темпами можно и в нокаут отправиться.

Оказалось, Михаль не одна. Снаружи ждал конвойный – ражий детина ростом под два метра. Зелёные глаза равнодушно прошлись по Майеру, на лице не дрогнул ни один мускул – кажется, Майера для него просто не существует.

– Вперёд! – нетерпеливо бросила Михаль.

– Удачи, Эрих, – негромко произнесла Агнес.

Конвойный треснул по двери прикладом, заставив девушку отшатнуться. Восхитительное равнодушие не покидало его лица ни на миг.

Майер шагал по ставшему в одночасье чужим комплексу. Служба безопасности – его вотчина! – в руках врага! Встречные космопехи сверлили взглядами немолодого узника в мятом костюме. Майер отвечал тем же.

За каждой дверью тюремного блока мелькают лица. Знакомые и не очень, но всё – его люди. Космопехи схватили всех – или схватят в ближайшее время. Скрыться не выйдет, бежать просто некуда.

– Босс?! Босс!

Фабио! Жив-здоров, на лице – ни царапины. Уж кто-кто, а Фабио позаботится о том, чтобы выглядеть безупречно, даже перед лицом смерти.

– Держись, парень. Я разберусь, – заявил Майер с уверенностью, которой вовсе не ощущал.

В спину упёрся ствол винтовки:

– Молчать!

– Фабио, научи свою барышню манерам! – возмутился Майер с улыбкой. Из-за разбитой губы улыбка вышла болезненной, но выходка того стоила.

– Клянусь, Майер – ещё слово… – прошипела девушка.

– Понял-понял! – Майер поднял руки. – Молчу.

Смех из-за двери камеры преследовал их секунд десять.

Михаль привела Майера в допросную – ту самую, где каких-то пару часов назад он беседовал с Кирой Дёминой. Будь рядом Вацлав, он бы непременно пошутил что-нибудь насчёт кармы.

– Располагайся.

Толчок в спину заставил Майера упасть на четвереньки. Дверь за спиной захлопнулась, консоль загорелась красным. Унизительно – и только: Майер прошёл много допросов, что называется, с обеих сторон стола. Происходящее – игра; Таббс роет копытом землю, бьёт кулаками в грудь – короче, всячески демонстрирует собственную крутизну.

Наивный! Коммандер вышел против Майера на его же поле.

Стакан воды на столе Майер осушил тотчас же – оставил лишь немного, чтобы смыть запёкшуюся кровь. Стул не отличался удобством – в отличие от мягкого пола, где не преминул развалиться Майер. Скрученный в рулон френч идеально подошёл на роль подушки. Разве что одеяла не хватает.

Ждать предстоит минут пятнадцать, не меньше – таковы правила игры. Спать Майер не собирался, но поваляться, дать измученному телу немного отдыха – самое то. Не хотелось даже думать – до разговора с Таббсом нет особого смысла.

Очень хотелось курить.

Как и предполагал Майер, примерно через двадцать минут явился Таббс:

– Гляжу, знатно устроился, – произнёс он при виде лежащего узника. К удивлению Майера – беззлобно.

Диспозицию пришлось менять – общаться с нависающим коммандером будет жутко некомфортно, а сам Таббс вряд ли захочет прилечь.

– Ты настроен куда миролюбивее мисс Юфит.

Таббс хохотнул:

– Михаль считает, что тебе не повредит затяжная прогулка в поясе астероидов.

– Как любезно с её стороны. Девчонка очень печётся о моём здоровье!

Майер откинулся на стуле, скрестил руки на груди:

– Ладно, хватит шутки шутить. Задавай свои вопросы, коммандер.

Таббс смерил пленника внимательным взглядом. Несмотря на пьянящий вкус победы, бдительности он не потерял.

– Ты удивительно спокоен, Майер.

– Опыт, Таббс, опыт. Приятно для разнообразия оказаться с другой стороны баррикад, – тонкие губы скривились в усмешке.

– Уверен, приятного тут мало, – Таббс хлопнул ладонью по столу.

Майер сменил позу – склонился к собеседнику, облокотившись на стол:

– Женевская конвенция не позволит тебе заниматься непотребщиной – иначе отдал бы допрос на откуп мисс Юфит. Но дело, конечно, совсем в другом, – он покачал головой, металлический палец указал на коммандера. – Тебе что-то нужно, Таббс. Что именно?

Он шёл по тонкому льду. У коммандера взрывной нрав: неверный шаг – и Майера с командой отправят дожидаться суда в медикаментозную кому.

– Ты – офицер, Майер. Как и я. Помнишь присягу? Клятву, что мы давали?

– «Клянусь охранять права и свободы граждан ООН, преданно служить интересам человечества и оберегать его от врагов, внешних и внутренних», – процитировал Майер. – К чему это? Я давно оставил службу.

– Бывших офицеров не бывает, – произнёс Таббс с удивительной горячностью.

И тут до Майера дошло.

Идеалист! Ну конечно! Как он не понял раньше?! Не иначе, прагматичное, отчасти даже циничное отношение к жизни пропитало Майера насквозь – настолько, что противоположные взгляды просто перестаёшь понимать.

– Ладно, чего юлить. Буланже, – коммандер взял быка за рога, – забаррикадировался в зале портала. С ним целая армия! Нашим просто так не пробиться – коммандос, – он буквально выплюнул слово, словно это оскорбление, – Буланже вооружены летальным оружием.

– А у твоих ребят – шоковые боеприпасы, – Майер не спрашивал – констатировал факт.

– Небольшой запас летальных давно растрачен, – кивнул Таббс. – Можно, конечно, смотаться на «Мильтиад» за игрушками, которые сотрут людей Буланже в порошок, но твой директор грозится активировать портал.

Вот оно что! Теперь всё встало на свои места.

– Хочешь, чтобы я уговорил Буланже сдаться?

На долгих десять секунд воцарилось молчание. Таббс буравил собеседника взглядом, но произнести сакраментальное всё не решался.

Когда игра в гляделки перешла все разумные пределы, Майер чуть отстранился:

– Ты уже знаешь ответ, коммандер. Его отражение сверкает в твоих глазах.

Лёгкое, едва заметное качание головой. Горькая усмешка, что слетела с губ пожухлым осенним листом.

Мой ответ – нет.

Тишина в допросной зазвенела хрустальным бокалом.

– Нет? – переспросил Таббс. В голосе смешались изумление и нарастающий гнев.

– Нет, – Майер подавил вздох. – Я – офицер, как ты верно заметил. Офицер остаётся верен взятым обязательствам. Обязательствам перед Буланже.

Тонкий лёд затрещал.

– Я видел последствия сбоя, – медленно заговорил Таббс. – И знаю – ваши аналитики кое-что упустили.

Коммандер мерно застучал пальцем по столу. Донельзя раздражающий звук – и тоже часть игры. Психологическое давление, как же! Майер едва подавил усмешку.

– Взрыв реактора уничтожит Сиэтл – это вам известно. А то, что взрывная волна сорвёт кальдеру Йеллоустоуна?

Мир застыл. Очертания допросной потемнели, оплыли по контуру зрения вязкой массой. Остались только бьющий с потолка свет и красное от напряжения лицо Таббса.

Ох, как же хочется стереть с лица коммандера эту гнусную ухмылку! Но не выйдет: все козыри – на руках коммандера.

Таббс знал, куда бить. И попал точно в цель.

– Да-да, – закивал Таббс. Майер прекрасно знал, чем опасен Йеллоустоун, и мысли отразились на лице. – Самонадеянность Буланже может обойтись Земле очень дорого. Включи наконец голову, Майер!

– Голову? – спокойствие пленника дало трещину. – Коммандер, сперва научись пользоваться своей, а потом раздавай советы!

Таббс не обратил на гневную отповедь ни малейшего внимания.

– Не думал, – продолжил Майер, – что именно знание о последствиях позволит их избежать?

– Думал. Вот только я не игрок. А ты? Готов поставить на кон десятки, если не сотни миллионов жизней?

Хороший вопрос. Важный.

– Подменяешь понятия, Таббс, – Майер цокнул языком. – Опасность представляет не сам портал, а реактор. Придумаем способ аварийного отключения питания – угроза развеется как дым.

Майер облокотился о стол, сложил пальцы в замок – вышла своего рода зебра из металла и плоти. Медленно, вкрадчиво он произнёс:

– Готов поставить под угрозу проект, по сравнению с которым «гигантский шаг» Армстронга – шевеление пальцем?

Коммандер пару секунд молчал – и вдруг расхохотался:

– Суть «проекта» – набить карманы «Пайк»! – хлопок ладонью по столу вдарил по ушам не хуже взрыва.

Чуть успокоившись, Таббс продолжил:

– Оставь пустые мечтания технократам. Курцвейл ошибся, Майер. Что-то мы не бороздим просторы Вселенной под предводительством всемогущего ИИ. Равно как и не превратились в пыль у подножия его храма – к счастью.

Майер сидел, не шелохнувшись, на каменном лице не проступила и тень эмоций.

Внутри же всё оборвалось.

В этом разговоре правды не найти – каждый встал неприступной скальной грядой и твёрдо намерен остаться при своих.

Коммандер пришёл к тому же выводу. Нахмурившись, он произнёс:

– Вижу, к общему знаменателю не придём. Михаль!

С шипением распахнулась дверь. На пороге возникла массивная из-за брони фигура адъютанта.

– В камеру его, – произнёс Таббс. В голосе Майер прочёл разочарование.

– С превеликим удовольствием, – Михаль воинственно громыхнула винтовкой.

Да, рассчитывать на обходительность со стороны девушки Майеру явно не стоит. Глаза Михаль полыхали столь лютой ненавистью, что он счёл за лучшее покорно плестись за конвойным, молча сносить тычки и презрительные насмешки – не ровен час, пристрелит.

Поведение не ускользнуло от девушки:

– Что, спёкся, капитан? – Михаль отвесила подзатыльник – к счастью, ладонью, не прикладом винтовки – сдержалась девчонка. – Шевелись, ну!

И без того больную голову разорвало колокольным звоном. Майер не удержался на ногах – повалился на идущего впереди солдата. Тот, к счастью, оказался крепким детиной – не упал.

– Сотрясение… – прохрипел Майер.

– Бедняжка! – издевательски произнесла Михаль.

Тычки, однако, прекратились.

Майер кое-как доковылял до камеры. Майер со стоном повалился на жёсткую, неудобную кровать – для страдающего от головокружения мужчины она показалась настоящим блаженством.

Неважный вид Майера растопил каменное сердце Михаль:

– Ладно, что мы, звери? – произнесла она с напускным безразличием. – Пришлю врача.

Обессилевший Майер слабо кивнул.

Медик явился почти сразу. Сухощавый мужчина с изрядной проседью и колючими глазами немилосердно повертел готовую расколоться голову Майера, беспардонно посветил в глаза фонариком.

– Сотрясение? – спросил врач безразличным тоном.

– Угу.

Майера накачали препаратами, зашили рану на лбу. На голову нацепили нечто, похожее на утыканную электродами шапочку для плавания. С помощью шапочки с терминалом врач проверил состояние головного мозга.

– Дёшево отделались. Слепая удача – упади вы под чуть иным углом, и всё, приехали.

– Ничего, ещё побарахтаюсь.

– Вам бы поесть, – пробормотал медик всё тем же лишённым интонаций голосом.

– Ресторан нынче закрыт.

Под взглядом врача улыбка Майера погасла, едва появившись.

К списку манипуляций прибавилась глюкоза внутривенно. Когда медик оставил Майера в покое, тот чувствовал себя ощутимо лучше.

– Теперь отлёживайтесь, – напутствовал мужчина. – Покой для вас – лучшее лекарство.

– Вряд ли я пойду отплясывать чечётку.

Смешок с противоположной стороны коридора напомнил Майеру, что рядом томится Агнес.

Врач юмора не оценил

– Ну как? – спросила девушка, едва коридор опустел.

Майер вздохнул:

– Нашла коса на камень. Ни к чему мы не пришли, Агнес. К сожалению.

– Неудивительно, – девушка постучала по стеклу ногтями. – Но это не отменяет того факта, что мы должны что-то сделать. Каков план, Эрих?

Агнес даже не допускает мысли покориться Таббсу. Как и Майер. За драку с ООН по головке не погладят, это точно. С другой стороны, они и так по уши в дерьме.

– Расскажи сперва, как вообще случилось, что комплекс заняли космопехи ООН. Я пропустил всё веселье, – Майер сдуру потёр зашитый лоб, но тут же с шипением отдёрнул руку, – а Таббс не шибко словоохотлив.

Агнес беспомощно развела руками:

– Та же история, Эрих, – она ткнула пальцем в синяк. – Возможно, знает Фабио. Только его ещё найти надо.

– Искать не придётся, он дальше по коридору, – взмахом руки Майер указал налево. – Ладно, давай думать, как выбраться отсюда.

Камеру проектировали не дураки – Майер знал точно, так как сам приложил руку. Чтобы найти слабые места, придётся как следует постараться. Кровать привинчена к полу намертво, раковина и туалет – металлические, не разбить. Ни одного предмета, что годится под заточку, Майер не нашёл. Да и где затачивать? На стенах – панели из прорезиненного пластика, пол – опять же прорезиненный. Противоударную консоль не разбить без увесистого молотка, а в проводке, что тянется к потолочной лампе, без малого шестьсот вольт – чтобы неповадно было хвататься.

Шестьсот вольт…

Майер посмотрел на левую руку. Что, если?..

При установке протеза он выбрал модификацию с диэлектрическим покрытием. Шестьсот вольт – смертельное напряжение для человека. А для бионики?

Он сдёрнул кабель-каналы. Взору открылись два маслянисто-чёрных жгута-кабеля.

Резко выдохнув, Майер схватился за кабель и резко дёрнул.

Силы хватило – кабель выскочил из клеммы. В камере воцарился полумрак. Слегка заискрили вырванные с мясом медные жилы.

– Эрих? – заволновалась Агнес.

– Всё в порядке, – ответил Майер вполголоса.

Понять, «фазу» он выдернул или «ноль», можно только одним способом.

Майер прикрыл глаза правой рукой, приложил провод к металлическому корпусу консоли…

Ничего не произошло.

Он аккуратно скрутил провод, сдвинул подальше от «фазы» – чего доброго, коротнёт. Медленно, осторожно Майер прижал провод.

Свидание второго провода с консолью вышло куда более впечатляющим. Дисплей будто поймал псилоцибиновый приход – ни с чем иным мельтешение разноцветных пикселей не сравнить. Впрочем, особо покайфовать консоли не удалось – дисплей потух через считанные секунды.

Без электромагнитного замка Майер отворил дверь, что называется, одной левой.

В глазах Агнес мелькнуло неподдельное уважение.

– Ну даёте, Майер…

– Жизнь заставит – провернёшь и не такое. Агнес, план следующий: начинай истошно орать. Что есть мочи. Надо привлечь охранника.

Агнес кивнула. Майер прикрыл дверь своей камеры, будто ничего и не случилось.

– Твой выход, Агнес.

Дважды просить не пришлось – девушка разразилась таким воплем, что чуть не разорвало барабанные перепонки. Драть глотку Агнес умеет! Орёт так, будто на куски кромсают.

Сквозь бешеные крики Майер даже не услышал топота тюремщика – вплоть до момента, пока тот не появился прямо перед камерой.

– Какого чёрта?

Космопех явился в доспехах, но, к счастью для Майера, без шлема.

– Чего орёшь, дура?! – мужчина попытался изобразить агрессию, но в голосе читались скорее недоумение и жалость.

– А-а! Боже, как больно! – Агнес явно вошла во вкус – каталась по полу, обхватив голову руками, и непрестанно стонала.

– Дьявольщина!

Майер бесшумно отворил дверь. Космопех застыл перед Агнес, как столб, и матерился на чём свет стоит. Камера осталась запертой – похоже, открывать её тюремщику запретили. Раздражение космопеха понятно – как успокоить буйного узника, если в камеру нельзя даже войти?

– Уймись, коза! Что на тебя-а-а…

Звук перешёл в хрип – Майер обхватил солдата за шею. В первое мгновение противник едва не вырвался, юрким зверьком нырнув сквозь локтевой сгиб, но тут же заработал удар локтем по почкам. Левая рука зафиксировала малость ошалевшего космопеха в стальном захвате. Солдат пытался дотянуться до кобуры, стучал руками и ногами. Напрасная трата сил – многолетняя выучка Майера вкупе с мощью бионического протеза сделали своё дело. Космопех обмяк, Майер как мог бережно уложил бесчувственного противника на пол.

Поединок здорово истощил Майера – исправить последствия сотрясения по щелчку пальцев не в силах даже медицина XXII века. На лбу выступил пот, дыхание сбилось. Картинка перед глазами опасно задвоилась.

Майер неловко покачнулся на ватных ногах, что не ускользнуло от внимания Агнес:

– Может, отдохнёте немного?

– Да, сейчас только штаны просиживать.

Агнес поджала губы в молчаливом согласии.

– Как откроете замки? Отрубите ему, – она махнула головой в сторону лежащего в забытьи солдата, – руку, чтобы носить с собой?

– Что, взыграла кровь викингов? – Майер нашёл в себе силы улыбнуться.

Он пошарил по карманам космопеха, выудил ключ-карту.

– Вот. Такие – у всех солдат ООН. Во всяком случае, у тех, кто открывали замки при мне.

Он задумчиво повертел кусок пластика перед глазами. Кустарщина, лепили на скорую руку.

– Хорошо, – Агнес взъерошила и без того спутанные волосы. – Значит, система безопасности пока не взломана. Когда ООН доберётся до баз данных – окажемся взаперти.

– Тем больше поводов действовать быстро.

Ну да. Знать бы ещё, как именно.

Ключ-карта даровала Агнес свободу. Майер снял с тела штурмовую винтовку, швырнул девушке, а сам вооружился пистолетом. Приценился к броне, но космопех оказался значительно уже в плечах. Агнес от брони отказалась.

Общими усилиями незадачливого вояку затолкали в камеру, которую он должен сторожить.

– Начало положено, – заявил Майер, когда за солдатом захлопнулась дверь.

Сидящие в камерах безопасники провожали босса и Агнес изумлёнными взглядами. Майер не стал освобождать своих людей – в открытом столкновении им всё равно не выстоять. Скрытный малочисленный отряд сработает куда эффективнее. Тратить время на объяснения тоже не стал – не дураки, догадаются сами.

Фабио, как и прочие, слышал шум, потому стоял, прильнув к стеклу двери. При виде товарищей парень просиял:

– Босс! Агнес!

Взгляд Фабио недвусмысленно скользнул по оружию товарищей.

– Извини, для тебя пушки пока нет, – ухмыльнулся Майер.

– Печально, босс, – печалиться Фабио даже не думал – наоборот, хищно осклабился. – Ничего, в офисе припасена пара стволов.

– Кому-то надоело чесать языком? – сострила Агнес.

– Когда пасует дипломатия, в ход идёт старый добрый кольт.

Майер разделял настроение Фабио как никогда.

– Навестим арсенал, а затем, – его лицо превратилось в каменную маску, – попытаемся выяснить, что вообще происходит.

– Стойте! Самое важное – портал!

Майер завертел головой. Новый голос? Звучит знакомо. Неужели…

Он подошёл к двери, из-за которой звучал голос. В камере сидела она – Кира Дёмина. Эх, не было печали…

– Возьмите с собой! – пропищала Дёмина. – Вы же пойдёте к порталу, правда?

– На кой ты нам, девчонка? – бросил Майер.

Неожиданно за Дёмину вступилась Агнес:

– Выслушайте её, Эрих. Это важно.

Майер медленно повернулся:

– Вот уж от кого не ждал заступничества, – он нахмурил брови. – Ладно, говори. Быстро.

– Я работала прямо возле портала, когда установили связь. В Сиэтле, в 2120 году – помните, говорила?

Девчонка говорила быстро, торопливо, проглатывала окончания. И очень боялась, что слушать её не станут – страх плескался в огромных разноцветных глазах.

– Из-за сбоя началась перегрузка реактора. Перед тем, как всё полетело в тартарары, я шагнула в портал.

– Ты что? – в один голос спросили безопасники.

– Думаете, стоило подождать, пока завалит камнями? – тонкий девичий голосок отчаянно дрожал. – Есть доказательства – записи воспоминаний с нейросинка. Она, – Кира ткнула тонким, покрытым татуировками пальцем в Агнес, – видела.

– Видела, – подтвердила та. – Видео есть на моём терминале. И её, конечно.

– Неплохо! Дело за малым, – преувеличенно-весёлым тоном произнёс Майер, – найти, собственно, терминалы. Интересно, где они?

– Не понял иронии, босс, – удивился Фабио. – В офисе, где же ещё? Лучшего места для базы ООН не найти.

Майер задумчиво взлохматил волосы:

– Логично, чёрт возьми. Неслабо, похоже, меня приложило, раз не додумался до такой очевидной вещи.

Он со вздохом повернулся к Кире:

– Так и быть, пойдёшь с нами. Может, с твоей помощью удастся вразумить Таббса. Или Буланже.

Ага, как же! Буланже может вразумить только один человек – он сам.

– Буланже? – удивилась Агнес. – Его-то зачем?

– Наша цель – прекратить этот бардак. Таббс его начал, но далеко не факт, что знамя не подхватит Буланже. Может статься, окажемся одни против всех.

– Воодушевляющая речь, босс.

– Извини. Оратор из меня – как из зайца машинист.

В ответ – жидкие нервные смешки. Действительно, Цицероном ему не бывать.

Майер передёрнул затвор пистолета:

– Всё, хватит разговоров. Двигаем!

Далеко двинуть не смогли – буквально через дюжину шагов из-за угла вынырнул закованный в броню с головы до ног космопех ООН. Хищно смотрят из-под шлема раскосые глаза, почти чёрные в льдисто-белой подсветке, кривятся бесцветные губы. Напротив – беглецы: окаменевшие, смертельно бледные лица, стиснуты до боли кулаки.

Секунду стороны ошалело пялились друг на друга. Космопех опомнился первым – дуло винтовки поползло вверх на миг раньше оружия безопасников. Майер наблюдал за врагом как в замедленной съёмке: плотно сжимаются губы, сходятся на переносице брови, глаза загораются яростным пламенем…

Стройную кинохронику нарушил невесть откуда взявшийся темнокожий мужчина. Незнакомец вынырнул из-за спины космопеха и с размаху приложил того по затылку каким-то предметом – кажется, ножкой от стола.

Гнев на лице солдата сменился удивлением. Надо же додуматься – лупить палкой человека в броне! Удар – не более, чем досадная помеха, однако секундное замешательство обошлось космопеху очень дорого – Агнес и Майер буквально изрешетили его шоковыми зарядами. Солдат скрючился в позе, напоминающей безумную вариацию египетских рисунков, и как подкошенный рухнул на пол. Фабио торопливо, с жадностью выхватил из рук поверженного врага оружие. Причём с таким лицом, будто застукал жену в постели с любовником.

Темнокожий подошёл ближе – медленно, с опаской. Видно, что Майеру сотоварищи он доверяет немногим больше, чем лежащему в отключке солдату, и ждёт соответствующего отношения.

Так оно, собственно, и есть.

– Где-то я тебя видел… – Майер потёр переносицу.

– Ми… мистер Майер, меня зовут Табо Хадебе, – мужчина страшно нервничал, то и дело сбивался. – Оливер Таббс…

Его прервал вопль Киры:

– Это ты! – девчонка ткнула в темнокожего пальцем. – Из портала звучал твой голос!

24. Дёмина

Январь 2118 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

– Объяснись.

Стылый взгляд Майера пригвоздил язык к нёбу, ледяной тон заморозил сердце – оно пропустило удар. Кира посмотрела на лежащего под ногами солдата, на темнокожего – тот так и держит в руке импровизированную дубину.

– Паршивое место для беседы, не находите?

– Ничего, полминуты потерпим, – отступать Майер не собирается. Агнес и ещё один парень, которого Кира не знает – кажется, Фабио, – подошли ближе, смотрят внимательно, неотступно.

Ждёте объяснений? Ладно, так тому и быть.

– Этот человек, – Кира ткнула пальцем в темнокожего, – причастен к истории с порталом. Не знаю, как, но точно причастен. Перед тем, как шагнуть в портал, я слышала голос – его голос!

– Звучит как сценарий грошовой пьесы, – подал голос парень. Взгляд, прежде спокойный, вмиг приобрёл бритвенную остроту, совершенно чужеродную на лице сердцееда.

– На сценарий, может, и поскупились, зато на декорациях не экономили, – Агнес неопределённо махнула рукой.

– И что вещал… голос? – глаза Майера превратились в щёлки.

Похоже, выбить из него скепсис можно лишь одним способом – показать видео.

– Что толку сотрясать воздух? – Кира картинно взмахнула руками. – Без записи всё равно не поверите.

– Удиви меня.

Кира потёрла лоб:

– Что-то про месть Буланже… – в поиске поддержки она повернулась к Агнес: – Помните?

– Было что-то.

Майер посмотрел на темнокожего, который, казалось, смиренно ждёт своей участи.

– Говорил такое?

– Что за вопрос? – возмущённо встряла Кира. – Откуда ему знать? Эти воспоминания – из двадцатого года!

– «Воспоминания из двадцатого года», – палец Майера коснулся перебитого носа. – Звучит как оксюморон.

– Это правда! – Кира дерзко выпятила подбородок.

– Ага, конечно.

Где-то вдалеке призывным гонгом застрекотала штурмовая винтовка.

Майер встрепенулся, вытянул спину – офицера из таких не вытравить! – и гаркнул:

– Ладно, найдём терминалы – разберёмся. Ты! – он схватил темнокожего за рукав. – Как там тебя… Хадид?

– Табо Хадебе, – протянул тот неуверенно; глаза – как у телёнка, которого ведут на заклание.

– Пойдёшь с нами. Фабио, не спускай с него глаз. И с этой, – взмах в сторону Киры, – тоже.

«Этой»! Девушка ощутила, как вспыхнул, опалил нутро гнев. Модератор задрал лапки кверху – сохранять хладнокровие Кире придётся собственными силами.

В сложившихся обстоятельствах это будет ой как непросто!

Разношёрстный отряд двигался с черепашьей скоростью – все понимают, что обманчиво пустые коридоры могут в любой миг наполниться свистящими пулями. Прогулка под свинцом дождём – последнее, что планировали Майер и остальные.

Кира шла в арьергарде, перед замыкающим шествие Фабио. Парень то и дело косился на странную, с ног до головы в татуировках, девчонку с глазным имплантом. Точёные губы шевелились, будто он бормочет что-то себе под нос, глаза цвета листвы на излёте лета нервно жмурились. Кира видела подобное в детстве у одного из соседских ребят, когда тот сильно нервничал.

Наконец Фабио не выдержал:

– Ты правда шагнула в портал? – тихо, с каким-то придыханием спросил он.

– Зачем мне врать? – Кира слегка повернула голову назад. – Я пролетела половину Солнечной системы, чтобы попасть сюда. Чего ради – в шутку?

– Всё равно сложно поверить. Невозможно, я бы сказал. Твоя история звучит как…

– Как безумие? – вставила Кира. – Есть такое. Думаешь, я круглая дура? Для того и хочу показать видео с терминала. Недоверие твоего босса вполне оправдано.

Красивое, будто вытесанное скульптором лицо омрачилось:

– Босс – хороший мужик. Толковый. Просто у нас творится… всякое. Полный кавардак, в двух словах.

– Да что ты?!

Темнокожий, Хадебе, шёл молча, но Кира не сомневалась – он ловит каждое слово. Странный, появившийся из ниоткуда человек, человек-загадка, человек-призрак.

Такой же, как она.

– Как ты ухитрилась выжить на складе? – не унимался Фабио. – Рвануло там – будь здоров!

– Если бы я знала! – вздохнула девушка. – От удара меня вырубило – весь фейерверк пропустила. Не знаю, может, не отключился маневровый ранец, – Кира пожала плечами. – Скафандр, знаешь ли, достался весьма дрянной.

– Видел, – усмехнулся Фабио. – Извини, конечно – такую рухлядь ещё поискать надо! Где откопала этот хлам?

– Чем богаты, как говорится. С деньгами у студентов негусто – просадила всё на дорогу сюда. Маршрут Земля-Психея – не к подружке в гости прогуляться.

Шедший впереди Майер выставил назад растопыренную ладонь:

– Тише! – произнёс он одними губами.

Отряд застыл как вкопанный.

Лоб Киры покрылся испариной. Девушка прислушалась к звукам впереди. Слева, за поворотом, что-то поскрипывало. Звук усиливался, будто источник приближается к затаившимся людям. Так скрипят при натяжении пластиковые прутки…

Или сочленение брони.

Майер обернулся, пошарил глазами по коридору. Кира машинально повернулась следом. Догадаться, о чём думает мужчина, нетрудно – это буквально написано на его лице.

Напрасные надежды: ближайшая дверь – в двадцати метрах.

Майер поманил к себе Агнес и Фабио. Пара сказанных шёпотом фраз – и построение отряда изменилось: Фабио встал перед Хадебе и Кирой, Агнес вжалась в угол, ствол винтовки направлен в коридор. Майер принял положение спринтера перед стартом, угловатой чёрной тенью мелькнул в руке пистолет.

С характерным лязгом щёлкнул затвор.

– Какого?.. – зазвучал из-за угла исковерканный динамиком шлема голос.

Майер прыгнул вперёд.

Коридор осветили вспышки выстрелов – Кира насчитала пять. Едва ли хоть одна пуля достигла цели – Майер всё-таки не Макс Пэйн, – но такая задача наверняка и не стояла. Прыжок – лишь отвлекающий манёвр, способ скрыть от космопехов настоящую угрозу.

Как Кира это поняла? По грохоту винтовки Агнес.

Та высунулась из-за угла и всадила в несчастных космопехов всю обойму – без малого сорок патронов. Кира услышала несколько сухих щелчков – безопасница продолжала нажимать на спусковой крючок, даже когда опустел магазин. Нервы всё-таки не железные.

Из-за угла закряхтел Майер:

– Порядок, – с натугой выдохнул он. – Можно идти.

Кира осторожно выглянула в коридор. На полу распластались двое солдат ООН. Бедолаги даже не успели воспользоваться оружием – Агнес скосила космопехов с прямо-таки фантастической скоростью! Рядом кривится Майер – похоже, упал мужчина не слишком удачно.

Кира покосилась на выпавшие из рук солдат винтовки:

– Можно взять оружие? – робко спросила она.

– Нет, – жёсткости в голосе Майера – на десятерых.

– Не доверяете, да? – Кира вдруг разозлилась. – Ну так верните в камеру и заприте! Что толку таскать меня по комплексу, если я даже не могу помочь? Какой смысл всюду таскаться за вами, как… как…

Слова вдруг закончились. Кира стояла перед мужчиной, в чьих руках – её жизнь, и мялась, как последняя дура.

Майер склонил голову вбок, на лице мелькнула тень удивления:

– Ты вообще-то сама напросилась, девчонка.

Кира испытала совершенно абсурдное в нынешних реалиях чувство – неловкость:

– Ну-у… да.

– Вот и не возникай.

Девушка со вздохом склонила голову. Вот уж правда: язык мой – враг мой!

Фабио тем временем деловито обобрал лежащих без сознания солдат. Обвешанный кучей оружия, он походил на морского ежа. Космопехов же превратили в мешки с мукой – общими усилиями их сволокли к ближайшей двери и заперли в какой-то подсобке.

– Мы оставляем позади много врагов, – Майер покачал головой. – Полчаса-час – и солдаты придут в себя.

– Ага – без оружия, – Фабио погладил одну из висящих на плечах многочисленных винтовок. Кире показалось, что в движении сквозит что-то интимное. – С кулаками полезут, что ли?

Майер прошил парня таким взглядом, что тот мигом прикусил язык.

– Идём. Время работает против нас.

Отряд медленно – то и дело приходилось останавливаться, чтобы пропустить очередную группу солдат ООН – шёл вглубь офиса службы безопасности. Хадебе, заметила Кира, двигался столь же уверенно, как безопасники – в отличие от неё, здесь мужчина явно не в первый раз. Подозрительность – наиболее мягкое из определений, которое Кира смогла подобрать в отношении Хадебе.

А если говорить прямо, Хадебе её просто пугал.

Время от времени тишину омертвевшего комплекса нарушали звуки стрельбы, иногда – отдалённые, порой – совсем рядом. Одиночный выстрел тут, короткая очередь там – последние из безопасников пытались держать оборону в меру своих сил. Выходило, надо сказать, не очень – Кира слабо представляла, как обученные разгону толпы люди могут противостоять вооружённому до зубов контингенту ООН.

Один раз отряд едва разминулся с двумя космопехами, что волокли за ноги бесчувственного мужчину. Голова с копной рыжих волос болталась туда-сюда, словно у куклы, собирала каждую неровность, каждый стык плит на полу. При виде этой сцены Агнес потянулась к оружию, на острых скулах вздулись желваки. Майер покачал головой, мягким движением опустил ствол винтовки. Глаза, чёрные и голубые, встретились. Агнес нехотя уступила; на лице Майера читалось, что он и сам не в восторге от принятого решения.

Малочисленные группы солдат ООН – два-три человека – отряд просто обходил стороной. Комплекс –по крайней мере, здесь – обладал чем-то вроде квартальной планировки – любое препятствие можно обойти десятком разных путей. Странное решение архитекторов в текущих обстоятельствах несказанно радовало.

– Наша цель, – бросил Майер через плечо, – офис администрации. Там сможем разжиться терминалами, – он посмотрел на Киру. – Не уверен, что найдём твой или Агнес – мало ли куда их уволок Таббс, – но это не так важно.

– Какой толк от левых терминалов? Видео там всё равно нет! – воскликнула девушка.

– Ошибаешься.

Агнес щёлкнула пальцами:

– Облако!

– Именно, – уголки губ Майера скривились в намёке на улыбку.

– О, – воскликнул Фабио. – Почти пришли.

Кира проследила за направлением его взгляда. Над ведущим влево проёмом красовалась белая стрелка и подпись «Администрация».

– Да-а, – протянул Майер. – Одним вопросом меньше – и то хлеб.

Мир устроен так, что неприятности валятся на голову неожиданно – во всяком случае, именно таким он стал для Киры в последнее время. Этот раз не стал исключением – Майер шагнул в проём как раз в тот момент, когда из боковой двери показалась фигура в композитной броне.

Серо-голубой броне.

Тишину разорвал крик:

– Контакт!

Первый выстрел, тем не менее, остался за Майером. Как заправский ковбой, он пальнул от бедра. Рука безопасника слегка дёрнулась, затвор исторг латунную гильзу. Пуля лишь царапнула плечо космопеха, но сбила прицел – очередь из штурмовой винтовки ушла в потолок, а не прошила самого Майера и стоящую рядом Агнес.

Солдат, как оказалось, пришёл не один. Из комнаты скопом выскочили ещё четыре или пять закованных в броню бойцов. Широкий коридор с вертикальными, от пола до потолка, выступами у стен, декоративные клумбы и скамьи – жаловаться на отсутствие укрытий космопехам не приходится.

Майеру сотоварищи при этом достались голые стены.

Не привыкшая к перестрелкам Кира здорово растерялась. Девушка бестолково вертела головой, взглядом спрашивала у товарищей, что делать. В суматохе боя на неё не обращали внимания.

Под ногами щёлкнуло. Пуля вырвала из пола кусок прорезиненного покрытия, бесформенный чёрный комок отскочил и врезался в колено. Кира подавила вскрик – удар вышел весьма болезненным. Агнес наконец обратила внимание на впавшую в прострацию девушку, что есть силы толкнула Киру в сторону, прочь с линии огня. Как раз вовремя – следующая пуля угодила прямо в то место, где стояла Кира.

Огонь космопехов разрезал коридор на две половины: слева оказались Майер и Кира, справа – остальные. Хадебе спрятался за спинами Фабио и Агнес, тёмная кожа блестит от пота, в глазах – лихорадочный блеск.

– Теперь, может, дадите оружие? – девушка заорала во весь голос в попытке перекричать шум стрельбы.

Майер высунулся из-за угла, пустил в направлении врага несколько пуль.

– Чёрт, пустой, – он с раздражением вышвырнул пистолет в коридор, чем спровоцировал новый шквал выстрелов. – Фабио, винтовку! И пистолет – для девчонки.

Кира возликовала. Наконец-то! Спокойствию Майера можно только позавидовать. Бледный, как сама смерть, под глазами – чернющие мешки, но держится молодцом. То ли он доверился чутью, то ли просто решил, что терять уже нечего.

Самое время доказать, что в решении он не ошибся.

Фабио бросил винтовку, но та не долетела до адресата – упала в полуметре, прямо в зоне обстрела. С лицом, красным от смеси гнева и смущения, парень отправил в полёт пистолет – тот, к счастью, приземлился там, где нужно.

Кира прильнула к уху Майера:

– Я отвлеку солдат огнём, вы подберёте винтовку.

– Гениально, – не удержался от сарказма мужчина. – Ладно, вперёд. Посмотрим, на что ты годишься.

Кира имела кое-какой опыт стрельбы – в США, где ствол есть у каждого второго, волей-неволей научишься владеть оружием. Но стрелять по живым людям…

Девушка усилием воли подавила мандраж, сняла пистолет с предохранителя. Массивный пистолет в тонкой ладони походил скорее на дробовик.

Майер переглянулся с Фабио, сделал жест, будто бьёт кулаком по собственной макушке. Парень кивнул.

– Три, два, один… Давай!

Кира высунулась прямо под огонь космопехов. Открыла беспорядочную стрельбу, не сделав даже попытки прицелиться. Пули летели во все стороны, но цели, кажется, не достигла ни одна. Фабио сработал куда профессиональнее – за экономными движениями виден большой опыт. Парень сделал несколько одиночных выстрелов, один из которых настиг врага – особенно усердствовавший в пальбе космопех вдруг рухнул, как подкошенный.

Когда Кира нырнула обратно в укрытие, Майер уже проверял винтовку.

– Молодец, девчонка! – на тонких губах заиграла улыбка.

Увы, радоваться ещё рано. Выход из строя одного бойца никак не сказалась на интенсивности огня противника, скорее наоборот – космопехи распалились пуще прежнего. В коротких, словно рубленых очередях девушка слышала ярость из-за потери товарища.

– Почему не можем просто обойти их? – Кире приходилось буквально прижиматься к Майеру, чтобы не орать почём зря.

– Этот путь – единственный, – ответил мужчина. – Обхода нет. Разве что…

Он чуть отстранился, внимательно осмотрел Киру. Майер ткнул пальцем в расположенный под потолком люк вентиляционной шахты:

– Ты вроде юркая девчонка. Сможешь пролезть туда?

Кира осмотрела люк:

– Да… вроде бы.

– Так «да» или «вроде бы»? – надавил Майер.

– Да. Да! – почти выкрикнула Кира.

– Хорошо. Есть одна идея…

На то, чтобы поведать детали плана, ушло около минуты.

– …если будем достаточно расторопны, положим всех за пару секунд, – Майер сделал пару выстрелов по космопехам – просто чтобы не расслаблялись. – Ну что, готова?

– Я-то готова, а как донести информацию до них? – Кира мотнула головой в сторону Фабио и Агнес.

– На этот счёт не волнуйся. Вот, возьми – для дверей.

В карман Киры перекочевала ключ-карта вызывающе-чёрного цвета. У Майера что, страсть к чёрному?

Мужчина закинул винтовку на плечо, сцепил кисти в замок.

– Давай подсажу.

Кира сунула пистолет в карман – пояс у костюма отсутствует, – встала на подставленные руки. Пистолет выпирал чуть ли не наполовину, приходилось постоянно приглядывать за тем, чтобы он не вывалился.

Майер как мог приподнял девушку наверх. Кира выдернула крышку люка – та, к счастью, легко поддалась, – швырнула в сторону прохода – почему бы не потрепать лишний раз нервы космопехам? Краем глаза она заметила недоумённые взгляды Фабио, Агнес и Хадебе.

В следующий миг Майер пружинисто подбросил её наверх.

Кира зацепилась руками за край люка, подтянулась. Тонкая фигура юркнула в стерильную, как операционная, шахту. Внутри металлической трубы звуки боя сделались одновременно гулкими и режущими уши – чудовищное эхо мешало определить направление звука, звуки накладывались друг на друга, превращались в жуткий грохот. Кира пожалела, что не имеет слухового импланта, чтобы приглушить звуки. Банальные беруши, впрочем, тоже подойдут.

Она преодолела метров шесть. На пути попалось боковое ответвление с ещё одним люком на конце. Снаружи мелькали силуэты, проём озаряли огненные вспышки. Кира осторожно подобралась к самому люку, выглянула в коридор. Снаружи вели огонь пять солдат ООН – шестой лежал без чувств за широкой цветочной клумбой. Действовали космопехи профессионально – не сравнить с беспорядочной пальбой самой Киры. Впрочем, противостояли им тоже далеко не желторотые птенцы.

Вздохнув, Кира поползла дальше.

Чуть дальше оказался ещё один люк, на сей раз – без ответвлений. Кабинет, не коридор. Кира осмотрела помещение через металлическую решётку. Людей внутри не было. Девушка аккуратно сняла люк и спрыгнула вниз.

Ничего интересного – под «интересным» Кира подразумевала оружие – в комнате не оказалось. Таскать в кармане увесистый пистолет, который то и дело норовит выпасть – та ещё мука. Кира с куда большей радостью предпочтёт что-нибудь с наплечным ремнём.

Ну, не так нет. Девушка приложила к дверной консоли ключ-карту, медленно, очень медленно выглянула наружу. Космопехи то ли увлеклись перестрелкой, то ли не сомневались в надёжности собственных тылов – проверять, что творится позади, никто и не думал. Кира на цыпочках выбралась из кабинета и пошла дальше.

Искомая дверь оказалась буквально в двух шагах. Кира бросила взгляд на табличку «Администрация», приложила ключ-карту.

Консоль мигнула жёлтым.

Майер предупредил о подобном. При чрезвычайной ситуации система усложняет доступ в ключевые зоны комплекса. Одного лишь допуска – или ключ-карты – недостаточно, требуется ввести пятизначный код доступа.

Кира ввела цифры «31337».

Дверь послушно распахнулась – вальяжно, неспешно. Кира растерянно осмотрела обилие стеклянных аквариумов – рабочих мест. Кабинет Фабио, цель путешествия, нашёлся далеко не сразу – в полумраке зала потребовалось немало времени, чтобы найти нужную табличку.

Рабочее место Фабио отличалось той же педантичной щеголеватостью, что и хозяин. На столешнице из тонированного стекла – компьютер и голографическая проекция в виде сменяющих друг друга геометрических фигур, стул на тонких металлических ножках, на стене – картина звёздного неба. Парень знает толк в стиле!

Кира открыла оружейный сейф, вытащила компактный пистолет-пулемёт – похожие были у ребят Хуана в Сиэтле. Оружие для неё – в самый раз: места почти не занимает, а жалит больно. В многочисленные карманы отправились несколько магазинов с шоковыми зарядами и – особое указание Майера – три гранаты в форме узкого перфорированного цилиндра с белой полосой посередине.

Следом девушка обшарила рабочий стол Фабио. В одном из ящиков ждал сюрприз: рядом с пистолетом, на вид неотличимым от того, что использовал Майер, лежал револьвер времён Дикого Запада. Кира смотрела на огромную пушку, как заворожённая – от старомодного силуэта буквально невозможно оторвать взгляд. Несмотря на скепсис. Девушка всё же прихватила и револьвер.

Осознание того, что происходит, звонкой пощёчиной вернуло Киру к реальности. Время! Время утекает, как песок сквозь пальцы, а что она? Любуется оружием! Хороша, ничего не скажешь! Вдруг кого-то задело? Вдруг весь её отряд перебит? На то, чтобы добраться до кабинета Фабио, ушло минут десять. Чтобы добраться назад, уйдёт ещё несколько. Эти минуты могут решить всё.

Кира захлопнула ящик и рванула к своим.

К счастью, ситуация не изменилась. Космопехи по-прежнему обстреливали засевших в коридоре товарищей Киры, те огрызались ответным огнём – редким, но злым. Ни одна сторона не рискнула переломить патовую ситуацию.

Ни одна – до настоящего момента.

– Эй! – громко, во весь голос крикнула Кира.

Космопехи обалдело развернулись, возникло секундное замешательство. Девушка швырнула одну из гранат, тотчас спряталась за углом. Чиркнули по бетону запоздалые пули.

Три, два, один…

Ослепительная вспышка настигла её даже через зажмуренные веки.

25. Хадебе

Январь 2118 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

Вялая перестрелка продолжалась, наверное, с четверть часа. Ни космопехи, ни люди Майера даже не пытались выбить противника с занятой позиции. И если с безопасниками всё ясно – не зря же Майер отправил девчонку в вентиляционную шахту! – то объяснить бездействие солдат Хадебе не мог. Позиционная война осталась в далёком прошлом.

На помощь космопехам никто не пришёл – похоже, пальба в офисе службы безопасности никого не волнует. То ли комплекс слишком велик, то ли у Таббса туговато с личным составом. Лишь единожды отряд столкнулся с космопехом, что забрёл с тыла. Женщина – Агнес – короткой очередью отправила солдата на заслуженный отдых.

Хадебе подошёл к Фабио:

– Долго ещё?

– Жди, – парень даже не обернулся – взгляд мечется от Майера к солдатам ООН и обратно.

Ждать, к счастью, пришлось недолго.

В момент короткой передышки, когда на миг стихают выстрелы, позади солдат раздался звонкий девичий голос:

– Эй!

В коридоре что-то упало с глухим стуком. Майер с остальными синхронно, как по команде зажмурились и зажали ладонями уши.

Хадебе среагировал на доли секунды позже, чем нужно.

За углом будто взорвалось Солнце. Свет затопил коридоры, фигуры безопасников превратились в неясные силуэты. Через мгновение всё поглотила сплошная белая пелена.

Взрыва Хадебе не услышал – моментально заложило уши. Через пару секунд появился сильный гул – словно поселился внутри огромного трансформатора. Хадебе с беззвучным стоном повалился на колени.

Из-за того, что непосредственно взрыва он не видел, зрение вернулось почти сразу. Перед глазами Хадебе, как под стробоскопом, замелькали силуэты. Похоже, Майер и его люди ведут стрельбу.

Хадебе сполз на пол, обхватив голову руками. Глаза пришлось закрыть – чехарда картинок натурально вызывала тошноту.

– Ау! Ты с нами?

Голос звучит откуда-то издалека, словно Хадебе лежит на дне колодца, а до него пытаются докричаться сверху, только без эха. Хадебе приоткрыл слезящиеся глаза. На расстоянии локтя застыло лицо Агнес – весьма взволнованное, кстати, лицо. По широко раскрытому рту Хадебе понял – женщина орёт во всю глотку.

Едва ли взгляд Хадебе выглядел осмысленным. Агнес прекратила кричать, щёлкнула пальцами перед его носом. Хадебе попытался ответить, но не услышал собственных слов.

Женщина взмахом руки позвала на помощь Фабио. Вдвоём они подняли Хадебе на ноги. Не без труда – держать равновесие Хадебе удавалось с трудом, ноги расползались в разные стороны, а голову словно только что вынули из центрифуги.

– Идти можешь? – крик Фабио звучал не громче шёпота.

Хадебе кивнул. Отчаянный храбрец!

Агнес осторожно вела Хадебе под руку. Зрение и слух потихоньку возвращались – он уже видел распластавшихся на полу солдат, ловил обрывки фраз. Похоже, несколько минут Хадебе провёл в отключке – с момента вспышки баланс сил поменялся коренным образом. Майер подходил к врагам, всаживал каждому пулю – ставший тугоухим Хадебе слышал приглушённые щелчки выстрелов. Фабио деловито собирал с космопехов боеприпасы – складывать многочисленные пистолеты и винтовки просто некуда.

Осторожно высунувшийся из-за угла силуэт оказался Кирой. Когда девушка подошла ближе. Хадебе разглядел, что спортивный костюм раздулся от обилия рассованных по карманам предметов, а через хрупкое плечо перекинут ремень пистолета-пулемёта. Майер замахал рукой, поманил девчонку к себе. Та потрясённо взирала на плоды своих трудов. Кира что-то сказала, Майер в ответ беспомощно развёл руками.

– Идём, – Агнес подошла так близко, что Хадебе почувствовал её дыхание.

Кира с удивлением обернулась – похоже, Агнес не скупилась на громкость. Уже тише – Хадебе слышал лишь бессмысленное бормотание – она выдала короткую фразу. Кира закивала; в брошенном на Хадебе взгляде читалось сочувствие.

Причём сочувствием дело не ограничилось. Девушка стянула с ближайшего космопеха шлем – тот не возражал, так как валялся без чувств. После кратких манипуляций с интерфейсной панелью она нахлобучила шлем на голову Хадебе.

– Приём! Как слышно?

Мир звуков обрушился со всех сторон. Девчонка – настоящая кудесница! Можно даже забыть о том, каким идиотом он выглядит в шлеме без остальной брони.

Хадебе лучезарно улыбнулся:

– Громко и чётко!

– Майер говорит, слух восстановится где-то за полчаса. По мере улучшения снижай чувствительность микрофона, – девушка постучала ногтем в районе правой скулы.

– Спасибо! – слышать собственный голос тоже оказалось большой радостью.

– Хватит болтать, – одёрнул Майер. – Времени в обрез.

Не очень вежливо, зато правда. Кира мигом состроила серьёзную мину и пристроилась рядом с начальником службы безопасности. Да, своим поступком она заслужила толику доверия. А вот самому Хадебе на такое рассчитывать не приходится.

Майер привёл отряд к цели – собственному кабинету.

Терминалов в офисе администрации – хоть отбавляй. Майер схватил первый попавшийся, швырнул Агнес.

– Покажи чёртовы видео. Не терпится узнать, кто ты… – чёрные глаза скользнули по Хадебе, – кто вы такие.

Пока Агнес ковырялась в гаджете, Майер достал из ящика стола пачку сигарет. В том, как неспешно он доставал сигарету, как затягивался, читалось не просто удовольствие – упоение.

Фабио тем временем осматривал свой закуток. В углу беспорядочной грудой валялось оружие – трофеи с поверженных космопехов.

Но волновано Фабио не это:

– Где он?! – парень взволнованно махал руками, шарил взгляд по ящикам стола.

– Кто? – рядом возникла Кира.

– Револьвер!

Взгляд Фабио прошёлся по набитым карманам девчонки, застыл на переброшенном через плечо оружии.

Кира вытащила старомодную пушку немаленького размера:

– Этот? – несмело спросила она.

Фабио буквально вырвал револьвер из рук девушки.

– Давай остальное.

Кира вывалила на стол целую гору оружия и боеприпасов, сняла пистолет-пулемёт. На лице, как показалось Хадебе, мелькнуло сожаление.

– Хоть что-то можно оставить? – со вздохом спросила девушка.

Фабио протянул пистолет – тот, что выдал Майер:

– Держи.

– Спасибо, – в слове, что буркнула девчонка, на благодарность нет даже намёка. – И зачем, спрашивается, всё это тащила?

– Не хочу растерять коллекцию, – произнёс Фабио слегка извиняющимся тоном. – Видишь ли, игрушки, – он провёл раскрытой ладонью над столом, – копились долгие годы. Ты когда-нибудь давала на время одежду или книги? Порой получить их назад ой как непросто.

– Кажется, понимаю, – Кира кивнула.

– Да не парься ты так! – Фабио участливо похлопал девушку по плечу. – Скоро заглянем в арсенал, хоть с ног до головы оружием обвешаешься.

Удивительное дело! Знакомы какой-то час, а общаются, будто закадычные друзья. Порой скверные жизненные ситуации удивительным образом сближают людей, и непонятно, то ли слетают обычные в таких случаях барьеры, то ли люди просто ищут друг у друга поддержки.

Агнес по-прежнему колдовала над терминалом, успевший выкурить целых три сигареты Майер сосредоточенно жевал протеиновый батончик. Каждый занят делом, на Хадебе никто не обращает внимания. В таких обстоятельствах поневоле чувствуешь себя пятым колесом!

– Готово, Эрих.

Агнес вывела изображение с терминала на большой дисплей.

Майер побледнел с первых же кадров:

– Это… действительно он!

В центре просторного зала возвышалась металлическая арка. С нарастающим изумлением Хадебе осознал: перед ним – портал! Тот самый, ради которого он и прибыл на Психею. Объект сотен выпусков новостей, величайшее открытие новой эпохи, Мекка нового мира…

Изображение нещадно тряслось, картинка периодически прерывалась. Хадебе не сразу сообразил, что смотрит на мир глазами Киры. Мир смотрелся несколько… ниже.

Агнес перемотала запись вплоть до момента активации портала. Тут зашевелились волосы у всех. Кира спрятала лицо в ладонях: сказать, что воспоминания даются девушке нелегко – сильное преуменьшение.

– Ты разрушил мою жизнь!

Хадебе окоченел. Совершенно круглые глаза ошалело вперились в экран. Его голос! Как?..

– Я уничтожу всё, что тебе дорого, Буланже!

Да, влип так влип! Сомневаться в том, что слова принадлежат Хадебе, будет только круглый идиот. Много, очень много раз Хадебе проигрывал эту сцену в голове – и что испытал теперь, узрев воочию, хоть и со стороны, теперь, когда мечта стала былью?

Пустоту. Сосущую пустоту в груди.

Что такое возмездие, если цена – жизни миллионов? Глупая, никчёмная патетика.

Реальность – вот она, рядом. Реальность – хриплый голос Майера:

– Похоже, я ошибался, девч… Кира.

Хадебе оторвал взор от заполнившего экран белого сияния, повернулся к Майеру – и увидел в чёрных глазах пустоту.

Увидел смерть.

– Говори, – проскрежетал Майер. В мокрый от пота лоб упёрлось дуло пистолета.

Хадебе раскрыл рот – и не останавливался, пока не выложил всё. Про трагедию Растенбурга, про гибель семьи, про ненависть, что питал – питает! – к Жаку Буланже.

– Значит, диверсант – ты? – глаза Фабио сузились.

– Наверное, – Хадебе вздохнул. – Моей целью было уничтожение портала. Если бы не ваши отчёты, я бы не узнал о… последствиях.

– Последствиях? – медленно произнёс Майер. – Так ты это называешь?

– Мистер Майер, я не представлял…

– Постой! – вмешалась Агнес. – Ты видел отчёты?

В лице Майера что-то неуловимо изменилось. Мимолётный проблеск, яркая искорка осветила глаза цвета безлунной ночи.

А потом он понял.

Перед Хадебе мелькнуло нечто чёрное. Голову отбросило назад, мир закружился, словно на карусели. Покачнувшись, Хадебе упал.

По лицу потекло что-то тёплое. Хадебе облизнул губы. На языке застал солёный, с железом, вкус. Нос или бровь? Если первое, то Майер здорово постарался – похоже, Хадебе заработал перелом. Ничего, оно и к лучшему: эта кровь – жалкие капли по сравнению с тем, что могло пролиться.

Хадебе не без труда поднялся на ноги, неловко отёрся рукавом комбинезона.

– Удар заслуженный.

– Какой фатализм! – прошипел Майер. Спокойствие стоило безопаснику немалых усилий. – Скажи лучше, зачем вообще припёрся сюда? Почему ты не с Таббсом?!

– Потому что Таббсу на меня плевать! – взорвался Хадебе. – Думаете, ему есть дело до какого-то… такого, как я?! Он шантажом вынудил раздобыть отчёт. А я… я его прочёл, – закончил он упавшим голосом.

– Какая трогательная история, – ввернула Агнес. – Только она не объясняет твоего появления. Ответишь, наконец, зачем ты здесь?

Хадебе ответил не сразу. Вся боль, всё отчаяние последних недель, потрясение при виде отчёта, ненависть к Буланже, чувство вины – адский коктейль внутри бурлил, выедал сознание. Хадебе сам до конца не понимал, что им движет. Что же?

– Я… хочу сделать всё правильно, – тихо произнёс он после длительного молчания.

– Правильно? – Майер выглядел так, будто вот-вот плюнет Хадебе прямо в лицо. – Что ты несёшь?!

По щеке скользнуло что-то влажное. То, что это слёза, Хадебе понял не сразу. Он машинально смахнул с лица влагу.

– Что я несу?

Хадебе схватился рукой за пистолет Майера, прижал дуло к виску.

– Не знаю! – тело трясло так, будто Хадебе час мок под ледяным дождём. – Моя жизнь кончена! Тебе не понять, Майер. Вам всем, – он обвёл взглядом остальных, – не понять! Табо Хадебе, – он ткнул пальцем в грудь, – никто, пустое место, жалкая тень самого себя. Единственное, что двигало мной последние годы – месть. А что теперь? Даже эта ужасная опора – и та сгнила, превратилась в труху. Давай, Майер, стреляй! Чего ждёшь? Вот он я, угроза! Устрани меня!

Время застыло. Сбоку – Майер, лицо – бесцветная каменная маска, костяшки на сжимающей пистолет ладони – белее мела. В том, как холодит висок дуло, есть что-то мазохистски-приятное. Хадебе ждал. Сковавшее мозг напряжение пошло трещинами; изнутри выглянул тот, прежний Хадебе. Выглянул – и с ужасом забился обратно.

Майер медленно замотал головой:

– Нет.

Холодок у виска исчез. Исчез и сам Майер – мужчина отступил на пару шагов, пистолет спрятан за поясом. Выглядел Майер так, будто пробежал марафон с вывихом стопы.

Хадебе сделал глубокий вдох, медленно, с шумом выдохнул:

– Простите, – голос его дрожал. – Слишком многое навалилось в последнее время.

– Можно подумать, тебя это как-то оправдывает, – вставила Кира.

– Кто бы говорил, – вмешалась Агнес.

Кира возмущённо сверкнула глазами, но в словесную перепалку вступать не стала.

– Босс, – Фабио выступил вперёд, – если посмотреть с другой стороны, получается такая картина: Буланже – преступник, потому что скрыл данные отчёта; мы, даром что подневольные – соучастники; Хадебе, напротив, проявил гражданский долг.

Майер вздохнул:

– Опять ты за своё, Фабио!

– Я так, к слову, – парень примирительно поднял раскрытые ладони.

– И что прикажешь делать с Хадебе, сердобольный ты наш?

– Напрашивается только одно ре…

Ответить Фабио не успел.

Комплекс содрогнулся, по ушам вдарил низкий гул. Внутренности завибрировали от густого, плотного звука, Хадебе покрылся гусиной кожей.

– Что это? – пробормотал Хадебе.

– Ничего хорошего.

Майер рефлекторно выхватил пистолет, но тут же спрятал обратно. Вместо оружия в руке появился нагрудный платок, который безопасник передал Хадебе.

– У тебя кровь, – Майер покосился на разбитый нос.

Хадебе взял платок из протянутой руки – резче, чем следовало. Майер сделал вид, что не заметил вспышки гнева. Какая трогательная забота о ближнем!

Ожила – что за злосчастный денёк! – система оповещения:

– Внимание! Производится запуск портала!

Лицо Майера превратилось в каменную маску:

– Я-то уже понадеялся, дурак, что хуже не будет. Буланже пошёл на крайние меры.

– Буланже? – удивилась Кира. – Он всё-таки здесь, на Психее?

– Таббс говорил, он забаррикадировался в зале портала.

– Он запустил портал? – глаза Киры расширились так, что заняли половину лица. – Вы хоть определили, в чём была проблема в прошлый раз?

Взгляд Майера сказал всё без слов.

– Не было печали… – произнесла Кира упавшим голосом.

Хадебе похолодел. Если случится катастрофа, которую аналитики «Пайк» предрекли в отчёте…

Фабио ткнул винтовкой в сторону Хадебе:

– А что делать с ним, босс?

Вместо Майера ответила Кира:

– Что делать? Какая, к дьяволу, разница! Ваши разборки – ничто по сравнению с тем, что случится, если не отключить портал! Мы все, – девушка поочерёдно посмотрела в глаза каждому, – хотим одного и того же. Чёрт возьми, даже ООН хочет того же – уберечь Землю от вулканической зимы!

– Вдруг Буланже разобрался в причине сбоя? Не мог же он… – неуверенно начал Фабио.

Девушка приблизилась к нему вплотную:

– Хочешь на это поставить?

Кира вызывающе задрала острый подбородок. Забавное зрелище – но Хадебе совсем не до смеха.

– Думаешь, Буланже предусмотрел всё? – продолжила давить Кира.

А девчонка освоилась! Куда делась та робость, что Хадебе наблюдал какой-то час назад?

– Знаешь, а ведь ты права, – Майер прищурился. – Идём в оружейную – без добротных пушек и брони туда не пробиться. Агнес! Хадебе – под твою ответственность. Выдашь оружие и ему.

«И ему». Про Киру Майер не обмолвился ни словом.

– Смотри у меня… – безопасница смерила Хадебе тяжёлым взглядом. Выглядело, надо признать, угрожающе.

Майер заложил руки за спину. Чёрные глаза метали молнии, безопасник словно подобрался, как гепард, что готовится к прыжку.

– Задача номер один – отключить портал. Если придётся переступить через труп Буланже – так тому и быть.

26. Таббс

Январь 2118 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

– Умом повредился, Буланже?!

В стену ударила длиннющая очередь. От укрытия, за которым спрятался Таббс, отвалился знатный кусок бетона. Коммандер уставился на торчащую арматуру. Что за оружие у противника – Большая Берта в ручном исполнении?

Таббс вытянул оружие за пределы укрытия, вслепую расстрелял остаток магазина. Пустой рожок с белой полосой тоже швырнул в сторону врага – со злости.

Чёртовы шоковые боеприпасы! Да против людей Буланже надо выкатывать танк!

Немногочисленные магазины с боевыми патронами бойцы ООН расстреляли почти сразу, как поняли, что противник явно не настроен играть в бирюльки. Оставался солидный запас шоковых боеприпасов – теоретически, такими можно свалить противника даже в штурмовой броне.

Теоретически.

Таббс так и не понял, что за снаряжение используют люди Буланже. Наверное, доспехи бога – объяснить иначе их непробиваемость нельзя. Противник не боится лезть под пули чуть ли не в открытую; если от боевых патронов есть хоть какой-то толк – пару врагов людям Таббса всё-таки удалось ранить, – то шоковые заряды по эффективности примерно равны мыльным пузырям.

Хотя нет, не равны – мыльные пузыри хоть обзор загораживают.

– Хочешь загреметь на пожизненное? – заорал Таббс. – Сдавайся, идиот!

Буланже промолчал – заговорило оружие его бойцов. Космопех, что вёл огонь, высунувшись из-за укрытия, вдруг замер. С тупым удивлением солдат опустил голову. Ладонь отпустила цевьё, медленно потянулась к зияющей в груди сквозной дыре. Не завершив движение и наполовину, солдат осел на пол, свесился туловищем через бетонный блок. Винтовка выпала из обмякшей руки.

– Пожизненное, Буланже. Обещаю, – прошипел Таббс сквозь зубы.

Металлическая рамка портала заискрила от многочисленных попаданий. Грохот выстрелов, яростный стрёкот винтовки, вспышки огня, что рвутся из пламегасителя – космопехи ООН исполняли симфонию боли и ярости, и Таббс в ней – первая скрипка. Несколько выстрелов задели убийцу космопеха – того лишь отбросило назад, как от сильного толчка. С издевательской неспешностью враг встал на ноги, оружие – что-то крупнокалиберное – выплюнуло короткую очередь, которая превратила укрытие Таббса в крошево. Сообразив, что за голым каркасом из арматуры особо не убережёшься, коммандер перекатился вбок, под защиту стены.

Если там есть защита.

– Михаль, где подкрепление? – коммандер переключился на внутреннюю связь.

В ухе затрещало – то ли из-за плохой связи, то ли от напряжения в голосе адъютанта:

– Заходят на посадку, сэр. Ожидание – десять минут.

Долго. Очень долго. Мысленно Таббс корил себя за то, что не предусмотрел отчаянного сопротивления Буланже, вслух – матерился на чём свет стоит.

– Что с потерями? – голос коммандера сорвался – импровизированная шрапнель в виде куска бетона чуть не снесла голову, пришлось уворачиваться. Да, для брони такой снаряд – детский лепет, не сильнее затрещины. Но рефлексы никто не отменял.

– Трое убиты, восемь ранены, – отчиталась Михаль.

Одиннадцать бойцов. Почти половина личного состава. Если так будет продолжаться, скоро на ногах не останется никого.

Таббс грязно выругался. Буланже защищают настоящие коммандос; бойцам коммандера до них – как до Луны на тракторе. Никакая подготовка не поможет против напичканных имплантами убийц.

– Приказания, сэр? – на сквернословие командира Михаль не обратила внимания. Коммандер не сомневался, что на языке девушки вертятся выражения и покрепче.

Немудрено – они угодили в серьёзную переделку.

– Удерживать позицию. Попробую связаться с Буланже ещё раз – может, ублюдок всё-таки меня послушает.

– Так точно, ком… – конец фразы потонул в грохоте выстрелов.

Таббс вытащил терминал. Работать с тонким гаджетом в боевых перчатках, к тому же под непрерывным огнём – то ещё мучение; чтобы связать терминал с радиосистемой шлема, ушло несколько минут. Плиты под ногами коммандера засыпало крошкой, некогда идеально ровный угол стены теперь напоминает стену выдолбленной временем и водой пещеры.

Коммандер отправил запрос на связь.

И ему ответили!

Директор «Пайк», как всегда, выглядит безукоризненно. Даже броню – белоснежную, чёрт возьми! – ухитрился подобрать стильную. Лицо за щитком шлема выглядит несколько усталым, глаза чуть ввалились, но по-прежнему излучают нечеловеческое спокойствие. Неудивительно, что Буланже служат бездушные коммандос – кто, как не он, наиболее достоит такого общества?

– Да, мистер Таббс? – Буланже умудряется сохранять невозмутимость даже в творящемся вокруг хаосе.

– Долго корячиться будешь, Буланже? Сложи оружие!

– Нет.

Вот так просто – нет, и всё тут. Что ты задумал, Буланже? Никакое самообладание не выстоит перед таким риском, что-то подсказывало Таббсу – оно тут не при чём. У Буланже есть план. Вот только какой?

– Несколько солдат ООН уже мертвы – милостью твоих людей. Знаю, Буланже – тебе нет до них дела. Тебе нет дела ни до чего, что не касается твоей замечательной персоны. А жизни каких-то солдат – пустяк, ерунда. Только вот это не пустяк! – Таббс перешёл на крик. – Приди в себя, Буланже! Опомнись!

– Опомниться? – впервые на памяти коммандера Буланже проявил эмоции. – Опомниться?! Вы – слепец, мистер Таббс. Потенциал кротовых нор… Своим неуёмным гневом вы подрезаете человечеству крылья. «Пайк» вершит будущее, коммандер.

– Будущее, при котором Пол Пот рядом с тобой, Буланже, покажется не более, чем уличным задирой. Ты ведь читал отчёты, я знаю! Или будущее твоей мечты – вулканическая зима?

Буланже сухо рассмеялся:

– Нет дела без риска, мистер Таббс.

В динамике зашуршало, к стрёкоту автоматических винтовок присоединился громоподобный выстрел. На периферии зрения что-то дёрнулось. Серо-голубой силуэт отбросило на пол, визор Таббса забрызгало кровью.

Обратно силуэт не поднялся.

К ногам Таббса оторванная рука. Пальцы сжимают рукоять винтовки, указательный всё ещё дёргается, безуспешно пытается надавить на спусковой крючок.

– Причина сбоя в работе портала – саботаж, – ровный голос Буланже после увиденного кажется форменным надругательством. – В данных обстоятельствах саботаж исключён.

– Это как посмотреть, ублюдок.

Слова вырвались помимо воли. Как ни хотел Таббс рушить шаткий мостик, что перекинул к Буланже, лежащая внизу рука решила за него. Шаткий мостик оказался прогнившей доской, которая рассыпалась в труху от первого же шага.

– Техники «Пайк» проверили систему. Всё в порядке, – беспрерывная пальба не мешает Буланже примешивать к голосу нужные нотки, в данном случае – холодность.

Связь прервалась.

Таббса перекорёжило. Человек ли Буланже вообще? Играет эмоциями – своими и чужими, – будто карты перебирает!

Огонь с той стороны усилился. Ох, неспроста это, неспроста…

Коммандер осторожно выглянул наружу. Под прикрытием своих двое противников вытащили из глубин зала громоздкий металлический ящик с красным логотипом «HK».

Увиденное Таббсу очень не понравилось.

Он включил рацию:

– Михаль!

– Сэр? – мигом откликнулась девушка.

– Где чёртовая кавалерия?!

– Уже на подходе, сэр. Дюжина бойцов, командует лейтенант Малик. Будут через минуту.

Малик! Теперь Буланже запоёт по-другому!

Лейтенант объявил о прибытии нового отряда ООН фанфарами в виде длиннющих очередей. На магазинах космопехов мелькают исключительно красные полосы – Малик внял предупреждению Таббса и не стал играть в благородство.

За благородство сегодня приходится платить кровью своих.

Неосторожно высунувшийся коммандо тут же огрёб по полной программе – в широкий торс всадили не меньше полусотни пуль. Человек Буланже рухнул навзничь, дырявый, как решето.

То-то же.

– Кавалерия прибыла, сэр! – усмешку в голосе Малика не съел даже акцент.

Рядом оказался один из новоприбывших:

– Сэр! – в протянутой руке – несколько магазинов и связка гранат.

Таббс отшвырнул рожок с бесполезными шоковыми боеприпасами. Новый магазин встал на место с радующим душу щелчком. Хищный силуэт винтовки, кажется, призывает устроить кровавую баню.

И её устроили.

Людей Буланже крошили как капусту. Солдаты ООН открыли ураганный огонь, свинцовый дождь косил врага быстро, нещадно. Однако чудом уцелевший коммандо, израненный, добежал до ящика с красной надписью. Меткий выстрел раздробил ему ногу, но в падении враг успел хлопнуть ладонью по панели на торце.

Внутри заскрежетало. Панель, прежде нейтрально-белая, засветилась зловеще-красным. Магнитные замки отключились, стенки ящика с дребезжанием рухнули на пол. Внутри – монолит, усечённый конус на широком основании. Из вершины конструкции поползло что-то вроде антенны.

– Твою же мать… – зазвучал в ушах резко изменившийся голос Малика. – В укрытие!

Таббс понял, что перед ним, мгновением позже – когда «антенна» приняла горизонтальное положение и начала раскручивать блок стволов.

Автотурель.

Плавный шелест сменился высокочастотным гулом. Звук напоминал перфоратор – только отверстия делали не в стене, а в солдатах ООН.

Небольшие укрытия космопехов превратились в пыль за считанные мгновения. Тем, кто за ними спрятался, повезло не больше – беспощадный свинцовый дождь разорвал несчастных на мелкие кусочки.

Таббс заскрежетал зубами. В считанные мгновения половину его людей перемололо в фарш!

– Лейтенант! Малик!

– Живой, сэр, – отчитался, к немалому облегчению Таббса, космопех. – Что делать с турелью?

Сухо и по делу, как всегда. Сожалеть о погибших будем потом – если повезёт уцелеть самим.

– У кого при себе дымовые?

Коммандеру ответил нестройный хор голосов – человек пять-шесть.

Более чем достаточно.

– Швыряйте перед турелью. По моей команде… давай!

Солдаты не подвели. Зал наполнился густыми клубами дыма, видимость упала до нуля – хоть глаз выколи. Росчерки лазеров беспорядочно метались в сизом дыму – система наведения турели наверняка сходит с ума.

– Тепловизоры!

Таббс активировал тепловизор вместе с отрядом. Мир окрасился в оттенки синего с редкими вкраплениями жёлто-оранжевого. Наивно полагать, что создатели турели не предусмотрели такой вариант развития событий. Но компьютер, даже самый продвинутый – всё же не человек; на то, чтобы адаптировать алгоритмы под текущую обстановку, потребуется некоторое время.

– Малик, прикрывай!

Лейтенант не заставил просить дважды – в сторону коммандос Буланже посыпались пули. Те носу не казали из-за укрытий – как и требовалось.

Таббс подобрался к турели поближе. Тепловизор выделил слабым желтоватым цветом остывающий блок стволов и небольшой участок в сердце механизма, чуть выступающий из кожуха. Центральный процессор, мозг и сердце турели, нещадно грелся, пока система пыталась пробиться сквозь дымовую завесу. Автоматика делала первые успехи – турель пару раз выплюнула короткие очереди в сторону позиций ООН, к счастью, никого не задев.

Таббс откинул в сторону коллиматорный прицел, с щелчком посадил на планку штурмовую оптику. Меткостью коммандер не отличался: управление корабельными орудиями похоже на стрельбу из винтовки не больше, чем суборбитальный перелёт – на поездку в телеге. Опыт в реальном бою не заменят никакие тренировки в тире.

Коммандер застыл в двадцати метрах от турели – редеющая завеса не позволяла подойти ближе, – вскинул оружие. Цель – область размер с глаз – слегка покачивалась в такт дыханию. Руки не дрожали – спасибо сервоприводам брони, сковали непослушную плоть намертво.

Коммандер спустил курок.

Пуля со звонким «дзынь» отскочила от кожуха. Дьявол! Турель грозно загудела, блок стволов крутнулся на звук. Таббс едва успел отпрыгнуть в сторону – в месте, где он только что стоял, образовался натуральный кратер.

Турель освоилась с обстановкой, автоматика переключилась на альтернативные системы наведения. Коммандера спас временной лаг. Второго шанса не будет: единственный промах, и Таббса не то что свинцом нашпигуют – размолотят в фарш!

По лбу побежала предательская струйка пота. Блок стволов, триединый бог смерти, неторопливо вращался на конусе-алтаре в ожидании очередной жертвы. Дымовая завеса ещё прикрывала Таббса, но уже с трудом – счёт шёл на секунды. То же делал шум боя – без громкого фона турель в два счёта уловит любой шорох.

Глубокий вдох. Задержка. Медленный выдох – и выстрел.

Пуля забурилась глубоко в недра турели. Та завертелась бешено, словно карусель из какого-нибудь безумного парка аттракционов. Попадание в центральный процессор вызвало отказ всех систем – в тепловизоре агония выглядела как мини-фейерверк. Турель покрутилась ещё немного и замерла, стволы уныло повисли вниз.

– Готово, – просто сказал Таббс. Бледное от напряжения лицо прочертила победная улыбка.

В следующий миг почему-то подкосилась правая нога.

Интерфейс брони замигал красным. Артериальное кровотечение! Хреново дело. Автоматика стиснула бедро мгновенно затвердевшей пеной, но это – временная мера. Нужна госпитализация. Он скосил глаза – по композитным листам брони бежал тонкий алый ручеёк.

Сработали явно крупным калибром – помимо перебитой артерии, выстрел сломал кость. Хорошо хоть пуля не экспансивная – с людей Буланже станется! В ближайшее время Таббс – не ходок. А если не доберётся до лазарета в ближайшие часы – то и не жилец.

Коммандеру повезло – упав, он укрылся от огня противника за безобидной теперь турелью. Одному из космопехов повезло меньше – выстрел из того же оружия, что ранило Таббса, снёс ему голову.

Кто-то из людей Буланже сунулся было захватить Таббса, но ретировался под яростным огнём космопехов. Солдаты, не стесняясь, поливали свинцом весь зал портала – боеприпасов предусмотрительный Малик захватил с избытком.

Дым понемногу рассеивался.

Коммандер коснулся интерфейсной панели. Система впрыснула в кровь солидную дозу обезболивающих вперемежку с амфетамином. Серые глаза распахнулись, в теле забурлила бешеная энергия. Боль сжалась до тугого пульсирующего шара, гулко отдающего в ноге.

Ускоренные наркотиками мозги безжалостно перемалывали одну мысль за другой. Встать? Зачем? Из-под огня не выйти, нога – ни к чёрту. Противник – вот он, рукой подать, позиция за турелью идеальна для обороны – не подобраться. Может?..

Коммандер чуть высунулся за массивный кожух.

Двое. Люди Буланже активно отстреливаются от наседающих космопехов, затворы винтовок десятками, сотнями выплёвывают гильзы, те, словно конфетти, беззвучно падают на прорезиненный пол. На шлемах тускло горят красные точки камер – лица атакующих скрыты за бронированными щитками. От пули такой не спасёт, но рикошет или осколки выдержит.

Посмотрим, как вы справитесь с этим, уроды!

– Кто-то слишком доверяет электронике, – Таббс потянулся к висящей на груди связке гранат. Ухмылка на костистом лице не сулит коммандос ничего хорошего.

Спасибо, Майер, урок не пропал даром – ЭМ-гранату, что вырубила бойца в экзоскелете, коммандер запомнил очень хорошо. Самое время пустить полученные знания в ход.

Рука легла на синеватый цилиндр:

– Сюрприз!

Таббс наблюдал за тем, как летит граната, будто в замедленной съёмке. Однако мстительное удовольствие на лице коммандера сменилось изумлением, когда враг отбил гранату в полёте. Цилиндр отлетел в сторону, за пределы поля зрения. Граната с отчётливым звуком врезалась в металл…

Что-то затрещало – так высекает искры пробитый кабель. Пару раз мигнул свет, на мгновение стихла стрельба.

– Какого?.. – в динамике удивлённо забормотала Михаль.

Комплекс пробрала дрожь – глубокая, до самого фундамента. На металлической рамке портала загорелись красные огоньки. Звуки – вопли, шум стрельбы – поглотил нарастающий гул. Звук всё усиливался, усиливался, пока не стал нестерпимым, а затем резко оборвался, сменившись громким «Пфффф», будто невидимый великан стравил сжатый воздух из чудовищного баллона.

Таббс круглыми глазами смотрел, как в мёртвой рамке портала появилось чёрное нечто.

– Внимание! Производится запуск портала! – рутинным голосом сообщила система.

Секундное замешательство прервал враг – со стороны Буланже открыли ураганный огонь. Уцелевшие солдаты ООН попрятались по укрытиям. Изредка космопехи злобно огрызались короткими очередями

Загудел терминал.

– Мистер Таббс, кажется, мы подошли к критической точке.

Обычное спокойствие изменило Буланже, в голосе мелькают лихорадочные нотки. Выходит, есть вещи, что способны пронять даже такого, как директор «Пайк».

– Портал активирован – по вашей милости, – Буланже ткнул в камеру пальцем.

– Не смей вешать на меня…

В разговор вклинился Малик:

– Сэр, что случилось?

Коммандер дёрганым движением отключил рацию. Прости, Абдул, не до тебя сейчас. Совсем не до тебя.

– Ваша граната замкнула управляющую консоль, – безупречный облик Буланже трещал по швам, тут и там за выхолощенной маской проглядывал живой, из плоти и крови, человек. – Имейте смелость признать хотя бы это.

Таббс яростно стиснул кулаки. Потом. Сожаления, боль, гнев – подождут. Сперва – портал!

– Что предлагаешь, Буланже? – слова застряли, словно кость в горле; пришлось выдирать – медленно, одно за одним.

– Ничего особенного, мистер Таббс. Как я говорил, мы проверили системы портала. Всё в порядке. Я просто войду и отключу соединение с той стороны.

– Ишь какой прыткий!

Буланже издал смешок:

– Не думаю, что вам удастся помешать мне. Моим людям приказано держать оборону до отключения портала. Я сделаю то, что должно, коммандер. Человечество увидит, что «Пайк» будущее.

Словно в подтверждение его слов, кто-то жахнул по турели из крупного калибра. Основание кожуха угрожающе покачнулось; коммандер вжался в турель спиной, чтобы та удержала равновесие.

– Мистер Таббс, если я по каким-то причинам потерплю неудачу, – Буланже сделал паузу, при которой обычно разводят руками, – вы знаете, на чьей совести будет апокалипсис.

Чёрта с два! Коммандер запыхтел, как бык на корриде, ладони до хруста сжали винтовку. Он высунулся из-за укрытия – и тут же дёрнулся назад: рядом с головой прошлась короткая очередь. Движение отозвалось в бедре вспышкой боли.

Выстрелы эхом отдавались в динамике.

– Не тратьте силы, мистер Таббс. Уверен, без меня ваш мир станет куда краше, – произнёс Буланже с насмешкой.

Огонь усилился, похоже, палить по космопехам начали все до единого коммандос. От непрекращающейся канонады у Таббса заныли уши.

Секундой позже он понял, что дело не в стрельбе – до тошноты противно свистят динамики шлема.

Неудачная попытка перевернуться отозвалась резкой болью в ноге. Коммандер сдавленно зашипел, выругался сквозь зубы.

– Тоже слышите? – Буланже истолковал реакцию Таббса по-своему. – Не слишком приятный звук. Потерпите ещё немного.

– Это… портал? – выдавил Таббс.

Сознание пыталось воспринимать разговор вопреки звуковому давлению портала – с переменным успехом.

– Последний рубеж, – волнение сорвало с Буланже остатки всегдашней маски спокойствия. – Ещё шаг – и я окажусь в Сиэтле. Я верю в «Пайк», мистер Таббс, верю в людей. Верю в себя. Иногда это всё, что нужно.

Он вздохнул:

– Прощайте, мистер Таббс.

– Ага, до свидания, – съязвил коммандер. Речь директора «Пайк» его совсем не впечатлила.

Буланже не услышал. Интерфейс выдал уведомление об отсутствии соединения. Повторная попытка набрать Буланже окончилась провалом – абонент оказался вне системы.

Коммандер чертыхнулся – и замер, поражённый. Истина, простая как снег, накрыла его лавиной.

– Какой же ты идиот…

В амбициозном плане Буланже есть изъян. Точнее, зияющая дыра.

Портал в Сиэтле ещё не достроен.

27. Дёмина

Январь 2118 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

– У них там что, третья мировая?

Замечание Фабио не лишено смысла – грохочет так, что закладывает уши. Звуки парню явно не нравятся – неестественная бледность на лице говорит о нервозности яснее слов.

– У Буланже – маленькая армия, – заметил Хадебе. – Бойцы – при одном взгляде оторопь берёт! С такими действительно можно начать войну.

– Да, настоящие спецы, – вторит Майер. – Ты прав, Хабиби.

– Хадебе, – машинально поправил темнокожий. Майер никак не мог запомнить его фамилию; мимолётную вспышку раздражения Хадебе погасил ещё в зародыше.

Кира поправила ремень висящего на плече укороченного автомата, доставшегося после набега на оружейную. От пистолета-пулемёта пришлось отказаться: пробить усиленную броню – а Майер не сомневался, что люди Буланже экипированы лучше некуда – он не в состоянии, разве что нервы сможет пощекотать. Фабио, напротив, церемониться не стал – разжился чудовищных размеров снайперской винтовкой, больше напоминающей артиллерийское орудие. На боку парня болтается фирменный ковбойский револьвер.

Агнес взяла стандартную винтовку:

– Просто и без затей, – она с сухим щелчком вогнала магазин в паз.

Майер поступил иначе: в правой руке тускло поблёскивает крупнокалиберный пистолет, левая сжимает рукоять штурмового щита, а за спиной болтается странного вида тубус. На вопрос Киры, что это такое, он ответил просто:

– Скоро узнаешь.

Хадебе тоже выдали пистолет – для самозащиты, как пояснил Майер. Стандартное полицейское вооружение, выходить с таким против бойцов Буланже – всё равно что идти на тигра с голыми руками. Пистолет сгодится разве что пустить пулю в лоб, если запахнет жареным.

На то, наверное, и расчёт.

Весь отряд, кроме Киры, облачён в тяжёлую броню – лучшее, что способна дать оружейная комплекса. Девушка, напротив, одета в не стесняющий движений облегающий костюм, чешуйчатая ткань серебрится в свете ламп.

Майер повернулся к девушке:

– Не вздумай соваться под пули! – облачённый в перчатку палец возник прямо перед носом Киры. – Тебя скосит первой же очередью.

– Не буду, – Кира внутренне сжалась под суровым взглядом безопасника.

Майер встряхнул Киру за плечо:

– Это не шутки! – в чёрных глазах вспыхнул гнев. Он повернулся к Хадебе – так, чтобы видеть и его, и девушку: – Запомните: держаться в стороне, на рожон не лезть! Схлопочете пулю – мало не покажется. Ясно? Времени на то, чтобы возиться с вами, желторотыми, у меня нет!

– Так точно, сэр, – ироничный подтекст сказанной по-военному фразы растворился в серьёзном тоне Хадебе. Кира так и не поняла, пытался он пошутить или нет.

От греха подальше девушка ограничилась кивком.

– Я пойду первым, – продолжил Майер как ни в чём не бывало. – Перед тем, как начать диалог, Таббс наверняка попробует нашпиговать нас пулями. С коммуникацией у него, знаете ли, не очень. Это, – он чуть махнул щитом, – поможет дотянуть до момента, когда у доблестного коммандера включится мозг.

На лицах замелькали вымученные улыбки. Кира ощутила лёгкую дрожь в коленках, к счастью, незаметную из-за костюма.

– За мной! – скомандовал Майер. – Держите дистанцию. Под пули не подставляться!

Отряд нырнул в проём с номером «один». То, что этот коридор – важнейший элемент инфраструктуры, чувствуется сразу: по стенам и потолку тянется такое количество коммуникаций, что за ними едва проглядывает серый бетон. На полу стальными нитями тянутся направляющие; прикрытый коробом контактный рельс за ненадобностью утоплен в резиновые плиты.

В ноздри ударил запах пороха – столь сильный, что не справились даже фильтры шлема.

Майер перешёл на открытый канал:

– Адъютант! Михаль!

Одна из стоящих поодаль фигур повернулась. Смутно знакомое лицо – разглядеть его как следует с такого расстояния Кира не успела – исказила судорога.

– Ты!..

Дальнейшие слова произносила уже винтовка. Яростный вопль потонул в грохоте выстрелов. Майер прикрылся щитом, пули беспомощно увязли в полимерном покрытии.

К обстрелу присоединилась товарищи адъютанта. Майер упёр щит в землю – точь-в-точь римский легионер! – встал на колено, чтобы укрыться от свинцового дождя.

– Мы на одной стороне, Михаль! – заорал он.

– Что-то слабо верится, – язвительно произнесли с той стороны. Голос, кажется, женский. И тоже знакомый. Михаль? Кира готова поклясться, что прежде не слышала этого имени.

Винтовка в руках Михаль превратилась в огнедышащего дракона. Щит Майера из-за постоянного обстрела наверняка превратился в подобие лунной поверхности.

Где-то через минуту безопасник не выдержал:

– Наигрались? Завязывай, Михаль! Таббс, знаю, ты слушаешь. Мы хотим одного и того же!

Радиоэфир пополнился новым голосом – жёстким, с командирскими обертонами:

– Прекратить огонь.

Майер успел рассказать, что коммандер Таббс – главный среди солдат ООН. Михаль, очевидно, его адъютант.

– Сэр! – возмутилась Михаль. Девушка давила на гашетку с прямо-таки яростным остервенением.

– Выполнять! – рявкнул коммандер.

Да, такого тяжело не слушаться! Только странное дело – помимо обычного приказного тона в голосе мужчины Кира уловила бодро-истеричные нотки, так знакомые по бессонным ночам в «Тессеракте»…

Дисциплина у космопехов ООН – железная. Огонь прекратился в ту же секунду, солдаты переключились на прежнего врага – тот, очевидно, попытался воспользовался ситуацией, чтобы нарастить преимущество.

Майер встал:

– За мной, бойцы.

Бойцы, ха! Отряд Киры походил скорее на компанию авантюристов. Весьма потрёпанных авантюристов.

Взгляд, которым встретила новоприбывших Михаль, имел с доброжелательностью примерно столько же общего, сколько гильотина имеет с милосердием. Особенно досталось Майеру: у Михаль – «мисс Юфит», как называл её безопасник, – с ним явно личные счёты.

При виде Киры девушка удивлённо вздёрнула бровь:

– Ты-то что здесь делаешь?

– Погоди… это ведь ты… там, у камеры? – Кира наконец поняла, почему Михаль кажется ей такой знакомой.

– Да-да. Так что ты делаешь в компании… с этим?

Кира буквально физически ощутила, как затрещала перчатка Майера, когда тот стиснул кулак. Что за история у этих двоих?

– То, зачем прилетела, – ответила девушка.

Карие глаза округлились:

– Тот взрыв…

– Именно, – Кира не смогла сдержать ухмылки. – Шумноватое вышло приземление.

Михаль её уже не слушала – она увидела Хадебе.

– Майер, ты что, армию с миру по нитке собирал? – презрение так и сочится сквозь нарочито-нейтральный тон. – В курсе, что именно он…

– В курсе, – перебил Майер. – А ещё Хадебе – причина сбоя портала. Неожиданно, правда?

Оставив Михаль стоять с открытым ртом, он переключился на коммандера:

– Ты где, Таббс? Неужели не соскучился? Где твои дружеские объятия?

Коммандер невнятно выругался – думал, наверное, что не услышат. Затем произнёс:

– Я тут загораю под турелью – ни вздохнуть ни выдохнуть.

– Чего?

– Ногу мне прострелили, чего! – взорвался Таббс. Да, уравновешенным коммандера явно не назовёшь. – Лежу, истекаю кровью. Хочешь доказать, что пришёл с миром? Вытащи меня из-под пуль!

– Вечно тебе что-то надо доказывать, – ухмылка Майера вышла немного кислой. – Ладно, так уж и быть. Жди, выдвигаюсь.

Коммандер предупредил своих о пополнении. Отряд ловил настороженные взгляды бывших противников, но не более: в такой ситуации будешь рад любому подкреплению. К тому же слово Таббса солдаты чтили свято, нерушимо. Сказал – значит надо, и точка.

Лишённая брони Кира вместе с Хадебе держались позади Агнес. Фабио распластался на полу с винтовкой – выцеливал противника.

Турель – громоздкая неподвижная конструкция – расположилась посреди зала. Блок стволом понуро смотрел в пол, грозное оружие не подавало признаков жизни.

Перед турелью, скорчившись, лежал человек – очевидно, тот самый Таббс. А позади…

У Киры перехватило дыхание, к горлу подступил ком. Перед глазами всплыло лицо мёртвого инженера из Сиэтла. Модератор в который раз отказался впрыскивать препараты в измотанный организм – тот и так работает на пределе. Пора научиться рассчитывать на собственные резервы – если они есть.

– Это оно? – Хадебе неотрывно смотрит на чёрную субстанцию портала.

– Она, – поправила Кира. – Кротовая нора. Червоточина.

– Кто в здравом уме отважится войти в такое?

– Иногда выбирать не приходится, – девушка с удивлением заметила в голосе лёгкую дрожь.

Кира поймала взгляд Агнес; льдисто-голубые глаза наполнил страх – глубинный, безотчётный.

Майер с щитом наперевес медленно, шаг за шагом двигался в сторону турели. Буланже явно не хотел, чтобы «курортник» вернулся к своим – едва Майер оказался в зоне поражения, по нему открыли огонь из всех стволов. Часть пуль не остановил даже штурмовой щит – в полотне зияло с дюжину дыр. Спасала броня – растеряв большую часть энергии, пули бессильно отскакивали от металлических пластин. Полимерная основа щита медленно затягивалась – примерно так заживают раны при вторичном натяжении, – но долго Майер всё равно не выстоит. Безопасник всё понимал – и потому ускорил шаг, насколько возможно.

Вот и турель! Под защитой массивного корпуса Майер позволил себе снять щит. Широкая фигура склонилась над лежащим Таббсом. Кира прикрыла левый глаз, увеличила изображение с импланта – хотелось рассмотреть всё в деталях.

Майер забыл – или не стал? – переходить на приватный канал:

– Не ждал, да? – на небритом лице мелькнула кривая ухмылка. – Готовь панегирик, Таббс!

Коммандер повернулся. Кира увидела статное, с волевыми чертами, лицо – смертельно бледное и безумно горделивое. В тёмно-серых глазах плещутся гнев пополам с облегчением.

– Не думал, что буду рад видеть твою гнусную рожу, Майер.

– Взаимно. Ну, чего разлёгся? Подъём!

Коммандер вцепился в плечо недавнего врага. Майер без особых нежностей дёрнул Таббса вверх – эфир наполнило сдавленное шипение, – начал пятиться в сторону своих. Космопехи палили без перерыва, люди Буланже отвечали тем же. Эфир наполнился истошными воплями. Кто-то из солдат упал с дырой в животе, к нему бросились двое других – космопехи своих не бросают. Раненого схватили за ноги, торопливо оттащили с линии огня.

Кира вздрогнула – рядом оглушительно загрохотало. Затвор винтовки Фабио выплюнул гильзу размером с немаленькую ладонь; неосторожно высунувшийся враг лишился головы – она просто разлетелась вдребезги.

– Минус один, – доложил парень.

Будто в тире стреляет!

Под прикрытием дружественного огня Майер дотащил Таббса до безопасного места, после чего обессиленно сполз на пол. Рядом с гулким звуком упал щит, после недавней прогулки, а по сути – спасательной операции, больше напоминающий решето.

– Тяжёлый ты… боров… коммандер! – слова перемежаются шумными вдохами.

Первой к Таббсу бросилась Михаль. Она бесцеремонно отпихнула Майера, плюхнулась на колени рядом с коммандером.

– Сэр, вы как, в порядке?

Таббс покосился на раненую ногу:

– Сама как думаешь? – язвительно-саркастичные нотки в голосе не смогла подавить даже боль.

– Вам нужно в лазарет, сэр. Немедленно!

– Нет! – Таббс мотнул головой в сторону портала: – Сперва разберёмся с… этим.

Громыхнул ещё один выстрел Фабио, на сей раз, увы, неудачный – вместо врага пуля угодила в стену, откуда выбила здоровый кусок бетона. Как хорошо, что у людей Булажне подобного оружия нет!

Михаль встретилась взглядом с Майером:

– Капитан, – она запнулась, карие глаза влажно блестят на побледневшем лице. – Спасибо, что спасли коммандера.

Майер протянул девушке руку:

– Теперь мы играем за одну команду, Михаль. Предлагаю забыть все разногласия – хотя бы на время.

Поколебавшись, адъютант ответила рукопожатием.

– Вот уж не думал, что увижу подобное! – смех Таббса напоминал скорее собачий лай. – Не иначе, медведь в лесу сдох.

– Сегодняшний день богат на чудеса. Ханапи! – Майер махнул рукой. – Подойди.

Хадебе безропотно подчинился. Кира увязалась за ним.

– Узнаёшь, Таббс? – спросил Майер.

Коммандер не стал отпираться:

– Табо Хадебе. Это он слил ваши отчёты.

А он не так уж плох! Нечасто встретишь человека, который вот так запросто признаётся в грехах.

– Знаю. Ты, – Майер повернулся к Хадебе, – останешься с коммандером – сейчас тут безопасно, а в случае чего прикроют солдаты ООН. Мне надо отыскать Буланже и прекратить этот цирк. Времени, – он мотнул головой в сторону портала, – почти не осталось.

– Отыскать Буланже? – Таббс не сдержал смех. – Что ж, удачи!

– Не понял?..

– Буланже во-он туда пошёл, – наигранный тон и картинный жесть Михаль в сторону портала всё ещё показывали её истинное отношение к Майеру.. – Хотел прервать соединение с той стороны. Герой, блин.

– Только наш «герой» забыл, что портал на той стороне не достроен, – добавил Таббс. – Не знаю, может ли он работать вообще.

Воцарилось молчание. На лице Майера расцвела целая гамма чувств – от изумления до гнева. Сдержанность не позволила безопаснику выплёскивать эмоции в словах.

За него высказался Хадебе – на свой манер:

– Скатертью дорожка!

– Вижу, от Буланже ты не в восторге, – несколько удивлённо заметил Таббс.

– А что, на руках его носить, что ли? Из-за Буланже погибла моя семья!

– Вот как? – коммандер вмиг посерьёзнел. – Соболезную.

Майер треснул кулаком по стене:

– С Буланже или без него – портал надо отключить. Немедленно!

– Здравая мысль, поддерживаю. Но сперва придётся избавиться от коммандос. Есть идеи? – произнёс Таббс.

Он предпринял попытку сесть, но тут же скрючился от боли. Рядом засуетилась Михаль; с её помощью коммандер добился желаемого положения.

– Что думаешь, Майер? У них приказ – не подпускать никого до отключения портала.

– Как мило, – не удержалась Кира.

– Ты кто? – мутные глаза Таббса застыли на девушке.

От ненужных расспросов Киру спас Майер:

– Долгая история. Она помогает с порталом, – он задумчиво постучал пальцем по шлему. – Ладно, займёмся коммандос. Таббс! Сдаваться не предлагал?

– За кого принимаешь, Майер? Я – солдат, а не мясник.

– Ясно, – безопасник вздохнул. – Кира, готова?

Девушка ощутила сильное волнение:

– Г-готова!

– Пустим в ход твой костюмчик, – Майер стянул со спины тубус. – Держи. Проберись им за спины и установи это. Как спрячешься за угол – дай сигнал по рации.

Тубус – так вот зачем он нужен! – она спрятала под костюм, пистолет заткнула за пояс. От автомата пришлось отказаться – слишком громоздкий. Кира натянула маску – та лежала в кармане, рука нащупала кнопку на внутренней стороне. Костюм зарябил разными цветами, коротко вспыхнул – и на месте девушки оказался прозрачный, почти незаметный силуэт.

– Не думал, что у гражданских есть адаптивный камуфляж, – протянул Таббс. Открытие явно пришлось ему не по вкусу.

– Технологии – лет сорок, – возразил Майер. – «Голубые каски» пользовались таким в мою бытность зелёным юнцом.

– Подобные костюмы не поставляются на гражданский рынок…

– Кончай, Таббс. Это же корпорации! Не первый день живёшь.

– Хватит трёпа! – воскликнула Кира громче, чем следовало. – Портал наращивает потребление энергии – взгляните!

Действительно, на чёрном полотне замелькали знакомые Кире белые всполохи. Дурной знак. Ещё немного – и реакцию будет не остановить!

Майер повернулся к девушке:

– Тогда вперёд. Удачи, Кира, – он обращался к Кире, но смотрел куда-то в сторону. О том, что она невидима, Кира вспомнила не сразу.

Майер включил рацию:

– Фабио, Агнес! Прижмите гадов! Не давайте им ни секунды передышки. Стрелять строго выше пояса! Таббс, вели своим сделать то же.

– Сделаю, командир, – саркастично бросил Таббс. – Михаль, распорядись.

Кира прильнула к земле; двигаться иначе – верный способ поймать пулю. Ползать на манер каракатицы – не самый быстрый способ перемещения, но выбирать не приходится. Выданный Майером тубус больно колотит по бокам при каждом движении и наверняка очень заметно грохочет – точнее грохотал бы, не скрадывай шум звуки боя.

Девушка миновала турель – пограничную зону. Дальше – территория врага, пули, смерть и страх. Кира ползла возле стены, как можно дальше от противников – рослых как на подбор мужчин в навороченной броне. Те ничего не замечали – слишком заняты перестрелкой, чтобы разглядеть ползущий у стены нечёткий силуэт. Девушка очень надеялась, что так будет и впредь. Коммандос всецело поглотила стрельба – космопехи ООН вкупе с людьми Майера здорово наседали на поредевший вражеский строй. Винтовки захлёбывались огнём с обеих сторон. В открытом канале стояла несусветная брань.

Миновав последнего противника, Кира вытащила тубус. После нажатия на единственную кнопку устройство ожило: корпус раскрылся, как цветок, внутри многочисленные, слоёв двадцать, диски, на каждом – несколько лазеров. Диски пришли в движение.

Сканер! Устройство сканирует местоположение врагов!

Кира встала. Коммандос не бросили за спины ни единого взгляда – проходов сзади нет, значит, и врагу взяться неоткуда. Наивные! Девушка спряталась за толстым бетонным выступом и включила рацию:

– Это Кира. Всё готово.

– Отлично, – захрипел в динамике Майер. – Фабио! Переключайся на дополненную реальность. И заряжай бронебойные.

– Quelle surprise, уроды, – негромко сказал Фабио тоном ребёнка, который наконец добрался до вожделенной игрушки.

В хор многочисленных винтовок вступил бас-профундо. Фабио в деле! Кира осторожно выглянула из укрытия – один из врагов лежит на земле с отстреленной рукой.

Следом зазвучал голос Майера:

– Сложите оружие! Или перебьём, как собак!

Ответа не последовало – никто и не ждал. Майер выждал секунд пять для верности, а затем произнёс лаконичное:

– Фабио?

Вместо ответа парень нажал на гашетку.

Один из коммандос высунулся из укрытия. Возможно, он хотел что-то сказать. Узнать, увы, не получится – противник лишился речевого аппарата вместе с головой.

– Ещё желающие имеются?

До врагов дошло, что расклад сил переменился коренным образом. К счастью, никто не догадался обернуться назад, чего так страшилась Кира, иначе убийственной во всех смыслах меткости Фабио придёт конец.

Стрельба прекратилась. Вперёд выступил кто-то из коммандос, винтовку он держал в вытянутой руке над головой – весьма красноречивый жест. Один за другим враги бросали оружие. Солдаты ООН встречали выходящих с плохо скрываемой ненависть, но держали себя в руках – почти. Пленных грубо швырнули на пол, в открытые затылки нацелены с полдюжины винтовок.

Кира вышла следом – с небольшой задержкой, чтобы ненароком не попасть под раздачу. Когда девушка отключила камуфляж, Майер и остальные невольно вздрогнули – появление вышло неожиданным.

– Что теперь? – Кира взяла быка за рога.

– Агнес! Займись порталом. Кира с тобой, – велел Майер. – Попробуем отключить через управляющую консоль.

– Не выйдет, – вмешался Таббс. – Консоль разворотило в перестрелке.

– Есть ещё что-то, о чём забыл упомянуть?

Коммандер не счёл нужным отвечать, лишь наградил безопасника красноречивым взглядом.

Рядом возникла Агнес:

– Ладно, разберёмся. Пошли, Кира.

«Ладно, разберёмся» – заявление весьма оптимистичное. Управляющая консоль – здесь, в отличие от Сиэтла, для неё не предусмотрено отдельного помещения – являет собой жалкое зрелище. Электроника сгорела напрочь, корпус покорёжен многочисленными попаданиями. По дисплею бегают разноцветные полосы, на половине площади сверкают битые пиксели.

Агнес задумчиво почесала голову:

– Куда же тут подключаться?

– Идём, – Кира дёрнула её за руку. – Покажу.

Девушка привела Агнес к блоку управления электрикой наподобие того, где чистила узлы в злополучную ночь 2120 года. Наплевав на стерильность – какая, к дьяволу, стерильность! – Кира и Агнес ввалились внутрь.

Через несколько минут они вернулись.

Майеру хватило одного взгляда на мрачные лица девушек:

– Не томите, – он покачал головой.

– Буланже ошибся, – в голосе Киры звучат похоронные интонации. – Портал не выключить. Смотрите.

Агнес протянула терминал. Взору Майера предстала вереница данных, передаваемых с портала. Когда он добрался до пункта «Дата парного соединения», в чёрных глазах на миг промелькнуло отчаяние.

– Что там? – спросил Таббс.

Майер повернул терминал так, чтобы видели все.

На дисплее крупным шрифтом выделена системная дата: четвёртое ноября 2120 года.

28. Хадебе

Январь 2118 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

Майер вытянул руку с зажатым терминалом:

– Идеи есть?

Чёрная субстанция портала всё плотнее покрывалась белыми всполохами. Девчонка – Кира – говорила, что так происходит при росте потребления энергии. В конце концов белым затянет весь портал.

А потом рванёт реактор.

– Нужен аппаратный сброс, – Агнес нервно забарабанила пальцами по винтовке.

– Знать бы ещё, как его выполнить, – проворчал Майер. – Кира?

Девчонка замотала головой:

– Готовый рецепт не дам – надо разбираться.

– Ты не стесняйся, – прокряхтел с пола Таббс. – Подождём. Подумаешь – превратимся в радиоактивный пепел, и что?

– Уймись, Таббс, – жёстко парировал Майер. – Нашёл время шутки шутить. Иди сам отключай портал, раз такой умный.

Хадебе заметил, как вспыхнула адъютант коммандера, мисс Юфит. Да, старые обиды парой фраз не сотрёшь…

– Мы с тобой бессильны, коммандер. Вся надежда – на молодняк. Остаётся только сидеть и ждать своей участи.

Хадебе выступил вперёд:

– Я помогу.

Две пары глаз прошлись по нему катком. Под испытующими взглядами Хадебе ощутил себя голым.

– Ты? – сухо спросил Майер. – Ты-то чем поможешь?

– У меня диплом инженера. Кто из вас, – Хадебе обвёл взглядом вояк, – может похвастаться тем же?

– Диплом инженера сам по себе ничего не значит, – сказал Таббс.

– И тем не менее это лучше , чем ничего, – парировал Майер. – Ладно, – безопасник обвёл взглядом разношёрстную компанию. – Агнес, бери его и Киру, займитесь чёртовым порталом. Тебе, Таббс, вообще стоит наведаться в лазарет. Если откинешься сейчас, то как я потом надеру тебе зад?

– Ставишь перед непростым выбором, Майер, – процедил коммандер.

В зал портала будто наведался ураган с землетрясением в придачу. Управляющая консоль разворочена, искрят перебитые шальными пулями кабели. Стены выглядят так, будто сделаны не из бетона, а из пемзы. Под лежащими в неестественных позах телами алеют лужи крови. Система фильтрации брони убирает запахи, но Хадебе не сомневался, что в зале разит палёным пластиком и ржавым железом.

Он старательно не смотрел на искрящее белым маслянистое пятно в арке. Кротовая нора, венец технологий человечества, напоминает магический портал из какого-нибудь фильма. Поневоле ждёшь, что из чёрной пустоты хлынут полчища демонов или пришельцев-поработителей.

В реальности всё куда прозаичнее – из портала хлынет всего лишь смерть.

Агнес нашла в управляющей консоли чудом уцелевший интерфейс. Девушка соединила с ним терминал, погрузилась в изучение данных, что в изобилии заполнили дисплей.

Провозившись с минуту, Агнес разочарованно изрекла:

– Про консоль можно забыть. Доступ открыт лишь к аналитике, – она прокрутила список. – Так, температура, гравитация, питание… Питание!

Хадебе обернулся – на пару с Кирой.

– Реактор работает на семьдесят процентов мощности. Ежеминутно потребление растёт примерно на полтора процента, – сказала Агнес.

– Выходит, осталось двадцать минут? – у Хадебе пересохло в горле. За суконным языком прячется настоящая катастрофа.

– Двадцать? – Агнес нахмурилась. – Нет, в прошлый раз… – она замялась, – в будущем, то есть, реактор выдержал почти двести процентов.

– Реактор спроектирован на совесть. Однако времени всё равно чертовски мало, – заявила молчавшая доселе Кира. – Не справимся за полчаса – придётся объявлять эвакуацию.

– Тогда за работу!

Хадебе достался узел питания. Из угловатой коробки в сторону портала тянулся силовой кабель толщиной со ствол дуба. Выданный Агнес терминал вывалил столько информации, что даже на беглый осмотр ушло с полминуты. Хадебе лавировал в потоках данных, но ничего, заслуживающего внимания, найти не удавалось.

Он уже отчаялся, когда система вывела на дисплей схему потребления тока.

– Агнес! Кира!

Девушки бросили свои дела, сгрудились вокруг Хадебе. Он показал данные с терминала:

– Смотрите.

Девушки застыли с раскрытыми ртами.

– Это всё объясняет, – произнесла Кира.

– Рекурсия? – Хадебе потянулся к носу, но пальцы столкнулись с визором шлема. Он раздражённо откинул щиток. – Как могло выйти, что портал зацикливает энергию сам на себя? У тебя, – он повернулся к Кире, – было так же?

Девушка покачала головой:

– Откуда мне знать? Нужна армия специалистов и годы исследований, а не компьютерщик, инженер да студент-недоучка… Эй, Хадебе! Ты с нами?

– Да-да, – он махнул рукой. – У вас есть какие-то результаты?

– По нулям, – плечи Киры печально поникли. – Без консоли портал не отключить.

– Аппаратный сброс тоже невозможен, – добавила Агнес. – С порталом творится что-то неладное.

– Спасибо, мы заметили, – вставила Кира.

Перед глазами Хадебе – картины мест, куда мог попасть Буланже – одна страшнее другой. Так невольно и посочувствуешь директору «Пайк»: попасть в безвременье – врагу не пожелаешь!

– Предположу, что рекурсия вызвана отсутствием второго портала, – продолжила Кира. – Условий у цикла нет, значит подача энергии будет расти бесконечно. В нашем случае – пока не рванёт реактор.

– Оптимистично, – за иронией Агнес кроется страх.

– Тогда почему, э-э, в твоём случае портал вёл себя так же? – спросил Хадебе. – Ты, Кира, слышала мой голос. Значит, я связал портал на Психее с тем, что в Сиэтле.

– Если так, почему я перенеслась в прошлое?

Хадебе поджал губы.

– Может, между порталами есть другие каналы связи? – предположила Агнес.

– Если так, нам это ничем не поможет.

– Почему? – удивился Хадебе. – Информация лишней не бывает.

– Мы тут не энциклопедию пишем, – в голосе Агнес прорезалась жёсткость. – Главного – как отключить портал – так и не узнали, а время на исходе.

Кира вздёрнула палец:

– Почему портал? Может, отключим реактор?

– А что, идея! – Хадебе ухватился на неожиданную идею, как утопающий за соломинку.

– Ладно, поищу данные, – Агнес забрала выданный ею же терминал. – Дуйте к Эриху, пусть начинает эвакуацию – потом поздно будет. Вперёд!

Майер новостям, конечно, не обрадовался.

– Портал не отключить? – и без того хмурое лицо помрачнело окончательно.

– Без управляющей консоли – никак, – Кира нервно кусает губы. – А подключиться в обход не позволяет защита.

– Теоретически, можно отключить реактор, – вступил Хадебе, – но проблемы – те же.

Майер сорвал с себя шлем, в сердцах швырнул о пол. Шлем отскочил от прорезиненных плит, словно мяч, и покатился к ногам Хадебе. У Киры глаза на мокром месте – того и гляди, заплачет. Состояние остальных – не лучше, моральных дух… да нет морального духа!

– Надо объявлять эвакуацию, – произнёс Майер. – Таббс, поможешь?

В общей суматохе Хадебе и не вспоминал про коммандера.

– Куда я денусь? Михаль, – бледный как смерть Таббс повернулся к адъютанту, – займись.

– Да, сэр, – девушка закатила глаза – не иначе, подсчитывает что-то в уме. – Понадобятся носилки…

– Я остаюсь.

Михаль застыла как громом поражённая:

– Сэр?..

– Не трать на меня время – спасай наших людей, – коммандер мотнул головой в сторону лежащих в ряд раненых солдат ООН. – И персонал – десантных кораблей на «Мильтиаде» с избытком, может, успеем до взрыва. За мной присмотрят эти милые люди, – фыркнул Таббс.

Девушка опустилась на колено, на плечо Таббса легла рука.

Михаль заглянула коммандеру прямо в глаза:

– Сэр, вы… уверены? – её голос сорвался.

Таббс тяжко вздохнул:

– Уверен, – мягко произнёс он. – Выполняй, адъютант.

– Да, сэр.

Михаль встала. От внимание Хадебе – да и других – не ускользнуло, что девушка усердно прячет от окружающих лицо. На негнущихся ногах она пошла к раненым.

– Почему решил остаться? – Майер присел рядом с коммандером.

– Психея – моя ответственность, – просто ответил тот. – Кем я буду, если сбегу? Да и Хамид, – Таббс невесело усмехнулся, – заживо сожрёт.

Майер молча стянул перчатку, протянул коммандеру раскрытую ладонь. Таббс удивлённо посмотрел на собеседника, а затем порывисто сорвал перчатку и ответил рукопожатием.

– Знаешь, порой ты не так уж плох, коммандер.

– Ты тоже не безнадёжен, Майер.

Таббс протянул стопку ключ-карт:

– Раздай своим – пусть вытаскивают людей и вывозят с чёртова камушка.

– Спасибо, Таббс.

– Пустяки – я же их сам закрыл.

Для такого характера и сатана – не пугало!

К мужчинам подошла Агнес:

– Что-нибудь узнала? – встрепенулся Майер.

– Ничего хорошего, Эрих, – уныло ответила девушка. – Портал не отключить, реактор – тоже. Проблема в том, что потребление продолжает расти – портал засасывает энергию, как чёрная дыра. И перенаправить энергию мы не можем…

– Забудь, – отрезал Майер. – Фабио!

Парень оказался рядом в мгновение ока – похоже, уже давно отирался рядом:

– Да, босс?

Майер протянул ему ключ-карты:

– Вот, раздай нашим. Свяжись с «Жанной д’Арк», пусть высылают шаттлы – все, что есть. На тебе и Агнес – эвакуация персонала. Кира, идёшь с ними.

Девчонка вызывающе вздёрнула подбородок:

– Я остаюсь.

– Совсем ума лишилась?! – прикрикнул Майер. – Хочешь сгинуть на богом забытом астероиде?

– А что, если так? Вы мне не указ, Майер. Не в текущих обстоятельствах. И вы, – девушка подошла к Майеру вплотную, – это знаете.

Хадебе аж дар речи потерял от такой наглости!

– Ну, как знаешь, – Майер сдался неожиданно быстро. – Хочешь помирать – оставайся.

– Мы выживем, – заявила девушка.

– Мне бы твою уверенность…

Взгляд Майера сместился на Агнес и Фабио:

– А вы чего уши развесили? Бегом!

Тяжело затопали подошвы – заместители бросились исполнять приказ.

Кира взглянула на терминал:

– Всех спасти не успеем, – произнесла она надтреснутым голосом. – Время, время…

Майер открыл рот для ответа, но его опередил Хадебе:

– Может, и успеем.

– Что-то придумал? – подобралась Кира. Взгляд Майера сменился с равнодушного на заинтересованный.

Хадебе присел рядом с Таббсом:

– Коммандер, вы взяли под контроль весь комплекс?

– Теперь, – Таббс ткнул большим пальцем в сторону портала, – да.

– И систему орбитальной защиты?

В потухшем взгляде коммандера проснулся интерес:

– Её тоже, да. А что?

– Удалённый доступ есть?

– Конечно! – фыркнул Таббс.

– Соедините с тем, кто контролирует систему. Скорее!

Коммандер не задавал вопросов – молча достал терминал и отправил запрос на связь.

На удивлённые взгляды остальных Хадебе ответил раскрытой ладонью – сейчас, мол, всё поймёте.

Терминал Таббса ожил:

– Коммандер? – откликнулся пожилой круглолицый мужчина. – Что у вас творится? Сканеры фиксируют…

– Потом, Ярвинен! – перебил Таббс. Он повернул дисплей в сторону Хадебе: – Видишь этого человека? Делай всё, что скажет!

На лице Ярвинена не дрогнул ни один мускул – похоже, к манерам коммандера на «Мильтиаде» привыкли абсолютно все.

– Добрый вечер, – зачем-то поприветствовал флотского Хадебе. – Коммандер говорит, вы контролируете орбитальную систему защиты.

– Верно.

– Откройте огонь из всех орудий. Цельтесь в открытый космос, задача – просто стрелять.

– Сразу? Какой в этом…

– Делай, как он сказал! – взъярился Таббс.

– Слушаюсь, сэр, – Ярвинен всё же не удержался от вздоха.

Таббс спрятал терминал. В адресованном Хадебе взгляде читалось любопытство.

Майер скрестил руки на груди:

– Каким боком пальба замедлит перегрев реактора?

– Какие орудия используют для орбитальной защиты? – ответил Хадебе вопросом на вопрос.

– Рельсовые пушки.

– А сколько энергии потребляют рельсовые пушки?

Кира хлопнула себя по лбу:

– Ну конечно! Не можем отключить питание портала – оттянем излишки энергии!

Хадебе заулыбался. Девчонка схватывает на лету – в отличие от чугунноголовых вояк.

– Как? – удивился Майер. – Нагрузка на реактор только возросла!

– Нет-нет-нет, – Кира замахала руками. – То, что реактор жрёт всё больше и больше – аберрация, сбой. В норме портал потребляет процентов пятьдесят мощности, и автоматика это знает. Рельсовые пушки оттянут энергию на себя, и перегрузка реактора из-за портала замедлится…

– Но не остановится, – закончил за неё Таббс.

– Не остановится, – согласилась Кира. – Зато успеем эвакуировать весь персонал – теперь у нас несколько часов форы.

Комплекс вздрогнул, но не так, как при запуске портала – коротко, отрывисто. Вскоре дрожь повторилась.

– Ярвинен взялся за дело, – Таббс выдавил сухую усмешку.

Похоже, что взялся – комплекс вздрагивал каждые десять секунд.

– Минуту.

Хадебе побежал к силовому узлу. Второпях подключил терминал, нашёл в массиве данных потребление тока…

У него вырвался вздох облегчения.

– Работает! – крикнул Хадебе. – Потребление почти не растёт!

Кира ответила радостным возгласом.

Когда Хадебе вернулся назад, Майер произнёс:

– Хорошо. Что дальше?

29. Дёмина

Январь 2118 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

– Хорошо. Что дальше?

Вопрос на миллиард. Думай, Кира, думай!

Десять минут бешеной работы мысли не дали ничего.

Зал портала опустел. Остались четверо: она, Майер, Хадебе и Таббс. Упрямое желание коммандера остаться на гибнущем астероиде – загадка для Киры: если тянуть с медицинской помощью, самый безобидный исход при таком ранении – ампутация.

Хадебе куда-то пропал – наверное, ковыряется в данных. Удивительный человек! Из того, что слышала Кира, ещё недавно он хотел разнести портал к чёртовой матери – а теперь сбился с ног в попытках его отключить.

Порой жизнь преподносит удивительные сюрпризы.

Майер сидит возле бледного как мел коммандера, чёрные глаза неотрывно следят за Кирой. Давление безопасника ощутимо почти физически – Майер будет спасать комплекс до последнего и не оставит попыток, даже если придётся положить собственную жизнь.

Как и Кира.

Фабио с Агнес включили оповещение об эвакуации – система настойчиво рекомендовала всему персоналу явиться в доки. Сухому оповещению не помешает добавить пару крепких фраз в стиле коммандера Таббса, чтобы эффект вышел более ощутимым.

Майер сидел с бледным, как смерть, лицом, и ждал предложений.

– Есть новости? – спросил Майер.

Кира оторвалась от терминала:

– Нет, – она яростно замотала головой. – Нет!

Майер вздохнул:

– Совсем ничего?

– Теоретически можно провести аварийное отключение реактора. Но там, – Кира бросила взгляд на экран терминала, – такая радиация, что и минуты не протянешь. Плюс температура под тысячу градусов – реактор-то перегрет!

– Запечённая человечина в скафандре, – слабым от ранения голосом прохрипел Таббс.

– Шутник хренов, – Майер задумчиво катает шлем по полу. – Выходит, нет у нас вариантов…

Он встал:

– Ладно, раз комплекс не спасти – сматываем удочки. Мы сделали всё, что могли. Таббс, твои корабли явно быстрее грузовиков с «Жанны д’Арк». Готов выделить транспорт?

Вместо ответа коммандер вытащил терминал.

Вызов принял пожилой мужчина с восточной внешностью:

– Сэр?

– Фукуда, отправь в доки Психеи все свободные челноки для эвакуации персонала. Самый шустрый отправь отдельно с особым поручением, – Таббс развернул терминал к Майеру. – Надо принять на борт этого человека и всех, кто будет с ним.

– Принято, сэр, – как и Ярвинен, Фукуда вопросов не задаёт.

Закончив разговор, Таббс обратил взор к Майеру:

– Ну, вот и всё.

– Вот и всё, – эхом откликнулся безопасник. Он покрутил головой: – Кира, где наш горе-инженер?..

Девушка сложила ладони рупором:

– Хадебе!

– Ну ты даёшь! – в смехе Майера больше печали, чем веселья. – Рация-то на что?

Он нахлобучил шлем, включил связь:

– Хадебе? Куда пропал? Живо к нам!

– Неужто запомнил фамилию? – удивление Хадебе слышно даже сквозь треск помех.

Майер хлопнул в ладоши – насколько позволяют перчатки:

– Кончай иронизировать. Время для разговора ты выбрал просто отвратительное. Сворачиваемся! Таббс, давай руку.

– Я остаюсь.

Кира обомлела, Майер – тоже.

– Не валяй дурака, коммандер!

Майер думал подхватить Таббса, но тот сбросил руку. В ладони коммандера мелькнул пистолет.

– Я сказал – остаюсь!

– Думаешь, твоя жертва кому-то нужна? Кому это поможет, дубина?! – вскипел Майер.

– Мне.

В серых глазах мелькнула такая решимость, что Майер отступил.

– Вот же упрямый осёл!.. – он всплеснул руками. – Убери ствол, никто не станет тебя неволить.

Коммандер нехотя спрятал оружие.

– Уважаю твой выбор, Таббс, каким бы идиотизмом не считал, – Майер немного помолчал. – Михаль что-то передать?

– Скажи, что из неё выйдет прок. И пусть не якшается с Хамидом – он ещё тот урод!

– Передам, – тонкие губы Майера осветила лёгкая улыбка.

Он порывисто развернулся:

– Кира! Найди Хадебе. Нам пора…

– Никуда нам не пора.

Кира медленно повернулась на мертвенный, потерявший интонации голос.

– Хадебе?..

Его не узнать. Лицо приобрело землистый оттенок, в ореховых глазах плещется ужас.

– Чувствую, с недобрыми ты вестями, – медленно произнёс Майер.

Хадебе выставил перед собой терминал. Позади застонал Таббс – коммандер чуть приподнялся, чтобы разглядеть изображение.

– И? – скептически произнёс Майер. – Мы же видели график нагрузки реактора!

Кира присмотрелась внимательнее:

– Тут другие цифры – намного меньше. И другая динамика…

– Это данные с Сиэтла.

Киру бросило в жар. Сиэтл? Как?!

Майер озвучил тот же вопрос:

– Как? Комплекс не построен и наполовину!

– Портал собирали в первую очередь – для отладки, – сердце Киры колотится как бешеное. – Помните, пресса писала об успешных испытаниях кротовых нор? «Пайк» собрала несколько порталов, один из которых – в Сиэтле. А реактор… запустили ещё в прошлом году!

Воцарилась гнетущее молчание. Кира бросила взгляд на портал – белое сияние заполнило его более чем наполовину.

Лицо Хадебе превратилось в маску:

– Выходит, портал, – он ткнул пальцем в сторону чёрно-белого марева, – каким-то образом активировал близнеца в Сиэтле. При это оба, похоже, ведут в никуда.

– У меня шарики за ролики заехали, – признался Таббс.

Кира посмотрела на пепельное – ни кровинки! – лицо коммандера. Надо что-то решать. Немедленно!

– Поздно разбираться в причинах, – Хадебе схватился за шлем. – Мы должны разорвать соединение – любой ценой! Иначе рванёт не только здесь, но и на Земле. О последствиях вы знаете: ядерный взрыв, цунами…

– Йеллоустоун, – добавила Кира.

– Йеллоустоун. Катастрофа. Апокалипсис, – на последнем слова губы Таббса болезненно сжались.

Скажи Кире кто-нибудь про апокалипсис полгода назад, она рассмеялась бы ему в лицо. Сказки! Страшилки для дураков!

Время меняет людей.

– Планы меняются, – голос Майера превратился в лёд – переживания последних часов, похоже, выжгли из усталого безопасника все эмоции без остатка. – Бросить комплекс теперь не можем. Радуйся, коммандер: облажаемся – помирать будешь в компании.

– Прыгаю от счастья, – съязвил Таббс.

Майер повернулся к Хадебе:

– Сколько у нас времени?

– Часа два, – тот бросил короткий взгляд на терминал. – Реактор в Сиэтле загружен на две трети проектной мощности.

– Почему просто не отключат портал? – удивился Майер. – Вряд ли их управляющая консоль пострадала в перестрелке.

– Не могут, – Кира задумчиво потёрла затылок. – Мы ведь тоже не смогли – тогда, в прошлый раз… Чёрт! – она врезала кулаком по стене. Костяшки отозвались болью. – Выходит, консоль вообще не при чём! Мы только зря тратили время!

– Ладно-ладно, – заговорил Майер успокаивающим тоном. – Сделанного не воротишь. Сосредоточься на главном, Кира. Наша задача – вырубить портал.

Каждый погрузился в свои мысли. Кира мерила зал шагами под мерное уханье рельсовых пушек и гул портала. Разум упрямо хранил молчание – истощённый мозг скрипел проржавевшими шестерёнками, но не давал ответа.

А время и не думало останавливаться.

Девушка взглянула на Хадебе. Неудавшийся мститель расселся на питающим кабеле портала – толстенной резиновой трубе. Кулак подпирает подбородок, рядом лежит шлем…

Так, стоп! Питающий кабель!

– Хадебе!

Мужчина оторвался от раздумий:

– Чего тебе?

–Что будет, если оборвать питание портала?

– В смысле – оборвать? Мы же обсудили…

Хадебе осёкся – Кира пнула кабель в полуметре он него.

– Серьёзно?..

– Есть идеи получше? – девушка вздёрнула бровь.

Мужчина поскрёб бритую макушку:

– От скачка нагрузки реактор взорвётся.

– Сразу?

– Конечно нет! Реактор – не тротиловая шашка. Минут пять у нас будет.

– Отлично.

– Отлично?..

Кира круто развернулась, чуть ли не бегом бросилась к Майеру. Следом нёсся Хадебе с криком: «Что придумала?»

– Майер!

– Что такое? – в чёрных глазах мелькнуло удивление – и надежда.

– Я знаю, как разорвать связь! – затараторила Кира. – Комплекс на Психее мы потеряем, но Сиэтл уцелеет. Понадобится…

– Не спеши! – Майер выставил растопыренные ладони. – Помедленнее, Кира. В чём идея?

– Нужен грузовой корабль с магнитным краном.

– Такие есть у флота ООН. Таббс, на «Мильтиаде» есть грузо… Таббс?!

Коммандер не отвечал. Глаза закрыты, голова безвольно свесилась вбок.

Майер переменился в лице. Безопасник рухнул на колени, приложил два пальца к сонной артерии Таббса.

– Жив, чертяка, – лицо его просветлело.

Майер отвесил бывшему недругу сочную оплеуху.

– Ты что творишь?! – вскрикнул Таббс.

– Тихо, тихо, – Майер перехватил занесённую для удара руку. – Ты вырубился, коммандер.

Рука бессильно повисла в металлическом захвате.

– У Киры есть план, как спасти Сиэтл.

– План? Говори! – Таббс мигом оживился.

– Потребуется корабль с магнитным краном, – вместо девушки заговорил Майер.

– Найдём, – Таббс уже тянется за терминалом.

На дисплее вновь появился пожилой азиат.

– Фукуда! Отмена приказа. Высылай «Арго». Будем ждать в доке.

– Есть, сэр. Челнок?

– Возвращай на базу.

– Да, сэр.

– Фукуда! – вмешался Майер. – На борту должен быть медик – у Таббса серьёзное ранение.

– Принято.

Экран погас.

– Немногословный парень, – заметил Хадебе.

– Выкладывай, Кира, – в облике Майера читается нетерпение. – Что за план?

– Мы разорвём соединение физически – выдернем рамку портала с помощью магнитного крана.

– Сперва придётся сорвать крышу зала! Ты хоть представляешь, сколько она весит?

– Если отключим искусственную гравитацию – немного.

По лицу Хадебе расплылась улыбка:

– Родная гравитация Психеи – шесть сотых от земной. Чтобы сорвать крышу, хватит небольшого импульса! Про рамку и говорить нечего.

– Почему нельзя просто взорвать комплекс? – спросил Таббс.

– Плохая идея, – Кира провела большим пальцем по горлу. – При взрыве отключение портала может произойти позже взрыва реактора. Тогда система отключится, а в Сиэтл не поступит сигнал о разрыве соединения. Последствия, думаю, всем понятны.

– Эх, жаль, что теряем комплекс, – резюмировал Майер с оттенком грусти.

– Не обеднеете, – вставил Таббс. – Этот ведь не вы строили. Надо будет – отгрохаете ещё раз… хотя этого, надеюсь, не будет.

– Может, ты и прав, коммандер.

Майер задумался:

– Гравитация – одна из базовых систем. Шлюза для удалённого доступа нет, придётся отключать вручную – благо, тут недалеко.

Кира вдруг встрепенулась:

– Что с эвакуацией? Всех забрали?

– Сейчас узнаем, – Майер зарылся в терминал.

Фабио, Агнес и Михаль сработали на совесть – в комплексе не осталось никого.

Майер протянул Таббсу руку – вновь:

– Всё ещё хочешь остаться?

– Размечтался!

Безопасник рывком поставил Таббса на здоровую ногу. Коммандер неловко покачнулся, но всё же нашёл относительно устойчивое положение.

Майер протянул винтовку:

– Держи – вместо костыля.

– Коротковата, – пожаловался Таббс.

– Ничего, привыкнешь. Идём!

От костыля пришлось отказаться: Таббс еле ковылял, а времени – в обрез. Пару раз коммандер едва не отключился. Решили не искушать судьбу – дальше Таббса несли чуть ли не на руках.

Возле шлюза ждали обеспокоенные солдаты:

– Сэр! – в одном из космопехов Кира с изумлением узнала Михаль, адъютанта Таббса.

– Тащи его на корабль, Михаль, – Майер осторожно передал коммандера какому-то солдату. – Хадебе! Пойдёшь с ними.

– А вы? – удивилась Михаль.

– Нужно… отключить гравитацию, – слабым голосом произнёс Таббс. – Будем ждать… возвращения. Удачи, Майер.

– Я иду с вами, – вылезла вперёд Кира.

– Кто бы сомневался, – улыбнулся Майер. – От тебя хрен отвяжешься, Кира Дёмина.

30. Майер

Январь 2118 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

Майер приложил руку к стене:

– Скверно.

Мелкая вибрация бетона не вызвана рельсовыми пушками – комплекс по-прежнему ритмично вздрагивает при каждом выстреле. Причина, как полагал Майер – в сошедшем с ума реакторе. Гул, что не даёт покоя ушам – наверняка турбины. Перегрузка заставляет их вращаться на немыслимых оборотах – подшипники наверняка стёрлись в труху, а лопасти, того и гляди, слетят с валов.

В этот момент Майеру хотелось бы убраться как можно дальше.

– Что-то случилось? – Кира с тревогой посмотрела на осунувшееся лицо безопасника.

– Нового – ничего, – он убрал руку. – Время на исходе. Идём.

Центр управления базовыми системами действительно недалеко от причальных доков – но при штурме солдаты ООН заблокировали все двери во избежание диверсии. С момента захвата комплекса в здешних краях не появлялся никто.

Майер приложил ключ-карту уже к чёрт знает какой по счёту двери. Полотно степенно отъехало в сторону, явив опустевший зал – что-то вроде промежуточного хаба с тремя жерлами коридоров.

Кира поднесла к его глазам терминал с картой комплекса:

– Наш – тот, что справа.

Дверь в коридор, как водится – заперта.

– Чёрт бы побрал Таббса с его паранойей! – прошипел Майер.

Он приложил к панели ключ-карту…

Экран мигнул красным. Дверь не шелохнулась. Майер вновь приложил ключ-карту – безрезультатно.

– Отлично, блин!

Левый кулак Майера впечатался в дверь. На металлической поверхности появилась небольшая вмятина.

Попытка открыть дверь с помощью чипа на запястье, как и аварийный цифровой код – пришлось здорово напрячь мозги, чтобы его вспомнить – плодов не принесла.

Майер с мрачным лицом вытащил терминал:

– Агнес!

– Да, Эрих? – за спиной девушки мелькают знакомые интерьеры «Жанны д’Арк». – Когда ожи… стоп, вы ещё в комплексе?!

– Долго объяснять, – Майер повернулся к запертой двери. – Поможешь открыть?

– А ключ-карта?

Майер закатил глаза.

– Поняла-поняла, – стушевалась девушка. – Обычные способы не подходят.

Агнес погладила подбородок:

– Может, повторите трюк с дверью камеры?

– Не вижу рядом проводки.

– Она всегда недалеко. Сейчас… – девушка погрузилась в терминал. – Угу, вижу вас, Эрих… Сперва нужно попасть в соседний проход.

– Сейчас.

Проблем, к счастью, не возникло: Майер приложил ключ-карту –и дверь послушно открылась.

– Что дальше?

– В десяти шагах – служебный люк. Ведёт к сервисному коридору.

– Нельзя просто обойти дверь?

– Других маршрутов нет, – встряла Кира.

– Кто там? – удивилась Агнес. – На карте вы один… Кира?

– Привет! – откликнулась та.

– Она самая. Неймётся девчонке, – Майер бросил в сторону спутницы осуждающий взгляд.

– Кира права, Эрих – обойти дверь не получится.

– Понял. Оставайся на линии – я мигом.

Служебный люк выглядел как непримечательный метровый квадрат из пластика, такой же серый, как стены. Ввиду отсутствия инструментов Майер подцепил защёлку левым мизинцем. Люк с щелчком пополз вверх.

– Дамы вперёд.

К удивлению Майера, Кира действительно полезла первой. Правый глаз вспыхнул красным – не иначе, имплант оснащён режимом ночного видения. Майер двинулся следом. Фонарь пришлось притушить, чтобы ненароком не ослепить девушку.

– Агнес, на месте. Что дальше?

– Ищите распределительную коробку номер сто четырнадцать.

Майер покрутил головой. Да в таких коробках – весь служебный коридор от пола до потолка!

– Я поищу, – вызвалась Кира. – Дело привычное. Отдохните пока.

В кивке Майера читается облегчение.

На поиски у Киры ушла ровно одна минута – будто девчонка всю жизнь только и делает, что ковыряется в электросетях.

– Коробку нашли. Вырвать все провода?

– Ни в коем случае! – глаза Агнес расширились. – Покажите разводку.

Майер развернул терминал, выкрутил яркость фонаря на максимум. Кира пробубнила в адрес электромонтажников что-то неопределённое, но явно не слишком лестное.

– Сработано через одно место, – согласилась Агнес. – Эрих, можно поднести терминал ближе? Сейчас…

Девушка потратила на изучение коммутации полминуты, после чего велела вырвать несколько проводов, а ещё два – соединить. По завершении манипуляций Агнес заверила, что дверь открыта.

– Будьте на связи, Эрих. Не знаю, чем вы заняты, но времени в обрез – реактор чуть ли не полыхает.

Майер услышал в её словах укор.

– Спасибо, Агнес. Обещаю: как вернёмся – расскажу всё.

Коридор действительно встретил гостеприимно распахнутой дверью.

Майер припустил вперёд.

Запертые двери попадались буквально на каждом шагу, но все, к счастью, отпирались на раз-два. Припорошенные тончайшим слоем пыли коридоры вывели Майера и Киру к цели через несколько минут.

– Ого!.. – выдохнула девушка.

Космопехи старались перекрыть сюда доступ не смеха ради. Центр управления базовыми системами – один из трёх столпов комплекса наряду с порталом и реактором. Попади центр не в те руки – локальный армагеддон обеспечен.

– Спасибо, что хоть турелей не понатыкали, – Майеру почему-то вспомнился раненый Таббс.

Кира оббежала взглядом нагромождение интерфейсов и дисплеев:

– Где здесь отключать гравитацию?

– Понятия не имею.

Майер присел на ближайшее свободное кресло. Время любимого занятия яйцеголовых – чтения документации!

– Сейчас всё узнаем, Кира.

Статус главы службы безопасности открывал доступ ко всей базе данных проекта, за исключением личных файлов Буланже. Майер зарылся в файлы. Изредка он поглядывал на Киру – девушка с горящими глазами осматривает нагромождение техники. Мир получит первоклассного инженера!

Если уцелеет.

– Кира! – Майер встал.

Когда девушка подошла, он передал терминал.

– Здесь инструкция по отключению гравитации. Ты в таких вещах понимаешь больше. Займись, будь добра.

– Уверены? – во взгляде Киры – сомнение.

– После всего, что ты сделала – уверен, – Майер с мягкой улыбкой положил ладонь девушке на плечо.

Кира не сдержала радости – порывисто обняла безопасника. Смутившись, отстранилась. Майер сделал вид, что ничего не было.

– Идём.

Как выяснила Кира, за гравитацию отвечала здоровенная, метра два, панель. От обилия кнопок у Майера зарябило в глазах. В юности, ещё до службы, он пробовал себя в электронной музыке – тамошние синтезаторы с их кнопками и крутилками со здешней панелью не идут ни в какое сравнение.

Кира, на удивление, управлялась весьма ловко.

– Здесь сам чёрт ногу сломит! – Майер провёл ладонью над бесчисленными контроллерами.

– Неправда. У интерфейса стройная система. Например, здесь, – девушка ткнула пальцем в большой участок без каких-либо изображений, – выбирают участки комплекса для настройки…

– Правда? Думал, гравитация настраивается отдельно только для доков.

– Настройка на участках с точностью до десяти метров.

– Ладно, – Майер склонился над панелью. – Ликбез придётся отложить, Кира. Как поступим? Хочешь убрать гравитацию в зоне портала?

Девушка замотала головой:

– Ни к чему. Но и вырубить всё не выйдет – система требует допуск высшего уровня и подтверждение главного инженера.

– Допуск у меня есть, а вот с инженером проблемы, – Майер развёл руками.

– Не беда! Смотрите.

Кира потянулась к блоку контроллеров-ползунков, коснулась кнопки запуска. Выскочило окно с требованием авторизации. Под выразительным взглядом девушки Майер приложил запястье. Система удовлетворённо пикнула, серые прежде ползунки окрасились синим.

– К чему отключать всю систему, если можно снизить параметры до минимума? – Кира саркастично изогнула бровь.

– Неплохо придумано, – хмыкнул Майер. – Действуй.

Девушка один за другим опустила ползунки. Майер почувствовал, как постепенно уходит тяжесть. Тело стало легче пёрышка. Он взмахнул рукой – и по инерции крутнулся вокруг своей оси.

– Ух, староват я для такого, – пожаловался Майер.

– У вас хоть опыт есть, – Кира неуверенно повела руками.

В памяти воскресла первая высадка на лунную поверхность. Десантники прыгали на манер кенгуру – обычная ходьба на Луне невозможна. Майер пошевелил конечностями – кажется, гравитация на Психее вдвое меньше.

– Двигайся лёгкими прыжками. Не отталкивайся слишком сильно. И береги голову!

– Попробую.

Кира слега оттолкнулась носком по направлению к выходу. Лёгкий импульс отправил её в затяжной полёт – приземлилась девушка почти у двери.

– Ух! – Кира выставила руки перед собой, чтобы не врезаться в стену. – Очень странные ощущения!

– Будь у нас маневровые ранцы – могли бы просто лететь.

Мышечная память позволила Майеру освоиться в предельно короткий срок. Кире приходилось сложнее – она то и дело падала или ударялась о стены и потолок.

– Броня была бы очень кстати, – проворчала девушка после очередного столкновения со стеной.

– Представь, что прыгаешь на батуте в замедленной съёмке.

У Майера загудел терминал. Вызывал Фабио.

– Босс, вы где? Реактор на последнем издыхании!

– Скоро будем. Мы тут скачем как сайгаки – пришлось отключить гравитацию.

Лицо Фабио вытянулось:

– Не понимаю, босс.

– Поймёшь. Настройте камеры «Жанны д’Арк» на комплекс – будет шоу. Отбой, Фабио.

Майер оборвал связь – на болтовню нет времени.

– Догоняйте, Майер! – Кира вырвалась вперёд.

Девушка немного освоилась с прыжками и так увлеклась новым способом передвижения, но позабыла об осторожности.

– Кира, стой!..

Слишком сильный толчок, некстати подвернувшаяся труба, что пересекает коридор поперёк – при ударе головой подобный коктейль вырубит даже матёрого бойца. Что говорить о хрупкой девчонке?

Голову Киры отбросило назад, из раскрытого рта вылетело несколько капель слюны. Девушка закрутилась в подобии сальто, тело медленно осело на землю.

Майер подскочил к девушке, проверил пульс. Из рассечённой брови течёт кровь, но Кира в порядке – отделается сотрясением.

– Я предупреждал, – он погрозил бесчувственной девушке пальцем.

Пришлось взвалить Киру на себя – благо, при смехотворной гравитации Психеи её вес почти не ощущается, да и доки недалеко.

При мысли о доках Майер похолодел.

За шлюзом – вакуум, а на Кире нет скафандра!

Свободной рукой Майер выудил терминал, послал запрос на связь с Таббсом.

Ответила Михаль:

– Чего тебе? – не слишком любезно спросила она.

– Где коммандер?

– В отключке. Накачали медикаментами.

– Михаль, Кира без сознания. Ещё она без скафандра. На корабле есть лишний?

Девушка нахмурилась:

– Без сознания? Проще взять капсулу для раненых – меньше мороки.

– Согласен. Отправишь?

– Тебе наколдовать? – ощетинилась Михаль. – Это транспортник, а не медицинский корабль! Ищи капсулу в лазарете. Или скафандр, если на то пошло.

Майер вздохнул:

– Нужен человек – присмотреть за Кирой.

– Будет ждать у шлюза.

– Спасибо!

Михаль вздёрнула брови – подобной горячности от Майера она не ждала. Усмехнувшись, девушка взяла под козырёк.

Возле шлюза действительно ждали:

– Вот и вы! – Хадебе осторожно взмахнул рукой. Как и Майер, он успел приноровиться к почти полному отсутствию гравитации – иначе сдержанность движений не объяснить.

При виде Киры на лицо Хадебе легла тень тревоги:

– Что стряслось?

– Не справилась с управлением, – Майер выдавил сухую улыбку. – Врезалась головой в трубу.

– Переживёт, – Хадебе задумчиво нахмурился. – Вот если труба врежется в голову…

Майер с пониманием закивал – в копилке личного опыта есть и такое.

– Присмотри за ней – нужна капсула для раненых или скафандр.

Майер потянулся за терминалом, но Хадебе опередил:

– Буквально в двух шагах – лазарет. В той стороне, – он мотнул головой в коридор слева.

Майер выругался. Тупица! Как можно забыть, что медицинская часть возле доков – обязательный пункт для любой станции?!

– Скоро буду, – безопасник уже сверкает металлическими пятками.

Дверь лазарета поддалась ключ-карте. Брошенное помещение сияет чистотой – ровными рядами стоят на полках баночки с медикаментами, блестят в прозрачных кейсах начищенные до блеска инструменты. Майер направился к двустворчатой двери с табличкой «реанимация». Капсулы – верный способ сохранить жизнь тяжело раненому; где, как не в реанимации, следует их искать?

Здоровенный ящик обтекаемой формы Майер обнаружил в первой же палате. Капсулой не пользовались – местами виднеется даже заводская плёнка. Диагностика не выявила неисправностей – можно забирать!

Капсула оборудована приводом и системой управления, но Майер не стал заморачиваться – при текущей гравитации её можно тащить, что называется, одной левой. Особенно – бионическим протезом. Майеру приходилось попеременно то прыгать самому, то тащить капсулу, но лучше так, чем выяснять, как поведёт себя привод в почти нулевой гравитации.

– Майер! – Хадебе бросился помогать, едва завидел безопасника.

Общими усилиями затолкали Киру в капсулу. Встроенный автодоктор сходу взялся за лечение – данные вопили об истощении организма девушки. Майер не сомневался, что такая же ситуация – у всех, с кем он провёл последние часы.

– Готовы? – Хадебе держит руку возле консоли.

– Давай!

Короткий цикл шлюзования – и взору Майера открылся опустевший док. Он машинально врезал пяткой о пятку: если в комплексе есть хоть какая-то гравитация, то здесь без магнитных подошв запросто отправишься в длительную экскурсию по глубинам космоса. Хадебе повторил движение.

Одинокий грузовик призывно светил прожекторами. Гул двигателя, вообще-то весьма неприятный, натурально ласкает слух. Майер с Хадебе на всех парах – насколько позволяют магниты – бросились к трапу.

На борту бывшая до того почти невесомой капсула с Кирой резко отяжелела. Майер с Хадебе отключили магнитные подошвы. Вместе с капсулой в шлюзе оказалось чертовски тесно.

Наградой за терпение стало недовольное лицо Михаль:

– Чего так долго, Майер?

Он счёл за лучшее не препираться.

– Взлетаем!

Михаль повторила приказ. Люди торопливо попрыгали в кресла; вскоре грузовик взмыл вверх.

От резких манёвров закружилась голова даже у привычного к таким вещам Майера. Хадебе и Михаль сидели напротив с позеленевшими лицами.

– Полегче! – крикнула девушка. Перегрузка вжала Михаль в кресло с такой силой, что красивое лицо превратилось в маску. – Не на пожар летим!

– В каком-то смысле – на пожар, – выдавил Майер.

Хадебе вырвало прямо под ноги, по салону пополз омерзительный запах желчи.

Наконец невидимый гигант перестал колошматить несчастных пассажиров – корабль завис над комплексом.

Михаль отстегнула ремни:

– Идём, – девушка встала на нетвёрдых ногах, – в кабину пилота.

Майер и Хадебе поплелись следом. В закутке возле какой-то каюты мягко светилась ещё одна капсула – с Таббсом.

Майер ещё никогда не видел коммандера таким безмятежным.

Пилот, матёрый лысеющий мужик, вместо приветствия указал рукой на свободные кресла.

– Куда? – пухлое лицо повернулось к Майеру.

Действительно – куда?

Майер открыл на терминале трёхмерную модель комплекса:

– Сюда, – он ткнул в предполагаемый зал портала. – Надо сорвать крышу.

– Зачем? – флегматичный пилот даже не пытался вложить в голос удивление.

– Делай, что говорят! – вспылила Михаль.

Как говорится: яблоко от яблони!..

На пухлом лице пилота не дрогнул ни один мускул.

Наблюдать за работой профессионала – всегда удовольствие, а в том, что пилот – профи, Майер не сомневался. Михаль вывела изображения с корабельных камер на несколько вспомогательных дисплеев; перед глазами людей развернулось настоящее шоу.

Корабль замер точнёхонько над залом. Металлический диск медленно опустился на крышу, корабль на мгновение охватила дрожь – включился электромагнит. Пилот дал ускорение – грузовик сорвал многотонную крышу, как лист бумаги.

Внизу замерцал ослепительно-белым обнажённый портал.

Пилот отключил электромагнит; кровельные листы отправились в полёт неведомо куда.

– Что теперь? – пилота светящееся нечто совсем не удивило.

– Видите рамку? Ту, из которой идёт свечение? Надо вырвать её – и лететь отсюда. На максимальной скорости.

– Ага – и молиться, чтобы реактор не сдетонировал сразу, – добавил Хадебе.

Пилот лишь пожал плечами. Не человек – кремень!

Для того, чтобы подцепить крошечную в сравнении с кораблём рамку, нужна поистине ювелирная точность. Портал поддался лишь с четвёртой попытки. Электромагнит намертво прирос к металлической рамке, корабль завис в считанных десятках метров над поверхностью.

– Готовы? – спросил пилот.

За всех ответила Михаль:

– Жми!

Рывок корабля выдрал рамку с корнями. Заискрил питающий кабель, белая пелена портала дёрнулась и погасла.

Терминал Хадебе тревожно запищал.

– В реакторе пошла цепная реакция. Валим!

Подгонять нет смысла – корабль несётся так, что у Майера кишки вжало в спину.

С орбиты комплекс поражал нездешней красотой. Безбрежная чёрная пустота, одинокая Психея – и россыпь огоньков на поверхности. Покинутый людьми, комплекс доживал последние мгновения. Исковерканные судьбы, несбывшиеся мечты, боль, потери – и жизнь, прекрасная в своей полноте.

У Майера кольнуло в сердце – как ни крути, часть жизни среди серых коридоров оставил и он.

А кто-то оставил всё.

Над Психеей расцветал огненный цветок.

31. Дёмина

Январь 2118 года.

Корабль «Жанна д’Арк», орбита Психеи.

– Наливай!

Агнес катнула Фабио непочатую бутылку джина.

– Опять? – возмутился парень. – Ничего поприличнее не нашла?

Девушка посмотрела под ноги:

– Ну, вообще-то…

Она что-то подвинула под столом. Движение ознаменовалось шуршанием и звоном стекла. Фабио наклонился, подтянул подарок к себе. Лощёное лицо осветилось белозубой улыбкой.

– Вот это дело!

– Что там? – Хадебе заинтересованно потянулся вперёд. – Не томи!

Фабио водрузил на стол целую батарею бутылок.

– Рюмочную ограбила? – усмехнулась Кира.

Агнес переглянулась с Майером и Фабио:

– Помните торговца контрабандным алкоголем? Уговорила продать лучшее по сходной цене.

– Дорого обошлось? – Майер поднял брови.

– Хватило пары выбитых зубов.

Агнес положила руки на стол. На костяшках красовались свежие ссадины.

Они собрались в том же камбузе, где Буланже вызвал Майера на памятный разговор. Помещение пустует: по корабельному времени на борту – глубокая ночь. Расселись за угловым столиком поближе к автомату со снеками – выпивка пробуждает аппетит, а поживиться съестным в такой час больше негде.

– Заказывайте, – ладонь Фабио по-отечески легла на горлышки.

– Я пас, – Майер крутил в руке стакан содовой.

Кира, как и Майер, ограничилась купленной в автомате газировкой. Агнес и Хадебе выбрали джин, а Фабио – виски.

– Будем! – провозгласил Майер, когда все наполнили бокалы.

Лаконичный тост встретил бурную поддержку. Страшное напряжение последних дней отступило, в громких возгласах, энергичных жестах чувствуется громадное облегчение.

Всё позади.

Кира потрогала повязку на лбу. Чёртово сотрясение! Пропустить момент взрыва реактора – это надо уметь! Проделать такой путь, чтобы встретить решительный миг в беспамятстве… да, Кира, Арсений живот надорвёт от смеха!

– Рассказывайте, босс, – Фабио откинулся на спинку стула. – Что слышно от «Пайк»?

– Акционеры уселись на кактус и делают вид, что кайфуют, – Майер со смешком вытолкал из пачки сигарету. – У ООН накопилась к «Пайк» гора вопросов – спасибо Буланже.

– Нас затронет? – за равнодушным тоном Агнес прячется волнение.

Майер выпустил изо рта струйку дыма.

– Не сомневайся.

Лица за столом помрачнели. Фабио постукивал ногтем по бокалу; у Киры вдруг разболелась голова, мерный звук начал сводить с ума.

– Фабио, прекрати, – она положила ладонь на руку парня.

Звук прекратился.

– Скучать не придётся, – Майер вновь затянулся. – Но дальше расспросов дело не пойдёт – помурыжат и забудут. Мы – мелкие сошки.

– Да? Сомневаюсь, – Агнес водит пальцем по верхушке бокала.

– Зря. Вся ответственность – на Буланже. К тому же Таббс не в претензии.

– Как он, кстати? – спросила Кира.

– Отлёживается. Ногу едва спасли – слишком долго не было кровотока. Да и кость будто молотом раздробило. Будет теперь щеголять титаном.

– Мог бы поставить протез, – Кира выразительно посмотрела на руку Майера.

– Не все горят желанием превращаться в киборгов, – усмехнулся Майер. – Ты ведь тоже поменяла глаз не по своей воле?

– Несчастный случай. Но я не жалею!

– Ещё бы, – Майер фыркнул, выпустив облачко дыма. – Ты же не адмирал Нельсон, чтобы ходить без глаза.

Люди за столом рассмеялись. Кира присоединилась к веселью – с повязкой на глазу она будет походить на смесь пирата и героя киберпанк-антиутопии.

– Интересная штука, босс: ещё недавно коммандер нас едва переносил, а теперь заступается перед ООН.

– Обычно люди начинаются относиться лучше к тем, кто спас их шкуру. К тому же, – Майер окинул Фабио пристальным взглядом, – кое-кто здорово поработал, чтобы наладить отношения с адъютантом доблестного коммандера.

Парень залился краской:

– Я… босс, вы…

– Да ладно, не ломайся, Фабио! – Кира шутливо пихнула его локтем. – Зачастил ты на «Мильтиад».

Фабио поднял руки – борьба со слухами окончилась безоговорочной капитуляцией.

– И всё же, босс – не верю, что так дёшево отделаемся, – парень покачал головой.

– За нашу братию вступился один пражский зануда.

Кира неуверенно осмотрелась. Похоже, слов Майера не понял никто, кроме Фабио – лицо парня посветлело, на губах заиграла улыбка.

– Раз так, можно не переживать, – Фабио глотнул виски.

Безопасники болтали о своём, Хадебе куда-то отлучился. Киру предоставили самой себе. Девушка достала терминал, открыла – в который раз – видео последних минут Психеи. Она вновь и вновь смотрела, как взрывается комплекс Психеи – средоточие надежд человечества на светлое будущее.

– Всё кончено, – прошептала Кира.

– Что? – Майер повернулся к девушке.

– Да так, ничего. Я…

– Говори уже, – в грубоватом тоне Агнес Кира уловила ободряющие нотки.

– Не знаю, как сказать… Комплекс разрушен, порталов человечество не увидит – по крайней мере, в ближайшем будущем, – девушка поджала губы. – Казалось бы, трагедия.

Она сделала паузу.

– Тогда почему всё, что я чувствую – безмятежность?

Вернувшийся Хадебе – он услышал последнюю фразу Киры – посмотрел на девушку с интересом. Майер крутнул на столе пачку сигарет, задумчиво почесал пальцем лоб.

– Помнишь, что сказала на допросе? «Моя цель – спасти Землю от уничтожения», – процитировал Майер.

– Претенциозно, – хмыкнул Фабио.

– Ну, девчонка своего добилась, – вставил Хадебе.

– Добилась, – вторил Майер.

Кира стушевалась под внимательным взглядом чёрных глаз. Майер – не друг, наоборот – знакомство завязалось при крайне скверных обстоятельствах. Но что-то в немолодом мужчине с вечно хмурым, усталым лицом – Кира не в силах объяснить, что именно – заставляет верить.

– Ты прошла долгий и тернистый путь, – продолжил Майер. – Честно, не знаю, как поступил бы на твоём месте. Может, даже не рискнул войти в портал.

– Это вряд ли, – подал голос Фабио.

– Я к тому, что благополучный исход – во многом твоя заслуга. Сейчас трудно сказать, как и что могло обернуться – мы сплели чересчур сложный узел. И не придумали ничего лучше, как разрубить его. Как ты и сказала – всё кончено, – Майер улыбнулся. – Отсюда и безмятежность.

Кира не нашла, что ответить – только смущённо теребила ворот спортивного костюма. Молчание затянулось.

– Н-наверное, так, – наконец выдавила девушка.

– Выпьем за то, что всё кончилось! – воскликнула Агнес.

Такому голосу место в Карнеги-Холле, а не в заштатном камбузе!

– Таббсу, наверное, присвоят коммодора. За выдающиеся заслуги, – Хадебе не скрыл насмешки.

– Кое-что он, положим, всё-таки сделал, – вступился за коммандера Майер.

– Создал проблему, например?

– Если не изменяет память, проблему создал кое-кто другой, – произнёс Майер с таким неприкрытым сарказмом, что Хадебе невольно потупил взор. – А Таббс помог спасти Землю от вулканической зимы. Как и ты, Хадебе.

– Полноте, босс, – вступился Фабио. – Мы тут все делов наделали. Сложилось как сложилось. К счастью – без ядерных взрывов и вулканических зим.

– Точно! – подхватила Кира. – Выпьем!

Взметнулись бокалы. Среди сидящей в пустом камбузе компании нет счастливых лиц, но достаточно и того, что всё обошлось. Мысль вызвала у Киры улыбку.

– Я так понимаю, «Пайк» будет вынуждена досрочно расторгнуть ваши контракты, – девушка сплела пальцы. – Есть какие-то планы?

Первым заговорил Майер:

– Более чем конкретные. На следующий день после взрыва со мной связался Ставрос Анастассакис, новый директор «Пайк».

– Противного жирдяя поставили у руля? – Фабио скривился.

– Не припомню подобных речей, когда ты бегал за его дочкой.

– Дженни совсем не похожа на отца, босс!

Попытки Фабио оправдаться встретили дружный смех.

Отстояв своё у позорного столба, парень произнёс:

– Что сказал Анастас… жирдяй? – Фабио виновато развёл руками. – Греческие фамилии бывают похлеще скороговорок.

– Предложил место в любом филиале «Пайк» на планете. Работа – не бей лежачего; по сути, Ставрос дал мне пинка под зад – максимально нежно.

– Пенсия, значит… – пробурчала Агнес. – И что вы?

– Согласился, конечно. Переберусь домой, в Берлин. Поближе к своим.

Фабио распахнул глаза:

– Босс, неужели?..

– Пока нет, Фабио. Но первый шаг сделан – спасибо Вацлаву.

– А-а, – многозначительно протянул парень.

– А что мы, босс? – спросила Агнес.

– Компания выплатит щедрые премиальные – годовой оклад. Вы вольны поступать, как заблагорассудится. Можно перевестись со мной, но не советую – помрёте со скуки. Можно уйти в любое подразделение «Пайк» – в отличие от меня, вас компания на пенсию не отправляет.

Фабио встал:

– У меня всё просто, босс: куда вы – туда и я.

– Агнес? – Майер перевёл взгляд.

Она ответила не сразу. Погрузилась в раздумья, перебирала пальцами волосы, нервно закусила губу.

Майер не торопил.

– Спокойная жизнь – не для меня, Эрих. Не сейчас.

Кира видела, как тяжело дались ей слова. Тем приятнее наблюдать за ободряющим жестом Майера –мужчина положил ладонь поверх руки Агнес, мягко сжал пальцы.

– Понимаю, Агнес. Не думай, что предашь меня или Фабио, если укатишь к чёрту на рога.

– Примерно так и сделаю, – ухмыльнулась Агнес.

– Система Юпитера? – наугад сказала Кира.

Тонкие брови колыхнулись:

– Она самая. Европа – уже много лет больное место «Пайк». Хорошие кадры там в почёте.

– Разумный выбор, – кивнул Майер.

– А ты, Хадебе? – спросил Фабио.

– Я… я не знаю. Кира говорила, что чувствует безмятежность. В моей душе – пустота. И горькое послевкусие, – Хадебе подавил тяжкий вздох. – Столько всего случилось. Не представляю, что будет дальше. Наверное, рвану куда-нибудь на край Солнечной системы.

– Орбита Урана устроит?

Вопрос Майера застал Хадебе врасплох.

– Дальше места не найти, – продолжил Майер – Хадебе так и сидел с открытым ртом. – Там идёт крупная стройка. Ты ведь инженер, да? Такие всегда в цене.

Хадебе не знал, что сказать. Кира спрятала улыбку – настолько потешно выглядит мужчина.

– Спасибо! – выдохнул он секунд через пять.

– Не благодари. Там далеко не курорт, Хадебе, – Майер не подаёт виду, но по едва уловимым знакам можно понять – благодарность ему приятна.

Взгляды всех собравшихся обратились к Кире.

– А ты, Кира? – спросила Агнес.

– Съезжу домой, наверное. А ещё я, как-никак, студентка.

При мысли об учёбе губы Киры расползлись в улыбке. Какая, к дьяволу, учёба после такого?

– Правда, учиться в Сиэтле теперь нет желания, – продолжила девушка. – Переведусь куда-нибудь поближе к дому.

Она взяла театральную паузу:

– Например, в Берлин.

Эпилог

Март 2118 года.

Растенбург, Африканское Содружество.

Вокруг задрапированной чёрной тканью сцены столпилась добрая половина города.

Толки не стихали всю неделю – с момента, когда директор местных платиновых рудников объявил о похоронах. Люди судачили днями напролёт – дома, в узком кругу, и на работе, среди коллег. Мнения высказывались разные, зачастую противоречащие друг другу. Сходились только в одном – творится невиданное.

Жак Буланже, бывший директор «Пайк», завещал похоронить его в Растенбурге – там, где снискал печальную славу!

Откуда-то сбоку на пустующую сцену вышли четверо в чёрных костюмах. В руках мужчин – гроб: скромный, непритязательный, в таком пристало хоронить шахтёра, но никак не одного из богатейших людей планеты.

Гроб встретили улюлюканьем. Люди знали, что внутри пусто – Буланже сгинул где-то в космосе. Клоунада с похоронами пустого гроба казалась жителям ещё одной, финальной насмешкой над трагедией Растенбурга.

Мужчины осторожно водрузили гроб на постамент посреди сцены. Рядом поставили стол с фотографией. Со снимка белозубо улыбался сорокалетний Буланже – глаза сверкают уверенностью, из кармана пиджака вызывающе торчит нагрудный платок. Контраст полной жизни фотографии со стоящим рядом гробом вышел поразительным.

На столе очутился скромный букет – видимо, положил кто-то из людей в чёрных костюмах. В прокатившемуся по толпе гулу явственно слышалось презрение.

На экране возник Буланже.

Бледное припухшее лицо, трёхдневная щетина, растрёпанные волосы – директор «Пайк» совсем не похож на собственную фотографию. Вместо ярких одежд Буланже облачился в чёрный траурный костюм.

Кто-то злобно выругался. К нему присоединились другие, и вскоре площадь кипела от возмущения. В экран полетели объедки и бутылки. Снаряды не достигли цели – оказалось, перед гробом соорудили защитную стену из прозрачных пластиковых панелей. Мужчины в чёрном невозмутимо спрятались за ограждение.

– Жители Растенбурга!

Звукорежиссёр выкрутил громкость на максимум – акустика надрывалась до хрипоты, диффузоры колебались так, что хоть прыгай, как на батуте. Это возымело эффект – громоподобный голос Буланже заставил толпу слегка угомониться.

– Видео записано через несколько дней после трагедии. Я не хотел, чтобы завещание выглядело попыткой заработать политические баллы, поэтому приказал обнародовать его только после смерти.

Буланже оставался собой даже на том свете. Тонкий дипломат, он ухитрился завладеть интересом толпы. Возмущённые вопли всё ещё доминировали, но сквозь гул пробивалось и сердитые шиканье на чрезмерно ретивого соседа, и заинтересованный, с прищуром, взгляд – кто-то внимательно ловил слова покойного директора «Пайк».

– Вы считаете меня чудовищем, – он вздохнул. – Что ж, имеете полное право.

Такого поворота не ждал никто. Люди притихли.

– Оправдываться не стану – не поверите, да и не хочу, – Буланже смахнул со лба пот. – Скажу только, что трагедия тяжёлым бременем легла на плечи. Но, – он вздохнул, – не поверите и тут.

Покойный директор «Пайк» чуть отстранился от камеры:

– Взрыв разделил жизни многих из вас на «до» и «после». У кого-то осталось лишь «до». И ответственность несу я, – Буланже распалился. – Не дефектоскопист, что проглядел утечку, не директор полигона – я. Я!

Наступила тишина. Люди, что готовились снести к чертям и сцену, и гроб, заворожённо ждали следующих слов.

– Я осознаю ответственность перед вами, жители Растенбурга. Знаю, сколько жизней покалечил, сколько – оборвал. И прошу… – голос Буланже задрожал, – прошу прощения за все страдания, что причинил.

Директор «Пайк» вытянул руку. В пальцах зажат густо исписанный лист бумаги.

– Вернуть мёртвых – не в моей власти. Но я в силах помочь живым. Этот документ, – он потряс листом, – завещание.

Просто, даже буднично Буланже произнёс:

– Я отписал тридцать миллиардов долларов в пользу Растенбурга и его жителей.

Директор «Пайк» умолк. Тишина длилась секунд тридцать – достаточно, чтобы переварить новость. Пришедшие поглумиться люди застыли с открытыми ртами.

Опомниться им не дали:

– Прощайте, – на тонких губах Буланже заиграла слабая улыбка.

Запись оборвалась.