Вопреки

Глава 1

Я подписала брачный контракт, не читая. Говорят, дьявол кроется в деталях, но мой дьявол носил безупречный смокинг, пах сандалом и смотрел на меня так, будто собирался съесть.

— Ты уверена, Ева? — спросил нотариус, нервно поправляя очки. — Это юридически обязывающий документ. В случае расторжения…

— В случае расторжения я просто уйду, — перебила я, ставя размашистую подпись. Перо царапнуло плотную бумагу. Звук был похож на выстрел. — Без алиментов. Без раздела имущества. Просто уйду.

Роман, стоявший у окна с бокалом виски в руке, даже не обернулся. Его профиль был высечен из мрамора: жесткая линия челюсти, холодный взгляд, направленный куда-то в бесконечность петербургского неба.

— Подписала? — бросил он через плечо. Голос был ровным, без единой эмоции.

— Подписала, — ответила я, захлопывая папку.

— Отлично. Тогда добро пожаловать домой, жена.

Это было три месяца назад.

Три месяца я жила в его пентхаусе на последнем этаже «Федерации», спала на шелковых простынях, ела устриц, которые привозили из Бретани, и старательно не замечала, как медленно схожу с ума.

Мы играли в идеальную пару на публике. На приемах он держал мою руку так, будто она была сделана из хрусталя. Он слушал меня, когда я говорила, кивал в нужных местах, смеялся над моими шутками. Но стоило нам переступить порог квартиры, как маска спадала. Он превращался в вежливого, отстраненного соседа.

— Ужин в холодильнике, — говорил он, расстегивая запонки. — Я задержусь в кабинете.

И я оставалась одна. Огромная, красивая, пустая квартира.

Я злилась. Злилась на себя, что согласилась на эту сделку, чтобы спасти бизнес отца. Злилась на него, что он смотрел на меня как на очередной успешный проект. Но больше всего я злилась на то, что каждое утро, просыпаясь, я первым делом искала его взгляд.

Точка кипения наступила в четверг.

Я вернулась из благотворительного фонда, где работала волонтером, и обнаружила в гостиной незнакомую женщину. Она сидела на моем любимом диване, пила мой чай и с интересом разглядывала мои эскизы.

— Вы кто? — спросила я, сбрасывая пальто.

Женщина подняла на меня глаза. Холодные, расчетливые, точь-в-точь как у него.

— Я мать Романа, — произнесла она, не вставая. — А вы, видимо, та самая девушка, которую он купил за долги папочки.

Мир на секунду сузился до точки. Я сжала сумку так, что побелели костяшки.

— Я его жена, — сказала я. Тихо. Но в тишине прозвучало как удар хлыста.

— Жена? — она фыркнула. — Милая, у Романа не бывает жен. У него бывают активы. Вы просто удобный актив на ближайшие полгода, пока он не закроет сделку с китайцами. А потом… ну, вы же умная девочка. Вы же понимаете, что он вас просто выбросит.

Я не ответила. Я просто развернулась и пошла к выходу. Но не к двери. К его кабинету.

Я распахнула тяжелую дубовую дверь без стука. Роман сидел за столом, просматривая документы. Он поднял глаза, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на испуг. Он встал.

— Ева? Что случилось?

— Твоя мать в гостиной, — сказала я. Голос не дрожал. Я гордилась этим. — Она сказала, что я просто актив. Что через полгода ты меня выбросишь.

Роман замер. Его челюсть сжалась так, что я услышала скрип зубов. Он медленно положил ручку на стол.

— Пойдем, — сказал он.

— Куда?

— В гостиную.

Мы спустились. Мать Романа все еще сидела на диване, но теперь она выглядела менее уверенно. Роман подошел к ней. Не кричал. Не повышал голос. Он просто посмотрел на нее. И этого взгляда хватило, чтобы она вжалась в спинку дивана.

— Мама, — произнес он. Тихо. Ледяным тоном, от которого у меня мурашки побежали по рукам. — Выйди из моего дома. И если ты еще раз переступишь этот порог или скажешь хоть слово моей жене, я закрою тебе все счета. Ты будешь жить на ту пенсию, которую я тебе назначаю. Поняла?

Она открыла рот, закрыла его. Посмотрела на меня, потом на него. Встала и быстро, почти выбежала из квартиры.

Дверь захлопнулась. В гостиной повисла звенящая тишина.

Я стояла посреди комнаты, обхватив себя руками. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь. Я ждала, что он сейчас скажет. Что извинится. Объяснит. Скажет, что это просто бизнес.

Он подошел ко мне. Остановился в шаге. Слишком близко. Я чувствовала тепло его тела, запах сандала и виски.

— Ева, — выдохнул он.

— Не смей, — прошептала я, поднимая на него глаза. — Не смей говорить, что это было просто из вежливости. Не смей говорить, что контракт…

— К черту контракт, — рявкнул он.

Я вздрогнула. Он никогда не повышал голос. Никогда.

Роман схватил меня за плечи. Его пальцы впились в ткань моего платья. Он смотрел на меня так, будто я была единственной вещью в этой вселенной, которая имела значение. В его серых глазах бушевал шторм.

— Ты думаешь, я женился на тебе из-за бизнеса? — его голос дрогнул. — Ты думаешь, мне были нужны долги твоего отца? Ева, у меня больше денег, чем я могу потратить за десять жизней. Мне плевать на этот бизнес.

— Тогда почему? — вырвалось у меня. Слезы подступили к горлу, жгучие и соленые. — Почему ты выбрал меня? Почему ты смотришь на меня так, будто я разбиваю тебе сердце, а потом запираешься в кабинете и не выходишь до утра?

Он закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Когда он открыл их снова, в них не было холода. Только боль. Глубокая, неприкрытая боль.

— Потому что я люблю тебя, — прошептал он.

Мир остановился. Дождь за окном замер. Сердце в груди пропустило удар.

— Что? — выдохнула я.

— Я люблю тебя, Ева, — повторил он, и каждое слово казалось ему физически болезненным. — Я люблю тебя уже десять лет. С того самого дня, когда ты пришла в университет в своей дурацкой желтой куртке и разлила кофе на мои чертежи.

Я опешила. Десять лет? Мы познакомились пять лет назад.

— Это… это невозможно. Мы познакомились на курсе…

— Я перевелся на твой курс через год после того, как увидел тебя в библиотеке, — перебил он. Горькая усмешка искривила его губы. — Я ждал. Я строил империю. Я становился тем, кто, как я думал, будет достоин тебя. А потом ты вышла замуж за этого идиота Кравцова. И я чуть не сошел с ума.

Я вспомнила свой первый брак. Короткий, токсичный, закончившийся побегом и разводом. Я никогда не рассказывала ему об этом.

— Откуда ты…

— Я знаю о тебе всё, — сказал он, и в его голосе не было угрозы. Только отчаяние. — Я знаю, что ты пьешь чай только с бергамотом. Что ты боишься грома. Что ты плачешь, когда смотришь старые фильмы, но никому в этом не признаешься. Я знал, что Кравцов бьет тебя. Я ждал только повода, чтобы уничтожить его. И когда твой отец попал в долги, я увидел свой шанс.

Он отпустил мои плечи. Провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость.

— Я купил не тебя, Ева. Я купил право быть рядом с тобой. Право заботиться о тебе. Право знать, что ты в безопасности. Но я не знал, как сказать тебе об этом. Я боялся, что ты увидишь во мне монстра. Того, кто манипулирует. Того, кто использовал твою беду.

Слеза скатилась по моей щеке. Я не стирала её. Я смотрела на этого сильного, властного, безупречного мужчину, который стоял передо мной совершенно голым. Без брони. Без масок.

Он был напуган. Мой дьявол в безупречном смокинге был напуган до смерти.

— Ты идиот, — прошептала я.

Он вздрогнул. Опустил голову.

— Да. Я знаю. Прости меня. Я отпущу тебя. Завтра юристы подготовят бумаги о разводе. Ты получишь всё, что захочешь. Я не буду тебя держать…

Я не дала ему договорить.

Я шагнула вперед, встала на цыпочки и вцепилась руками в лацканы его пиджака. Резко притянула его к себе. Его глаза расширились от удивления, но он не сопротивлялся.

— Ты самый умный человек в этой стране, Роман, — прошептала я, глядя в его губы. — Но иногда ты ведешь себя как полный идиот.

— Ева…

— Я не хочу развод, — сказала я. Голос был твердым, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Я не хочу твои деньги. И мне плевать на контракт.

— Тогда чего ты хочешь? — его голос был хриплым. Он положил руки мне на талию. Осторожно. Как будто боялся, что я исчезну.

— Я хочу, чтобы ты перестал спать в кабинете, — сказала я. — Я хочу, чтобы ты перестал прятаться. И я хочу… я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Не как муж жену на публике. А так, как ты смотрел на меня, когда думал, что я не вижу.

Он замер. На секунду. А потом в его глазах вспыхнул огонь. Тот самый, который я видела в день нашей свадьбы. Огонь, который собирался меня съесть.

Он не стал целовать меня нежно. Он схватил меня за лицо обеими руками и поцеловал так, будто это был наш последний день на земле. Жадно. Отчаянно. Вкусно. Я почувствовала вкус виски, сандала и чего-то еще. Чего-то, что не имело названия.

Мои пальцы запутались в его волосах. Его руки скользнули вниз, крепко сжимая мою талию, прижимая меня к себе так, что между нами не осталось ни миллиметра воздуха. Я чувствовала каждое биение его сердца. Оно билось в ритме с моим. Быстро. Сильно. Живо.

Когда он наконец отстранился, мы оба тяжело дышали. Его лоб опирался на мой. Глаза были темными, почти черными.

— Я больше никогда не уйду в кабинет, — прошептал он. — Клянусь.

— Лучше бы, — усмехнулась я, проводя пальцем по его щеке. — Потому что если ты еще раз заставишь меня спать одной в этой огромной кровати, я подам на развод. И заберу кота.

Он рассмеялся. Впервые за три месяца. Это был низкий, грудной смех, который отозвался теплом где-то в самом низу моего живота.

— Кот твой, — сказал он, снова целуя меня. На этот раз мягко. В уголок губ. В веко. В кончик носа. — Всё твое, Ева. Всё.

В ту ночь мы не спали. Не потому что занимались любовью, хотя и это было прекрасно — медленно, глубоко, с признаниями, которые мы шептали друг другу в темноте. А потому что мы просто лежали, переплетясь руками и ногами, и говорили.

Он рассказывал мне о себе. О том, как рос без отца. О том, как боялся стать таким же жестоким, как его мать. О том, как строил стены вокруг себя, чтобы никто не смог сделать ему больно.

Я рассказывала ему о своих страхах. О том, как боялась, что я недостаточно хороша. О том, как прятала свою нежность за сарказмом.

Мы разбирали друг друга на атомы. И собирали заново. Уже вместе.

Когда за окном начало светать, я лежала на его груди, слушая ровное дыхание. Его рука лениво перебирала пряди моих волос.

— Знаешь, — прошептала я, глядя на потолок, где играли блики рассвета. — Я так и не прочитала тот контракт.

Роман замер. Потом тихо рассмеялся, и его грудь вздрогнула под моей щекой.

— И не читай, — сказал он. — Там был только один пункт, который имел значение.

— Какой?

Он наклонился, поцеловал меня в макушку и крепче обнял.

— Пункт о том, что я твой. Навсегда. Вопреки всему.

Я улыбнулась, закрывая глаза. За окном просыпался город. Шумели машины, начинался новый день. Но в этой комнате, в его объятиях, время остановилось.

Я подписала контракт, не читая. И это была лучшая ошибка в моей жизни. Ошибка, которая подарила мне всё.