Вопреки

Глава 1 «– Мы встретимся всем назло!»

Они совершенно разные. Но оба видят сны о прошлых жизнях. И умеют разговаривать друг с другом взглядами… А ещё у обоих есть по вещице, сопровождавшей их в каждом земном пути. Вещица, которая должна стать путеводной звездой в поиске друг друга.

Но насколько изменила их новая эпоха? Насколько совместимы их желания, привычки и образ жизни? Стоит ли быть вместе в этот раз?

Или лучше прервать цепочку встреч? Вопреки Судьбе...

Но тогда они больше никогда... НИКОГДА не встретятся...

_____________________________

– Тебя задело?

– Нет. Ты закрыл меня.

– Кровь... откуда?

– Это твоя...

– Налёт закончился? Тихо стало...

– Улетели. Говорят, один фриц в поле горит. Недалеко...

– Нам... нам пора выбрать цвет глаз... И имена в будущей жизни... Каким ты хочешь встретить меня?

– Ты что, собрался умирать? – всхлипнула девушка в одежде медсестры, стоящая на коленях у носилок. – Даже не вздумай! Потапов ранен, Анисин больше суток оперирует, с ног валится. Мы не справимся...

– Я действительно... знаю… и ты знаешь… Так каким... Решай быстрее... – задыхаясь, с усилием проговорил только что перевязанный ею военврач.

– Таким же синеглазым и с наглой... необычной улыбкой, – ладонями утирая залитое слезами лицо и улыбнувшись, пробормотала она.

Уголки его губ тоже чуть дрогнули. Зашептал:

– Да ты ж... солнышко моё тёплое... А я тебя... такой же сероглазой с сереб... с серебром у зрачков и длинными светлыми волосами... А наш пароль прежний?

– Да. Подвеска с вороном… – уже захлёбываясь слезами, с трудом проговорила медсестра.

– А имена…

Не успели.

Рябью дрогнул мир и дрогнули его глаза...

– Нет!!!

Взглядов последний удар: обречённости синь и серого боль, и глаз прощальный разговор:

«Люблю тебя».

«И я люблю».

«Узна́ю тебя по серым глазам».

«А я по синим твоим и по необычным губам».

«До встречи, родная».

«Добейся меня...».

«Добьюсь. Живи. И не плачь...»

Мир рухнул, и синий – в стекло. И серого в небо отчаянный крик:

– Мы встретимся всем назло!!!

Изгиб одноцветной волны и адски суровый прибой: и в клочья душа, и обломками жизнь...

И вердикт: встрече быть, если Судьба так решит.

*************

Настя вышла на балкон и втянула в себя запахи разогретого августовским солнцем соснового бора. Отец приобрёл коттедж на самой крайней улице посёлка, и теперь недалеко от её окон раскинули ветви сосны с золотистыми стволами.

Она первый раз приехала сюда, и ей всё было в новинку. И большая – высотой в два этажа – гостиная-холл в бежевых тонах, и красивая, на взгляд, совершенно невесомая лестница, расположенная вдоль левой стены. И восемь комнат на втором этаже. Как сказал отец, надо соответствовать новому статусу семьи. А она ещё помнила трёхкомнатную квартиру не в самом лучшем районе Воронежа. И тогда ещё была жива мама. Потом, с появлением мачехи, они переехали в коттедж с тремя спальнями на втором этаже. Теперь этот дом...

– Как тебе вид из твоей комнаты, дочь? – услышала она раздавшийся позади голос отца.

– Зачётно.

– Ёмкий ответ, – улыбнулся он, встав рядом с ней.

– Мне больше нравится смотреть на лес, папа, чем на окна соседей.

– Рад, что угодил. Сегодня приедут специалисты для согласования проекта. Хочу, чтобы ты поучаствовала в обустройстве своей комнаты. Как только подберёте дизайн, пройдёт несколько дней, и переселишься сюда.

– Пап, скоро начнётся учёба...

– Понял-понял, Анастасия. Ты точно решила отказаться от Волошина? Неплохой водитель. Профессионал. За два года работы ни одного штрафа, уж молчу о ДТП. Я был бы спокоен за тебя.

– Он груб, папа.

– Сама же провоцируешь его. Он отвечает за твою безопасность, а ты постоянно сбегаешь. И Антона приходится наказывать рублём. Пора повзрослеть, дочь. Учишься на последнем курсе университета, а ведёшь себя иной раз, как озорная школьница. Давай сделаем так. Пока подбираем новую кандидатуру, поездишь с Антоном. Не найдёте общий язык, значит, придётся с ним расстаться.

– Совсем?

– Совсем, Анастасия. У нас со Светланой штат укомплектован – три водителя. Вакансий на предприятиях тоже нет. Куда я его пристрою?

– Хорошо, согласна, – вздохнула Настя. – Попробуем найти общий язык.

Она уже всё решила. Отец увеличил размер карманных денег, и если из-за её прихоти будет наказан водитель, то компенсирует его потери из своих. Она знала, что у Волошина маленькие двойняшки, и не хотела доставлять ему больших проблем. Усмехнулась. Видимо, всё-таки повзрослела, если думает не только о себе, но и об окружающих её людях.

– Скоро накроют обед, ты останешься или домой поедешь?

– С вами, папа, – не сразу ответила она.

– Спасибо, дочь. Светлана почти десять лет живёт с нами. Ты уже должна была убедиться, что она неплохой человек. Пойду распоряжусь накрыть на троих. И не забудь, сегодня после обеда у тебя шопинг. Пора выбираться из прежней одежды.

– Пора соответствовать?

– Это тебе решать. Можешь продолжать ходить в джинсах с дырками на коленях. Но деньги я тебе выделил. И присмотри себе новый телефон, сколько можно ходить со старым.

– Я с ним сроднилась, пап, как и с драными джинсами.

Улыбнувшись, отец растворился в недрах коттеджа. И сразу раздался звонок смартфона.

– Лёгок на помине, – проворчала Настя и, оторвавшись от лицезрения сосен, вернулась в комнату.

– Приветик, Настён!

– Привет.

– Я ещё твоя подруга, или не заметишь при встрече?

– Жень, ты с лестницы не падала? Головой не ударялась?

– Как догадалась? Да. Упала. От отчаяния, – расхохоталась Женька. – Ты не заходила сегодня в чат?

– Не заходила. А что там?

– Оооо... ну надо же, героиня дня не в курсе, что она героиня. После вечеринки по поводу начала нового учебного года назначена ещё одна! Закрытая. Не догадываешься какая?

– Начинаю догадываться...

– Приём тебя в состав золотой молодёжи... поэтому и спросила: подруга я тебе или уже нет.

– И кто инициатор?

– Сам великий и прекрасный Макс.

– Да пошёл он...

– Я бы на твоём месте радовалась. Похоже, он простил твою выходку.

– Зато я не простила.

– Ещё раз нарваться хочешь? Трудно забить на его косяк? Теперь ты ровня им. Начни жизнь с чистого листа.

– Жень, какая я им ровня? Ну, прикупил отец пару небольших предприятий... это не значит, что мы теперь под золотым дождём живём.

– А новый коттедж?

– А-га. Добавь несколько комнат, рабочий кабинет, и ты олигарх? Прикалывается твой Макс с этой вечеринкой.

– Он не мой. Это он к тебе весь год цеплялся.

– Жень, хватит о нём. Отец настаивает на шопинге, чтобы я шмотки заменила. Сходишь со мной?

– Вау! Когда?

– Сегодня после трёх. Могу заехать за тобой.

– Жду, подруга.

***

Уже через неделю Настя бегом забежала на второй этаж нового коттеджа: ей не терпелось увидеть свою комнату. Распахнула дверь и, как маленькая, запрыгала на месте, хлопая в ладоши. Ей понравилось всё. И стены в небоскрёбах на фоне жёлто-оранжевого заката, и современная удобная мебель. От кровати она отказалась. Взамен приобрели диван-трансформер с приставкой. А рядом стоял торшер, придавший комнате загадочность и уют. Как и пара современных кресел со стеклянным журнальным столиком, над которым свисал необычный светильник.

Ещё была небольшая гардеробная, почти полностью забитая новой одеждой. Как ни уговаривала её Женька купить более достойные её положения вещи, но так и не смогла заманить подругу в брендовые бутики. Зато Светлана Игоревна смогла, заявив тогда:

– Постепенно привыкнешь, Настя. Когда Владимир Викторович вытащил меня из привычной жизни и ввёл в свой круг общения, мне тоже было неуютно. При посторонних пряталась за его широкую спину. А о том, как мне мешали собственные руки и ноги, я лучше помолчу. Ничего. Выжила. И вообще, не понимаю тебя. Ладно я... мне уже взрослой пришлось вливаться в новую жизнь. А ты ещё совсем девчонка. Твои ровесницы визжат от таких возможностей, а тебя приходится силой вытаскивать из прежнего мира.

Настя вздохнула. Да. Она такая. Хорошо ещё смогла уговорить Светлану Игоревну на «переходный период» от обычной одежды к брендовой. Ещё подкупили вещей, которые с первого взгляда кажутся простыми, и лишь приглядевшись, можно заценить качество ткани и пошива.

Настя снова вздохнула и открыла дверь гардеробной. Завтра первый день учёбы и надо подобрать одежду, чтобы утром не дёргаться. Вставать рано она не умела. Немного подумав, выбрала обычные джинсы и любимую блузку. Но кроссовки прихватила из брендового ряда. Они ей понравились и дизайном, и удобством.

И решила воспользоваться новым рюкзаком, с вечера закинув в него всё необходимое.

Легла рано, включив музыку и заткнув уши наушниками. Мысль о том, что утром предстоит войти в стены университета, вызвала лёгкий озноб. Больше всего ей не хотелось встречаться с Максом. Почти весь четвёртый курс он не давал ей прохода. А в последнюю встречу вообще произошло досадное недоразумение, которое грозит ей последствиями.

Будучи уверенной, что они с Максом одни в аудитории, куда он её затащил, она вмазала ему звонкую пощёчину. Оказалось, на верхних рядах прятались его верные подданные, ожидавшие её позора.

– И ты оставишь это без ответа, Макс? – жёстко спросил Стас, его правая рука по университетским забавам.

– А ты заткнись, прихлебатель! – яростно кинула ему Настя, на последней секунде зрительного контакта заметив, как потяжелел и загорелся синим пламенем его взгляд.

Макс некоторое время провисел над ней, вжавшейся в стену от страха. Его лицо не предвещало ничего хорошего. Пятеро в верхнем ряду напряжённо ждали развязки. Однажды Макс отреагировал на пощёчину от строптивой студентки. От удара она пролетела пару метров, а уже через месяц училась в другом университете.

– Дура, не могла промолчать? – прошипел он настолько тихо, что только считаные сантиметры между его губами и её ухом позволили разобрать слова.

Он отжался от стены и сделал шаг назад. Прищуренные глаза буравили её лицо до физической чувствительности, а улыбка стала до предела ядовитой.

– Вали отсюда, пока я не сорвался.

Сказано было таким тоном, что от страха она намертво впаялась в стену и не могла пошевелиться.

Макс схватил её за волосы и подтолкнул к двери.

– Придёт время, и сочтёмся, – проговорил он уже громче.

Водитель тогда от удивления рот открыл, увидев, с какой скоростью бежала от университета хозяйская дочь. Она явно находилась в состоянии невменяемости, даже не сразу открыла дверь автомобиля. А нырнув в салон, забилась в самый его угол.

– Что случилось, Анастасия?

– Ничего. Поехали. Быстрее.

Всю дорогу проревела. Вечером поговорила с отцом о переводе в другой университет, но тот категорически отказал. Этот был более престижным. Немного успокоившись, Настя нашла тогда Макса в чате и попыталась с ним объясниться.

«Макс, я думала, что мы одни в аудитории. Поэтому прости, если подставила тебя перед твоими. Но ты сам нарвался».

«Правильно ли я понял, детка, что если мы наедине, то должен стерпеть пощёчину от нищ… от представительницы более низкого социального слоя?»

«А от представительницы своего круга стерпел бы?»

«Остришь? Я отвечу на этот вопрос при очередной встрече))) Мечтаю о ней».

Летом встреча так и не состоялась. Они жили в параллельных вселенных. Клубы и элитные кафе Настя не посещала, как и иные места, где обычно тусовалась золотая молодёжь. Да, и скорее всего, его в стране и не было. Слышала от кого-то, что лето Макс собирался провести за границей.

А вот завтра вполне могут встретиться. Хотя очень может быть, в первый день занятий их компания не припрётся. Не по статусу. В универе учится немало отпрысков из обеспеченных семей. Не все подобны Максу. Большинство из них вполне нормальные студенты, серьёзно относятся к учёбе, никого не задирают и игнорируют студенческие вечеринки. Они знают, зачем пришли в учебное заведение, и берегут свою репутацию ещё со школы.

Но она нарвалась именно на Макса. Сама виновата. Не захотела уступить очередь в студенческой кафешке его временной подруге. Уступи – и не оказалась бы на примете у этого мажора.

Доставал весь год. Правда, по мелочам. И только в июне – после последнего экзамена – затащил в ту злополучную аудиторию.

Настя повернулась на один бок, затем на другой. Полежала на животе и, наконец, откинув тонкое одеяло, вышла на балкон. Ночь оказалась безветренной и тёплой, но не душной. Воздух, настоянный на хвое сосен, благоухал, а на чёрном бархате неба переливались звёзды.

Всё бы хорошо, но предстоящая встреча с Максом реально отравляла ей жизнь.

***

Утром, почти на ходу позавтракав, Настя нырнула на заднее сиденье автомобиля, ожидавшего её у ворот. Глянула на мрачное лицо водителя. Попыталась вспомнить его отчество, но так и пришлось обратиться по имени:

– Антон, давайте договоримся. Если мой отец накажет вас из-за меня, то скажите, на какую сумму. Я верну деньги.

Водитель изумлённо уставился в зеркало, а потом ухмыльнулся.

– И тебе доброе утро, Анастасия. С этого дня я ещё твой полноценный личный охранник. Теперь он не только рублём накажет, но и голову снесёт, если с тобой что-нибудь случится.

– А если мне надо будет в торговый центр заскочить… или в салон на стрижку?

– Пойду с тобой.

– Туши свет... – пробормотала она выражение, перенятое у отца.

– В университет?

– За Женькой надо заехать, – проворчала Настя, обдумывая неожиданную новость.

– Как скажешь.

Когда до университета осталась пара кварталов, Настю начал пробирать серьёзный озноб. Она уже не вникала в болтовню Женьки. Молила студенческих богов, чтобы Макса сегодня не оказалось. Хотя бы один день фору дал.

Но боги не услышали её мысленных стонов. Ещё из машины она увидела стайку девушек вокруг четырёх высоких парней. Пошла в сторону входа, как на заклание. Повернулась к Женьке, делая вид, что заинтересовалась её болтовнёй, хотя не понимала ни единого сказанного подругой слова.

Уже проходя мимо мажоров, услышала голос Макса:

– А поздороваться?

Женька встала как вкопанная. Настя, сделав ещё шаг вперёд, повернулась в сторону компашки. Она не увидела обычных насмешливых лиц. Заинтересованные – да. Но не насмешливые.

– Всем привет, – помахала им ладонью Настя.

Не ответили ей только Макс и прижатая к его боку девушка, имени которой она не знала.

– Мааакс, да какая она нааааша? – капризным голосом потянула та. – Посмотри, денег у её отца хватило только на кроссовки и рюкзаааак.

Настя даже не знала, что умеет делать то, что сделала. Подняла одну бровь и пару раз провела брезгливым взглядом по прижатой к Максу девушке. Сверху вниз и обратно. Одета та была крайне вызывающе. Полоска красной ткани едва прикрывала грудь и задницу. Её в таком виде пустят в университет?

Успела заметить, что рука парня соскользнула с талии и чуть оттолкнула девушку. Ничего не сказав, Настя равнодушно отвернулась к подруге.

– Пойдём, Жень.

Позади услышала возмущённый голос той девицы, а уже на лестнице к входу в университет её приобняла тяжёлая мужская рука. Настя от неожиданности споткнулась и чуть не вписалась носом в ступеньку, но та же рука, обхватив её, предотвратила падение.

– Я провожу до аудитории, Насть. А то у тебя, похоже, тяга к членовредительству. Разрешишь? – раздался над головой бархатный, с насмешливой ноткой голос.

– Обойдусь, – ответила Настя, тревожно заглянув в его глаза.

– Не сопротивляйся, малышка. Предлагаю заключить мир.

– А разве мы в состоянии войны?

– А разве нет? Насколько помню, ты ещё не ответила за свою выходку.

Они уже зашли в фойе, когда Женьку отвлекла одногруппница, и Настя с Максом остались вдвоём.

– Не ответила? А кто клок моих волос выдрал, вышвырнув из аудитории? И вообще, это ты начал ко мне приставать, да ещё хотел опозорить перед дружками.

– Не заводись, Настя. Мы хотели пошутить.

– Ничего себе пошутили. Да ты чуть не убил меня тогда.

– Но ведь не убил...

– Спасибо огромное. Может ещё и челом о каменный пол побиться в знак великой благодарности?

– Языкастая. Обожаю таких. Я был бы не против твоего коленопреклонения... тогда. А сейчас ещё раз предлагаю мир, детка.

– И чем буду обязана за установление мира?

– Умница. Сама вышла на конструктивный разговор. Будь моей девушкой на вечеринке в честь тебя. Ты же теперь в наших рядах.

– Ошибаешься, Макс. Я не в ваших. Я сама по себе.

К ним подлетела Женька, но притормозила за пару-тройку шагов, ожидая от Макса разрешения подойти ближе.

– Женя, наговорилась? – раздражённо спросила Настя. – Тогда пойдём. Здесь уже не протолкнуться.

Не оглянувшись на Макса, она подхватила подругу под руку и потащила к лестнице на второй этаж. Уже перед аудиторией на талии Насти вновь оказалась мужская рука.

– Иди, – приказал Макс Женьке, кивнув на дверь.

Та растерянно глянула на Настю и скрылась в аудитории.

– Максим, отстань уже! Никогда не ходила на вечеринки и не пойду. Тем более с вашей компашкой. Отпусти!

Настя ловко освободилась от захвата. Но Макс остановил её, жёстко перехватив руку.

– Загляни в чат. Случайных людей не будет. И из моей, как ты говоришь «компашки», приглашены далеко не все. Тебе дано право редактировать список приглашённых. Или идёшь на вечеринку, или я стану твоим ежедневным кошмаром. Выбирай, малышка.

Поправив лямки рюкзака на плече, он развернулся и широким шагом пошёл к Стасу, ожидавшему его с недовольным видом. Настя посмотрела Максу в спину в лёгком замешательстве, которое не помешало отметить действительно по-мужски красивую фигуру парня в белой футболке и фирменных джинсах. И впервые её взгляд притянули его светлые густые волосы, волной прикрывшие шею.

Запоздало поморщившись от шантажа, она вздохнула и, открыв тяжеленную дверь, шагнула в аудиторию. Тут же прозвенел звонок.

– До чего договорились? – шёпотом спросила Женька, когда расстроенная Настя села рядом с ней.

– Не будет мне жизни здесь, Женя.

– Чего он хочет?

– Чтобы я на вечеринку пришла. Жень, загляни в чат, узнай, кто на неё приглашён.

– Чего не сама?

– Ты лучше меня знаешь, кто есть кто. Расскажешь.

– Решила идти?

– Нет. Не верю я ему. Не настолько мой отец богат, чтобы ради меня вечеринка затевалась. Он что-то задумал. Ловушка это.

Глава 2 Предательство

Через пару дней Женя взахлёб рассказывала, как они с девчонками из группы оторвались на вечеринке, по поводу нового учебного года.

– Ты зря не пошла. Мы весь дом захватили. Все два этажа. В этот раз до самого утра всё было пристойно. Макс со Стасом следили за порядком. Перепивших быстро отправляли по домам. Закуски – блеск. Раньше деликатесы относили только в комнаты мажоров, а теперь всем досталось. Музыка отпадная. Валерка раз пять пригласил. У меня всё тело от танцев болит. И посмотри на мои заклеенные ноги.

Немного отклонившись, Настя глянула на выставленную из-под стола ногу.

– Ничего себе… Как ты до дома добралась?

– Босиком. Я почти в самом начале сбросила туфли. Там многие разулись. А домой меня на такси отправили. Макс отвёз.

– Макс?

– Ага. Мои глаза на лоб полезли от удивления. Как у тебя сейчас, – хохотнула Женька. – Прикинь: дверь открывается, и рядом на сиденье падает моя мечта. Хоть голова у меня и поехала, но ещё немного соображала. Даже болтали всю дорогу.

– О чём?

– О вечеринке, конечно.

– О следующей говорили?

– Да. Он включил меня в число приглашённых. Кстати, единственную, кто не в статусе. Сказал, я весело гуляю. О тебе спрашивал, пойдёшь или нет.

– И что ему ответила?

– Сказала, что ещё думаешь. Ты так и не решилась? Там действительно адекватные студенты приглашены. Пока двадцать две фамилии. В основном нормальные, без выпендрёжа. Я тебе их покажу. Из нашей группы Валерка пойдёт с другом с третьего курса. Думаю, при них Макс не станет на тебя наезжать. Стас не приглашён. Я удивилась, конечно. Говорят, обычно они вдвоём всем заправляют.

Погода стояла хорошая, и подруги сидели на веранде небольшого кафе, потягивая безалкогольный коктейль. Оно Насте не очень нравилось – здесь часто бывали мажористые типы из их универа. И Макс тоже. Но было чуть ли не единственным в этом районе заведением, где можно припарковать машину не просто в поле зрения, а и совсем рядом. Антон внимательно следил за девушками, сидя на переднем пассажирском месте. Она даже заметила, как тот напрягся, смотря поверх её головы, и развернувшись, увидела подошедшего к ним Макса. Пахнуло новомодным мужским парфюмом.

– Привет, детка, – поздоровался он с Настей.

Тут же повернулся к Женьке, взял её руку и поцеловал, после чего сел за стол.

– Как ты, Жень? Пришла в себя?

– Ещё прихожу. Вот, отпаивают меня коктейлями, – улыбнулась она.

– Я тоже ещё не в форме. Даже за руль не сел.

Недоумевая, Настя наблюдала за Максом. Не мог он настолько измениться, чтобы так запросто и уважительно относиться к студентке из семьи ниже среднего достатка, поступившей в университет благодаря усидчивости, умению зубрить и прекрасно сдавшей ЕГЭ.

Она уже не следила за разговором, который крутился вокруг прошедшей вечеринки, просто наблюдала за выражением их лиц. Женька, конечно, была счастлива, что Макс снизошёл до неё. Глаза сияли, улыбка не слезала с лица. Только что сидела обмякшая, а теперь выпрямилась, выставляя на обозрение свою неплохую фигуру. Волосы у неё хороши: русые, вьющиеся, со здоровым переливом. Длинные до пояса. Настя точно знает, что некрашеные. Когда-то в детстве они поклялись друг другу, что не будут коротко стричься и краситься. И обе клятву сдержали. Но лицо подруги подвело. Симпатичное, но не более того: без изюминки. Глаза зеленовато-серые, губы тонковаты. Сегодня она ещё и без макияжа. А Макс взгляда от неё почти не отводил.

Настя очнулась от дум, когда Макс и Женя встали.

– Насть, я Евгению забираю. Провожу до дома. Ты надумала на вечеринку идти?

– Пока нет, – ответила Настя, глядя на сияющее лицо Женьки.

– Приходи, а то какая вечеринка без виновницы торжества. Да и подруге с тобой будет веселее. Хотя… как хочешь. Пока.

Макс махнул рукой, и они пошли к выходу. А Настя удивилась ещё больше. Оказывается, Макс умеет разговаривать нормально. Как говорит Женька – без выпендрёжа. Но верить таким, как он, нельзя. Театр. Обыкновенный театр. Или хочет вывести её на ревность, или показывает, насколько неопасен. Ей достаточно было взглянуть на Стаса и Лекса, постоянно крутившихся возле Макса, и сразу становилось понятно, что никто не может так внезапно измениться. Судя по его друзьям, она осознавала, что не стала параноиком. Ей явно готовят западню.

– Анастасия, не пора домой? – вывел её из задумчивости голос Волошина.

– Да. Иду, – ответила Настя, подняв взгляд на подошедшего водителя.

***

– Вечеринку в честь тебя отменили, – сев в автомобиль, выдала новость Женька через пару дней. – Из-за тебя.

– Ты не очень-то и расстроена, как я погляжу.

– А чего мне расстраиваться, я и без вечеринки сейчас с Максом.

– Это он тебя приодел?

– Насть, ты не намекай. Ничего у нас нет. Просто затащил в бутик и... ну... как в «Красотке»: я только успевала шмотки менять. Жаль, музыку из фильма постеснялась врубить, но я её мурлыкала себе под нос, – рассмеялась Женька.

Вслед за ней улыбнулась и Настя.

– Если всё так, то я рада за тебя, Жень.

– Понимаю я тебя, Настён. Сама в шоке, как и все вокруг. Где Макс, а где я. И вдруг мы вместе. Скажи об этом раньше – не поверила бы. Слушай, раз вечеринки не будет, скатаем на дачу моей тётки? С ночёвкой. Пирогов наедимся...

– Отец без охраны не отпустит. Вряд ли твоя тётка будет рада стольким гостям.

– А ты поговори с ним. Ваш водитель отвезёт нас туда, а на следующий день за нами приедет... Поехали, Настён. Оторвёмся на природе. Дядя Миша шашлыков сделает. Пока ещё тепло. На носу зима, скоро они съедут с дачи. Поехали, а?

– А что с Максом?

– Он куда-то уедет с отцом на все выходные.

– Ладно, поговорю. Но не обещаю, что меня отпустят с ночёвкой.

***

Вечером Настя отпросилась у отца. С неохотой, но разрешение дал. Она выслушала кучу нравоучений: от контрольных звонков до точного времени возвращения домой.

Предупредила Женьку, что заедет за ней к двум часам дня.

Подготовившись к занятиям на понедельник, Настя потянулась в кресле. Открыла бутылочку минералки и сделала пару глотков. Затем приняла душ и, подышав свежим воздухом на балконе, завалилась спать. Мысль о предстоящей поездке немного пощекотала под ложечкой. Наконец-то хоть пару дней побудет без строгого присмотра. Женька сказала, что дом тётки стоит у самого леса, можно сходить погулять. А ещё недалеко протекала река, и муж тётки недавно приобрёл небольшой катер.

Она вспомнила, что за всю неделю практически не видела ни Макса, ни его друзей. Пару раз мелькнули в конце коридоров и на этом всё. Зато к ней подходили знакомые и незнакомые студенты, судя по одежде, из слоёв так называемого высшего общества, и уговаривали прийти на вечеринку. А когда её отменили, то парочка из них выразили ей сожаление. Некоторых парней она видела и ранее. Ни в чём предосудительном их не замечала.

В какой-то миг даже пожалела, что отказалась от вечеринки. Все, кто гулял на предыдущей, рассказывали о ней взахлёб. Чат ломился от восторгов. Может, просто сама себя накрутила и сама себя испугалась? А в действительности всё просто до прозаичности: Макс и его компания хотели навести мосты с новоиспечённой «олигархиней». Но теперь уже поздно сожалеть. Может, на следующую сходит. Только вот до утра Антон не даст ей гулять. Но хотя бы пару-тройку часов весело проведёт.

На этих мыслях Настя и ушла в сон.

***

– Женя, точнее покажи, к какому дому подъехать, – попросил Антон.

– Вон тот, с коричневой крышей.

– Понял.

Водитель остановил автомобиль у самой калитки, и девчонки, подхватив свои вещи, вышли из машины. Перед ними стоял приличных размеров, но обыкновенный дом с мансардой. И обычный забор с калиткой – деревенский. За которым цвело множество цветов, стояли развесистые яблони с краснобокими яблоками.

Настя с удовольствием втянула в себя воздух, настоянный на этом великолепии.

Они прошли по залитой бетоном дорожке, и Женька толкнула дверь в дом. Перед тем как шагнуть за порог, Настя обернулась и помахала следившему за ней водителю. Он кивнул и завёл двигатель.

В доме стояла тишина. Оставив сумку с вещами в прихожей, Женька повела подругу на кухню. Та была уставлена тарелками с бутербродами, упаковками с роллами, салатами и пиццей. У свободной стены в ряд стояли коробки с шампанским и вином. На отдельном столике – виски.

У Насти заныло под ложечкой...

– Мы здесь! – громко сообщила Женя.

Высунувшись из-за подруги, Настя увидела идущего по тёмному проходу высокого парня. Узнавание произошло мгновенно.

К ним шёл Макс.

Глава 3 Королева вечеринки

Настя с недоумением посмотрела на подругу, а та смело перевела взгляд с Макса на неё. Слишком смело. Настя мгновенно оценила этот взгляд: Женька понимала, что натворила.

– А как ещё вытащить тебя на вечеринку? Расслабься, Настёна. Отдохнём, повеселимся.

– И сколько тебе заплатили, Женька, чтобы ты меня предала? – прошептала Настя, достав телефон из сумочки.

– Ни связи, ни интернета нет, – раздался насмешливый голос Макса.

Он стоял, держа руки в карманах и, ухмыляясь, следил за действиями Насти. Она побледнела, увидев, что сигнала на экране действительно нет. Хмуро взглянула на Макса. Тот наклонил голову, улыбнулся и пренебрежительно произнёс:

– Да успокойся ты, Лазарева. Никто не собирается тебе мстить. Выпьем. Потанцуем. Отдохнём и завтра по домам разъедемся. Пойдём, все уже заждались.

Он вынул руки из карманов и схватил Настю. У неё хватило сил вывернуться, но телефон выскользнул из пальцев и залетел под стол. Женька прижалась к противоположной стене.

– Так, значит?

Макс резко подскочил к Насте, присел и, обхватив за ноги, забросил её на плечо.

– Мне больно, Макс. Немедленно отпусти!

– Сию минуту, Ваше Величество. Женька, прихвати роллы с пиццей и тащи в зал.

Он вынес Настю из кухни и, пройдя по коридору, оказался на пороге просторной комнаты. Раздался громкий одобрительный гул и хлопки в ладоши.

– Дорогу королю и королеве!!! – перекричал он общий шум.

Протиснувшись между студентами, Макс сбросил свою ношу на диван, и Настя зашипела, нехило приложившись копчиком о довольно жёсткое сиденье. Макс тут же сел рядом и поднял руку, требуя тишины. Крики стихли.

– Лихач и Санта! Метнулись за шампанским. Быстро! Открываем, наливаем до краёв и пьём до дна! Королева вечеринки, наконец, соизволила посетить своих подданных! Правила вы все знаете. Прикасаться к ней может только король, которого мы уже выбрали. Остальные – при наличии разрешения. Стоимость разрешения – сто баксов. Лазарева, я сегодня на тебе заработаю, потому что король – это я!

Снова раздались одобрительные крики. Двое парней, в которых она узнала обеспеченных «праведников», доставали из коробки одну бутылку за другой и передавали их в протянутые руки. К общему шуму добавились звуки вышибаемых газом пробок.

Пока Макс говорил, Настя тревожно осмотрелась. Вокруг – на стульях, в креслах, на полу – сидело около тридцати человек. Примерно половина из них – девушки. На двух низких столиках были расставлены салатники и тарелки с едой, бутылки из-под пива. Судя по всему, вина ещё не пили.

– Все бокалы наполнены? Женя! Чего там застряла? Передай упаковки Санте и иди сюда!

Макс поднялся с дивана. Женька, стоявшая в дверях, имела довольно бледный вид. Но встрепенулась, когда Макс позвал её. Она пробралась между сидевшими вокруг столов студентами и подошла к парню.

– Возьми с подоконника корону и надеть её на королеву. Остальные заткнулись!

Наступила тишина. Женька открыла коробку, вынула из неё золотистую корону и замерла, смотря в глаза Насте, уничтожавшей её своим взглядом.

– Что застыла? – тихо и почему-то мстительным тоном спросил Макс.

Женька коротко вздохнула и прошла к дивану.

– Прости, – прошептала она, надевая корону на голову сидевшей Насте.

– Дура ты, Женька, – в голос отозвалась Настя, встала и, сдёрнув корону, сунула её в руки Максу.

– На свою голову напяль эту новогоднюю безделушку. Если королева я, то и корона должна быть настоящей!

И вновь восторженные выкрики и хлопки оглушили Настю. Макс поднял руку, призывая всех к тишине.

– Строптивая досталась королева королю. Зато ночью будешь стоить дороже. Думаю, многим понравится тебя укрощать, – пристально глядя в глаза Насте, проговорил он.

И вновь шум. И вновь поднята рука для установления тишины. Оторопевшая от сказанного Настя понимала, что нарывается. Очень хотелось бросить ему в лицо очередную колкость, но это стало бы последним глупым поступком перед расправой над ней. Нрав Макса она уже испытала на себе. Настя наклонилась над низким столом и взяла бокал с шампанским.

– Выпьем за короля, раз королева отказалась короноваться! – воскликнула она.

Не дожидаясь отмашки Макса, присутствующие с торжествующими криками столкнули бокалы, стаканы и кружки. Макс к своему бокалу даже не притронулся. Настя пила, не отрывая взгляда от мажора. А закончив, посмотрела на осунувшуюся Женьку.

– Женя, подруга верная! Тебе не досталось шампанского? Вот, возьми. С барского стола.

С последними словами она подхватила бокал Макса и сунула его в руки Жени.

– До дна! За любимого короля!

Под общий взрыв хохота, покраснев до самых ушей, Женя выпила шампанское. Настя подняла руку, и наступила тишина.

– И ме́ста за столом тебе не досталось? Сядь рядом со мной, с другой стороны. Будешь моей фрейлиной и любовницей короля. Какой король без фаворитки? Правда, Ваше Величество? – с последними словами она вновь повернулась к Максу.

Всё это время он, не отводя взгляда, смотрел на Настю. Она увидела неприкрытое бешенство в его глазах. Кажется, это заметили все. И притихли. Макс криво ухмыльнулся.

– Моя королева, вы очень непослушны. Придётся вас наказывать, – глухо, едва сдерживая гнев, проговорил он.

Сдёрнул с Насти кардиган и отшвырнул его в сторону.

– За каждое неповиновение буду снимать по одной вещи. Я не сейчас это придумал. Таковы правила наших закрытых вечеринок. А могла быть первой корона. Но вы от неё отказались. Наполняем бокалы! Выпьем за снятую с королевы вещичку!

И вновь вокруг шум и стрельба пробками из-под шампанского.

Макс наклонился над столом и взял два бокала. Один передал Насте.

– До дна.

Выпила. А что ей оставалось делать? Пока ставила бокал на стол, в голову прилетела спасительная мысль.

– Мой король! Следовало начать с фрейлины. Для этого они и существуют: отвечать за свою королеву. Не подобает королю так ошибаться!

Настя понадеялась, что раз интернета нет, то перепроверить эту информацию невозможно. А кто знал назначение фрейлин при дворах, благоразумно промолчит ради интересного спектакля... Играла на грани фола.

Макс усмехнулся.

– Женя! Подай снятую вещичку королевы и помоги ей одеться. Быстро.

Та метнулась за кардиганом. Настя надела его сама. Пока поправляла волосы, взглядом задела одного из парней. Он коротко улыбнулся и показал поднятый вверх большой палец. Тут же убрал руку.

– А теперь давай снимем вещичку с тебя, фрейлина. Следует отвечать за свою королеву.

Макс подцепил её блейзер и скинул с плеч.

– Вновь пьём за первую вещичку! И закусываем! Королеве больше не наливать. Она мне вменяемой нужна. Танцуем!

Все разом зашумели, громыхнула музыка. Макс вывел Настю из-за стола. Но не на импровизированный танцпол, а втащил в соседнюю комнату. Она оттолкнула его и осмотрелась. На диване сидел парень из свиты мажоров, равнодушно глянувший на вошедших. Развернулась к Максу.

– Отпусти меня! Что за цирк ты устроил?!

Макс присел на край круглого стола, щелчком выбил из пачки сигарету и, закурив, выпустил струю дыма.

– Никакого цирка, дорогая. Обычная тусовка с элементами игры. Мстишь своей подруге? Хочешь растянуть удовольствие по раздеванию? Не выйдет. Я могу отдать несколько приказов подряд, и вы обе будете сидеть за столом голышом. Женьку будут лапать бесплатно. Потом устроим ей траходром. А за тебя баксы отвалят. К утру и ты за подружкой отправишься. Сейчас польётся вино и виски. Границ никто видеть не будет.

– Пугаешь? Что тебе от меня нужно?

– Умная, – отреагировал на её слова Макс, выпустив очередную струю дыма. – Ты сейчас сделаешься шёлковой и преданной. Будешь выполнять любую мою прихоть. А я, чтобы не поцарапать твою гордость, обещаю не требовать лишнего. Ещё раз заденешь меня, испытаешь всё то, о чём сказал ранее. Понятно или повторить?

– Понятно. Переживаешь за свой авторитет? Я была уверена, что он по-другому зарабатывается.

– Прощаю эту царапку. И я знаю, зачем нужны фрейлины при дворе. Просто немного подыграл. Расслабься и получи удовольствие, Лазарева. Никому наше противостояние здесь не нужно. Все приехали отдохнуть. Пойдём потанцуем, моя королева.

Он загасил сигарету в пепельнице и развернул руку ладонью вверх. Настя положила свою сверху.

Он действительно больше не требовал лишнего, и она не цепляла Макса. Они много танцевали, причём выглядели со стороны сногсшибательно. И даже не подозревали о способностях друг друга. Мало того, между собой выяснили, что в ранней юности ходили в одну и ту же школу танцев и даже в одно и то же время. Но друг друга не вспомнили.

Король и королева отдавали шуточные и не очень приказы своим подданным. Те пили, смеялись, уходили парами в мансарду, парни возвращались довольными, девушки – слегка потрёпанными.

Настя устала от шума, винных запахов и масленых взглядов парней. Приходилось танцевать и с ними, когда они покупали разрешение у Макса. Но вели себя пристойно, хотя некоторые уже едва держались на ногах. Женя, сжавшись, одиноко сидела на диване.

Когда за окном стемнело, Настя добралась до кухни и достала из-под стола свой телефон. Поморщилась, представив, как бесится отец. Ещё оставалась надежда, что он пошлёт за ней Волошина. Вслед за Настей на кухню зашёл Макс. Почти сразу приплёлся незнакомый парень и сел на корточки, прислонившись спиной к стене. Всё добродушие Макса испарилось с его лица, как только он покинул зал с веселившимися студентами.

– Кофе?

– Нет, лучше чай, – ответила Настя.

– Что так?

– Кофе усиливает воздействие алкоголя.

– Не так уж много ты и выпила, – включив электрический чайник, отметил он.

– Макс, может, хватит? Отпусти меня домой.

– Ничего не получится. Связи нет, что-то с оборудованием в посёлке. Такси не вызвать. Парни все пьяные и за руль не сядут.

– А где машины оставили? Мы их не видели.

– На стоянке при северном въезде. Здесь переночуем. В нашем распоряжении есть ещё дом. Мы уйдём туда. Там тихо и чисто. С утра девчонки здесь приберут, парни протрезвеют и поедем.

– Я возьму с собой Женьку. Не оставлю её тут.

– А что ты за неё волнуешься? Она вскрытая.

Макс достал чашки и, кинув в них чайные пакетики, залил их кипятком.

– Поясни, – потребовала Настя, не сразу сообразив, что именно он сказал о Женьке.

– Не девственница она. Понятен перевод?

– Это ты опытным путём определил?

– А можно вычислить посредством теории?

– Ну и сволочь же ты.

– Предлагаю заняться моим перевоспитанием. Бери чашку. Сахарница перед тобой.

Пока молча пили чай, Макс то и дело бросал на Настю мрачный взгляд. Покончив с чаепитием, он вновь уволок её ко всем. Поднял руку. Не сразу, но тишина установилась.

– Продаю королеву для медленных танцев!

На стол тут же легли несколько купюр. Настя сжала зубы.

– Ваше Величество, вы проданы на пять танцев.

Макс картинно поклонился, и один из парней вывел её на танцпол.

Настя танцевала уже с четвёртым, когда услышала голос над ухом:

– Больше не пей. Тебя готовятся опоить.

Разворот парня лицом к столам, и он замолчал. Ноги у Насти одеревенели, сердце рвануло вскачь. Отвернулся, и снова шёпот:

– Скоро приедет Стас. Он главный в этой компании.

Разворот и:

– Возьми себя в руки. Слишком заметно нервничаешь.

Несколько секунд, и продолжение:

– Стас держится в тени Макса, но заправляет всем он. Тебе надо бежать, пока не поздно.

– Ты можешь уйти отсюда и позвонить моему отцу? – быстро проговорила Настя, оказавшись спиной к столам.

– Никто не будет звонить. И я тоже. Поставим под удар свою семью и бизнес.

– Но у выхода всё время кто-то стоит, мне не выбраться.

– Попробуй через окна.

– Макс меня пасёт.

– Я больше ничем не смогу помочь. Хотел выкупить тебя для секса, чтобы вывести из дома.

Поворот…

Ещё один…

– Но он отказал. Сказал, такой продажи на этой вечеринке не будет.

– Помоги выбраться Женьке, её семье терять нечего.

– Твою подругу уже увели.

Настя оглянулась на пустой диван.

Танец закончился, и её с рук на руки передали последнему желающему. Тот тоже что-то бормотал ей пьяно на ухо, но она уже ничего не слышала. Пыталась оценить ситуацию и просчитать свои возможности.

Но не успела.

Поднялся шум, раздались восклицания и даже восторженный визг девчонок. Все, кто более-менее мог стоять на ногах, приветствовали вновь прибывших. Девушки лезли с поцелуями, парни пожимали друг другу руки.

Оцепенев, Настя стояла в стороне, уставившись на высокого парня в чёрной рубашке и тёмно-серых джинсах.

Стас осмотрелся. И их взгляды столкнулись.

Настя чувствительно вздрогнула. На лбу выступила испарина. Казалось бы, встретила спокойный взгляд, но от него разило опасностью.

Стас ухмыльнулся и, отодвигая со своего пути студентов, направился к ней. Настя особо не обращала внимания на свиту Макса, мажоры лишь тенью мелькали перед её глазами. А теперь, пока он шёл к ней, пристально разглядывала темноволосого парня с широкими бровями и с необычными губами: тонкая, фигурная верхняя и немногим более полная нижняя. Они своеобразно изгибались в улыбке. И были странными его глаза. Казались то ярко-синими, то ультрамариновыми, в зависимости от освещения.

– Ты посмотри, какие люди. Попалась зверушка в капкан?

Глядя сверху вниз, он провёл тыльной стороной пальцев по её щеке. Настя решительно отклонилась.

– Как видишь.

– Прекрасно. Значит, посвящение состоится.

– И каким оно будет?

– Не торопись. Придёт время, и всё узнаешь. А сейчас я голодный.

На последних словах Стас отвернулся от Насти и, найдя взглядом Макса, подозвал его. Что-то шепнул на ухо. Через некоторое время девушки прибрались на общих столах и забегали с тарелками. Отнесли еду и в соседнюю комнату. Чуть позже вновь прибывшие и Макс, забрав с собой одну из девушек, вышли из зала. Остальные расселись вокруг столиков и начали с гомоном уничтожать привезённые деликатесы.

С гулко бьющимся сердцем Настя сидела на диване, почти ничего не видя перед собой. Ещё теплилась надежда, что это посвящение будет достаточно безобидным, но, вспомнив тон полученного предупреждения, поняла, что попала в настоящую переделку. Оглядела всех, кто находился в комнате. Того парня, что её предупредил, не нашла, но и с вновь прибывшими в маленькую комнату он не уходил. Только сейчас до неё дошло, что народу стало значительно меньше, чем было в начале вечеринки.

Она встала и вышла из комнаты. В прихожей, у двери на террасу, прислонившись спиной к стене, стоял парень с наушниками. Пока проходила мимо, он внимательно сопроводил её взглядом, а потом хвостом поплёлся за ней на кухню. Прислонившись к косяку, засунул руки в карманы.

– Не знаешь, куда народ исчезает? – спросила Настя.

– Спать уходят.

– Я тоже хочу.

– Сначала Стас с тобой пообщается. Если королеве здесь ничего не надо, то иди ко всем...

Настя смерила его презрительным взглядом. Вернулась на диван и забралась на него с ногами. Рядом сел пришедший вместе с ней парень с кухни. Ещё один из свиты Макса расслабленно стоял у окна. Остальные студенты продолжали гулянку: хохотали, танцевали, пили, ели. Сыграли в бутылочку.

Настя почти ни к чему не прислушивалась. Её живот буквально скручивало от страха. Постепенно гуляющих становилось всё меньше.

Ещё одна парочка поднялась и вышла из комнаты. За ними ушли два студента. Прошло время, но никто из них не вернулся. Продолжили веселье девушка и трое хорошо подвыпивших мажоров средней руки. Вроде с четвёртого курса.

Ещё минут десять и осталось двое парней.

И Настя поняла, что больше никто не уйдёт. Сердце сжалось в комок и заледенело, когда один из них толкнул дверь в соседнюю комнату.

Глава 4 Вожак стаи

– Тебя зовут, – вернувшись, произнёс парень и кивнул на дверь.

Настя слезла с дивана и, собравшись с духом, прошла мимо Лекса. Кажется, такое у него прозвище. Пытаясь унять дрожь в ногах и руках, она быстро осмотрела комнату. На раздвинутом диване спала девушка. Её длинные волосы разметались по подушке, а одежда аккуратной стопочкой лежала в кресле.

За круглым столом сидели четверо. Макс и трое парней, что всегда держались рядом с ним в универе. Один из них – Стас. Теперь-то она знала, кто истинный вожак этой стаи. Поэтому, не обратив внимания на Макса, сразу направила взгляд на Стаса.

– Голодная? – спросил он, коротко взглянув на неё.

– Нет.

– Сядь, – кивнул на свободный пятый стул.

– Спасибо, постою.

– Сядь, я сказал, – повторил он негромко, но от интонации в его голосе Настю окатило новой ледяной волной.

Подошла, отодвинула стул и села. Всё ещё дрожавшие руки сжала коленями.

– Пей, это твой бокал. Лёгкое вино.

– Спасибо, но не хочу.

– Пей.

– Открой бутылку при мне и при мне налей. Тогда выпью.

– Кто предупредил?

– Сама догадалась.

– Врёшь.

Стас перевёл взгляд на Макса.

– Похоже, не врёт. Она всё время была у нас на глазах.

– Догадливая, значит. Тогда догадайся, почему ты здесь, – Стас перенаправил потяжелевший взгляд на Настю.

– Наверное, должна ответить за пощёчину Максу.

– Время провинности определила правильно. Но не саму провинность. Макс тебя простил, иначе заработала бы мгновенный ответ.

Сощурившись, Настя уставилась на стол, лихорадочно вспоминая, что же ещё произошло в той аудитории. И память подсказала:

– И ты оставишь это без ответа, Макс?

– А ты заткнись, прихлебатель!

Настя подняла взгляд на Стаса. Тот улыбался красиво изогнутыми губами. Она немедленно загасила поднимающуюся волну протеста. Захотелось от всей души съязвить, но не время и не место: надо выбраться отсюда без тяжёлых последствий для себя. Нервно вздохнув, Настя придушила собственную гордость и спросила:

– Что я должна сделать, чтобы ты меня простил?

– А что может сделать женщина для мужчины? Подчиниться в постели. Всё было бы проще, выпей ты вина. Но теперь поздно. Мы немного усложним процесс. Пойдёмте в зал. Там места больше.

Четверо парней встали из-за стола и направились к выходу из комнаты, а Настя застыла, не в состоянии пошевелить даже пальцем.

– Король, помоги своей королеве.

Когда Макс понял, что от страха Настя не в состоянии идти, поднял её на руки. Они оказались в комнате уже одни, если не брать в расчёт спящую девушку.

– Слушай, – тихо, но быстро заговорил он, – как только подам сигнал, рви когти к выходу. В замке ключ. Один поворот по часовой стрелке. Калитка заперта, но сзади дома есть пролом в заборе. Беги в лес. Изо всех сил беги. Добежишь до тропы, сверни направо. Запомнила?

– Д-да. По ч-часовой, один р…раз, пр… олом, лес, – еле проговорила, растерявшаяся Настя.

Макс вынес её в зал и поставил на ноги ближе к выходу в коридор. Сам остался позади неё. Стас сидел в кресле спиной к окнам. По бокам, словно в почётном карауле, застыли четверо его дружков. Двое из маленькой комнаты и те, что оставались здесь, в зале. Столы уже были убраны, разложенный диван застелен простынёй. Там же лежала одна подушка.

Настю заколотило. Стас слегка подался вперёд, вглядываясь в неё.

– Ты боишься? Почему? Ничего плохого с тобой не сделают. Секс будет только со мной. Но при всех. И при одном условии. Посчитай, сколько нас?

– Шес… шестеро, – с трудом выдавила из себя Настя, нервно сглотнув.

– А теперь внимай, – заговорил он медленно, с расстановкой. – Я приказываю, ты исполняешь. Ослушаешься первый раз – добавится второй партнёр. Ослушаешься второй раз – добавится третий. И так далее... Всё очень просто. Не терплю женских закидонов. Только послушание спасёт тебя от лишнего мужика. Уяснила?

– Д... д... да.

– Да что ж тебя так колотит-то? Это то, о чём я подумал?

Стас слегка прищурился. Затем встал, подошёл к Насте и, нависнув над ней, запрокинул её голову за подбородок. Она посмотрела в его наглые синие глаза, и её заколотило ещё сильнее.

– Ты чиста. Я буду первым, – констатировал он и заливисто рассмеялся. – Парни, я сделаю это медленно и красиво. А вы будете свидетелями, что всё произошло по взаимному согласию.

Настя почувствовала, как дрогнула рука Макса на плече. Накатила новая волна ужаса.

Улыбаясь Стас прикоснулся указательным пальцем к её лбу у самых волос и невесомо повёл невидимую линию вниз, тихим обволакивающим голосом комментируя свои наблюдения:

– Натуральная блондинка. Шикарные волосы. Умные глаза. Серые с серебром у зрачка. И красивый разрез. Такие, наверное, большая редкость. Нос чуть курносый, забавный. Губы не накачанные. Уверен, что сладкие...

Настю продолжало трясти, а его палец скользнул по подбородку и направился ниже.

– Нежная шея, бархатная кожа. А что скрыто под одеждой, мы сейчас узнаем... – договорил он, чуть оттянув верх блузки.

Вернулся к креслу, и его руки плавно опустились в карманы. Пальцы Макса чуть сжались на плече Насти, и она услышала его уверенный голос:

– Не трясись, Лазарева. Тебе надо быть спокойной, иначе будет больно в первый раз.

А Настя в этой фразе услышала другое: надо успокоиться, иначе не сможет сбежать.

И молнией мелькнула мысль, что есть человек, который ей поможет. Она даже не поняла, почему поверила Максу. Может, потому, что в той аудитории он так и не ударил её. А может, потому, что обозвал дурой после её реплики Стасу. А может, сработала интуиция. Но она поверила. Безоговорочно. Сглотнула. Прикрыла глаза и начала мысленно считать. Добралась до двадцати и почувствовала тепло в ранее холодных пальцах.

Открыв глаза, она раз за разом возобновляла счёт, пока Стас о чём-то раздумывал, внимательно наблюдая за ней. Дрожь постепенно унималась. Наконец напряг отпустил, и Настя выпрямилась, гордо подняв голову.

– Успокоилась? Это хорошо...

Стас вынул руки из карманов. С улыбкой, длинными пальцами и красивыми движениями медленно, пуговицу за пуговицей, он расстёгивал свою брендовую рубашку, оголяя крепкую грудь с висевшем на чёрном шнурке кулоном в виде ворона, взмахнувшего крыльями в тонком ободке.

Заметив его, Настя вновь застыла. Глаза расширились, и тело пронзила чудовищной силы, но совершенно безболезненная молния. Все чувства настолько обострились, что едва слышное шуршание выскальзывающих из петель пуговиц казались ей шипением бушующего пара, вырывающегося из котла. Сильнее грохотало только её загнанное сердце.

Время даже не замедлилось. Замерло. Как заворожённая, она то смотрела на такой знакомый кулон, то следила за движениями пальцев синеглазого парня. С презрением к самой себе понимала, что если бы они оказались наедине, то сердце грохотало бы далеко не от страха.

Что-то давно забытое пыталось достучаться до сознания, колотилось в истерике, боясь вновь оказаться похороненным где-то в глубинах памяти.

Чужой памяти...

И таки заставило перевести взгляд на его губы...

«А я по синим твоим и по необычным губам».

«До встречи в следующей жизни».

«Добейся меня...».

Что это? Откуда всплыло? Будто материальные, мысли добавили звучащий набат к прочему шуму.

Очнулась от наваждения только после того, как рубашка полностью распахнулась, и Стас, с улыбкой взглянув на своих караульных, сел в кресло с таким видом, будто это трон. Тряхнула головой. Окончательно её разум в действительность вернула ладонь Макса, крепче сжавшая плечо. И Настя захлебнулась поступившим в лёгкие воздухом, осознав, что некоторое время совсем не дышала…

– Не бойся, – услышала она шёпот сзади.

И именно через мужскую руку к ней начала переливаться уверенность, будто там стоял не один из мажоров, а самый близкий человек, способный поделиться силой и энергетикой. Именно Макс и почему-то тот кулон на груди Стаса придали ей уверенности.

И Настя уже не растерянная девчонка. Она – до предела сжатая пружина.

В полной тишине раздался голос Стаса:

– Раздевайся, сероглазая королева. Сама. Медленно.

Захват на плече не дал сдвинуться. Сигнал принят. Надо сопротивляться. Макс чего-то или кого-то ждал.

– Плюс партнёр. Раздевайся.

Настя не двигалась. Только дрогнули её веки, уведя глаза в лёгкий прищур.

– Плюс второй. Раздевайся.

Не пошевелилась. Сзади раздался скрип зубов.

– Плюс третий. Раздевайся.

Нет реакции. Лишь её глаза медленно, но верно наливались холодной сталью.

Стас резко поднялся из кресла. Его взгляд стал таким же, как и тогда, в аудитории: наполненным пылающим синим огнём.

– Макс!! Раздень её!

Настя вздрогнула, но не обернулась.

– Спокойно, Лазарева. Я тебе помогу.

Макс снял с неё кардиган и начал медленно расстёгивать пуговицы блузки. Наклонился к уху и тихо зашептал:

– Даже если я успею раздеть тебя, будь сильной. Глаза в глаза. Его это бесит. А мы время выиграем.

– Ты её там успокаиваешь, что ли? – раздался раздражённый голос Стаса.

– Гипнотизирую.

– То-то она не сопротивляется, – кинул кто-то из свиты.

Парни хохотнули. А Стас вновь опустился в кресло, но сидел в напряжении, выпрямив спину и не отрывая взгляда от глаз Насти.

А она до крови прикусила щеку, чтобы не отвести своего взгляда от его глаз. Грудь уже полностью оголилась, и подчиняясь рукам Макса, постепенно опускались джинсы.

На лице Стаса расцвела его фирменная улыбка, но синий огонь в глазах продолжал бушевать.

Не торопясь Настя перешагнула через джинсы, предварительно скинув туфли. Макс замер.

– Ну что застряли на самом интересном?

Настя сама прихватила резинки трусов и, чуть согнувшись, потянула их вниз. Но остановилась. Будто заразившись тихим бешенством от синих глаз, она по-звериному плавно выпрямилась. Подбородок вверх. Пальцы в кулак и боль от ногтей. Арктический взгляд. Вызов брошен. Глаза в глаза.

Стас медленно, очень медленно поднялся.

И стены раздвинулись до бесконечности, и вокруг никого. И улыбка. Уверенная. Наглая. Обрамлённая красиво изогнутыми губами. И Синий вулкан.

Сила об Силу. Мощный удар. Поединок двоих. Он и Она. И меняется мир.

И глаз разговор.

«Подчинись».

«Не дождёшься».

«Сломаю тебя».

«Тело сломаешь, но не меня».

«Ты будешь моей».

«Может быть, но не вся».

«Полюбишь меня! Ты меня завела!»

«Мажор – не моя мечта!»

Вокруг бесится смерч. Вырастает волна. Серо-синий излом, могучий накал. Мгновенье, и рухнул прибой. И лезвия льдинок в синий огонь.

Улыбка погасла. Резкий прищур и шипящий вердикт:

– Один-ноль... в пользу серых... пока.

***

Удар, и со звоном брызнуло стекло. Стас дёрнулся и упал, а к ногам Насти подкатился большой обломок белого с красными пятнами кирпича. Парни кинулись к Стасу. Она же, получив ускорение от крепких рук Макса, пролетела над порогом зала и врезалась в противоположную стену коридора. Упала. Собралась и метнулась к выходной двери.

«По часовой», – мелькнуло в голове.

Нащупала ключ, провернула, распахнула дверь и выскочила на веранду, потом на крыльцо. Одним прыжком одолела все четыре ступеньки и, схватившись за металлический столб, крутанула себя за угол дома. Пронеслась вдоль него, высматривая пролом в заборе, освещённом луной. Заметила тёмное пятно, рванулась к нему. Вклинилась в заросли то ли малины, то ли ежевики и, процарапав кожу шипами, добралась до пролома, споткнулась об остатки забора, упала, вскочила и по прямой метнулась к лесу. Уже забежав в него, услышала крики. Они не испугали – подстегнули. Может, кто-то на небе сжалился и придал ей сил, но, не замечая ран на теле, не замечая боли в голых ступнях, она мчалась вглубь леса, увёртываясь от стволов деревьев и получая хлёсткие удары веток.

Потеряла счёт времени. Сколько бежала? Где она? В какой-то момент поняла, что надо остановиться и прислушаться к погоне. Прижалась спиной к стволу, тяжело и с хрипом дыша. Преследователи оказались недалеко, даже услышала топот ног, треск веток под ними. Взяла правее и вновь помчалась. Сколько ещё бежала? Не знает... Мозг лишь выдирал из темноты стволы деревьев и подсказывал дорогу. И билась мысль о тропе. Выскочила на неё.

«Направо», – вновь пронеслось в голове.

Повернулась в одну сторону, в другую.

«Туда...»

И рванулась к посёлку, понадеявшись, что достучится в чей-нибудь дом.

Препятствие возникло внезапно. Забор. Врезалась. Ринулась вдоль. Бежала, уже ничего не соображая. Вспышки перед глазами мешали высматривать тропу. Камень. Вскрик и падение. Подъём. И снова бег, но медленный. Силы стремительно таяли. Уже шла, держась за забор и за грудь... потом колени об тропу... живот на холодной земле... доползла до калитки... чуть приоткрыта... не успеет... протянуть руку... толкнуть... открыть... голова опустилась...

Всё. Не смогла.

Она лежала без сил, боком прижавшись к забору. Перед глазами вспыхивали и плавали красные круги. Лёгкие хрипло горели огнём, выползли горячие слёзы. И голоса... где-то там... в темноте... приближались...

Даже не нашлись силы вздрогнуть, хоть и испугалась: кто-то рванул её вверх и, зажав рот, затащил в калитку. Раздался мягкий тройной щелчок навороченного замка, разорвавший ночную тишину.

– Тихо, девочка. Тихо, – прошелестел около уха едва слышный шёпот. – Я, конечно, хожу в качалку, но в рукопашном бою не асс. С несколькими не справлюсь. Замри...

Одна рука ещё сильнее прижала её спиной к твёрдому телу, одетому во что-то кожаное и мягкое, другая крепче зажала рот.

Совсем рядом, с той стороны забора, послышались шаги нескольких человек.

– Смотри, здесь калитка, – раздался приглушённый голос. – Похоже, это её замок щёлкнул.

Калитку дёрнули. Один раз, второй. Пнули ногой. Толкнули.

Насте показалось, что вместе с её сердцем замер мир и остановилось время. И только одна-единственная во всей Вселенной калитка сотрясалась от ударов и звенела металлом. Раз за разом: ещё, ещё и ещё...

Наконец, всё прекратилось.

– Чей это дом? – вновь раздался голос из-за забора.

– Не знаю.

– Надо обойти с той стороны и обыскать сад. В дом не стучалась, иначе сейчас криков было бы на весь посёлок.

– Кажется, это дом Мартыновых. Пятый от нас. Они уже уехали в город, – добавился третий голос.

– Может, через забор?

– Наверху колючая проволока. И над калиткой.

– А если у соседей перемахнуть?

– Здесь у всех от леса одинаковый забор. Одновременно ставили. Только у нас старый остался. Надо идти к нашему дому. В ту сторону ещё дальше.

– Твою мать... ушла ведь, стерва. Голой ушла. А если в ментовку попадёт?

– Думаешь, сдаст?

– Да ладно вам. Сдавать-то нечего. Ну, захотелось девочке секса, потом испугалась и убежала.

– Тогда чего стоим? Здесь она точно не задержалась. Не дура. Стасу в больницу надо. Связи нет. Лекс, ты не пил, отвезёшь. А мы пройдёмся по посёлку.

Настя и хотела бы вздохнуть от облегчения, но грудь ещё оставалась зажатой в тисках. Голоса постепенно отдалялись. Чем тише они звучали, тем больше свободы давали ей мужские руки. Наконец, они оба расслабились. Настя закашлялась, мужчина повернул её лицом к себе и одеждой заглушил звук.

После приступа кашля она подняла голову и вздрогнула.

– Не пугайся. Это балаклава, – прошептал мужчина, тускло сверкнув глазами в темноте.

Её голова вновь упала на его грудь.

– Вы ведь меня не тронете? – так же шёпотом спросила она.

– Нет, конечно. Замёрзла?

– Почти ничего не чувствую...

Приподнявшись на коленях и придерживая Настю, мужчина быстро вынул сначала одну руку из рукава, затем другую, и накинул куртку на её плечи, оставшись в чём-то тёмном. Потом залез в карман и что-то достал. Через несколько секунд его пальцы оказались у её губ. И опять шёпот:

– Проглоти капсулу. Силы быстро восстановит.

Подчинилась.

– Была бы подлиннее косуха, можно бы и в таком виде на байке уехать. Но короткая. Сейчас тебя спрячу и пойду присмотрю чего-нибудь из одежды. Недалеко отсюда видел бельё на верёвке. И надо разведку произвести.

Мужчина поднял её, словно пушинку. Донёс до сарая, толкнул плечом дверь. Поставил Настю на ноги, прижав к себе сильной рукой, и посветил вокруг телефоном. Зашептал:

– Вон там можно прилечь у стены. На досках. Укрою сверху курткой. Закрою тебя фанерой, как домиком, и дровами обложу. Если парни вернутся, то не заметят. А ты постарайся расслабиться, не шевелиться и не кашлять. У тебя часа полтора на отдых будет. Нам ещё с километр до мотоцикла добираться. Всё поняла?

– Да.

Она легла, подтянув ноги к животу. По телу, прикрытому курткой, начало разливаться тепло. Слышала, как мужчина обкладывал фанеру поленьями. Затем раздались шаги. Слегка скрипнула дверь, и наступила тишина. Лишь откуда-то с далёкой трассы доносился гул двигателей проезжающих по ней автомобилей. Пахло землёй и свежей древесиной. И ещё чем-то. Деревенским. Как когда-то у бабушки...

Боясь, что картинки произошедшего встанут перед внутренним взором и вновь поднимется волна паники, она всё-таки закрыла глаза. Но мозг решил иначе. Он и вымотанный событиями организм потянули её в дрёму почти сразу, как только стихли шаги спасителя.

Глава 5 "До" и "после"

Она очнулась от стука поленьев.

– Это я. Разговариваем только шёпотом.

Откопав Настю из-под дров, мужчина поднял её на ноги.

– Держись, вот тут ручка к стене прибита. Смотри, что я принёс. Джинсы. Мужские, но какая разница. Футболка и носки. Всё великовато, но что есть. Зато сухое. Одевайся, пора выбираться из этого посёлка. Твои преследователи, похоже, уехали, я последил за домом. Кого-то пронесли в автомобиль, двое в него сели. Сколько их было?

– Шестеро.

– Значит, остались трое. Один из них свой. С двоими я справлюсь, если что. Тебя ведь Настей зовут?

– Откуда вы знаете?

– Подробности потом. Называй меня Сашей. Не стесняйся, давай помогу одеться.

Настя мысленно ухмыльнулась над резким разворотом судьбы... Недавно один мужчина помогал раздеваться, а теперь другой помогает одеваться. Общими усилиями надели всё сворованное с бельевой верёвки. Джинсы подвязали найденным коротким проводом. Подвернули длинные брючины. Носки оказались огромными. Их тоже пришлось подвязывать поверх джинсов. Под конец даже подхихикивали, представляя, как бы она выглядела при дневном свете. Только у Саши подхихикивание было добродушным, а у Насти – прерывистым и нервным.

– Придётся идти без обуви. Сможешь?

– Попробую. Ноги ещё дрожат.

– Я помогу. Если кашель начнётся, утыкайся в рукав куртки. Заглушит. Сейчас я первым выйду к просёлочной дороге и осмотрюсь. На наше счастье, фонари не горят. Если руку подниму, – Саша продемонстрировал как, – значит, замри. Понятно?

– Да.

Почти не дыша, они прокрались до калитки перед домом.

– Вроде нет никого. Луна, как назло, яркая сегодня. Перебираемся вон туда – в тень от забора.

Саша подхватил Настю на руки и, перебежав через дорогу, присел. Они слились с темнотой. Немного подождав и оглядевшись, он потянул её за талию. Через некоторое время свернули в проход между высокими заборами.

– Осторожно, здесь ручей. Тропка узкая.

Потом они прошли сквозь перелесок, при выходе из которого Саша замер, подняв руку. Настя затаила дыхание. Он тихо и коротко свистнул. В ответ раздался такой же свист. Снова обняв Настю за талию, помог ей перебраться через небольшую канавку.

На фоне дороги проявилась фигура ещё одного мужчины с сумкой в руках. Он спустился к ним вниз. Саша начал откидывать ветки от мотоцикла.

– Я боялся, что ты её не найдёшь, – услышала Настя приглушённый голос Макса.

– На голимой интуиции нашёл за полминуты до появления погони.

– Насть, я сумку с вещами принёс. Телефон в ней.

– Где Женька? – сорванным полушёпотом спросила она.

– Ещё вчера спрятал её во втором доме. Я в твой телефон вбил свой номер. На четыре тройки окончание. Купи другую симку и с неё мне позвони, чтобы была связь. Мало ли что. В чате мне не пиши. В универе мы должны остаться врагами.

– Чем вас так застращал Стас?

– Сейчас некогда рассказывать. И прости. Не мог я тебя раньше отпустить – его псы ходили за мной по пятам.

– Тогда зачем заставил Женьку обмануть меня?

– Это не я. Стас.

Макс шагнул к Насте и легонько обнял.

– Не больно?

– Терпимо.

– Я слишком сильно зашвырнул тебя в коридор. Не рассчитал силу. Ты такая лёгкая.

– Всё обошлось.

– Стоп. Ты же без обуви. Подожди.

Достав туфли, Макс помог обуться. После чего Саша прикрепил сумку на багажник, предварительно отцепив от него запасной мотошлем и передав его Максу. Тот экипировал Настю.

Двигатель заурчал, и она села сзади, крепко обхватив мужской торс. Обернулась. Мотоцикл мягко тронулся, оставляя за собой на дороге одинокую фигуру парня, через секунды метнувшегося к перелеску. Больше она не оглядывалась, радуясь возраставшему расстоянию между собой и посёлком.

Эйфория от спасения стремительно заполняла сознание, и Насте казалось, что всё осталось позади. И она даже предположить не могла, что её жизнь уже раскололась на «до» и «после».

***

Проснулась в чистой белоснежной постели. Сквозь шторы просвечивало яркое солнце. Воспоминания всплыли в сознании сразу. Но она была настолько морально измотанной, что уже не могла ни бояться, ни переживать, ни радоваться спасению.

Вспомнила, как Саша внёс её в гостиницу со служебного входа. Посадил еле живую в кресло номера, вышел на полминуты, вернулся без шлема, но в балаклаве.

Настя даже не спросила, зачем тот скрывает лицо. Значит, так нужно.

Он помог раздеться, и она уже не переживала, что снова обнажена перед мужчиной. Сил на это не осталось. Затем Саша отнёс её в душевую кабинку и посадил в поддон. Закатав рукава чёрной водолазки, стал поливать тёплой водой, осторожно промывая ранки. Насколько могла, Настя помогала ему. Адреналин уже отпустил, и руки едва двигались: мышцы отказывались подчиняться. Саша сам вымыл ей волосы шампунем. Затем обернул её в большую простыню и принёс на кровать. Попросил не спать. Намучился с длинными волосами и феном с расчёской чуть окончательно не запутал их. Вдоволь начертыхался, чем вызвал у Насти улыбку.

А потом в номер пришла врач. Тщательно осмотрела каждый сантиметр тела, обработала раны, царапины и места содранной кожи, вынула занозы и шипы. А ещё смазала синяки и подошвы ступней какой-то чудо-мазью, как сказал Саша. Тихо спросила, не изнасилована ли. Настя улыбнулась и отрицательно покачала головой.

Врач послушала лёгкие. Перед уходом поставила два укола, дала выпить лекарство и сказала, что пациентке предстоит пять-шесть часов крепкого сна.

***

– Проснулась? – раздался рядом знакомый шёпот через эти пять-шесть часов.

– Да, – уже менее сиплым голосом отозвалась она. – Ты опять не говоришь вслух.

– Можешь совершенно случайно выдать меня. Когда всё уляжется, я откроюсь. Сейчас врач придёт и ещё раз тебя осмотрит. Отцу будешь звонить?

– Нет. Лучше один раз по полной программе отхватить, чем два раза и тоже по полной.

Плечи Саши заколыхались от беззвучного смеха.

Раздался стук в дверь, и он пошёл открывать.

Врач опять осмотрела Настю, повторно обработала раны и места, где начинали наливаться синяки, следов от которых почти не осталось. Спросила Настю, что ещё её тревожит.

– Сильно болят мышцы, причём все. А ещё сиплю и горло не в порядке.

– Не удивительно: такой забег устроила. И ночь прохладная была. Обезболивающее и все необходимые лекарства я сейчас выпишу. Тебе уже можно вставать. Но, помни, что после сильнейшего эпизодического стресса возможен нервный срыв. Ты можешь не справиться самостоятельно. Пока твой организм ещё мобилизован, но рано или поздно отпустит. И ты, Александр, об этом тоже знаешь. Подыщи девочке надёжного специалиста.

– Я подумаю, что можно сделать.

– Ну всё. Я закончила. Рецепты на столе. Всего доброго.

Настя нырнула под одеяло.

Проводив врача, Саша придвинул к кровати кресло и, усевшись в него, зашептал:

– Я знаю, ко мне много вопросов. Что могу – расскажу. Предала тебя Женя, и, по всей видимости, по настоянию Стаса. Макс в принципе не мог этого сделать. Но подозревал, что готовится ловушка. К тебе его не подпускали, и он попытался предупредить об опасности через других студентов и твою подругу. А потом и сам поверил, что вечеринка отменена. Просто на всякий случай обратился ко мне. Разработали операцию. Нас было трое: Макс, я с мотоциклом и один пеший. Пеший отвлёк парней, когда они собрались в одном месте, а Макс уже был на стрёме. Я ждал тебя на тропе в конце посёлка, но вовремя сообразил, что твоих сил не хватит на такое расстояние. Помчался навстречу. Нашёл у калитки.

– И что теперь? Что мне делать? Я не смогу учиться в этом универе! Стас проходу не даст! А отец не разрешает переводиться.

– Не надо из-за какого-то подонка уходить из престижного университета. Мы тебя защитим. Уже всё продумали. Рядом с тобой на всех перерывах будут надёжные парни. Студенты. Будут меняться по необходимости. Встретят утром у машины и после занятий до машины проводят. Если понадобится, то защитим вплоть до получения тобой диплома. А там посмотрим. Дай-ка руку.

– Зачем? – спросила Настя, но руку протянула.

Саша надел ей на указательный палец кольцо-печатку.

– Вроде угадал с размером. Вот, смотри, видишь здесь шарик?

– Да.

– Если почувствуешь опасность, то большим пальцем нажми до щелчка. Нажимай сейчас.

Настя сделала, как сказал Саша, и в номере тихо запиликало. Он приподнял рукав водолазки, и стал виден чёрный браслет с мигающим красным огоньком. Затем мужчина активировал смартфон, на экране которого открылась карта с синхронно мигающим значком на здании гостиницы. Постепенное приближение карты показало и расположение номера, где находилось кольцо.

– Круто! – Настя глянула в тёмно-карие глаза Саши восхищённым взглядом. – Ты из спецслужб, что ли?

– Такие браслеты наденут все твои добровольные охранники. В случае необходимости окажутся рядом в считанные минуты. Теперь по поводу стресса. Выходишь на учёбу завтра же. С высоко поднятой головой. Этих засранцев просто игнорируй. Сумеешь неделю продержаться и не отстать по учёбе, то никакие нервные срывы тебе не грозят. Организм переключится на другую задачу. Ему некогда будет обдумывать и пережевывать случившееся. Но если почувствуешь неладное, звони. Свой номер я уже забил в твоём телефоне. Моё имя почти в начале списка. Айболит. Ну вот... теперь тебя смех одолел. Смейся-смейся... полезно...

Саша вздохнул и молча уставился на заливавшуюся хрипловатым хохотом Настю.

– Всё, хватит валяться. Загляни в сумку, выбери одежду, и пора ехать домой. А то отец полицию на ноги поставит, – проворчал он, когда прошёл сначала приступ смеха, а затем вызванный им приступ кашля.

Покопались в сумке, достали джинсы и свитер. Настя привела себя в порядок, справилась с лёгким макияжем. Через полчаса она вызвала такси, а ещё через пятьдесят минут стояла с опущенной головой перед оравшим отцом и бледной мачехой, пытавшейся лёгкими прикосновениями успокоить мужа. Попало за то, что не звонила, расцарапала лицо и вернулась домой на чужом автомобиле и без охраны. Молча выслушала все ограничения, объявленные в наказание, и также молча поднялась к себе.

И лишь перешагнув порог и осмотрев свою уютную, солнечную и безопасную комнату, она с трудом добралась до дивана и рухнула на него с судорожными рыданиями, стараясь изо всех сил зажимать рот ладонями. До неё, наконец, дошёл весь ужас произошедшего и пришло осознание, что всё ещё только начинается. Стас не оставит её в покое, пока не добьётся своего. Даже перевод в другой университет не спасёт. А возможно, и переезд в другой город.

Она уже не предполагала, она твёрдо знала это, чувствуя своё сердце, сжатое чужой рукой. Рукой, позволившей ему лишь малое: трепыхаться, гоняя кровь по сосудам. Кровь, облучённую синим пламенем. Кровь, отравленную чужой памятью, чужой страстью. Страстью, заставившей её вспомнить там – на вечеринке – частичку того, что произошло не с ней.

Поняла: бояться следует не только Стаса, но и себя. Он, получив своё, успокоится и отвалит, а она провалится в яму с пламенем неразделённой страсти, неразделённой любви. Пламенем, уничтожающим сознание, достоинство, гордость.

Откуда пришли знания? Она не знала. Но они пришли и предупредили об опасности, заставив сжать кулаки и поклясться самой себе, что выдержит, закроет сердце и охладит разум. Она сможет заковать свои чувства цепями.

Настя поднялась с дивана, пошатываясь, дошла до стола, вытащила верхний ящик и достала шкатулку. Отодрав ключ, прикреплённый скотчем снизу столешницы, открыла замок и откинула крышку. Немного покопавшись в своих тайнах, срытых даже от самого родного человека, она со дна достала кулон на цепочке. Точно такой же, как и у Стаса. Сжала его в кулаке. Закрыла глаза и ясно увидела ревущую себя у ограды балкона, на котором нашла этот кулон с цепочкой, когда вышла на какой-то странный шум. Но заигралась с новой игрушкой и уронила ту вниз. Ревела и добивалась от мамы, чтобы она сходила за кулоном или отпустила её.

Тогда, будучи ещё совсем ребёнком, Настя твёрдо знала, что если потеряет кулон, то собственное сердце разорвётся на куски. Сколько ей в то время было? Шесть лет? Семь? Что это? Совпадение? Рок? Карма?

Настя тряхнула головой. Положила кулон в шкатулку и сходила в душевую, где умылась холодной водой. Смотрясь в зеркало, постепенно взяла себя в руки. Это всего лишь нервы, откат от нервяка и неуправляемая волна фантазии.

Вернулась в комнату почти спокойной. Подхватила брошенную у порога сумку, достала рецепты и напоминалку от врача, выложила все купленные по дороге лекарства в необходимом порядке. Из одного из блистеров достала капсулу и запила водой из бутылки, открытой ещё в пятницу.

Потом вынула свои вещи и привела в порядок Женькины. Бросила сумку на пол. Завтра в универе отдаст. Поставила в гардеробную яркие сапожки, которые взяла для прогулок по лесу. Но так получилось, что «прогулялась» босиком.

Включила компьютер, и пока он загружался, перевела взгляд на учебники и тетради. Открыла конспекты по одному предмету, затем по другому. Из тетради вылетел маленький листок.

«В выходные не высовывайся из дома. Опасно.»

Похоже, мужской почерк.

– Запоздалое предупреждение. Что ж ты в пятницу не попало мне на глаза...

Смяв и отбросив листок в сторону, Настя забралась с ногами в кресло и уставилась на стильную, самостоятельно купленную настольную лампу с оранжевым абажуром. Казалось бы, всего двое суток назад она готовилась здесь по этим предметам, а такое впечатление, что прошли годы. Почувствовала себя резко повзрослевшей. Отрицательный опыт в жизни – тоже опыт.

Вспомнила Женьку, с которой дружила с детского сада. Та с родителями до сих пор жила в том же доме, где когда-то жила и её семья. Женька была для неё не просто подругой, а ещё и связующей ниточкой с безоблачным детством под крылышком мамы. Может, поэтому так безоговорочно ей доверяла. Даже не заметила, когда та изменилась. И явно из-за зависти. В груди заныло-застонало... Не хотелось в это верить. Возможно, её просто запутали, запугали? Но даже если они когда-нибудь помирятся, вернётся ли доверие?

Из тёмных глубин души начал нарастать гнев на Стаса, разлучившего её с подругой. Гнев с леденящим страхом и пугающими отголосками зародившейся страсти. Адская смесь тонкими ручейками заливала тело от головы до пят... Настя застонала в голос и, не найдя сил перебраться на диван, съёжилась в кресле.

Из нервного ступора вышиб стук в дверь и голос Светланы Игоревны:

– Настёна, к тебе можно?

– Да, конечно.

Светлана Игоревна прошла к дивану и присела, теребя кончик пояса от халата.

– Настя, ты будешь с нами ужинать?

– Я очень устала, хотелось бы поесть тут и сразу лечь.

– Отец переживает, что грубо обошёлся с тобой. До сих пор кабинет шагами меряет. Если бы ты пришла на ужин, то всё сгладилось бы...

– Хорошо, – нехотя согласилась Настя. – Я спущусь.

– Вот и прекрасно, стол опять будет накрыт на троих.

Светлана Игоревна улыбнулась и выпорхнула из комнаты.

Настя достала из-под учебников лекарства, на её счастье не замеченные Светланой Игоревной, и закинула их в шкатулку. Заперев ту на ключ, вернула его на место под столешницу и с облегчением вздохнула.

Вновь подумала об ужине. Пережить его, наверное, будет сложно, но если она осилит этот шаг, то осилит и первое своё появление в универе, и первую встречу с Женькой, предательством разорвавшей ей душу.

И с теми, перед кем она стояла униженной. Впереди её ждёт многое из того, через что надо пройти.

Настя тяжело встала, зашла в гардеробную, сняла с вешалки платье, которое больше всего понравилась Светлане Игоревне на шопинге. Пока крутилась у зеркала, вспомнила, с каким бледным лицом та стояла рядом, когда отец отчитывал свою дочь, и решила, что слово «мачеха» должно исчезнуть из её лексикона.

Отец заметно переживал, что с ходу сорвался на дочь. После ужина все трое остались внизу. Владимир Викторович пару раз прошёлся по гостиной туда-сюда, а его женщины ждали, когда глава семьи соберётся с мыслями. Наконец, он остановился напротив дочери.

– Анастасия. Сегодня я был несправедлив к тебе. Был жесток. Проигнорировал собственное правило: сначала выслушать собеседника, а потом уже делать выводы. У нас и без этого сложные отношения в семье. Не хочу, чтобы мы отдалились друг от друга ещё больше. Я снимаю все ограничения, которые объявил в наказание. Ты сможешь меня простить?

Он сел на диван рядом с дочерью и притянул её к себе. Настя почувствовала ком у горла, но сдержала слёзы. Она прижалась к родному человеку, слушая, как бьётся его сердце. Если бы только знал отец, насколько он был прав, выговаривая ей за поездку.

– Пап, именно в этот раз ты справедлив, как никогда. Я действительно повела себя неосторожно. А со Светланой Игоревной у нас вполне нормальные отношения. Ты разве не ещё заметил? Вот это платье она мне выбрала.

Владимир Викторович посмотрел на дочь, затем на жену, ещё несколько раз перевёл взгляд с одного улыбающегося лица на другое. И его лицо, до этого момента настороженное, расплылось в улыбке.

– Девчонки мои, девчонки! Как же я вас люблю. Выбирайте путешествие на новогодние праздники. Анастасия, если захочешь, пригласи в поездку подругу.

***

Настя уснула почти сразу, как легла. И воспоминания о треклятой вечеринке не мучили её. Её радовал вечер, проведённый втроём. Они ещё долго сидели вместе в уютном холле и хохотали до слёз над проделками Насти в первые годы, когда Светлана Игоревна появилась в их доме. Сколько же всего она вытерпела... Отец и половины из того, что вытворяла дочь, не знал. Теперь знает.

Глава 6 Практика с подставой

– Доброе утро, Антон Витальевич.

– Доброе утро, Анастасия. Как всегда, сначала за Женей?

– Нет, сразу в университет.

Он бросил взгляд в зеркало.

– Поссорились?

– Немного.

Настя мысленно поблагодарила водителя, что он не стал вникать в суть ссоры и не расспросил о царапинах на лице и руках. Не до этого ей сейчас. Её ждут пороги, через которые надо переступить.

Один вчера осилила. Совместный ужин. Светлана Игоревна расцвела, когда увидела дочь любимого мужчины не в бесформенной футболке и драных джинсах, а в платье, выбранном ею. А дальше всё прошло как по маслу. Даже не потребовалось делать каких-то усилий. А всё потому, что рядом находились родные люди.

Теперь же она столкнётся с внешним миром. Жестоким и циничным. И она должна стать такой же по отношению к нему. Жестокой и циничной.

Встала очень рано. Не спалось. Заглянула в чат. Криво ухмыльнулась. Все девчонки, присутствующее на закрытой вечеринке, изливали свой восторг. Трепаться о том, что именно на ней происходило, они не могли. Болтливых наказывали и изгоняли из своего круга. Но то, что произошла «эпическая битва между королём и королевой, закончившаяся примирением и даже любовью», сквозило почти в каждой строчке. Видимо, неплохо они с Максом позабавили публику. А танцевал король по-королевски. Они чувствовали друг друга от «а» до «я».

Только однажды у неё был равноценный партнёр – пару лет назад в Италии.

Настя задумалась, пытаясь вспомнить лицо пригласившего её парня. Кажется, тот был синеглазым, как и Стас. Вздохнула и отмахнулась от попыток оживить память. Тогда она была увлечена другим мужчиной, и все остальные были для неё безликими…

В чате кто-то выложил их танго с Максом. До сих пор удивлялась, как они на таком пятачке станцевали. И о вражде забыли. Но, увы. Даже рядовая дружба теперь невозможна из-за Стаса.

Настя нахмурилась. Всё лето опасалась не того, кого надо было опасаться. Словно чёрным ангелом этот парень теперь навис над её жизнью.

– Приехали, Анастасия.

Она встрепенулась и посмотрела в сторону входа в университет. В глаза бросилась толпа вокруг нескольких парней. А она так и не приняла решение, как поступить. Все, кто не знал, чем закончилась для некоторых личностей вечеринка, сейчас набросятся на неё, как на героиню романа. Будут ожидать их обнимашек с Максом. И как теперь не разорваться между раздачей улыбок одним и стальных взглядов тем, кто был виновником и свидетелем её унижения.

– Анастасия, – опять позвал Антон.

Она вздохнула, выбралась из автомобиля, надела рюкзак, взяла сумку Жени. И, набравшись смелости, сделала первый шаг к новой жизни.

А на втором её окликнули:

– Настя, помочь?

Она оглянулась. Будто из ниоткуда, улыбаясь, рядом материализовался высокий и крепкий парень. Темноволосый с тёмно-серыми глазами. Он приподнял рукав, и она заметила чёрный браслет на запястье.

«Мой ангел-хранитель».

Улыбнулась в ответ и протянула ему сумку Жени.

– Я Лёша. Тебя оградить от этой толпы или будешь общаться? Похоже, ждут тебя.

– Будет странным выглядеть, если я пройду мимо с каменным лицом. Большинство из них нормальные студенты. Постараюсь отделаться общими фразами.

– Я видел в чате ваш танец с Максом. Шикарно.

Через пару минут её окружили студентки, отхлынувшие от парней. Охи, ахи, поцелуйчики и обнимашки. Опечалились царапинами. А ещё её прикид оценили. И брючки, и блейзер, и блузку.

Ухмыльнулась. Скоро узнают, что с Максом у неё ничего не получилось, и она покинет пьедестал.

Настя бросила просящий взгляд на «ангела-хранителя» с чёрным браслетом, и тот, вклинившись в щебечущую стайку, вытащил её, обняв за талию. Стайка, кажется, опупела от такого вторжения и разом умолкла.

– Что будем делать, Настя? Обниматься-улыбаться или серьёзными мимо мажоров пройдём?

– Давай серьёзными. Хотя, если честно, у меня улыбка на лице сама расползается.

– Так психологическая защита срабатывает. Значит, обнимаемся-улыбаемся.

Пока разбирались, как пройти мимо мажоров, уже оказались напротив них и от души рассмеялись. Так и не взглянув на парней, Настя прошла мимо.

– А ты весёлый, ангел-хранитель.

– Как здорово ты меня назвала.

– Главное, чтобы потом на тебе не отыгрались.

– Они нас не трогают. Мы занимаемся боевыми искусствами, а там свой мир и свои законы. И бизнеса у наших папаш нет. Разрушать нечего. А прилететь от нас может. Они прекрасно знают: задень одного из нас, и будут иметь дело со всеми. Был тут нахрапистый. Перевёлся в Краснодар учиться.

– Круто вы с ним...

Они вбежали на второй этаж, и у самой аудитории он отдал сумку.

– Я тебя сегодня ещё увижу, Лёша?

– Да, после занятий отведу к машине, а на перерывах другие будут.

– Тогда до встречи.

– Пока.

Настя вошла в аудиторию, и все разговоры разом стихли. Она обернулась, «ангел-хранитель» заглянул в дверь, обвёл помещение взглядом и только после этого ушёл. Улыбаясь, Настя дошла до их с Женькой мест. Огляделась и нашла её наверху, в самом дальнем углу. Дошла. Поставила сумку рядом с ней.

– Это твои вещи, Женя.

Та даже не подняла голову. Смотрела в тетрадь. Настя развернулась и с лёгким сердцем отправилась на своё место.

Порог по имени Женька пройден. Она сама всё поняла и ушла с дороги.

Осталось ещё два порога. Мажоры, взглядом с которыми ещё не встретилась, и отдельно стоящий Стас. Но ей уже стало легче.

***

Выйдя из аудитории, Настя огляделась. Заметила парня у окна, поднявшего руку и тут же пошедшего навстречу.

– Привет. Я Олег. На первый этаж?

– Да.

– В холле Макс со свитой. Будь готова. Я за твоими плечами. Лёша внизу страхует.

Хорошее настроение вмиг улетучилось. Но рано или поздно они всё равно столкнутся.

– Стас там?

– Нет.

Настя постаралась успокоиться и настроилась на неприятную встречу. Спустились по первому пролёту, вступили на второй. Увидела их сразу. Это те парни, что стояли у кресла Стаса. Без усилий, сами собой, глаза налились холодной сталью.

– Не тормози, Настя. Иди обычным шагом, – услышала она голос сзади.

Парни увидели её издали и уже не отводили взглядов. Она же не концентрировалась на ком-то одном. Просто смотрела в середину группы из нескольких человек. Там же тёрлись две невысокие девушки.

– Обходи слева, – вновь услышала тихий голос сопровождающего.

Подалась чуть в сторону. Шла, а в крови закипало презрение к этим недоноскам. Проходя мимо мажоров, льдом обожгла глаза одного, другого, третий успел отвернуться, четвёртый криво усмехнулся, но и на нём она взгляда не задержала. Перевела его на Макса. Тот выглядел как обычно, будто и не было вечеринки. Отстранённо-холодно, с ноткой презрения.

– Лазарева! Поговорить надо. Иди сюда, – услышала она его голос.

Остановилась и развернулась в сторону мажоров. К Максу не пошла. Ждала, когда подойдёт сам. Прошло полминуты, минута. Он ждал. Она тоже.

– Маааакс, ты её так и не укротиииил? – раздался знакомый капризный голос.

Ни Настя, ни Макс не удостоили девицу ни ответом, ни взглядом. Макс поправил лямки рюкзака на плече и пошёл к Насте.

– Привет. Симку купила? – тихо спросил он.

– Привет. После занятий заеду в салон.

– Не надо. Завтра от Саши привезу телефон, по которому сможешь с нами связываться.

– Поняла. Что там с Ларским?

– Стас в больнице. Черепно-мозговая. Сотрясение.

– Ещё бы. Таким кирпичом заехали.

– Хочу предупредить. Он настаивает на твоём бойкоте. Я пока не объявил.

– Детский сад. И чем мне это грозит?

– В общем-то, ничем. Ты ещё не влилась в наш круг. Но могут задирать, насмешки отпускать, кофе на тебя вылить.

– Говорю же – детский сад. Передай им, чтобы от моих «ангелов-хранителей» подальше держались, а то получат по попе а-та-та.

Губы Макса чуть дрогнули в усмешке. Он развернулся, махнул своим и пошёл широким шагом к выходу из университета.

– Слышал, Олег?

– Да. Передам нашим.

***

Стас отсутствовал на занятиях почти две недели. Бойкот Насте так и не объявили. Шумиха вокруг вечеринки постепенно стихала. И острота воспоминаний стала сходить на нет.

Но зато на их фоне начал более чётко выпячиваться тот момент, когда она почувствовала выворачивающую душу наизнанку, вспыхнувшую на мгновение страсть к Стасу. То ей казалось, что это чужие воспоминания, то её собственные, но хорошо забытые.

Но она никогда не испытывала подобных чувств к мужчинам. Чувств, рвущих душу и сносящих напрочь сознание. Не могла она испытать подобное и забыть. Не могла. Сейчас эта страсть не проявлялась, не терзала душу, но воспоминания о том, как она почувствовала её там, заставляли глубоко задуматься.

Тот сон, из которого она вспомнила несколько фраз, снился ей нечасто, но с упорным постоянством. И никогда полностью. То одна часть события, то другая. То снился вой самолётов и грохот взрывов, то крики людей, то плач девушки, то шёпот… Некоторые эпизоды сна повторялись. Не оттуда ли пришло воспоминание об этой страсти?

Настя взяла лист бумаги и попыталась вспомнить слова, пришедшие в голову, когда она следила за пальцами Стаса и, поражённая, смотрела на его кулон. Писала их одно за другим, но никак не могла составить именно те предложения, что заставили её посмотреть на его губы. Достала свой кулон и положила на стол перед собой. Погладила пальцем ворона, взмахнувшего крыльями, и вновь взяла ручку. В конце концов, появилась строчка, в которой она была уверена:

«А я по синим твоим и по необычным губам.»

Но что именно обозначала фраза, можно лишь догадываться. Синий цвет явно относился к глазам. Необычные губы? Не сказала бы, что необычные, но в улыбке, да. В улыбке они действительно необычны. Даже красивы. Только там ей было не до их оценки.

Настя закрыла глаза, вспоминая их, и сразу открыла. Её вновь стало накрывать волной желания, которую она тут же погасила.

Фыркнув, вчетверо сложила лист и отправила его в шкатулку, куда закинула и кулон. Приняла твёрдое решение: сразу после вновь увиденного сна она будет записывать всё, что запомнила. И, возможно, постепенно сложится полная картинка.

***

Она окунулась в учёбу и подготовку к практике. Уже объявили фирму, в которой её ждали. Знала, что туда пригласили троих из пяти студентов с высшими рейтингами. Настя честно высидела пару конференций и с нетерпением ждала дня, с которого целый месяц не будет посещать университет. А значит, встреча со Стасом отодвинется на этот срок. Он уже появлялся, но ни разу не попытался найти её. Не встретились даже случайно.

Остальные из его стаи были ей крайне неприятны, но тяжёлых моральных последствий от внезапных столкновений, как первое время, не возникало. Вначале, почти каждую ночь их насмешливые глаза преследовали её во сне, а теперь она лишь испытывала лёгкий озноб, и то ненадолго. Особенно когда за плечами её подбадривал один из «ангелов-хранителей».

Пришло время практики, и вечером в пятницу по второму «секретному» телефону она позвонила абоненту со смешным именем Айболит. Предупредила, что его «ангелы» заработали отпуск. Тот, немного помолчав, спросил:

– Ты сама выбрала компанию?

– Нет, – не сразу ответила она, почувствовав, как сердце метнулось вскачь, – меня и ещё двоих студентов выбрала сама фирма.

– Что ты о ней знаешь?

– Ну... как что... название, направления деятельности, генерального директора и начальника протокольной службы.

– Название фирмы?

– «Нери-Групп».

– Это семейная компания Ларских. Принадлежит отцу Стаса, Эрасту Леонидовичу.

Ноги Насти подогнулись, и она осела на диван.

– Что мне теперь делать?

– Поменять место практики сможешь?

– Поздно... мне в понедельник уже выходить...

– Так. Успокойся. У меня есть связи с их службой охраны. Перезвоню.

– Жду.

Настя встала, вышла на балкон и сделала глубокий вдох прохладного воздуха. Влипла так влипла. А ведь у Стаса тоже должна начаться практика. А она даже не поинтересовалась, кто второй и третий практиканты. Какая беспечность! Привыкла жить с «ангелами» за плечами.

Вздрогнула, услышав вызов по телефону, и метнулась в комнату.

– Слушаю, Саша.

– Стас руководит юридическим отделом одной из компаний «Нери-Групп». У него неполный рабочий день.

– И? Он же не сможет что-то сделать в офисе. А вечером меня будет ждать автомобиль.

– Не забывай о перстне. Заместителю руководителя охраны передам наш браслет.

– Он твой друг?

– Когда-то работали вместе. Не волнуйся. И там будешь в безопасности.

– Спасибо, Саша.

– Всё. Спи спокойно.

Саша прервал разговор, а Настя глубоко вздохнула и откинула телефон на диван. Решила, что сейчас следует отключиться от проблемы и подумать о ней утром. Оно ведь значительно мудренее вечера...

***

Вторым практикантом оказался Толик Заронов. Тот самый, что выдал тайну Стаса. Из отдела персонала его сразу забрал к себе руководитель отдела делопроизводства. За Настей прибежала молоденькая девушка.

– Извини, Настя, мне совершенно некогда. Сейчас сдам тебя нашему Тираннозавру... Ой, – рассмеялась она, – это мы начальника переводчиков так называем. Он с них три шкуры дерёт. Приготовься: Аркадий Палыч первые дни будет разговаривать с тобой только на английском. Ты должна будешь перевести, но ответить на поставленные вопросы тоже на английском. Начнёт с лёгкого и не отстанет до тех пор, пока не нащупает слабые места.

– А ты кем работаешь? Тоже переводчик?

– Нет, я внутренний курьер. Иногда в город выезжаю.

– Значит, всех знаешь здесь?

– Почти.

– И Стаса Ларского?

– Зачем интересуешься?

– Немного знакомы. Он учится в параллельной группе.

– Станислав Эрастович – один из самых лакомых женихов города. Здесь по нему все незамужние сохнут, да и замужние тоже. Но не подкатывают. Все из рискнувших немедленно вылетели с работы. Ваши отделы на одном этаже. Возможно, пообщаетесь. Он после учёбы приезжает. Второе высшее получает.

– Как второе?

– Сначала на юриста учился, но перевёлся на заочное, чтобы поступить на переводчика.

– Сколько же ему лет?

– Двадцать пять. Работоспособность бешеная. Очень серьёзный.

«Знала бы ты этого серьёзного... ведёт себя как...», – не подобрав подходящего эпитета, Настя прервала мысль и, естественно, промолчала.

Так, за разговорами они поднялись на нужный этаж и, пройдя по широкому коридору мимо уютного кафе, оказались у кабинета Тираннозавра – Тира Аркадия Павловича.

***

Почти за неделю стажировки Настя освоилась в отделе Тира. То, что он действительно тираннозавр, она убедилась с первых минут общения с ним.

Невысокий и худощавый человечек в круглых очках и с резким, иной раз невыносимо высоким голосом, встретил Настю почти агрессивно.

Всё их общение велось исключительно на английском языке. И на английском же языке предупредил, что делать поблажки любовницам Стаса Ларского он не намерен. На этот выпад Настя напрямую ответила, что господин Станислав Ларский её совершенно не волнует.

При этом человечек в круглых очках, на первый взгляд, казалось бы, простецких, и в дорогостоящем костюме испытал на себе холодный взгляд практикантки. Затем ухмыльнулся и, как поняла Настя, тут же начал испытание дерзкой девицы на прочность.

День, проведённый с Тираннозавром, был настолько насыщенным и потогонным, что ей некогда было ни думать о Стасе, ни оглядываться по сторонам в коридоре или в кабинетах, где они находились вместе с Тиром. Ей не только надо было внимательно его слушать, но и переводить, отвечать. Хорошо ещё требовал последовательного, а не синхронного перевода. Если он разговаривал с кем-то на русском языке, она стояла сзади и переводила на английский. Если он говорил на английском, то её обязанность – переводить на русский. Несколько раз Настя оказывалась на грани обморока. Мозг кипел.

В минуты его молчания старалась ни о чём не думать, чтобы дать разгорячённой голове отдых, хотя не переставала удивляться способностям этого человека. Он умудрялся не терять нить разговора с сотрудниками фирмы и одновременно реагировал на её ошибки.

После первого дня практики Настя вернулась домой вымотанная до предела. Но нашла в себе силы и по рекомендации одного из сотрудников Тира, который помог ей освоится на рабочем месте, решила подтянуть перевод экономических терминов. Тем более что это тема её дипломной.

Ещё в тот же день узнала, что она единственная за четыре года практикантка в их отделе. Шёпотом ей сообщили, что последний раз здесь практиковалась молодая любовница Эраста Леонидовича. Все решили, что и Настя попала сюда исключительно по чьей-то протекции. Тогда она покраснела от этой новости.

Лишь в пятницу столкнулась лицом к лицу со Стасом. Спешила из кафе в кабинет Тира и по сторонам не глазела, когда Стас шагнул к ней, заставив вздрогнуть от неожиданности.

– Знаешь, где мой кабинет?

– Знаю, – кротко и хмуро ответила Настя.

– Зайдёшь после работы.

– Нет. Меня будут ждать на парковке.

Стас резко взял её за локоть и подтащил к своему кабинету.

– Заходи, – приказал он.

– Зачем?

Настю опалил холодом синий взгляд.

– Я сказал, заходи.

Кабинет ничем не отличался от таких же на этом этаже. Ни цветом стен, ни мебелью. Но Насте было не до разглядывания, особенно после того, как за спиной щёлкнул замок.

Мгновенно надавила на шарик перстня.

– Что тебе надо? – спросила она, развернувшись и почти уткнувшись лицом Стасу в грудь. Немедленно отступила на пару шагов.

Он спокойно обошёл её и сел на край рабочего стола.

– Мне надо, чтобы твой ротик не раскрывался по поводу того, что произошло на вечеринке.

– Я даже вспоминать о ней не хочу, не то что говорить. Выпусти меня.

– Даже не спросишь, что я сделаю за твой длинный язык?

– Догадываюсь. Но я не хочу, чтобы моё имя утонуло в грязи из-за связи с тобой. Поэтому не собираюсь трепаться о...

– Утонуло в грязи?

Брови Стаса взлетели на максимально возможную высоту.

– Что ты себе позволяешь, Лазарева? Мозги в лесу оставила?

– Что позволяю? Позволяю себе говорить правду!

Видя, что взгляд Стаса превращается в синий вулкан, она начала отступать от стола, при этом лихорадочно прислушивалась к шагам в коридоре, ожидая помощь.

Стас налетел вихрем и впечатал в дверь, буквально накрыв её тело своим и ногой раздвинув её ноги. Медленно приподнял над полом. Так же медленно наклонился к уху.

– Честно говоря, я уже почти забыл о тебе. Но теперь окончательно решил, что ты станешь моей. Не дёргайся. Не здесь. Хотя неплохо было бы выпустить тебя из кабинета с розовыми щеками, взлохмаченной и в расстёгнутой блузке.

Настю начинало потряхивать, она упёрлась руками в его грудь.

– Врёшь, что забыл. Это благодаря тебе я попала сюда, – прошипела она.

– Да. Благодаря мне ты пройдёшь практику у одного из самых лучших синхронистов страны. И ты мне заплатишь за мою доброту. Собой. Чистой, девственной и нежной.

И его губы изогнулись в улыбке, а палец опять повёл линию от волос вниз.

«А я по синим твоим и по необычным губам», – словно лезвием полоснуло по её мозгам.

Настя не понимала, что с ней происходит. Его синий взгляд вновь выворачивал её душу наизнанку. И если бы Стас не прижал её к двери и дал волю, то сама бы уже повисла на его шее и впилась поцелуем в эти губы. Хотя не имела ни малейшего опыта даже в этом. Организм взорвался желанием, а по груди прошлось тепло, оставив ощущение приятной щекотки. Утонуть в новых, неведомых ей чувствах она себе не позволила. Просто потому, что испугалась их. Спас её резкий стук в дверь.

Стас нехотя отпустил Настю, поставив её на ноги. Спокойно отошёл, а она отскочила вслед за ним, словно ошпаренная. Затем метнулась к окну, лихорадочно поправляя одежду и приглаживая волосы.

Стас подождал, когда она приведёт себя в порядок, и открыл дверь.

– Станислав, мне необходимо поговорить с тобой. Ты не один? – спросил вошедший высокий и крепкий мужчина с короткой стрижкой.

– Знакомься, Лев. Это практикантка. Воспитанница нашего Тираннозавра.

– Очень приятно. Можешь не называть себя, Лазарева. По долгу службы знаю о тебе всё.

Пристально рассматривая её, мужчина скрестил руки перед собой и, как бы невзначай приподнял рукав. Стал виден чёрный браслет.

Настя с облегчением вздохнула и повернулась к Стасу.

– Станислав Эрастович, – обратилась она к нему слегка дрожавшим голосом, – ещё раз благодарю, что вы пошли мне навстречу и организовали практику в «Нери-Групп». Я могу идти? Меня Аркадий Павлович ждёт.

Стас коротко кивнул, и Настя, собравшись с силами, вскинула голову и постаралась как можно спокойнее выйти из кабинета.

В этот день переваривать случившееся ей было некогда, да и она сама этого не хотела. Тир опять не давал скучать, мало того, начал гонять по синхронному переводу. Правда, не допускал его длительности более десяти минут и отправлял её в комнату отдыха, где Настя около получаса лежала в удобном кресле и приходила в себя. И только после приведения мозгов в рабочее состояние давал новое задание.

И в машине старалась пялиться на улицы, дома и людей, не допуская мыслей о Стасе. В своей комнате, скинув одежду и даже не посетив душ, приняла лекарство от «психов» в двойной дозе и закопалась под одеяло.

А утром дрожавшими от волнения руками развернула вчетверо сложенный лист бумаги и вписала:

«Ты что, собрался умирать?»

Подумав, добавила:

«Мужчина ранен, глаза полузакрыты, бледный. Очень тяжело дышит. Кожа на лбу рассечена. Перевязана грудь. Повязки на руках. Лежит в большой палатке. Сверху свисает разодранный брезент. Или что-то на него похожее. Был ещё разговор о каких-то операциях. А я...»

Настя закрыла глаза, пытаясь ещё что-нибудь выжать из памяти. Открыла.

«Я не смотрю сон со стороны. Кажется, я там медсестра. И плачу.»

Потом долго вглядывалась в эти слова. Понимала, что они из самых важных во сне, но его тайну пока не раскрыли.

***

Дальнейшая практика протекала хоть и бурно, но без эмоциональных всплесков. Стас словно забыл о существовании Насти, хотя встречались они часто. Она обязана была присутствовать на деловых переговорах и наблюдать за работой опытных синхронистов. А почти каждые третьи вёл Стас.

Она видела совсем другого Ларского. Серьёзного, сосредоточенного, со слегка прищуренным взглядом. Заметила разнообразие его стилей. С отдельными партнёрами Стас держался жёстко, с другими, наоборот, вежливо. Но все его переговоры значительно отличались от тех, в которых он не принимал участия.

«Да он манипулятор», – однажды осознала Настя, наблюдая, как Ларский «обрабатывает» довольно упрямого партнёра.

И ей понравилось, что Стас практически в каждой сделке добивался необходимых для фирмы условий контракта.

Но как бы он ни был хорош как бизнесмен, Настя не забывала о другой стороне его жизни, хотя очень хотела начисто забыть о той злосчастной вечеринке.

***

– Последовательный перевод у тебя на высоком уровне. Об абзацно-фразовом вообще молчу. Немного хромаешь в быстроте реакции при синхронном, но это поправимо. Если решишься работать синхронистом, то скорость придёт с практикой и с помощью обязательных тренировок. Остальные промахи я тебе отметил на отдельном листочке. Поработай над ними. И тебе, как и всем нынешним выпускникам, необходимо пополнить пассивный словарный запас.

Аркадий Павлович откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел в глаза сидящей у стола-брифинга Насти.

– Очень жаль, что не придёшь к нам работать. Я уже планы на тебя настроил. Может, передумаешь? Таких мест, как это, в России мало. Отсюда почти весь мир виден.

– Спасибо, Аркадий Палыч. Но я не могу здесь остаться.

– Из-за Стаса? Я даже представить не могу, чем он тебе неприятен. Ну да... у него бывают заскоки, но он достойный наследник семейного бизнеса. И что-то мне говорит, что влюблён по уши. Замечал его взгляды в твою сторону. Хотя... – вздохнул Тир, – возможно, просто хочет тебя добиться. Но то, что он неровно к тебе дышит, видно невооружённым взглядом.

Настя поднялась и, взяв со стола папку с отчётом по практике, ответила:

– Спасибо за всё. Я буду гордиться таким наставником, как вы. До свидания.

– Иди, дочка. И пусть в твоей жизни всё сложится.

Глава 7 Ужин с врагом

Дальнейшая жизнь Насти протекала довольно спокойно. Стас не докучал и не пытался встретиться с ней наедине.

Новый год семьёй провели в Таиланде. Купались, загорали, путешествовали. Пусть на короткое время, но ушли все страхи и волнения. О Стасе почти не вспоминала.

Но он сам напомнил о себе, как только Настя появилась в университете. Ларский резко изменил своё поведение и не упускал возможности показать, что не забыл о её существовании. Хотя бы раз в день, но она видела его, шедшего навстречу, с его необычной и наглой улыбкой. И только присутствие «ангела-хранителя» за спиной помогало ей не терять самообладания.

Настя приняла твёрдое решение покинуть Воронеж после учёбы. Причём немедленно после получения диплома, а может, даже в тот же день.

Изучив вакансии практически во всех крупных городах европейской части страны, очень быстро осознала, что интересную и достойно оплачиваемую работу можно найти далеко не везде. В основном такие специалисты нужны в Москве и Питере. И очень часто не на постоянной основе.

Конечно, для начала можно найти место, не требующего навыков последовательного и синхронного переводов, но без практики растерять их можно в два счёта. Но и работать в «Нери-Групп» она не сможет при всём своём желании. А именно это место было бы для неё идеальным.

Настя решила побольше узнать о семье Стаса и однажды позвонила Максу. Встретились в том самом кафе, где когда-то пили коктейль втроём. С Женькой.

– Ты уверена, что хочешь узнать о Ларских исключительно из-за работы в их фирме?

Настя покраснела, но ответила твёрдым кивком.

– Мне Тир сделал такое предложение.

– Я слышал, что тебе повезло у него практиковаться. Что именно ты хочешь о них узнать?

– Чем мне грозит работа там?

– Сама по себе работа – ничем. В отделе протокола дружный коллектив, любые интриги пресекаются на корню. Их инициаторы, независимо от опыта и стажа, в одночасье оказываются за воротами. Есть возможность обучения другим языкам. Но сама знаешь, что для синхронистов подобное не приветствуется.

– Ты обещал рассказать о старшем Ларском. Почему его так боятся?

Макс вздохнул и откинулся на спинку стула. С минуту задумчиво смотрел на стакан с коктейлем, вертя его туда-сюда.

– Даже не знаю, с чего начать. Личная жизнь Ларских наглухо закрыта для общества. Можно услышать обрывки сплетен, но нет никаких официальных подтверждений, кроме того, что Эраст Леонидович женат второй раз. От второго брака детей нет. От первого – сын и дочь. Мне кажется, что его дочь никто и никогда не видел. Все фото, что можно найти в интернете, сомнительны. В школу здесь не ходила. До сих пор учится в Англии. На каникулах редко покидает горный особняк в Сочи. Теперь о самом Эрасте Леонидовиче. Жёсткий. Властный. Не терпит возражений. Умеет быстро принимать взвешенные и выверенные решения. Почему его боятся? Он может утопить любой бизнес. Любое предприятие. Тебе знакомо такое понятие, как «тихое рейдерство»?

– Конечно. Но то, что при нём происходит – подсудно, да и вычислить рейдеров несложно. Главное – сделать это вовремя.

– Ларский сумеет завалить предприятие так, что руководители начинают осознавать катастрофу только тогда, когда бизнес уже уплыл из их рук. Всё делается тонко, изощрённо и… я бы сказал, грациозно. Примечательно то, что ни одной ниточки в сторону Ларского не найдёшь. Но конечным бенефициаром* будет именно он. Причём на правовой основе. Те, кто попался в его ловушку, доказать ничего не могут, а те, кто ещё не попал, верят, что он ведёт бизнес честно и как партнёр надёжен. Ларский действительно бережёт репутацию своих фирм, входящих в костяк бизнеса. Крайне редко втягивает их в подобные сделки. Если только на самом начальном этапе. Сделка правовая, расчёты проведены, все пункты контракта выполнены. Но она тащит за собой цепь событий, ведущих в нужную Ларскому сторону.

– Но, видимо, информация просачивается, если многие боятся с ним связываться. И с его сыном тоже.

– Только на уровне легенд и сплетен.

– Но ты об этих фактах знаешь точно... – лукаво посмотрела на Макса Настя.

– Я даже не заметил, как попал в эпицентр событий. Хорошо, что они не привели к большим деньгам, поэтому максимум, что мне грозит – это ещё пару лет побыть под пятой Ларских.

– Они не заставят тебя ещё раз поработать на них?

– Даже если заставят... Под моей задницей подстелен толстый слой соломы.

– Значит, если Стас что-то захочет от меня, то может угрожать бизнесу моего отца?

Макс на мгновение бросил хмурый взгляд на Настю, но, спохватившись, согнал хмурость с лица.

– Нет. Сначала за тебя возьмётся старший Ларский.

– Эраст Леонидович? Зачем?

– Он уберёт с дороги сына любую девушку, если она, по мнению отца, не будет достойна его. Уберёт тем или иным способом: шантажом или положит бизнес семьи, если та сразу не подчинится. Уберёт из Воронежа не только девчонку, но и всех ближайших родственников. И мало кто в городе будет знать, почему семья внезапно поменяла место жительства. Но это только в том случае, если почувствует серьёзное отношение сына к ней. Разовых и условно-постоянных любовниц он не трогает.

– Я не собираюсь становиться ни разовой, ни условно-постоянной любовницей Стаса. И его женой тоже. Мне нужно только одно – чтобы он отстал от меня.

– Хочешь сказать, что он не охладел к тебе?

– Нет, – выдохнула Настя и сгорбилась, откинувшись на спинку стула.

Макс, наоборот, выпрямился.

– Тебе надо уехать из Воронежа, и как можно быстрее.

– Кому я нужна без диплома?

– Высокооплачиваемую работу не найдёшь, но на жизнь хватит. И не забывай, что у твоего отца устойчивый бизнес. Хотя... есть ещё один путь...

Макс склонил голову к плечу и, пристально наблюдая за реакцией Насти, продолжил:

– Дать Стасу то, что он хочет.

– Ты серьёзно?! – она аж подскочила на стуле.

– Но не факт, что быстро отпустит.

– Поясни...

– Я знаю Стаса со школы. Старшеклассник с вечно грустными глазами. Часто видел его на переменах у одного и того же окна. Однажды подошёл к нему и спросил, кого он всё время ждёт. Стас не ответил. Просто сразу ушёл. Но при случайных встречах стал приветствовать, называя меня любопытным носом. Я никогда не видел его в компании друзей. Он всегда был один. Девчонки бегали за Стасом толпой, но тот будто и не замечал их. Приезжал в школу и уезжал всегда на автомобиле с охраной. После выпускного, на который мы, девятиклассники, просочились, не видел его пару лет. И вдруг оказались в одной группе в универе. Но этот Стас был уже совсем другим. Высокомерным, циничным, не терпящим возражений. Даже не знаю почему, но он сразу приблизил к себе меня и Лекса. По отношению к нам вёл себя вполне сносно, и с ним было интересно. Часто устраивал нам подработки в "Нери-групп". Лекс, в отличие от меня, в деньгах нуждался. Я – нет. Мои приёмные родители весьма обеспеченные люди, но меня привлекала работа именно в отделе протокола. С переводами.

– Я не знала, что ты приёмный… прости… Я теперь тоже с мачехой живу. Хотя она хорошая… как оказалось.

Макс некоторое время помолчал, смотря на Настю прищуренным взглядом, затем вновь заговорил:

– Настоящих родителей я не помню. Только недавно узнал, что отец погиб. Где и при каких обстоятельствах, мне не сказали. А мать… после внезапного исчезновения отца она резко сдала и умерла. Меня взяли в семью её дальние родственники. И я им благодарен за это. Я не провёл ни единого дня в детском доме. Давай вернёмся к нашему разговору о Ларском.

– Слушаю.

– Получилось так, что почти вся студенческая жизнь Стаса прошла на моих глазах. Девочки, которых он ни во что не ставил, клубы, где никогда не напивался, различные поездки... В основном его отношение к женскому полу какое-то… презрительное. Создалось впечатление, что он сравнивает своих девушек с неким эталоном, быстро разочаровывается и безжалостно рвёт с ними. Но с тобой он повёл себя по-другому. Совсем. Думаю, Стас запал. Обычно на таких вечеринках он отдаёт приглашённых им девочек своему окружению. Очень редко трогает сам, но если трогает, то уже не делится ни с кем. С тобой же он был совершенно непредсказуем. И очень странно себя вёл. Сложилось впечатление, что он злился не оттого, что ты отказалась подчиняться, а оттого, что стала выполнять его требования. Чем больше было снято вещей, тем сильнее он свирепел. Насть, если старший Ларский прознает... Ты отца своего предупреди, чтобы он не соглашался на сотрудничество ни с одним из предприятий Ларских. Расскажи ему то, что здесь услышала. Это всё серьёзно. Список их фирм я тебе пришлю. В нём будут все. Даже те, что по данным регистрации, казалось бы, им не принадлежат.

– Тираннозавр уже обо всём догадался.

– Чёрт! – Макс ударил ладонью по столу и тут же извинился перед соседями, обернувшихся на шум.

Наклонился ближе к Насте и тихо произнёс:

– Тир и старший Ларский – друзья с детства.

– Что-о?

– А то... ты уже на крючке у отца Стаса.

По коже пробежались мурашки, и Настя дёрнулась, освобождаясь от них. Немного помолчав, сказала:

– Я обязательно поговорю с отцом. Макс, как мне себя вести со Стасом? Он... он иногда становится... каким-то бешеным...

– Стас искусный манипулятор. Можно даже не заметить, как выполнишь все его требования. Следи за его словами, взглядом, движениями. Анализируй. Старайся идти самой безопасной для себя дорогой, – Макс вздохнул, – если он позволит, конечно. Я заметил, что вспышки его гнева не всегда естественны. Чаще это средство достижения цели. В действительности у Стаса высокая степень стрессоустойчивости. Помни об этом. Вроде это всё, что я мог сказать о Ларских. Ты с водителем или подвести?

– С водителем. А если Стас узнает, что мы встречались?

– Прямого запрета не было. А намёки я ведь мог и не понять…

– И ещё вопрос: почему ты решил пойти против Стаса, почему помог мне?

– Пока отвечу коротко: я видел, что творилось с девушками, которых он приблизил к себе, а потом бросил. Не хочу видеть тебя сломанной им. Пойдём, провожу до автомобиля.

***

А вечером Настя стояла на балконе и, смотря на заснеженный бор в свете луны, глотала слёзы. Отец явно не воспринял её рассказ, как серьёзное предупреждение об опасности. Список предприятий просмотрел, успокоил, что не сотрудничает с ними, но довольно небрежно закинул его в стопку других бумаг.

Видимо, ей придётся самой за себя постоять. И пришло твёрдое решение уехать из Воронежа и как можно дальше. А пока надо получить автоматы по последним зачётам и экзаменам, чтобы осталось больше свободного времени для подготовки к госам и для дипломной работы.

Поставив себе задачу, она успокоилась. Накидала небольшой планчик, который был только с виду небольшой, но по содержанию объёмный, и, закинув думы о Стасе подальше, окунулась в учёбу. Проходили недели, и пунктик за пунктиком вычёркивались. В стенах университета она появлялась всё реже, что привело к тому, что за неделю могла ни разу не встретить Стаса с его улыбкой.

При редких воспоминаниях о синих глазах Ларского у неё больше не возникало ни отголосков страсти, ни желания плавиться в его руках. Даже воспоминания о себе, прижатой к двери, и ощущение тела Стаса совершенно не волновали её.

Проанализировав своё новое состояние, Настя решила, что, скорее всего, это реакция на разговор с Максом. И даже малейшая идеализация Стаса, как страстного любовника, стёрлась из её мыслей. И чужая память не давала о себе знать ни воспоминаниями, ни тем самым сном. Она уже давно не видела его.

И как гром среди ясного неба пришла новость о совместном ужине с семьёй Ларских. Здесь, в их коттедже.

Первые мгновения совершенно ошарашенная Настя открывала и закрывала рот, потому что не могла произнести ни слова. Но ещё больший удар получила, узнав, что отец всё-таки попался на удочку Эраста Леонидовича, хотя до сих пор не осознавал этого. Пытался убедить Настю, что проведена обычная сделка и не более того.

Но за несколько дней до ужина, в котором Настя категорически отказалась участвовать, он имел довольно бледный вид.

После его исповеди Настя сидела за столом, обхватив голову руками.

– Папа, я же предупреждала тебя не связываться с Ларскими!

– Анастасия, у меня нет службы безопасности. Я не могу проверять на криминал всех своих партнёров. Потерпи, пожалуйста, Ларских на ужине. Прошу тебя.

– Папа, дело не в том, что мне необходимо вытерпеть этот ужин! Дело в том, что Ларские теперь имеют власть над тобой! Над твоим бизнесом! Ты уже попал на один контракт, и через шантаж заставят пойти на второй и третий!

– Анастасия. Мой бизнес слишком мал, чтобы они им заинтересовались.

– Но ведь заинтересовались! Какого чёрта они сюда припрутся?! Столько сил потрачено, чтобы оградить меня от Ларского младшего в универе! А ты запускаешь его в наш дом!

Владимир Викторович и Светлана Игоревна переглянулись.

– Что за история была у тебя со Станиславом? – спросил отец.

– Я расскажу. Расскажу, потому что ты готов выслушать! Помнишь ту поездку с Женей к её тётке?

– Да.

– Меня обманом привезли в дом, где проходила вечеринка мажоров. Стас чудом не изнасиловал меня. Я бежала почти голая по лесу, поэтому вернулась вся в царапинах. Те люди, что помогли мне выбраться, оберегали меня от Стаса в универе! И до сих пор помогают мне!

Отец опустил голову и резко отвернулся к окну. Светлана Игоревна отвела взгляд в сторону. Настя в шоке смотрела то на одного, то на другого.

– Вы об этом знали? – тихо спросила она.

– Станислав пояснил мне, что произошло недоразумение, – не поворачиваясь к дочери, ответил Владимир Викторович. – Ты их неправильно поняла. Было лишь посвящение в «золотую молодёжь». Тебя просто пугали. Далеко они не зашли бы.

Настя медленно обошла отца и попыталась посмотреть в его глаза. Но взгляд того был направлен в окно. Её затрясло от негодования.

– Недоразумение?! Посвящение?! Стоять раздетой перед шестью парнями с наглыми липкими взглядами, да ещё и рядом с расстеленной постелью?! Слушать Стаса, обещавшего медленно и красиво лишить меня девственности при всех?!

Отец чуть передёрнул плечами.

– Анастасия! Я понимаю, что Станислав тебе неприятен. Поэтому не знаю, кто из вас говорит неправду. Просто сделай то, о чём тебя просят. Побудь вечером на ужине! Он продлится не более двух часов. Потом все уедем. Мы приглашены в недельный круиз на нескольких яхтах. Одна из них принадлежит Ларским. Там будет нужный мне круг бизнесменов. И наших, и сочинских. Это возможность завязать деловые связи, расширить бизнес. Ты тоже приглашена в круиз.

– Неделю по нашей луже?

– Нет. Из Ростова до Сочи и обратно. А сейчас иди к себе и приготовься к ужину.

Настя подошла к столу и, вцепившись в его край, закрыла глаза, пытаясь унять нарастающий гнев. Но не выдержав, с размаху ударила ладонями по столу. Развернулась и побежала по лестнице в свою комнату.

– Анастасия! Ужин назначен на девятнадцать часов! – услышала она возглас отца перед тем, как за ней громко захлопнулась дверь.

Настя метнулась к телефону.

– Айболит на проводе, сначала следует померить температуру и только потом вызывать меня, – как обычно, шуточно ответил Саша.

– Ларские... – выдохнула она в трубку.

– Что случилось, Настя?

– Папа связался с Ларскими. Сегодня они у нас ужинают... и Стас будет. Отец настаивает на моём участии.

– Чёрт... Ты можешь просто не выходить из комнаты. Никто не заставит. Но я бы посоветовал тебе на ужине присутствовать. Прислушаться к разговору и попытаться определить, зачем Ларским понадобился твой отец. Ты когда будешь в университете?

– В следующий вторник, к одиннадцати.

– Я пошлю к тебе «ангела». А пока успокойся и настройся на ужин.

– Хорошо, спасибо, что ты есть, Саша.

Настя посмотрела время. До ужина оставалось два часа. Надо определиться с одеждой. Первой мыслью было надеть драные джинсы, которые до сих пор не выкинуты, и заношенную футболку. Она даже достала их из гардеробной и положила на диван. Полюбовалась ими и отправилась в душ.

Возвращаясь, увидела поднимавшуюся по лестнице Светлану Игоревну.

– Можно к тебе зайти?

– Заходите, – буркнула Настя, пропуская её в комнату первой.

– Ты собралась в этом идти? – подняла бровь Светлана Игоревна, кивнув на приготовленные вещи.

– А что?

– Садись, я помогу с волосами разобраться. Дай мне фен.

Через зеркало Настя внимательно осматривала лицо женщины, заменившей её отцу первую жену. Она изменилась за последнее время. Между бровями почти не исчезали вертикальные морщинки. Стали более заметными и морщинки на лбу. Наконец, фен перестал шуметь.

– Давай-ка выберем тебе платье или костюм.

– Чем вам мои джинсы не нравятся?

– Настя, Ларские не те люди, которых можно дёргать за усы. Пока никакого вреда нашему бизнесу они не нанесли. Я изучила договор и показала его знакомому юристу. Судя по всему, наоборот, помогают.

– Значит, надо лебезить перед ними?

– Нет, конечно. То, что ты будешь достойно одета и причёсана, не значит преклонение пред гостями. Ты подчеркнёшь в себе самоуважение и уважение к своей семье.

Светлана Игоревна прошла в гардеробную.

– Я предлагаю выбрать вот из этих, – донёсся оттуда её голос.

Она вышла, держа перед собой два платья-карандаша: чёрное с синим кружевным болеро и голубое с закрытой под шею грудью, но с вырезом до середины спины сзади.

– Нет-нет. Голубое не надену. Оно слишком вызывающее. А вот чёрное сойдёт.

– Давай я тебе пучок сделаю. Тебе простой низкий или что-нибудь поинтереснее?

– Простой низкий. Не на бал.

– Локоны с висков опустить?

– Нет. Просто гладкую причёску и гладкий пучок.

Пока Настя надевала платье, Светлана Игоревна забрала из гардеробной шкатулку с разными приспособлениями для причёсок из длинных волос.

– Настя, я верю тебе, а не Станиславу, – она вдруг решила вернуться к старой теме.

– Почему?

– Подруга рассказывала нехорошее про него. Примерно то же самое произошло с однокурсницей её дочери. Но родители не смогли доказать изнасилование. На вечеринку девушка пришла сама, веселилась. Оделась довольно провокационно. Не избита, не покалечена, даже без... следов от поцелуев.

– Засосов, – проговорила Настя, нервно поведя плечами, – когда это случилось?

– Примерно полтора года назад. Там были свидетели, что она добровольно пошла со Станиславом.

– Я ничего не слышала о суде.

– До суда не дошло. Дело закрыли. И вообще, в какой-то момент семья перестала афишировать всё произошедшее.

– И где сейчас эта девчонка?

– Всей семьёй уехали. Настя, садись. Буду колдовать над твоими волосами. Шикарные они у тебя.

– Вы папе рассказали о том случае?

– Да.

– И что он?

– Промолчал.

Замолчала и Настя, следя в зеркале за изменениями в своей внешности. Она пыталась понять отца. Почему тот, зная о подобном же случае, не поверил родной дочери?

– Парни, я сделаю это медленно и красиво. А вы будете свидетелями, что всё произошло по взаимному согласию.

Настя вздрогнула от проявившегося в памяти голоса Стаса.

– Что? Больно? – резко отвела руки от волос Светлана Игоревна.

– Нет. Всё нормально. Просто вспомнила ту ночь.

– Они тебя в самом деле не тронули?

– Не тронули. Не волнуйтесь.

***

Оставшееся время до приезда Ларских, Настя металась по комнате. Она пыталась понять, что за ход конём сделает Стас. Хотя, возможно, это его отец, узнав от Тира об увлечении сына, решил сам посмотреть, что за претендентка на сердце Стаса нарисовалась на горизонте. Наверняка Тир напел дифирамбов в её сторону. Они ведь так мило расстались.

Но не похоже, чтобы такой занятой человек, как Эраст Леонидович, снизошёл с небесного свода до черни только ради того, чтобы оценить девушку сына. Для этого есть служба безопасности.

Звонок по телефону Саши и зовущий Настю голос Светланы Игоревны прозвучали одновременно. Настя схватила телефон.

– Служба безопасности Ларских запросила о тебе сведения. Вчера. Ректор – мой друг. Он отказал, но меня предупредить не смог. Я был не на связи. Ужин затевается с какой-то целью. Будь внимательна, Настя. Не забудь надеть перстень. И позвони, когда всё закончится.

– Спасибо, Саша, – это всё, что она оказалась в состоянии выдохнуть.

Спрятала телефон, надела перстень и вышла из комнаты встречать «дорогих» гостей.

*Конечный бенефициар — выгодоприобретатель в широком смысле слова — человек, который получает выгоду или прибыль от каких-либо действий или финансовых операций.

Глава 8 Аксиома

«Похоже, у Стаса мамины глаза», – мелькнула в голове мысль, когда отец знакомил её с Ларским старшим.

Перед ней стоял мужчина такой же комплекции, как и его сын. Высокий, крепкий и широкоплечий. Колючий взгляд его глаз – зеленоватых с серым ободком – будто просканировал её за доли секунды.

– Нет. Мы с супругой так и не поняли, откуда у Стаса взялись такие глаза. У жены и дочери они голубые, – угадав, о чём подумала Настя, произнёс Эраст Леонидович и холодно улыбнулся.

Она вздрогнула и тут же отвела свой взгляд.

Пока мужчины ещё о чём-то говорили, Настя обратила внимание, что гости одеты в костюмы из того же брендового ряда, что и отец.

Вместо того чтобы порадоваться, что он не выглядит бледно на их фоне, Настю это обстоятельство, наоборот, покоробило. Даже унизило. Порадовало лишь то, что отец не лебезил перед Ларскими. Вёл себя обычно, гостеприимно и с достоинством.

Стараясь больше не смотреть на гостей, Настя стояла в стороне и ждала, когда мужчины уйдут в кабинет отца. Предполагалось, что сначала они проведут деловую беседу.

Когда те скрылись за дверью, Светлана Игоревна подошла к Насте.

– Ты тоже заметила?

– Их одежду? Да. Это так унизительно. Лучше бы разоделись, как короли.

– И меня неприятно резануло. Мы недавно ужинали в ресторане, где недалеко проходила деловая встреча с участием Эраста Леонидовича. Знаю, как он одевается.

– Чёрт с ними… не будем зацикливаться. У нас всё готово к ужину?

– Не волнуйся, Настя. Приглашён опытный повар с двумя помощниками. В грязь лицом не ударим.

– Скорее бы всё закончилось… – произнесла Настя вздохнув.

– Не поверишь, но я тоже об этом мечтаю… А Стас создаёт впечатление довольно серьёзного молодого человека. Глядя на него, очень сложно поверить, что он может вести себя настолько безобразно. Ты говорила, что тебе помогают… оберегают от его посягательств?

– Да. Друзья. Они тоже учатся в нашем универе.

– Я начинаю верить, что этот ужин – ловушка для тебя. Или готовится ловушка на будущее. Если что-то узнаю… даже если просто заподозрю, то обязательно предупрежу.

– Спасибо.

Их разговор был прерван возвращением мужчин. Непонятно, на каком уровне восприятия, но Настя почувствовала изменения в настроении отца. Внешне он казался тем же: так же говорил и улыбался, движения рук были выверены и уместны. Но что-то настораживало… И Настя поняла: отец избегает её взгляда. Они там что? Её обсуждали?

«Надеюсь, не свататься пришли», – попыталась мысленно пошутить над собой Настя.

А в груди не то чтобы похолодело, но льдинка страха дала о себе знать. И только когда сели за круглый стол – им по настоянию Светланы Игоревны заменили прямоугольный – Настя наконец-то заловила взгляд отца, который он тут же отвёл. И льдинка внутри превратилась в горячий уголёк. И ещё добавился этот пронизывающий взгляд Ларского старшего, который сел напротив. Но когда, в нарушение предварительных договорённостей, рядом с ней вместо Светланы Игоревны уселся именно Стас, то аппетит помахал лапкой и скрылся в неизвестном направлении. Единственно, что успокаивало – расстояние до парня было приличным. Хотя и этот момент омрачался тем обстоятельством, что круглый стол позволял беспрепятственно осматривать её без особых усилий со стороны Стаса.

И если до этого она мысленно отметила на столе блюда, которые могла бы есть без сомнений, что нарушит этикет, то теперь поняла, что в таких условиях в горло не пролезет даже маленький кусочек. Осознание того, что Стас находился совсем рядом – на расстоянии вытянутой руки – выворачивало всю её сущность наизнанку.

Разговор полился достаточно легко, темы возникали одна за другой, но Настя почти не участвовала в нём. И только услышав своё имя, подключалась к обсуждению и радовалась, когда внимание окружающих концентрировалось на чём-нибудь ином. И она была благодарна Светлане Игоревне, что та искусно уводила внимание мужчин от неё на другой объект обсуждения.

Как бы Настя ни была отстранена от разговора, но отметила, что он принимает всё более дружественный, почти семейный характер. О бизнесе и его направлениях говорить перестали совсем, зато появились темы отдыха и путешествий.

Стараясь не встречаться с прямым взглядом Эраста Леонидовича, всё-таки иной раз поглядывала на него и убедилась, что именно она объект пристального изучения им. И понимала, что настроен он к ней скорее отрицательно, чем нейтрально.

А Стас, наоборот, делал всё, чтобы напоминать ей о своём присутствии. После похода с Владимиром Викторовичем в домашнюю библиотеку за какой-то книгой, он довольно бесцеремонно подвинул свой стул почти вплотную к Насте, а подскочивший официант отточенными движениями заново сервировал перед ним стол.

Настя даже не успела понять, что именно произошло, как рука Стаса легла на спинку её стула. Она выпрямилась и тут же услышала шёпот:

– Вот мы и встретились, зверушка…

– Только в этот раз я не в капкане, – моментально отреагировала она, заметив, что никто за столом не удивлён такому поведению Ларского младшего.

– Не будь столь уверена. Я найду дорогу к тебе. В скором времени.

И его рука сместилась на её ногу.

Настя поспешно всех оглядела: никто не обращал внимания на поведение Стаса, но заметила, что и Эраст Леонидович тоже переместился ближе к её отцу со Светланой Игоревной, и они что-то активно и заинтересованно с обеих сторон обсуждали.

Настя скинула руку Стаса, но тот лишь ухмыльнулся, и через некоторое время рука опять оказалась на её ноге, но уже в более провокационном положении.

– С каждым разом это будет приятнее для меня, – раздалось у её уха. – Лучше не отводи мою руку. Но если хочешь доставить мне удовольствие, то я не против.

– Ещё немного, Стас, и я врежу тебе пощёчину.

– И тогда более близко познакомишься со всеми моими друзьями.

– И тогда все узнают, какая ты сволочь.

– Все и без тебя это знают. И с завистью будут наблюдать за развитием наших отношений. А некоторые особы с чёрной завистью...

Ужин длился уже почти два часа, когда троица, сидевшая напротив. поднялась и отошла к мебельному островку в эркере. Официанты немедленно переместили туда напитки и лёгкую закуску.

Настя посчитала, что теперь и она может выйти из-за стола и вернуться в свою комнату. Но Стас поднялся и вслед за ней направился к лестнице.

– Я пойду к себе, но тебя не приглашаю, Стас, – жёстко прервала она его поползновения.

– Мне не требуется приглашение. Я обещал твоим родителям развлекать тебя. Если не хочешь остаться наедине со мной, то не уходи. Здесь есть ещё один эркер с удобным диванчиком.

– Да пошёл ты…

– Как же ты меня заводишь…

Настя мысленно прорычала и кинула взгляд в сторону родителей. Оценив, что они основательно заняты разговором, вздохнула и отошла к панорамному окну. Стас встал сзади почти вплотную и провёл пальцами по её шее. Настя попыталась развернуться, но он сжал её плечи.

– Стой так. Иначе не посмотрю на присутствие родителей. Пусть полюбуются на наши сексуальные игры. Я способен всё провернуть так, что твоё сопротивление будет выглядеть соблазнением меня. Не веришь?

Пока Настя размышляла, как ей отреагировать, пальцы Стаса обхватили шею, приподняв подбородок. Её затылок упёрся ему в плечо, а уха едва коснулись его губы.

– Запомни: я хочу тебя. А значит, станешь моей. Прими это за аксиому.

Настя попыталась освободиться от захвата, но он второй рукой прижал её к себе.

– Ты участвуешь в круизе?

– Что ты творишь? Отпусти, – прошипела Настя, пытаясь убрать его руку с шеи. – Совсем без тормозов?

– Повторяю вопрос. Ты участвуешь в круизе? Пока не ответишь, не отпущу.

– Нет.

– Потому что там буду я?

– У меня морская болезнь. На тебя.

Сзади раздался смешок, рука Стаса проехалась вниз по её животу и, наконец, оба захвата ослабли. Настя развернулась и по всей её сущности полоснул насмешливый синий взгляд. На каких-то пару секунд она замешкалась, потом оттолкнула парня, метнулась к лестнице, взбежала по ней и, влетев в комнату, захлопнула дверь. Провернула замок и заблокировала его. Прислушалась. В коридоре стояла тишина. Облегчённо вздохнула, прошла в гардеробную и посмотрелась в зеркало – лицо пылало огнём. Умыться бы, но для этого надо выйти из комнаты, что делать категорически нельзя.

Взяла бутылочку минералки, открыла её и, выйдя на балкон, умылась там. Вернулась. Постояла и подумала, не переодеться ли? Но, вероятно, за ней скоро придут, чтобы всех проводить из коттеджа. Отец со Светланой Игоревной уедут вместе с гостями.

Вздохнув, она прямо в платье легла на диван. Закрыла глаза, и перед внутренним взором проявился не синий взгляд Стаса, а взгляд его отца. И этот взгляд был далеко не нейтральным, а жёстким, словно единственным желанием Ларского было убить её немедленно и зверски, прямо в присутствии всех.

Настя порывисто села и потрясла головой, избавляясь от наваждения.

– Провалитесь вы пропадом, Ларские…

Она взяла в руки смартфон и вновь начала просматривать вакансии в других городах, лишь бы заглушить в себе мысли об этой семейке.

Минут через тридцать послышался знакомый стук в дверь. Настя впустила Светлану Игоревну, одетую уже по-дорожному. Её глаза были тревожны, а общий вид больше походил на откровенную растерянность.

– Настенька, я… я всё видела. Но Ларский попросил не вмешиваться в отношения молодых. Произнёс таким тоном, будто вы уже официальные жених и невеста. Но я же знаю, что это не так.

Лицо Насти вновь вспыхнуло, и она отвернулась к окну.

– Спасибо, что хотя бы пытались помочь…

– Ты проводишь нас? Я понимаю… хочется послать всё далеко и надолго… Но этот Эраст… он не прост. Очень не прост.

– Я это поняла. И теперь не знаю, кого боюсь больше: сынка или его папашу. Я провожу вас. Не хочу настораживать эту акулу бизнеса.

– Тогда пойдём. Нас ждут.

***

Видимо, Стас уже уехал, потому что на улице у автомобилей она увидела только старшего Ларского. Вновь испытав на себе, казалось бы, просто внимательный взгляд Эраста Леонидовича, но который подсознание расценило не иначе как ненавидящий её, Настя, наконец, вернулась в дом.

Закрыла за собой двери. Включила сигнализацию. Огляделась. Гостиная уже сверкала чистотой, а прямоугольный стол занял своё законное место. Лишь отголоски запаха еды и чужого парфюма напоминали, что здесь было застолье.

Она прошла на кухню, сварила кофе, постояла немного у холодильника, подумав, не прихватить ли с собой сока, но раздумала и поднялась к себе в комнату. Поставив чашку на стол, достала из ящика секретный телефончик и позвонила Саше.

– Как всё прошло? – услышала она вопрос вместо приветствия.

– Ужасно…

– Расскажешь? Или устала?

– О бизнесе говорили мало, в остальном – ничего существенного: где лучше отдыхать, проехались сплетнями по совместным знакомым, немного поговорили о театре, ещё о чём-то…

– Какие впечатления от старшего Ларского?

– Мне показалось, он готов убить меня на месте, хоть и разговаривал спокойным тоном.

– Как Стас вёл себя?

– Сначала нормально, потом устроил театрализованное выступление. При всех. Но гадости говорил тихо, чтобы слышала только я.

– Подробнее.

– Сказал, что не отстанет от меня. Саш, как только получу диплом, сразу уеду. Ещё не знаю куда, но уеду.

– Стас из тех, кто всегда добивается своего от девушек. Но, как правило, никто и не сопротивляется. Такого случая откопать мы не смогли.

– Было же, какое-то изнасилование…

– Мутное дело. Изнасилование было, но причастен ли к нему Стас, неизвестно. Да и девица та явно не в его вкусе.

– Ты даже его вкусы изучил?

– Почти никто не скрывает своих связей со Стасом. Наоборот, гордятся… глупые создания. Хочу тебя предупредить: за пределами дома не оставайся одна. Вызывай «ангелов». А теперь отдыхай. Если вспомнишь что-либо существенное, потом расскажешь. Спокойной ночи, Настя.

– Пока.

Отложив телефон, она выпила чуть подостывший кофе, спустилась на кухню, помыла чашку и с чувством выполненного долга единственной хозяйки дома, поднялась к себе. Включила компьютер и открыла дипломную работу. После такой нервотрёпки поспать бы, но знала, что сразу уснуть не сможет, поэтому займётся тем, что её приблизит к намеченной цели – получить диплом и смотать удочки из этого города.

Но почти сразу выпрямилась на стуле и оглянулась на дверь.

В доме никого не должно быть, а ей показались шаги. Померещилось?

Прислушалась... тишина…

Вздохнула, и пальцы вновь пробежали по клавиатуре.

Опять послышались шаги, и тело мгновенно налилось ледяным страхом.

Глава 9 "– У тебя нет выбора"

Настя специально вздрогнула-передёрнулась, сняв с себя оцепенение.

«Блин... чего так пугаться? На воротах охрана, сигнализация на входной двери включена!» – мысленно прикрикнула она на себя и вновь попыталась вникнуть в информацию на экране.

Через некоторое время поняла, что липкий страх не исчез. Интуиция стучалась в виски, а разум уже рисовал картинку, как грабители крадутся по лестнице.

«Самый лучший способ удостовериться – сходить и всё проверить!» – подстегнула она себя.

Настя встала, положила в карман телефон, подошла к двери, чуть помедлила и решительно её открыла. Осторожно выглянула в коридор. Никого. На цыпочках подошла к лестнице и хлопнула в ладоши. К дежурным бра добавился свет от люстры. Сверху оглядела гостиную. Тихо. Тоже никого. С замершим сердцем, ступенька за ступенькой, осторожно спустилась и заглянула под лестницу. Уже смелее обошла остальные помещения: прихожую, кухню с большой кладовой, комнаты для прислуги, общий санузел. Никого. С облегчением вздохнула.

Зашла на кухню, открыла холодильник, нашла пакет апельсинового сока. Взяла из стойки высокий стакан и отправилась к себе. Поднявшись по лестнице, оглянулась на люстру. Хлопнуть в ладоши было проблематично. Решив оставить свет в гостиной, толкнула дверь своей комнаты и...

Мелькнули синие глаза, сок со стаканом разлетелись в стороны, её рот оказался запечатанным поцелуем, а саму её охватили жёсткие тиски.

Через пару-тройку стремительных кружений в налетевшем смерче она оказалась распластанной на диване под Стасом. Он оторвался от губ. Вырываясь, Настя заорала. И просто от испуга, и от испуга, кто именно оказался в её доме.

– Пусти! Гад! Помогите!!! Аааааа!!! Помогите!!! Пусти, сволочь!!! Ааааа!!!

Насмешливо глядя в глаза, Стас позволил ей покричать и повырываться. Потом спокойно зажал рот рукой.

– Поорала, сероглазая? Я здесь, и этого не изменить... Ты же знаешь, тебя никто не услышит. А я знаю, что если и услышит, то не придёт. Я не в курсе, как ты своих телохранителей вызываешь, но сюда они не доберутся. У коттеджа осталась моя личная охрана. Но если у твоих друзей есть вертолёт, то смогут... Давай договоримся мирно: будешь вести себя спокойно, я тебя отпущу, и мы пообщаемся. Если я ещё немного на тебе полежу, то встать уже не смогу. Начну тебя раздевать.

Настя закивала головой.

– «Да» – будешь тихо себя вести, иди «да» – начинать раздевать?

Стас убрал руку с её рта и наградил своей фирменной улыбкой с красиво изогнутыми губами.

– Буду тихо себя вести.

– Послушная девочка.

Он с лёгкостью отжался от дивана и встал. Подал руку, но Настя, увернувшись от неё, сама вскочила и метнулась в дальнее кресло. Выхватила из кармана телефон.

– Не надо звонить, – раздался его насмешливый голос. – Всё равно не успеешь, а то, что обещал, произойдёт немедленно.

Настя замерла с телефоном в руках. Стас поднял с пола стакан и пакет с соком, поставил их на письменный стол. Затем, отодвинув листы бумаги, сел на его край.

– Не пей эту гадость, – кивнул он на сок, – свежевыжатый полезнее.

– Как ты здесь оказался? – едва шевеля онемевшими от страха губами, спросила Настя.

– Очень просто, – пожал он плечами, – переоделся в гостевой, немного отдохнул на кровати, стало скучно, пришёл к тебе...

– Ты же уехал.

– И не собирался. Мне показали гостевую и предложили здесь переночевать.

– Кто?!

– Владимир Викторович.

– Врёшь!

– Телефон у тебя в руке, давай отправим ему сообщение и спросим. Только я рядом буду. У ног моей королевы.

Стас подошёл и присел у кресла, а Настя в момент поджала ноги под себя. С улыбкой, не отрывая взгляда от серых глаз, он провёл тыльной стороной пальцев по её коленям.

– Набирай отцу, но так, чтобы я видел, кому отправляешь и что именно.

Дрожащими руками, постоянно исправляя ошибки, Настя набрала сообщение:

«Папа, что у нас дома делает Стас Ларский?»

– Ну что, не отвечает? – спросил Стас через пару минут ожидания и наслаждения её ногами. Он их уже целовал.

– Пока нет... Вот, прочитал...

«А разве вы не договорились вместе поработать над дипломными?»

«Кто тебе это сказал?»

«Станислав.»

«А меня спросить??? И ничего, что вы уже под ночь уехали?!!»

«Разбирайтесь сами! Можете позаниматься завтра!»

– Что будем делать, моя сероглазка? Можем позаниматься и лечь спать, а можем лечь спать и позаниматься завтра. Твой папа предложил два варианта. Меня устроит любой. Ммм… даже оба. Позанимаемся – поспим. Опять позанимаемся – опять поспим. Когда нам в универ? Во вторник? Мы многое успеем. Очень многое.

– Меня устроит тот вариант, при котором ты уберёшься отсюда!

– Нет. Ты даже не представляешь, чем я пожертвовал ради этой встречи.

– Что ты от меня хочешь?

– Ты знаешь, – томно прошептал Стас, поведя плечом, и продолжил не менее томным голосом: – Ты же ещё чиста? Хочу быть первым.

– Насиловать будешь?

– Если понадобится, то да. Но по твоей доброй воле всё сделаю, как и обещал – медленно и красиво. А ещё без боли. Выбирай сама.

– Стас, тебе лечиться надо!

– Я сегодня достаточно наслушался оскорблений. Поэтому ещё одно и начнёшь отвечать за них. А как именно – узнаешь при следующем.

Настя промолчала, сжав губы и с ненавистью смотря на сидящего у кресла Стаса.

– Успокойся. Предлагаю попить чайку. Пойдём вниз.

– Тебе хочется, ты и иди.

– Ну, хорошо, можно и сразу в постель. Как у нас диванчик раскладывается?

Стас порывисто поднялся с пола, подошёл к дивану и быстро определился. Пара движений и тот уже разложен.

– Стас, я согласна попить чая. Собери его обратно.

– Нет. Каждый твой выпад будет вести к постели. Чаще перечь мне, и всё произойдёт быстрее. А сейчас вниз. Давай руку.

– Сама… – Настя замолчала, заметив, что Стас дёрнулся к дивану.

Подала. Он помог ей выбраться из кресла.

– Ножки не затекли? Могу на руках донести.

– Нет. Всё нормально.

Стас приобнял Настю, и они вместе спустились на первый этаж.

– Садись, я сам заварю чай. Уже знаю, что и где находится. Хочешь, я расскажу тебе историю нашего знакомства?

Включив чайник и достав ящичек с заваркой, он начал прочитывать ярлычки на упаковках.

– Мы не знакомились.

– Зато я знакомился, – парировал Стас, – Я хочу тебя давно. Почти пять лет живу этим желанием. С того дня, когда переступил порог университета, чтобы подать документы на поступление. Мы оказались в приёмной комиссии вместе. Сидели напротив друг друга и заполняли заявление. Заметив, что я смотрю на тебя, ты окатила меня холодным взглядом. Настоящая Снежная королева… Именно тогда я дал себе слово, что ты окажешься подо мной, что добьюсь твоей любви. На переводчика пошёл из-за тебя. Вместо финансов. Только попал в другую группу. На первом курсе я был с тобой в Питере: в туристической поездке. Помнишь меня?

– Не помню.

– Там к нашей группе прикрепили автобус. Водителю надоело долго ждать нас с экскурсий: надо же на следующую успеть. И он всех предупредил, что первых опоздавших заставит петь. Следующих – плясать. А на третий случай заставит опоздавших петь и плясать вслед уезжающей группе. Было такое?

– Было...

– Вот твой чай, пей. На втором курсе я узнал, что ты ходишь в школу танцев для взрослых. Пару раз посмотрел ваши занятия. И тоже записался туда же, только на другое время. Стеснялся тебя. Ты очень хорошо танцевала, а я партнёрше ноги оттаптывал. А ещё я часто приходил и сидел в уголочке зала. Смотрел, как занимаешься, и завидовал парню, который обнимал тебя. В танце ты такая возбуждённая... Однажды ты окончательно отказалась от него из-за того, что в перерыве он бегал курить. Было такое?

– Было... – вновь прошептала ошарашенная Настя.

– Как-то тебе не досталось партнёра... кажется, это произошло на третьем курсе. А я сидел в уголочке...

– Так это был ты? Мне понравилось с тобой танцевать.

– А почему не согласилась на свидание?

– А... разве приглашал?

– Ты не услышала меня. Я был для тебя невидимкой, Настя. Даже мои синие глаза не оставались в твоей памяти. Да?

– Подожди, Стас... А в Италии... в ресторане...

– Это тоже был я. Таскался за тобой везде. Но ты не обращала внимания на меня, пока я не пригласил тебя на танго. В танце ты не отводила взгляда от моих глаз. Я купался в лучах счастья... Но в эту ночь вынужденно улетел домой. Через два дня я встречал тебя в аэропорту. С цветами. Ты спокойно меня обогнула и ушла. Ещё чая?

– Да.

– Хорошим ты меня не замечала. Но как только я сколотил группку мажоров, заметила. Равнодушие закончилось. Началось презрение.

– Стас...

– Не оправдывайся, бери чай, пей. Ты же, наверное, в курсе, что я иду на красный диплом? Благодаря моей Снежной Королеве. Хотел быть её достойным. Ты не пожелала заметить меня обыкновенным старательным студентом. Теперь получишь таким, каким я стал от отчаяния.

– Не хочешь ли ты сказать, что из-за меня стал таким?

– Нет, конечно. Но старался быть лучше…

– Не верю.

– Бери чай с собой наверх, если хочешь. Пора в душ.

– Стас...

– Давай руку!

Они вернулись в комнату.

– Где постельное бельё?

– Стас, ты будешь спать в своей гостевой! Там, как я поняла, постель готова.

– Хорошо, пойдём туда.

– Стас!

– Повышаем голос? – тихо спросил он, окатив её синим взглядом.

– Нет. Но я не хочу...

– Сероглазка, я уже всё пояснил. Не люблю повторяться. Надеюсь, не будешь бегать от меня по коттеджу? Из него тебе не выйти. Даже если откроешь двери, за ними стоит моя охрана. Хотя... я бы за тобой погонялся... – с предвкушением заявил Стас и вновь одарил Настю своей фирменной улыбкой, – это так возбуждает... мечтаю взять тебя на обеденном столе. Каждый раз, садясь за него, будешь вспоминать эти сладостные минуты. Смирись уже, Настя. То, что должно произойти, произойдёт. Так где у нас постельное бельё?

Настя промолчала, лихорадочно соображая, как ей добраться до перстня и активировать его. В то же время понимала: если у коттеджа охрана Ларских, то «ангелы» ничем не смогут помочь.

В голове один за другим перебирались варианты спасения. Но каждая идея приводила к тупику. Звать на помощь бесполезно. Убежать? Но как и куда? Закрыться в спальне родителей? Как-то выбраться из коттеджа? Не получится. Он просто не выпустит её из комнаты. Даже если каким-то чудом она вырвется из дома, её остановят в парке. С территории только один выход...

Всё эти мысли пролетели за считаные секунды. И за эти же считаные секунды она сникла. А он всё понял. Подошёл и за подбородок немного запрокинул её голову. Синие глаза не горели победой. Были спокойны и даже добры.

– У тебя действительно нет выбора, и сегодня ты станешь моей. Я слишком долго этого ждал. Очень хочется взаимности. Но как-нибудь переживу.

Он по-хозяйски зашёл в гардеробную и вышел оттуда с бельём. Довольно быстро и умело застелил постель.

Настя так и не сдвинулась с места, оцепенев от безысходности. До душа Стас донёс её на руках. Именно там, очнувшись, она оттолкнула парня от себя. Улыбнулся.

– Очень хочу принять душ с тобой, но это будет ударом по твоей нежной психике. Или всё-таки помоемся вместе?

Она схватила шапочку для душа и, нырнув в кабинку, торопливо закрыла за собой дверцу.

– Не раздеваясь будешь мыться, сероглазка?

Дверца открылась, и оттуда вытянулась рука с одеждой.

– Как приятно, что ты доверяешь мне самое дорогое, – ухмыльнулся Стас. – Не хватает трусиков.

Из кабинки послышалось фырканье, и через несколько секунд показалась рука с комочком кружев.

– Покидаю тебя. Через полчаса жду в комнате.

Раздался щелчок дверного замка.

И только когда струи воды коснулись тела, Настя осознала, что вновь подчинилась Стасу. Можно было, гордо подняв голову, выйти вслед за ним… но... Она ухмыльнулась своим мыслям, поняв, что тогда бы нарвалась на совместный душ.

Уж лучше так.

Чуть не зарычала, когда, выйдя из кабинки, не увидела ни своей одежды, ни халата на вешалке. Распахнула дверцы шкафа. Запасные халаты тоже исчезли. Все. И её, и отца, и Светланы Игоревны.

Вздохнула и, выбрав самое большое полотенце, обернулась им. Задержалась у двери, но бесконечно здесь не простоишь. Можно, конечно, закрыться, но замок так себе: рассчитан на родных и близких, а не на домогателя. Ещё раз вздохнула и шагнула за порог.

И тут же столкнулась со Стасом. Его волосы были влажными.

– Похоже, ты очень тщательно помылась. Для меня старалась? Я уже давно ополоснулся на первом этаже.

Настя торопливо отступила, а Стас усмехнулся и, схватив её за руку, потащил в комнату.

– Где твоя смелость? – улыбнувшись, спросил он уже у дивана. – Я помню, как на вечеринке ты смяла меня ненавидящим взглядом. И на практике была дерзкой. А сейчас стоишь, как покорная овечка…

– Пошёл ты...

Стас резко перестал улыбаться и зажал Настю в стальные объятия.

– Вот даже как. Я не собирался брать тебя, как дикарь. Право выбора за тобой. Или прямо сейчас и грубо, или всё случится с прелюдией, ласково и нежно. Но если ещё раз услышу подобное высказывание или ты распустишь руки, то право выбора останется за мной.

Настя уткнулась взглядом в грудь Стаса, не решаясь взглянуть в его глаза, в которых наверняка опять полыхало синее пламя. Чёртов манипулятор… Ей претило подчинение ему, но понимала, что сейчас лучше сдержаться и хоть ещё на немного оттянуть время. Вдруг что-нибудь случится, и неизбежное перестанет быть неизбежным. Неимоверным усилием воли Настя кивнула и почувствовала свободу от захвата.

– Правильное решение, сероглазка. Расскажи-ка мне, как ты умудрилась сохранить себя до такого возраста? Ну-ну, расслабься, я не сорвусь. Потерплю ещё чуть-чуть.

И тут же Настя вскрикнула, лишившись полотенца.

– Сама ляжешь или помочь?

Не желая долго стоять перед парнем обнажённой, она нырнула под одеяло и, закутавшись в него, забилась в дальний угол дивана.

– Далеко не убежишь, – улыбнулся Стас и, посмотрев на светильник над журнальным столиком, спросил: – Как он выключается?

Настя промолчала, сжав губы.

– А, вижу...

Теперь свет лился только из настольной лампы с оранжевым абажуром. Стас лёг, дотянулся до Насти и, сдёрнув с неё одеяло, подтащил к себе.

– Посмотри на меня.

Она мимолётно мазнула взглядом по его глазам и отвела его в сторону..

– Ты больше похожа на комочек напряжённых мышц, чем на милое создание. Так ты получишь только боль.

Настя попыталась вырваться, но лишь попала в ещё более сильный захват.

– Стас, неужели непонятно, что я не хочу этого! Не хочу! Отпусти! Ну… реально, не будешь же ты меня насиловать?!

– А если буду?

– Не верю!

– А зря. В подобном есть своя изюминка. Хотя… хорошо, соглашусь с тобой. Изнасилование в нашем случае не вариант. Я не трону тебя, если не захочешь. Но при условии. Ты без малейшего сопротивления позволишь сделать массаж. Эротический. Это означает, что мои руки побывают везде, повторяю – везде, но не внутри тебя. И потерпишь поцелуи. Согласна?

В памяти Насти всплыло, как они с Женькой, ещё будучи школьницами, нашли в интернете видео о таком массаже. И даже не одно. Смотрели и хихикали, стесняясь взглянуть друг на друга.

Она тогда была уверена, что в тех видео всё не взаправду, всё наиграно. Ладно, пусть делает свой массаж. Уж она точно не набросится на Стаса в вожделении. Заодно узнает, умеет ли он держать данное слово.

– Согласна.

Стас дотянулся до телефона, покопался в нём, и полилась музыка. И почти тут же её губ нежно коснулись мужские губы. И как бы ни была Настя напряжена, и всеми фибрами души не была против того, что должно произойти, что-то шевельнулось внизу живота, заставив её вздрогнуть.

– Тело не умеет лгать, сероглазка. Сегодня всё будет медленно и нежно, если ты не помешаешь мне...

Уже без комментариев его губы пробежались по всему лицу, чуть задержавшись на закрытых глазах, обласкали шею, грудь, непредсказуемой траекторией изучили кожу вокруг пупка, досталось и ногам. Аккуратно перевернув Настю на живот, было поцеловано всё – от макушки до пяточек. Вслед за поцелуями, нежно массируя, ласкали её тело и тёплые мужские ладони, пальцы мягко, будто по клавишам пианино, играли ими придуманные гаммы.

Не сразу, но мысли перестали метаться в голове, хотя Настя ещё некоторое время была настороже. Нервное напряжение медленно, но верно снималось, мышцы начали отозваться на опытные действия мужчины, в то же время напрягаясь уже по другой причине. Постепенно тело обволакивало чем-то мягким, тягучим и томным. По низу живота разливалось тёплая сладость, и Настя почти не заметила, как вновь оказалась на спине. Она уже не видела ни Стаса, ни его синего взгляда. Веки просто не разлипались, а задача сдерживаться уже утонула в обратной задаче: прислушиваться к себе и наслаждаться. Наслаждаться невероятно сладким, нарастающим желанием. Звучащая музыка обволакивала и стопорила последние слабые попытки к сопротивлению, ласковый шёпот уводил от действительности, а губы Стаса продолжали нежить её. И, наконец, ей стало уже всё равно, где проскальзывают его ладони, в какой части тела хозяйничают, добиваясь своего, его руки. Сознание окончательно утонуло в нарастающей неге, выгнулась спина, и уже вырвался жаждущий большего стон...

Внезапно очнулась и вздрогнула от осознания, что между её ногами коротко, но плавно двигаются мужские бёдра. Разум мгновенно наполнился страхом. Настя попыталась вырваться, но тем вернее оказалась в стальных объятиях.

– Чшш... тихо... тихо... я ещё только начал... не хочу делать тебе больно, расслабься, Настя... мне нужно время... – рвано прошептал ей Стас и вновь пробежался губами по её лицу.

– Чем ты... меня опоил? От... пусти...

– Нет, сладкая... поздно… не смогу остановиться. Я уже в тебе.

Стас накрыл её рот поцелуем и вскрикнул от резкой боли. Отдёрнув голову, приподнялся. Проведя рукой по губе, посмотрел на кровь. Растёр её между пальцами. Криво ухмыльнулся.

Его уходящий в бурю взгляд медленно вернулся к холодному серому напротив...

И знакомый удар… вызов принят. Он и Она. Лёд и Вулкан.

«Ненавижу!»

«Неважно!»

«Шизанутый!»

«Хочешь боли?»

«Плевать!»

«Получи!»

Глава 10 Усвоение уроков

Настя лежала на боку, плотно прижатая к Стасу: начиная с головы, греющейся затылком о мужское плечо, заканчивая пятками, касающимися его ног.

Она не спала. Не спал и он. Настя это знала, но ей было не до Стаса. Физической боли она не чувствовала: та быстро проявилась и почти так же быстро ушла. Возможно, потому, что после её вскрика Стас сразу всё прекратил.

И душевной боли не чувствовала. На том месте, где она должна была гореть, зияла чернотой пустота. Как будто душа покинула её, безжалостно выдернутая красивыми длинными пальцами. Прижилась где-то там, далеко, и в ус не дует, что хозяйка умерла, а вместе с ней и её уютный мир. Осталась оболочка с потухшим серым взглядом, существующая в новом мире, пропитанным синей отравой.

– Настя... – раздался сзади шёпот Стаса.

Молчание. Он приподнялся, развернул её к себе и посмотрел в глаза.

– Настя, прости. Я должен был сдержаться, – тихо проговорил он.

Обнял и несколько раз поцеловал в шею под ухом.

– Я не предупредил тебя, что всегда отвечаю на оскорбления и боль. Всегда. Независимо кто передо мной. Это въелось в меня. Или ты не из-за этого страдаешь?

Стас провёл ладонью по её руке, бедру и остановился внизу живота, слегка нажав на него пальцами.

– Из-за того, что там теперь не так, как было?

Настя уткнулась лицом в подушку.

– Дурочка... Пройдёт немного времени, и ты поймёшь, что не это главное в жизни. Мир остался прежним. Страна осталась страной, наш город – тем же городом, в котором есть университет и этот дом. И есть эта комната с оранжевым абажуром. Мне, кстати, нравится твоя настольная лампа. Именно оранжевого не хватает в моём коттедже. Мы с тобой обязательно там побываем. Ты поможешь сделать его таким же уютным, как этот островок. И я тебе куплю украшения с оранжевыми бриллиантами. Ты знаешь, что они бывают цветными? Что хочешь: кольцо, серьги, браслет, ожерелье?

Стас ещё что-то говорил, а Настя легла на подушку щекой и посмотрела на его лицо. Его взгляд был направлен поверх её головы, на любимый ею абажур. И зрачки изменили цвет. Сливаясь с оранжевым светом, казались просто тёмными. Она опустила взгляд на губы Стаса. Они шевелились, слегка сгибаясь, но не в усмешку. Сейчас он обыкновенный парень, мимо которого можно пройти и не заметить.

Настя вспомнила разговор на кухне. Неужели то, что он рассказал, правда? Да, она его не замечала. Но не замечала так же, как и не замечала остальных парней. Начиная с восьмого класса и до четвёртого курса университета она любила взрослого мужчину, старше её лет на пятнадцать. Сначала по-детски, наивно. Потом страстно и мучительно, мечтая о нём и днём и ночью. Он бывал в их доме на обедах, в праздники и просто так. Любил с ней разговаривать, позже помогал разбираться с предметами по экономике.

Однажды привёл к ним невесту. Женился и уехал из страны. Мир пошёл трещинами, но она держалась на надежде, что у него не срастётся с женой, семья распадётся. И он, вернувшись в Россию, поймёт, что его настоящая судьба здесь, и зовут её Настя. Из-за него случилась и та поездка в Италию. А ярко-синие глаза парня, которые под мелодию танго разговаривали с ней молча, потом часто ей снились. Как наваждение. Как предсказание. Странно, что она не вспомнила о них на той вечеринке. Наверное, была слишком напугана.

А любимый мужчина... Однажды они приехали в гости уже втроём. С сыном.

И с этой выедающей душу болью, спрятанной ото всех, она жила до последнего времени. И только недавно осознала, что это уже не боль. Это её отголоски. Остатки, которые, можно не брать в расчёт.

– Из-за того, что там теперь не так, как было?

Стас прав. Она не нужна тому, для кого хранила себя. И теперь неважно, девственница она или нет. Плевать. Зря только его спровоцировала. Пусть бы всё сделал безболезненно.

Одна из рук затекла и, меняя позу, Настя случайно придвинулась ближе к Стасу и ткнулась лбом ему в грудь. Видимо, он понял её неправильно, притянул к себе ещё ближе и глубоко вздохнул.

– Всё будет хорошо, Настя. Мы обязательно найдём общий язык. А сейчас поспи. На носу защита диплома. Надо готовиться. Мы должны стать лучшими в стране переводчиками. Да?

Настя не ответила. Она думала, как выйти из этой ситуации. Как теперь строить отношения с этим неоднозначным парнем? Как от него избавиться? Судя по всему, Стас не собирается оставлять её в покое. И из дома, скорее всего, не выпустит. До возвращения отца целая неделя. Осталось три дня до предзащиты дипломной работы в универе. Ага! Вот оно. Надо потерпеть до вторника и оттуда уехать в гостиницу. «Ангелы-хранители» помогут.

Настя с облегчением тихонько вздохнула. Главное, пережить эти три дня. Вернее, трое суток. Стас совершенно не переносит сопротивления, оскорблений или нанесённой физической боли. Сразу прилетает ответка. Значит, она будет послушной. Во всяком случае, постарается.

– Настя, хватит ёрзать. Могу не выдержать, а до завтрашней ночи тебя трогать нежелательно.

– У тебя есть кровать в гостевой комнате.

– У меня есть место рядом с тобой. Спи, жгучка.

***

Настя открыла глаза. Сладко потянулась и тут же застыла. Дотронулась руками до живота. Вздрогнула. Приподняла одеяло. Раздета. Разом всё вспомнила. Попыталась вскочить, но услышала шаги за приоткрытой дверью. Она метнулась к подушкам, подтянула к подбородку колени и, подоткнув вокруг себя одеяло, замерла.

Шаги приближались. Донёсся лёгкий свист под какую-то отдалённо знакомую ей мелодию. Дверь, повинуясь ноге, открылась, и первое, что она увидела – это сверкнувшие синие глаза и довольную улыбку на лице Стаса. Затем уже заметила, что он босиком, одет только в джинсы, а в руках держит большой круглый поднос.

– Доброе утро, жгучка. Завтрак готов. Вставай. Я отведу тебя на водные процедуры, – сказал он и, нагнувшись, поставил поднос на журнальный столик.

На нём стояли четыре блюда с крышками и два высоких стакана с чем-то жёлтым. Одновременно по комнате поплыл возбуждающий аппетит запах.

Стас оглянулся на застывшую Настю и ухмыльнулся.

– Сейчас ты спокойно встанешь, накинешь халат, и мы пройдём с тобой в душ. Там ополоснёшься, почистишь кусачие зубки, а потом придём сюда и без каких-либо твоих капризов и истерик позавтракаем, – сказал он ровным голосом.

Настя не пошевелилась. Опершись коленом на диван, Стас потянулся к одеялу и вырвал его из её рук. Всхлипнув от неожиданности, она подалась вперёд, попытавшись схватить единственную вещь, которой можно было надёжно прикрыть наготу. Промахнувшись, сжалась в комочек и потянулась за подушкой.

Не прекращая улыбаться, Стас потянул её за руку, умело развернул барахтающееся тело из позы улитки. Она вмиг оказалась под ним, зажатой в тисках его рук и ног. А перед самыми глазами расцвела наглая улыбка.

– Сероглазка, ты сейчас успокоишься и будешь выполнять каждую мою просьбу. Если мне понадобится ещё раз тебя укрощать, то я забуду данное слово не трогать до следующей ночи. И так с трудом сдерживаюсь. Кивни, если услышала.

Настя кивнула.

– Теперь что поняла.

Она кивнула ещё раз и тут же оказалась на свободе. Сев и вновь подтянув к себе ноги, Настя проследила, как Стас подхватил с кресла халат и накинул ей на плечи.

– Не дёргайся, я и так уже всё видел. И не только видел. Пойдём.

Он сдёрнул её с дивана и повёл за руку из комнаты. Довёл до семейной душевой, отрегулировал воду, снял с её плеч халат. И перед тем как позволить ей встать под струи, немного нагнувшись, проник ладонью между её рефлекторно сжавшихся бёдер. Прошептал:

– Сейчас мы смоем последние следы твоей невинности. Ты теперь женщина. Очень лакомая. Я многому научу свою сероглазку. И для себя. И для тебя. Удовольствие должны получать оба. Привыкай к моим рукам. И ко мне. Не морщись, Настя. Рано или поздно, но ты закричишь подо мной от удовольствия. В мои губы закричишь, а я буду лакомиться твоим криком, наслаждаться им, кормить своего зверя…

Стас нежно поцеловал её в шею и выпрямился.

– Подними волосы, чтобы не замочить их.

Настя оглянулась на полочку с шапочками, и Стас, проследив за взглядом, подал ей одну из них.

– Эта?

Стас кивнул на кабинку, и Настя послушно зашла в неё. Он разделся и присоединился к ней, закрыв за собой дверцу.

Настя почувствовала прильнувшее к ней мужское тело, уже во всю желавшее её, сжала зубы и закрыла глаза, наливавшиеся сталью. Она будто начала просыпаться от кошмарного сна. Перенесённая ночью боль, как физическая, так и моральная, вызывала злые, рвущиеся на волю слова. Но вовремя остановилась.

Она позволила себя вымыть, вытерпев все его прикосновения. Стас был ласков и осторожен, но и не отказал себе в удовольствии ввести её в краску. А его невыносимо наглая улыбка то и дело мелькала перед глазами. Пытка лаской и одновременно иронией над происходящим была недолгой. Стас, накинув на влажное тело большое махровое полотенце, оставил её одну.

Настя вышла из кабинки, вытерлась и, надев халат, почистила зубы. Привела в порядок волосы. Немного постояла, ничего не делая, но тянуть с возвращением не имело никакого смысла.

Зайдя в комнату, она уловила в Стасе перемены. Не увидела наглой улыбки и сверкающего синего взгляда. Он был прост и серьёзен. Жестом пригласил сесть на собранный диван.

– Садись быстрее, а то придётся готовить заново. Я не ем остывшее.

– Привередлив к еде?

– Рад услышать твой голос, Насть. Я привередлив ко всему, что меня окружает.

Стас раскрыл тарелки, и она с удивлением заметила, что это не разогретая еда, а свежеприготовленная. Хотела было спросить, не пришла ли их помощница по дому, но, приглядевшись к блюдам, поняла, что приготовлено всё другими руками. По двум широким тарелкам на листьях салата были художественно разложены запечённая красная рыба с овощами, идеальная глазунья и оливки. На третьей – фрукты, на четвёртой красовались около десятка канапе.

– Кто готовил? К нам пришёл ваш повар?

– Завтрак я всегда готовлю сам. Это доставляет мне удовольствие. Обед и ужин нам привезут. Ешь.

Он вёл себя запросто, по-хозяйски, как будто уже давно жил здесь.

Есть Настя хотела, и даже очень. На ужине почти ни к чему не притронулась под неприятным взглядом старшего Ларского и из-за частых прикосновений Стаса. В этот раз он не мешал. Даже не смотрел в её сторону. Справившись с завтраком первым, он терпеливо дождался Настю.

– Я отнесу посуду вниз, а твоя задача – привести её в порядок. Через десять минут ты должна быть у себя в комнате. Пойдём.

На кухне он оставил её одну. И как только спина Стаса скрылась на втором этаже, Настя тут же метнулась к выходу из дома. Но дверь оказалась запертой. Подбежала к одному панорамному окну, к другому – снаружи стояли охранники в незнакомой форме.

– Что б вы под землю провалились, – зло прошипела она.

Пришлось вернуться на кухню. Отметив идеальную чистоту в ней, Настя заложила посуду в посудомойку. Открыла холодильник – тот под завязку был забит продуктами. Налила сок, села на барный стул у стола-острова и сделала пару глотков, пытаясь оценить создавшуюся ситуацию. Но вздрогнула от внезапно раздавшегося голоса:

– Настя, я, кажется, предупредил, что тебе надо быть в своей комнате через десять минут.

– Я... вот... сок... – растерянно пробормотала она, ёжась от потяжелевшего синего взгляда.

– Возьми с собой.

Она побрела за парнем. Подчиняться было крайне стыдно и перед ним, и перед собой. Это болезненно грызло её изнутри, но и вновь оказаться под Стасом в тисках его рук не желала.

– Как у тебя дела с дипломной? – спросил он, подойдя к её столу.

Настя молча кивнула на распечатанные черновики, где сверху лежал титульный лист.

– Способы перевода английских и немецких финансовых терминов на русский язык, – вслух прочитал Стас, – нормальная тема. Помощь нужна?

– Нет, – буркнула она.

– Как хочешь. Воспользуюсь твоим принтером. Бумаги достаточно?

– Достаточно.

– Значит, занимаемся дипломными.

С этими словами он сел и, склонившись над журнальным столиком, открыл ноутбук.

– А ноут откуда?

– Утром привезли. Не отвлекай, Лазарева. Мне сегодня надо основательно поработать, а то отстаю от графика.

– Меньше надо фигнёй мажорской заниматься, – едко заметила она.

– Повтори... – не отрывая взгляда от ноутбука, произнёс он.

Повторить Настя не решилась, поёжившись, казалось бы, от нормального, но многообещающего тона. Включила компьютер и, ожидая его загрузки, скосила глаза на Стаса. Он был совсем другим. Почти таким же, как в «Нери-Групп» на переговорах. Сидел, широко расставив ноги, перед журнальным столиком с серьёзным лицом и взглядом, погружённым в информацию на экране. Синеву глаз скрыли опущенные ресницы. Пальцы стремительно бегали по клавиатуре.

Настя пригляделась к его рукам, и неприятные воспоминания накрыли её. Сердце ускорило бег, а ладони вспотели. Перед глазами встала картинка с предвкушающим взглядом Стаса, когда он медленно расстёгивал рубашку. А на неё пялилось ещё четыре пары голодных мужских глаз, если не считать Макса. Сколько времени прошло, но так и не забылось произошедшее, не стёрлось из памяти, въелось под кожу ядом. Казалось, помнила каждое мгновение, проведённое там.

– Нравлюсь? – прервал Стас её воспоминания.

Настя повернулась к своему компьютеру и заметила, что тот, похоже, уже давно загрузился. Экран моргнул ей, попрощавшись, и ушёл в спячку.

Вначале работа над дипломной не клеилась: текст не складывался, нужная информация не находилась. Настю мучило осознание случившегося ночью. Успешное многомесячное избегание Стаса закончилось полным провалом. Она оказалась под ним. Её невинность досталась именно тому, кого ненавидела и боялась всем своим существом.

Но, с другой стороны, теперь всё случилось. И несмотря на кипящую внутри лаву протеста и негодования, она почувствовала своего рода облегчение. Всё закончилось. И ей больше не надо бояться. Осталось потерпеть его пару ночей, и она будет свободна от ранее довлевшего над ней страха. Напрягало только одно. Он не предохранялся. Мелькнула мысль поискать противозачаточные у Светланы Игоревны. Её возраст был в тех рамках, когда ещё рожают детей. Только вот особой воли ей Стас в коттедже не давал.

Постепенно Настя всё-таки погрузилась в работу, даже забыв о нахождении рядом её преследователя. Интернет, наконец, выдал нужную информацию, слова складывались в ровные, грамотно составленные предложения. Текст быстро рождался в голове и перемещался на страничку в мониторе. Казалось бы, сама собой составилась таблица, над которой она мучилась пару последних дней.

– Насть, кофе сделаешь? – часа через два тишины, нарушаемой лишь звуками клавиатур или изредка шумевшим принтером, спросил Стас.

Настя вздрогнула, переведя взгляд на него.

– Какой тебе? – буркнула она, недовольная тем, что он не только до сих пор присутствует здесь, но и вытащил её из потока мыслей.

– Предпочитаю кофе по-турецки, но у вас нет условий для его приготовления, – не отрывая взгляда от ноутбука, произнёс он. – Сделай капучино. Без сливок.

Настя пробежалась по лестнице, по пути посмотрев в окна первого этажа. Охрана под землю не провалилась, как она того пожелала.

Назад поднялась с двумя чашками кофе на круглом подносе, с сахарницей и любимыми щипцами бабушки.

Стас оторвал взгляд от ноутбука, взял свою чашку и отошёл к окну. Пил молча, глядя на любимый Настей бор. А её глаза вновь изучали Стаса. Обычно она смотрела только в синие глаза, либо опускала взгляд на его примечательную улыбку. А теперь он стоял, как на подиуме, будто предлагая ей рассмотреть свою высокую и статную фигуру. В качалку явно ходит, но никаких кубиков, иных мышц и бицепсов на его облегающей рубашке не проявлялось. Хотя судя по памяти её тела, он не менее крепко сложен, чем Саша, жёсткие объятия которого у калитки навсегда врезались в её память.

Настя не заметила, как опустила взгляд вниз, в никуда, а когда подняла, то наткнулась на изучающий синий.

– Чего уставился? – огрызнулась она, включив агрессивную гордость и начисто забыв, что избрала совсем другой стиль общения с ним. – Дырку просверлишь!

– Зачем? Мне хватит тех, что уже есть.

– Хамло, – хлёстко отреагировала она.

– Повтори.

Очнувшись, Настя вернулась в реалии отношений, благоразумно промолчала и посмотрела на монитор. Она поняла, что совершила ошибку и, возможно, непростительную. Но укротить раздражение, вызванное Стасом, уже не могла. Просто сжала зубы.

– Извинись, – услышала она и внутренне съёжилась от стали в голосе.

– Извинись! – более жёстко повторил Стас, встав позади и положив руки на её плечи.

Она даже знала, как выглядят его глаза и сомкнутые в нитку губы. Сердце заколотилось от страха, но удила уже были закушены.

– А ты не хочешь у меня прощения попросить за то, что сделал ночью? – чётко выговорила она каждое слово.

– И что я сделал?

– Изнасиловал.

– Хочешь сказать, я не попросил у тебя прощения, хотя изнасилования как такового и не было? Разве ты не поплыла от эротического массажа? Разве не сама выгнулась и раскрылась подо мной?

– Сначала изнасиловал, потом что-то промямлил на ухо!

И она в мгновение ока оказалась на диване в распахнутом халате. Стас одной рукой придерживал её, другой резко отодвинул журнальный столик от дивана.

– Сейчас я покажу тебе настоящее изнасилование, чтобы ты в будущем не путалась.

Настя замотала головой, упершись руками в его грудь. Над ней завис тот самый Стас, которого она до ужаса боялась. С синим пылающим взглядом. И гордость, и негодование вмиг утонули в панике.

– Нет… нет… не надо… извини… я не права…

– Попроси прощения как следует!!

Синий огонь давил, ломал, не давал нормально дышать, и не было возможности избавиться от окатившего её горячего страха. Её достоинство уничтожалось, дробилось и разлеталось на кусочки. Слова не складывались в общепринятую фразу.

Раздался звук нервно расстёгиваемой молнии.

– Прости меня, пожалуйста, – прохрипела Настя, не имея сил оторвать взгляда от бушующего синего урагана в двух десятках сантиметров от её глаз.

– Обними и прошепчи мне на ухо так, как я сделал ночью.

Настя убрала руки от груди Стаса, и он накрыл её своим телом полностью. Обняла его и прошептала:

– Прости меня, пожалуйста.

– Не всё сделала.

Она приложилась губами к шее под ухом.

– Не всё сделала. Начни сначала.

Настя обняла крепче, вновь прошептала нужные слова и несколько раз поцеловала Стаса в шею, вдохнув остаточный аромат его парфюма.

– Урок усвоен?

– Да.

– Урок усвоен?

– Урок усвоен.

Он приподнялся, раздался звук закрывающейся молнии. Отжался и встал.

– Теперь займись делом. На носу защита диплома, – сказал он спокойным голосом, словно только что ничего не произошло.

Через пять минут, как ни в чём не бывало, Стас работал в ноутбуке, а Настя, гася и внутреннюю дрожь, и волны кипящей ненависти, так и не смогла прийти в себя вплоть до самого обеда. Работа с дипломной застопорилась. Она тупо смотрела на экран монитора, меняя на нём «картинки» и имитируя работу.

И во время обеда, и после, и на ужине она избегала и смотреть на Стаса, и разговаривать с ним. Лишь когда это было необходимо, ограничивалась односложными ответами.

Уже поздно вечером Настя попыталась вспомнить события прошедшей ночи. Не думала, что вспомнит, считая, что была в полной отключке. Но нет. Воспоминания ярко полоснули по мозгу. И как бы неприятно было в этом признаваться, но она действительно тогда не контролировала себя. Действительно, ею овладело сильное желание того, чего она ещё не испытывала. Изнасилования как такового не было. Она сама допустила до себя Стаса. Даже не допустила, а призвала.

Но признание этого факта, не уменьшило её злости. И Настя боялась приближения очередной ночи.

Глава 11 В западне

– Спать пойдём в гостевую, там нормальная кровать, – произнёс он, сладко потягиваясь на диване, предварительно отодвинув журнальный столик. – Мне нравится работать у тебя. Очень продуктивно. Ты хорошо на меня влияешь. Но уже одиннадцатый час, пора в постель. В душ вместе пойдём?

«Зато мне с тобой хреново», – мысленно ответила ему Настя.

– Нет, я одна ополоснусь, – произнесла она вслух.

– В душ вместе пойдём? – повторил вопрос Стас.

– Зачем спрашивать, если выбора нет?

– В душ вместе пойдём?

– Вместе.

Ей хотелось в отдалении от его давящей ауры подумать о том, как вести себя этой ночью. Но Стас не оставлял её одну дольше нескольких минут. И в душевой кабине он не дал Насте покоя, видимо, решив начать сексуальную игру вне постели. Его руки не мыли её, а ласкали, изучали эрогенные зоны и её реакцию на них. Губы целовали всё – от макушки до бёдер. Иногда она что-то чувствовала, вздрагивая от странных ощущений.

Но сильная реакция проявлялась только на молнию, коротко пронзавшую её от прикосновений мужских губ в самом низу живота, и Настя рефлекторно отталкивала его голову.

А ещё Стас что-то шептал, но она не прислушивалась к словам под шумом душа. Он пытался заглянуть ей в глаза, но Настя либо закрывала их, либо отводила взгляд, наученная дневным опытом.

Решение пришло, когда он нёс её на руках в гостевую комнату. Она не будет сопротивляться, радуя его победами над ней. Но и отвечать на его ласки не станет. Рано или поздно мажор наиграется, отомстит и оставит в покое. Как оставил множество девушек до неё.

Решила и сделала.

На ласки не отзывалась, впустила в себя без малейшего сопротивления. Хотя в первые мгновения не смогла скрыть трепета от страха повторения боли. А потом было многое: нежность, нескончаемые поцелуи, шёпот над ухом, аккуратные движения. И сны в объятиях Стаса.

Организм, конечно, отзывался на умелые мужские действия, но так и не смог отключить разум, чтобы скатиться в откровенную страсть. Настя гасила эти позывы в зачаточном состоянии только одним воспоминанием о пережитом на вечеринке: воспоминанием о пяти парах наглых глаз, жадно изучавших её.

Хотя утром была вынуждена признаться себе, что Стас не допустил ни одного грубого движения, ни одного оскорбительного слова, ни одного насмешливого взгляда. Но это не могло перевесить того, что постельные отношения были навязанным обязательством.

Завтрак Стас накрыл в гостиной, заранее разбудив Настю и отправив в душ. Ели молча. Так же почти молча прошли в её комнату, где занимались учебными делами весь день.

Стас не провоцировал Настю, а она старалась прислушиваться к тональности его голоса, чтобы определить, как следует ответить или посмотреть на него, чтобы оградить себя от вспышек его гнева. И неважно, реальных или наигранных.

– В душ идём вместе? – снова пришло время для этого вопроса.

– Вместе, – равнодушно ответила она. – Но ответь мне. Почему ты… почему не предохраняешься?

– Зачем?

– И болезни никто не отменял, и я могу залететь.

– Ты здорова. Не спрашивай, откуда я это знаю.

– Догадываюсь. Служба безопасности. А ты?

– Тоже здоров.

– А как насчёт залёта?

– Буду рад этому событию. И никаких абортов. Вырастим синеглазика.

Настя фыркнула, но возразить ничего не успела. Раздался приказ:

– В душ!

Приём душа в этот вечер ничем не отличался от предыдущего раза. Но после него Стас повёл другую игру.

Уже лёжа в постели на животе, ожидая, когда он разденется, услышала насмешливое:

– Готова к жаркой ночи?

– Что значит к жаркой? – развернувшись и сев на кровати, тревожно спросила Настя.

Его взгляд был больше предвкушающим, чем насмешливым, но улыбка кривилась лёгкой презрительностью. Он одетым сел рядом с Настей и вновь провёл внешней стороной пальцев по её щеке. Она выдержала прикосновение не отклонившись. Не хотела злить его перед ночью.

Стас приподнял её голову, нажав пальцем на подбородок, и невесомо задел своими губами её губы. Чуть ухмыльнулся, почувствовав их ответную вибрацию.

– Детка, прошлой ночью я тебя берёг. Но изучал твои сильные и слабые стороны для секса. Сегодня тебе будет сложно остаться равнодушной, как вчера. Понадобится немало сил для сдерживания страсти. И я знаю, что ты сможешь сдержаться. Но подумай, надо ли это делать? Я всё равно получу удовольствие. Смысл твоей игры в чём?

– В том, что я не играю.

– Раздень меня! – раздался жёсткий приказ.

Настя не осмелилась перечить и, откинув одеяло, встала с кровати. В коротенькой шёлковой сорочке она подошла вплотную к Стасу и подняла слегка дрожавшие руки к верхним пуговицам рубашки. Лихорадочно пыталась понять, что он задумал на этот раз.

– Не торопись.

Нырнув руками под её сорочку, начиная с груди, он стал выводить невидимые рисунки на коже. При этом пристально смотрел ей в глаза. Она же, стараясь не обращать внимания на миллионы мурашек, разбежавшихся по коже от его прикосновений, сконцентрировалась на своих пальцах, медленно, как когда-то он сам, расстёгивая пуговицу за пуговицей. Наконец, Стас дал ей возможность снять рубашку с плеч и рук, и опять коснулся обнажённого тела.

– Теперь джинсы. Медленно.

– Ты извращенец.

– Нет, это твоё обучение.

Стас чуть откинулся, и она плавно расстегнула молнию с резанувшем память звуком. Он поднялся. Настя начала стягивать их вниз и покраснела, вспомнив, как Макс раздевал её перед парнями.

– Тебя смутили воспоминания?

Не ответив, Настя опустилась на колени, чтобы окончательно стащить с ног штаны. Стас сел на кровать. Когда Настя отложила в сторону джинсы, он чуть приподнялся, дав ей возможность продолжить. Но, метнув взгляд на его трусы, она отвернулась, так и оставшись сидеть на полу.

Стас опустился на кровать, ухмыльнулся, за затылок притянул её ближе и зажал между ног. Лицо Насти запылало пламенем. Крепко сжав губы, она старательно уводила в сторону взгляд. Как ни сдерживалась, но её начинало потряхивать.

– Если по-настоящему отдашься сегодня, то не заставлю делать то, о чём подумала.

«Разбежался», – мысленно буркнула Настя, уверенная, что после первой же поездки в университет она сюда не вернётся.

– А ты не подумал о том, что это унизительно для женщины?

С лёгкой улыбкой Стас нагнулся над ней и, слегка сжав её голову ладонями, произнёс бархатным полушёпотом:

– Нисколько не унизительно. Я же не почувствую унижения, доставляя тебе такое удовольствие. Сегодня ты его испытаешь. Просто ты к этому не готова. А я терпелив. Подожду.

И невесомо поцеловал в лоб. Затем резко подхватил её, закинул на себя и, крутанувшись на постели, оказался над Настей.

И ударила буря.

Она не заметила, когда трусы слетели с парня, а с неё сорочка, почти мгновенно утонув в страсти Стаса, его поцелуях и ласках.

Наверное, это и есть тот великолепный секс, о котором взахлёб рассказывают в книгах, когда организм полностью отключает рассудок. Тело Насти отзывалось, вспыхивало желанием, звало разум за собой в страстное путешествие. Но тот стойко игнорировал и полный страсти властный взгляд и вспышки физического удовольствия.

Разум перемалывал мысли о предательстве отца, о беспомощности Светланы Игоревны и о невозможности сопротивляться мужчине, силой превосходящего её в несколько раз. Вспоминала о студентке, прошедшей через то, чего сумела избежать она. Вспоминала разговор с Максом о разовых и условно-постоянных любовницах Стаса.

И это помогало почти до нуля гасить порывы тела.

Настя заставила себя принять эту близость как временную необходимость. Данность, через которую ей придётся пройти, чтобы завтра получить свободу. Но и честно признавалась, что удовольствие эта необходимость всё-таки приносила.

И как бы она ни старалась, но были минуты, когда разум отключался полностью: когда пробивало острым, до скрутки оголённых нервов, невыносимым удовольствием. Когда, ухмыльнувшись и полоснув по её серым глазам своим многозначительным синим взглядом, Стас начинал целовать с точки начала роста волос на лбу и протягивал цепочку поцелуев через нос, губы, шею, проходился по груди, животу, и его голова надолго задерживалась в самом низу. Её руки собирали и рвали ногтями простыню, а тело извивалось, пытаясь избавится от нестерпимых, пробивающих до мозгов молний. Запрокинув голову, она кричала и всхлипывала от отчаяния, находясь на грани потери сознания, но вырваться из тисков крепких мужских рук не могла.

Она хотела закончить пусть и сладкую, но всё-таки пытку, а со стороны это выглядело как горячность и страсть партнёрши, её желание получать больше, сильнее и слаще, когда выкрикиваемые в пылу сопротивления слова «нет» и «хватит» расценивались партнёром как «да» и «ещё».

Внезапно заканчивая истязания, Стас, целуя, медленно возвращался по той же дорожке. Пытаясь отдышаться и унять бешено бьющееся сердце, она расслабленно и без сопротивления принимала его, радуясь, что издевательство болезненным удовольствием закончилось. В голове постепенно прояснялось, и она вновь отстранялась от того, что дальше происходило в постели.

Закрывала глаза, чтобы на них не давил напряжённый от страсти синий взгляд. Чтобы не видеть не менее страстное мужское тело, в котором, казалось, беззвучно звенела напряжением каждая мышца.

Вновь заставляла себя думать о постороннем. О студентке, о любовницах, о предстоящей предзащите дипломной работы, и как она не вернётся в дом, который стал для неё местом заключения и очередного унижения.

Просто ждала, когда парень наиграется её телом, получит удовольствие и пусть ненадолго, но даст возможность провалиться в чуткий и пугливый сон.

***

Во вторник утром Настя проснулась одна. С облегчением вздохнула. Сегодня она покинет этот дом. Даже уже решила, в какой гостинице остановится. Посмотрела на часы – ещё рано. Стаса в комнате не оказалось. Не было и его вещей. Шевельнулась надежда, что он уехал, но, накинув халат и выйдя из комнаты, поняла, что нет – ещё здесь. Внизу на столе вновь стояли тарелки с завтраком в его стиле. Она спустилась и вошла в кухню.

Видимо, душ он уже принял – волосы были влажными. Стас развернулся к ней и, подарив красивую улыбку вкупе с синим взглядом и подтянув к себе, поцеловал в волосы. Она запоздало оттолкнула его.

– Иди в душ и одевайся, сладкая жгучка. Завтрак готов. Я отвезу тебя в университет.

– Я не поеду с тобой.

– Что за выпад?

– Не хочу афишировать того, что произошло, – уставившись на него похолодевшим взглядом, упрямо заявила она.

– Почему?

– А до тебя не доходит? Пояснить надо?

– Поясни, раз такая смелая, – выпрямился он с полыхнувшим в глазах синим вулканом.

– Во-первых, не хочу вставать в один ряд с глупыми курицами, упавшими к твоим ногам. Во-вторых, просто не хочу выставлять напоказ наши отношения.

Стас прихватил тарелку с мясной нарезкой и, обойдя Настю, вышел в гостиную.

– Иди в душ, поговорим за завтраком.

– Нет никакого желания садиться с тобой за один стол.

Настя поднялась на второй этаж, чувствуя сверлящий взгляд на своей спине. С гордо поднятой головой прошла в семейный душ. Сейчас она была полностью уверена в своей безнаказанности. Не отпустить в университет он её не сможет. И заточение, и его власть над ней подходят к концу.

Провозилась там долго. Тщательно отмывала кожу, будто можно было смыть не только запах ненавистного человека, но и саму память о его прикосновениях. Основательно промыла волосы, кропотливо поработала с феном. Вышла и, не посмотрев, что происходит в гостиной, прошла в свою комнату. Переоделась. Подняла волосы в низкий пучок, как это делала в танцевальном клубе. Прошла на кухню, так и не взглянув на Стаса, ожидавшего её за столом. Зарядила кофемашину. За её шумом не услышала, как он вошёл и встал в дверях, подперев косяк.

Вздрогнула, чуть ли не разлив кофе, когда развернулась и встретилась с тяжёлым синим взглядом.

– Что ты ещё хочешь, Стас? Тело получил. Подчинения? Хорошо, получишь подчинение. Что дальше? Тебе нужна рядом женщина, ненавидящая тебя? Неужели ты думаешь, что я буду ходить с тобой по универу с гордо поднятой головой? Ты хотя бы знаешь, как называют девиц, трущихся рядом с тобой? Шлюхами. Хочешь, чтобы и меня так назвали? Ещё и этим унижением хочешь наказать?

– Всё сказала?

– Могу ещё добавить, если не дошло.

– Иди за стол, там всё обговорим.

Настя фыркнула и, обойдя его на максимально возможном расстоянии, прошла к столу в гостиной и села на стул. Поставила чашку с кофе перед собой.

– Я тебя слушаю, Стас.

– Разговора не будет, пока не поешь. А из дома не выйдешь, пока не поговорим. Опоздаем, значит, опоздаем. И не заставляй меня третий раз готовить завтрак. Опять остынет.

Стас принялся уничтожать еду.

Настя тоже взялась за вилку с ножом, блеснув злым серым взглядом.

Ели в полной тишине.

– Я не привыкла к плотным завтракам, – сказала она и сложила приборы на тарелке, так и недоев.

– Привыкай.

– Не пояснишь зачем?

– Поясню. Мне нужна здоровая женщина.

– А меня спросить? Хочу ли я быть твоей женщиной?

– Я поставил тебя перед фактом. Ты подходишь по всем параметрам.

– Какие параметры? У тебя с головой всё в порядке, Стас? Мы живём не на Ближнем Востоке, где женщин могут запихнуть в гарем, не спрашивая их мнения!

– Ты мила, умна. Мне нравится твоя строптивость. Очаровательна в постели. Пока сопротивляешься, но это даже забавляет. У нас родятся красивые дети.

– Дети?! А любовь?

– А разве ты не любишь меня, жгучка? – спросил Стас, сверкнув синим взглядом. – Или хочешь сказать, что ненавидишь?

– Ненависть слишком сильное чувство, чтобы тратить его на тебя. Всего лишь презираю. Большего ты недостоин.

Стас откинулся на спинку стула, его взгляд вновь потяжелел.

– Не напрягайся, Настя. Просто смирись. Ты станешь моей женщиной. Возможно, на всю жизнь. Собирайся. Охрана не выпустит тебя одну. Я отвезу. Пойду тебе навстречу: выйдешь из машины за квартал до университета.

– Где мои телефоны?

– Один верну. Второй наша служба безопасности не смогла разблокировать. Сначала покажи, что в нём. Мне не нужна женщина с сюрпризами, поэтому их надо отсечь.

– Давай покажу, что там.

Стас вынул из кармана телефон, по которому она связывалась с Сашей и Максом. Сделав вид, что снимает блокировку, Настя отступила к своему месту и плавным движением утопила телефон в стакане с соком. Выпрямилась и пристально уставилась ледяным взглядом в синие, горящие бешенством глаза.

До битвы взглядов не дошло: Стас отвёл свой и усмехнулся.

– Что не так? Я всего лишь устранила сюрпризы.

– Ты ответишь за эту выходку, Настя. И за своё поведение. Иди собирайся. Не забудь захватить дипломную работу и раздаточный материал.

***

Выехав за ворота на шикарном автомобиле Стаса, Настя посмотрела на перстень и с облегчением вздохнула. Приспустив стекло, она подставила под свежий ветер лицо. Ярко светило солнце, радовали голубизной небо и нежная весенняя зелень вдоль дороги.

В груди вспыхнуло ликование. Предвкушение свободы. Осталось совсем чуть-чуть...

Стас завернул во двор недалеко расположенных от университета жилых домов. Он буквально звенел от щебета городских птиц и радостных криков детей.

– Постой, – остановил её Стас, заметив, что Настя уже открыла дверь, – тебе надо кое-что увидеть. Чтобы не ранить твою нежную психику, предлагаю посмотреть видео без звука.

Не успев обдумать новое требование Стаса, она на автомате взяла его телефон. И на первых же секундах чуть не задохнулась от увиденного. На широкой кровати металась, изгибалась и беззвучно кричала обнажённая она. И судя по всему, от безумного удовольствия, доставленного мужчиной, голова которого была почти скрыта её ногой. То, что это она, неоспоримо, но узнать партнёра невозможно.

– Не хочешь посмотреть со звуком? – равнодушно спросил Стас, рассматривая какую-то чёрную точку на лобовом стекле и постукивая пальцами по рулю.

Не дождавшись ответа, повернулся к Насте. Она сидела сгорбившись, застывшим взглядом уставившись на погасший экран телефона.

– Прости, что испортил тебе настроение в столь ответственный день. Всё-таки нас ожидает предзащита. Но это единственный способ вернуть тебя в коттедж. Запомни. Если ты не придёшь сюда к двум часам, то в одну минуту третьего видео будет в университетском чате и во всех возможных соцсетях. Уберут его, конечно, быстро, но не сразу. Увидят и скачают многие. Даже не представляю, как ты будешь смотреть в глаза преподавателям, да и всем, кого встретишь в универе. Но самое страшное не это. Тебя никогда не возьмут на работу переводчиком в серьёзную компанию. Разве только переводчиком технических текстов. Будешь сидеть в маленьком закутке, чтобы клиенты случайно не узнали, чьими услугами пользуется фирма.

– Я ненавижу тебя, – прошептала Настя.

– Поверь, я не желаю тебе зла, сероглазая. Просто хочу удержать рядом. Дай мне шанс добиться твоей любви. Даже если не вернёшься, всё равно станешь моей. Меня не станет волновать твоя репутация в обществе.

Стас взял безвольную руку Насти и поцеловал её ладонь.

– А теперь соберись и иди. Ты сможешь.

Настя даже не заметила, как дошла до университета. У горла стоял ком, а глаза сухим жаром жгли невыплаканные слёзы. Зашла в туалет и, увидев лихорадочное и болезненное выражение лица, умылась. Немного постояла, прижавшись спиной к прохладной стене и пытаясь совладать с собой. И только почувствовав себя более уверенной, пошла к нужной аудитории. Преподаватели ещё не собрались, и она отошла к окну, невидящим взглядом уставившись в него.

Её палец поглаживал шарик на перстне, но нажать на него она не решалась. Ей было чудовищно стыдно за то, в каком положении оказалась. А чтобы из него выбраться, надо всё честно рассказать Саше. И этот барьер представлялся непреодолимым.

– Привет, Насть, – раздался за спиной знакомый голос.

Она обернулась. Улыбка сошла с лица Олега. Ни о чём не спрашивая, он схватился за телефон. Дёрнувшаяся к нему Настя была остановлена жестом.

– Александр. Похоже, ты здесь нужен.

Опустив руку с телефоном, Олег серьёзно посмотрел Насте в глаза.

– Я видел, как ты вышла со двора, где живёт моя девушка, а через две минуты там же встретил Стаса. Я нашёл его авто. Он добрался до тебя?

– Да, – прошептала Настя, отведя взгляд.

– Возьми себя в руки. Постарайся затянуть предзащиту. Я за это время подготовлю вам с Александром встречу. Стас где?

– У него предзащита через час на первом этаже.

– К моменту встречи с Александром тебе надо решить, что ты хочешь сама: вырваться из лап Стаса или остаться с ним. Но, судя по твоему виду, нам надо придумать, как тебе помочь. Странно, что его дружков здесь нет.

– Он сделал так, что я и без его дружков никуда не денусь.

– Лазарева! – раздался голос преподавателя, – заходите.

Настя бросила отчаянный взгляд на Олега.

– Всё будет хорошо. Иди.

***

Выйдя из аудитории, Настя сразу увидела Олега, шедшего к ней от окна.

– Всё прошло нормально?

– Да, через три недели защита.

– Александр ждёт тебя.

Зайдя в аудиторию, увидела Сашу, стоявшего у окна спиной к ней, но как только он услышал входивших, развернулся.

Коротко стриженные волосы, те же темно-карие глаза под широкими бровями и улыбка – первое, что бросилось в глаза Насте. Она впервые увидела его без балаклавы и услышала настоящий голос:

– Рад встрече, девочка.

Всхлипнув, словно маленький ребёнок, Настя подбежала и нырнула в объятия своего главного «ангела-хранителя».

Саша дал знак Олегу, и тот тут же скрылся за дверью.

– Настя, времени не так много, поэтому задам короткие вопросы, а ты коротко отвечай. Как он до тебя добрался?

– Через моего отца. И через своего. Я оказалась запертой в собственном доме. Отец с мачехой в круизе.

– Добился своего?

Настя коротко кивнула.

– Изнасиловал?

– Нет. Манипулирование.

– Ты сама что хочешь: избавиться от него или с ним остаться?

– Хочу уехать. Но…

– Что «но»?

Настя уткнулась лбом в грудь Саше, собралась с духом и как можно быстрее затараторила, боясь, что не сможет рассказать всё до конца и замолчит:

– Я хотела из универа уехать в гостиницу с помощью «ангелов». Но у него есть на меня компромат. Видео. Нас в постели. Меня можно узнать, а его нет. И я там... как шлюха… В два часа я должна быть у него в автомобиле.

– Шантаж… Когда возвращается отец?

– Через несколько дней. Но Стас заберёт меня к себе. Уже предупредил.

– Ты ещё приедешь сюда до защиты?

– Нет. Доступ получила.

– Тогда слушай внимательно. Дотянуться до того видео и уничтожить его – моя задача. Об этом не беспокойся. Подготовлю твой отъезд сразу после защиты. Договорюсь с ректором, чтобы Ларский защищал дипломную следующим за тобой. Его дружков заблокируем. Где твои документы? Паспорт и прочие… есть риск, что Стас может их забрать.

– У меня в комнате.

– Надо куда-то спрятать.

– Полочка под зеркалом в гардеробной полая. Сбоку планку можно снять. Я заложу документы туда. А Стасу скажу, что они в сейфе отца. Но паспорт нужен на защите, поэтому он не отберёт его.

– Кому ты больше доверяешь? Отцу или его жене? Может, ещё к кому обратится за документами?

– Светлане Игоревне. Мачехе. И попросите её передать вам шкатулку из моего стола. Ключ прикреплён скотчем к столешнице снизу.

– Ты уверена, что выдержишь столько времени со Стасом? Может, попытаться вытащить тебя раньше? Сразу после того, как уничтожим видео.

– В нашем коттедже его охрана. Их много. Не волнуйся, я знаю, как вести себя, чтобы не вызывать у него раздражения. Остальное потерплю.

Саша приподнял её лицо и хмурым взглядом посмотрел в глаза.

– Саш, он не издевается надо мной в постели. Вообще, не издевается. Совсем наоборот. Хоть и держит под постоянным контролем, но старается понравиться. Главное, сделай так, чтобы я оказалась на свободе после получения диплома и без последствий.

Настя улыбнулась и добавила:

– А ты симпатичный.

Саша улыбнулся в ответ и вновь крепко обнял Настю.

– Открылся, потому что скоро уеду из Воронежа. Телефон уничтожила?

– Утопила. Они не смогли его разблокировать.

– Потом получишь новый. Давай договоримся: если станет невыносимо, то дай знать через перстень. Что-нибудь придумаю. Мне пора идти, а ты погуляй по городу. Можешь не торопиться, я устроил так, чтобы его задержали на предзащите.

Глава 12 Наказание

Настя вернулась к автомобилю раньше, чем было велено. Немного прошлась по двору и села на лавочку у детской площадки. Две мамаши с малышами возились в песочнице, ещё один мелкий визжал от удовольствия на качелях, хотя мама раскачала их совсем чуть-чуть.

Вздохнув, Настя провалилась в свои мысли, и шум двора постепенно отошёл на задний план. На передний – вышла тревога. Стас пообещал разобраться с ней за её поведение, что напрягало. Даже очень. Действительно, до этого она сдерживала себя от резких выпадов в его сторону, а утром буквально сорвалась с цепи, будучи уверенной, что ускользнёт из-под его влияния. Что он придумает? Непосредственно урагана в синих глазах она не боялась. Боялась постели и того, что он может там потребовать. Уже посидела между его ног… Настя поёжилась от охватившего её озноба.

Но придумать, как сгладить возникшую проблему, не успела. Рядом на скамейку сел Стас, бросив между ними сумку с длинными ручками. Настя вздрогнула, а сердце проскользнуло в пятки, будто наказание последует прямо сейчас, немедленно. Но услышала довольно благодушную интонацию:

– Прости, немного опоздал. Представляешь, в библиотеке что-то напутали и пригрозили, что я не получу доступ к защите.

– Разобрались?

– Да. Но придётся ещё раз съездить в универ. А у тебя как?

– Всё хорошо. Сделали пару замечаний. Доступ получила.

– Тогда домой.

Через пару часов они уже зашли в коттедж, по пути заехав в кафе пообедать.

Всё это время Стас не был ни злым, ни напряжённым, и Настя немного расслабилась, но старалась меньше перечить ему.

– Странно… – услышала она рядом с собой его голос, когда стояла на балконе и бездумно рассматривала сосны, – бежали куда-то, торопились, и вдруг появляется куча свободного времени...

Стас встал рядом с ней и опёрся локтями на перила.

– А на юриста закончил обучение?

– На практике трёп услышала? Защитился ещё в феврале. Так сложилось, что пара дипломных одновременно свалилась на мою бедную голову. Поэтому и говорю, что много свободного времени появилось.

– Защита ещё впереди.

– В своей работе я знаю наизусть каждую строчку. А ты разве нет?

Настя промолчала, задавшись вопросом: а чтобы она делала в это свободное время, если бы не оказалась во власти Стаса? Ну... эти три недели готовилась бы, чтобы не опростоволоситься на защите, хоть и тоже знает в дипломной почти каждую строчку. Наверное, съездила бы куда-нибудь или валялась на диване, пересматривая любимые фильмы. Слушала бы музыку и аудиокниги…

– Если хочешь, можем ездить в «Нери-Групп». Мне надо работать. И тебе найдём там занятие. Тираннозавр обрадуется, – рассмеялся Стас и, повернувшись, притянул Настю к себе. – Но не в эти дни до возвращения твоих родителей. Ты ещё не ответила за утреннюю дерзость.

Настя с тревогой заглянула в его глаза, будто в той синеве можно было прочитать его замыслы.

– Ну что ты напряглась, сероглазая. В угол не поставлю, ремнём хлестать не стану. Просто секса будет много и не только в постели. И побуду дикарём. Возьму даже в душе. А ещё в кресле, на столе, ммм… здесь, на балконе, в беседке и в каждом помещении, что обнаружится в коттедже. Пометим все. Как тебе такой планчик?

– А тебя хватит на такой планчик?

Стас запрокинул голову и заливисто рассмеялся.

– Если бы этот коттедж был дворцом, то не хватило бы. Начнём с душа?

Настя вмиг оказалась на его руках, а ещё через несколько таких мигов он сдирал с неё одежду у душевой кабинки… Его глаза разгорались синим желанием, пугая её и в то же время поднимая волну предвкушения, с которой не знала, как справиться. Все мысли куда-то запропастились. Но чётко осознавала, что сейчас в этом ограниченном пространстве забушует вулкан страсти. А она не успела подготовиться к нему. Не успела подготовиться к его ментальному отражению...

***

Настя проснулась и никак не могла сообразить: то ли этот день ещё не закончился, то ли уже утро. Рядом, лёжа на животе и широко раскинув ноги, крепко спал Стас. Она осторожно вынула руку из его и сползла с родительской кровати. Тихо закрыв за собой дверь, зашла в свою комнату и, прихватив халат, отправилась принять душ, где, открыв дверь, сразу наступила на раскиданную одежду. И свою, и Стаса. Свою бросила в корзину для белья, а его развесила по вешалкам. Валявшиеся там же трусы брезгливо подняла двумя пальцами и, поморщившись, тоже повесила на крючок.

Минут через двадцать спустилась в гостиную и, глянув на часы, опять не смогла сориентироваться: вечер или утро сейчас. За панорамными окнами хлестал ливень. Ни небо, ни солнце подсказать ответа не могли. Надо было заглянуть в компьютер или хотя бы в телефон. Но подниматься на второй этаж поленилась. После того марафона, что устроил ей Стас, делать лишних телодвижений не хотелось совсем.

Вздохнула, подошла к кофемашине и... застыла. Отмерла и стрелой метнулась наверх по лестнице, на цыпочках пробежалась мимо спальни родителей, чтобы ненароком не разбудить Стаса, и зашла в комнату Светланы Игоревны.

Где у неё находилась аптечка. Настя знала. Перевернула её, высыпала всё содержимое на столик и, внимательно вглядываясь в названия, постепенно закладывала лекарства обратно. И обнаружила то, что искала – противозачаточные. Развернула аннотацию. Нашла нужный раздел и вздохнула с облегчением. Постояла немного, раздумывая, что весь блистер брать с собой нельзя. Она достала пластиковую баночку с каким-то комплексом витаминов и, высыпав их прямо в контейнер, наковыряла в неё таблеток. Оставшиеся лекарства закинула в аптечку, которую быстро поставила на место.

Вернувшись к себе, заглотнула одну таблетку и спрятала баночку в верхнем ящике стола. Вновь облегчённо вздохнула – может, и ненадёжно, но теперь защищена от нежелательной беременности. Спустилась на кухню, сделала кофе и вышла в гостиную, в которую, выглянув из-за тучи, одновременно ударило лучами восходящее солнце. Значит, раннее утро.

С чашкой кофе вернулась к себе в комнату. Спать больше не хотелось. Залезла с ногами в кресло и, пытаясь пить ещё горячий напиток, стала вспомнить события прошлого дня.

Она всё-таки сумела собрать всю свою волю в кулак и приготовилась не отдаваться Стасу так, как хотелось бы ему. Но всё пошло не по её плану. В кабинке душа случился не ураган. Она даже не знала, как это назвать. Там не было нежностей, шёпота и ласковых слов. Там были действия: горячие, страстные, жёсткие. А началось всё с боли на ягодицах и бёдрах от его вцепившихся пальцев. И было его рваное дыхание вперемежку с рычанием, которое, когда пришло время, сменилось довольным стоном прямо в её ухо. А она стонала от нехватки воздуха, потому что Стас на всё время его стона буквально вдавил её в стену, выхлестнув воздух из лёгких.

Приводила дыхание в порядок уже потом, когда сверху лилась вода, а его руки медленно и с нежностью вновь прогуливались по её телу. Выключив воду, сначала навис над ней и, улыбнувшись своей фирменной улыбкой, сверкнул сытым и насмешливым синим взглядом. Затем вывел из кабинки, поднял на руки и, прихватив с полки фен, принёс в свою гостевую. И сразу, не сказав ни слова и с совершенно равнодушным лицом исчез варить кофе. А она осталась сушить волосы и прислушиваться к своему организму. Низ живота давал о себе знать чем-то неприятным.

Поняла, что в этот раз он не думал о том, чтобы доставить ей удовольствие. Он удовлетворял себя, любимого. Поэтому ей и не пришлось бороться с собственным организмом.

Передёрнула плечами, почувствовав себя использованной значительно в большей степени, чем было до этого. Не дожидаясь возвращения Стаса, нырнула под одеяло, стараясь сдержать подступившие к глазам слёзы. Каким-то сто пятидесятым чувством поняла, что именно этого он и добивался. Её унижения. И, похоже, добился. Она пыталась успокоиться, но избавиться от противного чувства не получалось. За что покрыла себя распоследними словами и... почти сразу желание плакать исчезло.

Вместо состояния униженности пришло относительное спокойствие. Как там говорят? И это пройдёт... И на крайний случай у неё есть Саша. Настя улыбнулась, улеглась поудобнее и закрыла глаза, представляя себе, как скорый поезд увозит её вдаль, а она дремлет под размеренный перестук колёс.

Стас пришёл, когда она уже уснула. Бесцеремонно разбудив, так же бесцеремонно и без прелюдий взял её. И снова никаких нежностей, только горячая страсть, стальные тиски рук, рычание и её мысленные мольбы к небу. И провал в сон. И опять Стас. Закончилось всё только при очередном его заходе, когда она торопливо прошептала, что устала. И Стас остановился. Бережно укрыл одеялом и через некоторое время ровно засопел.

Уснула Настя не сразу. Хоть чувство унижения и вновь подступило, но ненадолго. Она опять представила спасительный скорый поезд, увозивший её за горизонт.

***

Настя мотнула головой, отделываясь от неприятных воспоминаний, встала с кресла и, поставив чашку на стол, босиком вышла на балкон. Пахло весенним дождём, ароматом сырого бора, а в глаза било восходящее солнце.

– Урок усвоен?

Она резко развернулась. В дверях стоял Стас с насмешливой улыбкой и совершенно нечитаемым взглядом.

– Ты сделал это специально?

– Я задал вопрос.

– Я тоже.

Улыбка напротив погасла, Стас шагнул на балкон и прижал Настю к перилам.

– Не усвоен. Значит, урок продолжится. Прямо здесь и сейчас.

Не дал сказать ни слова, вцепившись поцелуем и уложив её прямо на сырую после дождя плитку. Оторвавшись от губ и не слушая её горячих извинений, распахнул халат. Удовлетворённо хмыкнув, что под ним ничего нет, повёл дорожку поцелуев ото лба до низа живота… а дальше – предсказуемый захват ног в стальные тиски...

Когда закончилась пытка, Стас, как и ночью, равнодушно ушёл с балкона. Настя привалилась плечом к перилам и оглядела парк. Облегчённо вздохнула, поняв, что внизу никого нет. Во всяком случае, именно сейчас. Правая рука отозвалась болью. Посмотрев на неё, обнаружила множество укусов. И даже кровь. Она не позволила себе кричать от пронзавших её молний. Молний, отчаянно сладких и невыносимо стегающих по нервам.

Немного посидев, уже начала вставать, когда Стас вновь появился на балконе. Настя вжалась в ограждение и рефлекторно подтянула к себе ноги.

Он присел рядом и осмотрел её руку. Ухмыльнулся.

– Чтобы не орать от удовольствия? Да… вся охрана сбежалась бы. Это хорошо. Надо будет ещё потренироваться здесь. Мы не всегда будем в доме одни.

– Стас, я усвоила урок.

Испытующе посмотрев на неё, ухмыльнулся.

– Нет, не усвоила. Всего лишь испугалась. И постараешься держать себя в руках. Мне не этого надо. Мне надо, чтобы ты поняла, что есть граница в наших отношениях, которую нарушать нельзя. Даже если мы наедине. Это простое уважение. Я уже предупреждал тебя: не терплю подобного к себе отношения.

– А ты не путаешь уважение к человеку, когда боишься обидеть его словом, с обыкновенным страхом перед наказанием?

– Именно об этом я сейчас и сказал.

– И я об этом. Разве я научусь тебя уважать через такие «уроки»?

Стас посмотрел на неё, сощурив глаза, и несколько раз коротко кивнул.

– Хорошо. Начнём с этого. С испуга. А там посмотрим, что получится. Вставай, надо руку обработать. И пойдём готовить завтрак. Пообедаешь здесь без меня. А вечером поедем в клуб.

Он помог Насте подняться.

– С такой рукой? Ещё и синяки нальются.

– Да. Это продолжение урока. Я надеюсь на обширные синяки. И не вздумай надеть что-нибудь с длинным рукавом. Там будет жарко. А после клуба будем считать, что за дерзость ты ответила. Мне только что позвонили: завтра возвращаются твои родители. А мы уедем в мой дом и начнём привыкать друг к другу с чистого листа.

***

Блюда, приготовленные на завтрак, как всегда, получились красивыми, вкусными и сытными. Поев, Стас почти сразу куда-то уехал. А Настя не находила себе места. То слонялась по коттеджу, укачивая стонущую руку, то прогуливалась в их маленьком парке. Ей хватило одной ночи и сегодняшнего утра, чтобы дать себе зарок не повышать на Стаса голос и сдерживать эмоции при разговоре. Надо научиться останавливать себя.

Три недели... это и недолго, и очень долго одновременно. Но уж лучше пусть он добивается её отзывчивости, чем грубо выколачивает удовольствие для себя одного, доставляя ей не столько физическую, сколько моральную боль – очередное унижение от бездушного использования женского тела.

Подумав об этом, Настя остановилась. Огляделась и подошла к ближайшей парковой скамейке. Сев, она внимательно прислушалась к своим чувствам. Совсем недавно её совершенно не шокировало то, что Стас будет получать удовольствие посредством её тела. Лишь бы не трогал чувства, не выводил на страсть в близости. А теперь? А теперь её ломает оттого, что он равнодушно пользуется ею.

Настя помотала головой и торопливо встала. Сама себя накрепко запутала. Она хочет единственного: как можно быстрее от него отделаться. Зайдя в дом, поднялась на второй этаж, нашла в аптечке Светланы Игоревны обезболивающее. Легла на свой родной диван и, укрывшись пледом, стала слушать постепенно затихавшую боль в руке.

***

Проснулась от прикосновений к щеке. На краю дивана сидел Стас в чёрных облегающих брюках, белом блейзере без воротника и отворотов, с мелкими тёмными чёрточками, разбросанными по ткани. На шее заметила знакомый кожаный шнурок, ниспадающий за чёрную футболку. Мелькнула мысль: не кулон ли с вороном там...

– Ты проспала обед, сероглазая. Вставай, собирайся. Через час выезжаем. Я уже подобрал для тебя платье. Так уж и быть, с длинным рукавом. Не будем пугать посетителей клуба. И сделай такую же причёску, как здесь на ужине.

Настя бросила взгляд на голубое платье, аккуратно разложенное на кресле. То самое, с открытой спиной.

– Зачем так наряжаться?

– Это будет отчасти деловая встреча.

– А без меня никак?

– Партнёр придёт с дочерью. Её навязывают мне в жёны.

– Хочешь моей смерти?

– Нет, – рассмеялся Стас, – хочу избежать своей ранней. Вставай, надо ещё перекусить. Туда желательно прибыть сытыми. Папаша невесты опять закажет экзотики. Терпеть не могу морепродукты и подобную им фигню.

Подъехав к клубу и припарковавшись, Стас предложил руку Насте.

– Была когда-нибудь здесь?

– Не хожу по таким заведениям.

– Настя, ты мне нравишься всё больше. Сколько же в тебе ещё девственности...

К Стасу сразу подошла администратор и попросила следовать за ней. Минуты через две они прошли в небольшую, на несколько столиков, секцию. Здесь музыка не гремела, как в основном зале, что позволяло спокойно, не повышая голоса, разговаривать.

Их уже ждали. И Насте стало неуютно от двух пар глаз, вонзившихся в неё взглядами.

– Гарский Виталий Николаевич и Гарская Марианна Витальевна. А перед вами моя почти коллега Анастасия Лазарева. В ближайшем будущем сильный переводчик-синхронист.

Настя с облегчением вздохнула: Стас не назвал её своей девушкой.

– Почему будущая, а не настоящая? – поинтересовался Гарский.

– Скоро защита диплома. Место в компании ей уже подготовлено.

– Прошу за стол, молодые люди.

Настя не вникала в разговор мужчин, слыша лишь отдельные фразы. Карий буравящий взгляд обвешанной драгоценностями шатенки в красном платье, казалось, даже не давал дышать. Но та часто поддерживала разговор мужчин, демонстративно давая понять, что она в курсе дел их фирм, а не просто дочка состоятельного папаши. В эти мгновения Настя делала глоток безалкогольного коктейля и мечтала о скорейшем завершении очередной пытки.

И сама себе улыбнулась. Всё, что касается Стаса, для неё – пытка. Ласковый секс – пытка, грубый – пытка. Деловые переговоры – тоже. Коротко посмотрев на уверенную в себе Марианну, решила, что и ей не следует выглядеть загнанным зайчишкой.

И Настя начала мысленно переводить на английский язык разговор Стаса и Гарского. Ей стало значительно легче. Уже не замечались давящие взгляды девицы, и она даже съела какой-то салат из экзотических фруктов.

Примерно через полчаса мужчины встали и извинились перед дамами.

Стас нагнулся к Насте и прошептал:

– Сделай так, чтобы она живой из клуба вышла. Или хотя бы полуживой выползла. А то не смогу отмазать тебя от тюрьмы.

Разогнулся и ушёл вслед за Виталием Николаевичем. Настя улыбнулась. И тут же услышала:

– У тебя что-то есть со Станиславом?

Она подняла насмешливый взгляд на Марианну.

– А у тебя было?

Странно, что из глаз шатенки не посыпались искры…

– Запомни, девочка. Ларский мой. Это уже решено. Окончательно.

– Знаю. Он мне сказал, что тебя ему навязывают, – съязвила Настя, с удовольствием отметив бешенство в глазах напротив. – Но ты не волнуйся. Стас мне не нужен. У нас всё временно... Не могу отказать себе в удовольствии потр… побарахтаться в постели с великолепным любовником. Ты согласна, что Ларский прекрасен в сексе?.. Не нервничай, придёт время, и я с удовольствием погуляю на вашей свадьбе. Если пригласите, конечно.

Едва она договорила, как над ней раздался знакомый голос:

– Настя? Какими судьбами? Потанцуем?

Оглянулась: к столику подошёл Макс и наклонился к ней. Его глаза дрогнули в лёгком прищуре, и Настя немедленно встала.

В общем зале танцевало всего несколько пар из ранних гостей.

– Что тебя держит рядом с ним? Почему не можешь просто уйти от Стаса?

– Не спрашивай, Макс. Есть причина, – ответила Настя, поняв, что Максим не знает о шантаже.

И если Саша не рассказал ему об этом видео, значит, так надо.

– Ладно, запоминай, – быстро заговорил Макс, – аудитория, в которой будете защищаться, с двумя выходами. Диплом тебе вручат сразу. Ларский пойдёт после тебя. А я за ним, чтобы меня не заподозрили в помощи тебе. В универе соберутся почти все «ангелы». Затем…

Настя внимательно слушала план её спасения, стараясь не смотреть в глаза Максу. Парню, который сделал всё для ограждения её от Стаса. Ей показалось, что он крайне недоволен ею. Накатило чувство, что могла бы и сама найти выход из капкана, но в какой-то момент упустила свой шанс.

– Как ты меня нашёл?

– Твой дом под постоянным наблюдением.

– И со стороны бора? – оторопев, спросила Настя.

– Нет, камера направлена только на ворота. А в чём дело?

«Дело в том, что сегодня на балконе Ларский устроил показательные выступления». – подумала Настя, переведя дух.

И тут же встретилась с потяжелевшим взглядом Стаса, стоявшего у входа в основной зал. Одну руку он опустил в карман брюк, на другой висела Марианна и что-то тараторила ему.

– Спокойно, Настя. Музыка закончится, и я отведу тебя к нему.

Гарский уже ушёл, и Стас, погасив гнев в глазах, пригласил Макса посидеть вчетвером.

Разговор вышел довольно задушевный. Марианна почти всё время нежилась под рукой, обнявшего её Стаса, парни вспоминали смешные случаи на вечеринках, а Настя постепенно расслабилась и просто хохотала вместе со всеми. Гостей в клубе становилось всё больше. К ним присоединились ещё две девушки и парень, которых Настя не знала.

Погуляли весело. Часто подкалывали друг друга, но по-доброму, не задевая ничьего самолюбия. Было заметно, что эта компания сколочена уже давно. Все немного выпили, поэтому из клуба разъехались на такси. Стас отправился сдавать «невесту» на руки её отцу. А Макс сначала отвёз Настю, по дороге предложив ей всё-таки не возвращаться домой. Но она, вздохнув, молча отвернулась к окну. Уже у коттеджа, позвонив охране, Настя обернулась. Макс стоял у автомобиля, опустив руки в карманы. Она виновато улыбнулась и скрылась за калиткой.

Ночью проснулась на своём диване. Прошлась по дому. Стас не вернулся. Где-то в районе сердца шевельнулось что-то нехорошее, похожее на ту ревность, что ею уже была испытана. Но Настя резко обозвала себя дурой. Обрадовалась ночи в одиночестве, выпила обезболивающего – руку ещё саднило – и не смогла уснуть почти до самого рассвета.

Глава 13 Дом в стиле "хай-тек"

Стас приехал только утром. Сразу после завтрака заставил собрать необходимые вещи для переезда в его загородный дом.

Охрана уже увезла пару чемоданов с одеждой и учебниками в коттедж Стаса, когда Настя, обернувшись на пороге на уютную гостиную, оглядела свой дом, ставший тюрьмой как для её тела, так и для всей её сущности. Сущности, ещё не сломленной, но слегка придушенной ради будущего. Придушенной ею самой же. Вздохнула и вышла из дома.

Выехав за ворота, почти бампер к бамперу, встретились с автомобилем отца. Светлана Игоревна быстро открыла дверь и вышла, улыбаясь Насте. А та, мазнув взглядом по лицу отца, попросила Стаса как можно быстрее уехать. Пока он, немного сдав назад, выворачивал руль и объезжал препятствие, Настя встретилась со взглядом предавшего её родного человека. Бывшего родного. Даже через два лобовых стекла в них светились вина и растерянность.

Сердце Насти не дрогнуло. Она ехала молча, мрачно уставившись на летящую под колёса дорогу. Молчал и Стас, видимо, понимая её состояние.

Внешне его дом оказался не самых больших размеров двухэтажным коттеджем из сплошных панорамных окон с тонированными стёклами. Но необычный интерьер и дизайн первого этажа в стиле хай-тек визуально расширял внутреннее пространство. Настолько, что Настя замерла на пороге.

– Нравится?

– Да. Но немного...

– Чего-то не хватает, да?

– Почему ты выбрал бело-серый общий фон? Я согласна, что здесь всё – от отделки до мебели – смотрится шикарно, воздушно, но как-то не душевно...

– Я это понял, побывав в твоём гнёздышке. До сих пор меня всё устраивало, но для тебя это не совсем подходящая обстановка. У меня есть одна идея, и мы её осуществим. А пока хочу ознакомить тебя с домом. Идём. На этом же этаже имеется кухня с обеденным островком.

Он пошёл к коридору за аркой.

– Здесь более позитивно, чем в гостиной, – оглядев просторное помещение в бело-салатовых тонах, отметила Настя.

– Люблю готовить, а для этого нужен настрой. Панорамное окно выходит на восток, что значительно оживляет кухню, и я провожу здесь восхитительное раннее утро.

– Там, – махнул он рукой на одну из дверей, – небольшой бассейн, совмещённый с оранжереей. Мы в нём обязательно поплаваем. Пойдём, покажу кабинет, он же – учебная комната, он же – библиотека.

Кабинет отделялся от гостиной лишь перегородкой. Настя осмотрела шкафы с книгами.

– Здесь только часть книг. Остальные в семейном доме.

– А это что за папки? – показала Настя на шкаф с папками-регистраторами, заполненными документами.

– У меня есть свои предприятия, – ответил Стас, присев на край огромного рабочего стола.

– Ты сам ими руководишь?

– Непосредственно нет. На это есть топ-менеджеры. Но строго их контролирую. Я владелец.

Настя ухмыльнулась.

– Значит, ты не мажор, а бизнесмен?

– Мажор? А... ну да... Та стайка мажоров, что я сколотил, лишь развлечение.

– Развлечение?

Настя уставилась на него удивлёнными глазами.

– Я не знал детства как такового. Отец держал меня в ежовых рукавицах. С двенадцати лет таскал на советы директоров, собрания акционеров, рядовые совещания. В пятнадцать я знал основы управления предприятием. Не по учебникам. По наставлениям отца. А в семнадцать под его прикрытием руководил небольшим предприятием. Учился принимать решения и брать ответственность на себя. А вырвавшись на студенческую свободу, получил немного воли. Вот и отрываюсь.

Настя подошла к окну и, нахмурившись, уставилась на дорожку, постепенно теряющуюся в парке.

– А тебе не приходило в голову, каково тем, с кем ты играешь?

– Кого ты имеешь в виду? Друзей-мажоров, или девушек, прыгающих к нам в постель?

– Хочешь сказать, что я была первой, кто сопротивлялся тебе?

– Нет. Просто они не попадали на вечеринки. А я не настолько западал на них.

– Почему попала я?

– Потому что запал.

– А... а та, что была вынуждена уехать из Воронежа из-за перенесённого позора, когда ты её... при всех...

– Это ты про Авдееву? Не трогал я её. Да, не скрою, она таскалась за мной. Достала по полной. Здорово меня подставила. Я из-за неё чуть под суд не попал. Впервые столкнулся со случаем, когда ради постели девушка шантажирует парня. Потом чуть ли не на коленях вымаливала прощение... Чтобы наладить со мной отношения, напросилась на закрытую вечеринку. Когда дошло до дела, я отказал ей в сексе. Закатила истерику. Мои парни её успокоили.

– Изнасиловали?

– Проучили. Но она не была девственницей, хотя потом предоставила следствию справку, с более ранней датой. У того же врача прошла освидетельствование и получила заключение. Наша служба безопасности покопалась в документации клиники, в записях видеонаблюдения и вывела её на чистую воду. Семья уехала из Воронежа. Вынудили. Иначе мы с отцом засудили бы её. Ты мне веришь, что всё было именно так?

– До суда не дошло. Дело закрыли. И вообще, в какой-то момент её семья перестала афишировать всё произошедшее.

И Настя поверила, вспомнив слова Светланы Игоревны. Но нахмурилась ещё больше.

– Но ведь изнасилование было.

– Она должна была ответить за свои поступки.

– И ты за этим наблюдал?

– Да, – жёстко сказал Стас. – Сидя в том самом кресле, слушал её истеричные ругательства. Я уже говорил, что никогда не оставляю вызов без ответа!

– И Макс участвовал?

– Нет. Он уехал со своей девушкой. Давай прекратим этот разговор. Он неприятен нам обоим. Лучше пойдём на второй этаж. Я покажу твоё гнёздышко и место наших страстных встреч.

По стеклянной лестнице они поднялись на второй этаж. Стас поставил Настю перед собой.

– Это наша общая гостиная.

– Необычная мебель.

– Мне нравится этот стиль. И его название тоже. Хай-тек.

– Всё какое-то... прямолинейное...

– Если не привыкнешь, значит, сменим. Теперь смотрим туда.

Повернул её налево.

– Вон там твоя комната. Угловая, небольшая, но, на мой взгляд, очень уютная. Рядом – гостевая для сестры. Остальные комнаты для отца с его женой. Но они здесь редко бывают. А это, – он повернул Настю в другую сторону коридора, – мой блок. Первая дверь – наша с тобой спальня. Кровать из твоей комнаты я убрал. Будешь спать только со мной. Остальные гостевые для друзей, если остаются у меня. А теперь хватит разговоров. В душ и в постель. Я соскучился.

Стас притронулся губами к её шее.

– А дождаться ночи... никак?

– Никак. Выбирай любую душевую. Есть в твоей комнате и в нашей спальне.

– Тогда пойду к себе. Надо переодеться.

Стас разомкнул руки.

– Я провожу, чтобы ты не заблудилась в моём огромном дворце.

Комната оказалась тоже в бело-сером исполнении, но общий стиль разбавила зелень растений. Пальма, какие-то кусты с резными листьями, ветвистые низкие деревца. Две стены полностью заменили огромные панорамные окна без занавесок и жалюзи. На одной из стен, почти у самого пола, была подвешена длиннющая полка, над которой разместили телепанель. В центре стояли два небольших диванчика, столик и несколько кресел. Вот и вся обстановка. Не сразу, но Настя заметила картины. Подошла и полюбопытствовала. Одна из них – красочный зимний пейзаж. Другая – летний. Пригляделась к подписи художника в углу и с удивлением развернулась к Стасу.

– Твои?

– Да. Мать заставляла ходить в студию. Ненавидел эти занятия. Но пришло время, когда ради неё взялся за кисти всерьёз.

– Здорово. Я тоже немного походила в студию, но ничего не получилось.

– Твои сумки уже в гардеробной, а ванная вон там, – Стас показал на дверь. – Я зайду минут через двадцать.

Ванная комната шокировала Настю. Огромное окно, большое джакузи и отгороженная стеклянной перегородкой просторная душевая, где можно принимать душ, полулёжа на своеобразном нечто, похожим на шезлонг. Пока раздевалась, в голову пришла мысль, что эта комната явно не для простых гостей. Развлекается здесь кое-кто по полной.

Не успела об этом подумать, как её обхватили сильные руки и развернули к себе. Ну конечно… синий взгляд, одежда на пол, а мгновением после Настя уже была уложена животом на шезлонг-трансформер. Со всех сторон хлынули струи воды.

– На этой штуке можно брать тебя в любой позе, – услышала она шёпот и попыталась развернуться, но мужские руки держали крепко, а шезлонг начал трансформироваться во что-то другое.

***

Вроде и нежен он был в этот раз, но ощущение, что ею пользуются, не только осталось, но и усилилось. Примерно через час после того, как её живот прикоснулся к необычному шезлонгу, она сидела в своей комнате на диванчике и старательно прятала глаза, наполненные слезами, а над её волосами колдовал с феном Стас. Воспоминания о принятии вынужденных поз, счёт которым потеряла, травили душу. Настя почувствовала себя не вымытой, а вывалянной в густой грязи. Но руки Стаса не давали слезть с этой штуковины.

И желание вырваться на свободу возросло до небес.

– Я хочу домой.

– Что тебе не понравилось?

Стас выключил фен, присел перед Настей на корточки и сразу нахмурился.

– Плачешь? Почему?

– Я не шлюха, чтобы со мной так... Или это продолжение издевательства?

– Издевательства? Конечно, нет. И в сексе не бывает стыдных поз. Главное – научится получать удовольствие от любого положения тела. Мужчина балдеет не только от самого акта, но и от созерцания подчинившейся женщины.

– А женщина отчего балдеет?

– Оттого, что ею обладает мужчина. И не только обладает, но и наслаждается, доставляя наслаждение ей. Но для этого надо принять эти знания, научиться расслабляться и слышать себя. Заканчивай со слезами. Они меня не трогают. Чуть позже поговорим, хорошо? Сейчас досушу твои волосы, и пойдём в бассейн. Посидим в оранжерее. Начну выскребать из тебя пуританство.

– Откуда такое виртуозное владение феном, Стас? Тайно посещал курсы парикмахеров?

– Моей сестре сейчас восемнадцать. Она ещё ребёнком сбегала от обслуги и жаловалась, что они специально выдирают её волосы. А потом это перешло в традицию. Если я в особняке отца, то она приходит ко мне с феном. А волосы у неё почти такие же длинные, как и у тебя.

– Ты любишь её, – не спросила, а констатировала Настя вздохнув.

– Да. Любому горло за сестру перегрызу.

– А у меня нет брата. Некому перегрызать горло моим обидчикам. Был отец, и тот предал.

– Я перегрызу вместо него.

– Себе перегрызёшь?

Стас отложил фен, придвинул кресло и сел напротив Насти, зажав её колени своими ногами.

– Чем я тебя обидел, кроме того, что против твоей воли сделал своей? Держу в холодном подвале? Наказываю плетями? Бью? По ночам отдаю в пользование охране?

– Лишил свободы передвижения. Лишил свободы выбора. Насильно ломаешь мои убеждения. Ломаешь меня под себя. Дрессируешь, как цирковую собачку. Заставляешь вести себя так, как угодно тебе. И сейчас… как только не раскладывал меня, будто притащил шлюху с панели!

– Насилие? Нет, это не насилие. Не спорю, у меня куча недостатков. И я их не скрываю. Я знакомлю тебя с теми, которые вряд ли смогу в себе побороть. А с некоторыми и не собираюсь расставаться, иначе Станислав Ларский будет уже не Станиславом Ларским, а безвольной тряпкой, не достойной того, чтобы ты вытерла об неё ноги. Да, я знакомлю тебя со своими привычками и наблюдаю за твоей реакцией: насколько они тебе неприемлемы. Стараюсь понять, что можно сделать, чтобы ты с ними смирилась… нет… не смирилась… научилась бы не обращать на них внимания. Я всего лишь знакомлю тебя со мной. И с хорошим, и с плохим. Ты первая, кого я подпустил к себе настолько близко.

Настя смахнула ладонями слёзы с щёк и посмотрела прямо в его глаза.

– Зачем? Зачем мне смиряться с тем, с чем я не хочу смиряться?

Стас взял её руку и поцеловал в ладонь.

– Придётся. Я не отпущу тебя. Ты стала моей и будешь моей. Сбежишь – из-под земли достану.

– А где любовь, Стас? Пока вижу только твои хотелки. Хочу, хочу, хочу…

– Сначала в ней признаешься ты, – сказал и улыбнулся, красиво изогнув губы, – спорим, что это произойдёт?

– Просто честно скажи, что любви ко мне нет. Есть твоё «хочу» подавившее рассудок. Ты больной. Тебе не жениться, а лечиться надо.

– Я упрямый и упорный. Ещё не было случая, чтобы не добился того, чего желаю добиться. Мы будем великолепной парой. Ночь и день. Гроза и солнце. Ты познаёшь настоящую страсть, когда примешь меня. А любовь? Зачем она тебе? Часто сначала приходит она, а потом разбивается о реальную жизнь. Расчёт более надёжен. Наша страсть в постели подтвердит правильность принятого решения. Дети укрепят союз. Днём я заменю любовь уважением, а ночью – страстью. Впервые по полной я испытал её только с тобой. Она возникла в тот момент, когда я к тебе прикоснулся. Там, на вечеринке. В момент, когда ты вздрогнула. А когда ты впервые изогнулась подо мной, страсть снесла мои мозги напрочь. Отзовись, Настя, и наши постельные отношения будут идеальны.

– Стас, свято место пусто не бывает, и однажды ты полюбишь. Но не меня. Другую. Что тогда?

– Буду честен с тобой. Я отзовусь на эту любовь. Уверен, полгода отношений сбавят накал, и наша с тобой связь останется нерушимой.

– Ты заранее предупреждаешь меня о возможных изменах? – чуть ли не шёпотом спросила удивлённая Настя.

– Измена мужчины – это бросить женщину. А посторонние связи неизбежны. Если не собираешься меня любить, то почему тебя это должно волновать?

– Стас, а если полюбишь сильно, безрассудно, так что с ума сходить будешь? И полгода не помогут, и год. Ну, просто представь?

Стас нахмурился, поднеся руку груди, будто что-то нащупывая под одеждой. Не сразу, но ответил:

– Такое представить сложно. Но... мне будет жаль тебя. Мы расстанемся. Если дети будут ещё маленькие, то придётся оградить их от тебя.

– Обалдеть… А если я полюблю другого мужчину?

– Ответ однозначен. Люби. Но только на расстоянии. Измена женщины начинается с первой интимной связи с посторонним мужчиной. Даже раньше. С момента, когда она мысленно представит себе такую связь.

– Допустим, я изменила. Что дальше?

– Будешь свободной. Без права общения с детьми. Моя мать выбрала такой путь.

– Твои родители поженились тоже по расчёту?

– Родители поженились по любви нищими студентами. Хотя мой дед к тому времени был уже обеспеченным человеком. Сумел вернуть сына в лоно семьи, научил вести бизнес. Принял и его жену. Но любовь – ненадёжная вещь. Мать изменила отцу, когда мне исполнилось девять лет. Я страдал. Очень хотел её увидеть, но нас с сестрой жёстко ограждали от встреч с ней. Вплоть до одиннадцатого класса я все перемены висел на подоконниках, надеясь хотя бы издали увидеть её у школы. Но она так и не пришла, и я затаил обиду на отца. А она не пришла ко мне и тогда, когда я вырос и запрет на общение был снят. Мои поступки уже никто не контролировал. Приходи. Общайся, сколько хочешь и о чём хочешь. Спроси о дочери, доступа к которой ещё нет. Приди она тогда... я ждал. Не пришла. И я закрыл эту страницу своей жизни.

– А если с ней что-то случилось? Она жива?

– Ничего не случилось. Жива и здорова. Замуж не вышла. Руководит рекламной фирмой в Питере и строит из себя леди из высшего общества.

– Теперь мне многое понятно, Стас.

– Я знаю, к какому выводу ты пришла. Что именно эта история с матерью повлияла на становление моей личности. Да? Вполне закономерно. Но повлияло не столько на меня, сколько на моё отношение к женщинам.

– Я видела, как ты презирал тех, кого... с кем ложился в постель. Я тоже в их числе?

– Нет. Ты стала для меня необходимостью. И я уже вижу наше с тобой будущее.

– Даже не мечтай. Я не смогу смириться с твоими связями на стороне. Даже если тебя не полюблю. Я такой же собственник, как и Стас Ларский.

– С чего ты взяла, что будешь знать об этих связях? Ты даже не догадаешься о них. А если наша постель будет горячей от взаимной страсти, то меня вряд ли потянет на сторону.

– Ты уверен, что всё разложил по полочкам?

Стас встал и поднял Настю за руку. Прижал к себе и, нагнувшись, коснулся её губ.

– Закрыла глаза от удовольствия? Посмотри на меня, Настя.

Настя посмотрела и утонула в синеве его глаз.

– Ты же не будешь отрицать того, что я почувствовал? Всего лишь невесомое прикосновение к губам, и твоё тело отозвалось. Отпусти себя, жгучка. Отпусти, дай себе испытать огонь страсти.

Настя отрицательно помотала головой, освободилась от объятий и, отвернувшись от Стаса, шагнула к окну. Обхватила себя, будто хотела защититься от холода этого мира.

– Хочу признаться тебе, Стас. Тогда в «Нери-Групп», твои глаза задели какие-то струнки в душе. Пойди ты другой дорогой, может, и получилось бы что. Но ты, словно слон в посудной лавке, разгромил во мне всё. Да, соглашусь: тело чувствует. Но это лишь физиология. Простая физиология, работа эрогенных зон. Природа заставляет нас размножаться. Не это главное в человеке. Не это. А то, что действительно главное, ты уничтожил во мне. Там гулкая пустота. Хотя… кому я это говорю? Ты со своими сексуальными приоритетами, с потребительским отношением к женщинам этого не поймёшь. И объяснять бесполезно.

Некоторое время в комнате стояла полная тишина. Стас подошёл и встал рядом с Настей. Попытался заглянуть ей в лицо.

– Неплохая лекция. Хорошо, предлагаю сделку. Дай мне месяц. Без секса с тобой. Будешь заново узнавать меня. И если за это время у тебя не появятся ко мне чувства, то отпущу. Но есть условие. Каждую ночь ты будешь проводить у меня в постели. Согласна?

Толпа мыслей пронеслась в голове Насти за несколько секунд. Он больше не тронет. И отпустит. Она станет свободной. И сможет не уезжать из родного города. И будет работать в «Нери-Групп»...

Потрясённая предложением, Настя кивнула, продолжая смотреть в окно, почти ничего за ним не видя. Не допускало бурной радости только одно: она сомневалась, что Стас Ларский выполнит своё обещание.

Глава 14 "– Удачи тебе, Стас Ларский"

Кардинально жизнь Насти не изменилась. Но она была уверена, что издевательства закончились. И моральное давление тоже. Почти целую неделю они выбирались утром из одной постели и сразу расходились по разным душевым.

Потом Стас готовил разнообразные завтраки, не допуская её ни к плите, ни к ножам. После они шли в кабинет, где Стас становился Станиславом Эрастовичем. Он был серьёзен, и морщинка между бровями не разглаживалась до самого обеда.

А Настя сидела недалеко в глубоком кресле. Читала книги, слушала музыку или просто смотрела на Стаса. Ежедневно в дом приходили три женщины. Убирались, готовили обед и ужин. Иногда за панорамными окнами мелькал садовник.

Стас не знакомил их с Настей. Сначала она не обратила на это внимания, а спросив, почему он принял такое решение, получила лёгкий щелчок по носу. Как ей объяснили – по любопытному.

После обеда они вместе уходили в красивую оранжерею и плавали в бассейне. Иногда, словно дети, игрались там.

Он показал ей ещё одну комнату, заставленную столами со стеклянными кубами над ними. Под кубами стояло, наверное, не меньше сотни моделей автомобилей, военной техники, самолётов, парусников и современных кораблей.

– Я сам собрал их. Я уже говорил, что у меня не было такого детства, как у большинства мальчишек. И вместо игр во дворе я увлекался моделизмом. Вот здесь самые ранние работы. Собраны из картона. Смешные, правда? А дальше уже посерьёзнее. А вот этот большой парусник я собрал последним. Почти четыре месяца работал над ним. Отец взялся делать из меня наследника бизнеса и запретил заниматься моделизмом. Я с трудом уговорил его хотя бы не выбрасывать поделки.

Настя начисто забыла, что рядом с ней тот самый Стас. Она проходила вдоль столов, рассматривая довольно сложные работы, а мысленно представляла одинокого мальчишку, лишённого родительской любви. Отец весь в бизнесе, а мать не удержали даже дети. А он, отгороженный от мира, склонившись над столом, старательно что-то мастерит.

И впоследствии Стас много рассказывал о детстве, показывал семейные фотографии. Иногда они выезжали в ресторан или готовили барбекю прямо в парке, пару раз прокатились на катере по водохранилищу.

Но после шести вечера он почти всегда уезжал к отцу и возвращался уже к ночи. И они вновь ложились в одну постель. Стас прижимал Настю к себе и сразу засыпал. А она старалась не вертеться, чтобы не разбудить в нём прежнего Стаса.

И ей снова стали сниться обрывки того сна. Сначала она их забывала, а потом приучила себя несколько раз мысленно проговаривать слова или предложения до тех пор, пока голова не очистится от тумана и не станет понятно их значение.

В копилку добавилась ещё одна короткая фраза:

«Да. Подвеска с вороном».

И Настя вспомнила о двух кулонах. Практически одинаковых. Один из которых был у Стаса, а второй закрыт в её шкатулке. А ещё обратила внимание, что Стас больше не надевал его.

– Там, на вечеринке, я увидела на твоей груди кулон. Взмахнувший крыльями ворон. Почему ты его больше не носишь? Это подарок предыдущей девушки?

Спрашивая, она изображала круг и птицу в нём. Стас остановил её пальцы, сжав их. Внимательно посмотрел в глаза.

– Почему ты спросила? Где-то видела такой же?

– Нет, – чуть помолчав, ответила она, – кулон явно не золотой, простенький, а ты на груди его носил. Вот я и подумала, что подарок девушки. Небогатой.

– Ревнуешь?

– Нет, – выдала Настя правду.

Стас вздохнул, прижал её к себе и в ту ночь долго не засыпал.

Больше о кулоне они не говорили. Но почти каждый вечер, когда она оставалась одна, Настя вспоминала об этих совпадениях. Не много ли их?

Синие глаза. Необычная улыбка. Кулоны…

Её так и подмывало спросить Стаса, не снятся ли ему подобные сны. Сны о военвраче и медсестре военного госпиталя. Но очень боялась утвердительного ответа. Стас заинтересуется таким совпадением и не отпустит. Привяжет к себе ещё крепче.

На всю оставшуюся жизнь…

***

Однажды он попросил помощи.

– Насть, переведи мне пару документов. Надо срочно, а у меня нет времени. Я уже прочитал и знаю, что там, но к контракту нужен напечатанный перевод. Тир потом оформит его от своего имени.

Она села за стол-брифинг и открыла предоставленный ей ноутбук. Текст оказался стандартным, и она легко с ним справилась. А потом Тир стал присылать ей задания. День ото дня сложнее. Однажды Стас передал ей привет от Тираннозавра и сказал, что тому нравится стиль её переводов.

Во время общения Настя старалась больше не перечить Стасу. Ведь его характер никуда не делся, и сам он не изменился. Хотя оказался далеко не простым парнем. И даже интересным. С каждым днём он раскрывался с ещё неизведанной ею стороны. Был разносторонне развитым. Мог говорить о классической музыке и книгах, о фильмах не для всех. Иногда она забывала, что перед ней человек, удерживающий её рядом шантажом. И не просто удерживающий, а и склонявший к постельным отношениям.

Но довольно быстро приходила в себя и, гася заинтересованные искры в глазах, захлопывала приоткрывшийся от удивления рот.

***

Пришёл день, когда на пороге дома появилась миловидная темноволосая девушка.

– Знакомься. Моя сестра Виктория. Виктория, а это та самая Настя, о которой я тебе рассказывал.

– Настя, и как ты терпишь моего брата? С ним же и суток нельзя провести без ссоры.

– Сама удивляюсь. Но между нами уже больше недели мир.

– Так долго?

– Вика, – рассмеялся Стас, – ты обещала рассказывать обо мне только хорошее. Иначе через две недели Настя от меня сбежит.

– А я разве плохое сказала? Вот если бы я выдала тайну, что мы с тобой каждый час цапаемся…

– Лучше расскажи, как отец отпустил тебя к нам. Ты же только вчера прилетела.

– Тираннозавр на ужине расхвалил Настю и попросил пожить у вас, чтобы почаще разговаривать с ней на английском. Именно на моём диалекте.

Настя с улыбкой наблюдала общение брата с сестрой и жутко, но по белому завидовала им. Она одна у родителей. И даже двоюродных братьев и сестёр не было.

Общий язык с Викторией Настя нашла быстро. Теперь вместо того, чтобы сидеть в кресле напротив Стаса, она часами общалась с ней. И в основном на английском. А ещё они вместе переводили присланные тексты от Тира.

И странное дело: за несколько дней эта девочка дала ей немало знаний как переводчику. И как синхронисту, и как техническому. Живя в Англии с детства, она стала настоящим носителем языка.

Но и со Стасом они общались много. Настя, конечно, понимала, что он старается показать себя исключительно с положительной стороны, но иногда ей стало казаться, что он вполне способен избавится от некоторых неприятных привычек. Уберёт из общения превосходство, будет более терпимым к людям…

Но даже если самые закоренелые его недостатки так и останутся недостатками, Настя уже была твёрдо уверена, что этот новый Стас – совсем не тот наглый и развязный парень, которого она встретила на вечеринке. И совсем не тот, что нахально вёл себя в её доме. Будто некая оболочка пошла трещинами и начала осыпаться, проявляя настоящего Станислава Ларского. А может, всё, что происходило с ними в её доме было просто какой-то изощрённой игрой? Куда делись её знания по психологии?

Настя пребывала в некотором раздрае, а её взгляд то и дело стал задерживаться на синих глазах. Причём больше положенного времени для воспитанной девушки. А губы... они действительно красиво и необычно изгибались не только в улыбке, но и при разговоре. Когда Стас не смотрел на неё, увлечённо о чём-то рассказывая, она, словно заворожённая, залипала на их движении. И вновь что-то вспоминала из очень, очень, очень далёкого прошлого. Словно ей сейчас не двадцать три года, а все сто.

И его руки. Те руки, которые бесцеремонно обходились с ней, которые она ненавидела за наглые поползновения, вдруг перестали казаться ей ненавистными. При их определённом движении она чувствовала, как внизу живота зарождалась волна желания, и с каждым днём она становилась сильнее и всё увереннее заявляла о себе.

Настя замирала в объятиях этих рук. Если раньше она думала только о том, чтобы они меньше касались её тела, то теперь хотела этих прикосновений, а воспоминания о том, что они вытворяли совсем недавно, заставляли жаром вспыхнуть и сердце, и низ живота.

Но Стас стойко выдерживал обещание не провоцировать, а Насте было стыдно сделать маленький шаг навстречу. А надо всего лишь задеть губами его грудь. И он всё поймёт. Приподнимет её лицо, всмотрится синим взглядом в зовущие глаза, и страсть ураганом ворвётся в их отношения.

Но Настя лежала, почти не дыша, и гасила свои желания. И постепенно двое уходили в сон, чтобы утром проснуться и разойтись по разным душевым.

***

Однако идиллия ушла так же быстро, как и пришла, оставив глубокий шрам на сердце Насти.

Однажды они вспомнили, что через четыре дня защита диплома. Настя сдула с него несуществующую в этом доме пыль и решила освежить в памяти знания. Пару дней они после обеда не выползали из своих комнат, готовясь к преодолению последнего университетского барьера.

Вечером к Насте заглянула Виктория и утащила в парк. Заговорила зубы своей новой подруге, и они не один час прохохотали в беседке. Именно там их нашёл пораньше вернувшийся от отца Стас. Посчитав, что Настя замёрзла, накинул на неё свой блейзер. Они посидели ещё с полчасика и решили устроить поздний ужин, после которого Настя и Стас перекрёстно погоняют друг друга по их дипломным работам. Пока он копался на кухне, девчонки побежали переодеваться.

Выйдя из гардеробной, Настя заметила, что блейзер соскользнул с кресла, и положила его обратно, по женской привычке предварительно встряхнув. И замерла. Одна рука осталась спинке кресла, другая зажала рот.

Отмерев, Настя присела и подняла две разорванные и пустые упаковки из-под презервативов. И сразу вспомнила, что Стас ездил к «отцу» практически каждый день. В полном замешательстве она вернулась в ванную комнату и умылась, чтобы охладить вспыхнувшее краской лицо. Лицу стало жарко, а сердце опалил лёд. Долго смотрелась в зеркало и лихорадочно соображала, сможет ли она вернуться к Стасу и Виктории той самой Настей, что покинула их десяток минут назад. И поняла, что не сможет.

Она забросила упаковки в первый попавшийся на глаза карман блейзера, потому что не знала, из какого именно они выпали. На цыпочках дошла до спальни Стаса и положила блейзер на кровать. Вернулась к себе, выключила свет и улеглась калачиком на маленьком диване, пытаясь погасить вспыхнувшую боль в груди. Понимала, что скоро Стас придёт. Но совершенно не представляла себе, как с ним говорить…

Он пришёл, уже зная, почему Настя не спустилась на ужин. Не сел перед ней на корточки, не попытался погладить по волосам, не стал изворачиваться и что-то выдумывать в оправдание. Просто встал у окна к ней спиной и, глядя на звёзды, некоторое время молчал. А потом подошёл, поднял её на руки и, зажав в стальном захвате, принёс в свою спальню. Настя сопротивлялась молча, потому что не хотела пугать Викторию. Но, в конце концов, была раздета, уложена в постель, обнята и крепко прижата к его груди.

– Спи.

Утром Стас встал первым, оделся и сел на кровать.

– Я не обещал хранить тебе верность. По тому, как переносишь это открытие, делаю вывод, что ты неравнодушна ко мне. Поверь, постепенно боль уйдёт, и наши отношения восстановятся.

– А если не восстановятся, ты меня отпустишь?

Ответил не сразу. Но ответил:

– Отпущу. И сделаю всё, чтобы ты вернулась. Сама вернулась.

***

Виктории сказали, что Настя заболела, простудившись в тот вечер. Она прибежала, притащила кучу лекарств и даже заставила какие-то принять. Настя поблагодарила девушку и постаралась побыстрее от неё избавится.

Запахнув халат, вышла из спальни Стаса и услышала его голос. Затем раздался голос Виктории с чётко произнесённым её именем. Замерла, пытаясь сообразить, где они. Настя на цыпочках подошла к одной из гостевых для друзей и остановилась у двери.

– Какой же ты твердолобый, Стас! Да ни одна женщина не будет мириться с тем, что её муж изменяет ей!

– Я не собираюсь на ней жениться.

– Как это? Ты же сам сказал, что вы будете вместе.

– Она не годится на роль жены.

– Потому что её семья беднее нашей?

– Нет.

– Если не женой, то кем она станет?

– Женщиной, которая родит мне детей.

– Любовницей?

– Я сказал женщиной, которая родит мне детей. Что непонятного, Вика? Это значительно больше, чем любовница.

– Настя не согласится. Тем более если ты женишься на Марианне.

– Побесится до первого ребёнка и успокоится. А Марианна… Сама знаешь, что отец не отстанет.

– Ты чего несёшь, братик? Очнись. Это называется за двумя зайцами…

– Это называется, что я так хочу. И сделаю так, как хочу.

– Ты же обещал её отпустить.

– Вика, ты слишком глубоко влезла в мою жизнь.

– Стас, а вы и меня насильно выдадите замуж?! И не спросите, хочу ли я этого?!

– Вика, ты уже не маленькая и должна понимать, что твоим мужем станет только достойный и крепко стоящий на ногах бизнесмен. Постарайся влюбиться именно в такого.

– Я хотела влюбиться в такого, как мой брат. Теперь не хочу!

– Вика…

– Пусти меня!

– Вика!

Настя сорвалась с места и едва закрыла дверь спальни Стаса, как мимо, всхлипывая, прошла Виктория. Затем подбежала к окну и замерла там, уставившись в парк. Сердце колотилось, словно бешеное.

Дверь открылась.

– Настя, спустись в кабинет. Тир прислал новое задание.

– Я буду готовиться к защите.

– Настя!

Она развернулась и опалила его холодом серых глаз.

– Я. Буду. Готовиться. К защите. Надо ещё раз повторить, Стас?

Настя сжала кулаки, и вновь ногти впились в ладони. Боль подхлестнула к большему сопротивлению. Приготовилась отразить бушующий синий вулкан.

Но Стас развернулся и вышел. И даже дверью не хлопнул. Просто аккуратно прикрыл. Она резко выдохнула, расслабилась и отправилась в свою комнату.

***

Настя успокаивала себя только тем, что план побега уже был разработан. Она не знала, связан ли Саша со спецслужбами или работает в службе безопасности одного из толстосумов, но была уверена, что он точно найдёт способ, как избавить её от компрометирующего видео. Её мечты простирались далеко. Настя планировала не просто стать переводчиком и даже не просто синхронистом, а работать в престижной фирме, выезжать в зарубежные командировки. Её репутация должна быть безупречной.

Настя больше не нервничала, она приняла решение. И к побегу всё было готово. Как Саша добился того, что диплом ей выдадут через пять минут после защиты, прямо в присутствии комиссии, она не знала. Но ещё более ценно было то, что защита дипломной работы Стаса назначена сразу после неё. Будет время покинуть университет, пока «ангелы-хранители» блокируют его свиту.

Единственно чего она боялась, так это его чувствительности на её настроение. При воспоминании о побеге весь организм скручивало в тугой узел. Хотя её возбуждённое состояние можно будет объяснить предстоящей защитой и стойкой обидой на Стаса.

Тем более что обида была самой настоящей. Не наигранной. Болезненной. Если бы не подслушанный разговор с Викторией, она бы до сих пор верила, что тот Стас, которого она познала здесь, всё-таки может существовать. Рано или поздно, но он бы понял, что нельзя убивать любимого человека изменами.

Но теперь осознала, что эти мечты не сбудутся. Стаса надо забыть. Надо сделать так, чтобы он никогда её не нашёл. А она ещё будет счастливой. Ещё встретит надёжного мужчину без подобных закидонов. Простого трудягу, которому подарит свою любовь.

Утро дня побега наступило. Настя позволила Стасу привезти её на машине к самому университету. Создалось впечатление, что жизнь на площади перед ним потекла в замедленном режиме. Но фактически это буквально все присутствующие там студенты замедлились в движениях, увидев, как Стас Ларский помог выйти из автомобиля Анастасии Лазаревой, как, по-хозяйски обняв её за талию, повёл к входу.

Она шла с высоко поднятой головой, а внутри всё дрожало. Не из-за посторонних взглядов. И не от предстоящей защиты. «Ангелов-хранителей» не было видно, но это не означало, что их нет. Они уже на местах. Кто-то находится недалеко от второго выхода из аудитории, кто-то проведёт её по коридорам и этажам универа. Далее один должен ждать в автомобиле, второй – в другом автомобиле, в который она пересядет, третий проведёт с билетом на чужое имя в вагон поезда, четвёртый проедет с ней в вагоне СВ и передаст её документы. Всё продумано. Все пришли. Все готовы.

Подошли к необходимой аудитории. Стас посмотрел на часы.

– Ещё десять минут. Ты волнуешься. Я чувствую. Не переживай, Настя. Твоя работа идеальна. Выполняла сама, защитишь с лёгкостью. На выходе не задирайся с моими ребятами. Они просто постоят рядом с тобой, пока я не освобожусь. Обещаешь?

– Да.

Настя смотрела на его спокойное лицо, на уверенные синие глаза, улыбку с необычно изогнутыми губами.

Если бы не закидоны с женитьбой, не его отношение к семейной жизни, если бы не эта история с принуждением к постельным отношениям и моральным манипулированием ею... наверное, любовь накрыла бы её с головой.

Она была готова простить многое из перечисленного, но то, что произошло в последние дни, должно надёжно изолировать её непроницаемым куполом от проявления чувств к этому человеку. Во всяком случае, на данный момент она на это надеялась.

– Лазарева Анастасия! – выхватил Настю из раздумий голос секретаря комиссии.

Она вздрогнула и перевела взгляд к вышедшей женщине.

– Я здесь!

– Заходите.

Настя подошла к двери, на пороге оглянулась. Что-то запротестовало, буквально взвыло в её душе.

Взгляд приклеился к синим глазам. Дрогнул мир вокруг, и дрогнуло время, потекло медленней и тягуче. И вокруг никого...

«Удачи, Настя».

«Прощай, Стас».

«Не понял…»

Сделала второй шаг, не разрывая зрительного контакта. Дверь начала закрываться.

«Удачи тебе, Стас Ларский».

И дверь захлопнулась, закрыв от неё прошлое и открыв будущее. Будущее без Стаса.

А сердце почему-то выдало болезненный перестук...

Глава 15 Другая жизнь

Она смутно помнила, как защищалась, но помнила, что отвечала твёрдо, заминок при формулировании ответов не было. Помнила улыбки преподавателей. И как ректор собственной персоной вручил ей диплом, лично провёл к другому выходу из помещения и пожелал удачно добраться до нового места жительства.

– Анастасия, в составе документов найдёшь мои рекомендации и список организаций, в которых тебя ждут для собеседования. Удачи, девочка.

– Спасибо. За всё спасибо.

Дверь открылась, и она увидела парней Стаса, которых моментально отодвинули от неё. Настя ещё некоторое время слышала сзади небольшой шум от потасовки, а за её плечами уже шли два «ангела-хранителя».

– Направо.

– Вниз. Если телефон есть, то оставь здесь, на подоконнике.

– Ещё вниз.

– Четвёртая дверь. Не пугайся, это полуподвал.

– Теперь прямо.

– Вверх. Осторожно, лестница без перил.

Один из «ангелов» её обогнал и толкнул тяжёлую металлическую дверь. Она открылась почти бесшумно, без скрежета, ожидаемого от её ржавого состояния.

– Наклони голову.

Вышли на яркий свет. Привыкнув к солнцу, отыскала скрытый от посторонних глаз высокими кустами тонированный автомобиль с «ангелом-хранителем» стоящим у открытой двери. Он улыбнулся.

– Здравствуй, Настя.

– Лёша, как я рада тебя видеть. Какой ты смешной в медицинской шапочке и в перчатках!

– Это чтобы не оставить следов в автомобиле. Прежде чем сесть, тоже надень.

Настя торопливо натянула латексные перчатки на слегка дрожавшие от волнения руки, волосы скрыла под разовой медицинской шапкой, помахала на прощание оставшимся «ангелам» и села в автомобиль.

Всё так же улыбаясь, Лёша завёл двигатель, спокойно тронулся с места, повернул направо и проехал мимо почти пустой площади перед университетом.

Настя откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Представила, как Стас именно в эту минуту защищает свою дипломную работу. Уверенно, с улыбкой. Той самой. Необычной. Она даже представить не могла, какое у него будет лицо, когда он не увидит её за дверьми. Но бушующий огонь в глазах точно будет дик.

– Настя, пересаживайся.

Она улыбнулась, обняла своего самого первого «ангела-хранителя» и чмокнула его в щёку.

– Как я об этом мечтал. Дождался наконец, – рассмеялся он. – Беги скорее, машина в угоне, мне надо успеть доехать в назначенное место.

Быстро оглядев какой-то двор, заросший растительностью, она заметила парня, кивнувшего ей. Сорвав шапочку с головы, Настя пошла за ним прямо сквозь кусты. И почти сразу нырнула в открытую дверь другого автомобиля. Узнала очередного «ангела».

– Привет, Егор, – поздоровалась она, стянув с рук перчатки.

– Здравствуй, Настя. Если хочешь, то можно поспать, нам ехать около восьми часов.

– Пока не хочу.

– Судя по всему, ты ещё на адреналине, – окинув её внимательным взглядом, сказал он и улыбнулся. – Не волнуйся. Всё позади.

Через двадцать минут они выехали из Воронежа в сторону Москвы. Нервы постепенно успокоились, потряхивание прошло, буря в голове улеглась. Ехали молча. Насте ни о чём не хотелось говорить, а Егор не тревожил её.

Она мысленно прощалась со Светланой Игоревной, с любимым бором, с комнатой и лампой под оранжевым абажуром, глядя на который предавалась мечтам. Думать об отце не хотелось совсем, а назойливые мысли о Стасе гасила в зачаточном состоянии.

– Мне сообщили, что твои поиски уже ведутся, – спокойным тоном сказал Егор часа через три после выезда из Воронежа.

– Что с Лёшей?

– Он уже давно бросил автомобиль в условленном месте. Отпечатки пальцев не оставил, машина полностью тонированная, его не смогут вычислить.

– О Стасе новостей нет?

– Макс пока молчит. Наверное, не рискует на связь выходить. Возможно, Ларский его рядом держит. Но такой вариант был заранее предусмотрен. Завтра от Саши всё узнаешь. Надо тебя покормить. Мы нашли пару придорожных кафе без видеокамер. Еда не ахти, но вполне съедобная. Сзади у стекла лежит толстовка. Как подъедем, надень и накинь капюшон на голову. В ней же будешь пересаживаться в поезд.

От охватившего её голода еда показалась божественной. Утром Стас как ни настаивал, но так и не смог заставить её поесть. Сжимающийся от нервного напряжения желудок отказался даже от кофе.

Набитым едой колобком она плюхнулась в автомобиль и через полчаса крепко и надолго уснула на заднем сиденье. А через час после второго кафе они с уже третьим, незнакомым ей и необычным «ангелом-хранителем» девушкой, подошли к восьмому вагону стоявшего у перрона поезда. «Ангел» многозначительно глянула на проводницу, та кивнула, просканировала её паспорт и напомнила номер места. Настя поднялась в вагон, нашла своё купе и обнаружила там Виктора – четвёртого «ангела-хранителя», который должен проводить её почти до Питера.

– Здравствуй, Настя. Садись.

Он подвинул к ней пластиковый конверт.

– Паспорт с собой?

– Да.

– Светлана Игоревна нашла все необходимые документы: свидетельство о рождении, СНИЛС и прочее. Шкатулку с ключом передала и на скорую руку немного одежды в сумку бросила. В конверте ещё найдёшь листок с адресом, где будешь жить. Квартиру сняли бюджетную, начнёшь работать – снимешь более достойную. Там же банковская карта на чужое имя, оформленная в Питере. Твои деньги перегнали через несколько банков. Доедешь до Малой Вишеры. Оттуда на такси доберёшься до места. Вот ещё это возьми. Один для обычного общения, второй, который маленький, для связи с Сашей.

Виктор положил на стол два телефона.

– В большом сама установи пароль, а маленький разблокируешь прежним методом. Посмотри, видишь вторую единицу?

– Да.

– Ногтем подцепишь вот эту защиту, нажмёшь на лишнюю единичку, и вся информация в телефоне будет уничтожена. Или прежним методом – утопить. Как будешь подъезжать к городу, позвони по номеру с последними цифрами: ноль пять. Он забит в смартфоне. Один из питерских «ангелов» привезёт тебе ключи от квартиры. Ему же отдашь паспорт на регистрацию в Москве. Ещё возьми вот это кольцо, а печатку отдай мне. Второе кольцо вызовет питерских «ангелов». Как ты выглядишь, они уже знают. Через год-полтора желательно переехать в другой город. Если, конечно, Станислав не найдёт тебе замену. И... прости нас, что не уберегли тебя.

– От вас уже ничего не зависело.

– Сильно издевался?

Настя смутилась и отвела взгляд на мелькавшие за окном деревья. Но ответила:

– Нет. Он сильный манипулятор… и шантажист. Заставил быть вместе.

– Ты не беременна? Если узнают о ребёнке, старший Ларский всю страну на уши поставит. Найдёт.

– Не беременна, – ответив, она вернула взгляд к Виктору.

– Выходи замуж поскорее.

– После этой истории... одной лучше.

– Ничего, постепенно придёшь в себя. В основной массе мужики нормальные, просто не все богатые, а ты привыкла к определённому уровню жизни.

– Мне уже поперёк горла этот уровень.

– Ты ещё не испытала простой жизни. Она быстро учит экономии. Если есть вопросы, то задавай.

– Пока нет.

– Чая или кофе хочешь?

– Нет.

– Тогда полежи, отдохни. Часа через четыре твоя станция.

***

Настя зашла в квартиру. Ключи ей передал молодой человек, поджидавший её у подъезда, который он назвал непривычным словом – парадная. Продемонстрировал чёрный браслет, забрал паспорт, улыбнулся и тут же исчез, быстро зайдя по асфальтированной дорожке за ряд кустов.

Она оставила рюкзак с сумкой у тумбы в коридоре и пошла осматривать жильё. Однокомнатная квартира. Ремонт простенький, но свежий. Мебель тоже в нормальном состоянии. На обеденном прямоугольном столе нашла ноутбук. Сверху лежали зарядка и мышка. Рядом стоял принтер. Выглянула на балкон. Весь двор зарос деревьями, поэтому за ними ничего не разглядела.

Осмотрела кухню. Совсем маленькая, но есть и двухкамерный холодильник, и микроволновка, и даже тостер. На столе красовался новенький электрический чайник. Стеклянный. Проверила все ящики и полки. Посуда есть. Нашла чай, растворимый кофе. Сахар, крупы, макароны. Даже хлеб. Открыла холодильник и ахнула. Он почти полностью был забит продуктами.

– Спасибо, Саша, спасибо, «ангелы». Но куда мне столько?

Но один недостаток всё же нарисовался. Отсутствие Стаса. Готовить она не умела. Никто не учил.

Настя налила воды в чайник, подключила его к розетке. Нарезала больших бутербродов из найденных колбасы и сыра, добавила в них кружочки огурчика, положила листья салата. Полюбовалась на творение своих рук.

Ещё минут двадцать она потратила на уничтожение бутербродов и чая, слушая уютный перестук механизма настенных часов. Было ещё очень рано.

Звонок телефона прозвучал, когда она уже поставила вымытую чашку на металлическую сушку. Метнулась в коридор и, упав на колени, схватила рюкзак. Лихорадочно покопавшись в нём, вытащила маленький телефон.

– Настя, здравствуй. Как дела?

– Всё нормально, Саш. Я уже в квартире. Чая напилась и бутербродов наелась, – ответила она, встав и направившись в комнату.

– Молодец. У меня времени немного. Поэтому внимательно слушай. Насчёт видео не беспокойся. Проблема решена. И Стас его никуда не сбрасывал. Ноутбук с принтером принесли для тебя, пользуйся. Интернет подключён, договор должны оставить под ноутом. За квартиру заплатили на полгода вперёд. Договор там же найдёшь. Теперь по поиску работы. Внимательно проверь список организаций, что дал ректор. Отбракуй те, деятельность которых ведётся в тех же сферах, что и бизнес Ларских. Есть риск случайно пересечься. Отбракуй и самые крупные. Обязательно перешли мне список оставшихся организаций, я их проверю. Не соглашайся на место переводчика-синхрониста. Это тоже чревато командировками. Да и слух о новом талантливом синхронисте быстро разлетится. Банковскую карту на себя не оформляй. Договорись, чтобы зарплату платили наличкой. Имеешь право. Нежелательно посещение железнодорожных вокзалов, как и автобусных. Не ходи в крупные торговые центры, рестораны и кафе. Там везде видеокамеры с долгим хранением информации. Вопросы есть?

– Мне сказали, что меня начали искать.

– Твои родители знают, что ты уехала. Стас попал в ДТП, когда летел в ваш коттедж. Бросил машину и на такси примчался к вам весь в крови. Уже туда вызвали скорую. Увезли в травматологию. Теперь останется со шрамом на лице. И, кажется, там какие-то переломы. Ищет тебя его отец. Но как-то вяло. Дальше первого автомобиля его люди не продвинулись. Насколько я знаю, он не заинтересован в поиске, а у Стаса его организовать возможности нет. На всякий случай будь готова в любой момент покинуть город. Документы всегда держи при себе. «Ангелы» знают, куда тебя отвезти. Но будем надеяться, что Ларские немного побарахтаются и успокоятся. Стас умеет быстро находить замену предыдущей девушке. Ещё есть вопросы?

– Да. Есть один. И он давно меня грызёт. Почему ты мне помогаешь? В Воронеже я как-то спокойнее принимала помощь, хотя задумывалась над этим. Но вот теперь... ради меня провернули целую операцию. И опять рядом «ангелы».

Саша немного помолчал.

– Есть причина, Настя. И очень веская. Не по телефону. Когда-нибудь мы встретимся и поговорим на эту тему. Договорились?

– Заинтриговал... Хорошо. Договорились.

– Кольцо не снимай, с ним можно посуду мыть и ванну принимать. Маленький телефон держи на расстоянии вытянутой руки. Даже если ты дома и одна.

– Понятно.

– Удачи, детка. И жду список организаций.

Закончив разговор, Настя посмотрела на диван, с виду очень мягкий, затем на ноутбук и на время в телефоне. Пять часов утра. Решила, что спать ей хочется больше, чем влезать в интернет. И, найдя в шкафу подушку, уснула прямо в одежде.

Проснулась от жутко бунтующего желудка. Добрела до холодильника, достала пельмени и заглянула в интернет.

Пока по его рекомендации они варились, не выдержала и проглотила ещё пару бутербродов. А потом с довольным видом съела первое в её жизни приготовленное блюдо, больше похожее на суп.

Насытившись, Настя почувствовала себя готовой к дальнейшим действиям и достала список фирм, предложенных ректором университета.

***

Первые дни она находилась в лёгкой прострации, привыкая к новым условиям жизни. К кардинально новым условиям: от внезапных проблем в быту до этапа социальной адаптации после выпуска из стен альма-матер.

Самой приходилось заполнять холодильник, готовить еду – спасибо интернету за советы – научиться стирать вещи, для чего пришлось освоить стиральную машину. До этого она практиковала только один метод стирки: бросить бельё в нужную корзину. Пришлось заодно изучить марки и свойства стиральных порошков. А ещё пришлось самой убираться, мыть ручками жирную посуду, потому что посудомоечной машины не было. Но зато решила проблему с моющими средствами, губками и перчатками.

Не продумав заранее свои действия до логического завершения, в первый же вечер помыла волосы, радуясь, что нашла в магазине подходящий шампунь, и только потом вспомнила, что нет ни фена, ни нужных для таких волос расчёсок. Она сбежала из Воронежа с полупустым рюкзаком: начатой упаковкой прокладок, зеркальцем и с какой-то нужно-ненужной женской мелочёвкой, в том числе и с расчёской с довольно частыми зубьями. Сгодится разве что пригладить сухие волосы. Ещё она привезла совершенно бесполезную в быту шкатулку с личными тайнами.

И наконец, Настя узнала, что это за зверь такой – выносить из дома мусор.

Спотыкание в быту однажды ей надоело, и она влезла во «всезнающий» интернет, где изучила, наконец, все премудрости населения, живущего без обслуживающего персонала. Квартира наполнилась мелкой бытовой техникой, инвентарём, приспособлениями, химией и прочим, и прочим, и прочим, в большинстве своём ненужным совсем.

С поиском работы было немного легче. Изучив список фирм, Настя быстро их отсортировала, как посоветовал Саша, и отправила ему сокращённый перечень. Ещё порылась в интернете в самостоятельном поиске подходящих компаний и озадачила своего главного «ангела-хранителя» ещё парочкой из них.

И наступило затишье, которое притащило с собой воспоминания и всколыхнуло чуть замершую душевную боль. Вспомнила, что не пополнила список эпизодов из сна и открыла свою заветную шкатулку. Достала листок и пробормотала:

– Надо купить блокнот. Или тетрадь...

Перечитала написанное и добавила:

«Да. Подвеска с вороном».

Посидела с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, что ещё ей снилось в доме Стаса, но в голову пришли воспоминания только об образах, которые невозможно описать словами. Они не передавали чёткой информации, но она точно знала: тогда её душа потянулась к этим образам, будто почувствовала нечто важное, что не смог зацепить разум.

А ещё чётко и ясно проявились синие глаза Стаса и рана на его лбу, такая же, как у приснившегося военврача.

Помотала головой, отгоняя видение. Достала кулон и некоторое время рассматривала его немного другими глазами, чувствуя, как поднимается болевая волна в груди. Заложила обратно листок и кулон, торопливо закрыла шкатулку, наивно полагая, что там же останется и боль. Но боль прочно закрепилась в груди.

***

Появившееся свободное время дало возможность спокойно обдумать события последнего месяца пребывания в Воронеже. От ужина с Ларскими в её доме до стоявшего у окна Стаса в тот вечер, когда она обнаружила упаковки от презервативов.

С удивлением отметила, что отчасти поведение Стаса в её доме было не таким уж и хамским. А некоторые её выпады в его сторону возникли почти на ровном месте. Возможно, именно выяснение отношений в доме «хай-тек» заставило посмотреть на его поведение немного под другим ракурсом.

И под другим ракурсом она взглянула на эти пресловутые упаковки в кармане. Зачем Стас забрал их после секса? Получается, он встал с кровати, оделся, привёл себя в порядок, поднял с пола или взял с тумбочки надорванные упаковки и засунул их в карман. Это всё равно что положить туда любой мусор, обнаруженный у ног. А ещё более странно это выглядело на фоне того, что использованные презервативы остались там. Если уж оставлять, то оставлять всё, а если забирать, то и забирать всё.

Кто-то подложил? Подставил? Возможен ли такой вариант? Может, поэтому Стас выглядел немного растерявшимся и даже не попытался хоть как-то оправдаться. Хотел сначала сам разобраться?

Но то, что он сказал сестре, перечеркнуло все попытки его оправдать. Стас и не собирался на ней жениться, как наивно она полагала. Хотел оставить любовницей, вернее, второй семьёй с детьми, нисколько не подумав о тяжести такого положения для женщины. Главное, чтобы любимая была где-то недалеко, и можно было в любой момент навестить её и насладиться ею.

Нет, нет и нет.

Она никогда не согласится на подобное, даже если будет безумно любить, даже если над ней нависнет угроза в виде сотен вёдер грязных компроматов...

Настя очнулась от раздумий и поняла, что по лицу льются слёзы. Вытерла ладонями щёки и пошла умываться.

А в ванной долго смотрела в зеркало, словно глядя себе в глаза, легче было признаться, что синий яд всё-таки проник в неё, засел глубоко под кожей. И главная задача даже не спрятаться от Стаса, а вычистить этот яд из организма. Как можно быстрее найти противоядие.

Глава 16 Ультиматум

Стас перевёл взгляд на распахнувшуюся дверь. Вика вскочила со стула.

– Оставь нас, Виктория! Мне надо поговорить со Станиславом, – негромко, но жёстко произнёс Эраст Леонидович и сопроводил взглядом ушедшую дочь.

Затем перевёл его на сына, и в палате загремел властный голос:

– Совсем рехнулся из-за этой девчонки! Рисковать своей жизнью!!

– Это ты убрал Настю из города?

– Давно убрал бы, если бы хотел! Я всё сделал для того, чтобы ты её заполучил! У тебя было достаточно времени, чтобы приручить девку! Но не смог!

– Найди её, отец. Или я не женюсь на Марианне.

– Не женится он, – скривил губы Эраст Леонидович. – Я найду пару таких аргументов, что вприпрыжку к ней побежишь!

Стас промолчал, сжав челюсти и упрямо уставившись на противоположную стену.

– Ты подписал доверенности по своим компаниям?! – продолжил греметь голос отца.

– Нет.

– Почему?!

– Подпишу, когда найдёшь Настю.

Не успел договорить, как его до физического восприятия накрыло волной ненависти.

– Посмотри на себя, в кого ты превратился! Словно обдолбанный наркоман корчишься в ломке! Женщина не должна быть целью жизни мужчины! Она лишь должна раздвигать ноги, когда требуется, и рожать детей!

– О своей дочери так же думаешь?

– Она ничем не отличается от других женщин!

– И мужа ей подберёшь, конечно, ты.

– Я! И пусть только попробует что-то вякнуть против!

– Когда ты уже насытишься баблом, отец? Кто из нас обдолбанный наркоман?

На грудь Стасу полетели документы.

– Подписывай!

Стас аккуратно собрал листок к листку, так же аккуратно вернул их на тумбочку и закрыл глаза.

– Подпишу, когда рядом будет Настя, – спокойно произнёс он.

А потом оглушительно хлопнула дверь. Стас не пошевелился. Вернулась Виктория и опять села на стул у кровати.

– Всё слышала? – спросил он, не открывая глаз.

– Нет. Меня охрана выгнала из предбанника. Не расскажешь?

– Не сейчас. Мне подумать надо…

– Это из-за Насти?

– Да.

– Будешь искать?

– У меня нет таких спецов. И друзей таких не… – Стас оборвал фразу и открыл глаза, – Игорь! Ты помнишь Игоря, Вика?

– Это которого ты спас от отца? Конечно. Журналист. Расследованиями занимался. Фамилию не помню.

– Надо с ним связаться. Он опытный в поисках людей, и у него обширные связи. Только он сможет помочь.

– Позвони ему.

– Мой телефон погиб смертью храбрых. Во всяком случае, мне так сказали... Ручка с листочком есть?

Вика покопалась в сумочке и достала голубой блокнот с ручкой на цепочке.

– Давай сюда. Я запишу тебе пароль от сейфа. Он находится в спальне, в тумбе. Там найдёшь несколько визитниц. Ищи с именем Игорь Расин. Хотя нет. Не теряй на них времени. Возьми из сейфа синюю папку. В ней продублированы все нужные мне контакты. Они расположены в алфавитном порядке. Найди лист с буквой «Р».

– Найду, – ответила Виктория, закидывая блокнот с ручкой в сумку.

– И ещё есть просьба. В сейфе увидишь белую коробку, в ней лежит мой кулон с вороном. Принеси его.

– Хорошо. Я знаю, что он тебе «дорог и помогает в трудных ситуациях». Кто из нас ещё ребёнок, братик?

– Конечно, я, сестрёнка. После того как закроешь сейф, уничтожь листок с паролем.

– Я поняла. Через пару-тройку часов вернусь.

Вика выпорхнула из палаты, а Стас, приложив руку к рёбрам, аккуратно встал и с помощью ходунков добрался до санузла. Уже уходя обратно, зацепился взглядом за зеркало. Подошёл и упёрся руками в стену по обе стороны от него. Отражение было не из приятных. Опухшее лицо с синяками, уходящими в желтизну. Разбитые губы. Повязка на лбу скрывала зашитую рану. Но главным было не это. Главным были совершенно потухшие глаза.

Стас отжался от стены и вернулся на кровать. Хотел уснуть, но воспалённый мозг не отпускал его из воспоминаний. Он смутно помнил произошедшее. Чётко в памяти всплыл только один момент: когда нашёл своих парней в наручниках у решётки перил.

И всё понял.

А потом глаза застил ураган гнева, сметавший всё на своём пути. И был разбитый Астон Мартин, и была безысходность, когда не нашёл Настю в семейном коттедже, а её мать что-то твердила об отъезде дочери. Требовал её немедленно вернуть и отказался от помощи медиков. А потом на него навалились, насильно уложили на пол и люди в синем сделали укол.

Очнулся он только в этой палате. И даже не знал, сколько времени пролежал в густом тумане путаного сознания, изредка разгоняя его. Пока не понял, что надо отказаться от уколов. И только после этого рассудок начал возвращаться к нему.

И понимание того, что, возможно, потерял Настю навсегда.

Но выползающее из ничто сознание не мирилось с этой мыслью. Оно перелопачивало варианты её возвращения. Одно за одним. От добровольного до способов её поиска.

Самый первый вариант был отброшен в сторону. Даже если она любит его, всё равно не вернётся. Будет страдать, но не вернётся. Значит, надо искать. Но у него не было таких возможностей, поэтому он и пошёл на шантаж отца. И как бы тот ни бушевал, но не получит от сына желаемого.

Вернее, получит. Но после возвращения Насти. А если тот не станет рыть землю в её поисках, то уговорит Игоря. Хотя… Нет… Игорь должен искать параллельно отцу.

Стас улыбнулся краешками разбитых губ и почувствовал, что всё-таки засыпает. Когда проснулся, увидел в кресле Вику, листающую журнал. А его рука зажимала кулон с чёрным шнурком.

– Сестрёнка…

Вика подняла голову и тут же пересела на стул поближе к Стасу.

– Не хотела тебя будить. Я нашла номер Игоря. Позвони с моего телефона.

Он немедленно позвонил и выяснил, что Игорь не в России. Но вернётся через две-три недели.

***

– Приветствую, Эраст Леонидович.

– Рассказывай всё, что накопал по Лазаревой.

– Всё не так просто, как казалось. Охраняли её действительно студенты университета. Но кто ими руководил, установить не удалось. Зато узнали, что у них были технические средства слежения за её местонахождением.

– За ней следили?

– Не похоже. Думаю, целью была охрана её от вашего сына. По видеозаписям заметили, что у каждого студента на руке был узкий чёрный браслет. Сейчас браслеты пропали. А у неё на пальце увидели довольно крупный перстень. Не женский. Уверен, она таким образом вызывала их при необходимости. Поэтому парни так внезапно появлялись рядом с ней. Но если эти устройства способны настолько точно определить местонахождение объекта охраны – даже по этажам, то это из разряда высоких технологий.

– Спецслужбы?

– Возможно. Но, скорее всего, студентов использовали втёмную.

– Но ведь кто-то из них был лидером… руководил… раздавал эти браслеты… – раздражённо спросил Ларский.

– Установить не удалось. А открыто их расспрашивать...

– Запрещаю… Как ты думаешь, её до сих пор охраняют?

– Да. Но не эти парни. Они все в Воронеже.

– Значит, просто так к ней не подобраться…

– Сначала надо найти, Эраст Леонидович.

– Это для тебя не проблема. Найдёшь. Вот только потом действовать надо очень аккуратно. Поиск начнёшь месяца через два. Пусть устроится на работу и успокоится. А там – по обстоятельствам – разработаем план, как её достать…

– Конечная цель?

– Ещё не решил. Возможно, придётся убирать девку. Потом обсудим.

– Вашу службу безопасности будем подключать?

– Уже подключил, но активничать ей не дам. Ты будешь работать автономно и в её тени. На сегодня всё.

Глава 17 "– Ей угрожает опасность"

Упершись локтями в ноги и хмуро уставившись в пол, Стас сидел на кровати в своём коттедже. Он размышлял о постоянно повторяющемся сне, виденном ранее. О том его моменте, когда при налёте «мессеров» он прикрыл собой Катю. Но в этот раз он не успевал, и сон, постепенно замедляясь, заканчивался на том, что приличных размеров осколок зависал у её живота. И как врач он уже знал, какими будут последствия.

Почему этот сон стал повторяться с такой настойчивостью? И всё чаще и чаще… И ответ приходил только один: его Катя в этой жизни в опасности. А если Настя – это Катя, то в опасности она.

Тревога скребла душу и не оставляла его ни на минуту.

Стас тяжело встал и, чуть хромая, подошёл к окну. Он ждал приезда Игоря с минуты на минуту. Посмотрел на ворота с калиткой, а сознание лишь на секунду сконцентрировалось на них и утонуло в воспоминаниях о Насте.

Да. Он действительно первый раз увидел её в приёмной комиссии. Она сидела, выпрямившись, лишь немного склонив голову к столу. Её губы слегка шевелились, сопровождая мысленную читку строк в заявлении.

Тогда он ещё не знал, какого цвета её глаза, но причёска уже подкупила строгостью, взрослостью: гладко зачёсанные светлые волосы, собранные сзади в пучок. И, судя по его размеру, они должны быть длинными. Очень длинными. Как и у его любимой сероглазой девушки в тех снах, которые снились ему с юности. Любви которой почти не пришлось добиваться, но пришлось продираться сквозь родительские запреты.

В той жизни они познакомились ещё детьми. Стеснялись своей дружбы перед сверстниками. Она была младше на четыре года. Бедные её косички… сколько же раз он дёргал их. Не мог пройти мимо… Но когда они встречались наедине, общение было совсем другим. Она задавала миллион вопросов, а он миллион раз отвечал. А когда у них появились кулоны, долго не мог прийти в себя. Совершенно одинаковые. С одинаковой щербинкой на обоих. Из ещё более ранней жизни… И Катенька начала видеть такие же сны.

Но судьба была жестока к ним. Он умирал в одном из снов…

И в этой жизни всё стало повторяться: сны, кулон с щербинкой. Что это? Совпадение? Или игра самого мироздания?

Тогда, в приёмной комиссии, он забыл о собственном заявлении и смотрел на девушку, боясь, что так и не увидит цвета её глаз. И вдруг, будто почувствовав на себе пристальный взгляд, она подняла голову, и его обдало и жаром, и холодом одновременно. Жаром сердце, а кожу опалил холодом взгляд серых глаз. Огромной, выразительной серой радужкой с серебристостью у зрачка. Она не была сестричкой из медсанбата, но глаза оказались теми же. Точь-в-точь.

Он дождался, когда её заявление примут, а потом узнал, на какой факультет оно подано. И кто она. Перелопатив интернет, нашёл свою сероглазку. Она оказалась дочерью средней руки бизнесмена. И он с нетерпением стал ждать, когда начнутся занятия в университете, чтобы начать подкат. Вывернется наизнанку, но эта Снежная королева будет его. Почему-то не было сомнений, что именно ей он обещал во сне добиться её любви.

Но всё было напрасно. Даже если она и смотрела на него, то не замечала, словно перед ней пустое место. Потом появились сомнения. Ни один из намёков не прошёл. Она ни на что не реагировала. В её сознании не отпечатались ни фразы из этих снов, ни его синие глаза, ни характерная улыбка. И на кулон никакой реакции. Зато со временем научилась окатывать его презрением. Демонстративно и при всех.

И это разозлило.

До него дошло: её не прогнуть и не влюбить в себя. Но он мог сделать так, чтобы все считали эту гордячку его временной игрушкой. Он уже не жаждал её. Нужна была только имитация близких отношений. Просто надо заставить её провести с ним ночь наедине. И пусть попробует кому-нибудь доказать, что не сломалась, что не сама запрыгнула к нему в постель. А потом останется выкинуть её из головы к чёртовой матери.

Мальчишество? Может быть. Но отыграться он должен был.

И только на той вечеринке, организованной ради задуманного мщения, её взгляд прикипел к кулону. А его – к её взгляду. И именно тогда состоялся их первый разговор на уровне телепатии. Реальный, но никому, кроме них, недоступный.

И этот мысленный разговор смешал карты. Он был готов вновь поверить в реальность снов. И в реальность цепочки жизней, где они раз за разом встречаются. И раз за разом разгорается безумно страстная любовь, выжигающая душу и лечащая её, убивающая и воскрешающая разум. И он решил заняться девчонкой всерьёз.

Не просто заняться, а как можно скорее сделать своей, пока не досталась кому-то другому. Застолбить территорию. А там уже разберётся, Катя она или нет.

Но после той вечеринки Настю начали охранять. Служба безопасности так и не определила, через кого она вышла на этих боевых ребят. Настя стала для него недоступной. Доступен был только её холодный брезгливый взгляд. Но теперь он не столько раздражал, сколько мотивировал.

Было уже перелопачено множество вариантов, как добраться до девчонки, когда его предупредили, что в игру вступил отец, обо всём узнав. Был уверен: тот уберёт Настю из города, потому что у него были свои планы на упрямого сына.

И родилась идея.

***

Станислав прервал воспоминания, заметив мужчину в джинсах и голубой рубашке с капюшоном, медленно идущему по дорожке в сторону пруда.

Одновременно в дверь постучали. Горничная не успела и рта раскрыть.

– Я знаю, – глухим голосом остановил её Станислав и направился к выходу из дома.

Гость развернулся на звук шагов и улыбнулся. Из правой руки в левую переложил трость и поздоровался со Станиславом. И они коротко обнялись.

– Как нога?

– Все операции позади. Теперь реабилитация. А у тебя повторная черепно-мозговая?

– Обошлось. По касательной прошло, – ответил Станислав, подняв руку к шраму на лбу. – Может, в кафе съездим? Жарко, а в доме я опасаюсь говорить.

– Влип во что-то?

– Влип. В собственную семью, похоже.

– Отец обложил? Давай по парку прогуляемся, вон по той тенистой дорожке. Я правильно понял, что дело в Анастасии Лазаревой?

– Думаю, ей угрожает опасность. Настю надо найти.

– Она в Воронеже?

– Вряд ли. Скорее всего, уехала.

– Рассказывай по порядку.

– Отец требует жениться на Марианне Гарской.

– Знаю её. Высокого полёта девушка. Окончила университет, руководитель отдела по связям с общественностью холдинга отца. Вхожа на центральное телевидение. Красива, умна, умеет добиваться своего. Запала на тебя?

– Мне плевать, запала она на меня или нет. Мне нужна только Настя. Отец узнал о ней, и мне пришлось идти на опережение. Предложил ему сделку, от которой он не мог отказаться: я женюсь на Марианне, но рядом со мной будет Анастасия Лазарева. Отец согласился, но поставил встречное условие. Жёсткое. Эта девушка не должна подняться для меня выше игрушки. А если я ослушаюсь, то все мои предприятия перейдут во владение отцу. Я согласился. Обещал подписать генеральные доверенности на управление ими. После этого он сможет с лёгкостью отнять их, раз я такой несговорчивый.

– Хочешь и бизнес сохранить, и Настю не потерять?

– Ты же в курсе, что всё, что у меня есть – это бывшие активы отца. Он передал мне самые чистые из них и запретил вести сомнительные сделки. По сути дела, я их сохраняю на тот случай, если остальной бизнес пострадает от его рискованных действий.

– Доверенности безотзывные?

– Да. Но срочные. На пять лет.

– Условия отзыва предусмотрены?

– Нет.

– Получается, что пять лет тебе придётся терпеть рядом Марианну?

– Ты не всё знаешь. Дальше ещё интереснее. Я выставил второе условие. Раз брак для меня вынужденный, и обе семьи об этом знают, то жене запрещено требовать исполнения супружеских обязанностей. До тех пор, пока я не буду к этому готов. В ответ они настояли на постоянном совместном проживании.

– Марианна надеется на соблазнение собственного мужа? Она может.

– Бесполезно. Она знает, что у меня будет Настя. Сытого и влюблённого мужика сложно соблазнить. Скорее всего, хотят избежать сплетен. Брачный договор уже подготовили.

Игорь помолчал некоторое время.

– Но, Стас, соблазнить-то сложно, зато подставить легко.

– Уже начали. Настя жила в этом доме. Перегнул я палку с ней… Понравилось ломать её под себя. Думал, легко всё пройдёт. Но не тут-то было. Хотя после откровенного разговора, мы всё-таки начали сближаться. И вдруг кто-то подложил мне в карман упаковки от презервативов. Настя случайно их обнаружила. Я проверил другую одежду. Нашёл ещё.

– Кто мог это сделать? Отец?

– Не думаю… не в его интересах. Он знает мой норов. Взбрыкну – и прощай лакомый холдинг, за которым он охотится уже несколько лет.

– Его жена?

– Тоже нет. Она запуганный котёнок в лапах злого пса. Выходила замуж, надеясь на сладкую жизнь, а супружеская кровать оказалась жёсткой. Почти в прямом смысле этого слова. Отец не щадит женщин в постели.

– Марианна?

– Нет. Она тоже знакома с моим характером. И знает – если не будет у её мужа этой игрушки, как она называет Настю, значит, не будет и фамилии Ларская.

– Виктория?

– Сестра совершенно ни при чём. Живёт своей жизнью. Она подружилась с Настей. И не знает о сделке с отцом. Марианну на дух не переносит. Мне кажется, Игорь, надо ставить в известность отца. Это кто-то с его поля играет свою игру.

– От меня что требуется?

– Найти Настю.

– Вернуть тебе?

– Пока, наверное, нет. Для начала надо остаться рядом и защитить.

– Если не поменяла имя и документы, то найду легко. Главное, чтобы устроилась на работу официально. Нет предположений, куда она могла уехать?

– Сначала надо поискать по крупным городам. По-серьёзному может работать переводчиком и преподавателем иностранных языков.

– Если устроится учителем к отпрыску владельца заводов и пароходов, то найти будет практически невозможно. Они редко оформляют свой персонал официально. А по новому месту регистрации Лазарева может совсем не появиться.

– Она без опыта работы и рекомендаций. В такие дома не берут без тщательной проверки, а своё прошлое Настя будет скрывать.

– Но и в серьёзную фирму не возьмут.

– С её способностями? С руками и ногами. Даже наш Тираннозавр чуть не взвыл, когда понял, что она выскользнула из его цепких лап.

– Жив курилка?

– Что с ним сделается? Не хочешь свои навыки восстановить?

– Не, – рассмеялся Игорь, – мне хватило той стажировки у него.

– Так ты возьмёшься за поиски Насти?

– Возьмусь. Хотя есть ещё вопрос. Почему не подключаешь свою службу безопасности?

Станислав немного помолчал, а потом повернулся к Игорю.

– Отвечу вопросом на вопрос. Можно ли ей доверится, когда вокруг такое происходит? Но дело даже не в этом. Из-за Насти мы с отцом жёстко схлестнулись. После этого он объединил наши службы, и теперь личной у меня нет. Осталось шесть охранников, да и те подчинены не мне.

– Ясно. Но ты пока не говори отцу о подставе с презервативами. Именно он в твоей семье самое ненадёжное звено. И меня настораживает ещё один факт. Эраст Леонидович способен на всё. Это я на своей шкуре испытал. А если он закажет Лазареву?

– До тех пор, пока я не женюсь, не решится. К тому времени мы должны надёжно оградить её от отца.

– Я понял.

– Ты помнишь Льва Карголова? У тебя ведь сохранилась с ним связь.

– Ещё бы не помнить. Сотрудник твоего отца. Это он чуть не отправил меня на тот свет... и он же спас после твоего вмешательства.

– Это Лев предупредил меня, что отец взялся за Настю. И что-то сказал про студентов, которые охраняли её в университете. Но договорить нам не дали. На новую встречу со мной он больше не решается. Свяжись с ним по своим каналам. Может, какую полезную инфу выудишь.

– Откуда ты узнал, что у нас осталась связь?

– От него же и узнал.

– Ладно... есть ещё что-нибудь полезное для поиска?

– Теперь вроде всё.

– Обедом накормишь?

– Конечно. Пойдём в дом. У меня останешься?

– Нет. Не буду терять время. Начну восстанавливать контакты с нужными службами. Фотографии Насти и её семьи есть?

– Целое досье есть.

***

Уже поздно вечером, проводив Игоря, Стас встал под душ. Струи воды напомнили о нежном теле Насти, и воспоминания вперемешку с тяжёлыми мыслями вновь ворвались в сознание.

Сразу после составления брачного контракта отец начал тайную от будущих родственников, но уже активную фазу подготовки по захвату их холдинга.

А он получил Настю. Всю и сразу. Без уговоров и букетно-конфетного периода. Был уверен, что провозится с ней долго. Даже предвкушал эту сладкую дорогу к телу. А она сдалась сразу. И это его разозлило. Стало бесить в ней всё: и её покорность и всплески гнева.

Но цель поставлена, и он начал ломать её под себя. Был уверен, что придёт время, и она смирно сядет у его ног, станет исполнять желания и заглядывать в глаза. Из этой мягкой глины он слепит то, что ему надо. Но и ей подарит море нежности. А она подарит ему детей. Синеглазых. И будет привязана к нему на всю жизнь. Собачкой за ним ходить...

И только пропустив её через душ для развлечений, осознал свою ошибку. Он грубым сапогом наступил на нежный цветок, не разглядев его. По-настоящему испугался, что потеряет Настю навсегда. Или придётся её отпустить, или рядом будет женщина с убитой душой. Надо было начинать всё сначала. И не её характер менять, а со своего стряхнуть мажорскую накипь. Показать себя настоящего. Тоже далеко не идеального в её понимании, но настоящего.

Одновременно понимал, что словно катался на американских горках. То тихо ненавидел, то осознавал, что не сможет жить без неё. Как ни пытался, но не мог собрать пазл собственных желаний. Собственных чувств.

Но всё-таки нашёл силы переступить через себя и свои хотелки.

И сразу стало легче. Он вдруг стал понимать её, а она его. Что-то рухнуло в их отношениях, что-то, наоборот, окрепло. Он уже видел подвижки и был уверен: ещё ночь-две, и она сама сделает к нему шаг. Главное – больше не совершать ошибок.

Но...

Тяжёлым камнем на сердце лежала лишь одна проблема: рано или поздно, но Судьба столкнёт его с предназначенной ему женщиной. И если новая любовь ворвётся в его жизнь, то что делать с Настей? И с детьми, которых он хочет именно от неё...

Как возликовал он в тот момент, когда она задала вопрос о кулоне. Почему-то был абсолютно уверен, что у Насти есть такой же. Вспыхнула надежда, что его сероглазка ещё не составила из мозаики снов полную картину прошлой жизни. Как это сделал он, ещё несколько лет назад. Даже тетрадка с записями сохранена и лежит в сейфе. Ждёт момента, когда окажется в руках любимой женщины.

Но, спросив о кулоне, Настя тут же охладела к нему и даже не полюбопытствовала, почему он заинтересовался другим таким же. Равнодушно ответила на пару вопросов и больше не возвращалась к этой теме.

Тяжело вздохнув, Станислав выключил душ. На ходу вытираясь полотенцем, добрался до кровати и упал на неё. Уже сколько ночей он спит на ней один, а память губ и рук всё ещё грызёт его мозг.

Так кто же для него важнее: Настя или та сероглазая девчонка, прошедшая с ним прошлый жизненный путь с детства до медсанбата?

Глава 18 Предупреждение

Прошло почти три месяца после приезда в Питер. И уже два месяца Настя работала по специальности. Спасибо, конечно, ректору за помощь, но он оказал ей медвежью услугу. В какую бы компанию она ни пришла на собеседование, везде её ждали как устного переводчика, получив хвалебные отзывы из университета о её способностях. И каждый раз яростно сопротивлялись выдвинутому ею условию: только письменный перевод.

И лишь в одной компании, в той, в которую она не хотела бы попасть – та была охарактеризована Сашей как условно опасная – довольно быстро пошли навстречу молодому специалисту. Хотя всё-таки взяли с неё слово, что если случится засада, то она тоже пойдёт навстречу руководству и выручит компанию. Но и в этом случае Настя выдвинула условие: она заранее должна знать всех участников переговоров, и сразу отказалась от крупных конференций. И никаких командировок. Но спокойно дала согласие переводить с аудиозаписей на бумагу.

На том и порешили.

Как и предсказал когда-то Стас, она работала, как и все сотрудники, в небольшом закутке. Но не в глухом, а с трёх сторон огороженном прозрачным пластиком и расположенном в приличном по размерам помещении, которое, в свою очередь, было отделено от коридора офиса стеклянной стеной. У каждого сотрудника была своя конура, как они выражались.

Сначала Насте не понравилось сидеть на виду. Её главной целью было спрятаться, забиться в угол и накрыться темнотой… Но впоследствии лично проверила, что через стекло и пластик сидящего человека можно рассмотреть только, если целенаправленно присматриваться.

А вот коридор был виден неплохо, и если вдруг она заметит кого-то похожего на Стаса, то у неё будет возможность сбежать через кабинет руководителя отдела с двумя выходами. Один к ним, второй в другой коридор, ведущий на эвакуационную лестницу. А электронный ключ от дверей на улицу – благодаря Саше – висел на её шее вместо кулона.

Утром она приезжала на такси с «ангелом» за рулём. И так же вечером уезжала.

***

В тот день Настя сидела за столиком и с мягкой улыбкой наблюдала, как Василёк – так сотрудники называли этого жизнерадостного и открытого парня – заказывал блюда на обед.

Именно к нему, как к наставнику, прикрепили новую сотрудницу, занимающуюся письменными переводами. Даже когда процедуры ввода в должность были завершены и закончился испытательный срок, их дружба продолжилась. И обедали они всегда вместе, в небольшом кафе напротив офисного центра.

Первое время Василёк набивался к ней в провожатые до дома, но затем совсем отчаялся. А ещё через неделю смирился. Но как-то признался, что пробовал выследить Настю, но не получилось: не удалось пробраться на хорошо охраняемую территорию многоэтажного элитного здания. И он решил, что Настя живёт там с кем-то из средней руки бизнесменов, у которых имеются средства на такое жильё, но они не потянут содержание серьёзного коттеджа.

Настя не стала развеивать его заблуждения. Она как вселилась в однокомнатную квартиру, так и жила там. Просто первый «ангел» завозил её на территорию дома с выходами на обе стороны. Она заходила в квартиру на третьем этаже, оставляла там телефон, проверяла рюкзак и одежду на маячки. Затем с другой стороны здания садилась в другое такси с другим «ангелом» и уезжала к себе.

Но Василёк не унывал: ещё через неделю он увлёкся новой официанткой этого кафе.

– Насть, мне сорока на хвосте принесла, что поступил большой заказ на перевод с видео на бумагу. Наверное, тебя напрягут.

– А что там? Надеюсь, не киношники. Я не в теме. Специфики не знаю.

– Нет, какие-то лекции.

– А на бумаге не могли их купить? Или с сайта скачать? Там, наверное, выкладывают лекции...

– Не знаю. Возможно, втихаря записали, – рассмеялся Василёк, – придётся попотеть над такой записью. Ешь быстрее, а то опоздаем, и нас штрафанут.

***

А после обеда её вызвали к непосредственному руководителю. Зайдя в кабинет, увидела, что Николай Николаевич разговаривает по телефону, и уже хотела было ретироваться, но тот показал рукой на кресло у брифинга. Сам встал и отошёл к окну, продолжив разговор:

– Я прекрасно понимаю, но сейчас все специалисты заняты. Их время забито под завязку. Ты предлагаешь заставить синхронистов по восемь часов в сутки работать? Они спалят себе мозги в первый же день.

Настя насторожилась и выпрямилась в кресле. Только этого ей не хватало.

Николай Николаевич бросил в телефон ещё несколько слов и закончил разговор. Сел в кресло.

– Анастасия, пришёл заказ. Большой, серьёзный и очень необычный. В моей практике такого ещё не встречалось. Надо перевести лекции с видеозаписи.

– Это не противозаконно?

– Нет-нет. Наша компания не занимается подобным. Есть отпрыск-раздолбай в одной из семей… так сказать, очень высокого достатка. Родители пытаются дать своему сынку образование за рубежом. В учебное заведение он уже принят. Но они боятся, что он не потянет учёбу из-за уровня знания английского. Разговорного английского. Хотят его заранее ознакомить с предстоящими лекциями. Это прошлогодние записи.

– А какие предметы? Я специализируюсь на…

– Знаю-знаю. Вас будет трое переводчиков. У каждого своя специфика. Работать будете на выезде, в загородном доме. Сложность в том, что надо не просто перевести текст, а вложить его в мозги этого парня. И не только на русском языке. Он должен научиться с лёту понимать лекции, слушая оригиналы. С вами будут работать ещё два преподавателя английского. Один из них – англичанин с прекрасным знанием русского. Уверен, тебе будет полезно с ним пообщаться. Я уже вижу упрямство в твоих глазах. Что не нравится?

– Мне нужно знать, кто ещё будет в команде. Это раз. Второе: как далеко загородный дом? Третье: мы будем там жить?

– Пока не знаю, кто именно займётся этой работой. Но точно не наши. Их подбор сейчас ведётся. Все необходимые данные о семейке перед тобой в папке. Там же флешки. А теперь по поводу второго и третьего вопросов. Два часа от Питера. Жить придётся там под жёсткой охраной. Не удивляйся. Охранять будут не вас, а отпрыска. И не от потенциальных врагов, а чтобы не сбежал.

– Если он не захочет заниматься, то никакая охрана не поможет.

– Насколько знаю, парень будет серьёзно мотивирован. И он далеко не глупый, надо сказать. Это я разузнал до того, как согласился на заказ.

– Но я ещё не дала согласие.

– Дала. В твоих служебных обязанностях есть раздел о переводе с аудиозаписей.

– Но на рабочем месте!

– Нет там такого уточнения.

– Но это командировка! И я не знаю, с кем буду работать!

– Анастасия, нам необходим этот заказ не только ради денег. Семья крайне влиятельна. И то, что они выбрали нашу компанию, для нас большая честь. Перед тобой лежит документ, который ты должна подписать. Это твоё разрешение на передачу их службе безопасности всех данных на тебя. Просто так тебя не допустят к этой работе.

– Я не стану подписывать!

– Анастасия, – Николай Николаевич встал и, подойдя к окну, посмотрел вниз, видимо, на стоянку, – это лишь формальность. Они всё равно раздобудут сведения о тебе. И случайно могут накопать лишнего. Ты явно скрываешься от кого-то. Я прав?

Он развернулся к Насте.

– Я не преступница.

– Нисколько не сомневаюсь. Поэтому если не хочешь прыгать по городам и весям, убегая непонятно от кого, то лучше тебе работать под нашим прикрытием.

Настя закрыла лицо ладонями, но довольно быстро пришла в себя.

– Я завтра отвечу, согласна или нет на этот заказ. К вечеру. Но к обеду мне нужен полный список нашей команды. Полный, Николай Николаевич. Иначе буду прыгать по городам и весям.

***

– Бред какой-то… – отреагировал Саша, когда Настя связалась с ним по маленькому телефону из дома. – Дай мне немного времени, я соберу информацию на эту семью. Старший Ларский ищет тебя. Только, скорее всего, он ищет не для того, чтобы отдать сынку, а наоборот, изолировать от него. Возможно, загородный дом – западня именно для тебя.

– Что мне делать? Может, уехать?

– Не кипишуй. Телефон не забывала оставлять в элитке?

– Не забывала.

– Одежду и рюкзак на маячки проверяла?

– Проверяла.

– Уезжала оттуда не сразу?

– Через час-полтора.

– Электрический свет?

– Зажигался и гас по таймерам. Время меняла каждый день.

– Отлично. Значит, где ты живёшь, они до сих пор не знают. Но на всякий случай рядом будет пост. Мне надо вычислить тех, кто охотится за тобой. Если охотятся. Завтра выйди на работу. По периметру здания будут дежурить «ангелы». Помни о кольце. Договорились?

– Я хочу уехать… прямо сейчас…

– Успокойся, детка. Мы рядом.

– Хорошо…

Настя отложила телефон, впервые не уверенная в правильности действий Саши. На душе скребли кошки. Если она всё-таки попадёт в тот загородный дом, сможет ли Саша вытащить её оттуда? Ведь из коттеджа Стаса он её не вытаскивал. Вся операция проведена на необходимости Насте покинуть его самой. А если бы не защита диплома? Стас ведь мог месяцами её там удерживать. Чёрт знает, какими ещё методами заставил бы говорить, что она сама не хочет покидать его коттедж…

Она вздохнула и потянулась к шкатулке. Достала кулон и застыла, засмотревшись на него… Вздрогнула. Торопливо открыла тетрадь, в которой теперь делала записи о снах.

За всё время проживания в Питере она ни разу не видела чётких снов. Снилось что-то непонятное, и только сейчас пришла в голову мысль, что это непонятное снилось со странными интервалами.

Она впилась взглядом в записи. Первый раз сон приснился через месяц после приезда, затем через десять дней, затем через… Настя выпрямилась. Ей нужен календарь.

Открыла ноутбук и, немного подумав, просто столбиками по месяцам проставила дни. Закрасив ячейки, когда снился сон, с удивлением заметила равномерное нарастание частоты сна. И, судя по всему, сегодня этот сон должен повториться.

Настя сжала ладонями виски и попыталась мысленно воспроизвести его. Он явно что-то напоминал. И предупреждал. А ещё пришло понимание, что обязательно надо расшифровать, о чём сон предупреждает.

Её охватила неприятная вибрация. Не потряхивание и не дрожь. Просто вибрация, словно она проходила через какое-то энергетическое поле. Подобное однажды ею было испытано: во время сухой грозы она пробежалась под высоковольтной линией. А Женька побоялась и кричала с другой стороны, что очень много волос Насти поднялось в этот момент вертикально вверх.

Настя погладила руку, вспомнив ощущение паутинки на коже. Вибрирующей паутинки. А сейчас подобная вибрация была внутри. Внезапно захотелось пить, и она сорвалась на кухню. Прихватив бутылку минералки, вернулась в комнату и встала истуканом.

– Замедленная съёмка, – прошептала она, – конечно, замедленная съёмка…

Села за стол, и пальцы пробежались по клавиатуре. Первый запрос, второй, третий… прослушивание. Ещё, ещё и ещё…

Вновь сжав виски ладонями, зажмурилась.

– О-о-а-а-а-и-и-и-и-и, о-о-о-а-а-и-и-и-и-и, о-а-а-а-а-а-и-и-и-и, э-э-о-а-а-а-а-шшш-и-и-и-и-и-ссссс

Повторив десяток раз услышанный во сне голос – а то, что это именно голос, она была уверена – Настя откинулась на спинку стула. Вновь взяла в руку кулон, а потом перевела взгляд на часы. Сегодня сон повторится. И утром она обязательно должна разгадать его. А сейчас поест, примет душ и ляжет в постель с надетым кулоном.

***

Сон повторился, и судя по всему, теперь он должен сниться каждую ночь. И если это предупреждение, то она на грани какого-то события.

В этот раз Настя различила и другие звуки. Тоже растянутые, словно смотрела фильм с замедленной съёмкой.

Уже вышла из дома, но вернулась. Нащупала на груди кулон и электронный ключ от запасного выхода на работе. Положила в рюкзак ноутбук и шкатулку, оглядела квартиру. Если не вернётся сюда, то всё самое необходимое вроде забрала.

До работы добралась благополучно. Всё было как обычно. Василёк уже корпел над текстом, он раньше всех приезжал на работу. Софья, как и всегда, опоздала на минуту-две. Остальные ходили из «конуры» в «конуру», о чём-то переговаривались, смеялись, смотрелись в зеркало и не спеша готовились приступить к работе.

Настя нашла на ноутбуке аудиозаписи более ранних переводов и решила прогнать их с меньшей скоростью. Прослушала несколько вариантов. И закрыла глаза.

«Э-э-о-а-а-а-а-шшш-и-и-и-и-и-ссссс»

Резко выпрямилась и достала маленький телефон.

– Настя, доброе утро. Рано звонишь. Информации пока недостаточно.

– Я не за этим, Саш. Ты можешь мне сделать звукозапись? Мужской голос. Крик «ложись» на фоне взрывов.

Саша немного помолчал.

– Тебе что-то прислали?

– Нет… нет… просто сделай это.

– Хорошо. Свой голос наложу.

А через некоторое время она с помощью наушников слушала запись голоса Александра с телефона. Сначала – в обычном режиме, затем несколько раз подряд со всё большим замедлением звука.

Сердце заколотилось. А прямо перед ней возникла и картинка: приближающаяся к глазам ткань и словно падение назад. Тот, кто снился ей во сне, прикрыл её собой. От какого-то взрыва.

Да. Там же была война.

На дрожащих ногах она добрела до женской комнаты и умылась. Посмотрелась в зеркало. Пробормотала:

– Настя. Сегодня тяжёлый день. Возьми себя в руки. Пора идти.

Несколько раз вздохнула с резким выдохом и отвернулась от зеркала. Проходя мимо узкого коридора, ведущего к эвакуационной лестнице, обратила внимание, что из него в кабинет Николая Николаевича кто-то входит. Чуть притормозила, и в этот момент дверь закрылась.

Настя зашла в закуток секретаря.

– Ольга Петровна, доброе утро.

– Доброе утро, Настеньнка, – улыбнулась ей женщина лет сорока, когда-то работавшая здесь синхронистом, но по настоянию мужа ей пришлось сменить профессию.

– Ольга Петровна, наш начальник у себя?

– У себя, Настенька.

– Он один или занят?

– Один. Велено не беспокоить. Тебе назначена встреча на десять часов. Я напомню.

– Спасибо.

Настя вернулась к себе. Посмотрела выданные отделу задания на сегодня. Ей ничего не пришло, а вчерашнее уже на проверке.

Её опять начала накрывать волна предчувствия. Нехорошего. Живот всё сильнее и сильнее скручивало в жгут. Палец постоянно поглаживал кольцо… Подняла голову, отреагировав на движение рядом, и заметила, что секретарь с несколькими папками в руках ушла. Проводила её взглядом до двери с табличкой «Архив» и поняла, что ушла Ольга Петровна надолго.

Настя встала и решительно прошла к двери кабинета начальника. Знала, что та открывается совершенно бесшумно. Смело открыв её, шагнула в междверный проём и закрылась в нём. И сразу услышала голос:

– ...заблокируйте пальцы правой руки. Она не должна дотронуться до кольца. Если успеет, то снимите его и оставьте здесь. Но уходить придётся очень быстро.

Настю прошиб пот и одновременно ступор. Понимала: надо открыть дверь и без шума выйти. Но не могла даже моргнуть, не то что пошевелить рукой. Ступор накрыл не только тело, но и мозги. Она чётко слышала произносимые мужским голосом следующие слова, но совершенно не понимала их смысла. Наконец, сердце выбило неровный перестук, и оцепенение отпустило. Нажала на ручку и спиной толкнула дверь сзади себя. Войдя в свою «конуру», активировала кольцо.

Теперь бежать. И скорее.

Она надела курточку, не с первого раза попав в рукава, схватила рюкзак, закинула его на спину и выскочила в коридор. Завернула в маленький и с разбега уткнулась в своего соседа по лестничной площадке, где жила. Он схватил её за руку. Быстро и тихо заговорил:

– Они в форме СОБРа, тебе никто не поможет. Кольцо активировала?

– Д… да.

– Сними его, продень через него шнурок кроссовки и заткни под язык. За городом тебя найдут свои. Быстрее, Настя! У тебя нет ни одной лишней минуты!

На удивление времени не было. Нагнувшись, развязала шнурок. Спрятав кольцо под язык кроссовки, поднялась и оглянулась на соседа по лестничной площадке. Заметила, что Игорь, опираясь на трость, уже выходил в большой коридор. Как он здесь оказался? Затем спохватилась, подбежала к лестнице и, прыгая через несколько ступенек, помчалась вниз...

***

Очнулась, лёжа на заднем сиденье мчавшегося автомобиля. В голове стоял непрекращающийся звон. Почувствовала, как её ощупывают чьи-то грубые руки.

– Нашёл?

– Нет. Рюкзак весь перетряхнул, одежду тоже.

– Чёрт…

– Может, забыла надеть?

– Об этом мы скоро узнаем. Если погони не будет, то забыла.

Голоса смолкли, но звон, кажется, стал ещё оглушительнее. Мешало какое-то двойное-тройное наложение отдельных звуков друг на друга, но мозг оставался в рабочем состоянии. Осознавала: если её достали люди Стаса, то не посмеют с ней ничего сделать, а если люди его отца, то… неужели опустится до убийства?

– Только, скорее всего, он ищет тебя не для того, чтобы отдать сынку, а наоборот, изолировать от него.

Настю залил ледяной холод… застонала…

– Очнулась? Где кольцо?!

Еле проговорила:

– Какое кольцо? Дайте попить…

– Где кольцо, спрашиваю, тварь!

– На пальце…

Руку дёрнули и поднесли к глазам.

– Ты его видишь? Я тоже не вижу!! Где кольцо?!!

– Наверное… забыла дома…

В этот момент раздался крик, и от удара автомобиль завилял по дороге. Завизжали покрышки.

– Останови!!! – заорал тот, что спрашивал о кольце.

– Пока она у нас, нам ничего не сделают!!!

– Останови, кретин!!

Дёрнувшийся вправо автомобиль затрясло, он несколько раз подпрыгнул, видимо, пересекая кювет, чуть завалился на бок и вернулся на колёса.

Мужики раскрыли двери и куда-то ломанулись. Через некоторое время послышались другие голоса, и над Настей, упавшей на пол между сиденьями, навис мужчина в балаклаве.

– Жива! – крикнул он кому-то и продолжил: – Не бойся, девочка. С тобой «ангелы».

***

Пришло время, когда ей разрешили вставать. И именно в этот день приехал Саша, которого она с нетерпением ждала. И только увидев его рядом, Настя наконец-то почувствовала себя в полной безопасности. До этого момента она сторонилась всех, с кем здесь контактировала. Это в Воронеже она знала всех «ангелов» и любому могла довериться. В этот раз её окружали совершенно незнакомые люди. Некоторые из них не снимали рядом с ней своих балаклав. И ей оставалось лишь гадать, кто они: люди Саши, Стаса или Эраста Леонидовича.

Ни один из телефонов у неё не отняли, лишь заставили положить их в какой-то металлический контейнер и попросили ими не пользоваться в целях безопасности.

– Как ты себя чувствуешь? – прозвучал его первый вопрос, как только он перешагнул порог.

Не отвечая, Настя бросилась к своему главному «ангелу-хранителю» и, утонув в его тёплых объятиях, почувствовала, как душа наполняется счастьем и спокойствием.

– Так как ты себя чувствуешь, Настя? Тебе разрешили вставать? Сотрясение мозга – не шутка.

– Уже лучше… Почему так долго не приезжал?

– Не мог.

– Что-нибудь выяснил? Кто это был?

– Да. Ребята помогли. Поймали одного. Размотали цепочку, узнали, что твоё похищение устроил некий Курт. Профессионал с большой буквы. Не пугайся, но есть подозрение, что он занимается не только поиском людей, но и заказными убийствами. Дальше клубок разматывать не стали, чтобы он на нас не вышел.

Настя побледнела, и Саша помог ей добраться до кровати.

– Но зачем я ему понадобилась? Хочет убить?

– Если бы у Курта был заказ на убийство, он не стал бы заморачиваться похищением. Думаю, старший Ларский решил опередить сына в поисках и изолировать тебя на время. Хотя не факт, что потом осталась бы жива. На кону очень большие деньги, если Ларский доверился Курту.

– Стас говорил, что ему навязывают в жёны Марианну Гарскую.

– Гарскую? Ну, тогда понятно, в чём дело, – ухмыльнулся Саша. – Гарский Виталий Николаевич. Владелец группы компаний «Марс-Центр». Вернее, владелец семидесяти процентов долей холдинга. Остальные принадлежат его дочери. Эраст замахнулся на серьёзный кусок. Интересно, знает ли он, что Гарский спит и видит под собой империю Ларских? С удовольствием понаблюдаю за столкновением двух гигантов...

– А ты откуда знаешь?

– Не забивай свою головку ненужными сведениями.

– А… а мне не придётся бояться тебя? – настороженно спросила Настя.

– Нет, детка. Успокойся. Моя работа вполне легальная.

– Получается, Эраст Леонидович боится, что я помешаю женитьбе Стаса?

– Да. Наверное, он хотел более надёжно спрятать тебя от сына. А сейчас расскажи о хромающем мужчине, который помог тебе.

– Значит, всё-таки он не из "ангелов"?

– Нет.

– Я уже рассказывала твоим. Он почти два месяца назад снял соседнюю квартиру. Приехал в Питер на реабилитацию после операций на ноге…

– Это я знаю. Откуда ты это узнала?

– В первый же день пришёл за солью. Назвался Игорем. Сказал, что всё закупил в магазине, а про соль забыл. Сразу рассказал, зачем приехал. Потом несколько раз встречались в подъезде… в парадной… но он тоже называл его подъездом. Значит, не питерский.

– Или специально притворялся.

– Может быть…

– Посмотри эти фотографии. Здесь он есть?

– Да, вот он.

– Расин Игорь Валентинович. В прошлом волгоградский журналист, который везде совал свой нос и, наконец, нарвался. В журналистику пока не вернулся. С ногой действительно были серьёзные проблемы. Друг Стаса Ларского. На его деньги лечился за рубежом.

– Друг Стаса? Тогда почему он меня не выдал?

– Значит, была поставлена другая задача: найти тебя и по возможности защитить от Ларского старшего.

– Зашибись... Саш, спрячь меня от этих профессионалов, а?

– Спрячем. Главное – выздоравливай побыстрее.

– А Стас не связан с криминалом?

– Весь бизнес Станислава Ларского чист, как утренняя роса на Алтае. Да и у отца не подкопаться.

– Давно хотела тебя спросить: ты женат?

– Да. У меня уже два сына.

– Мне бы такого мужа, как ты, – тяжело вздохнула Настя.

– Не идеализируй меня. Первая жена сбежала от меня через полгода совместной жизни. Вторая пару раз уезжала к маме. Но возвращалась.

– Неправильных женщин ты выбрал.

Он расхохотался.

– Настя, я далеко не сахар. Ты знаешь меня только по нескольким эпизодам спасения тебя. А есть ещё такая штука – жизнь. Повседневная, иногда яркая, иногда серая. Именно в ней следует оценивать людей.

– Получается, тебе известны твои недостатки и ты не пытаешься с ними бороться?

– Главный недостаток – это моя работа. Второй недостаток состоит в том, что если я потеряю её, то вписаться в обычную жизнь будет очень сложно. А надо обеспечивать семью. В этом аспекте твой чёрный лебедь надёжен на все сто.

– А ты изменял своим жёнам?

Ухмыльнувшись Саша провёл рукой по волосам. Отвёл взгляд.

– Удар под дых. Да, грешен, Настя. Грешен. Иногда по несколько месяцев не бываю дома. А рядом окажется женщина… или милая и сексуальная, или жаркая и сексуальная. Кровь вскипает и мозги сносит…

– Ты скоро опять уедешь?

– Да, завтра. Но ты здесь в полной безопасности.

Глава 19 "– Отсчёт начнётся заново!"

Теперь было взято за правило проживание в любом городе не более двух месяцев. Даже если интуиция молчит, а сны спокойны.

Настя больше не оформлялась ни в одну из фирм. Искала разовую работу переводчика за наличную оплату. В поисках часто помогали и местные «ангелы». Ещё зарегистрировалась на Ваквак, где у неё быстро появилась своя клиентура. Но работа с этим сайтом началась с проблемы. Более-менее серьёзные заказчики вознаграждение перечисляли на карту, и она могла засветить своё местонахождение.

Как выяснилось, в Питере её нашли через социальные фонды, куда любой работодатель передаёт данные на своих сотрудников. Видимо, добыть их тем, кто занимается поиском людей, достаточно легко. А этот Курт, если он такой профи, наверняка сможет отследить и её банковские операции. Просто его исполнители подкачали при похищении.

А может, помогла цепь событий. Очень невероятная и последовательная. От снов до обнаружения тайных гостей начальника и своевременного ухода секретаря в архив. А ещё вовремя оказавшийся рядом сосед по лестничной площадке…

И Насте стало казаться, что за её спиной есть самый настоящий Ангел-хранитель, невидимый и всесильный, который вовремя расчищает перед ней дорогу, направляет в нужное место и помогает её друзьям. Главное – уловить его намёки и расшифровать их.

А с проблемой банковских карт они справились. Один из земных «ангелов» давал напрокат свою. Благо клиентам было всё равно, на чьё имя перечислять деньги.

И в то же время Настя понимала, что долго так продолжаться не могло. По сведениям Александра, Стас не оставил попыток её найти. Тот хромающий журналист почти сразу уехал. А через несколько дней объявился в Воронеже, откуда после встречи со Стасом опять отбыл.

Очередным городом её проживания – третьим после Санкт-Петербурга – стал Нижний Новгород. И он крайне удивил Настю наличием метро.

***

– Лариса, привет. У нас новенькая?

Настя подняла взгляд на вошедшего худощавого парня. Он плюхнулся в кресло у стола, расположенного напротив её рабочего места.

– Как видишь, Валер, – недовольным голосом ответила Лариса. – Если б ты отгулы не взял, то её повесили бы на тебя. Теперь мне придётся стажировать.

– Ничего, справишься. Пари уже заключили?

– Тебя, охламона, ждали. Насть, не пугайся. Это традиция у нас такая. Заключаем пари на срок работы новеньких. Перед тобой трое не удержались. Максимум месяц трепыхаются.

– Такие жёсткие требования?

– Ты у кого проходила собеседование?

– У Натальи Михайловны.

– А правит балом Шахиня.

– Шахиня?

– Шахова. Они с Натальей совладельцы нашей фирмочки. Но Шахиня часто уезжает в Москву на синхронный перевод. Вернётся и начинается: все наши переводы – дерьмо! Мы позорим великое звание переводчика! И тэдэ и тэпэ.

– И где она сейчас?

– На твоё счастье уехала на две недели. На подготовку международного форума. В прошлом году ездила, и в этом пригласили. Она сильный синхронист. Хвастается, что в Москву на постоянку зовут, но у мужа в Нижнем бизнес, и переезжать он отказывается.

– Ларка, ну и язык у тебя. Все тайны фирмы выдала за две минуты, – из-за монитора показались вихры и карие глаза парня, и он подмигнул Насте.

– А ну-ка, перечисли, какие тайны я выдала?

– Все.

– Как мало у вас тайн, – улыбнулась Настя, – выгонят, так выгонят. Опять на Ваквак уйду. Если не ленится, то заработать можно.

Внезапно дверь кабинета раскрылась, и на пороге появилась Наталья Михайловна.

– Все на месте?

– Тани ещё нет, – моментально отреагировал Валера.

– Шахова сейчас пришлёт доклады для письменного перевода. С русского на английский и пара документов с русского на немецкий. Настя, после английского, немецкий возьмёшь на себя.

– Уууу, – взвыл Валера, как только за руководством закрылась дверь, – вот это мы попали...

– А что так? – спросила Настя.

– Это же международный форум. Начнёшь по десять раз переделывать – узнаешь. Столичные переводчики втридорога дерут, поэтому отдувается провинция. За копейки.

– Работаем! – прикрикнула Лариса, пресекая посторонние разговоры. – Тексты пришли! И опять ограничение по времени.

И Настя нырнула в ноутбук.

***

К вечеру все были в мыле. Лариса вытирала слёзы бумажными платками, опоздавшая на работу Таня нервно стучала ногтями по столу, Настя с тревогой ожидала своей очереди на эшафот.

В кабинет вернулся хмурый Валера.

– Я своё получил. Иди, Настя. Твоё тело требуют. Там по скайпу Шахиня бушует.

Настя поднялась, прошла по коридору и постучалась в дверь к директору.

– Заходите!

Зашла и замерла у порога.

– Иди сюда, садись, – позвала Наталья Михайловна, похлопав по сиденью рядом стоявшего кресла.

Настя подошла и села. Увидела на экране симпатичную темноволосую женщину.

– Ты и есть Лазарева Настя?

– Да.

– Скажи-ка мне, дорогая, что ты делаешь в Нижнем с московской пропиской и такими способностями? Честно выкладывай!

– Если я вам не подхожу…

– Подходишь. Но... Наташа, покажи ей того парня.

Наталья Михайлова вывела на экран фотографию. Настя вцепилась в подлокотники кресла и застыла. Синий взгляд и улыбка. Та самая. Стас обнимал за талию высокую девушку и разговаривал с каким-то мужчиной. От начала роста волос в центре лба к виску тянулся хоть и узкий, но хорошо заметный шрам.

Директор вернула на экран Шахову.

– Наташа, кажется, девочке надо дать воды. Даже отсюда вижу, как она побледнела.

Настя сделала пару глотков и пришла в себя, хотя сердце продолжало колотиться о рёбра.

– Готова выслушать? Этот парень утром предложил сложные тексты для перевода. Жёстко ограничил время исполнения. Так быстро и качественно могли выполнить задание только опытные и сильные переводчики. Наташа расписала твои способности, и я рискнула. Но, оказывается, он предлагал эти задания многим здесь. Об этом я узнала только пятнадцать минут назад. Большинство отказались. Когда он увидел наш перевод, то переменился в лице. Видимо, знает твой стиль. Спросил твоё имя и давно ли ты у нас работаешь. Расплатился и исчез из Центра. Кто он?

– Настаивает на сожительстве…

– Преследует?

– Да…

– Беги, девочка. Беги. Скорее всего, он уже подъезжает к Нижнему.

Настя посмотрела на руку и обомлела второй раз. Кольца на пальце не было. Сорвалась с места. Влетела в кабинет, схватила рюкзак, побросала туда свои вещи.

– Настя, Шахиня уволила тебя? – издалека донёсся до неё голос Валеры.

– Да… да… уволила… нет, сама… – проговорила Настя, вылетая из кабинета.

Она выскочила на улицу. У чёрной легковушки с открытой дверцей стояла Наталья Михайловна. Рукой махнула в сторону салона. Настя запрыгнула на сиденье. Дверь захлопнулась, и автомобиль сорвался с места.

– Куда? – спросил водитель.

Заикаясь, Настя назвала адрес. А сама лихорадочно пыталась вспомнить, где могла оставить кольцо. В ванной на полке? На прикроватной тумбочке? На журнальном столике? Сняла на кухне, перед готовкой? Куда дела? Совсем расслабилась за эти полгода!

Вытащила маленький телефон, Саша не отвечал.

Доехали быстро. Она влетела в подъезд, кивнула консьержке, а потом чуть ли не прыгала, с нетерпением ожидая лифт. В квартиру влетела вихрем. Вихрем же носилась по всем помещениям, разыскивая кольцо и одновременно пытаясь дозвониться до Саши. В конце концов, она упала на колени посередине комнаты и осела на ноги, отчаявшись найти пропажу. У уха всё ещё держала маленький телефон.

– Саша, Саша, Саша… – без перерыва звала она своего спасителя.

Заиграло танго. Настя схватила смартфон и поднесла к другому уху.

– Настя, это Наталья Михайловна. Водитель позвонил. Три минуты назад к твоему дому подъехали два крузака с воронежскими номерами. Похоже, они ехали за вами от самого офиса.

Настя с ужасом подняла взгляд на входную дверь. Кажется, она её не закрыла... Та медленно открывалась.

На пороге появился Стас. Как всегда, подтянутый и стильный, а на его лице расцвела фирменная улыбка.

Руки Насти упали на ноги. Стас закрыл за собой дверь, медленно прошёл в зал и опустился на корточки.

– А сока-то рядом нет… как очередной секретный телефон будешь уничтожать?

Настя посмотрела на правую руку. Медленно подвела к нужной кнопке большой палец и подняла взгляд к синим глазам. Поддела ногтем предохранитель и нажала на единичку. Стас встал, подошёл к Насте, поднял её на ноги. Забрал телефоны и бросил их на стол. Взявшись пальцами за подбородок, запрокинул её голову.

– Я так долго искал мою сероглазку. Мне было плохо без тебя. Очень плохо. Я соскучился, – прошептал и впился поцелуем в её губы.

Крепко прижатая к его груди, она не смогла даже пошевелиться, лишь её острые кулачки молотили по спине Стаса. Наконец он перестал терзать её губы, но силу объятий не ослабил.

– Настя... я нашёл тебя. Скажи хоть что-нибудь.

– Что ты хочешь услышать?

– Твой голос.

– Услышал... и что?

– Жгучка... нисколько не изменилась, – улыбнулся он.

Пристально смотря в серые глаза, Стас убрал с её лба растрепавшиеся волосы. Нежно, невесомо провёл своими губами по её губам, мазнул по щеке, слегка прижал мочку уха зубами. Ухмыльнулся.

– Помнишь ещё меня. Помнишь.

И опять заглянул в глаза.

– Я боялся, что ты волосы обрежешь.

– Даже мысли такой не было.

– Теперь не сбежишь. Не отпущу.

– Мы с тобой это проходили, Стас. Узница не может быть счастливой.

– Ты не узница. Ты любимая женщина.

– И почему я об этом не знаю?

– Теперь знаешь, – прошептал Стас и неожиданно для Насти отпустил её.

Огляделся, заглянул на кухню.

– Тесновато у тебя. Но сегодня мы уезжаем. Прямо сейчас. Собирайся.

– А меня спросить?

– Зачем? Ты же меня не спрашивала, когда сбегала.

– С чего ты взял, что я должна была спрашивать?

– Ты, видимо, забыла о нашей договорённости.

– Какой?

– Что я сам отпущу тебя, если ты не захочешь остаться.

– И я не захотела!

– Но ты не прожила со мной месяц!

– Просто я раньше поняла, что…

– Ничего ты не поняла! Услышала наш разговор с Викторией?

– Даже если и услышала! Я не обязана была жить с тобой целый месяц!

– Обязана! Ты согласилась на моё предложение, а значит, как и я, дала слово!

– И что теперь? Прожить вместе оставшиеся полторы недели?

– Отсчёт начнётся заново. Месяц!

– Нет!

– Да! – более жёстко сказал Стас и добавил: – Или добровольно месяц, или насильно, но тогда навсегда!

– Не посмеешь!

Он отвёл взгляд от прищуренных серых глаз и вздохнул. Опустился в кресло и заставил Настю сесть ему на колени.

– Пойми. Самое безопасное место для тебя – рядом со мной. Это просто чудо, что я нашёл тебя раньше отца. Спасибо моему другу, подсказал, как тебя быстро найти. Работа, которую ты выполнила, была размещена одновременно везде, где возможно. И в интернете, и во всех фирмах, занимающихся услугами перевода. Ты даже не представляешь, сколько времени понадобилось, чтобы их все разыскать. Требование было жёстким: крайне ограниченный срок исполнения. Условие почти невыполнимое. Если бы ты прошла мимо этой работы, то было заготовлено ещё несколько подобных. Рано или поздно ты бы нашлась. Но мой отец мог выйти на тебя раньше. Я столкнулся у него с одним крайне опасным типом…

– Куртом?

– Ну вот видишь, ты и о нём уже знаешь. Курт снова в деле. Возможно, отец решил спрятать тебя где-нибудь лет на пять-шесть… Надеюсь, он не задумал худшее.

– Почему именно на такой срок? – поёжившись от услышанного, спросила Настя.

– Именно на такой срок он заставляет меня заключить брак с Марианной.

– Как это?

– Очень просто. Ему нужны пять лет нашей счастливой семейной жизни. Всё. Собирайся.

– Куда?

– Сначала в гостиницу. А затем в Сочи. Будем жить в моей квартире. Обещаю, что условия будут прежними: если не захочешь со мной остаться, то я тебя отпущу. Даю слово. Отсчёт начнётся с ноля часов первой нашей ночи там.

Стас немного помолчал, а затем улыбнулся.

– Мне самому собрать вещи? Где хранится твоё нижнее бельё? Начнём с него.

– Извращенец! Я сама всё соберу. Но у меня тоже есть условие!

– Ты не имеешь право на условия! Не я сбежал, а ты!

– Это даже не обсуждается, Стас! Мои друзья должны знать, где я буду находиться.

– Хорошо, согласен. Но придётся заняться охраной серьёзней. И не от отца, а от твоих друзей. Чтобы больше не выкрали.

– Я обещаю, что в течение месяца не сбегу. А сейчас не мешай собираться.

– Не буду. Просто посижу в кресле и понаблюдаю за своей жгучкой.

– Глаза побереги!

– Постараюсь.

***

Она медленно выползла из сна, в котором плавала в окружении синих страстных глаз и тянулась к красивой улыбке. Глаза и улыбка быстро растворились в дневном свете. Томление внизу живота проходило медленнее.

Принюхалась, приподняв голову, и ухмыльнулась. Сколько раз она вспоминала завтраки Стаса. Как говорится, домечталась… Голова вновь упала на подушку, а глаза закрылись. Тело словно плавало в невесомости...

– Вставай, жгучка. Иди в душ, пока завтрак не остыл.

Губы Стаса едва коснулись её щеки, и он сразу отжался от кровати.

– Вставай, или я отнесу тебя в душ на руках. Вдруг не смогу оттуда выйти, потом не смогу от тебя оторваться, а потом не сдержусь и помогу помыться. Руки опять набредут на запретное, и я… Хм... всё ещё лежишь? Похоже, ты этого хочешь, сероглазка. Ну надо же, даже первой ночи не дождалась…

– Сама дойду! – одеяло взметнулось, и Настя змейкой выскользнула из постели.

– Следующий раз надень сорочку подлиннее.

– Чем тебе эта не нравится?

– Похоже, это ты извращенка! Находиться в одной спальне с неженатым мужчиной в таком виде!

Настя накинула на себя пеньюар и, уже выходя в коридор, бросила:

– Сегодня купим скафандр!

Вслед раздался заливистый смех.

– Достаточно пояса верности!

– Хорошо! А ключ я выброшу в море! – донеслось издалека.

Стас дошёл до уже запертой двери душевой и постучал по ней костяшкой указательного пальца.

– А я вызову МЧС для снятия пояса. Вот они повеселятся.

– Ага! И я вместе с ними. А ты будешь рядом скрипеть зубами!

Стас ухмыльнулся и прошептал:

– Вот такой ты мне нравишься больше…

И отправился в столовую.

Минут через двадцать, оглядев накрытый стол, Настя заявила:

– Это единственное, по чему я соскучилась…

– По моим завтракам?

– Нет, конечно. По обслуживающему персоналу.

– Вот язва. Меньше года понадобилось, чтобы так испортить мою женщину свободой.

– Ещё не твоя.

– Мне нравится твоё высказывание. Ключевое слово – «ещё».

Настя фыркнула и взялась за столовые приборы.

– Надеюсь, ты не разучился готовить.

– Наоборот, старался совершенствоваться. Ради тебя.

– Ой-ой-ой. Ну конечно, ради меня. Так и скажи, что ради себя, любимого.

– Себя тоже не надо забывать. Кстати, Тир привет передал. Он уже готов прислать задание. Ты не против поработать для разнообразия?

– Значит, и твой отец знает, что я с тобой?

– Знает, – нахмурился Стас.

– А чей это дом?

– Моего друга. Он здесь редко бывает.

– Ты обещал, что мы будем жить в квартире.

– Думаешь, из квартиры легче сбежать?

– Нет. Просто обычно ты держал своё слово.

– Сделку по покупке завершили только два дня назад. Надо определиться с меблировкой. Поучаствуешь в выборе?

– На меблированную квартиру денег не хватило?

– Хватило, язвочка моя. Заставил всю мебель убрать.

– Вряд ли наши вкусы совпадут.

– Кому-то придётся уступить. Будем тренироваться в совместном сосуществовании. Закончим завтрак и поедем смотреть наше будущее гнёздышко. Я сам видел его только по фотографиям.

***

– Зачем столько охраны? – спросила Настя, садясь в автомобиль, стоящий между двумя внедорожниками службы безопасности.

– Давай поговорим об этом позже, – располагаясь рядом с ней на заднем сиденье, предложил Стас.

Настя пожала плечами и, в общем-то, согласилась с тем, что рядом слишком много лишних ушей. Она ухмыльнулась, вспомнив о том, что они вместе уже полторы недели, а отчёт совместного месяца так и не начался. Из Нижнего в Сочи они ехали со множеством остановок в местах, где можно было посмотреть что-либо интересное. Ночевали в гостиницах. Всегда в одном номере, но на разных кроватях.

Он мог позволить себе лишний раз её обнять и даже поцеловать, но не ночью и не в постели. Не покушался и на совместное принятие душа. Хотя пару раз пригласил расслабиться с ним в джакузи или поплавать в бассейне гостиницы, если она таким обладала. Немало времени проводил за ноутбуком, занимаясь своим бизнесом. Иногда даже по ночам.

Настя прекрасно понимала, что отчасти такое поведение было вызвано стремлением Стаса расположить её к себе. Оценить, когда же он был настоящим – в её доме, в своём коттедже в стиле хай-тек или сейчас – она не могла. Любое его поведение не выглядело наигранным. Будто Стас многолик, и каждый из ликов – это его естественное проявление.

И это напрягало. Получалось, что от него в любой момент можно ожидать чего угодно: от полного согласия с её желаниями до жёстких требований с перечнем условий. Одного месяца явно было мало, чтобы узнать настоящего Стаса Ларского, а посоветоваться не с кем. Судя по характеристике, данной Максом, тот и с друзьями был непредсказуем.

И всё-таки на этот раз она почему-то была уверена, что Стас сдержит слово и отпустит её. Только далеко и надолго ли – это ещё вопрос.

И ей опять приснилась война. Но на этот раз сон не был тревожным. И в тетрадку, которую она наконец-то завела, добавилось ещё несколько фраз. Две из которых – она вспомнила – пронеслись в её голове на той вечеринке.

«До встречи в следующей жизни».

«Добейся меня...».

Как только эти фразы были записаны в тетрадку, вспомнились и слова Стаса:

– Я не желаю тебе зла, сероглазая. Просто хочу удержать рядом. Дай мне шанс добиться твоей любви.

Вспомнился и его вопрос о кулоне.

Сомнений, что они как-то связаны через этот сон, оставалось всё меньше. И Стасу, скорее всего, он тоже снился. Стали более понятны некоторые его высказывания, взгляды, утверждения. И в то же время он явно сомневался, что Настя – это та самая девушка из сна. Иначе вёл бы себя по-другому. А сейчас просто ждёт появления каких-либо признаков, что она – это она.

В то же время Настя осознавала, что влюбись она в Стаса, то хотела бы, чтобы он любил именно её, а не ту медсестру. Медсестра – это медсестра, образ прошлого. А она – это она, представительница настоящего. И даже если Стас полностью ассоциировал себя с тем военврачом, то у Насти такой ассоциации не возникло. Или пока не возникло. Сон она видела явно не весь, а может, он и не единственный…

***

– Приехали, – выдернул её из раздумий Стас.

Выйдя из машины, она осмотрела здание и выдохнула:

– Ух ты! Красивое!

– Мне тоже нравится.

– Какой этаж?

– Пентхаус.

– Зачем такие траты, Стас?

– Хочу, чтобы моя женщина имела всё самое лучшее.

Настя поморщилась на выражение «моя женщина», и Стас это заметил.

– Моя любимая женщина, – поправился он.

«Да… любимая женщина, но не жена, – подумала Настя. – Вот в чём наше основное разногласие».

А ещё она очень хотела узнать его решение на требование отца жениться на Марианне. Оно либо ещё не принято, либо Стас не хочет афишировать будущий брак, потому что знает, какова будет реакция его «жгучки».

И если он подчинится отцу, то зачем ей такой Стас?

***

– Заходи, чувствуй себя как дома.

– Неуместное упоминание дома, Стас. Ты меня его лишил, сговорившись с моим отцом. Теперь у меня только съёмные квартиры.

– Прости, но тогда это был единственный способ добраться до тебя.

– Ладно, проехали.

Сначала Настя увидела огромные, в два этажа, панорамные окна, затем оглядела пустое, приличных размеров помещение и две лестницы вдоль стен на этаж выше.

– Двухэтажный?

– Да. И такие бывают.

Настя посмотрела по сторонам от входной двери.

– И где эти хоромы заканчиваются?

– Пойдём на экскурсию.

То, что Настя увидела, захлестнуло её воображение. Даже без мебели все помещения выглядели респектабельно и шикарно. Каждое отличалось друг от друга неяркой цветовой гаммой, конфигурацией, но отделка всех была исполнена в едином стиле.

– А там что?

– Видовой балкон. Он тянется во всю длину пентхауса. Шезлонги мне понравились, столики с диванчиками тоже. Растения неплохо смотрятся. Я оставил всё как есть, но если тебе не по душе…

– Нравится, словно небольшой сад… – прервала Стаса Настя. – Уверена, что и меблировка комнат мне бы понравилась. Ты не поторопился всё убрать? Или это стратегия такая: один месяц совместного проживания растянуть на два.

– Я бы и на три растянул… – улыбнулся Стас, – но задача поставлена другая: хочу превратить это жилище в уютный дом. Для нас. Я тебе не показал ещё одно помещение. Извини, но твоего мнения по его обустройству я спрашивать не стал.

– Кажется, я догадываюсь, что это за помещение. Кухня?

– Практически угадала. Пойдём.

Настя улыбнулась, войдя в зал, который был отделён от кухни лишь высоким столом-островком, рядом с которым стояли удобные барные стулья.

– Теперь я знаю, почему ты купил именно этот пентхаус. Кухня действительно в твоём любимом стиле. И окна выходят на восток?

– Да, на восток, но море тоже видно.

– И обеденный стол интересный, овальный. А что это за листы на нём?

– Это планировка пентхауса. Один план – он перевёрнут – это план с обозначением помещений. То, как здесь было до моего требования убрать мебель. А эти два, – он развернул приличного размера листы, – без назначений комнат. Указаны только санузлы, душевые и гардеробные. Сейчас мы с тобой определимся, где и что будет расположено. Нам нужны: спальня, детские, гостевые, семейная гостиная, зал для приёма гостей, кабинет… возможно, о чём-то забыл… Но! Ты их будешь отмечать на своём плане, а я на своём. Потом сравним, что получилось. Есть два простых карандаша, две стёрки и одна точилка. Приступим?

Глава 20 Притирка

Настя пожала плечами. Немедленное согласие выдаст её заинтересованность в той игре, что предложил Стас. А ей действительно понравилась его задумка. И в то же время она понимала, что такая совместная работа над проектом призвана сблизить их. Интересно, это он сам придумал, или ему подсказали?

– О чём задумалась?

– Хорошо… я согласна. Но… мне надо осмотреть все помещения ещё раз.

– Конечно. Вон там, на островке лежит блокнот. Захвати. Тебя сопроводить?

– Не заблужусь. Хочу одна пройтись.

***

Почти полтора часа после повторного обхода помещений, Настя корпела над планом, надписывая назначения комнат, периодически стирая и заменяя их на другие. Стас уже давно сидел, откинувшись на спинку стула, и с улыбкой наблюдал за её работой. Его видение их будущего дома уже сложилось, и он без каких-либо метаний быстро нанёс обозначения на план.

И теперь наслаждался лицезрением его Насти. Его Насти, находившейся совсем рядом, чуть больше, чем на расстоянии вытянутой руки. И совсем не ершистой.

Близкой, мягкой, домашней…

***

Наконец она выпрямилась, окинула взглядом получившуюся картину и посмотрела на Стаса. И тут же покраснела, поняв, что он уже давно наблюдает за ней. Буркнула:

– Я готова.

А затем они начисто забыли, что один из них охотник, а другой – его добыча. Забыли, что один добивается, а другой сопротивляется. Оказалось, это очень интересно: из почти холодных стен творить домашний уют, удобство, а в итоге – гнездо для семьи.

– Нет, Настя. Спальня должна быть одна на двоих. И как можно дальше от основного входа. На втором этаже…

– Это лучшее расположение детской – есть смежная комната для няни.

– Угу... гостевая как раз для Виктории.

– Нет-нет, Стас. Именно этот зал подходит для приёма гостей…

– Не соглашусь. Здесь лестницы на второй этаж к личным комнатам…

– А вот это мне нравится. Действительно удобно…

– Это ты здорово придумала. Я не знал, что ты поклонница настольного тенниса.

– Пусть наши кабинеты будут рядом.

– Настя, а почему ты не выделила гостевую для своих родителей?

Настя будто очнулась. Выпрямилась и посмотрела во внимательные глаза Стаса.

– Вряд ли я когда-нибудь прощу отца.

– Даже если у нас всё сложится? Ведь это он способствовал нашему сближению.

– Он способствовал тебе добраться до меня. У тебя короткая память? Забыл, что силой вынудил быть с тобой?

– Не силой. Уговорами.

– Не путай манипуляции с уговорами. И прямым шантажом.

– Хорошо. Отчасти ты права. Но признайся, что я не встретил отчаянного сопротивления. Продолжи ты царапаться, визжать, орать… в общем, истерить по полной программе, я бы отступил. Стоп-стоп-стоп! – подняв руки ладонями к Насте, остановил он её. – Я верю, что пройдёт время, и мы с улыбкой будем вспоминать нашу совместную историю. Даже детям расскажем, как умудрились познакомится их родители...

– Что?! Детям? Такое?

– Ну... не всё, конечно... кое-что запикаем... А сейчас давай вернёмся к плану. Это наш окончательный вариант?

Усмиряя гнев на Стаса, Настя вздохнула и посмотрела на планировку пентхауса.

– Ты тоже не выделил комнату для своего отца.

– Если понадобится, то из трёх безымянных гостевых отдадим им по одной. Договорились?

– Договорились.

– А сейчас перекусим и отвезём наш совместный план мастерам своего дела. Они пришлют нам три-четыре варианта меблировки. Выбирать опять будем вместе. Согласна?

– Согласна. И когда начнётся отсчёт месяца? Через месяц?

– Может, и раньше… – улыбнулся Стас и направился в зону кухни.

– Чем будем заниматься это время?

– Жить, работать, отдыхать, ездить в горы, кататься на яхте. В Сочи есть неплохие клубы, рестораны. Скоро нас навестит Макс. Мне показалось, что вы ладили. Даже встречались без меня.

– Ревнуешь?

– Конечно.

– Твоя Марианна тоже прикатит?

– Ревнуешь?

– Нет.

– Сильно голодная? – спросил Стас, что-то доставая из холодильника.

– У нас много времени на готовку?

– Не очень. Нас ждут дизайнеры интерьеров.

***

Судя по всему, ребята из дизайнерской мастерской были знакомы со Стасом. Парни поздоровались за руку, а женщину средних лет он назвал по имени-отчеству. И всем представил Настю.

– Мы готовы приступить к работе. План пентхауса принесли?

– Да, Екатерина Львовна.

Стас достал из кейса в несколько раз сложенный лист и, развернув его, положил на стол. Пятеро сотрудников склонились над ним.

– Станислав Эрастович, а если мы предложим немного изменить назначение…

– Нет! – одновременно произнесли и Настя, и Стас, прервав вопрос.

Пять пар глаз уставились на них.

– Ну надо же, какое единение, – ухмыльнулась Екатерина Львовна. – Обычно супруги на этом этапе спорят, а иногда и ругаются, отстаивая своё мнение.

Щёки Насти слегка порозовели от такого замечания, и она искоса глянула на Стаса. И лучше бы этого не делала, потому что встретила говорящий о многом синий взгляд прищуренных глаз. И щёки вспыхнули краской.

– Пойдёмте ко мне в кабинет, обсудим дизайн комнат, потом обговорим сроки и стоимость работ, – пригласила заказчиков к себе в кабинет директриса.

Почти четыре часа они утрясали стиль и цветовые решения мебели. В конце концов, заключили договор и, поужинав в кафе, уставшие вернулись в коттедж.

– Даже посторонние люди заметили, что мы с тобой идеальная пара, – произнёс он, зайдя в гостиную после принятия душа. – Теперь ты с этим согласна?

– Нисколько. Просто мне понравилась твоя задумка об «обустройстве гнёздышка». Наверное, я не на ту профессию выучилась. А то, что мнения совпали, меня не удивило. Просто ты со мной не спорил.

– Как это не спорил? А когда над планом работали?

– Совсем чуть-чуть. Будь мы настоящей парой, я не сдвинула бы твоё мнение ни на миллиметр.

Стас театрально вздохнул.

– Этот дом плохо влияет на тебя. Опять язвишь. Ну ничего, через две недели получим проекты меблировки, выберем наиболее подходящий и ещё через три недели вселимся.

– Я же говорила, что ты специально тянешь время! И специально выкинул из пентхауса всю мебель.

– Подойди к моему ноуту, жгучка, и посмотри, какая там была обстановка. Ищи на рабочем столе, папка «Пентхаусы». Открой под четвёртым номером. Там фото. А я пока кофе приготовлю.

***

«И почему он сразу не был таким, как сейчас?»

Как бы ни хотела Настя спать, но полученные яркие впечатления мешали ей уснуть. И раз за разом она мысленно задавала себе этот вопрос.

Если посмотреть на них со Стасом со стороны, действительно можно сказать – идеальная пара. Всё решают вместе, почти не спорят, пикировок в меру, язвительности тоже.

Если б вычеркнуть из памяти ту вечеринку и те дни, что она провела со Стасом в её доме, всё стало бы значительно проще. Но это невозможно. Что заставило его так себя вести? Ведь между ними не было отношений, кроме того, что он пытался с ней познакомится, а она этого не замечала. Настя старалась вспомнить какие-нибудь другие встречи со Стасом в университете, но вспоминались только те, когда он уже сколотил компанию мажоров.

Да, она в самом деле презирала их. И парней, и девчонок, трущихся рядом с ними. Возможно, действительно смотрела свысока, возможно, и брезгливым взглядом. А как ещё реагировать на их компанию? Высокомерные и полные манией величия. Два разных берега: повелители мира и она, не клюнувшая на их положение в обществе. И не подчинившаяся. Может, поэтому его поведение было каким-то биполярным. То ласка, то тяжёлый взгляд.

Настя оглянулась на кровать Стаса и вздрогнула. Он тоже не спал. Смотрел на неё.

– Ты меня напугал, Стас. Так пристально смотришь.

– Перебирайся ко мне. Хочу тебя обнять.

– С условием. Если сегодня начнётся отсчёт месяца.

– Ну уж нет. Спи, жгучка.

– Сам спи.

– Поговори мне ещё.

– И что будет?

– Балкон помнишь?

– Опять предложишь усвоить урок?

– Кто о чём, а Настя о сексе…

– А ты о чём?

– Отправлю спать на балкон.

– Не ври!

– Ты всё воспринимаешь в меру своей испорченности. А могла быть посообразительнее. Красный диплом купила, что ли?

– Что-о?

И в Стаса полетела одна из подушек с кровати Насти.

А потом случилась ответка.

А потом был бой. И хохот.

А потом жаркий поцелуй в жёстких объятиях, и её прижатое к стене, стонущее от желания тело.

Очнувшись, они совместно охладились под душем, но уснули на разных кроватях.

***

Стас проснулся на рассвете и, приподняв голову, посмотрел на Настю. Она спала, лёжа на спине и раскинув руки. Одеяло сползло с неё, и укрытой осталась только одна нога. Короткая сорочка задралась, оголив живот и чуть-чуть приоткрыв грудь.

Он выбрался из постели и тихонечко присел на край её кровати. Улыбнулся своей фирменной улыбкой, наклонился и чуть прихватил губами край трусиков. Затем невесомыми поцелуями добрался до пупка, обрисовал ими круг и поднялся до груди. Вобрал в себя запах любимой женщины, сдержался от рвущегося наружу стона и осторожно отжался от кровати. Аккуратно поправив одеяло, взял руку Насти и приложил ладонью к своей щеке.

«Скажи, что это ты. Скажи, солнышко моё тёплое...»

Стас закрыл глаза. Он всё ещё метался между двумя огнями и не мог понять себя. Кто же из них ему дороже: та самая Катенька, его тёплое солнышко из прошлой жизни, или Настя – настоящая, живая, гордая, язвительная и любимая.

А если всё-таки Настя это не Катя из прошлой жизни, которую он рано или поздно встретит?

Стас застонал и открыл глаза... она всё ещё спала.

***

– Если бы ты знала, как я хочу, чтобы этот дом навсегда стал нашим домом, – прошептал Стас, стоя за спиной Насти и щекоча её шею лёгким прикосновением губ.

Они стояли на балконе пентхауса и смотрели на огромное, изрезанное широкими серо-голубыми полосами море.

Настя уже немного пришла в себя после первой прогулки по меблированным комнатам. Побывала во всех и была поражена, насколько уютным получилось «гнёздышко», которое из-за его размеров можно было назвать «гнездилищем».

«И я хочу... если ты на самом деле тот Стас, которого я вижу перед собой», – подумала Настя, но промолчала.

Прошедший месяц был больше похож на медовый месяц молодожёнов, чем на вынужденное сосуществование по принуждению. Они много ездили по побережью, некоторое время провели в Красной поляне, отдыхали в палатках у горных рек, катались по морю на яхте. Но искупаться далеко от берега, глядя, с каким задором это делал Стас, она не решилась – море ещё было холодным.

Однажды, заставив потеплее одеться, он затащил её на смотровую площадку, которую уже около десятка лет почти не посещали туристы из-за случившегося там горного обвала. Сама лестница на неё была в нормальном состоянии, лишь в двух местах она оказалась заваленной камнями, землёй и поваленными деревьями. Сначала они отдохнули на поляне, которую Стас назвал «средней». Пусть и не в очень хорошем виде, но там сохранились столики и скамейки для отдыха.

А потом, поднявшись выше, она с восхищением смотрела на открывшийся вид Главного хребта Кавказа. А Стас стоял сзади, крепко обняв её.

– Чтобы тебя не унесло ветром. Иначе некому будет жить в нашем гнёздышке.

– Найдёшь себе другую.

– Нет. Спрыгну вслед за тобой…

– А я вслед за тобой прыгать не буду, – вырвались слова, о которых она тут же пожалела.

– И не надо. Живи. А я вновь буду ждать… где-то там.

– Ты сейчас о чём? – спросила Настя, хотя уже догадывалась, каким был бы ответ, если бы она открыла ему свои знания о возможных их прошлых жизнях.

Но Стас промолчал, а она вспомнила, как два дня назад вписала в тетрадку несколько строк о новом сне. И там она была Катей, а Стас – Костей.

« – Отдай мне ту подвеску, на моей щербинка.

– Мне не жалко, бери, – протянул мне птицу в тонком ободке синеглазый мальчишка.

– Ой, Костя, смотри! И на твоей тоже щербинка. Они совсем одинаковые!

– Катьк, какая нравится, ту и забирай.

– А давай вслепую выберу!

– Как это?

– Ты за спиной зажми их в кулаки, а я потом выберу, из какого взять.

Улыбаясь, он немного подержал руки за спиной, а затем вытянул их перед собой. Я некоторое время сомневалась, потом ударила пальцами по его левой руке. Он раскрыл кулак, но ладонь оказалась пустой.

–Ты меня обманул!

–Не обманул, а разыграл!

– Обманул и нагло улыбаешься!

– Не нагло, – ещё шире улыбнулся Костя, – это у меня губы такие.

Раскрыл вторую ладонь, где сверкнули золотом на солнце обе подвески.

– Всё, Костька, я беру с цепочкой.

– Бери. Мне кожаный шнурок больше нравится.»

***

Почему-то с той площадки уходить совсем не хотелось. У кустов они нашли скамейку и долго сидели там в полуобнимку. Сидели молча, наблюдая за движением белых облаков в небе и их теней по горам. А вокруг только-только выбились листья из почек. И ещё пахло весной, в отличие от побережья.

Идиллию нарушили охранники, встревоженные длительным отсутствием своих подопечных.

Дважды Стас уезжал по вызову отца. И с каждым разом он возвращался из поездки всё более настороженным и даже мрачным. Хотя довольно быстро становился прежним гостеприимным Стасом.

***

В этот раз не с высоты смотровой площадки, а с высоты здания они смотрели на горы, город и море. И вновь Стас обнимал её сзади.

– А почему ты хочешь, чтобы нашим домом стал пентхаус? – нарушила молчание Настя. – Тебе разонравился твой коттедж в стиле хай-тек?

Она обернулась и успела заметить пробежавшую по лицу Стаса тень.

– Да. Разонравился, – хмуро ответил он и тут же встрепенулся: – Всё! Пойдём в обеденный зал. Пора ужинать.

Они сели напротив друг друга за овальный стол, уже кем-то сервированный. Стас взял в руки столовые приборы, а затем отложил в сторону.

– Через несколько часов начнётся отсчёт месяца совместного пребывания. Месяца, который решит нашу с тобой судьбу. До его начала я предлагаю заново познакомиться. Начнём с чистого листа?

– Как это?

– Я Станислав Эрастович Ларский. Сын крупного бизнесмена.

Настя усмехнулась.

– Я Анастасия Владимировна Лазарева. Дочь некрупного бизнесмена.

– Сразу признаюсь, что я самолюбив, не терплю в свой адрес насмешек, лжи, да и любых выпадов, как моральных, так и физических. Вырос в жёстких условиях. Единственный человек, которому я всем обязан – мой отец. Единственный человек, которому мне сложно перечить в силу разных причин – мой отец.

– А я выросла в относительной свободе, без родительского притеснения. Со мной считались в семье. Но если отец встанет на моей дороге, которую я выберу, то обойду его.

– Я привык делать всё, что хочу. Мнение посторонних меня не особо интересует.

– Я тоже в основном делаю то, что хочу, не считаясь с мнением окружающих, но стараюсь не затрагивать их жизненное пространство.

– Я повторю, что не считаюсь с мнением посторонних. Но с мнением и желанием любимой женщины я обязательно буду считаться.

– Наше знакомство плавно переходит в клятву верности?

– Немного неправильно, Анастасия Владимировна. Пока это обещание, что Станислав Ларский будет работать над собой и постарается избежать прежних ошибок. Но…

Стас встал и, подойдя к Насте и опустившись на корточки, серьёзно посмотрел ей в глаза.

– Я очень прошу тебя, Настя. Прошу меня понять… Даже не знаю, как тебе это сказать. Я… я сейчас под жёстким прессом. С одной стороны, я обязан семье. С другой – ты. И я не знаю, как мне разорваться.

– Ты о Марианне? В этом случае я тебя совершенно не понимаю. Неужели желание отца откусить кусок пожирнее для тебя важнее собственной жизни?

– Всё не так просто, Настя. Всё не так просто…

– Поделись.

– Обязательно. Но не сейчас. Сначала постараюсь всё разрулить. А теперь давай ужинать, – сказал, улыбнулся и поцеловал её ладонь, – а заново узнавать друг друга продолжим с ноля часов. Я уже весь в предвкушении. Скоро обниму тебя в постели.

Глава 21 Вместе

Настя стояла у двери их совместной спальни. Она только что вышла из душевой. Взявшись за ручку, почувствовала, как её опалила волна жара. Отдёрнула руку и прижалась спиной к прохладной стене.

– Не переживай, сероглазая. Как и обещал, я не стану тебя провоцировать. Максимум – обниму. Боюсь только одного: ты будешь готова к близким отношениям, но в силу гордости не дашь об этом знать.

Настя и понимала, и одновременно не понимала, что с ней происходит. Пока стояла под струями тёплой воды, пыталась настроиться против Стаса, заставляя себя вспоминать о первых с ним ночах. О моральном насилии с его стороны, о видео, которым он пытался её шантажировать, об уроках за якобы нехорошее поведение и о его желании жить вместе вне брака. И большая вероятность женитьбы на другой по настоянию отца.

Но воспоминания уже не были столь яркими, как раньше, и не поднимали волну жёсткого протеста и злости на него. А вместо этих воспоминаний налезали совсем другие: о событиях двух последних месяцев. Мог ли так измениться человек за год? Или это всё игра? В который раз она пыталась ответить на свой же вопрос: где же настоящий Стас?

А душа рвалась к нему.

И если ещё месяц назад это было не так явственно, потому что ещё была сильна обида, то сейчас… Как дойти до кровати медленно, не спеша, и смотреть на Стаса холодным взглядом? Как не сорваться с первых же сантиметров в бег, желая как можно быстрее запрыгнуть в его горячие объятия и принять на себя шквал поцелуев? Как не возжелать его страсти?

И организм… Этот чёртов женский организм уже начал закипать от предвкушения молний, тех самых невыносимо сладких молний, а руки взметнулись книзу живота, будто это могло погасить волну желания.

Внезапно дверь открылась, и вышел Стас. С обнажённым торсом. Он некоторое время стоял молча, всматриваясь в лицо Насти и пытаясь прочитать её эмоции. И как бы она ни желала отвести взгляд, тот словно прикипел к синим настороженным глазам. И как бы ни хотела сделать свой взгляд холодным…

– Настя, – выдохнул Стас и подхватил её на руки.

***

Несколько шагов, и они уже на кровати. Не отводя взгляда, Стас навис над Настей и осторожно провёл губами по её щеке. Он ещё боялся дать волю рукам. Боялся, что ошибся. Боялся, что неправильно прочитал её взгляд. А в нём было всё: от сомнений до уже бушующей страсти.

За подбородок чуть запрокинул её голову. Глаза в глаза.

«Я всё правильно понял?»

«Наверное...»

«Моя?»

«Наверное...»

«Моя?»

«Твоя...»

Всё ещё сомневаясь в происходящем, Стас невесомо погладил её волосы, более уверенно его рука прошлась по её плечу, руке и уже властно по низу живота. А их губы слились в жарком поцелуе.

Оторвавшись от губ и посмотрев на Настю уже далеко не настороженным, а глубоко страстным взглядом, он вернул руку к её лицу. Прикоснулся пальцами к щеке.

– Моя, вся моя...

Чуть улыбнувшись, он запрокинул её голову, стремительно провел губами вверх по шее, подбородку, губам и выше, а затем, начиная с точки роста волос, привычно повёл линию поцелуев вниз.

– Порви простыни, Настя... порви их к чёртовой матери…

Застонал в ответ на её горячий стон и зажал в тиски страстно выгнувшуюся под ним любимую женщину.

***

Настя проснулась от шёпота. Настолько тихого и нежного, что почти не разбирала слов. Она лежала в объятиях мужских рук, прижатая спиной к груди Стаса.

– Повернись ко мне, – наконец расслышала она.

Повернулась и чуть не захлебнулась от синего, полного счастьем взгляда.

– Настя, сероглазка моя, скажи, что это не сон.

– Не сон. А может быть и сон…

– Нет, не сон, – констатировал он и крепче прижал её к себе.

– Мы завтрак не проспали?

– Конечно, проспали… После такой ночи разве можно встать вовремя...

Настя опять почувствовала жар на щеках. Да, многое из того, что произошло в эту ночь, ею уже испытано. Но воспринималось совсем иначе. Она не заглушала, как раньше, в себе страсть, отпустив её на волю. Отдалась в опытные руки, безоговорочно подчинившись воле мужчины. И действительно, буквально упивалась этим подчинением...

– В душ идём вместе?

– Вместе, – не задумываясь, прошептала она.

И улыбнулась тому, как изменился смысл её ответа. Когда-то такой ответ был обязательным, а сейчас вырвался автоматически: она не хотела расставаться со Стасом ни на миг.

Оказывается, это так здорово – мыть мужчину, вытворяя с ним всё, что душе угодно, который в отместку делает то же самое с ней. То бодро, весело и со смехом, то страстно, с поцелуями и стонами.

И с новыми признаниями.

– Больно было? – спросила Настя, невесомо притронувшись к шраму на лбу Стаса.

– Здесь было хуже... намного, – ответил он, опустив её руку к своему сердцу. – Я не сразу это понял. Сначала всё глушил гнев.

– Я больше не причиню тебе боли...

– Настя...

В результате вместо кухни они вновь оказались в постели…

Но долго насладиться друг другом им не дал телефон.

– Это отец. Мне надо идти в кабинет, а ты приготовь лёгкий перекус. Пообедаем в ресторане.

– Я не умею готовить!

– Я сказал о лёгком перекусе, а не о праздничном обеде на сто персон. Топай на кухню!

Стас силой вытащил Настю из постели и, ухмыльнувшись, проворчал:

– То не затащишь в постель, то не прогонишь из неё.

***

Неделя пролетела как один день.

Каждое утро начиналось с традиционного завтрака, затем они расходились по кабинетам и встречались уже на обеде, после которого начиналось свободное время. Поездки, горы, море… и рядом добрые синие глаза. Хотя и были моменты, когда, забываясь, Стас мрачнел, думая о чём-то своём. Но каждый раз, когда Настя просила открыть причину его подавленности, отшучивался и тут же загорался очередной идеей, как провести день или вечер.

Однажды утром Настя проснулась первой. Улыбаясь, попыталась вспомнить хотя бы одну их ссору. Даже не ссору, а недопонимание друг друга. И не смогла вспомнить. Вряд ли вся жизнь со Стасом будет такой же ровной и интересной. Так не бывает. Но признавала: они настолько хорошо понимали друг друга, что если и не договаривали что-то словами, то это досказывали взгляды.

Её поражала их способность вести такой разговор. Это были колебания какой-то неведомой энергии, прочитанные и переданные взглядом эмоции. Но в сознании они складывались в чёткие символы, принимающие смысл сказанного, который, в свою очередь, снова перетекал в общепринятые слова.

Более понятно объяснить происходившее она не могла. Но и в мистику не верила, считая такое общение физиологической способностью мозга. Просто получилась так, что встретились два человека, обладающих ею.

Но намеренно создать такой разговор взглядами ни разу не получилось, как они не пытались. Видимо, для этого необходим особый, а главное – совместный настрой. Настрой на одну эмоциональную волну.

Настя вздохнула и уткнулась лбом в грудь Стасу. Улыбнулась. Вспомнила, что стала часто ловить себя на желании просто дотронутся до него или взлохматить его слегка вьющиеся волосы. Но пока ещё останавливала себя боязнью увидеть его хитрый, всё понимающий взгляд. Хотя уже осознавала, что это не признаки победы Стаса над ней, а обыкновенная радость, что жгучка полностью его…

А вот зависимость от постоянного его присутствия рядом начинала напрягать. Когда они расходились работать по разным кабинетам, её словно магнитом тянуло к Стасу. И это было не простое желание быть рядом. Оно приносило боль. Настя пыталась в шутку называть происходящее любовной ломкой. Но старалась заглушать её. На уровне интуиции понимала, что этому состоянию нельзя давать усиливаться. Что оно не знает границ и может привести к беде.

Кроме этой зависимости, стала проявляться и ещё одна. Зависимость от желания твёрдо знать, что она у Стаса единственная. Вокруг столько красивых и стильных женщин. Они сопровождали Ларского то внимательными, то жаждущими взглядами. Настя по сравнению с ними – обыкновенная серая мышка, да ещё и строптивая. Она не умела одеваться, как они. Не умела вести себя, как они.

Ревность потихоньку овладевала ею.

И Настя поставила себе неотложную задачу – избавится от этих зависимостей, пока те в зачаточном состоянии. Иначе не дадут нормально жить.

Внезапно вздрогнула от телефонного вызова, и в душе неприятно кольнуло. Она уже знала, на кого была установлена эта музыка.

Не открывая глаз, Стас дотянулся до тумбочки и нащупал там телефон. И почти сразу сел на кровати. Он только слушал. Затем опустил руку и вздохнул.

– Что-то случилось? Почему хмурый?

– Такой чудесный день испортить… так умеет только Эраст Ларский.

– И..?

– Надо ехать в Воронеж. Мне нужно лично присутствовать на переговорах и подписать контракт.

– Я с тобой. Поживу в твоём коттедже.

– Там сейчас ремонт.

– Тогда в гостинице.

– Я быстро вернусь, Настя. На всё потребуется максимум три-четыре дня. И мою охрану дёргать не будем, и твоих не побеспокоим. Будет лучше, если эти дни ты проведёшь здесь.

– Пообещай, что следующий раз возьмёшь меня с собой.

– Когда закончу ремонт в коттедже.

– Но там всё было нормально!

– Небольшая, но мусорная перестройка.

– А со мной посоветоваться? Разве мы не в том доме будем жить? Сам же говорил, что все глобальные решения станем принимать вместе.

– Для нас я куплю в Воронеже новый дом.

– Зачем?

– Давай поговорим об этом после моего возвращения. А сейчас… марш в душ. Давно я там над тобой не издевался…

Сверкнули весёлые синие глаза, расцвела фирменная улыбка, и прежний Стас, взвалив Настю на плечо, потащил её из спальни. А под струями воды ей было не до расспросов…

***

Стас уехал, а Настя попросила у Тира побольше работы, чтобы меньше оставалось времени на тоску. А ещё она опасалась думать над словами, произнесёнными Стасом уже у порога:

– Не звони мне, Настя. Не обижайся на такую просьбу. Я почти всё время буду рядом с отцом. Когда смогу, свяжусь с тобой сам.

Так, с ощутимо шевельнувшейся ревностью, Настя его и проводила. И всё время разлуки не находила себе места. Не радовали хоромы пентхауса, не радовали виды из окон. Отвлекали от мрачных мыслей только задания Тираннозавра и новые сны, от которых она просыпалась с чувством абсолютного счастья, но помнила только синие глаза напротив. Поэтому в заветной тетрадке не появлялись новые строчки. Но уверенность в том, что они со Стасом всё-таки та самая пара из снов, росла и крепла.

А однажды ей приснился очень чёткий сон. В мгновение ока она соскочила с кровати и умчалась в свою комнату. Дрожавшими руками, не с первого раза открыла шкатулку, достала из неё тетрадку и схватила ручку.

«– Ох, и синеглазый он у тебя, Катька. Никогда таких не встречала.

– Да, оторвала себе мужика наша Катерина! И красивый, и высокий, и хирург. Эх, скорее бы конец войне… заживёте… ох, как хорошо заживёте, Катя!

– Катя! Посмотри, что я тебе принесла!

Мы обернулись. На пороге стояла Танечка, а на её вытянутых руках лежало платье. Крупные синие цветы по белому полю.

– Красотища-то какая! – охнул кто-то.

– Катя, ну-ка надень. Посмотрим, как сядет… Это Ильинишна платье дочери тебе дала. Та только примерила, а поносить не успела – война началась, а потом эвакуировали её.

– Вот спасибо Ильинишне… – прошептала я, – и свадьбу в дом пустила, и меня одела.

Я стояла у старого большого зеркала с осыпавшейся амальгамой и смотрела на себя. Платье мне почти подошло. Танечка, голова которой была вся в папильотках, опустившись рядом на колени, что-то закрепляла булавками. И что-то бормотала, умудряясь губами удерживать ещё десяток таких же булавок:

– Вот здесь прихвачу… и здесь немного… Ох, Катька, ну и красивая же ты будешь…

Я провела руками по косам и обрадовалась, что так и не отрезала волосы. Разрешила только слегка их укоротить. Проблем с ними было много: и мыть часто было нечем, да и сама вода нередко была на вес золота. И расчёски терялись при передислокациях. Но её волосы так нравились Константину…

С ног до головы меня прошила сладкая молния, а грудь наполнила тёплая волна счастья. Пришло осознание, что завтра мы с Костей станем законными мужем и женой. Хоть и не в первый раз ляжем вместе в одну постель, но впервые у нас всё произойдёт...»

Настя с трудом оторвала взгляд от строчек в тетради. Встала и вышла на балкон. Она хотела подумать о новом сне, но мысли прервал звонок телефона.

– Привет, Максим. Стас говорил, что ты приедешь…

– И тот же Стас запретил мне с тобой видеться. Похоже, ревнует, – хохотнул Макс. – Привет, Настя. Как ты? Не обижает тебя Ларский?

– Нет, не волнуйся.

– Но держит рядом силой?

Настя некоторое время помолчала, собираясь с мыслями.

– Знаешь, Максим… кажется, мне уже самой не хочется от него уходить.

– Рядом с тобой никого нет?

– Нет. Никого нет. И никто не принуждает меня к такому ответу. Стас мне нравится. Действительно нравится.

– Я не хочу влезать в твою личную жизнь, Настя, но… Я бы поостерёгся. Яблоко от яблони недалеко падает. Его папаша мягко стелет, да жёстко спать… Думаешь, он сыну такую способность не передал?

– Соломона цитируешь? – Настя вздохнула и села в шезлонг. – Я сомневаюсь в себе, Максим, потому что не могу понять Стаса. Он до сих пор для меня тайна за семью печатями. Кажется, вот он… весь на ладони. Но… нет-нет, да и проявится между нами стена. Прозрачная, всё вижу, но не в состоянии коснуться чего-то важного. Он мечется, а я не могу помочь. Меня просто не допускают до его проблемы. Может, дело в Марианне? Ты в курсе?

– О том, что её прочат в жёны Стасу? Давно знаю. Даже знаю, что начали готовиться к свадьбе, но после твоего исчезновения всё отменилось.

– Значит, эта проблема уже не актуальна?

– Не уверен. Сейчас с тобой кое-кто свяжется. Задай вопрос ему.

– Я поняла кто. Задам.

– Тогда до встречи. Когда-нибудь она состоится.

– Пока.

Почти сразу раздался ещё один звонок. Это был Саша. И после разговора с ним Насте стало ещё тревожнее на душе. Эраст Леонидович не отказался от намерений захвата бизнеса Гарских, хотя держал свои действия в строжайшей тайне. И Саша не сомневался, что он заставит сына жениться на Марианне.

И как бы Настя ни уверяла своего друга об обратном, тот посоветовал быть осторожнее со своими чувствами. Падать больно. А падать с небес на землю, да ещё на камни – смертельно. Посоветовал не доверяться Стасу и напомнил о кольце на её пальце.

Закончив разговор, Настя посмотрела на свои руки. Она уже забыла, когда надевала это кольцо. Хотя на всякий случай заглянула в шкатулку и убедилась, что оно на месте.

Ещё два дня душу грызли сомнения. Это было больше похоже на ревность. Обыкновенную, тупую, болезненную и выматывающую душу ревность.

Но как только через пару дней на пороге возник Стас и окатил её синим взглядом, одарил своей особенной улыбкой, все предупреждения и волнения ушли на задний план. Она снова окунулась в волшебные волны любви, страсти и в суету почти семейной с ним жизни.

Однажды она заикнулась о том, что им следует предохраняться. Дети должны родиться в законном браке. Стас некоторое время молча смотрел на неё, потом уверил:

– Я решу эту проблему.

И решил. Однажды протянул ей три упаковки. Настя подумала, что он предлагает ей пить противозачаточные, но, прочитав название, обомлела.

– Да, сероглазка. Это тесты. Дети должны рождаться тогда, когда их даёт Судьба. И запомни: о беременности я должен узнать первым!

– Не получится быть первым… – пробормотала Настя.

– Почему?

– Потому что первой буду я.

– Хорошо, – рассмеялся Стас, – согласен. Пусть я буду вторым. Не стоять же рядом с тобой в туалете, уставившись на заветные полосочки. А сейчас мы продолжим делать синеглазиков...

***

Стас стал уезжать всё чаще. Иногда на пару дней, иногда на неделю. Она ещё относительно нормально переживала эти дни. Держала себя в руках, пока Макс не сказал, что Гарские перенесли часть своего офиса в здание, где размещалось управление «Нери-Групп». Мало того – на тот этаж, где находился кабинет Стаса. Было объявлено, что две компании начали разработку совместного крупного проекта. И Марианна теперь там.

Это был гром среди ясного неба.

Бессонными ночами и грызущей её плоть ревностью, Настя довела себя до грани нервного срыва и, словно мазохистка, ждала Стаса, и даже не для объяснений, а для его крепких объятий, ласк и молчаливого подтверждения, что он принадлежит только ей, своей Насте.

– Настя, сероглазка моя. Научись доверять мне. Даже если Марианна будет работать в моём кабинете и за одним со мной столом, разве я променяю своё тёплое солнышко на эту хитрую щуку?

Тёплое солнышко. Эти слова будто ласковым пёрышком провели по сердечку, заставив напрячь память. Она явно где-то уже слышала эти слова. Но где?

Казалось бы, всё наладилось. Все переживания и ревность, подчиняясь синему взгляду, то ли совсем улетучились, то ли легли на самое дно сознания и никоим образом себя не проявляли.

В следующий раз он уехал на две недели, а потом и на целый месяц. Хотя и звонил ей, и виделись через экраны ноутбуков, но тоска глодала её, всё сильнее и сильнее терзая душу.

А когда один из «ангелов» прислал ей несколько фотографий семейного ужина Гарских, на котором присутствовали и Ларские, Настя впала в шок. Улыбка Стаса в сторону другой женщины готова была разорвать её сердце. Получается, он так улыбался не только ей, но и Марианне.

Они сидели за столом совсем рядом, а её рука лежала на его плече. И Стас, улыбаясь и чуть наклонившись к ней, слушал, о чём она щебечет ему на самое ухо. На второй фотографии он вёл её куда-то, держа за талию. На третьей – танцевал. И везде Стас одаривал Марианну улыбкой, на которую, как считала Настя, имела право только она.

Но больше всего её поразило последнее фото. Стас и Марианна держались за руки, а Эраст Леонидович снизу и сверху зажал их руки своими ладонями.

Будто благословлял.

Настя перестала отвечать на звонки Стаса. Несколько ночей она выла в подушку, не в состоянии вырваться из личного ада. Тир не принимал её переводы ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза и, наконец, совсем перестал высылать задания.

Она знала, что вправе собраться и уйти из этого дома, уйти навсегда. Но не нашла в себе силы уйти от Стаса. Не нашла в себе силы вытравить синий яд из души. И знала, что не найдёт. А жизнь вдали от него превратится в ещё худший ад. Ад от ежечасной ревности, от осознания, что её Стас, её синеглазый мужчина нежится в объятиях другой женщины, и сам ласкает её взглядом, улыбкой, губами...

Изо всех сил стараясь держать себя в руках, Настя ждала Стаса. И не знала, чем закончится это его возвращение. Выяснить отношения необходимо. Но как? Она даже не могла себе представить, как с ним заговорить о Марианне. Какими словами объяснить своё болезненное состояние.

Ну, объяснит. Ну, выяснят… А что потом?

Гордо хлопнуть дверью и постараться совершить невозможное – забыть о Стасе навсегда? Забыть и отдать его другой?

А случилось всё просто. Через две минуты после появления Стаса на пороге, после почти настоящего, закружившего её торнадо, она уже принимала на себя струи воды в душе. В его объятиях. И стонала, как и от невысказанных страданий, так от дикой страсти к этому мужчине. Стонала, проклиная себя, проклиная его, проклиная свою зависимость от синего яда, яда сладкого. Стонала, вновь отдав себя полностью и без остатка своей безумной любви. Прижатая к стене напряжённым мужским телом, даже не чувствовала впивающиеся в её ягодицы пальцы Стаса.

– Как же я проголодался, солнышко моё...

А потом она лежала в объятиях тёплых рук, вдыхала в себя запах Стаса, водила пальцами по его груди, вырисовывая крылья ворона, и думала о том, что пора открыться ему. Рассказать о снах, о кулоне с щербинкой.

Надо сделать так, чтобы он знал, что его Настя и есть та самая Катя. Просто пока не помнит всё, что было между ними. Ещё не увидела все сны, но уже чувствует силу той любви, что была у них там. Там, в той далёкой жизни.

Настя уснула только под утро. Спала крепко, потому что успокоилась. Главный козырь у неё в руках, а вернее, лежит в шкатулке и ждёт своего часа.

И никуда Стас от неё не денется.

Глава 22 По лезвию ножа

Утром она проснулась в постели одна. Глянула на часы. Было ещё очень рано. Слегка встревожившись, накинула пеньюар и спустилась на первый этаж. И услышала голоса со стороны столовой. Один из них – женский. Застыла. Марианна?

У входа немного притормозила, усмиряя волну протеста, и чётко услышала голос Виктории. Резко выдохнула и улыбнулась. Они обнялись.

– Я уже приготовил завтрак и собрался идти тебя будить.

– Как видишь, я сама проснулась. Виктория, ты когда приехала?

– Час назад. На такси. Сбежала от отца. Он собрался меня с кем-то знакомить, представляешь? Учёба началась, а он вытащил меня в Россию. Вот, жалуюсь братику.

Настя посмотрела на Стаса. Улыбались губы, но не его глаза.

– Ты знаешь этого мужчину?

– Да, Настя. Знаю. Ему немного за тридцать. Ведёт бизнес у нас и в Москве. Мужик с мощными связями. В общем, нормальный. Если бы Виктория его полюбила, то это была бы прекрасная партия. Сестрёнка, покажи фотографии.

Настя взяла в руки айфон.

– Да... с виду нормальный. Даже симпатичный. Ты сама-то как?

– Никак. Я не собираюсь замуж.

– И что теперь? – Настя перевела взгляд с фото на Стаса, а затем на Викторию.

– Согласилась встретиться с ним через пару недель. Здесь, у вас. И теперь вот решаем, то ли до встречи сбежать, то ли встретится и обнадёжить обоих: и жениха, и отца. Можно потребовать время доучиться в Англии, а потом просто не вернусь. Найду там работу.

– А ты уверена, что тебе поверят?

– Поверят, – ответил за сестру Стас, – она та ещё актриса. Хотя если отец начнёт настаивать на этой партии, то тебе, сестрёнка, ни в какой стране не скрыться. Всё. Настя, иди оденься, пора завтракать.

***

Своим приездом Виктория сломала планы Насти разобраться со Стасом насчёт Марианны и затем открыться ему. Наедине они почти не оставались. Все увеселительные поездки, походы в рестораны и в клубы Виктория была рядом. Мало того, именно Викторию Стас вёл под руку и буквально пас свою сестру, не сводя с неё глаз.

И только ночью, попрощавшись с неугомонной Викой, Стас переводил внимание на Настю. Но так переводил, что ей самой уже не хотелось никаких серьёзных разговоров. Тем более что Стас был спокоен, его настроение ничем не омрачалось. Создалось впечатление, что он наконец-то принял какое-то решение, и на горизонте его жизни не появлялось ни единого облачка, не то что тучи…

– Ты и только ты моя жена. Хочу от тебя кучу синеглазиков...

Прозвучавшие фразы настолько потрясли Настю, что она почти не спала той ночью, а утром решила дождаться отъезда Виктории, и потом уже откровенно поговорить со Стасом.

И пусть никто не помешает ей насладиться эффектом взорвавшейся бомбы, той невероятной радостью, которой засверкают синие вулканы его глаз. И никто не помешает им одновременно задохнуться от бушующего счастья. Счастья, которое затопит их сознание.

Они нашли друг друга в этой жизни, и ничто не сможет их разлучить...

***

– Свадьба состоится через несколько дней, – раздался голос Саши, и телефон выскользнул из пальцев на пол.

Настя окаменела. Она слышала разговор Стаса и Виктории в семейной гостиной, но не понимала ни слова. И не могла сдвинуться с места. Так и стояла истуканом, пока её лёгкие не ожили и не заставили сделать глубокий неровный вдох.

Настя осела на шезлонг, на автомате подняла телефон и, не оглядев возможные повреждения, положила на столик. Попыталась выровнять дыхание.

– Ты уверен в своём решении, братик? Когда поедешь? – донёсся до неё приглушённый голос Виктории.

– Поеду прямо сейчас. В ночь отец уедет в Москву. Надо успеть.

– А когда ты поговоришь с Настей?

– Не сейчас. Потом.

– Я бы на твоём месте всё рассказала именно сейчас.

– Виктория…

– Ладно-ладно… ты мне билет купил?

– Да. Не волнуйся. Уверена, что не хочешь остаться? Ты ещё не разрулила проблему с женихом.

– Нет. Ни за что. Видеть то, что произойдёт… хватит с меня моих проблем. Откуда вылет?

Стас не успел ответить, Настя шагнула к ним с балкона. Посмотрев на неё, он сощурил глаза и холодно произнёс:

– Виктория, иди к себе. Билет я скинул на почту. Сама посмотришь.

Та молча, несколько раз взглянув то на одного, то на другого, покинула гостиную. Через некоторое время послышался звук закрывшейся двери её гостевой.

– Я всё знаю, – проговорила Настя осевшим голосом. – Я знаю о свадьбе.

– Ты не всё знаешь, – Стас попытался улыбнуться и направился к ней.

– Стой! Не подходи! – подняла она руку.

– Хорошо. Не подойду. Но ты не всё знаешь, – повторил он. – Именно сейчас я поеду к отцу и отменю свадьбу.

– Не верю. Почему ты всё скрывал?

– Боялся тебя потерять.

– И этому не верю. Вы подали заявление в ЗАГС, когда мы были уже вместе… Ты и с ней кувыркался в постели, как со мной? И её назвал женой? И тесты на беременность купил?

– У нас с Марианной ничего не было. С самого начала. Я узнал о намерениях отца до личного знакомства с ней. Меня предупредили, насколько она ушлая, и я остерегался подстав. Мы никогда не оставались наедине. Никогда. Да, я ничего не рассказывал тебе. Действительно боялся тебя потерять. И была ещё причина. К отмене свадьбы мне нужно было подготовиться. Подготовиться так, чтобы отец ничего не заподозрил. Я решал и юридические вопросы и разбирался с бизнесом, чтобы мы с тобой не остались на нуле.

– Подготовился?

– Да. Но почему такой едкий тон?

– Я видела, как ты готовился. На ужине Гарских. Прилип к Марианне, как банный лист… улыбочки, обнимашки, танцы…

– Твои «ангелы» доложили?

– Да. В отличие от тебя, они меня оберегают.

– Они сделали о-очень многое, чтобы нас разлучить. Но хорошо, что ты об этом узнала. И хорошо, что не сбежала втихаря. Прямо сейчас я принял решение отменить свадьбу во что бы то ни стало. Даже если мы останемся нищими. И ты дождёшься меня здесь. Охрана будет предупреждена.

– Вот и прежний Стас проявился.

– Настя. Неужели так сложно поверить мне?

– Не сложно… если бы сразу рассказал.

– Я тебя давно предупредил, что Марианну мне навязывают...

– Ага, – прервала его Настя, – а ещё ты сказал сестре, что наша семья будет на стороне. И как только рожу ребёнка, то никуда от тебя не денусь. Да, Стас, я слышала тот разговор, но всё равно поверила. А зря!

– Всё, Настя. Прекращаем бессмысленный спор. Ты меня не слышишь. А раз не слышишь, то и не поверишь. Продолжим разговор после отмены свадьбы. И сразу в ЗАГС, чтобы в наши отношения больше никто не влез. Даже твои «ангелы». А сейчас я поеду на встречу с отцом. Присмотри, пожалуйста, за Викторией.

Так и не подойдя к Насте, Стас поднялся в свою комнату и, переодевшись, вновь прошёл мимо, прямо к выходу.

– До встречи, – донеслось оттуда, и он вышел.

***

Эраст Леонидович допустил к себе сына лишь после возвращения из Москвы.

– Я предполагал, что в последний момент ты можешь отказаться от свадьбы. И вижу по твоему лицу, что ты пришёл именно с этой новостью.

– Да. Я всё отменяю.

Эраст Леонидович даже не шевельнул бровью, лишь уголки его губ слегка дрогнули в улыбке.

– Я следил за каждым твоим шагом. Знаю, что ты приготовил подушку безопасности. Своей финансовой безопасности. Считай, что её уже нет. И я тоже готовился к твоему выпаду, сын. И даю руку на отсечение, что ты женишься. И не просто женишься. Твои годы, проведённые в браке с Марианной, будут самым счастливыми в жизни.

И тут же поднял руку, останавливая Стаса.

– Подожди возмущаться. Подойди сюда. К монитору.

Стас подошёл и чуть не задохнулся, увидев на экране, разделённом на прямоугольники, их с Настей квартиру.

– Ты за нами следил?!

– Не следил. Видеонаблюдение установлено моими людьми вчера. Твою охрану к пентхаусу больше не допустят.

– Что ты задумал?

– Вчера твоя сожительница встретила моих людей, которые представились дополнительной охраной. Посмотри видео встречи.

Эраст Леонидович пробежался пальцами по клавиатуре и, нажав на плечо сына, заставил его сесть в кресло.

– Узнаёшь?

– Курт... – выдохнул Стас и вскочил из-за стола. – Не смей трогать Настю! Иначе…

– Иначе что? Убьёшь меня? Убивай, – Эраст Леонидович отошёл к консоли и, достав из шкатулки сигару, намеренно не торопясь, обрезал гильотиной шапочку, прикурил, затем вальяжно расселся на диване. – И закроют тебя надолго. Успокойся. Ничего с твоей шлюхой не произойдёт. Но только в том случае, если свадьба состоится. И ещё есть условия. Если ты хоть один раз при гостях глянешь на Марианну косо, то Курт сделает своё дело! Пойдёт твоя Настя на корм червям, присыпанная двумя метрами земли! Поэтому ты будешь улыбаться невесте так, как будто это самый любимый человек на планете. Будешь носить хрупкую Марианну на руках, нежно обнимать и беспрестанно целовать её. И не только на свадьбе, но и все пять лет брака. И ещё! До свадьбы рядом с тобой постоянно будут мои люди. Ты не сделаешь ни одного звонка никому и ни с кем не свяжешься: у тебя не будет компьютера. По телефону разрешаю отвечать только на сообщения и только под контролем. Из моего дома ты уже не выйдешь. Будешь готовиться к торжеству и встречаться исключительно со стилистами и организаторами свадьбы. При исполнении этих условий Лазарева останется живой. Не в моих интересах её убирать. Мне нужны только несколько лет твоей «счастливой» семейной жизни. А Курт будет все эти годы рядом с твоей девкой. Ты сможешь потом с ней встречаться, держать её в любовницах, но стоит только одной сплетне просочиться общественности… Надеюсь, ты меня понял. А теперь я внимательно слушаю. Что ещё ты хотел мне сказать?

Эраст Леонидович выжидающе смотрел на сына.

А Стас не мог вымолвить ни единого слова, осознав свою фатальную ошибку. От свадьбы можно было отказаться по телефону. И свалить с Настей, куда глаза глядят. Ведь знал, что его отца ещё никто не смог переиграть. А теперь он своей тупостью подставил любимую женщину. И все эти годы, если он ничего не сможет предпринять, она будет ходить по лезвию ножа.

– Мне надо подумать, – ответил он отцу.

– А есть над чем? Иди в свою гостевую. Твои сопровождающие уже ждут тебя.

Стас резко развернулся и направился к выходу, но уже у самой двери остановился и, оглянувшись, посмотрел ненавидящим взглядом на отца.

– Я всё сделаю так, как ты сказал. Но если с головы Насти упадёт хоть один волосок, то я разнесу твою империю в пыль. У меня действительно есть что сказать общественности. И показать.

– И оставишь себя нищим.

– Зато свободным от тебя. И Настя не должна узнать о свадьбе. Я ей сам всё объясню.

***

Эраст Леонидович дождался, когда дверь с грохотом закроется за сыном, и его взгляд мгновенно потяжелел. Рука протянулась к телефону.

– Это я.

– Понял.

– Пришлю тебе ссылку на стрим. Сделай так, чтобы девка увидела свадьбу, и дай возможность друзьям увезти её. Скорее всего, она не останется в доме моего сына и постарается хорошо спрятаться. Если сразу не решится на это, то подтолкни к такому решению.

– Сделаю.

– А потом сядь на хвост. Узнай, где её спрячут.

Ещё через двадцать минут в кабинет зашёл коренастый мужчина с прищуренным взглядом. Эраст Леонидович отвернулся от окна, куда мрачно смотрел, дожидаясь его.

– Задача: найти у Станислава все файлы и документы, компрометирующие мой бизнес. Ищи везде! Даже в его трусах, если понадобится. Но найди и немедленно уничтожь!

***

Настя будто выплыла из прострации, ощутив на плече чью-то руку. Подняла голову и увидела встревоженные глаза Виктории.

– Стас ненавидит Гарских. Я это точно знаю. Мне ты поверишь?

Настя промолчала, опустив взгляд и проведя пальцем по тому месту, где она раньше носила кольцо для вызова «ангелов». И в голове, и в груди стояла звенящая пустота. И было лишь одно желание: вырваться из этой давящей духоты.

Нестись подальше отсюда в автомобиле Саши или Макса, подставив лицо встречному ветру. Ветру освежающему. Нестись в её спокойное прошлое. Прошлое без этой бешеной любви, нервотрёпки и ревности...

Но понимала: от синего наркотика уже не сбежать. И ничто её не спасёт. Ни она сама, ни кто-либо ещё.

– Настя! Самое правильное – это дождаться Стаса, – вновь услышала она голос Виктории. – Нельзя принимать решение без объяснения с ним. Давай подождём, а?

– Подождём, – на автомате ответила Настя. – Подождём. Прости, Вика, но мне надо побыть одной.

– Я понимаю…

А через сутки Настя смотрелась в зеркало, пребывая в полном недоумении. Ей снова приснился сон, но не о Константине. Необычный, который она не могла поставить в один ряд с предыдущими, но интуиция вопила о другом: это тоже её прежняя жизнь. Наконец Настя решилась и подошла к столу.

«Так. Не знаю, как правильно выразиться. Сначала я хотела написать, что это не мой сон. Вернее. мой, но в моём сне я видела сон той Кати. И снова не просто видела, а была теми девушками.»

Настя перечитала написанное и пробормотала:

– Вроде понятно...

Она закрыла глаза, вспоминая, с чего всё началось. Открыла и опустила взгляд на тетрадь. Строчки ложились на бумагу быстро и так же быстро наполнялись смыслом и тем особым колоритом, которым была наполнена та жизнь. Помнила голоса, интонацию и даже почти каждое слово:

«Вся залитая слезами, я бросилась в объятия мужчины, шагнувшего в амуничник* при конюшне:

– Всё кончено! Всё кончено! Они сговорились и назначили день свадьбы!

Мужчина, которого звали Сергеем Алексеевичем – я это знала – прижал меня к себе и застонал. А я продолжила:

– Завтра начнутся сборы в Москву. Мы, мы…

Я не могла произнести ни слова от охвативших меня рыданий.

– Мы более не увидимся… – наконец с трудом проговорила я.

– Значит, князь не передумал?

Я помотала головой.

– Не передумал... Матушка меня жалеет... а папенька непреклонен. Почему именно я? Ольга старше меня, и ей по нраву князь Андрей. Она по нему извелась вся, а теперь волком на меня глядит…

Я почувствовала, как Сергей Алексеевич уткнулся лицом в мои волосы. Мы стояли, впервые обнявшись. До этого он мог притронуться только к моей руке, целуя её, и большего себе не дозволял. Наверное, я бы густо покраснела, если бы не полная грудь отчаяния.

– Я не отдал вас в прошлой жизни и в этой не отдам!

– Но тогда мы принадлежали одному сословию, и ваш батюшка был приближен ко двору.

– А в этой жизни у меня есть верные друзья. Офицеры. Смелые и отчаянные. Помните, в прошлой жизни я рассказывал о странной женщине во сне?

– Помню. Она предупредила, что если в той жизни мы не будем вместе, то более никогда не встретимся.

– Потому что, не добившись друг друга, окажемся друг друга недостойными. Душой и поступками не чистыми. Посмотрите на меня, любовь моя.

Я подняла голову, поморгала, освободив глаза от слёз, и посмотрела в любимые синие глаза.

– Послушайте. Мы прожили вместе не одну жизнь и ещё много раз проживём. И в каждый раз найдём друг друга. Уверяю вас, княжна. Не перечьте батюшке. В Москве скоро бал будут давать. Там всё и случится. А сейчас бегите, душенька моя, бегите в дом, пока вас не хватились. Ждите весточку через Олеську. Вон она уже не раз из-за двери зыркнула, волнуется…

Из-за дверей раздался шёпот:

– Натальюшка Александровна, голубушка, идтить надобно. Если застанут, и вас накажут, и меня розгами исполосують… Скоро уж конюхи с кухни возвернутся…

Я резко проснулась. Надо мной склонилась бабушка и трясла меня за плечо.

– Катя! Катенька, проснись!

Я вскочила и стала озираться. Не сразу поняла, что я дома. И рядом моя бабушка. И подо мной деревянная, высокая и скрипучая кровать.

– Ты чего это, внучка? Сон, что ли, страшный привиделся? Мечешься, в слезах вся...

На этом мой сон закончился.»

Настя выпрямилась и положила ладони на стол. И здесь она, проснувшись, не сразу сообразила, где находится. Так что же это? Получается, в прошлой жизни её звали Катя, а в позапрошлой – Натальей Александровной?

– Она предупредила, что если в той жизни мы не будем вместе, то более никогда не встретимся.

Это значит, что если их пути со Стасом разойдутся, то в будущих жизнях они не встретятся? И как к этому отнестись? И сколько же у них было жизней?

***

То ли Настя поверила Виктории, то ли последний сон так повлиял на неё, но она заглушила в себе и ревность, и зачатки истерики. Восстановила отношения с Тиром, который высказал ей всё, что о ней думает, чем вызвал улыбку.

И с тревогой ждала Стаса.

Прошло несколько дней. Он не звонил ни Насте, ни сестре. Лишь сменилась охрана у дверей пентхауса. Один из охранников представился просто Вадимом, хотя был уже возрастным мужчиной. Он пояснил, что прибыл по поручению Станислава Ларского. Хоть и улыбнулся по-доброму, но лишь усилил тревогу.

Напряжение нарастало, но Настя стойко держала себя в руках. И однажды она опять открыла заветную тетрадку.

«– Почему я не могу надеть подвеску?

– Солнышко моё, это опасно. Идёт война.

– Но у нас свадьба…

– Тебя могут спросить, откуда взялась эта подвеска, ещё и цепочка... До войны я ни у кого не видел таких украшений. Тем более у простых людей.

– Может, не приглядывался…

– К нам приходили гости не из рабочих, солнышко. В моде были совсем другие украшения. А сейчас и совсем не до них. Давай не будем рисковать. Если хочешь, то подколи подвеску к платью с изнанки.

– А вторую?

– И вторую рядышком.

– Нет. Пусть вторая греет твоё сердце.»

Настя посмотрела в окно на синеву неба и, прикусывая ручку, задумалась. Да, тогда были сложные времена. Люди могли попасть в лагерь ни за что… только за подозрение. И если таких украшений не делали в стране, то ответить, откуда они взялись, было бы невозможно.

Она достала из открытой шкатулки кулон и положила его на ладонь. Интересно, а как они появились у них в прошлой жизни? Может, будет отдельный сон?

– Откуда у тебя это? – раздался над ней удивлённый голос Виктории.

Настя вздрогнула.

– Это…

Она не успела договорить, как Виктория выхватила кулон из руки и присмотрелась к нему.

– Это кулон моего брата... и... и он дорожит этой вещью. Так откуда он у тебя?

– Вика, это мой кулон. Они у нас одинаковые.

– Не ври! Вот! Смотри! Видишь, он с браком? Я этот кулон с детства помню! Стас не разрешал мне с ним играть и всегда твердил, что эта вещь для него дороже жизни! Он не мог отдать его тебе! Не мог!

И это был не тот голос, к которому привыкла Настя. А резкий и сухой. С явной семейной интонацией Ларских.

– Вика, это действительно мой кулон… спроси… спроси у Стаса.

– И спрошу! Прямо сейчас! Трубку он не берёт, но на сообщения иногда отвечает.

Вика достала телефон и нервными движениями начала перебирать буквы. Потом показала набранное Насте:

«Стас, а где твой кулон?»

И отправила сообщение.

Настя была ни жива ни мертва. Сейчас Стас узнает о втором кулоне. Не так она хотела об этом сообщить… не так...

Лицо Виктории просияло.

– Читай ответ, воровка!

И Настя прочитала:

«Конечно, в сейфе. Ты почему спросила?»

– А почему спросила, я ему при встрече расскажу! Ты даже к цепочке его прицепила. Шнурок выкинула? Да?

– Вика…

– Виктория Эрастовна!

– Как я могла забрать его? Я и сейф Стаса ни разу не видела!

– Если кулон у тебя, значит, брат открывал сейф при тебе! Может, вышел и оставил тебя одну!

– Напиши брату, что нашла у меня его кулон, но на цепочке!

– Нет! Не останусь в этом доме ни на секунду! Расскажу ему всё при встрече. Иначе он начнёт выгораживать свою... Правильно он говорил, что нельзя брать тебя в жёны! Выше любовницы ты никогда не поднимешься!

Выпрямив спину и высоко подняв голову, Виктория вышла из комнаты, а Настя так и осталась прикованной к стулу. Не за кулон она беспокоилась, рано или поздно всё образуется... Её обожгли последние фразы Виктории:

– Правильно он говорил, что нельзя брать тебя в жёны. Выше любовницы ты никогда не поднимешься!

Они звучали и звучали в её голове. И с каждым разом всё резче, звонче и убийственнее…

Больше суток Настя вздрагивала на каждый шорох за дверью. Жила в каком-то мороке. Она ждала либо приезда Стаса, либо звонка от него. Но реакции не было. Совсем.

Наконец, наступил момент, когда она стряхнула с себя этот морок и решила позвонить хоть кому-нибудь. И обнаружила, что связи нет. Кинулась к ноутбуку. К Стасу стучаться бесполезно, но у неё был надёжный путь: через Тира.

Проводного интернета тоже не оказалось.

Настя вышла из квартиры, но дорогу к лифту ей преградили два охранника. Она молча отступила и бросилась в свою комнату. Кольцо для вызова «ангелов» пропало.

И только сейчас осознала, что оказалась в полной изоляции от мира. Первым желанием было наорать на охрану, но ежу понятно, что это бесполезно. Настя собралась с силами и, снова обратившись к охраннику с добрым лицом, задала короткий вопрос:

– Это надолго?

– Не знаю, Анастасия. Ожидаем приказ.

– Но вы же знаете, что не имеете права удерживать меня здесь?

– Ожидаем приказ от Станислава Эрастовича. Но думаю, он скоро сам приедет.

– Я поняла. Спасибо, – спокойно ответила Настя, хотя внутри всё кипело.

Но она не знала, обижаться ей на Стаса или, наоборот, мысленно поддерживать его в противостоянии отцу. И тут же прошептала, резко и глубоко вздохнув:

– Если, конечно, сопротивляется.

Настя ушла на балкон, где некоторое время бессмысленно рассматривала огни вечернего города. Затем, избегая каких-либо дум о Стасе, по-быстрому приняла душ и закуталась в одеяло. Спала плохо, сны видела тяжёлые, больше похожие на бред. Постоянно просыпалась и вновь падала в тёмную бездну. И только под утро сон стал ровным и спокойным.

А проснувшись уже далеко после обеда, она не смогла почистить зубы, потому что от щётки и вкуса пасты её чуть не вывернуло наизнанку. Сначала она застыла перед зеркалом, уставившись в своё отражение с бледным лицом.

– Не может быть…

Бросила щётку в раковину и поднесла руки к животу. Простонала:

– Не может быть…

– Хочу от тебя кучу синеглазиков… – пронеслось в её голове.

Настя вернулась в комнату и заглянула в календарь. Да. Задержка.

– Хочу от тебя кучу синеглазиков...

И что? В ней завёлся синеглазик?

Настя не знала, радоваться ей своему открытию или паниковать. То прорывался нервный смешок, то накатывали слёзы от неизвестности: что будет дальше? А если Стас всё-таки обманывает её и женится на Марианне?.. Нет. Пока всё не устаканится, Стас не должен узнать о беременности.

Если, конечно, она беременна.

Тесты. У неё же есть тесты!

Дрожавшими руками она достала из шкатулки все три упаковки и прошла в туалет.

***

– Анастасия! – позвал её охранник с добрым лицом.

Ощутимо вздрогнув, она резко развернулась, закрыв собой полочку, на которой аккуратно раскладывала полоски тестов. Сообразив, что он ещё на первом этаже, выбежала из туалета и спустилась в семейную гостиную.

– Задача по твоей охране снята.

Охранник развернулся и пошёл к выходу.

– Подождите! Когда приедет Стас?

Мужчина обернулся и некоторое время молча смотрел на неё.

– Не знаю, – наконец ответил он, – но попросил дождаться его.

Потом, ещё немного постояв, достал из кармана её кольцо и, возвращая его, добавил:

– Бежала бы ты, девочка, от Ларских подальше. Неси ноут. Тебе надо кое о чём узнать.

– Интернета же нет.

– Неси.

Через некоторое время остолбеневшая Настя смотрела стрим какой-то захлёбывающейся от восторга блогерши со свадьбы Стаса Ларского. Смотрела на него, счастливого, с его фирменной улыбкой, нежно обнимавшего невесту и беспрестанно прикасавшегося губами к её виску.

Смотрела на блистательную пару…

Именно пару: по окружению, по состоянию, по законам высшего общества...

И судорожно сжимала в кулаке кольцо.

***

Она против повторения пройденного. Не хотела больше слёз и мучений. Не хотела выть по ночам, разрывая собственную плоть зубами. Не хотела мазохистских возвращений в его объятия, в сферу его сумасшедшего влияния на её тело, сознание, на каждую клеточку её сущности.

Она выучила этот урок давно, но наступала на одни и те же грабли, болезненно раздробляющие её личность... А ведь знала, что после небесной симфонии слияния мучительная ломка вновь искорёжит её душу. Она думала, что это её личный ад. А оказалось, это лишь предбанник.

Ад наступил сегодня... Это уже не ревность, это боль. Дикая. Бесконечная. Выедающая душу. Агония.

Жива ли она? Неправильный вопрос.

Живо ли тело? Да. Живо. Что-то ощущает. Что-то хочет. И заживо сгорает.

Живо ли сознание? Нет. Там прах и пепел... Оно уже выжжено, лишь его раскалённые отголоски о чём-то пытаются предупредить, о чём-то плачут, куда-то зовут...

С почти остекленевшим взглядом Настя покоряла ступеньку за ступенькой. Не видела синевы неба, не видела бушующей на ветру зелени, не чувствовала её аромата. Не слышала щебета птиц... А с каждым шагом было всё сложнее и сложнее дышать…

В конце её тоннеля был свет. Он звал забытьём, блаженством душевного отдыха, такого сладкого равновесия... Сейчас всё закончится. Ещё немного. Никто не помешает. «Ангелы-хранители» выполнят своё предназначение.

А она поднимется к небу, чтобы упасть на камни. Больнее того, что уже испытала, быть не может…

Ноги еле волоклись, в груди жгло знакомой резью. Как тогда, у той калитки. Лицо горело, губы обветрились. Слёзы давно высохли... Кусты расступились. Вот она, эта площадка. Перед глазами. Последняя ступенька, и с болью в подгибавшихся ногах Настя вступила на неё.

Осталось шагов двадцать до цели... шестнадцать... десять... ветер внезапно утих... шесть, пять... дыхание выровнялось... три, два... вот и ржавая цепь, давно не видавшая свежей чёрной краски. Перешагнула. Ещё шаг… и десять сантиметров до края площадки.

Десять сантиметров поверхности под ногами и несколько секунд свободного падения. Вот такой крохотный остаток жизни. Вот такой финал симфонии её любви...

Настя взглянула на серое небо и представила, как она наклоняется над пропастью, как плавно падает вниз и лежит, распластанная на камнях... Будто наяву, физически почувствовала, что всё позади, всё кончилось, в далёком прошлом остались и боль, и агония, и личный ад... Но что-то мешало, что-то рвалось в её сознание, пыталось пробиться сквозь стены выстроенного мозгом смертельного туннеля...

Вдруг захлопали крылья, и вид на горы заслонила большая чёрная птица. Ударилась ей в грудь, заставив шагнуть назад, к цепи, которую Настя задела ногой, и с ощутимой болью упала. Огляделась. Птицы рядом уже не было.

Уставилась на содранные ладони, на выступившую кровь... красную.

Взлетела прядка волос от нежного прикосновения ветерка, пощекотала щёку, ласково обняла шею... Донёсся жизнерадостный щебет птицы. Небо брызнуло в глаза синевой, облака ослепительно-белым цветом ворвались в сознание.

Оно будто собиралось заново. Возрождалось из праха, из крошева, из тех самых отголосков, которые о чём-то предупреждали, плакали и звали...

Вдруг чьи-то руки обхватили талию, резким рывком подняли на ноги, развернули, и Настя лицом уткнулась в знакомую жёсткую грудь. Её беспощадно прижали, сдавили, выхлестнули из лёгких воздух.

– Саша... – прохрипела она.

– Как ты могла, Настя!!! – загремел над её головой голос разъярённого мужчины. – Разве из-за этого кончают жизнь самоубийством?!! Не хочешь рожать – сделай аборт!!!

– Саша, отпусти... не могу дышать...

Он ослабил захват и, крепко держа за талию одной рукой, второй властно схватив за волосы, запрокинул её голову.

– Смотри на меня!!!

– Саша, ты... о чём? Кого рожать? Какой аборт?

Он внимательно посмотрел в глаза Насти. Чуть отстранил её и рывком что-то достал из нагрудного кармана.

– А это что? У тебя в туалете нашёл.

Она взглянула на его ладонь. Тесты. Все с двумя чёткими полосками... В глазах потемнело...

Саша успел подхватить её на руки и посадил на низкую скамейку. Опустился на корточки и зажал ладонями её лицо.

– Настя, ты не видела их?

– Нет, – выдохнула она и, судорожно вздохнув, поднесла руки к животу. – Я... у меня будет малыш? Я... я чуть не убила своего ребёнка?

– Ты чуть не убила обоих! И себя тоже! Зачем? Что произошло?

– Он…

– Стас?

– Женился... сегодня... сейчас там... свадьба...

– Настя... – простонал Саша, упав с корточек на колени. – Настя! Нет на свете причин, чтобы лишать себя жизни! А тем более эта! И сколько раз я предупреждал тебя, что с их семейкой нужно быть осторожной! Почему не уехала? Тебе всего лишь надо было нажать на шарик в кольце!

– Я сначала хотела сбежать. А потом не смогла. Я хотела с ним быть, Саша. Любила его. Была уверена, что и он любит. Я ничего не понимаю... Об этом говорило всё. Его глаза, руки, слова, прикосновения... Я видела стрим со свадьбы... Он на неё так же смотрит. Так же смотрит, улыбается, прикасается нежно... При всех сказал, что безумно её любит... Я совсем дура? Совсем дура, скажи? Да?

– И ты поехала сюда?

– Д-да. Я... я была не в себе. Даже плохо помню, как добирались. Очнулась, только когда упала. Нет… сначала какая-то птица в меня врезалась...

– Птица в неё врезалась… Придушу всех твоих «ангелов» за то, что разрешили подняться на площадку. Совсем ослепли!

Настя вновь поднесла к животу руки. Улыбнулась.

– Саш, я ведь ещё смогу быть счастливой? Я же...

Она резко замолчала. В глазах медленно, но верно проявлялся ужас.

– Они же отнимут ребёнка... – прошептала она, схватившись за его руку. – Что мне делать?!!

Саша поднялся и поднял Настю со скамейки.

– Пойдём. Соберёшь вещи. Ты уезжаешь.

– Куда? – спросила она уже на лестнице.

– Сначала ко мне домой. Там подумаем, что дальше делать.

– А... как же жена?

– Она знает о тебе. Заодно поможет советами. Уже три раза рожала.

– У тебя же двое сыновей...

– Теперь трое. Младшему месяц. Заодно потренируешься ухаживать за младенцем.

Ведя Настю за руку вниз по лестнице, Саша связался с кем-то по телефону:

– Подготовь тройной развод на равнине. Через три часа доложи о готовности.

* Амуничник – помещение при конюшне для хранения конского снаряжения.

Глава 23 Два кулона

Под громкие крики, улюлюканье и свист Стас вёл жену к дому в стиле хай-тек. В его глазах светилось счастье, с лица не сходила улыбка, а рука нежно обнимала гибкий стан Марианны.

Они подошли к новым двойным тонированным дверям, створки которых автоматически разъехались, пропуская молодожёнов.

В этот момент рука Стаса соскользнула с талии жены, и они шагнули в дом.

Не оглядываясь на бурную, но заглушённую толстым стеклом реакцию Марианны, не ожидавшей такого поворота событий, он ударил по сенсору блокировки входной двери своей половины дома. Почти бегом поднялся в кабинет, в который была переоборудована бывшая гостевая Насти, и кинулся к сейфу. Нетерпеливыми тыками набрал код, распахнул дверцу и схватил телефон, заброшенный туда перед самой свадьбой. Нашёл номер Насти и активировал вызов.

– Сероглазка, откликнись...

Трубку она не взяла. Ни в первый, ни во второй, ни в десятый раз. Выбрал номер отца.

– Где Настя? Почему она не отвечает на звонки? Что ты с ней сделал?

– Ничего с ней не сделали. Охрану я снял несколько часов назад. Почему не отвечает? Не имею представления. Как там Марианна? Ей понравился дом?

– Плевал я на твою Марианну, – прошипел Стас и, отключившись, набрал другой номер.

– Игорь, ты на месте?

– Да. Ты совсем пропал с радаров. Я подумал, что у тебя форс-мажор, и на всякий случай приехал.

– Так и есть. Сейчас буду.

Стас сорвал с себя белоснежный свадебный костюм и переоделся в обычную одежду. Уже на пороге оглянулся на сейф и подошёл закрыть его. Взгляд упал на коробку. Она была сдвинута в сторону. Вынул её, достал оттуда ученическую тетрадку и замер. Там лежал кулон. На цепочке.

Не веря своим глазам, Стас кинулся к столу и перевернул коробку. Вместе с какими-то бумагами из неё выпал второй кулон на кожаном шнурке.

– Не может быть… Но как? Откуда?

Стас задохнулся, а рука метнулась к горлу. Помотал головой, приводя мысли в рабочее состояние, и нахмурился. Код сейфа знали только двое: он и Вика. Вновь схватил телефон.

– Я слушаю, братик.

– Привет, Виктория. Ты где сейчас?

– Дома.

– Подойди к ноуту.

Через несколько минут они уже видели друг друга. Стас повесил на растопыренные и слегка дрожавшие пальцы кулон на цепочке и поднял его перед глазком камеры.

– Это что?

– Твой кулон. Меня к тебе не пустили, и я сама вернула его в сейф.

– Почему на цепочке?

– Она украла его и заменила шнурок на цепочку. И нагло врала мне, что это её кулон.

Стас поднял вторую руку с кулоном на шнурке.

– А этот чей?

Словно рыба, выброшенная на берег, Виктория закрывала и открывала рот, не в состоянии произнести ни слова. Только было видно, как она переводила взгляд с одного кулона на другой.

– «Она» – это Настя?

Виктория молчала. В её глазах уже отпечаталось понимание, что она совершила чудовищную ошибку.

– Вик, ответь на вопрос. Это Настя?

Виктория кивнула и замерла, ожидая шквала обвинений. Но вместо этого Стас опустил руки на стол. Звякнули о поверхность кулоны и цепочка, и сразу раздался приглушённый вой раненого зверя. Голова Стаса опустилась на руки.

– Стас! Стас! Я прилечу, я всё исправлю! Стааас!!

Он приподнял голову и, не глядя на экран, проговорил:

– Сиди в своём Лондоне. Иначе и ты попадёшь в ловушку.

Затем захлопнул ноутбук, упаковал его в кейс и закрыл сейф. Надев оба кулона на шею, скрыл их под футболкой и, прихватив со стола телефон, стремительно спустился на первый этаж. Прошёл через помещение для обслуживающего персонала, открыл дверь в только что построенную одноэтажную галерею, протянувшуюся от дома до гаража со служебным выездом с территории. Пока шёл, разглядывал веселящихся гостей в празднично освещённом парке. Они не видели его прохода за тонированными окнами. В гараже поздоровался с Игорем, и через несколько минут они уже летели по трассе в сторону Сочи.

– Стас, я так и не добрался до Насти. Лифт в ваш пентхаус был заблокирован. Лестницу перекрыла охрана.

– Я это понял, Игорь. Очень надеюсь, что она в неведении. Отец говорил, что его люди отключат интернет и заглушат связь. Обещал, что Настя не узнает о свадьбе до моего приезда.

– И ты ему веришь?

– Нет. Почему-то уверен, что уже не застану её.

– Пробовал звонить?

– Не отвечает.

Игорь посмотрел на встревоженное лицо друга и замолчал, сосредоточившись на дороге. Понял, что тому надо побыть наедине со своими мыслями.

Глава 24 Время откровений

Саша помог Насте спуститься до средней поляны. Там их поджидал один из «ангелов».

– Настя, здесь мы расстанемся. Ты вернёшься в квартиру, заберёшь необходимые документы и вещи. Поедешь с моими людьми. За вами наверняка будут следить. Ты это поймёшь по переговорам. Главное, будь спокойна. Все хвосты отсекут. Слушайся и беспрекословно выполняй всё, что тебе будут говорить.

– Зачем я теперь Ларским? Эраст Леонидович добился своего, а Стас знает, что любовницей я не соглашусь стать.

– Не надейся. Стас точно начнёт тебя искать, а его отец привык всё держать под контролем, пока не завершит свой очередной проект. Ты ещё долго будешь в опасности. А если узнают про ребёнка...

– А ты не с нами поедешь?

– Я не могу себя раскрывать.

– Но ты же поднялся на площадку. И у меня в квартире был. Если за мной следят, то тебя уже видели.

– У квартиры посторонних не было. Это точно. А сюда ведёт ещё одна тропа. Она не обустроена, но вполне проходима. Я поднялся по ней и по ней же спущусь. До встречи в моём доме, детка.

Саша приобнял Настю, по-отечески поцеловал в лоб и слегка подтолкнул к ожидавшему её «ангелу».

***

Сначала Настя решила не брать вещи, приобретённые ей Стасом. Включила гордость. Но потом передумала, вспомнив сложности первых дней в Питере. Да и не захотела добавлять расходов Саше. Поэтому побросала в пару чемоданов необходимую, на её взгляд, одежду. Туда же отправила шкатулку, на мгновенье замерев над ней: кулон остался у человека, предавшего её. По груди резануло болью, но Настя тут же взяла себя в руки, закрыла чемоданы и передала их «ангелу», имени которого даже не знала. Второй парень остался в квартире – копошился с электроникой.

– Он не поедет с нами?

– Нет. У него другая задача.

Через десять минут они сели в неприметный серый внедорожник. Водитель выехал с огороженной территории, и за ними тронулись ещё несколько автомобилей.

– Это они? Те, кто следит? – спросила Настя, оглядываясь на заднее окно.

– Два наших. А третий, возможно, случайно тронулся одновременно с нами. Не волнуйся, Настя. Сейчас, не торопясь, выявим преследователей, если они будут, конечно. А отрываться от них начнём утром на равнине. Меня, кстати, Дмитрием зовут.

Спокойный голос возымел своё действие, и Настя постепенно перестала крутить головой и вглядываться в автомобили. Последствия стресса начали её отпускать, и сон не заставил себя ждать. Разбудили её уже в Краснодаре, где в каком-то дворе пересадили в другой внедорожник с тонированными стёклами. Вещи пообещали доставить на место позже. Но уехали не сразу, хотя и сделали вид, что спешили.

«Специально подставились?» – промелькнула мысль, и Настя посмотрела на Дмитрия.

– Так надо. За нами следовали три автомобиля, но не одновременно, а сменяя друг друга. Здесь, на равнине, это сделать сложнее, и за нами поедет, скорее всего, только один. От него и будем отрываться. Но сначала заедем поесть.

Ещё часа два они кружили по второстепенным дорогам Краснодарского края, пока не свернули к какой-то станице.

Дмитрий улыбнулся и произнёс:

– А теперь следи за руками… и никакого волшебства.

Они ворвались в станицу на максимально высокой скорости. Внезапно к ним присоединились ещё два таких же автомобиля. Пока ехали по улицам, три внедорожника держались вместе, постоянно меняя расположение в колонне и поднимая пылевую завесу с обочины дороги. Выехав из поселения на грунтовку, остановились на развилке трёх дорог, которые вели в разные стороны.

Пыль за ними постепенно отогнал ветер, и Настя увидела серо-голубую иномарку, замершую недалеко от них.

Постояв некоторое время, у всех внедорожников одновременно открылись двери, и иномарка задним ходом попятилась назад. Двери закрылись, три автомобиля тронулись с места, и каждый из них поехал по своей дороге. Иномарка осталась на развилке, и Настя ещё минут пять могла её наблюдать.

– Дим, а почему он не поехал за нами? Он же видел номер.

– У всех трёх одинаковые номера. Преследователь не знает, в каком автомобиле ты.

«Тройной развод на равнине» – вспомнила Настя слова Саши и улыбнулась.

***

До места они добирались почти двое суток. Ночевали в снятой квартире, пару раз сменили автомобиль, затем ехали на местном пазике, как заметила Настя, не на север, а обратно на юг. После их опять подобрал очередной внедорожник. И, наконец, перед ними раскрылись ворота двухэтажного дома в каком-то посёлке.

– Добро пожаловать, – улыбнувшись, сказал подошедший к автомобилю Саша и, буквально поймав почти выпавшую из салона уставшую Настю, добавил: – А сейчас душ, ужин и спать. Знакомство с моими домочадцами и с домом отложим до завтра.

***

Пока отрывались от погони и заметали следы, Насте было не до воспоминаний. А в то утро, когда она открыла глаза в уютной спальне, обман Стаса всей своей тяжестью навалился на неё. Она была уверена, что очищение, полученное на смотровой площадке, уберёт лишние переживания, умерит боль от предательства, но, видимо, оно спасло только от трагического шага в пропасть. А с остальным ей ещё придётся справиться. Горло и глаза вновь запекло болью, а грудь загорелась тоской.

Настя села на кровати и согнулась пополам, пытаясь вытеснить её из груди. Постаралась сдержать слёзы, отчего и глазам, и горлу стало лишь больнее.

Внезапно она услышала детские голоса. Разогнувшись, сползла с кровати и подошла к окну. На яркой площадке гонялись друг за другом двое пяти-шестилетних мальчишек, а недалеко с коляской прогуливалась темноволосая женщина.

Руки Насти метнулись к животу. У неё тоже будет маленький. Мальчик или девочка. И только она об этом подумала, как боль и тоска отпустили её, а душа стала наполняться чем-то светлым и добрым. Будто чёрная грозовая туча под натиском ветра нехотя отступала, освобождая скрытое ею солнце.

«Вот моё лекарство, – подумала Настя, – лекарство во мне. Надо лишь помнить об этом...»

***

Знакомство с домочадцами Саши прошло бурно и весело. Видимо, не так часто он бывает дома, и каждый его приезд – это праздник для семьи. Был поздний завтрак с шутками и пирогами, случилась поездка на какое-то озеро с совершенно прозрачной водой и песчаным дном.

Насте не давали скучать: то что-то рассказывали, то куда-то звали, то заставляли мыть-резать огурцы-помидоры, то её, задумавшуюся, мальчишки облили озёрной водой. Пришлось сушить одежду, расстелив её на автомобиле. А озорники – Васька и Виталька – отсидев ровно полчаса наказания в том же автомобиле, утянули её играть с мячом…

А после поездки она, уставшая и с массой впечатлений, уснула, так и не успев покопаться в перипетиях своей судьбы.

В семью Саши Настя вжилась легко и непринуждённо. Его жена, Елена, была удивительно спокойной и доброй женщиной. Но и строгой, особенно по отношению к детям. Её слушались почти беспрекословно, хотя и проказничали немало. Отстоят по требованию мамы каждый в своём именном углу и опять сотворят что-нибудь придуманное за время затишья.

Саша не знал, надолго ли гостья останется в их доме. Как он сказал, необходимо тщательно продумать её дальнейший жизненный путь. Предстоят роды, а значит, и походы по врачам. Но тогда она попадёт в базу беременных, а затем и в базу детской поликлиники. И рано или поздно её найдут.

Настя настояла на помощи по дому. Научилась пеленать и переодевать маленького Гришу, менять подгузники – памперсами Елена пользовалась только в поликлинике – стирать и гладить детское бельё. А ещё по просьбе Саши занималась со старшими сыновьями английским языком, предварительно поискав в интернете рекомендации по детскому обучению. Она старалась не сидеть без дела, чтобы как можно реже думать о Стасе. Даже малейшее воспоминание о нём будило заглушаемые любовь и боль.

Но было и то, что привносило в её душу равновесие и нежность... Ведь именно Стас «вложил» неё частичку счастья. И эта частичка росла и всё чаще занимала её мысли, отодвигая с переднего края своего отца.

Саша то появлялся дома, то исчезал. Иногда уезжал на пару дней, иногда на пару недель. Его жена относилась к таким отъездам спокойно. Во всяком случае, внешне. Но, как она призналась Насте, не имела представления, где работал её муж. То ли в какой-то охранной службе, то ли у бандитов, то ли на государство. Не раз возвращался с очередным шрамом после лечения непонятно где. И в доме находились два помещения, в которые она не имела права входить, хоть и была его женой. Одно из помещений – кабинет, куда её приглашали только прибраться в его присутствии. Другое – без окон – всегда было закрыто. Даже если Саша внутри.

На третьем месяце беременности Насти, Саша пригласил её в кабинет, почти ничем не отличавшийся от современных кабинетов руководителей. Разве было побольше компьютерной техники на столе: вплоть до трёх мониторов и четырёх разношёрстных закрытых ноутбуков, лежавших стопкой на его углу. А ещё стоял большой сейф, из которого он достал папку, предварительно посадив Настю в кресло у журнального столика.

– Здесь твои новые документы, – Саша положил папку на стол. – Теперь можно встать на учёт по беременности. Жить будешь с нами. Когда возникнет необходимость, уедешь в любой город страны. Ни Стас, ни его отец с Куртом не смогут тебя найти… если ты сама этого не захочешь.

– А... – Настя чуть замялась, – они... новые документы не фальшивые?

– Ну... не обижай меня. Мы вышли на нужных людей и оформили их по программе защиты свидетелей.

– Спасибо. Но... но ты обещал рассказать, почему помогаешь мне. Кажется, пришло этому время.

– Согласен, – кивнул он, – подожди немного.

Саша встал, открыл дверь и, шагнув к лестнице, позвал жену. Она откликнулась быстро.

– Ленок, пришли мне с Васькой коричневый фотоальбом.

Васька, естественно, прибежал не один, а на пару с братом. И как не рвались они в кабинет, но были остановлены отцом на пороге и отправлены к матери.

Саша немного полистал альбом и вынул две фотографии. Сел в кресло напротив и протянул одну из них Насте.

– Узнаёшь?

– Да. Это моя мама. А кто этот мужчина?

С фотографии ей улыбались два человека: ещё совсем молодая мама – почти такой же её запомнила Настя – вторым был широкоплечий мужчина, державший на руках розовый конверт с младенцем.

– Но как? – задохнулась Настя, – у меня есть... была... есть сестра?

– Нет. Это ты. Переверни фото, там указана дата.

Настя посмотрела оборотную сторону и побледнела.

– Ничего не понимаю… Это мой отец? Но этого не может быть…

– Теперь посмотри вторую фотографию.

Настя схватила её и с жадностью впилась взглядом в изображение. Там был тот же мужчина, но с другой женщиной. На его правой руке лежал голубой свёрток с младенцем, а другой он обнимал ту женщину. Посмотрела дату на обороте. Год и месяц совпали с первым фото. Она подняла недоумевающий взгляд на Сашу.

– Немного терпения, Настя. Сейчас ты всё узнаешь. Когда Стас заинтересовался тобой, то велел Максу прощупать вашу семью до седьмого колена их службой безопасности. Отцовскую он задействовать не мог. И Макс узнал, что ты его сестра по отцу.

– Макс – мой брат?!

– Да. Это он в голубом конверте. Марков был женат на твоей матери, а любил мать Макса. Вы родились с разницей в две недели в одном и том же родильном доме. Почти сразу после гибели отца, твоя мать вышла замуж за Лазарева. Он удочерил тебя. Растил с двухгодовалого возраста. И, насколько знаю, впоследствии очень ответственно относился к обещанию, данному жене: вырастить тебя и выучить.

Настя резко выдохнула и, встав с кресла, отошла к окну.

– И всё-таки предал…

– В нашей конторе быстро просекли, что Марковым кто-то заинтересовался, – продолжил рассказ Саша, не отреагировав на реплику Насти. – Вышли на Макса. Встретились, поговорили. Выяснили, что он серьёзно зависел от Стаса Ларского. Кто именно и с какой целью его подставил, мы не знаем, но Макс оказался на грани уголовного дела. Стас его прикрывал, а тот старался вести себя тихо и ждал окончания срока уголовной ответственности. Макс согласился быть нашим осведомителем по делам семьи Ларских. Куратором был назначен я. Поэтому он и обратился ко мне за помощью, когда понял, что не сможет оградить тебя от Стаса. Открыто Макс не мог выступить в твою защиту, он был нужен нам, да и Стас мог сдать его правоохранительным органам. А лишние тёрки с МВД нашей конторе не нужны.

Настя стояла, обхватив себя руками, и молча смотрела в окно.

– Твой брат старался прикрывать тебя от Стаса. Даже пытался объявить своей девушкой. Но Ларский быстро всё просёк и повёл собственную игру. А началась она, похоже, с того самого случая в аудитории. Зная твою резкость, Стас специально спровоцировал тебя на его оскорбление. Дальше всё закрутилось.

– У Максима ведь тоже фамилия не отца.

– В этом ваши судьбы схожи. Его мать не смогла пережить гибели любимого человека. Быстро сгорела. А Макса усыновила дальняя, хорошо обеспеченная семья. Родственники по линии матери.

– Что случилось с нашим родным отцом?

– Василий Марков погиб. Погиб за рубежом, спасая троих молодых сослуживцев после выполнения задания. В их числе был и я. Сейчас в трёх семьях есть сыновья, названные в честь твоего отца. Большего я сказать не могу.

– Где он похоронен?

– Там же, где и погиб. Новые документы оформлены на настоящее имя. Ты теперь Маркова Анастасия Васильевна. Имя я оставил прежним. Твой отец как-то рассказывал, что это он настоял на нём.

– Максим знает, где я?

– Нет, но знает, что ты в безопасности.

– Это всё?

– О прошлом – да. Если ты в состоянии слушать о настоящем и будущем, то продолжим разговор.

– Продолжим.

Настя вернулась и села в кресло, а Саша отметил её побледневшее лицо.

– Будем исходить из того, что на судебных заседаниях по спорам о детях желание ребёнка учитывается только при достижении им десяти лет. Значит, до этого возраста тебе придётся скрываться. Если у сына или дочери получится цвет глаз Стаса, то вас могут вычислить. Это очень редкий цвет, а фотографии в интернете обязательно появятся. Дети есть дети. Да и общие детсадовские и школьные фотографии тоже выкладывают. Значит, учёбу в начальных классах организуем на дому. Законодательство это позволяет. И никаких яслей и садиков. Я понимаю, что последующая социальная адаптация ребёнка будет сложной. Но на кону вообще стоит его судьба. Если Ларские его отсудят, то неизвестно, каким вырастят. А ты наверняка окажешься в глазах собственного ребёнка изгоем. Каким стала мать Стаса для своих детей.

– Разве она не сама бросила их?

– Нет. И старший Ларский до сих пор её шантажирует.

– А Стас с Викой уверены, что она их предала… И что же мне делать?

– Пока такая возможность есть, будешь жить у нас. Соседи уже увидели тебя из своих коттеджей, и я пустил слух, что к нам переехала жить дальняя родственница. За пределы территории не выходи. Ко врачам я буду возить тебя на автомобиле, рожать уедешь в Москву. Я уже договорился.

– Но… я не хочу мешать вам…

– Ты не мешаешь, а помогаешь. Ленок рада, что ты у нас живёшь. Ей стало легче справляться и с хозяйством, и с детьми. Даже эта парочка разбойников тебя тоже слушается.

– Но я скоро стану не помощницей, а обузой.

– Вот тогда и поговорим. Ещё есть вопросы или возражения?

– Пока нет. Мне надо всё обдумать.

– Может, потом обдумаешь? А то мой желудок сам себя сожрёт. Пора обедать.

***

От полученных новостей Настя отходила долго. Елена не вмешивалась, согласившись с мужем, что та самостоятельно должна пережить этот момент в жизни. Принять правду, осознать её и смириться с ней. Чему-то огорчиться, чему-то порадоваться.

А для Насти это стало даже не холодным душем. Её жизнь будто перевернулась с ног на голову. Хотя хорошего от такого кульбита было всё-таки больше. Теперь у неё появился брат. Брат, который ей помог, сведя с Сашей.

Она не одна на белом свете. Придёт время, и они смогут с Максимом не скрывать своего родства, жить рядом и часто встречаться семьями.

Она не одна!

Однажды мысленно так вскрикнула, увидев первый снег за окном. Белый, чистый. И душа вдруг раскрылась навстречу новой жизни. И даже боль от предательства Стаса и страх от возможностей его отца не смогли затмить эту радость.

А ещё скоро родится сын.

Глава 25 Счастье и беда ходят рука об руку

Настя стойко выдержала роды и, как бы ни была вымотана, с замиранием сердца глянула на маленький и такой родной кусочек счастья. Кто-то ей вытирал пот со лба, кто-то копошился рядом, а она не могла отвести взгляда от маленького личика и тёмных волос на голове сына.

– Имя уже придумано, мамочка?

– Да. Славик.

– А полное? Вячеслав?

– Станислав, – немного помолчав, ответила Настя.

– Ну всё, давай сюда Станислава… как по отчеству?

– Васильевич.

– Иди ко мне, Станислав Васильевич. Мы тебя в порядок приведём, а мамочке надо отдохнуть...

***

Саша примчался в роддом на второй день. Радовался так, будто это у него родился четвёртый сын. Очень осторожно взял кроху на руки и что-то сюсюкал ему, пока Настя не напомнила, что Славика пора кормить.

– Как ты его назвала? Владиславом? Вячеславом?

Настя отвела взгляд.

– Станиславом, значит, да?

Она коротко кивнула.

– Всё ещё любишь…

– Не спрашивай, Саш. Сама не знаю почему. Просто встало перед глазами это имя и всё тут.

– Ну ладно. Это твоя жизнь. Я не собираюсь тебя укорять. Там в корзинке тебе привет от Лены и моих сыновей. Корми сына, а я завтра ещё приду. Будет тебе сюрприз. Да ещё какой!

– Большой?

– Ага. Объёмный. Всё. Я ушёл.

Как только дверь за Сашей закрылась, Настя нахмурилась. А как ещё назвать сына, если накануне родов ей опять приснился сон из прежней жизни. Очень яркий, эмоциональный. Она его записала не сразу, только сегодня утром. Он так крепко врезался в память, что она помнила каждое действие, каждое движение, каждое сказанное слово.

«Меня немного потряхивало, но я боялась не первой ночи. Разве может эта боль быть сильнее той, которую я ежедневно видела в медсанбате? Я опасалась только одного: вдруг Косте со мной не понравится… И настороженно смотрела в его глаза с бушующим в них синим огнём. И был непонятен источник этого огня: то ли от свечей, зажжённых в разных местах комнаты, то ли от разгорающейся страсти.

– Боишься?

– Нет…

– Я постараюсь быть осторожным…

Под приглушённые звуки патефона он повёл меня, словно в вальсе, постепенно приближаясь то к одной свече, то к другой, по пути гася их пальцами...

А затем настолько медленно расстёгивал каждую пуговку на платье из их длинного ряда, как будто не было войны, как будто у нас впереди вечность. Целая вечность на нежность, на наслаждение друг другом. Наконец, одежда была снята и откинута на дужку кровати в том же доме, где продолжала гулять свадьба, а нас буквально выперли на первую брачную ночь. Но мы уже никого и ничего не слышали и не замечали. Кроме собственных мыслей, собственного дыхания, биения сердец и лёгких прикосновений друг к другу.

– А теперь проверим, мягко ли нам постелили...

Соприкосновение тел, и все мысли провалились в никуда, потому что я задохнулась, утонув в ласке и любви…

Утром нас разбудили громким стуком.

– Поленом, похоже, стучат, – рассмеялся теперь уже муж.

Потом повернулся ко мне и серьёзно посмотрел в глаза.

– Первым у нас будет сын. И назовём его Станиславом.

– А если первой будет дочка?

– Нет. Первым будет сын. Потом дочка. Давай назовём её Анастасией.

– Согласна. Станислав и Настя. Красиво.

– А следующим детям имена придумаешь ты. Ну что, солнышко моё тёплое, встаём? А то они сдуру чужую дверь выломают.»

Настя посмотрела на сына, втянувшего в ротик её сосок, и улыбнулась. Может, именно поэтому в этой жизни их зовут Настей и Станиславом? При последнем разговоре они так не успели придумать имена для следующей жизни. И получили их как запасной ориентир.

Уложив сына в кроватку и обработав грудь, Настя прилегла и прикрыла глаза. Какая же у них была нежная первая ночь в той жизни и какая бестолковая в этой. Какой-то эротический массаж, вогнавший её в непонятное вожделение, а потом эти «хочешь больно – получи»… Несравнимо.

И какие же они разные… Константин и Станислав. Хотя они и должны быть другими. Другая эпоха – другие люди...

Постепенно, размышляя о её двух мужчинах, Настя провалилась в сон...

***

Сюрприз действительно оказался большим. И высоким. В палату зашёл Макс. Настя аж онемела от такого сюрприза и первые секунды не могла вымолвить ни слова. Села на кровати и почти мгновенно оказалась в его объятиях.

– Вот так сразу заимел и сестру, и племяшку.

– Максим, дай я на тебя посмотрю.

Макс немного отодвинулся, и Настя ахнула.

– Я же совсем не замечала, что мы похожи. Мы оба похожи на отца.

– Ты видела его фотографию?

– Да. Саша показал.

– Значит, когда-нибудь и я увижу. Я тоже заметил сходство между нами только после того, как узнал, что мы брат и сестра. Дай-ка на племяшку взгляну. Спит? Ух ты, какой маленький… Как ты его такого на руки берёшь?

– Как и все мамы.

– Уууу… а волосы-то из-под чепчика торчат Станислава. Тёмные. Когда мне Саша сказал, что ты ждёшь ребёнка, я чуть из плавок не выскочил, вылезая из бассейна.

– А ты когда женишься?

– Когда женюсь? Могу назвать почти точную дату.

– Встретил свою судьбу?

– Встретил. Уже давно.

– А почему почти точную дату, а не точную?

– Всё зависит от тебя.

– Зачем? Ты не жди, когда я смогу вернуться в Воронеж. Это теперь надолго.

– Я в другом смысле… Мы сразу пойдём в ЗАГС, как только ты простишь её.

– Кого её?

Максим промолчал.

– Женька? – догадалась Настя. – Ты женишься на Женьке?

– Да. Но она упирается и не идёт подавать заявление. Говорит, не сможет быть счастливой, пока не станешь счастливой ты. Или пока не простишь. Помнит, что натворила. Я ей тогда устроил выволочку и рассказал, что произошло на вечеринке. Был зол на неё.

– Видимо, осознала… Ты можешь прямо сейчас позвонить ей? Или записку напишу.

– Нет. Она не должна знать, что мы встречаемся. Может нечаянно проговориться. Напиши письмо и отправь по почте. Обыкновенное бумажное. Адрес Жени помнишь?

– Она там же живёт?

– Нет, вообще-то, – смутился Макс. – Мы уже полгода как вместе. Я квартиру купил в Советском, у парка. Женька там захотела жить. А как поженимся, не торопясь, присмотрим небольшой коттедж. Отправь ей на старый адрес, нам передадут. Только свой обратный не указывай и отправь отсюда, из Москвы.

– Напишу. Благословлю. Женитесь и плодитесь, – рассмеялась Настя и тут же нахмурилась. – Как там Ларские поживают?

Максим пожал плечами.

– Я не интересовался.

– Но вы же со Стасом встречаетесь?

– Да, но только по работе. Наши семейные фирмы сотрудничают.

– Ищет меня? Или перестал?

– Ищет, Настя. Словно с цепи сорвался. По всей стране.

– И его отец?

– Об этом лучше Сашу спросить.

– О чём у меня лучше спросить? – раздался знакомый голос от дверей. – Привет, Настя. Как мой сюрприз?

– Удался, – улыбнулась она. – Здравствуй, Саш. Я спросила Максима, ищет ли меня отец Стаса.

– Отец какого Стаса? Этого, – Саша махнул рукой в сторону ребёнка, – или того, великовозрастного.

– Великовозрастного.

– Ищет.

И только сейчас Настя заметила удивлённый взгляд брата.

– Да. Макс. У малыша такое же имя… только не спрашивай почему. Ладно?

– Ладно. Имя как имя. Нормальное. Женька тоже собралась первого сына назвать Максимом. Но я ещё поспорю с ней. Я Максим Максимович, и сын будет Максимом Максимовичем? Это уже перебор…

Саша отошёл к окну и произнёс:

– Нам пора ехать, Макс. Время поджимает.

– А когда мы с братом ещё встретимся?

– Не знаю, Настя. Не могу обещать. Там, где ты живёшь, встречаться нельзя, а когда сможешь выезжать в другие города, зависит от ребёнка.

Настя перевела взгляд на Максима, и они обнялись.

– Не переживай, Насть. У нас есть посредник, знающий о нас всё. Ну... почти всё.

***

А через три месяца Настя смотрела стрим со свадьбы брата. Не такой шикарной, как у Стаса, но красивой и какой-то тёплой. Смотрела и то заливалась слезами счастья за Максима и Женю, то наполнялась горечью, когда в кадр попадал Стас, ни на шаг не отпускавший от себя жену. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это самая счастливая семейная пара на свете.

Зато у неё, у Насти, есть свой кусочек счастья, который сопел рядышком и ещё не знал истории знакомства и расставания его родителей. Кусочек счастья, у которого уже начал проявляться настоящий цвет глаз. Они будут синими.

Настя не смогла заставить себя ненавидеть Стаса. Как бы ни старалась она думать о его предательстве, в воспоминания вклинивались совсем другие дни. Те, когда она была счастлива с ним. Когда порхала рядом с любимым мужчиной, словно бабочка, когда наслаждалась его ласками в постели, наслаждалась только одним его присутствием рядом... А теперь этим счастьем наслаждается другая женщина.

Именно из-за Стаса она так и недосмотрела стрим.

***

Время шло, Славик рос. Синь радужки уже бросалась в глаза, а волосы слегка завивались, как и у отца. Женя тоже родила сына, назвали его Денисом. Оба старших сына Саши уже ходили в школу, и казалось, что в эту размеренную и спокойную жизнь ничто не может вмешаться.

Но вмешалось. Вмешалась беда.

Однажды Саша уехал в очередную командировку, как он называл свои поездки, и обещал вернуться через три недели. Но прошёл месяц, два, три… Не было ни его, ни сведений о нём.

Елена ходила сама не своя, и Настя взяла большинство забот по дому на себя. Отправляла в школу детей, занималась с младшими, стирала, готовила… вечером делала уроки с Василием и Виталием. К ночи чувствовала себя разбитой донельзя, но понимала, что Елене значительно тяжелее, чем ей.

В один из вечеров Настя присела рядом с Еленой. Заглянула в её, будто обожжённые огнём глаза. Та вздохнула и заговорила первой:

– Я уверена, Настя, что-то случилось. Раньше, при его длительных командировках, мне кто-то звонил, предупреждал о его задержке. Говорил, что всё хорошо и он скоро вернётся. В этот раз ни одного звонка.

– Лен, может… может, так надо?

А что ещё могла сказать Настя, у которой сердце сжалось от услышанного. К глазам подступили слёзы, но она сдержалась и даже попыталась улыбнуться.

Прошла почти неделя после этого разговора, когда в воскресенье за воротами раздался звук автомобильного сигнала, и Елена, словно ветер, помчалась открывать их. Въехали три незнакомых внедорожника с тонированными окнами, и из первых двух вышли несколько человек. Все до единого в непонятной форме, в балаклавах и двое из них с оружием.

Настя торопливо собрала детей и увела на второй этаж. Рассадила в учебной комнате, приказала старшим братьям следить за малышами, а сама тихо прокралась ближе к гостиной. Встала у дверей, прижавшись спиной к стене.

– ...поверьте, Елена Сергеевна, подобная миссия – самая страшная для меня. Мы действительно сделали всё, что могли. Проанализировали все доклады, по крупицам разобрали создавшуюся там ситуацию. Не один раз связывались с нашими людьми, оставшимися там… Он не мог выжить в тех условиях. Я привёз документы о признании Александра погибшим.

«Лена, спроси, видел ли кто Сашу мёртвым... Лена, спроси, видел ли кто Сашу мертвым...» – мысленно твердила Настя и, наконец, услышала слабый голос:

– Кто-нибудь из ваших видел его мёртвым?

– Нет… Но обстоятельства…

– Меня не волнуют ваши обстоятельства. Пока не увижу мужа мертвым, он для меня живой. От меня вам ещё что-то надо?

Голос Елены прозвучал уже значительно твёрже.

– Да, – услышала Настя приглушённый балаклавой голос мужчины. – Нам необходимо попасть в его кабинет и в секретку.

– Секретка на первом этаже, кабинет на втором.

– Елена, я не знаю, в курсе вы или нет, но этот дом – служебное специализированное жильё. В течение полугода его необходимо освободить. Вам выделят трёхкомнатную квартиру.

– Я уеду к матери. Квартира у неё маленькая, но как-нибудь разместимся.

– Не торопитесь. У вас в запасе полгода. Пусть дети доучатся, а летом мы поможем переехать. Через три месяца начнёте получать помощь на себя и детей. Это приличная сумма. Через несколько дней вам на счёт поступит единовременная компенсация. Тоже немалая. А сейчас, извините, мне надо проследить за вывозом документов и оборудования из секретки.

– У меня нет ключей от этих помещений. И от сейфа тоже нет.

– У нас есть. Все компьютеры, ноутбуки и телефоны, которые ещё найдём в доме, заберём на проверку. Через пару дней вернём. Не волнуйтесь. Сколько их у вас?

– Два стационарных компьютера для учёбы детей, один ноут мой и один у гостьи. И четыре телефона.

– Что за гостья?

– Дочь Василия Маркова, если вы ещё помните его. Позвать?

– Потом.

Настя поняла, что разговор окончен, метнулась по лестнице на второй этаж и уже оттуда наблюдала, как один за другим мужчины выносили из дома закрытые ящики.

Через час всё закончилось, и Настя предстала перед огромным мужчиной в балаклаве, у которого даже глаза были спрятаны под тёмными очками. Но он их снял и внимательно вгляделся ей в лицо. Потом погладил её волосы и произнёс:

– Так вот ты какая... Общее в вас есть. И цвет волос точь-в-точь. И да, мы помним твоего отца, девочка...

Развернулся и сел в автомобиль.

Настя с облегчением вздохнула и вынула руку из кармана, где зажимала маленький телефон Саши. Затем закрыла ворота. Вернулась в дом и услышала приглушённый вой. Забежала в правое крыло и нашла Елену сидевшей на полу секретной комнаты и изо всех сил зажимавшей руками рот. А вокруг были только пустые полки стеллажей, стол с вынутыми ящиками и на полу валялись несколько обрезков тонюсеньких проводков.

Настя кинулась к Елене, помогла подняться и увела её на кухню. Там быстро накапала успокоительного в чашку с водой, заставила выпить.

– Пойдём в спальню, Лен. Не надо пугать детей.

Та кивнула и с трудом поднялась со стула.

К детям Настя вернулась после того, как Елена уснула под действием дополнительно принятого успокоительного. Старшие мальчики сидели с бледными лицами и держали на коленях маленьких. Сидели смирно, будто понимая, что произошло. Хотя старшие, видимо, точно всё поняли.

– Сейчас перекусим бутербродами и расходимся по комнатам. Завтра утром провожу вас в школу.

– Мы сами дойдём, тёть Насть. Не маленькие.

«Да. Повзрослели за один час», – подумала Настя, смотря в их потухшие глаза.

– Хорошо, доберётесь сами. Но после учёбы я вас встречу. Договорились?

***

Утром Елена встала достаточно бодрой и почти одновременно с Настей, чем её крайне удивила. Молча приготовила завтрак, а когда старшие дети спустились из своей комнаты и сели за стол, твёрдым голосом заявила:

– Вы все знаете, зачем приехали эти люди. Запомните: пока нам не докажут, что папа погиб, он для нас живой. И точка! Никаких хныканий! Живём, работаем и учимся. И, как прежде, ждём его домой. Всё понятно?

– Понятно! – в один голос прозвенело два ответа.

– А теперь быстро ешьте, и бегом с Настей в школу!

Вернувшись из школы, Настя застала Елену, кормившую мальцов. Хоть её глаза и были ещё красны, а лицо осунувшимся, но, в общем, она выглядела по-прежнему и с улыбкой что-то приговаривала мальчишкам.

Затем они занимались обычными делами: возились с детьми, убирались, стирали, гладили и поливали с малышами цветы в доме.

А когда малых уложили на дневной сон, но идти за страшими было ещё рано, Елена позвала Настю к себе в спальню. При ней выдвинула из-под подоконника небольшой плоский ящичек и достала оттуда флешку и несколько пачек наличных денег.

– Как-то Саша сказал мне, что если с ним произойдёт нечто непредвиденное, то надо отдать тебе эту флешку и деньги. Просмотрев эти материалы, ты поймёшь, что делать дальше. Но… у меня к тебе просьба. Не уезжай сразу, если это будет возможно. Поживи с нами эти полгода.

– Не уеду, Лен. Останусь.

– Компьютеры обещали быстро вернуть. Привезут и посмотришь.

– Лен, у тебя детей куча, тебе деньги нужнее…

– Откуда ты знаешь, что нужнее. Я без помощи не останусь, и мама ещё в силе. А твоё будущее вилами на воде писано. И не беспокойся, Саша давно создал нам заначку. Ещё и тебе поможем. Давай я сама до школы прогуляюсь, а ты иди приляг у детей. Круги под глазами не слабее моих...

***

Компьютерную технику и телефоны вернули уже на следующий день, и Настя подрагивающими от волнения пальцами вставила флешку. Слёзы покатились уже от первых слов Саши, которого она увидела на экране.

– Настя, я скажу банальную фразу, но так оно и есть. Если ты смотришь эту запись, то меня уже нет в живых. Такова моя работа: я могу не вернуться из любой из командировок. Но речь не обо мне. Я должен признаться, что скрыл от тебя одну видеозапись, которую ты просмотришь сразу за этой. Почему я её скрыл? Потому что побоялся, что ты вновь сорвёшься к Стасу. Вновь опалишь крылышки, и тебя снова надо будет приводить в порядок. А ты уже была в положении. Мои спецы перенастроили систему видеонаблюдения пентхауса в Сочи на меня. Я хотел узнать о дальнейших действиях Стаса, хотя сомневался, что на видео что-нибудь попадёт. Но кое-что всё-таки попало. Звук я убрал. И без него всё понятно. После того видео просмотри следующие материалы. Там есть ведения о людях, которые смогут тебе помочь. Они знают, чья ты дочь. Ещё указаны данные банковского счёта, открытого на твоё новое имя. И часть денег тебе передаст Елена наличными. Года на три этого хватит с лихвой, даже если не будешь работать. Уверен, и Макс тебя не бросит, но тщательно продумайте свои контакты, чтобы Ларские не вычислили вас со Славиком. И… и помоги моей Ленке пережить... всё это. Вот вроде и всё. Прощай, Настя.

Настя остановила видео, потому что уже не плакала, а почти выла, заглушая вой ладонями. Немного успокоившись, сходила умыться холодной водой. И только потом почувствовала себя готовой к дальнейшему просмотру флешки.

И увидела семейную гостиную пентхауса, из которой можно было подняться в личные комнаты. Воспоминаниями резануло душу, и Настя поднесла руку к груди.

Внезапно появился и тут же исчез Стас. Затем она увидела Игоря, который помог ей в Питере. И снова промелькнул Стас, видимо, мечущийся по комнатам в её поисках. Вот Стас взбежал по лестнице, вернулся и почти сразу опять помчался наверх. Вниз он уже шёл медленно, всматриваясь во что-то в руках. Спустившись, это что-то передал Игорю. Камера приблизила изображение, и Настя охнула. Это была полоска теста на беременность.

– Ларские знают… – с ужасом прошептала она.

Игорь что-то сказал Стасу, и тот, резко крутанувшись лицом к окну, рухнул на колени и уткнулся лбом в пол.

Настю затрясло, и та боль, что он испытал, прошлась и по её груди. Видео закончилось на том, что Игорь стал поднимать Стаса.

Настя уронила голову на руки. Как же ей хотелось взметнуться, собрать ребёнка и поехать к Стасу... и в то же время понимала, что не сможет жить так, как он запланировал.

– Потому что побоялся, что ты вновь сорвёшься к Стасу.

Да. Саша прав. Такое желание действительно было сильно. Но никуда она не поедет. Роль любовницы не для неё.

Вспомнился и диалог с братом:

– Ищет меня? Или перестал?

– Ищет, Настя. Словно с цепи сорвался. По всей стране.

Словно с цепи сорвался. Теперь понятно, почему «с цепи сорвался». Ребёнок. Но она сделает всё, чтобы раньше времени не нашёл.

Настя выпрямилась, глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе спокойное состояние, и на всякий случай скопировала остальные данные с Сашиной флешки на свою. Выключила ноут и спустилась на первый этаж.

– Ты сама не своя. Что-нибудь серьёзное, Насть? – спросила её Елена. – Садись-ка, кофейку выпьем.

– Да. Стас узнал, что я сбежала от него беременной. Видимо, Саша забрал не все тесты с полочки, а может, одна полоска упала. Меня тогда охранник позвал, и я сильно вздрогнула. И теперь Стас активно ищет нас с сыном. Ещё Саша дал номера телефонов и адреса людей, к которым я смогу обратиться за помощью.

– Если Саша сказал, что тебя не найдут, значит, не найдут. Не переживай.

– А тебе он что-нибудь оставил?

– Троих парней он мне оставил, троих золотых парней... – грустно улыбнулась Елена. – А о таком исходе он меня предупреждал перед каждой опасной командировкой. Всё уже оговорено. Так что ты решила? Останешься с нами на эти полгода?

– Конечно.

Глава 26 Стас. Жизнь после

Стас поднял голову от документов и улыбнулся вошедшему Игорю. Ждал его с нетерпением, потому что тот ехал с новостями по поиску Насти, и уже предвкушал, как сорвётся с места и неважно на каком транспорте, но немедля помчится на встречу с ней…

Улыбка мгновенно погасла, когда он встретил взгляд друга. Сначала заледенели кончики пальцев, а затем лёд добрался до сердца.

– Что?

Тот не пошевелился.

– Не молчи. Настю нашли?

– Нашли… но… – глухо проговорил Игорь, уставившись себе под ноги.

– Что «но»?! – вскричал Стас, подошёл, взял за грудки и встряхнул друга. – Говори же!

– Настя погибла в автомобильной катастрофе. Уже давно… Один из… нашёл её. Нашёл, где она похоронена. Вот… прислал все документы…

У Игоря чуть дрогнула рука, сжимавшая пластиковую папку, свёрнутую в трубку.

Стас отпустил его, медленно вынул папку из его руки и, открывая её, отошёл к окну.

– Там материалы расследования ДТП, заключение... и протокол вскрытия... фото могилы… – продолжал говорить Игорь бесцветным голосом. – Я уже побывал там.

– ДТП подстроено?

– Нет. На новой трассе столкнулись несколько автомобилей с обычными семьями. Есть видео. Даже с двух ракурсов. Их никто не подрезал, просто один из автомобилей потерял управление. Предположительно водитель уснул.

Так и не разглядев ни единой буквы в первом документе, Стас закрыл папку и уткнулся лбом в стекло окна. Простонал:

– Поехали туда. Прямо сейчас.

***

Он готовил себя к этому моменту, но удержать эмоции в узде не смог. Никакая узда не поможет, если ни сознание, ни душа не мирились с гибелью Насти, а глаза увидели её лицо на памятнике. Она улыбалась... Дичайший удар по нервам и психике.

И в довершение взбесившаяся фантазия дорисовала картинку лежавшей под слоем тяжёлой земли его сероглазки, его жгучки. И это необратимо… и ничего не вернуть... ничего не исправить...

Стас упал на колени, задохнулся от беззвучного крика и потерял себя в пространстве. Где небо? Где земля? Где он сам? Что делает в этой жизни? Зачем родился? А вокруг лишь обломки мироздания, из которых путь один… туда… вниз… к ней…

***

Очнулся от крика ворона. Резкого, громкого. Чуть приподнял голову с могильного холмика и увидел его сидевшим на ограде соседней могилы. Он орал безостановочно, и с каждым криком его крылья чуть подёргивались.

Стас приподнялся и, сев на землю, уставился на замолчавшую птицу, как две капли воды похожую на ту, из той жизни. Птицу, которая принесла им с Катей кулоны.

Некоторое время они смотрели друг на друга, а потом ворон взмахнул огромными крыльями и взметнулся вверх. А Стас привалился боком к могиле, и его глаза уставились на яркое пятно видневшегося сквозь ограды букета красных роз.

– Прости меня, Настя. Прости. И за прошлую жизнь, когда оставил тебя одну. И за эту исковерканную мною жизнь. Прости, сероглазка...

Она смогла пережить его смерть в прошлой жизни, значит, его участь будет такой же. Он тоже должен выдержать удар. И дождаться мига своей смерти, а потом мига рождения и счастья от новой встречи. Если позволит Судьба...

Стас немного выпрямился и достал из внутреннего кармана кулоны. Один на цепочке, другой на чёрном кожаном шнурке. На коленях подполз ближе к памятнику и, стараясь не смотреть на изображение Насти, выкопал ямку, вложил в неё кулоны и присыпал землёй.

– Береги их, жгучка… теперь их место здесь. Рядом с тобой.

С трудом поднялся и, периодически приседая на корточки, чтобы не упасть от приступов головокружения, побрёл к выходу из кладбища. Уже будучи в холодном поту от слабости, он оказался в зоне видимости друзей, ожидавших его у автомобиля. Макс с Игорем рванулись к Стасу и помогли дойти до машины.

– Сразу домой? Или в гостиницу? – спросил Макс.

– А у меня есть дом?

– У каждого человека есть дом. Если он не бомж…

– Нет у меня дома, Макс. Родной давно стал неродным, а когда-то построенный для Насти осквернён. Но я обязан в нём жить. Хотя… теперь мне всё равно… Провались всё пропадом… Мужики, коньяк есть?

– Если хочешь, заедем куда-нибудь. Но, кажется, тебе больше нужен врач, – заметил Игорь.

Макс помог Стасу сесть в автомобиль.

А часа через четыре три наклюкавшихся молодых мужика с трудом вывалились из дверей кафе и с не меньшим трудом, еле стоя на ногах, дождались подбежавших водителя и охранника, которые с божьей помощью запихнули хозяина с друзьями на заднее сиденье внедорожника.

Четыре года спустя.

– Стас, подключись к этому вопросу. Я не могу рисковать твоими активами.

– Ну, давай посмотрю, что там.

Макс – теперь уже Максим Максимович Никольский – протянул Стасу папку с документами.

– Насколько велики риски?

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Отдел аналитики подтвердил?

– Да. Но выгода серьёзна, если всё сложится.

Они сидели на диванах за низким столиком в VIP-номере одного из клубов Воронежа. Стас внимательно просматривал документацию и в какой-то момент ухмыльнулся.

– Договор не заключать. Сделка отменяется.

– Поясни.

– Ты знаешь, кто такой Ерохин Алексей?

– Один из переговорщиков? Только то, что накопала служба безопасности. В конце папки отчёт подшит. Вроде чист.

– Ранее он проворачивал первичные сделки с фирмами, на которые положил глаз мой отец. Нигде вместе со своим боссом не рисовался. Встречались только в горном особняке в Сочи. Насколько я знаю, отец уже давно этим не занимался. Был занят холдингом моего тестя. Видимо, взялся за старое. И ещё, Макс. С этого момента все вакансии руководителей любых рангов закрывать только через меня. Есть риск, что троянского коня подсунут.

Стас кинул папку на стол.

– Ещё какие трудности?

– Всё штатно.

– Что во второй папке?

– Отчёт по благотворительности.

– Хорошо. Как семья? Всё нормально?

– Вчера от Женьки огрёб. Учил сына на двухколёсном велосипеде кататься и не углядел. Он свалился и в очередной раз подхватил асфальтную болезнь.

– Не рано ему на двухколёсном гонять?

– Мужик уже. Пора.

Стас оглянулся на вошедшего официанта, начавшего накрывать стол, стоявший чуть в стороне. Вздохнул.

– Завидую. У тебя в доме полноценная семья. И Женька оказалась неплохой женой. Зря я отговаривал тебя от женитьбы на ней.

– А у тебя как с Марианной?

– По-прежнему…

– Стас, пять лет давно прошли… Прости, что вмешиваюсь. Будешь разводиться?

– Зачем? Противостояние «дружеско-родственных» холдингов не закончено. А я в первом ряду партера. Интересно наблюдать за тараканьими бегами… Да и всё равно жениться ещё на ком-либо не намерен. Хватит о Марианне. Поднимайся, стол уже накрыт.

***

От полученного потрясения Стас отходил долго. Никто не мог понять, что случилось с младшим Ларским. Срывался вполоборота, был мрачен, как грозовая туча, штат его фирм посыпался от несносных условий работы с боссом.

Подключился отец и в принудительном порядке отправил сына отдыхать. Всё было обставлено так, что Марианна уехала с ним. Но в действительности, оставив её в Англии у своей сестры, Стас помотался по Европе и, не найдя нигде успокоения, хотел было вернуться в Россию, но Игорь настоял встретиться с его знакомым психотерапевтом. Тот предложил двухмесячную программу реабилитации. Старший Ларский не пожалел денег и пообещал тройную плату, если сын вернётся домой в уравновешенном состоянии.

Стаса не объявили больным, он не лежал в палате и его не пичкали лекарствами. Доктор почти всё время находился рядом, но не был навязчивым, был просто отличным собеседником и рубахой-парнем. Казалось, они лишь отдыхали. Ходили по ресторанам, клубам и концертам, плавали в бассейнах, часто бывали в разъездах и даже вместе прыгали с парашютами с самолётов и с высоченных мостов на эластичных канатах.

Ларского научили управлять двухместным лёгким вертолётом и не раз доверили штурвал огромной современной яхты.

Вместе с Робертом, как звали психотерапевта, они поднимались в горы, где пару раз попали в критические ситуации, выход из которых пришлось искать Стасу. И он находил их, не подозревая, что совсем рядом их страхует отряд спасателей, а сами ситуации созданы искусственно.

И это контрастное сочетание спокойного отдыха и экстрима, леденящего душу, постепенно возвращало прежнего Стаса.

Забрав жену из Англии, где та вывернула нервы Виктории наизнанку, он приехал в Россию почти прежним. Стас легко влился в управление фирмами, вернул несколько сотрудников, ранее сбежавших от него, и вновь создал у окружающих впечатление довольного жизнью бизнесмена. Только значительно повзрослевшего, выглядевшего более серьёзным и поседевшим. Но никто больше не видел его смеющимся на работе, и даже в лёгкой улыбке губы босса подрагивали очень и очень редко.

А в его груди продолжала бушевать боль. Он принял её, как нечто неизбежное и только твердил себе, что это именно та боль, которую всю жизнь испытывала Катенька. Он проследил за её судьбой, тем более что она оказалась отличным хирургом, о котором говорили в медицинских кругах. Нашёл посвящённые ей публикации в специализированных изданиях, и статьи написанные самой Катериной. Непродолжительное время она преподавала в медицинском институте, но вернулась к операционному столу. Замуж не вышла и детей не заимела.

Стас нашёл её могилу под Москвой. И был поражён букетом живых цветов. Видимо, кто-то из спасённых ею ещё жив и до сих пор благодарит своего доктора.

Ему пришла идея найти потомков их дореволюционной жизни. Сначала он изучил записи в школьной тетрадке, освежив память. И принялся за поиски. Это было сложно сделать, ведь выйдя замуж за представителя более низкого сословия, Наталья Александровна лишилась и поддержки родных, и наследства, и прежних связей. Но в поиске помогла церковь. Все дети – а их было рождено пятеро – крещены в православии, о чём были обнаружены записи в старых церковных книгах. Помогли и местные краеведческие музеи. К поиску подключился Игорь. Он не понял, зачем это надо Стасу, но идеей загорелся. И только впоследствии, когда родовое древо доросло до современности, и они вдвоём несколько раз съездили посмотреть на потомков Павловых, он с удивлением заметил, что у некоторых из них синие глаза. Хотя и не такого яркого цвета, как у Стаса. Стас промолчал, почувствовав удивление друга, а Игорь не стал любопытствовать.

Из поиска Стас сделал вывод, что такой цвет радужки, как у него, видимо, рецессивный, и постепенно заменяется обыкновенным голубым. А его глаза из жизни в жизнь этим цветом мистически награждала Судьба.

С Марианной всё было по-прежнему. На публике они мило друг другу улыбались. Его рука не отпускала талию жены, а губы то и дело нежно касались её виска. Окружающим лишь оставалось завидовать кому белой, а кому чёрной завистью такой сильной любви.

До самых стеклянных дверей дома в стиле хай-тек они доходили в обнимку, и только при пересечении порога рука Стаса отпускала жену, и они расходились по своим половинкам дома.

Каждый раз, когда она пыталась сблизиться с мужем или закатить истерику, он включал на её половине дома почти на предельной громкости напоминание, как и по чьему желанию она стала его женой. Марианна убегала в спальню, затыкала уши подушками и ждала почти полчаса окончания ненавистной лекции.

Со временем она смирилась с положением жены без мужа, вела себя в доме адекватно и погромов, после того как однажды несколько месяцев прожила в разгромленных комнатах, более не совершала. Она часто просилась вернуться к отцу, но тот в грубой форме отказывал ей, напоминая, что она должна добиться благосклонности мужа и произвести на свет наследника. И требовал не позорить их имя перед общественностью.

Постепенно её поведение стало меняться. И это было заметно даже Стасу, избегавшему лишнего общения с так называемой женой. Она уже ничего не требовала, не приставала к нему. Даже взгляд изменился. Перестал быть алчным.

***

А Стас более не надеялся ни на отца, ни на его фирмы, которые он «хранил» чистыми. Из полученного опыта понял, что может лишиться их за считаные минуты. С помощью верных друзей – Макса и Лекса – он постепенно скупал фирмы, стоявшие на коленях. И не только в Воронеже. Делал финансовые вливания, оснащал современным оборудованием и развивал производство. Не сразу и не быстро. Надо было всё держать в строжайшей тайне, поэтому денежные средства перетекали медленно, понемногу, через другие руки и чужие займы.

Одновременно обучал друзей управлению фирмами, ежечасно курируя их. Пришло время, когда, наконец, была получена первая отчётность с прибылью.

Вспомнив детский дом, куда однажды съездил, понадеявшись, что однофамилица, управляющая им, его Настя, он решил заняться благотворительностью. Попросил Игоря подобрать наиболее нуждающиеся детские дома и стал для них почти богом. Сам того не ожидая, Стас втянулся в это дело основательно, тратя значительные средства, полученные от своих предприятий, которых стало уже пять.

Посмотрев какую-то телевизионную передачу, создал фонд помощи детям-полиглотам. Тем, что с малого детства с лёгкостью осваивали по несколько иностранных языков. Организовывал им дополнительную практику за рубежом, устраивал в соответствующие специализированные интернаты. Собирался курировать их будущее.

К его удивлению, к работе с фондом подключилась и Марианна. Она предложила продвинуть его с помощью прессы и телевидения. Помогала с поиском детей и даже ездила в командировки.

И постепенно фонд Станислава Ларского приобрёл известность в определённых кругах.

Да, ему стало легче переносить жизнь мужчины, потерявшего любимую женщину. Но о Насте он не забывал. Покопавшись в нескольких проектах, заменил памятник на её могиле красивым ансамблем из редкого мрамора, в который входила выточенная ваза с крышкой. Крышку подогнали к вазе так, что они казались единым целым. И именно в неё Стас вложил кулоны, упаковав их в бархатную коробку для украшений и пластиковый конверт.

Но бывал на могиле редко. Игорь с Максом отговаривали ездить туда часто, потому что Стас потом долго приходил в себя. Особенно тяжело он перенёс ту, в которой вновь оставил на могиле кулоны. Тогда друзья долго не могли увести его с кладбища. Почти до самой темноты он просидел на мраморных плитах, рассказывая Насте о своей жизни. Он хотел плакать. Очень хотел. Но слёз не было. А он всё ждал, ждал и ждал их.

И когда его всё-таки вывели из ограды, на их пути встала пожилая женщина.

– Я ждала... не хотела вас беспокоить... Я... я тут бываю часто… даже зимой. Навещаю мужа и своих детей. А к ней, – она кивнула в сторону изображения Насти, – почти никто не приходит. Только вы и ещё одна семейная пара. Похоже, только раз в год. За могилкой никто не ухаживает. Она пылится. Её засыпают листья и снег. И цветочница есть, а стоит пустая. Разрешите мне поухаживать за могилкой… Не подумайте, что я ради денег... Мне ничего не надо. У меня всё есть…

Стас некоторое время смотрел на женщину с грустной улыбкой, а потом отправил друзей к машине, а Анну Тимофеевну, как она себя назвала, завёл в ограду.

– Это моя жена. Она погибла не одна. С ней погиб и наш нерожденный ребёнок.

Анна Тимофеевна чуть вскрикнула и поднесла руку ко рту.

– Я всё сделаю. Приберусь здесь, всё помою, цветы посажу. И ваши жена и ребёнок перестанут быть одинокими. Я буду передавать им от вас приветы.

– Спасибо. А сейчас я подвезу вас. Чай дома есть?

– Конечно, есть. И ваших спутников угощу.

– Нет, спутников не надо. Я отправлю их в гостиницу. А с вами с удовольствием пообщаюсь.

С тех пор душевной боли стало чуть меньше. Анна Тимофеевна периодически звонила и рассказывала о том, что всё в порядке, мрамор сияет чистотой, а посаженные ею цветы изумительно красивы. От денег она отказалась, но Стас в долгу не остался. В её скромной квартире был сделан отличный ремонт, появилась современная техника и ЖК-панель для просмотра сериалов.

И Стас ещё с большим рвением отдался своему благотворительному фонду.

Глава 27 Настя. Жизнь после

Первое время Настя часто меняла места проживания, а потом на свой страх и риск осела в одном из городов Ленинградской области. Её пригласили поработать преподавателем в интернате для одарённых детей. Ей очень понравился особняк девятнадцатого века, тщательно отреставрированный и приведённый в соответствие со всеми нормами образовательных учреждений.

Директор – строгий, но с добрыми глазами, глубоко пожилой человек – встретил её очень душевно. Показал весь интернат, от учебных классов и залов для различных занятий до жилых комнат.

– Мы собираем детей по всей стране. Осиротевших. И даём им дорогу в жизнь. Если не мы, то кто вовремя поддержит их таланты? Общеобразовательным предметам детей обучают в гимназии. Она находится за углом, на соседней улице. Им даже дорогу переходить не требуется. А у нас занятия особенные. Классическая музыка, иностранные языки, программирование… есть дети с серьёзными математическими наклонностями. И наши преподаватели очень и очень продвинутые люди.

– А как вы на меня вышли?

Директор подмигнул, улыбнулся и открыл тайну:

– Поинтересовался у знакомого в министерстве образования, бывшего ректора одного известного вам университета. Он позвонил через неделю и дал телефон вашего знакомого, который, в свою очередь, дал номер ещё одного друга… так постепенно я до вас и добрался... Я знаю, что жить вам пока негде, поэтому выделил свободную комнату в жилом крыле. А потом снимем для вас достойную квартиру. Посмотрите, а ваш сын уже влился в процесс. Здесь проводятся занятия по выправлению произношения для изучающих иностранные языки.

Настя посмотрела за стекло, отделявшее учебную комнату от коридора. Славик сидел с наушниками на голове, и его губы шевелились. За другим столом, тоже в наушниках, что-то внимательно слушал подросток лет пятнадцати.

– Так вы согласны у нас поработать, Анастасия Васильевна?

– Да. Да, согласна, – сказала она, с улыбкой смотря на уже освоившегося здесь сына.

За пару лет Настя не просто привыкла к интернату, а проросла в него корнями. Она уже не мыслила себя вне этих стен и без этих ребятишек: детей со взрослым взглядом. Каждого, кто уходил в самостоятельную жизнь, провожала со слезами на глазах, даже если он не был её учеником и занимался совсем другими науками.

Уже через полгода она вошла в состав совета по воспитательной работе. Ещё через некоторое время познакомилась с хозяйственной частью интерната. От покупки лопат для снега до приобретения новой компьютерной техники.

Пришло время, и Лев Яковлевич – директор интерната – ушёл от них. Ушёл в мир иной прямо в кабинете, до последней минуты исполняя свой долг, как он говорил, перед этими детьми.

На следующий день Настя была вызвана в кабинет основным спонсором заведения. Её даже не спросили, согласится ли она временно занять пост директора. Просто ознакомили с приказом.

– Но у меня совсем нет опыта, – пробормотала она.

– Вокруг вас много опытных сотрудников. Я уже провёл своеобразный опрос. Абсолютно все согласны с вашим назначением и помогут при необходимости. И местная власть дала добро.

– Неужели нет ни одного желающего...

– Представьте себе – нет. Здесь каждый хочет заниматься своим призванием. Никому не нужна куча хозяйственных проблем. А вас Лев Яковлевич уже подготовил, насколько мне известно. И даже дал вам характеристику. Видимо, чувствовал свой уход.

Насте вложили в руку файл с документом и, достав листок, она прочитала его текст.

– Боюсь, что не справлюсь.

– Даю вам полгода. Не справитесь, начнём искать руководителя на стороне.

Спонсор уехал, а на следующий день она узнала, что он приёмный сын Льва Яковлевича.

Настя справилась и даже очень быстро освоилась. Но пришлось отдавать значительно больше времени интернату, чем до этого. Её занятия английского языка никто не отменил. Велись поиски достойного преподавателя. И им с сыном нередко приходилось оставаться ночевать в интернате. Та комната так и осталась за ними.

Однажды она заметила, что сын стал часто пропадать в мастерской моделизма. Отдельных занятий по нему не было, но некоторые из мальчишек, обучающиеся по более серьёзным программам, скучали по своему увлечению. И для них открыли эту небольшую мастерскую в полуподвальном помещении. Однажды Настя спустилась туда, чтобы забрать сына. Ей хотелось, чтобы он больше занимался английским языком, тем более что имел эти способности. Считала, что моделизм отвлекает сына.

И замерла на пороге. Славик, чуть высунув язык, старательно наносил клей на какую-то полоску из лёгкого металла, которую держал воспитанник выпускного года обучения. Кажется, он занимался углублённым программированием.

Настя осмотрелась. На полках стояло множество небольших моделей всяческой техники, а к потолку были подвешены ракеты, самолёты и вертолёты.

Она вновь опустила взгляд на двух увлечённых мальчишек, даже не заметивших её прихода.

– Отец взялся делать из меня наследника бизнеса и запретил заниматься моделизмом. Я с трудом уговорил его хотя бы не выбрасывать поделки.

Фраза, когда-то сказанная Стасом, резко проявилась в голове и настолько чётко, что воспроизвелась даже его интонация. Настя поёжилась от пробега по телу мурашек и, не разворачиваясь, отступила обратно в коридор. Тихо прикрыла дверь мастерской.

Этой ночью ей приснился неприятный сон: Эраст Леонидович, перепутав её сына со своим, ругал Славика за модель самолёта и пытался вырвать её из маленьких рук. А сын плакал в голос и цеплялся за поделку изо всех своих детских сил.

Проснувшись, Настя села на кровати. Всё тело оказалось покрытым липким потом. Поднялась, дошла до ванной комнаты и некоторое время разглядывала себя в зеркале. А потом встала под душ.

Остаток ночи провела без сна. Вернулся страх оттого, что слишком долго живёт в одном месте. Но надо думать о сыне. Ему скоро в школу. Конечно, здесь для них созданы идеальные условия. Можно не выходить в город неделями. Работа, питание, за которое вычитают из заработной платы, есть прачечная, где можно постирать вещи. И она не выходила бы из интерната совсем, если бы того не требовал служебный долг.

Ещё она часто ездила по стране. Туда, где находили очередного одарённого ребёнка. Ездила не одна. Её сопровождал профильный преподаватель, и часто Макс, которого она предупреждала заранее.

Настя реально боялась этих командировок и почти сразу начала подозревать в себе стойкую фобию на них. Решила немного изменить цвет волос, для чего стала использовать тональный шампунь и, предварительно посоветовавшись с окулистом, приобрела цветные линзы. Зеленоватые. Вставляла их только для поездок по стране. А на вопросы любопытных сотрудников ничего не отвечала, просто молча улыбалась. И постепенно все привыкли к этому её капризу.

Но однажды получила сообщение, что Стас и его отец внезапно прекратили поиски.

– Ты уверен? – спросила она тогда Максима.

– Да.

– Не знаешь почему?

Макс немного помолчал.

– А это так важно для тебя?

Она уже хотела ответить утвердительно, а потом сама оторопела от причины заданного ею вопроса. Первое, что выдал ей мозг – она хочет, чтобы Стас её искал. И не только искал, но и чтобы нашёл!

Настя мотнула головой, мысленно оправдывая себя.

«Это Катя хочет, а не я...»

«И ты хочешь..». – снова мелькнуло в голове.

– Прости, Макс, я не могу сейчас говорить.

И прервала связь.

Весь тот день Настя была взвинченной и взвинченной легла спать. А утром достала тетрадку.

«– Посмотри, что я нашёл, – сказал Костя и протянул мне что-то, блеснувшее на ладони.

Я увидела подвески в виде взмахнувшего крыльями ворона внутри тонкого ободка и ахнула.

– Какие красивые. Они золотые?

– Не знаю, вроде нет. У мамы есть золотой браслет. Золото совсем другое. Тяжёлое, а эти лёгкие. Кать, а эти подвески тебе не снились?

Я с удивлением посмотрела в его глаза, а Костя смутился и отвёл взгляд.

– Нет, а тебе снились?

– Ну…

– Снились, значит? А где ты их нашёл?

Костя развернулся, говоря:

– Висели на ветке яблони, тут у забо…

И замолчал. На заборе сидел огромный ворон и пристально рассматривал нас. Я испугалась и закричала, а Костя замахал руками, отгоняя птицу.»

Настя перечитала написанное и вздохнула:

– Так вот как попали к Кате и Косте эти подвески. Интересно, тот ворон к этому причастен? Или мимо пролетал?

***

Однажды ей предстояла поездка в Самарскую область. Позвонили из детского дома. К ним поступил мальчик, весьма математически одарённый. Как обычно, она издала приказ о командировке для себя и профильного преподавателя Павла Сергеевича. На дворе вот-вот закончится лето, и она решила взять с собой Славика. Уже несколько лет он был привязан к интернату и кроме города, в котором они жили, ничего не видел. Пора показывать ему мир.

Узнав, куда она едет, Макс некоторое время помолчал.

– Что-то не так, Максим?

– Я должен был давно рассказать, почему Стас прекратил поиски.

– Только не надо мне расписывать безумную любовь между супругами Ларскими.

– Значит, ты так расценила отказ от поиска? Нет. Дело не в этом. Стас уверен, что ты погибла в ДТП.

– Что-о?

– Я скатаю с тобой под Самару. Там всё увидишь собственными глазами.

– Что я увижу? Говори!

– Когда едем?

– Я буду в Москве в понедельник. Уже забронировала два номера в гостинице. В той же.

– Я подъеду к вечеру. На меня билеты тоже возьми.

– Может, всё-таки расскажешь?

– Не по телефону.

***

– С ума сойти… – прошептала Настя, уставившись на собственное изображение на памятнике. – Кто мог сотворить такое?

– Думаю, Эраст Ларский. Когда Стас узнал, что ты ждёшь ребёнка, то словно обезумел. Во всех крупных городах нанял самых крутых частных детективов. Искал тебя. Его отец знал, что рано или поздно один из ищеек выйдет на эту могилу. Что и случилось через пару лет.

– Значит, Стас уверен в моей гибели?

– Я не знаю, что у него в голове. Он закрылся не только от меня: ото всех. Работа-дом. И всё. Но изменения есть. Поседел. В одночасье. Ушёл от ворот сюда темноволосым, а вернулся с проседью.

Настя резко вдохнула воздух, но постаралась взять себя в руки.

– Никого они с Марианной не родили?

– Нет. Насть…

– Мама! – прервал Макса крик Славика. – Мама!

Настя сделала шаг вперёд, чтобы закрыть и от сына, и от её сотрудника памятник со своим изображением. Макс встал рядом. Славик с разбега уткнулся в маму.

– Мам! Я к тебе хочу, а дядя Паша меня не пускает.

Настя прижала к себе голову сына и с укоризной глянула на подбежавшего Павла. А тот только развёл руки.

– Удрал. Настя, отдай его в спортивную школу по бегу. Он возьмёт всё золото на Олимпиадах.

– Максим, забери Славика. Идите с Павлом к машине.

Настя присела перед сыном.

– Станислав. Я скоро приду. Мне правда нужно побыть здесь одной. Совсем чуть-чуть. Договорились?

– Ну, мам…

– Договорились?

– Договорились…

Славик нехотя подал руку Максу, и Настя осталась одна у своей ложной могилы. А в мыслях пролетело:

– Урок усвоен?

– Да.

– Урок усвоен?

– Урок усвоен.

– Я говорю с сыном, как Стас, – поморщившись, прошептала она. – Нельзя так.

Поднялась с корточек и села на витиеватую металлическую скамейку. Взгляд утонул в камне памятника.

– Ушёл от ворот сюда темноволосым, а вернулся с проседью.

Настя закрыла глаза, унимая желание разреветься прямо тут и в голос… Осознала: надо уйти отсюда и как можно скорее, или она скатится в истерику, от которой столько лет себя оберегала. Резко встала и, казалось бы, свободно дошла до калитки, но выйти за пределы ограды не смогла. Будто привязанная резиновым канатом, дошла до определённого рубежа, а дальше неведомая сила потащила её назад. Настя обернулась и вздрогнула.

На ограде сидел чёрный ворон. Неподвижный, будто изваяние. Точно такой же, как и во сне. Чуть повернув голову, он внимательно на неё смотрел.

Не отрывая взгляда от птицы, застыла и Настя.

– «Что тебе от меня надо?» – мысленно спросила она

– «Это тебе надо. Загляни в вазу», – получила ответ и похолодела от осознания, что говорит с птицей.

Говорит так, как когда-то говорила взглядами со Стасом. По спине пополз липкий страх, и она начала пятиться к калитке. И уже отвернулась от ворона, когда тот сорвался с ограды и, сделав вираж, ринулся к Насте. Она зажмурилась, руки взметнулись вверх, чтобы защититься. По ним пару раз хлопнули крылья, и всё стихло.

Настя открыла глаза и осмотрелась. Ненормальной птицы рядом не оказалось. Но и покидать пределы ограды она побоялась и пожалела, что отправила мужчин к автомобилю. И сумочка с телефоном осталась в его салоне.

«Загляни в вазу». – пронеслось у неё в голове, и она повернулась к памятнику.

– Дурная птица… Как можно заглянуть в мрамор?

Подойдя поближе и приглядевшись к крышке, Настя заметила узкий зазор между ней и вазой. С трудом, но покрутив крышку несколько раз туда-сюда, она всё же подняла её и заглянула внутрь. Заметила там небольшую коробочку в целлофановом конверте. Сунула руку в вазу, аккуратно его достала и, сев на лавочку, открыла замочек. Из конверта вытряхнула бархатную коробочку для украшений. Открыла её... и очередной раз вошла в ступор. Там лежали два кулона. На чёрном шнурке и цепочке.

Ещё некоторое время Настя заворожено разглядывала украшения, не веря собственным глазам, что это те самые. Её и Стаса. Наконец, она достала кулоны и аккуратно разложила их на ладони. Подняла взгляд на вазу. Так вот зачем она здесь. Это совсем не украшение, а маленькая могилка для прошлого.

– Стас... Стас, я не могу оставить их здесь. Прости...

Едва сдерживая слёзы, Настя вложила пустую коробочку в конверт. Опустила всё в вазу. С трудом закрыла крышку, стараясь сделать зазор вновь едва заметным.

Почти одновременно над головой раздался крик ворона. Даже не взглянув вверх, Настя сорвалась с места к скамейке, схватила кулоны и, прижав их к груди, кинулась к калитке, где наткнулась на пожилую женщину, уставившуюся на неё изумлёнными глазами. Шагнула назад. Женщина медленно повернула голову к памятнику.

В таком замешательстве Настя и оставила ту, выскочив на дорожку. К выходу из кладбища рванулась бегом, но перед самым поворотом к воротам перешла на шаг и обернулась.

Та женщина, застыв, смотрела уже ей вслед.

Глава 28 "– Кто ты после этого, Макс?"

За поворотом Настя заставила себя идти спокойно. Не надо пугать сына своим состоянием. Она старалась глубоко дышать, чтобы привести в норму сердцебиение и унять вскипевший разум.

Настя почти не помнила, как добралась до интерната. Рядом кто-то мельтешил, что-то постоянно спрашивал сын, и она отвечала ему. Но всё происходило словно в тумане. Запомнила только смену транспорта: автомобиль, самолёт, поезд. И рядом Макс с преподавателем интерната.

А мысли были в прошлом. Вся она была в прошлом. В том коротком прошлом, проведённом со Стасом. И в Воронеже, и в Сочи. Казалось, вспомнила каждое его слово, каждый взгляд, все объятия, улыбки.

И не сделала своих обычных выводов: что поступила правильно, скрываясь от него и скрывая от него сына. Но и не обвинила себя в этом.

И будто две чаши весов, измеряющих правильность её поступков, остановились на одном уровне и даже не пытались друг друга перевесить.

Словно в полусне, она помыла и уложила спать Славика, постояла под душем сама. Трезво мыслить начала, только нависнув над шкатулкой, куда положила кулоны. С детства она не верила ни в чудеса, ни в мистику. Даже сны не пошатнули её твёрдую уверенность, что в мире не существует ничего паранормального. Только необычный разговор взглядами поколебал эту её уверенность, и то она посчитала, что это их физиологическая способность... или телепатическая. И, возможно, они не одни такие на планете.

Но ворон основательно разрушил все её убеждения. Всё, абсолютно всё произошло у неё на глазах. И стоило ей только подумать об этом, как перед мысленным взором встала картинка: словно в замедленной съёмке, огромная чёрная птица летела прямо на неё. А что стоит мысленный разговор с ней...

Настя мотнула головой. И сны, и кулоны, и теперь этот ворон. И в той жизни рядом с кулонами был ворон… Всё говорит о том, что они со Стасом судьбой были предназначены друг для друга. Но видимо, этому не бывать. Их взгляды на жизнь совершенно несовместимы.

Любит ли она его? Да. И будет любить. Себя не пересилить ни обидами, ни страхами. Но любить можно и на расстоянии. Всё равно быть вместе им не суждено.

А о сыне она ему обязательно расскажет. Но только тогда, когда Славик подрастёт, чтобы не Ларские, а он сам решил, с кем ему жить. И сыну она уже давно твердит, что папа просто потерялся. Но обязательно найдётся. Надо лишь подождать. И малыш терпеливо ждал...

Настя подошла к сыну и села на край кровати.

– Прости меня, мой синеглазик…

Она наклонилась и, взяв его руку, поцеловала тёплую ладошку. Затем прижала её к своей щеке.

– Прости, что у нас с твоим папой не получилось...

***

– Игорь, ты где?! – крикнул в телефон Стас.

– Дома. Что случилось?

– Я еду к Насте. Буду там послезавтра, ближе к обеду. Сниму номер на двоих. Позвоню потом, в какой гостинице. Подъезжай к этому времени.

– Может, пояснишь, в чём дело?

– Будет разговор с женщиной, которая ухаживает за могилой.

– А без меня никак?

– Никак! Она утверждает, что видела сегодня Настю. Живой и невредимой!

– Чушь какая-то… Может, у неё того… мозги поехали?

– Возможно. Я прихвачу бумаги по поиску Насти, а ты найди патологоанатома, что вскрывал тело после аварии. Из-под земли его отрой!

– Хорошо. Всё сделаю.

– И никому ни слова.

– У меня когда-то был длинным язык?

– Я на всякий случай. До встречи.

***

– Давай, выкладывай, что произошло, – произнёс Игорь, зайдя в гостиничный номер и бросив спортивную сумку у шкафа.

– Ты голоден? – спросил Стас.

– Можно и перекусить, если есть время.

– Успеем. Встреча с Анной Тимофеевной через час. А что произошло, я тебе уже сказал. Новые сведения получим только от неё.

Обедали молча. Стас практически не отрывал взгляда от еды, в которой больше копался, чем ел её. А Игорь, то и дело поглядывая на друга, видел его нервозное состояние.

Подъехали к кладбищу чуть раньше, чем была назначена встреча, но Анна Тимофеевна уже сидела на витиеватой скамейке. Она резко поднялась, увидев приближающихся мужчин, вышла из-за ограды и остановилась у калитки. Дождавшись их подхода, без промедления начала говорить:

– Я застала её выбегающей отсюда. Её, видимо, ворон напугал, заорал прямо над головой.

– Ворон? – переспросил Стас и огляделся.

На этот раз птицы рядом не было.

– Да, огромный такой. В общем, она налетела прямо на меня. Я глянула на лицо вблизи и чуть не перекрестилась от страха. Во мне всё похолодело. Одно лицо, что на памятнике.

– Опишите её, – резко выдохнул Стас.

– А чего описывать? Посмотрите на памятник. Там всё описание!

– Анна Тимофеевна, – спокойно произнёс Игорь, – не волнуйтесь и не обижайтесь на Стаса, он весь на нервах…

– Я вижу… что на нервах. Но это была она!

– Хорошо, – продолжил Игорь, – но цвет глаз и волос вы заметили?

– Светленькая девушка... с большим пучком на затылке, – женщина оглянулась и показала на кучу песка, видимо, привезённого для облагораживания одной из могил, – вон такого цвета. Почти такого. А глаза зелёные. Они широко распахнуты были от страха, и приглядываться не надо.

Плечи Стаса опустились. И, закрыв глаза, он простонал:

– Это не она. У Насти серые глаза и волосы намного светлее.

Анна Тимофеевна замолчала, оглянулась на памятник, потом посмотрела на Игоря и снова на памятник.

– Она это, мальчики! Она!! Изображение не цветное, и неважно, какие там глаза. Я не могла ошибиться. Одно лицо!!

– Подожди, Стас. Волосы можно перекрасить, вставить цветные линзы. Если сменила имя, то сменила и внешность. Действительно, какими бы ни были глаза и цвет волос, но… – Игорь перевёл взгляд на памятник, – лицо у Насти запоминающееся. Неординарное…

– Станислав, – продолжила Анна Тимофеевна, прижав от волнения ладонь к груди, – у меня есть ещё что сказать…

– Говорите, – впился взглядом в женщину Стас.

– Ребёнок…

– Кто?

– Немного подальше от ворот кладбища стоял большой автомобиль. А рядом с воротами темноволосый мальчик катал машинку по асфальту. Лет пяти-шести. Когда я подошла, он встал, поздоровался, назвал меня бабушкой, и махнув рукой за ворота сказал, что туда ушла его мама. Так вот, у этого мальчика были редкого цвета глаза. Как у вас... синие.

Стас задохнулся и, растянув ворот рубашки, ударил кулаком по ограде.

– Настя…

Игорь шагнул к другу и стиснул его плечо.

– Успокойся, Стас. Главное, мы теперь знаем, что она жива. Знаем, что с ней и твоим сыном всё в порядке.

– Надо искать, Игорь. Искать!

– Согласен. Причешем мысли и подумаем с чего начать.

– Я могу подсказать, с чего вам начать, мальчики.

Стас и Игорь развернулись к Анне Тимофеевне.

– Когда я уже открывала калитку в воротах, мальчика из машины окликнул знакомый голос. Я сразу признала его. Это тот молодой человек, что зимой приезжал с вами. Кажется, вы называли его Максом.

– Маааакс?!

– Я подумала, что это вы приехали… и на тот раз с сыном и новой женой. Пошла к могиле, а встретила там Настю.

Игорь сделал шаг к женщине.

– Вы не ослышались, Анна Тимофеевна? То, что вы сказали… невероятно. Совершенно невероятно.

– Настя побежала в сторону ворот, а я сначала растерялась... потом уже бросилась за ней. После поворота я увидела её. Она уже не торопилась. Шла медленно. Я хотела крикнуть, но не смогла. Задыхалась от бега, но решила, что смогу её догнать. Когда Настя была уже недалеко от ворот, тот молодой человек вышел из автомобиля. Волосы светлые, почти до плеч. Встретил её и помог сесть в машину. Как только они уехали, я схватилась за телефон. Позвонила вам.

Игорь некоторое время смотрел на ошарашенного друга. Стас прошёл в ограду и сел на скамейку. Потёр лицо ладонями и только потом прохрипел:

– Убью…

– Для начала надо выяснить у Макса, что происходит.

– Ребятки, да что ж вы такое говорите… как можно?!

– Не волнуйтесь, Анна Тимофеевна. Это он сгоряча… никто никого не убьёт, – невесомо положив ладонь на плечо женщины, сказал Игорь, улыбнулся и повторил: – Не волнуйтесь.

– А… что теперь с могилой? Продолжать ухаживать?

Игорь посмотрел на побледневшего Стаса, уставившегося на свои ботинки.

– Станислав позвонит вам через некоторое время. Попытайтесь поставить себя на его место. В одночасье узнать, что его любимая жива, что у него есть сын, а ближайший друг оказался предателем… Не у всякого психика выдержит. Придёт в себя и позвонит. А сейчас мы отвезём вас домой.

– Понимаю, понимаю… конечно, понимаю…

Игорь подошёл к Стасу.

– Возьми себя в руки и вставай. Пора возвращаться в гостиницу. Скоро патологоанатом приедет.

– Вы идите. Я догоню.

– Стас...

– Всё нормально. Идите!

Как только Игорь с Анной Тимофеевной скрылись за кустом сирени, Стас подошёл к вазе и достал из неё пластиковый конверт. Вынул из него бархатную коробку и, открыв её, застыл.

– Нашла... – прошептал он, подумав, что воры вряд ли бы всё аккуратно сложили обратно в вазу, просто выбросили бы коробку с конвертом.

Но сомнения остались...

***

Стас лежал в ванне с закрытыми глазами. Вода была горячей, но озноб бил по полной. И казалось, что становился всё сильнее и сильнее.

Только сейчас его стало отпускать после навалившихся сведений, и он наконец-то в полной мере осознал, что произошло. Настя жива и родила сына. Синеглазого. Казалось бы, от радости надо ходить по потолку и орать на весь мир от счастья. Но всё происходило с точностью до наоборот. Это осознание ударило по психике не слабее, чем несколько лет назад, когда он увидел лицо Насти на том злополучном памятнике.

Стас выбрался из ванны, когда его затрясло по-крупному, голову взорвала боль, а тошнота резко позвала к унитазу. Накинув на себя полотенце, добрался до кровати.

– Мне хреново, Игорь.

– Может, врача?

– Не… полежу немного. Пройдёт… Когда этот твой эскулап приедет?

– Уже должен быть…

– Не испугается?

– Я попросил о встрече через местного журналиста. Он специализируется на медицине и в медицинских кругах поддерживает хорошую репутацию.

– Игорь, ты ведь опытный журналюга… надо было приехать к нему без предупреждения. Если он в деле, то…

Его прервал стук в дверь. Игорь поднялся из кресла и встретил высокого, лет за пятьдесят, мужчину с кейсом.

– Александр Иванович?

– Да, это я.

– Присаживайтесь в кресло. Извините, что мой друг лежит. Ему нездоровится.

– Может, нужна помощь? Аптечка всегда при мне, – внимательно посмотрев на Стаса, предложил вошедший мужчина.

– Вот только помощи патологоанатома ему сейчас и не хватало, – попытался пошутить Игорь.

– У меня медицинское образование, молодые люди.

– Не надо. Мне уже лучше. Игорь… давай о деле.

Игорь вздохнул, взял со стола папку и передал Александру Ивановичу.

– Вы проводили вскрытие?

– Лазарева Анастасия Владимировна? Больше пяти лет назад? Не помню такую.

Александр Иванович вчитался в документ. Стас и Игорь напряжённо ждали.

– Да… да, это мой протокол, – начал он говорить, не отрывая взгляда от текста. – Молодая женщина. Авария с участием нескольких автомобилей. Погибло пятеро. Я вскрывал двоих из них, тех, что успели привезти в больницу.

Каждое сказанное им слово словно вбивало гвоздь в гроб, в котором начинал задыхаться Стас.

– Но… всё это странно.

И будто повеяло свежим крепким сквозняком. Сердце Стаса дрогнуло...

– Во-первых, протокол явно перепечатан. Перепечатан полным профаном. Допущены ошибки в нескольких словах… наших профессиональных. Вот здесь… и здесь… Во-вторых, моя подпись подделана. В-третьих, оригинальный протокол был оформлен на неустановленное лицо. Не нашли документов погибшей. Уже позже нам прислали на неё данные.

Стас мысленно застонал и рукой, согнутой в локте, прикрыл лицо. Из-под неё на висок выскользнула слеза.

– Прошло столько времени, и вы так хорошо всё помните? – прищурившись, спросил Игорь.

– Рядовые случаи не запоминаются, конечно. Тот не был рядовым. И та молодая женщина… всё её тело было исковерканным, а лицо почти не затронуто… только пара царапин. Красивая.

– Эта? – Игорь взял со стола фото Насти.

– Нет… та была от природы рыжей. И волосы, насколько помню, короткие, сильно вьющиеся. Ещё запомнил, что труп некоторое время хранился в морге. Искали хоть каких-нибудь родственников. Она сызмальства росла в детском доме, и там сообщили, что её периодически навещала какая-то женщина. И уже собрались хоронить за счёт государства, как вдруг кто-то объявился.

– Она не была беременной?

– Я указал бы это в протоколе, – Александр Иванович вновь уткнулся в документ. – Нет. Не была.

Затем он поднял взгляд на Игоря, перевёл его на Стаса.

– Что происходит, молодые люди?

– Вскрытую вами женщину похоронили под чужим именем, – буквально сканируя патологоанатома взглядом, ответил Игорь.

– Под именем Лазаревой? – тот вновь опустил взгляд на поддельный документ.

– Да. Мы даже можем показать вам эту могилу.

– С этим надо в полицию.

– Успеем в полицию. Сначала нужно докопаться до режиссёра этого шоу. Вы сможете узнать, кто именно забрал тело? Для подобных случаев ведь есть какая-то процедура?

– Конечно, есть. Трупы из морга не раздают направо и налево. Сейчас попробую всё узнать из первых рук.

Александр Иванович достал телефон и уткнулся в него. Стас поднялся и, упершись локтями в ноги, сел на краю кровати. Игорь подсел к нему и спросил:

– Как тебе такие новости?

– Надо было сразу показать протокол специалисту. Он бы с первого взгляда определил подделку. А возможно, у них общая база есть...

– Хрен знает, может, и есть. В эту область я ещё не влипал. Но это мой косяк. Теряю навыки.

– Вот, молодые люди. Какой-то Изгибов Борис из Воронежа. Мне сообщили его паспортные данные. И я записал данные той девушки.

Александр Иванович выбрался из кресла и протянул шагнувшему к нему Игорю вырванный из блокнота листок.

– Ко мне ещё есть вопросы, или я могу идти?

Игорь оторвал взгляд от записей и посмотрел на патологоанатома.

– Вы сможете некоторое время хранить эту историю в тайне?

– Вообще не буду ввязываться. Но хотелось бы, чтобы имя сироты восстановили. Не по-божески это.

– Не волнуйтесь. Всё сделаем. И памятник заменим, и родственницу найдём.

Александр Иванович бросил в кейс блокнот и, попрощавшись, вышел из номера, а Игорь протянул листок с данными Стасу.

– Знаешь, кто это?

– Да. Из нашей службы безопасности. Отец или не решился на убийство, или Настю успели спрятать. Скажи, как вообще такое может прийти в голову?

– Уверен, это проделки Курта. Но главное, твой отец добился своего: ты на несколько лет прекратил поиски. И абсолютно все уверены, что Станислав Ларский счастлив в браке. Просто немного испортился характер.

– Мне до Макса надо добраться. И как можно скорее.

– Не сегодня. Водитель отоспится, и поедем. И я ночь в пути провёл, и ты ещё не в порядке. Никуда Макс от нас не денется.

Игорь глянул на Стаса и улыбнулся.

– Прежде чем ломать ему челюсть, выуди информацию.

– Он мне и со сломанной челюстью всё чётко расскажет…

***

В Воронеже подъехали сразу к офису, хотя Игорь предлагал сначала поехать домой, чтобы принять душ и переодеться с дороги.

Но Стас буквально выскочил из автомобиля и широким шагом направился к лифту подземной стоянки. Игорь стремительно покинул свой джип и в последний миг успел протиснуться в створки, которые уже начали закрываться. В глазах Стаса горел огонь.

– Стас. Я надеюсь, что ты не натворишь...

– Я в порядке, – прервал тот Игоря.

– Я пойду с тобой. И это даже не обсуждается.

– Хорошо. Ты пойдёшь со мной.

Они вышли из лифта на первом этаже. Проходя мимо охраны, вытянувшейся в струнку при виде Ларского, Стас махнул рукой на Игоря и приказал:

– Не пропускать!

И так же стремительно, не обращая внимания на крики друга, вошёл в лифт для руководства.

– Немедленно позовите дежурного по охране! – потребовал Игорь, когда створки скрыли Стаса.

– Советую покинуть здание самостоятельно, – ответил ему один из охранников, – не надо дожидаться нашей помощи.

– Идиоты! Вы что, не заметили, в каком состоянии Ларский? – вскипел Игорь. – Он же изуродует Никольского!

Второй охранник нахмурился и, мрачно оглядев замерших рядом людей, с интересом следивших за происходившим, поднёс рацию ко рту:

– Первый, на служебном входе нестандартная ситуация.

***

Стас стремительно прошёл по коридору и, не снижая скорости, на ходу чуть не вышиб дверь в секретарскую, а затем и в кабинет директора.

Макс поднял голову от документов, посмотрел на подходившего к нему Стаса. Мгновенно оценил степень его ярости, но успел лишь встать с кресла и сразу от удара отлетел вместе с креслом в угол кабинета. На грохот из приёмной вбежала секретарша и завизжала от вида своего упавшего начальника.

Стас навис над ним, схватил за грудки, рывком поднял с пола и, не обращая внимания на кровь на лице Макса, вновь со всей дури врезал ему кулаком. И тот отлетел уже к окну, по пути задев стеклянный журнальный столик, который перевернулся и, ударившись об стену, со звонким треском развалился. Стас рыком выгнал из кабинета всё ещё визжащую женщину и вновь приподнял за грудки Макса.

– Как ты мог?! Я доверился тебе! Я доверил тебе все свои тайны! Как ты мог так поступить?!

– Сначала скажи, что случилось, – еле двигая разбитыми губами, с трудом проговорил Макс.

– А ты не догадываешься?!

И Макс, ударившись затылком об стену, свалился на пол от третьего удара.

– Где Настя?! Говори или убью!

Макс приподнялся и, привалившись спиной к стене, стёр кровь, полившуюся тоненьким ручейком из рассечённой брови. Медленно поднял взгляд на Стаса.

– А ты бы отдал свою сестру такому, как ты сейчас?

– При чём тут моя сестра? – прорычал Стас, и Макс испытал на себе очередной удар.

– Настя моя сестра. Родная, по отцу… – с трудом проговорил Макс и, вновь приподнявшись, привалился к стене.

До Стаса стало доходить сказанное. Он замер, и в этот момент двое ворвавшихся в кабинет охранников повисли на нём, отточенными движениями оттащили к столу и насильно посадили на стул.

– Простите, Станислав Эрастович. Всего на десять минут. По протоколу.

И тут же щёлкнули наручники. Стас зарычал, но понял, что дёргаться бесполезно. Такой пункт в протоколе действительно есть. Он охранял боссов от них самих же, чтобы те в разъярённом состоянии не наломали дров.

А перед Максом на корточки присел Игорь.

– Как ты?

– Хреново.

– Встать сможешь?

– Смогу…

– Давай помогу перебраться в кресло. Голова кружится?

– Всё... нормально. Мозги немного звенят... но работают...

Через минуту появилась испуганная секретарша с аптечкой. Подрагивающими руками обработала раны и закрепила над ними марлевые салфетки.

– Вам надо в больницу, Максим Максимович, – прошептала она. – Рану над бровью зашить.

– Разберёмся, – почти невнятно ответил Макс и пальцами прошёлся по зубам. – Похоже, двух лишился… Ты иди. Нам поговорить надо. Охранников прихвати с собой. Пусть ключ от наручников оставят.

– Настя – моя сестра по отцу, – повторил Макс, когда лишние свидетели вышли из кабинета.

У Игоря глаза полезли на лоб.

– Сестра?!

– Я узнал об этом на четвёртом курсе. Когда понял, что Стас не отстанет от Насти... вышел на людей... способных её защитить.

Макс поднял злой взгляд на Стаса.

– И скажи спасибо этим людям... что они не дали прибить тебя, урода... когда ты добрался до моей сестры. Можешь что угодно делать, но... пока Настя сама этого не захочет, ты её не увидишь.

Стас помолчал, глядя на Макса исподлобья. Затем протянул руки Игорю.

– Сними. Я в норме.

Игорь посмотрел на Стаса оценивающим взглядом и выполнил его просьбу. Наручники с металлическим звуком легли на стол.

Стас встал, потёр разбитые костяшки пальцев и подошёл к бару. Достал бутылку коньяка и плеснул его в три бокала.

– Сможешь выпить? – глухо спросил он, протянув один Максу.

Макс взял бокал и поднёс ко рту. Запрокинул сразу весь коньяк в рот и поморщился, приложив пальцы к ещё кровоточащей губе.

– Как поживает Женька? – спросил Стас, встав у окна.

– Нормально...

– Наверное, приятно приходить домой и встречать влюблённый взгляд жены. Да, Макс?

Макс промолчал, ожидая жёсткого шантажа. Игорь нахмурился и шагнул к Стасу.

– Остановись…

Но тот продолжил, будто не услышав предупреждения:

– А ещё здорово играть со своим ребёнком. Дома – в настольные игры, на улице – в мяч. Здорово учить его плавать и ездить на велосипеде. И целовать, укладывая на ночь. А потом жарко обнимать в постели любимую женщину. Мне такого не дано. Я не знаю, где моя любимая женщина. Я не знаю, где мой сын. Я даже не знаю, как он выглядит… Ни разу его не обнял, ни разу не поцеловал. Я не воспитываю его. Не играю с ним. И не учу ездить на велосипеде. Но ты посчитал, что и этого мало… Надо было ещё протащить меня через ад… через ад с чужой могилой! Кто ты после этого, Макс?! Кто?!

Стас с размаху ударил кулаком по подоконнику, развернулся и навис над Максом:

– Скажи... я мало наказан? Неужели ещё не ответил за ошибку? Что ещё должно произойти, чтобы выбраться из этого ада?! Что, Макс?!! Мне надо сдохнуть?!!

Зарычав, он разогнулся и снова уставился в окно.

– Игорь, отвези его в клинику. Все счета за лечение пусть отправят мне.

Уже на выходе Макс остановился и вернулся к столу. Достал небольшой телефон и, выбрав нужные символы, нажал на громкую связь. Некоторое время звучал вызов, а потом раздался женский голос:

– Здравствуй, Максим.

Стас развернулся и застыл, уставившись на телефон, который Макс аккуратно положил на стол и навис над ним.

– Насть… тут такое дело. Поговори со Стасом. Пожалуйста.

– Что?

– Поговори со Стасом. Пожалуйста. Он узнал, что ты жива.

– С тобой всё нормально? Ты странно говоришь...

– Не волнуйся. Всё нормально. Это у Стаса… вся жизнь ненормальная.

Макс отжался от стола и, опершись на Игоря, вышел из кабинета.

***

Стас несколько мгновений не мог сдвинуться с места, а потом стремительно подошёл к столу. Телефон был ему знаком. Телефон, из которого невозможно добыть сведения.

– Настя, – еле слышно проговорил он и затаил дыхание.

Ответа не последовало, но и связь не прервалась.

Стас подвинул телефон ближе.

– Настя… я знаю, ты меня слышишь. Я… когда-то я множество раз репетировал в своей голове наш первый разговор после разлуки… но всё, о чём собирался говорить сейчас не имеет никакого значения… Я только позавчера узнал, что ты жива. Столько лет прожил с… нет… я опять не о том…

***

Настя стояла у окна, в её подрагивающей руке был зажат телефон, а палец завис над кнопкой. Над той кнопкой, нажав на которую можно прервать связь и голос Стаса канет в Лету... Возможно, заговори он с ней в том тоне, что они общались раньше – с нотками превосходства, она, не задумываясь, прервала бы связь. Но теперь палец просто застыл, то ли в непослушании, то ли остановленный ею же…

***

Стас разогнулся и, прихватив телефон, подошёл к окну. Положил его на подоконник, о который опёрся руками. Их ощутимо потряхивало, и он испугался, что сам случайно прервёт связь.

– Настя, я даже не буду просить тебя что-то сказать… Я уже услышал твой голос, и этот день будет самым счастливым в моей жизни. Ты действительно жива… и я в этом убедился...

Стас немного помолчал, успокаивая разбушевавшееся сердце, пытавшееся выскочить на волю.

– И ничего не буду говорить о нашем… о твоём сыне. Хотя нет… нашем. Мне сказали, он синеглазый…

Губы Стаса слегка дрогнули в улыбке.

– Я не буду претендовать на него… Я хочу поговорить о нас… Мы.. мы ведь прежние с тобой… те самые… я в этом уверен… из той, из прошлой жизни. Те самые Константин и Катя. Это я таскался за тобой после школы и часами ждал тебя у вашей калитки. Это я, красуясь перед тобой на новеньком велосипеде, случайно проехался по луже и окатил тебя грязной водой…

– А я была в новом платье, которое надела для тебя, – послышался тихий голос из телефона.

В горле встал ком, и Стас немного помолчал. Затем сипло продолжил:

– Это я нашёл на ветке яблони кулоны, а ты тогда...

– А я потребовала заменить мой, потому что увидела на нём щербинку…

– И я отдал тебе свой…

– И на нём я нашла точно такую же щербинку…

– И на этих есть те щербинки, Настя. Мы с тобой нанесли их в ещё более ранней жизни. Когда были Сергеем Алексеевичем и Натальей Александровной… Хотели узнать: это одни и те же кулоны переходят к нам от жизни к жизни или появляются другие.

– Они сейчас у меня...

Стас судорожно вздохнул.

– Настя. Я люблю тебя. Если не хочешь меня видеть, то позволь хотя бы иногда слышать твой голос. Прошу…

***

Глаза жгли подступившие слёзы, а душу очередной раз разрывало на куски. Она прервала связь и в изнеможении осела на пол, с трудом сдерживая отчаянный плач…

***

– Настя!! – Стас резко склонился над телефоном.

Поняв, что разговор прерван, он застонал и опустился на корточки прямо там, где стоял. Зажал ладонями голову, в которой бушевал вихрь... Но главным было то, что Настя не выдержала и вступила в разговор. Она жива и любит. Любит его! А значит, ничего не потеряно. Но не такими методами, как раньше, он будет её возвращать. И не такими методами, как раньше, будет добиваться.

Но вернёт и добьётся её.

Айфон заставил Стаса подняться и подойти к столу. Пришло сообщение от Макса.

– «Сейчас кое-что тебе пришлю. Валидол сначала прими».

Стас нахмурился, подумав, что основательно покалечил Максима, но в следующий миг нервно рвал ворот рубашки, потому что не хватало воздуха.

С экрана ему улыбался мальчишка с глазами ярко-синего цвета.

Глава 29 "– Как может замёрзнуть солнышко?"

За вечер, ночь и утро Стас бессчётное количество раз посмотрел на сына. И бессчётное количество раз пообещал Максу, что не потревожит Настю. Перед выходом на работу нашёл в интернете адрес фотомастерской и в кабинет зашёл уже с фотографией сына в стеклянной рамке.

Первым делом вызвал к себе адвоката и, к его огромному удивлению, распорядился инициировать развод. Марианну он поставил в известность при нём и при нём же, по громкой связи она ответила:

– Вот и хорошо. Давно пора разрубить этот узел.

Телефон был отложен в сторону.

– Как долго всё продлится, Григорий Валерьевич?

– Работы с документами будет много. Имущество, как никак… – развёл руками адвокат.

– Всё, что моё, готов отдать.

– Станислав Эрастович, предлагаю не пороть горячку. Мне бы не хотелось попасть под тяжёлую руку вашего отца. Я подготовлю списки имущества: вашего, вашей жены и совместного. Затем мы с адвокатом Марианны Витальевны утрясём перечень и обратимся к оценщикам. После того как соберём полные пакеты документов, встретимся и с вашими родителями. И только потом окончательный вариант раздела будет передан нотариусу. А за разводом – в ЗАГС.

– Там могут быть проблемы?

– Ну… детей у вас нет, проблем не должно быть.

– Когда ждать первый вариант раздела? – на секунду скосив глаза на безымянного мальчишку и чуть улыбнувшись, спросил Стас.

– Понадобится месяца два. Может, и больше. У меня есть список из брачного контракта, но за столько лет многое могло измениться.

– Даю вам месяц и юриста в полное распоряжение. Он в курсе и моего имущества, и моей жены, и совместного.

– Прекрасно. Постараюсь успеть.

– Пришлите мне счёт на аванс. Если уложитесь в срок, то в двойном размере.

– Да-да, всего доброго, – ответил адвокат и, выбравшись из кресла, покинул кабинет Ларского.

«Ну вот и завертелось... на потеху элитной публике», – подумал Стас, посмотрев на фотографию сына.

Улыбнулся ему и, отправив фото в сейф, подхватил кейс и тоже вышел из кабинета.

– Если появится что-то сверхсрочное, повторяю – сверхсрочное, то я на телефоне, – на ходу заявил он секретарю. – На работе буду в понедельник.

Уже на серпантине по дороге в Сочи ему позвонил отец. Стас включил на панели громкую связь.

– Слушаю.

– Ты где?

– Какая разница, где я.

– Ты уехал без охраны!

– Автомобиль напичкан жучками, тараканами и прочей живностью, передающей данные. Твоя охрана может меня отследить. Пусть догоняют.

– Что за выкрутасы с разводом?

– Ну вот… а я уже обрадовался: в кои веки отец обо мне заботится. Про охрану спрашивает…

– Что за тон?! Ответь на поставленный вопрос!

– Это обыкновенный развод двух не сошедшихся характером людей.

– Почему не посоветовался?

– А ты при чём тут? Я же не тебя развожу.

– Ты брачный контракт читал? Последствия развода тебе известны?

– Конечно. Особенно хорошо помню дату окончания его действия… без права пролонгации.

– Ты не слишком рано стал самостоятельным?

– Отец, мне уже за тридцать... Говори, что тебе нужно. Я на серпантине и должен быть предельно внимателен.

– У тебя появилась женщина?

– Какой ты догадливый. Я даже к Насте съездил на могилку. Попросил у неё прощения за новую любовь. Да и детей пора заиметь.

– Завтра приедешь ко мне.

– Нет. К тебе я больше ни ногой. Мне хватило того, что ты сделал несколько лет назад. Встретимся в понедельник после обеда в офисе. Конец связи.

– Клоу… – последнее, что успел услышать Стас и выкинул разговор с отцом из головы.

Перед ним стояла другая задача: привести в порядок пентхаус. После развода он сделает всё, чтобы узнать, где живёт Настя. Заберёт их с сыном и привезёт в Сочи. И они начнут всё сначала. Почти с чистого листа. Главное, чтобы Настя поверила ему. Поверила доказательствам его невиновности. И простила за то, что не сумел избежать отцовской ловушки.

В пентхаусе он не был уже несколько лет, и сердце дрогнуло, когда створки лифта раскрылись перед его дверью. Стас провёл электронным ключом по замку, и он щёлкнул.

– И где эти хоромы заканчиваются? – прозвучал в голове вопрос, когда-то заданный Настей.

Стас закрыл дверь и бросил ключ на полку. Заглянул в семейную гостиную и долго смотрел на то место, где он бился в настоящей истерике, узнав, что его Настя, его тёплое солнышко из прошлой жизни, пропала. И существовало только два варианта: или уехала, увезя с собой его ребёнка, или погибла от рук Курта.

Если бы не Игорь, то могло произойти непоправимое. Первым порывом тогда было уничтожить двух гнид – отца и Марианну. И только на подъезде к Воронежу Игорь, наконец, уговорил его не ехать ни к отцу, ни к жене. А потом ходил за ним хвостом и строил планы, как найти Настю. Но не столько строил планы, сколько гасил остаточный гнев друга.

Стас вздохнул, прошёл в обеденный зал, и снова память выдала:

– Ты тоже не выделил комнату для своего отца.

– Если понадобится, то из трёх безымянных гостевых отдадим им по одной. Договорились?

– Мой точно этого порога не переступит, – вслух проговорил Стас и, развернувшись, вернулся в гостиную, достал из кейса планшет и пошёл осматривать помещения первого этажа.

Через пару часов были намечены основные работы по приведению жилья в порядок.

А потом он долго сидел на балконе и рассказывал сыну историю своей любви. И его нисколько не интересовали красивые виды сначала вечернего, а потом и ночного города. Он оттягивал тот момент, когда ляжет в холодную постель семейной спальни. Там на него точно упадёт шквал воспоминаний. А в результате просто добрался до ближайшего дивана и лёг, вновь уставившись на фотографию.

– Как же тебя зовут, сын? Не сказали мне. Зато твой дядя потребовал с меня миллион клятв, что я не буду разыскивать вас с мамой. Но придёт время, и мы встретимся. Обязательно. И как же тебя всё-таки зовут, а?

В конце концов, последние почти бессонные ночи сказались, и Стас, уронив на грудь телефон, уснул.

***

А утром, не одеваясь, лихорадочно разыскал кейс, достал ноутбук и начал печатать:

«– А мне «Девушка с характером» больше понравилась. И песня оттуда тоже. Но я только первый куплет запомнила.

– Спой…

Она запела тихим нежным голоском, а у меня сердце кровью облилось. Сегодня был серьёзный разговор с отцом. Он уверен, что война не за горами. Решил маму отправить в Москву. К каким-то знакомым. А я переживал за своё хрупкое солнышко. Они с бабушкой Соней совсем одни. И старенькая уже бабушка, хоть и подвижная. Всё ещё работает.…

– Правда, хорошие слова?

Я не знал, что ответить: слушал её голос, но не слова.

– Очень хорошие. Спой ещё разок.

И она вновь запела:

– Только вещи соберу я, Только выйду за порог, Сразу волосы развеет...

Мысли о том, куда увезти из Воронежа Катю с бабушкой вновь вернулись, и я опять почти всё пропустил, но когда она закончила петь сказал:

– Хорошие, очень хорошие слова. Солнышко моё, не замёрзла?

– Нет. Как может замёрзнуть солнышко?

Я улыбнулся и, запахнув свою куртку на её спине, прижал Катеньку к груди, а на душе стало ещё тревожнее…

– Кость, ты всё время о чём-то думаешь, думаешь… А это правда, что война будет?

– Не знаю…

– Ты на войну уйдёшь? Если она будет...

– У нас появились дополнительные лекции по хирур… по лечению различных ранений. Очевидно, придётся латать бойцов.

– Значит, будет… Я боюсь…

– Не бойся, солнышко, я с тобой.»

Стас перечитал написанное и сделал пару исправлений. Да, он помнит всё почти дословно, как последние сны в юности.

Новый сон преследовал Стаса весь день: и когда он ел, и когда обзванивал фирмы, нанимая рабочих и клининг, и когда наведался в ту самую мастерскую для частичной замены устаревшей мебели и просидел там с дизайнерами до позднего вечера. А вернувшись в пентхаус, нашёл в интернете этот фильм и посмотрел его. И несколько раз эпизод с песней.

– Теперь я знаю слова, солнышко... – прошептал Стас. – Наизусть.

«Интересно, что снится Насте?» – подумал он и почувствовал жгучее желание перечитать свои записи в тетради. Но она осталась там. В доме в стиле «хай-тек».

Уснул опять только после долгого "общения" с сыном. А во сне под звуки патефона немного неуклюже танцевал вальс на своей свадьбе в тесном деревенском доме. С той Катенькой, одетой в чужое платье с яркими синими цветами. И их окружали искренне улыбавшиеся люди в военной форме… Но никто из них не знал, что напротив сердец молодожёнов, с той стороны одежды подколоты золотистые птицы – символы их истинной, вечной любви.

Глава 30 Вот и все воспоминания

Уже на следующий день после возвращения из командировки, Настя поняла, что вернуть самообладание не получается. Стоит на миг отвлечься от дел или просто закрыть глаза, как перед ней вставало её изображение на памятнике. Не помогало ни успокоительное, ни снотворное. И опять её ждала бессонная ночь.

Она посмотрела на уснувшего сына. Погладила его волосы, нагнулась и поцеловала в щеку.

– Спи мой синеглазик, спи. И пусть тебе приснится сказочный сон.

Настя подошла к столу, положила на него книгу, заранее посмотрев номер страницы, на которой остановила чтение, и замерла. Её взгляд застыл на шкатулке. А почему бы и не попробовать?

Она решительно достала кулоны.

– Пора вам раскрыть все карты, ребята. Иначе запру вас в шкатулке на всю оставшуюся жизнь.

Настя достала тетрадку, прочитала всё ранее написанное и оставила её открытой. Рядом положила ручку и, выключив свет, нырнула под одеяло.

А где-то в пять утра, включив настольную лампу, уже строчила в тетради:

« – А ну-ка, вставай. Мне поговорить с тобой надо, покуда ты никуда не убегла.

Я вылезла из-под одеяла. В доме было холодно. По стуку поленьев поняла, что бабушка собралась топить печь. Одежду на стуле не нашла и вспомнила, что разделась ещё в холодных сенях, чтобы не разбудить бабушку. Да там и оставила.

Решила на цыпочках прокрасться сзади неё. Но не удалось.

– Почему в исподнем?

– Я.. я вчера там разделась…

– Быстро оденься! Холодно! В умывальнике вода тёплая, на примусе нагрела. Умойся.

А через некоторое время я стояла, понурив голову, под строгим взглядом бабушки. На столе самовар отдавал своё тепло прохладному воздуху, ещё мерцала керосиновая лампа, хотя за окном рассвело. Рядом с ней стояла глубокая миска, накрытая плоской тарелкой. Видимо, мой завтрак.

– Где шастала вчера?

– Ходила новую картину* смотреть.

– Откуда деньги?

– Я… по котрамарке**.

– Кто дал?

– Костя…

– Это тот долговязый?

– Не долговязый он. Он нормальный. На хирурга учится!

С минуту бабушка стояла у стола молча, пристально и строго смотря на меня.

– Совсем от рук отбилась! Отец с матерью не дожили, а то б ремня хватила. Вот что, Катерина, приведи своего Костю. Мне с ним поговорить нужно! А сейчас садись за стол. Лампу загаси, рассвело уже. Печь истоплю, и пойдём к Василисе. Я отрез бумазеи*** достала. Она пообещала платье тебе сшить. Модное. А то из школьного выросла уже, как ты в нём будешь учиться в этом...как его...

– В институте, в ВГМИ.

– Вот-вот… в нём.»

Настя отложила ручку и открыла ноутбук, покопалась в выданной по запросу информации и выяснила, что Воронежский медицинский университет в то время действительно был институтом.

Вздохнула, взяла ручку и продолжила:

«Только мы с бабушкой собрались выходить из дома, как за окном промелькнула женская шляпка и раздался стук в дверь.

– Поди, встреть гостью, – приказала бабушка.

Я не успела выскочить в сени, как дверь раскрылась, и вошла довольно красивая женщина в изящном платье в горошек с оборками. Его лиф плавно переходил в юбку со складками. На голове была соломенная, немного вычурная шляпка с ленточкой под цвет платья, а на ногах не менее изящные туфли с ремешком. В руках женщина держала такого же цвета маленькую сумочку. Глаза были в меру подведены, а губы накрашены красной, немного в рыжину, помадой. Я, как заворожённая, разглядывала гостью. Её нахождение в простом деревенском доме было настолько же неуместно, насколько неуместно нахождение фарфоровой статуэтки в сеннике.

Женщина оглядела меня сверху вниз и обратно и проговорила:

– Екатерина?

– Я… я.

Мой голос настолько сел от неожиданности, что даже короткое слово из одной буквы я с трудом выдавила из себя.

– Прогуляемся по саду. Мне надо поговорить с тобой.

Я оглянулась на бабушку. Высоко подняв голову, та с прищуром смотрела на женщину.

– Иди, Катя, – разрешила она и поджала губы.

Гулять по саду было, в общем-то, негде. Он и так был небольшим, а без мужских рук ещё и запущенным, в отличие от маленьких грядок, где росли в основном лук, морковь да репа. Только одна дорожка, вернее, коротенькая тропинка, которая вела к прудику, была более-менее пригодна для прогулки.

– Вот что, девочка. Константин – мой сын, – гордо заявила женщина, как только её нога ступила на дорожку. – Мы с мужем растили и учили его не для деревенской девчонки! Он способный, образованный. У Константина большое будущее. И жениться он должен на ровне ему.

– Я пойду учиться на доктора, как Костя…

– «На доктора», – передразнила меня женщина. – Мы с мужем не позволим тебе войти в нашу в семью. Не вноси в неё распри, милочка. Откажись от Константина!

– Но… но мы любим друг друга…

– Мала ты ещё о любви говорить. И вот что я тебе скажу… если сама не уйдёшь с дороги нашего сына, то мой муж найдёт способ, как избавиться от тебя! Ты меня поняла?

Я оторопела от такой угрозы. Хотя и не знала, кем и где работает отец Константина – он не рассказывал, а я не спрашивала, но знала, что тот приближен к власти.

Не дойдя до прудика, женщина решительно развернулась и отправилась обратно. С гордо поднятой головой прошла мимо бабушки, оставшейся в начале тропинки, и свернула к калитке. Почти сразу заурчал мотор автомобиля. А я не могла сдвинуться с места и стояла, словно вкопанная.

– Что, Катерина? Не нужна ты этой семейке?

– Что вам всем от нас надо?!

Меня начали пробивать слёзы, я сорвалась с места, вбежала в дом, кинулась на скрипучую деревянную кровать и, накрыв голову подушкой, разревелась.

Через некоторое время почувствовала, как бабушка погладила меня по спине.

– Полно тебе, Катенька, слёзы лить. Приведи своего Костю. Самовар поставим, почаёвничаем с баранками.»

И в той жизни, видимо, не всё гладко было. Не только бабушке не нравилась её дружба с парнем из семьи, предки которых были простыми рабочими, но на волне революции стремительно поднялись по социальной лестнице. Не нравилась и она Костиным родителям.

Настя вздохнула и отложила ручку. Сняла кулоны и вернула их в шкатулку. Оглянувшись на сына, посмотрела на часы, висевшие чуть сбоку кровати. Скоро будить.

***

Этот день почти ничем не отличался от других. После обеда сын задремал, да и саму Настю потянуло в сон. Она поймала себя на мысли, что за эти полдня ни разу не вспомнила о том злосчастном памятнике. Кинула взгляд на шкатулку. Встала и вновь вынула кулоны. Поставила будильник, чтобы вовремя приступить к работе, и прилегла рядом со Славиком.

А проснувшись, опять нависла над тетрадью.

«Я торопливо собиралась на практическое занятие, когда в дверь в комнату постучались.

– Войдите, не заперто!

И открыла рот от удивления. Вошла мама Кости. Она была не так красиво одета, как тогда, в саду в Воронеже. И даже не так красиво, когда забирали нас с бабушкой в свой автомобиль во время эвакуации. И совсем ненакрашенной.

– Здравствуйте… Елизавета Павловна.

– Здравствуй, Катя.

Она оглядела нашу скромную комнатушку на четверых в общежитии и продолжила:

– Я… я слышала, твоя бабушка умерла… ты осталась совсем одна.

– Да, – настороженно ответила я.

– Мне жаль, Катенька. Я... я вот с чем. Мы с мужем подумали о твоём предложении, и он уже навёл справки. Узнал, где служит Костя. Если ты ещё не передумала ехать к нему… но если передумала, то муж устроит тебя в госпиталь в Москве. Здесь тоже операционные сёстры нужны.

– Нет! Не передумала. К Косте. Только к Косте!

Елизавета Павловна шагнула ко мне и, обняв, тихо произнесла:

– Мы узнали, что через две недели вас отправят на фронт. Наш сын любит тебя… Будьте ангелами-хранителями друг другу...»

Настя замерла над тетрадкой и перечитала написанное. Ей и раньше снились сны не в хронологическом порядке… Но из этого сна понятно, что она выучилась на хирургическую медсестру, что эвакуацией их с бабушкой занимались именно родители Константина, и бабушка не дожила до победы…

– Маааам…

Настя бросила ручку на тетрадь и обернулась.

– Можно я в мастерскую сбегаю?

– Можно. Только умойся после сна. И не опоздай на полдник.

– Успею, – надевая обувь, проговорил он и тут же, забыв об умывании, исчез за дверью.

Настя очередной раз вздохнула и закрыла тетрадь. Почти одновременно раздалась знакомая музыка. Она схватила телефон.

– Здравствуй, Елена, рада тебя слышать.

– Привет, Настя.

С Еленой они перезванивались часто. Семья Саши давно жила в просторной квартире, старшие сыновья учились в хорошем лицее, а младшенький уже пошёл в первый класс. Как правило, все их разговоры заканчивались одинаково:

– У них там разные программы защиты свидетелей… есть очень жёсткие... вот живу и мечтаю, что однажды позвонит в дверь, а я с криком на шею брошусь. А он меня закружит, закружит по комнате. Но уже столько лет прошло... И мои надежды тают, Настя. Что за мужа я нашла себе? Предыдущая жена, видимо, умнее была – сбежала...

Настя слушала Елену и молчала. Первое время разговоры с ней заканчивались на позитивной ноте: что она не чувствует его смерти и даже не чувствует его ранений, хотя раньше всегда заранее знала, когда Саша вернётся с очередным шрамом. И каждый раз Настя хваталась за телефон, увидев знакомый номер, в надежде, что услышит долгожданный голос. А теперь вместе с надеждой Елены, постепенно таяла и её надежда.

После разговора с Еленой она опять прошлась по интернату, проверила, на местах ли дежурные сотрудники, заглянула в каждую комнату жилого крыла: всё ли в порядке, и вернулась к себе. Подошла к столу и посмотрела на неубранную в шкатулку тетрадь.

– Может, больше не будет снов, – тихо произнесла она.

Знакомство уже приснилось, что безумно любила, знает. И как на фронт попала, тоже теперь известно, и как смерть их разлучила: Константин закрыл её собой. А что было дальше, уже, наверное, неважно.

Вечером, начитавшись сыну рассказов про мальчишек, Настя опять достала кулоны. А утром проснулась вся в слезах. Рванулась к столу, наклонилась над тетрадкой. Но из-за расплывающихся перед глазами строчек, так ничего и не написала.

Умылась, подняла сына и отправилась на работу.

И только после обеда она открыла тетрадь. Собралась с духом и взяла подрагивающими пальцами ручку:

«… Вслед за криком я упала на его грудь, и первой мыслью было умереть здесь же и сейчас. Но меня оторвали от мужа, прохрипев, что я ещё нужна живым бойцам, и швырнули в сторону хирургических столов.

Душу резала, раздирала на части боль, тело, руки, ноги пробивала дрожь. Сквозь бушующий в мозгах ураган и общий шум в палатке, услышала крик:

– Она не сможет в таком состоянии! Найдите Таню!

Меня будто встряхнуло, и безумный вихрь в сознании мгновенно исчез. А перед глазами возникла разорванная взрывом Танечка.

И разом пропала дрожь. Прошептала:

– Танечки больше нет... я смогу…

Когда я, еле держащаяся на ногах от усталости, вернулась к мужу, на том месте уже не было ни его, ни носилок, ни самих подставок для них… просто пустое место…

Я застыла, и знакомо замер мир вокруг… затем упала на колени...

«Откликнись, Константин...»

Но тишина в ответ...

– Костя...

Вернулась боль и безысходность…

– Пусть Прибой меня убьёт!!! Зачем теперь мне жить?!!

И волна нависла надо мной, огромная, тёмно-серая, клубящаяся… И я уже готова была умереть, хотя где-то на задворках сознания билась мысль, что нельзя самой призывать смерть… иначе мы с Костей больше никогда не встретимся… Но жаждала её падения на себя, жаждала освобождения от зверской боли в груди...

Из-под странной энергетической волны, несущей смерть, меня кто-то выдернул и прижал к себе.

– Катенька, его уже увезли. Потом узнаешь, где похоронят.

– Я... я не попрощалась...

Мужские руки ещё крепче меня сжали, и чужая грудь заглушила мой вой.»

Настя отложила ручку и зажала пальцами глаза, по которым резанули болью слёзы...

Немного успокоившись, долго смотрела в парк на гуляющих с воспитателями детей. Потом повернулась к столу и прошептала:

– Надо сегодня закончить. А то что-нибудь из памяти уйдёт.

И вновь ручка в руках.

«– Поплачь, милая, поплачь. Только недолго. Наши вперёд пошли. Госпиталь снимается с места. Нас передислоцируют. Девочки уже собрали твои вещи. И вещи Кости. Возьми себя в руки, Катя. Продолжишь его дело. Ты способная. После войны выучишься на хирурга. Будешь спасать людей...»

И опять ручка в стороне. Настя не видела строк из-за слёз. Из-за слёз от чужих воспоминаний.

Помотала головой… Нет, не от чужих. От собственных. Значит, в той жизни она потеряла любимого. А в этой сама отказалась от него. Вздохнув, Настя прошла в ванную и умылась. Скоро придёт сын. Её синеглазый сын. Она посмотрелась в зеркало на свои опухшие от слёз глаза.

– Не я тебя, Стас, предала, а ты меня. И Катеньку, медсестру из медсанбата. И Наталью Александровну, твою жену, жену статского советника, которую ты вырвал из рук князя.

А то, что он сумел вырвать её из рук князя, Настя была уверена, иначе они не встретились бы в прошлой жизни и не встретились бы в этой…

Настя вздрогнула от звука открывшейся двери в коридорчике. Подскочила к раковине и ещё раз умылась.

– Маааааам!

– Я здесь, Славик.

– Мы сегодня здесь останемся?

– Да, мне утром надо в командировку уехать, вернусь только к ночи.

– Мы с Юркой будем доделывать макет парусника.

– Ты ему, наверное, больше мешаешь, чем помогаешь.

– Помогаю. Он сам так сказал.

– Хорошо.

Настя присела перед сыном и заглянула в его синие глаза. Потрепала по тёмным вихрам.

– Тебя пора подстричь.

Славик отдёрнул голову из под руки матери.

– Нет. Мне так нравится.

– Станислав. Это установленный порядок. На следующей неделе к нам придёт парикмахер. А сейчас беги к своему Юрке. И не забудь после работы с клеем руки вымыть!

Миг – и синие глаза исчезли, и тёмные вихры скрылись за закрывшейся дверью.

Настя вздохнула, поднялась и подошла к столу. Перечитала последние записи и, посмотрев некоторое время на парк за окном, продолжила писать.

«Май сорок пятого я встретила в московском госпитале. Тот день, когда объявили об окончании войны, не сотрётся из памяти никогда. Я была на дежурстве. Наши раненые, ранее еле ползавшие на костылях по коридорам, носились по палатам, лестницам и этажам. Все что-то кричали, все хотели обняться со всеми. Ликовали, смеялись, плакали… Меня постоянно зажимали то в одних, то в других объятиях, что-то крича на самое ухо. А я перед собой видела только синие глаза и слышала тихий шёпот:

– Солнышко моё тёплое...

Летом получила направление на учёбу и несколько лет корпела над учебниками в Первом меде ордена Ленина.

Два-три раза в год ездила под Воронеж, где в братской могиле был похоронен мой муж. Но уже не желала себе ранней смерти, потому что знала: начертанное Судьбой надо пройти до конца. Иначе не будет встречи в будущей жизни. И цепочка оборвётся. Мы потеряем друг друга навсегда...

Всю оставшуюся жизнь я посвятила работе. Оперировала, лечила. Радовалась каждой спасённой жизни, но иногда я была бессильна, и моё личное кладбище хирурга пополнялось...

Замуж больше не вышла. Не из-за того, что не звали. И не из-за того, что рядом не было достойных мужчин. А из-за того, что любила одного-единственного, который ждал где-то там. Ждал, когда можно будет заново родиться.

Сразу после войны мама Кости позвала жить к себе. Отец Константина тоже погиб, но годом позже сына. Елизавета Павловна не протянула долго: так и не смогла оправиться от таких потерь.

К концу жизни я сдружилась с соседкой – пенсионеркой. Десяток лет мы ковыляли по старости рука об руку. И именно она провела со мной мои последние минуты... Сидела у кровати и причитала сквозь слёзы:

– Катя, как же я без тебя? Кто давление мне мерить будет? Кто о таблетках напомнит? Поживи ещё, Катерина… Нам ведь хорошо вместе… Столько ещё не переговорено… в новый парк так и не выбрались… и сериал про Марию не досмотрели…

Но мой час наступил, и я не боялась смерти, потому что она – шаг к очередному счастью.

И я обязательно узнаю его по синим глазам и наглой улыбке...»

Настя отложила ручку и, стерев очередной раз слёзы со щёк, закрыла тетрадку. Положила на неё ладонь.

Вот и всё.

Вот и все воспоминания.

Теперь надо думать, как жить дальше.

Заканчивая прошлую жизнь, она сделала шаг к новому счастью, но в этой жизни просто не нашла его. Среда изобилия, среда сомнительных ценностей, в которой воспитывался сын Ларских, не могла взрастить в нём ни Константина, ни Сергея из прошлого.

И лучше оградить себя от Стаса, пойти наперекор Судьбе, чтобы избежать бесправной жизни. Жизни, наполненной выматывающей ревностью и душевными муками.

* Картина – художественный фильм.

** Контрамарка – пропуск, талон, значок для бесплатного посещения театра (кинотеатра).

*** Бумазея – плотная хлопчатобумажная ткань саржевого, реже полотняного переплетения.

Глава 31 И синие глаза напротив

– Станислав Эрастович, так вы едете в интернат? Он последний в нашей командировке. Надумали?

– Да. Еду, – оторвавшись от просмотра документов, проговорил Ларский и встал. – Я уже готов.

Дорога не заняла много времени. Он смотрел на мелькавшие перелески и поля с убранным урожаем. Миновали несколько деревень. Далеко не заброшенных. Почти у каждого дома был построен гараж. Стояли припаркованные рядом автомобили.

Он прислушивался к себе и чувствовал мелкую вибрацию в груди. Чётко появилось предвкушение надвигающегося события. Но не мог понять, какого характера. Счастливого? Нейтрального? Болезненного?

Наконец, его внимание привлекли признаки города. Они ехали по пригороду с частными домами, автомобильными салонами, мимо современных производственных зданий. Поплыли мимо многоэтажные дома, остановки общественного транспорта и средней руки торговые центры. Проехались по ухоженной исторической части города.

Остановились у витиевато выкованных ворот строения, похожего на большой особняк девятнадцатого века. Их вручную открыл охранник, незамедлительно вышедший из охранного домика того же стиля, что и здание.

Встретили комиссию на крыльце. Миловидная женщина в накинутом на плечи павловском платке вежливо поздоровалась и жестом пригласила зайти внутрь.

– Меня зовут Галина Георгиевна. Я заместитель директора по учебной части.

– Очень приятно. Шаров Дмитрий Владимирович. Со мной приехал Станислав Эрастович Ларский. Он у нас известный меценат. И Мироненко Лариса Матвеевна – психолог.

Пожав руку встретившей их женщине, Станислав с интересом осмотрелся. Перед ним предстал зал с высокими белыми потолками с лепниной и стенами светло-оливкового цвета, вдоль которых стояла мебель, стилизованная под старинную. В середине зала красовалась торжественная лестница, ведущая на второй этаж. Её широкие перила с массивными балясинами сверкали белизной. Тишины не было. Издалека слышались звуки скрипки. Другую мелодию играли на рояле. Откуда-то доносились голоса. Совсем детские и подростковые.

Поднялись на второй этаж. Вокруг те же порядок и чистота. На стенах висели портреты царей, пейзажи. И Стаса охватило ощущение, что он попал во времена царской Российской империи. Чем-то тёплым полыхнуло в груди.

– На первом этаже у нас классы для занятий, – раздался голос сопровождающей. – Основное направление – это иностранные языки. Есть талантливые дети и в других сферах. Музыка, вокал, имеется математический класс, класс программирования. В правом крыле на обоих этажах размещены жилые комнаты. Административные кабинеты находятся на втором.

– Какие именно языки преподаёте? – спросил Миров.

– Английский, немецкий, французский, итальянский. Каждый воспитанник изучает не менее двух иностранных языков. Есть и маленькие полиглоты.

– А обычная учёба?

– Ходят в соседнюю гимназию.

– Как обстоят дела с успеваемостью? Это же огромная нагрузка.

– У нас собраны уникальные дети. Не только их работоспособность выше всяческих похвал, но и умение легко усваивать предметы.

– В интернате учатся только сироты?

– В основном да. Мы, конечно, можем принять ребёнка из местной семьи. Но... понимаете... сироты очень остро воспринимают тех, за кем вечером приезжают родители. Это действует на их психику. Поэтому, если и принимаем таких детей, то только с исключительными талантами. Сейчас у нас такой один... нет, двое. Но второй мальчик тоже проживает здесь со всеми ребятками.

Станислав шёл молча, но внимательно прислушивался к диалогу. Пару раз встретились дети. Они вежливо поздоровались и посторонились, пропуская взрослых.

Зашли в небольшой кабинет.

– Простите, директор интерната прибудет через час. Но я сама могу выдать необходимые для проверки документы.

– Спасибо, Галина Георгиевна. Цель нашей поездки не только инспекция. Станислав Эрастович занимается организацией стажировок за рубежом. Подбирает наиболее талантливых детей и студентов. Узнал об интернате и решил приглядеться к вашим подопечным.

– Я слышала о фонде, Станислав Эрастович. И о проекте тоже. Но у нас все детки талантливы.

– Галина Георгиевна, – улыбнулся Станислав, – но ведь можно кого-то выбрать. Сейчас формируются две разные по возрасту группы. От семи до семнадцати лет. Английский язык. Остались шесть мест. Два в младшей и четыре в подростковой. Для ребят это уникальная возможность побыть в иной языковой среде. И не просто в языковой. Но и вплотную познакомиться с различными местными диалектами. Постарайтесь подобрать детей для этого проекта. И от интерната желателен сопровождающий, которому дети доверяют.

– Хорошо. Скоро ребятки начнут возвращаться из гимназии. И как раз подъедет Маркова Анастасия Васильевна. Наш директор.

Станислав дрогнул в момент произнесения имени руководителя интерната, но быстро взял себя в руки.

– А вы, Станислав Эрастович, пока подождите в её кабинете. Я провожу вас туда. Кофе? Чай?

– Чай. Если можно, то зелёный.

– Конечно, можно. Я улажу дела с комиссией и приду. Обсудим поездку детей.

Шагнув в кабинет директора, Станислав замер на пороге. По нервам ударила горячая волна чего-то знакомого. Сердце заколотилось. Он сделал шаг по кабинету, другой... Дошёл до стола, на котором не лежало ни единого документа. И всё как обычно: монитор, клавиатура, мышка. На отдельной тумбочке стоял явно новый принтер.

Цепким взглядом Стас осмотрел всё, что было доступно. Но никаких намёков на владелицу кабинета не было. Только энергетическая вибрация во всём теле – от макушки до пят – буквально вопила и била по сознанию, по нервам. Заставила взвиться интуицию.

«Не может быть. Не надейся. Падать больно.»

Сколько раз он мысленно взлетал на крыльях надежды, будучи уверенным, что Настю нашли, что скоро обнимет, заорёт в небо от нахлынувшего счастья. Что задохнётся, прижав её к себе. И ровно столько же раз его ломало и коверкало разочарование, раздирая в клочки очередную надежду.

Уняв дрожь в пальцах, Станислав подошёл к окну. Через ворота то поодиночке, то группками возвращались дети. Кто-то шёл спокойно, кто-то вертелся, как уж между друзьями. Все неплохо и разнообразно одеты. А рюкзаки за плечами одинаковые.

Открылась дверь кабинета, и Станислав обернулся. Вошла Галина Георгиевна с подносом. Поставила на журнальный столик две чашки, большой заварочный чайник, сахарницу и вазу с конфетами.

– Мальчики, которых я бы порекомендовала к поездке, уже вернулись в интернат. Как только переоденутся и попьют чайку, их приведут. Присаживайтесь.

– Спасибо. Решать подобные вопросы в вашей компетенции? Извините, что спрашиваю об этом.

– Правильно делаете, Станислав Эрастович. Подобные вещи здесь решаются коллегиально. Я в числе таких сотрудников.

– Хорошо. Спрашивайте. Отвечу.

Галина Георгиевна буквально завалила Ларского вопросами о проекте. Начиная от бытовых условий проживания детей за рубежом, заканчивая весомостью такой стажировки для будущего подопечных.

Беседа длилась уже около получаса, когда дверь в кабинет распахнулась без стука. Стас не видел из-за сидящей напротив женщины, кто зашёл. Явно ребёнок.

Галина Георгиевна обернулась.

– Станислав, мама ещё не приехала. Приходи после полдника.

Сказав, тут же вернулась к Ларскому. Стас отклонился, решив разглядеть тёзку, и застыл. Застыла и Галина Георгиевна, глядя на вмиг одеревеневшее лицо мужчины. Она снова оглянулась. Опять посмотрела на Ларского и снова на ребёнка. Поднесла руки ко рту и зажала чуть не вырвавшейся возглас. Встала и отошла от линии их взглядов.

Станислав выпрямился. Рывком поднялся с кресла. Разом исчезли голос, слух, дыхание... и остановилось сердце.

В бесконечном белом пространстве остались только двое. Он и темноволосый мальчишка с пронзительно синими глазами и необычно изогнутыми в робкой улыбке губами. Ларский рванул галстук, а следом воротник рубашки. Прорвался вдох, сердце грохнуло ударом и вернулась способность говорить.

В одно мгновение Станислав оказался перед удивлённым Славиком и упал на колени.

– Сын...

Стас закрыл глаза. Покачнулся. И прижал к груди ребёнка. Крепко, но нежно, обсыпая поцелуями его затылок, покрытый такими знакомыми тёмным вихрами. Поцелуями и слезами. Обильными, копившимися столько лет. Обхватил лицо сына ладонями и словно вгляделся в зеркало времени: в себя самого, но ещё маленького...

– Ну что, Станислав Станиславович... Я искал тебя так долго, а нашёл так внезапно.

– Вы... ты... мой папа? Нашёлся! Мама говорила, что ты обязательно приедешь! – маленькие руки потянулись к мужчине и обхватили шею.

– Похоже, да, – улыбаясь сквозь слёзы и вновь прижимая к себе мальчика, прошептал Ларский и поднял взгляд вверх.

В дверях стояла Настя. Его Настя! С миллионом эмоций в её зелёных глазах…

Стас медленно встал, отпустив ребёнка, который тут же обнял его на высоте своего роста. Так же медленно поднял руки ладонями вперёд.

– Не… не волнуйся, Настя. Я не за сыном. Так получилось… Мы встретились совершенно случайно…

С трудом оторвав взгляд от Стаса, Настя посмотрела на Галину Георгиевну, и та быстрыми шагами прошла к выходу, выскользнула в коридор и закрыла за собой дверь.

Стас хотел ещё что-то сказать, но Славик опередил его, рванувшись к матери и схватив её за руку:

– Мама! Мама! Папа приехал, как ты и обещала! Папа приехал!

Его глаза сияли таким чистым синим счастьем, что Настя не смогла произнести ни слова, а сын уже вновь обнимал отца. Стас поднял Славика и тот, обхватив руками и ногами, буквально прилип к нему.

– Мама говорила, что ты потерялся! Но я верил, что найдёшься! И мама обещала...

– Сын, – у Насти, наконец, прорезался голос, – ты был на полднике?

– Нет ещё, – не поворачивая головы, произнёс Славик.

– Иди в комнату, переоденься и спустись в столовую. Потом придёшь сюда. А мы пока поговорим.

– Не пойду! Я не хочу есть!

– Нельзя нарушать расписание! – более жёстко настояла Настя. – Папа подождёт тебя.

– Иди, сынок. Иди. Нам с мамой надо поговорить.

– Пап, а ты точно не уйдёшь?

– Ни за что.

Стас опустил сына на пол. И тот, обогнув Настю, дошёл до порога, но потом вернулся и выглянул из-за матери с другой стороны:

– Обещаешь?

– Обещаю.

Дверь хлопнула, и за ней раздался перестук ботинок стремительно бежавшего ребёнка. А ещё его звонкий крик:

– Мой папа нашёлся! Мой папа нашёлся!

Настя отвела взгляд от Стаса и, пройдя к рабочему столу, поставила на него сумочку.

– Это Макс сказал, где мы? – не оборачиваясь, спросила она.

– Нет. После того разговора с тобой я больше не спрашивал его о вас. Сразу подал на развод. Решил, что мы должны встретиться, только когда я стану свободным.

– Развёлся?

– Ещё нет. Адвокаты возятся с разделом имущества.

– Какая меркантильность…

– Я бы всё отдал за этот чёртов развод. Но это не моё имущество. Фактически почти всё принадлежит отцу.

– И ещё одно разбитое женское сердце.

– Нет там разбитого сердца. Марианна давно смирилась с тем, что у нас ничего не получилось.

– Такая блистательная пара, вечно влюблённая, счастливая... и не получилось?

– Ревнуешь? – раздалось прямо за спиной, и, чувствительно вздрогнув, Настя развернулась.

Два напряжённых взгляда столкнулись.

– Не было у нас никакого счастья, Настя, и любви не было. И я могу это доказать.

– Интернет уже доказал.

– Ты видела то, что должны были видеть все. Но если захочешь, увидишь и то, что видели мы с Марианной.

– Стас…

– Разреши немного побыть с сыном. Пожалуйста. И я уеду. Сегодня же. Вернусь, когда стану свободным.

– Разрешу, но только ради Славика. И на территории интерната. И… и предупреждаю: вы с отцом у меня его не заберёте.

– Только с тобой вместе.

– Внизу найдёшь комнату для встреч с родственниками. Я приведу Славика туда. В восемнадцать тридцать у него ужин. Потом можете опять побыть вместе до двадцати часов.

– Хорошо, сегодня я постараюсь больше не раздражать тебя своим присутствием. Но ещё кое-что скажу. Зелёные глаза не идут тебе.

***

Развернувшись, Стас вышел из кабинета. Настя резко выдохнула и схватила телефонную трубку:

– Оля, соедини с охраной… Иван Степанович, к нам приехал родственник одного из мальчиков. Проследите, чтобы ребёнка не вывели за территорию. Предупредите охрану у ворот. Они уже закрыты? Спасибо…

Она осела в кресло и, поставив локти на стол, утопила лицо в ладонях. В голове проносились лихорадочные мысли от «что делать» до «бежать». Но куда бежать? Раньше если и переезжала, то в уже проверенные и подготовленные места. А вот так… с ребёнком в неизвестность… И бросить интернат, детей?.. А может, правда, что разводится?

Настя разогнулась и достала из сумки маленький телефон, нашла нужный номер.

– Да, сестрёнка. Опять поездка?

– Стас здесь.

Макс немного помолчал, слышно было, как он вздохнул.

– О разводе правда?

– Да. Тут вся элита гудит. Я собирался поговорить с тобой по этому поводу. Получил информацию от приближённого к Стасу лица. Там, похоже, в самом деле не брак был, а спектакль на публику.

– Это ты сказал, где нас искать?

– Нет. Возможно, он приехал по делам своего фонда. Детишек подбирать. Помощь нужна? Может, мне подъехать?

– Уже не успеешь. Он пообещал, что пообщается с сыном и больше не приедет, пока не разведётся. Но можно ли ему верить?

– Думаю, да. Он и раньше держал слово, только вот прокололся со своей свадьбой.

В этот момент распахнулась дверь.

– Папа!..

Глаза Славика округлились.

– Где папа?!

– Максим, я потом тебе перезвоню.

Настя отложила телефон и улыбнулась:

– Папа ждёт внизу. Я провожу тебя.

Волна облегчения, промелькнувшая в глазах сына, была настолько заметна, что её сердце обдало жаром.

– А можно я покажу ему мастерскую? – спросил Славик, подав Насте руку и просяще посмотрев снизу вверх в мамины глаза.

– Нельзя.

– Ну, мам…

– Посторонним нельзя расхаживать по интернату.

– Ну, маааам…

– Разговор окончен.

***

Настя стояла, прижавшись к стене у комнаты свиданий, и прислушивалась к голосам, раздававшимся оттуда. И пыталась успокоить своё сердце. Но не успела этого сделать: на лестнице появилась Галина Георгиевна и, призывая её, отчаянно замахала рукой.

– Анастасия Васильевна! Комиссия… – громким шёпотом произнесла она.

Освободилась Настя только через час и, открыв дверь комнаты для свиданий, обомлела: там никого не было. Мгновенно развернувшись, бросилась к охраннику на выходе, но тот даже не дал ей задать вопрос:

– Они в мастерской, Анастасия Васильевна.

– Но как вы могли пропустить туда постороннего?!

– Он не посторонний. Он с комиссией приехал… – охранник поднял листок и, надев очки, прочитал: – Ларский Станислав Эра… Эрастович. Ну и отчество...

Настя резко выдохнула.

– Закончится ли этот день... – пробормотала она себе под нос и направилась к лестнице в полуподвал.

А там, не решившись войти в мастерскую, долго стояла, смотря в узкую щель, как Ларский и двое мальчишек возились с какой-то моделью. Брендовый пиджак Стаса небрежно валялся на стуле, а на нём, свесившись почти до пола, лежал галстук.

Её взгляд то и дело останавливался на мужских руках с закатанными рукавами рубашки. А в мыслях проносилось прошлое. И дни чёрные, и дни абсолютного счастья. Сколько лет прошло, а всё помнилось в деталях…

Вернулась в фойе лишь после того, как Стас глянул на наручные часы и стал сворачивать работы. Войдя в закуток к охраннику, спросила:

– Попытки вывести ребёнка были?

– Нет, что вы… не было. Но пока Славик ужинал, Станислав… – охранник вновь покосился на листок, лежащий на столе, – Эр…

– Эрастович, – подсказала Настя.

– В общем, он сходил в салон связи через дорогу. Принёс небольшую коробку. Возможно, что-то купил мальцу.

– Я поняла, спасибо.

Только она развернулась, как на лестнице показалась троица: двое мальчишек и Стас, вновь безупречно одетый.

– Маааам! – бросился к ней Славик. – Можно я папу до ворот провожу?

– А куртка? Там холодно.

Посчитав этот вопрос положительным ответом, ребёнок сорвался с места и помчался в жилое крыло.

– Настя, я же приехал по делам фонда. Не успел встретиться с ребятишками. Можно мне прийти завтра…

– Ты обещал уехать, – прервала его Настя. – А встречу с детьми мы устроим по видеоконференции. Может, ещё и не подойдут.

– Хорошо… если не найду транспорта, то переночую в гостинице и утром уеду. Настя, конечно, надо было сначала спросить разрешение... Я купил Станиславу телефон, чтобы мы могли общаться. Не волнуйся. Нечасто: один раз утром и один вечером.

– Действительно, сначала надо было посоветоваться со мной. Во-первых, телефонами здесь пользуются только старшие дети. Во-вторых... постарайся не настраивать Славика против меня.

– Ты о чём, Настя?.. – нахмурился Стас. – Такого даже в мыслях нет.

– Я не знаю, что у тебя в мыслях. Однажды ты уехал, сказав, что откажешься от...

– Папа!

В отца с разбега врезался радостный Славик. Стас отвёл хмурый взгляд от Насти.

– Ну что, сын, пойдём. Проводишь.

Улыбнулся, взял протянутую ему сыном руку, метнул взгляд на Настю, и они шагнули в открытые охранником двери со стеклом.

Настя кивнула, и Иван Степанович вышел вслед за ними. Подойдя ближе к дверям, она смотрела, как сын, размахивая руками и то и дело обегая Стаса то с одной стороны, то с другой, о чём-то ему торопливо рассказывал. Хоть стекло и отражало свет в фойе, но освещённая дорожка к воротам хорошо просматривалась.

Потом они долго о чём-то говорили. Стас, присев на корточки, а Славик, понурив голову. Наконец, Ларский вышел за ворота, и ребёнок буквально прилип к их витиеватому орнаменту.

Настя вздохнула и обернулась к комиссии, вновь появившейся в фойе. Славика всего в слезах провели мимо них, и Настя, пообещав больше времени уделить проверяющим на следующий день, постаралась побыстрее выпроводить их в гостиницу. А сама бегом помчалась в комнату, но сына там не оказалось. Полутора минут хватило, чтобы добежать до кабинета и, раскрыв дверь, она замерла.

Сын стоял посередине, и его лицо было залито слезами. Бережно держа в руках новый телефон, он протянул его ей.

– Мама, поговори с папой… там номер есть.

Настя опустилась на колени, внимательно вглядываясь в синие глаза, полные слёз. Он был слишком мал, чтобы решить свои проблемы самостоятельно и единственным взрослым, кто мог всё исправить, кто мог помочь, была только она. Но она знала, о возможных последствиях, если вновь ввергнет себя в пучину сложных отношений.

И в её душе вновь разгоралась битва двух сил: поднявшая голову, заглушаемая любовь и вставшая на дыбы гордость. Гордость-защитница, гордость, охраняющая размеренную и спокойную жизнь. А между ними стоял её сын и просил помощи: сын, своей детской наивностью останавливающий глобальную битву.

– Мама...

Никакая цель не может быть выше этого создания. Создания, интуитивно указавшего дальнейший путь. И в душе Насти поселился пусть ещё хрупкий, но мир. Мир двоих, готовый принять пополнение.

«Только ради тебя, малыш...»

И она взяла телефон в руки. А Славик сразу сел рядом на пол. Уже второй гудок был прерван тревожным «слушаю, сын».

– Стас, это я. Ты далеко?

– Нет. Не смог уйти. Тут сижу. На скамейке за воротами.

– А мы тоже... сидим. На полу в моём кабинете.

– Что-то случилось?

– Да. Нам надо… Приходи завтра. И детей посмотришь, и поговорим.

Глава 32 Тетрадь из сейфа

Утро Настя встретила с облегчением, прогнав, наконец, полубредовый сон, состоящий из двух пар синих глаз: счастливых сына и полных слёз Стаса. Тех глаз, которые увидела, зайдя к себе в кабинет.

Заснуть не удавалось почти до самого утра. Она уже не думала о побеге, прекрасно осознавая, какую боль причинит этим Славику. Она думала, как теперь приспособиться к новой жизни, в которой вновь появился Стас. Что он принесёт в их маленькую семью? Счастье или опять душевные муки? А перед глазами то и дело возникала та смотровая площадка, на краю которой стояла её жизнь.

Следующий день проходил словно в тумане. Мелькали лица сотрудников, членов комиссии, то и дело в поле зрения попадал Стас, за которым, словно привязанный, ходил Славик. Что-то поясняла, подписывала документы и, в конце концов, выпроводила комиссию за ворота. Стас остался, объяснив спутникам, что ещё не закончил в интернате работу и доберётся до Москвы самостоятельно.

А после обеда они втроём прогуливались по кленовой аллее. Небо очистилось от серости и стало на удивление голубым с белыми облаками, ярко светило солнце, хотя прогреть остывший воздух оно уже не могло. Аллея украсилась разноцветьем опавших кленовых листьев, которое внесло в душу Насти успокоение, некое равновесие в мыслях.

Общались в основном Стас и Славик. И уже обсыпали друг друга листьями и позанимались на уличных тренажёрах. А потом, присев на корточки, Стас что-то сказал сыну и тот, забравшись на качели, смотрел, как отец шёл к Насте.

– Посидим на скамейке?

Настя кивнула и сев, собралась что-то сказать, но остановилась, кинув взгляд на волосы Стаса.

– Ушёл от ворот сюда темноволосым, а вернулся с проседью.

Рука дрогнула и чуть приподнялась в желании погладить эти волосы с проседью, но, вовремя спохватившись, Настя переплела пальцы и отвела взгляд от Стаса.

– Сны видела?

– Да, – не сразу ответила она. – Я записывала их.

– Когда ты поняла, что Константин с Катей – это мы?

– После сна о кулонах. Как я выбирала один из них себе.

– А я только подозревал, что ты – это ты. Метался. Но когда увидел в сейфе два кулона и, узнав у Вики, откуда второй, я чуть не помешался…

– Это было до свадьбы?

– В тот день, уже поздним вечером. Я мог бы прямо сейчас рассказать тебе, что тогда произошло, почему не смог отказался от свадьбы. Но лучше, если ты увидишь всё собственными глазами. Хотя одно могу сказать: я попал в ловушку, расставленную отцом. Уверен, что к новогодним праздникам я окончательно разберусь с разводом. Приезжайте ко мне, и ты узнаешь всю правду.

– Куда? В Сочи или в Воронеж? Я не смогу и дня провести в том доме, где… в доме хай-тек.

– И не придётся. Но один раз там побываем. Это необходимо. А потом снова перестрою его и продам. А Новый год встретим в пентхаусе. В нашем пентхаусе. Устроим сыну весёлый праздник.

Эти слова прошлись лёгким теплом в груди, и Настей овладели воспоминания о счастливой жизни там.

– Так ты согласна приехать в Сочи?

– Думаю, да. Но… если успеешь развестись.

– Успею. Даже если придётся за это отдать имущество отца. Пусть заплатит за то, что натворил.

Стас немного помолчал, а потом, повернувшись к Насте, продолжил:

– Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать... Когда ты первый раз сказала, что мы с отцом не сможем отобрать у тебя сына, я посчитал, что это было сказано сгоряча. Но вечером... Настя, я не собираюсь ни отнимать у тебя сына, ни настраивать его против тебя. Ты можешь не доверять мне в чём угодно, только не в этом. Мало того, я сделаю всё возможное, чтобы оградить вас от своего отца. Особенно оградить сына от его влияния.

Сзади зашуршали листья, и Стас с Настей обернулись. Сын шёл к ним с большим букетом из кленовых листьев. Встав перед мамой и папой, немного подумал и протянул его Стасу. Тот улыбнулся, нагнулся и громко прошептал на ухо:

– Букеты надо дарить маме. Можно я отдам ей?

Славик кивнул, и листья перекочевали в руки Насте. Она сунула нос в самую середину и вдохнула воздух.

– Как вкусно пахнет.

Стас улыбнулся.

– Я никогда не спрашивал тебя, любишь ли ты осень?

– Люблю. Но только красивую. Серую и дождливую просто терплю.

– Я тоже терплю, – вставил своё слово Славик и уселся на скамью между отцом и матерью.

Настя улыбнулась, затем расстегнула верхнюю пуговицу пальто и, отодвинув шарф, сняла кулон на кожаном шнурке. Протянула Стасу.

– Это твой.

Он положил его на ладонь и некоторое время смотрел на ворона в ободке, а потом тихо произнёс:

– Буду считать, что доверие между нами восстановлено. Как ты их обнаружила?

– По подсказке. Тебе снился ворон? Крупный, чёрный.

Стас выпрямился и полностью развернулся к Насте. Его синий взгляд впился в её глаза.

– Да. Я видел его дважды. Сначала во сне, который рассказал, как в прошлой жизни к нам попали кулоны, а второй раз уже в этой жизни. Там, на кладбище. Он своим ораньем вывел меня из анабиоза.

– А мы поговорили взглядами… как с тобой. Он заставил меня заглянуть в вазу. Я была в шоке.

– Кажется, мы сейчас оба в шоке.

– А я много ворон видел. Только они не совсем чёрные, – вклинился в разговор Славик.

Настя и Стас переглянулись и поняли друг друга. Мистику, творящуюся вокруг них, лучше обсудить наедине.

– Мам, ты наговорилась с папой? Теперь моя очередь.

– Хорошо, погуляйте. До полдника ещё полчаса, а у меня работа.

***

Ларский смотрел в окно на припорошенные снегом декоративные деревья, а видел красочные листья осеннего клёна. В голове прозвучал знакомый до рези в сердце смех. Не только почувствовал в ладони разноцветный букет, но и запах осени. Запах, настоянный на опавших листьях, на свежести первого морозца. Вспомнился звук хрустящего под ногами тонкого льда на асфальте. Как будто это было вчера.

– Я никогда не спрашивал тебя, любишь ли ты осень?

– Люблю. Но только красивую. Серую и дождливую просто терплю.

Стас отошёл от окна и кивком дал понять, что совещание закончено. Сотрудники, о чём-то говоря между собой, вышли из кабинета, а Стас достал из сейфа толстую папку, принесённую адвокатом. Постарался внимательно прочитать каждый лист. Он не боялся, что Гарские заберут лишнее имущество. Он остерегался очередного подвоха. Наконец, прочитав последнюю страницу, проверил наличие подписей со стороны Гарских и отца, после чего сам подписал все бумаги.

Закрыл папку и вздохнул. Вот и закончился этот никчемный отрезок его жизни. Хотя не совсем никчемный. Теперь он владелец собственного бизнеса, хоть и не на него зарегистрированного. Но, настанет время, и он выйдет из тени. Вряд ли бы это произошло, если б не та история с женитьбой. Зато теперь обеспечит нормальную жизнь и Насте, и детям.

Стас вызвал секретаря.

– Адвокат пришёл?

– Да, Станислав Эрастович, Георгий Валерьевич в приёмной.

– Пригласи.

Ларский молча ждал, когда адвокат закончит проверку документов, и как только тот закрыл папку, коротко спросил:

– Когда?

– Сегодня же отвезу в нотариальную контору. Как с разводом?

– Подали заявление. Проблем нет, в четверг уже будем там. А вот с разделом… до конца декабря всё должно быть закончено. Надеюсь, отец не вмешается?

– Гарантировать не могу, но уверен, Эраст Леонидович уже понял, что ваши намерения серьёзны.

– Тогда поспешите, Георгий Валерьевич.

Ларский проводил адвоката до дверей и, пожав руку, попрощался. А сам вернулся к окну. До новогодних праздников остался месяц. Пентхаус уже готов к приёму гостей, и при каждом воспоминании, что скоро снова увидит сына и Настю, в груди вырастала тёплая волна счастья.

Внезапно он вспомнил, что хотел почитать тетрадь со снами и решил доехать до дома в стиле хай-тек. Теперь там никто не жил. Сам он снял номер в гостинице поближе к работе, а Марианна уехала в Москву, где купила довольно престижную квартиру.

Зайдя в коттедж, Стас прошёлся по гулким помещениям и поднялся к себе. Заветная тетрадь находилась на месте. Он поправил подушку на диване и полулёжа раскрыл первую страницу. Улыбнулся своему подростковому почерку.

«12 февраля. Офигеть. Этот сон сначала снился урывками, а сегодня накатил полностью. И я действительно там погибаю. Я военный хирург. И я знаю, как проводить операции. Как держать скальпель, вынимать пули и осколки, обрабатывать и зашивать раны. Это что-то запредельное.

Я видел заходящие мессеры. И наши истребители. Это же ВОВ. Обалденно. Грохот, взрывы… и эта реалистичность. Полное присутствие. Чёрт. Рассказать кому – не поверят… лучше не рассказывать. Санитаров вызовут.

И я так натурально испытывал боль… Это точно был сон? Или, как в фантастике, меня туда перенесло?

***

20 февраля. Я уже начинаю бояться спать. Опять этот сон. Но сегодня видел его частично. Мы договаривались с девушкой о встрече в будущей жизни. Говорили про какие-то подвески в виде птиц. И что узнаем друг друга. У неё будут светлые длинные волосы и серые глаза, а у меня синие глаза и необычная улыбка.

И да. У меня синие глаза, отчего все девчонки мои. И они постоянно твердят, что я необычно улыбаюсь. Сегодня специально лыбился в зеркало. Улыбка как улыбка. Хотя да, немного не такая, как у всех.

И вот ещё что: девушка (Катя) плакала, а мне хотелось выть от досады, что умираю. Дрянное это дело – знать, что умираешь. Но я сдерживался, чтобы не напугать её. И мне не просто не хотелось умирать, а не хотелось умирать ради неё, хотелось остаться с ней.

Как я её там назвал? Солнышком? И сейчас некоторые парни своих девчонок так называют. Перекличка поколений…

У неё красивые глаза. Если бы такую встретил – точно своей девчонкой сделал бы.

***

А дальше почти целый час Стас с улыбкой разбирал подростковые каракули о своём детстве и юношестве. И как ему приобрели первый велосипед, и как он красовался на нём перед сверстниками, и как обрызгал Катю в новом платье, а потом на всех парах удирал от криков её бабушки.

И как доставал Катину школьную сумку из оврага, куда закинула её местная шпана, которую пришлось предварительно отогнать от ревущей девчонки. Потом они стирали эту сумку, залитую чернилами из непроливайки, в прудике.

А на информации, кем оказался его отец, Стас нахмурился. Бабушка Кати сказала, что у него такая работа, что передачей ему разговоров с другими людьми можно их подставить. Получается, в той жизни его отец был связан с НКВД... Вот бабушка Соня и беспокоилась о внучке. Вдруг чего ляпнет.

Стас вздохнул: что в той жизни не повезло с отцом, что в этой.

И тут же рассмеялся, увидев строки, где с юмором был пересказан сон с Катей, в гневе топающей ногой. Она запрещала ему нагло улыбаться. Но он же не виноват, что родился с такой улыбкой… сама заказала. И продолжал дразнить её.

Добрался до сна, где они с Катей разговорились о ещё более ранней жизни. Он рассказал ей, как увёл её из бального зала в Москве, передал в руки друзьям офицерам, а сам ещё повертелся среди гостей, стараясь попасть на глаза большему количеству знакомых. Он уже видел, как обеспокоенные родители Натальи вышли из зала. А через некоторое время покинули бал и князь Андрей со своим отцом. И только после этого выскочил на улицу и верхом поскакал в церковь, где его ждали Наталья, священник и друзья офицеры. Сразу после венчания они уехали в Санкт-Петербург.

Следующие строчки были не об очередном сне. А о том, как уже в этой жизни к нему попал кулон.

«10 сентября. Эта запись не о сне. О действительности. Не понимаю, что вокруг меня творится. Сегодня у нас были гости, и мне пришлось развлекать девчонку знакомых. Выдержал около получаса и смотался в парк. Решил спрятаться за беседками. Но не дошёл до них. На кусте что-то блеснуло. Я сначала не обратил внимания, а потом меня словно молнией пронзило. Вернулся, сделав пару шагов назад, и уставился на кулон в виде ворона, взмахнувшего крыльями внутри тонкого ободка. На чёрном кожаном шнурке. Не сходя с места, огляделся: ни людей, ни каких-либо птиц рядом не заметил. Осторожно снял кулон и пробрался обратно в дом. В свою комнату. До вечера сидел там, словно пришибленный. Почти не отводил взгляда от кулона. Это тот самый кулон. С щербинкой. Из снов.»

А над следующими строками Стас рассмеялся:

«20 декабря. Уже давно ничего не снится. А я как последний идиот выглядываю у светловолосых девчонок серые глаза. И ношу на виду кулон. Поверил, что встречу в этой жизни то солнышко? Лох.»

Далее почерк значительно изменился. Стас нахмурился.

«12 февраля. Прошло три года. Три года мне ничего не снилось, и кулон уже был заброшен в коробку в столе. А сегодня опять...

Началась война. Нам дали возможность сдать экзамены, потом направили в военную медицинскую академию.

Во сне нас уже распределяли по госпиталям. Меня определили в Москву, но я отказался. Настоял отправить ближе к фронту. Это, похоже, отец за меня похлопотал. Дома мы с ним поругались.

***

20 февраля. Отец собрался увезти мать в Москву к родственникам. Я потребовал забрать Катю с бабушкой. Пришлось пообещать ему, что подумаю о службе в тылу. Их увезли. Прощаться было некогда, но я навсегда запомню её глаза. Мы разговаривали взглядами!!! Как в первом сне! Прощались… Теперь стало пусто и хмуро без моего тёплого солнышка.

***

30 марта. Стоп! Только сейчас заметил, что сны снятся точно в те же даты, что снились мне несколько лет назад. Неужели всё это правда? Что за мистика?

Теперь о сне. О сне с воспоминаниями. Вернее, от двух почти одинаковых. Я уже в медсанбате. Ад тот ещё. У себя лечим только легкораненых, остальных оперируем и отправляем дальше в тыл. Иногда нет времени на сон. Чуть не падаем от усталости. У одного операционного стола закончишь, поворачиваешься к другому. В глазах темно, зубы сцепил, тряхнул головой, проморгался и снова...

А в ушах крики, крики, крики… Да им надо кричать: наркоз и обезболивающее – главная проблема. А раненые поступают потоком. Кто-то сам доплетётся, кого-то на грузовиках привозят, кого-то на подводах. Одного аж на танке доставили. Танкиста. Тяжёлого. У нас от таких ожогов почти ничего не было.

И сами под бомбёжки попадали. В общем, настоящий ад.

От обоих снов проснулся весь в поту.

Да... забыл про письмо от солнышка. Пишет, что заканчивает укороченные курсы хирургических медсестёр. Хочет попасть ко мне, но её отовсюду гонят. Приказал не дурить и, если предложат тыл, чтобы не отказывалась.

Из головы не уходит тот танкист. Если мне снится реальность, то доехал ли он тогда до серьёзной помощи?

Следующий сон должен присниться сегодня ночью.

***

31 марта. Да. Сны снятся точно по прежним датам. Этот сон я помню подробно. Кажется, готов написать его дословно.

Я уже еле держался на ногах, когда закончил очередную операцию, и меня заменил Потапов. Мне помогли снять халат, развязав тесёмки на спине, я отбросил на грудь маску, откинул брезент, отделяющий операционную и… будто током прошило с ног до головы. Недалеко стояла моя Катенька. Шинель не по размеру, почти до пола, валенки огромные. И шапка налезает на распахнутые глазищи.

И вдруг наступила оглушительная тишина. Затихли крики и стоны, не было слышно перестука медицинских инструментов, и словно в вате утонули голоса хирургов.

Напротив меня замерла она… и взгляд во взгляд…

«Солнышко моё».

«Костя».

«Зачем ты здесь?»

«Я к тебе...»

«Здесь опасно...»

«Я к тебе...»

А потом водопадом прорвался общий шум, а мы уже стояли, обнявшись, и я вдыхал запах, такой ещё домашний запах моего солнышка… скоро она пропитается совсем другими запахами.

– Костя, кто тебе новенькая? – услышал я голос Михалыча.

– Невеста, – ответил, недолго думая.

– Вы… вы это… любовь-то на потом оставьте, на после войны. А здесь дисциплина! Здесь спасать надо, спасать бойцов! Новенькая, документы на стол вон там положи. Нина! Фёдорова! Размести её! Покажи, где что и в операционную! Пусть Таню заменит. А ты, Костя, иди спать. Иди-иди! Через шесть часов разбужу. Жених…

Следующий сон жду 15 апреля.

***

15 апреля. Тоже интересный. Не знаю, смогу ли в подробностях написать… там опять воспоминания примешиваются. Но постараюсь.

Уже через сутки нас так и называли – жених и невеста. И старались делать так, чтобы наши часы отдыха почаще совпадали. И это были часы-островки нашего счастья. А вокруг боль и кровь… И на этих островках мы наслаждались не друг другом, а крепким сном в объятиях друг друга.

Однажды в затишье на фронте, у нас случилась передышка. Почти все раненые были отправлены к санитарным поездам. Мы сколотили запасные подставки под носилки, отремонтировали старые. Поставили новую палатку. Сестрёнки стирали, латали халаты, шили маски... По очереди на речку бегали. Больше мылись, чем купались.

Вокруг наступила редкая тишина. Только иногда, где-то далеко гремела артиллерия, да над нами проносились наши истребители.

Я сидел у входа в одну из палаток. Сестрёнки что-то развешивали на верёвках и тихонько пели «Синий платочек». А я пытался услышать в общем хоре голосок моего солнышка.

Ко мне подошёл Михалыч и, закурив скрутку, сказал:

– Посёлок прифронтовой. Все документы и печати вывезены. Но работница, которая регистрировала браки, не эвакуирована. Я поговорил с ней и посоветовался с командиром дивизиона. Мы кое-что придумали… Оформим справку о вашем с Катериной заключении брака. Первым подпишет подполковник, потом я, как командир медсанбата и женщина, которая регистрировала в посёлке браки. Пока ждём снабжения и передислокации, сыграем свадьбу. У нас есть четыре дня на всё. А как только появится возможность, подтвердите брак в настоящем ЗАГСе.

Меня буквально захлестнула радость. Ну не мог я предложить своему солнышку близких отношений, пока не поженимся. Именно так и сказал однажды Михалычу, когда он выдал что-то… пошутил, будя нас к хирургическим столам, а Катя тогда густо покраснела.

– Иди к невесте, жених. Обрадуй её. Времени на подготовку мало. Погуляем… Пусть люди хоть на немного отвлекутся от войны… Да и вам пора стать настоящими мужем и женой…

Замолчал, улыбнулся и махнул рукой:

– Да ну вас…

Следующий сон жду 16 апреля.

***

16 апреля. Ничего.

***

18 апреля. Ничего.

***

2 июня. Ничего. Я уже погиб? Мы свадьбу хотя бы успели сыграть?»

Стас встал, положил на стол тетрадь и отошёл к окну. Задумался. Судя по недавнему сну, свадьбу они сыграли. Но когда? По снам невозможно определить даты и места нахождения медсанбата. Только одежда подсказывала время года. Скорее всего, свадьба должна была состояться в начале лета. А Катя прибыла в медсанбат зимой. И погиб военврач зимой. Но сколько времени прошло между этими событиями? Больше года или меньше?

Единственное, что он смог сделать, когда сны перестали сниться, нашёл данные на этого военврача и место, где он захоронен. И определил дату его гибели: восьмого января сорок третьего. Самый конец битвы за Воронеж. Битва, правда о которой была очень долго засекречена. Если похоронен в братской могиле под Воронежем, значит, именно в этой битве...

Стас вздохнул и мысленно вернулся к своим снам. Из свадьбы ему приснился только танец с невестой. А если заказать полный сон? Если мистика реальна, то почему бы не попробовать?

Он отправил на кресло пиджак, развязал и откинул на него галстук и, расстегнув верхние пуговицы рубашки, достал кулон.

– Возможно, я совсем идиот, но хочу увидеть наш первый раз с Катей. С солнышком.

Потом немного постоял и, засмеявшись сам на себя, подхватил снятые вещи и отправился в гардеробную.

А утром стоял, упершись руками в зеркало над раковиной, и мрачно смотрел в отражение своих глаз.

– Я знаю, что Настя простила тебя, но как ты сам себя простишь? Ну, давай, думай. Думай, что можно сделать, чтобы она навсегда забыла этот первый раз. Она тоже видела сны, она знает, каким был Константин. И наверняка сравнила эти две ночи.

Стас зарычал, отжался от зеркала и, ополоснув лицо, ушёл в гардеробную одеваться.

Рабочий день проходил обычно, отличался лишь тем, что босс на работе был не в духе. Узнав об этом от первых посетивших его кабинет сотрудников, остальные предпочли избежать даже случайных встреч.

Но в какой-то момент Стас замер над бумагами и отложил в сторону ручку.

– Конечно… – произнёс он вслух.

Поднялся и подошёл к окну.

– Я знаю, как всё исправить.

Вернулся к столу и нашёл в телефоне нужный номер.

– Женя? Мне понадобится твоя помощь.

Глава 33 Правда на ладони

Чем ближе подходило время к новогодним праздникам, тем взвинченнее становилась Настя. Будучи занятой служебными делами, её немного отпускало, но как только она переступала порог комнаты или квартиры, внутри начинал вибрировать, словно вставший колом нервный стержень.

Она и жаждала этой поездки в Сочи, и боялась её, как огня. Трижды ей пришлось столкнуться со Стасом по жизни – если отдельным случаем считать и вечеринку – и трижды всё закончилось плачевно.

Да, на первый взгляд Стас изменился. В нём уже не проявлялось себялюбие, исчезло выпячивание превосходства над ней, пропала привычка учительствовать. Они словно встали на одну ступеньку. Стали равными.

А если всё повторится?.. Она, конечно, сумеет всё пережить и снова выстоять, но она теперь не одна. У неё есть сын…

А тот заставил купить календарик и перед сном делал в нём отметки, вслух сообщая маме, сколько ещё дней осталось до поездки. И обязательно звонил отцу и утром, чтобы поздороваться и рассказать о своих планах, и вечером, чтобы пожелать спокойной ночи. И надо было видеть его сияющие глаза.

Пришло время, и за ними приехал Макс. Высказав ему свои опасения, Настя выслушала ответ брата:

– Поверь мне, он сейчас другой. Не об этом тебе надо беспокоиться.

– А о чём?

– О том, что ты любишь прежнего Стаса. А нового совсем не знаешь. Понравится ли он тебе?

– Спасибо. Успокоил так успокоил.

– Да ладно тебе, Насть. Ларский изменился в лучшую сторону.

***

– Папа!

Первым среди встречавших увидел Стаса Славик и со всех ног бросился к отцу. Вмиг оказался подхваченным и прижатым к груди.

Так, держа одной рукой сына, не пожелавшего отлипать от отца, Стас пожал руку Максу и просто улыбнулся Насте.

– Нас уже ждут, это все вещи?

Он оглянулся, подозвал кивком мужчину, и тот перехватил чемодан у Макса и рюкзак из рук Насти.

– Настя, тебя ждёт приятный сюрприз, – вновь улыбнулся Стас и, переведя взгляд на Славика, прошептал:

– А тебя новый друг.

***

Выходя из автомобиля, Настя опять посмотрела вверх, оценив красоту и изящество здания. А голову затопили воспоминания о счастливых днях, проведённых в пентхаусе. И она удивилась, что эти воспоминания, пощекотавшие душу в груди, не перекрылись тем негативом, что она испытала в последние дни проживания здесь.

Двери лифта распахнулись, открылась дверь в квартиру, и Настя замерла. Её встречала Женька. А из семейной гостевой выглядывал светловолосый мальчишка.

– Здравствуй, Насть, – произнесла Женька и нерешительно шагнула вперёд.

– Привет, Женя, – Настя оглядела подругу. – А ты изменилась.

– Потолстела?

– Чуть округлилась.

– Мы ждём ещё одного, – наклонившись к Насте, выдал тайну Макс. – Уже четыре с половиной месяца.

– Максим! Я сама хотела сказать!

– Женя, – прервал её Стас, – всё готово?

– Почти.

– Хорошо. Мы с Максом быстренько разместим гостей, а ты заканчивай с приготовлениями. Славик, тебе нужна отдельная комната или поселишься с Денисом?

Сын оглянулся на маму, потом посмотрел на мальчишку, вышедшего к гостям, и кивнул:

– С Денисом.

– Вот и хорошо. Макс, помоги ему там освоиться.

Оставшись наедине с Настей, Стас внимательно посмотрел в её уже серые глаза:

– Есть два варианта: любая свободная гостевая внизу или твоя комната на семейном этаже.

– Комнату няни при детской… можно?

– Но она совсем маленькая и без гардеробной.

– Мне хватит, Стас. И вещей немного с собой. Мы же только на пару недель приехали.

– Как пожелаешь. Пойдём, провожу, – отведя слегка разочарованный взгляд, Стас подхватил чемодан. – Я одну из гостевых немного переоборудовал. На обратном пути заглянем.

И заглянули. Гостевая превратилась в мастерскую моделизма.

– Пришлось задействовать все её помещения. Даже душевую. И переместил сюда свои детские поделки.

– Всё-таки будешь продавать тот дом?

– Скорее всего, да. Но модели сюда уже давно перевезены. Сразу после… после тех событий, – немного замявшись, проговорил Стас и, прямо посмотрев в глаза Насте, твёрдо произнёс: – Макс с Женей согласились присмотреть за Славиком. А мы с тобой должны съездить в Воронеж. Поедем рано утром.

– Зачем?

– Во-первых, тебе надо помириться с отцом и встретится со Светланой Игоревной. Они с самого начала знали, что ты жива, но тщательно эту тайну хранили. И ждут тебя. Во-вторых, ты должна узнать всю правду о нас с Марианной. Поверь, она кардинально отличается от той, что сложилась в твоей голове.

– А здесь рассказать?

– Я уже говорил: это надо увидеть собственными глазами. И… и есть ещё видео. И письмо, присланное анонимом. Если ты всё это сложишь вместе, то оценишь произошедшее совсем по-другому.

– Славик обидится.

– Он не приучен к дальним поездкам на автомобиле. Тем более к серпантинам. Выдержит ли?

– Эй!! Настя, Стас!! Топайте к столу! Сколько можно вас ждать, – раздался звонкий голос Женьки.

***

В отличие от сына, Настя чувствовала в себе напряжение. И не могла понять, что происходит, в чём проблема?

Казалось бы, непринуждённый разговор за столом, воспоминания об университете, рассказ о сложных родах у Жени должны были способствовать успокоению. Но стержень в её душе лишь болезненно крепчал, вибрировал ещё сильнее, и нервы отзывались на эту вибрацию крайне неприятно.

И только вбив себе в голову, что просто боится поездки в Воронеж, немного успокоилась. Но решила не отменять её. Стас имеет право на свою версию этих лет его жизни. Да и сближаться надо. Хотя бы ради сына.

А перед сном они не могли наговориться с Женькой. Тот период её жизни тоже был непрост. Не сразу Макс перешагнул через обиду, и за свою любовь ей пришлось биться. И ревности было по горло, когда видела Макса с другими девушками, и слёз, и истерик. А потом, будто по мановению волшебной палочки, всё разрешилось. Макс пришёл сам, молча протянул цветы и молча обнял.

Но в полной мере она ощутила счастье, только получив письмо от Насти. Доброе, с нарисованным солнышком в его начале. От всей души наревелась и, наконец, согласилась на поход в ЗАГС.

Уснули они вместе на достаточно широкой кровати, приготовленной для няни. И не услышали, как их посетили два мужика в халатах, посмотрели на своих женщин, потом друг на друга, пожали плечами и разошлись спать.

***

В дороге разговаривали мало. В основном говорил только Стас. О своих новых предприятиях, о помощи друзей, о совместных знакомых. Но когда он стал рассказывать о благотворительном фонде, Настя немедленно подключилась, ожила и даже немного «отпустила» себя.

Но перед самым Воронежем опять замолчала. Всё прокручивала и прокручивала в голове, что же такого особенного ей покажет Стас, что она безоговорочно ему поверит. Она видела свадьбу Стаса, видела его с женой на свадьбе Макса. Нет-нет, но и мелькали фото в интернете, хотя она старалась всячески избегать воронежских новостей. И Макс никогда не говорил, что брак Ларских неудачен. Наоборот, уклонялся от ответов на её прямые вопросы.

Настя боялась, что ей станет стыдно за Стаса, за его неуклюжие оправдания, будто это не он, а она оправдывается перед ним. Только твердила себе, что надо уметь прощать людей за их поступки, если они искренне раскаиваются. И надо помнить о сыне, и о заглушаемой в себе любви.

От размышлений отвлёк голос Стаса:

– Давай сначала заедем в коттедж, затем в гостиницу, где я теперь живу. Там же перекусим, а потом посмотришь кино о моём отце.

– Кино? Что за кино?

– Будь терпеливой. Всё по порядку.

Настя не ощутила душевной боли, когда они заехали на территорию коттеджа в стиле хай-тек, но, посмотрев на широкую дорожку к дому, которая была довольно небрежно очищена от снега, вспомнила видео прохода по ней сладкой семейной парочки. На душе стало не больно и не горько, стало тошно.

– Посмотри на дом. Замечаешь изменения? – спросил Стас, помогая Насте выйти из автомобиля.

– Вход перестроен. Он теперь шире. Я смотрела видео. Двери раздвигаются.

– Пойдём.

Настя не воспротивилась тому, что Стас, как и когда-то Марианну, приобнял её за талию.

– Поддержу тебя, чтобы не поскользнулась. Я не настаиваю на тщательном содержании территории.

Они поднялись по ступенькам, и стеклянные, с лёгкой тонировкой двери начали разъезжаться за пару шагов до них, а перед самым порогом рука Стаса соскользнула с талии, и он немного подался в сторону.

Шаг за порог… и Настя не поняла, что произошло. Стас оказался за явно толстым стеклом. Остановившись, он развернулся и улыбнулся. Что-то сказал ей, но голоса она не услышала.

Стас вернулся на улицу и вошёл уже к ней.

– Помнишь, я говорил тебе о перестройке дома?

– Помню.

– Пойдём дальше. На входе, холл и коридор второго этажа разделены стенами. Но стеклянной только здесь, чтобы папарацци не засекли наше истинное положение. На этой половине жила Марианна. Отсюда на второй этаж теперь есть новая лестница.

Настя осматривала когда-то неплохо изученное помещение с огромным удивлением.

– Ничего не понимаю...

– Мы были мужем и женой только де-юре*. Де-факто* жили раздельно. Зная её характер, я заранее огородил себя от провокаций.

– И… и как она это восприняла?

– То шутила, что это ненадолго, то бушевала. Достала всех: и повара, и горничных. В результате осталась без обслуживающего персонала. Опять заистерила, требуя нанять новых. Я отказал. Своим я доверял и очень хорошо платил за молчание. В отместку она разнесла свою половину дома. Перебила посуду, даже почти все светильники и зеркала. Переломала жалюзи. Всему досталось. Несколько месяцев жила в таких условиях, требуя купить новую мебель и всё вокруг отремонтировать. Потом смирилась. Дом привели в порядок. И после клятвенных заверений, что больше не будет обижать обслуживающий персонал, я разрешил им работать на её половине.

– И она это скрыла ото всех?

– Да. Скрыла. Так предписывал брачный контракт, но, как она потом призналась, ей было стыдно перед подругами, да и вообще перед всей элитой. И была благодарна, что в обществе я вёл себя, как без ума влюблённый в свою жену муж.

– И строители не выдали вас? Они могли бы заработать кучу денег на такой новости.

– Строители приехали издалека: Игорь позаботился. И им сказали, что коттедж делят две родственные семьи. Поэтому эти работы они восприняли адекватно.

– Невероятно… столько лет…

Настя была ошеломлена увиденным. А Стас провёл её на свою половину. Показал новую кухню и её прежнюю комнату, которая стала для него и спальней, и кабинетом. А соседнюю гостиную на втором этаже он переоборудовал под библиотеку.

– Я остался без бассейна, поэтому увёз все детские поделки в Сочи. Но зато у меня был незаметный выход из дома. Пойдём, покажу.

Взяв всё ещё растерянную Настю за руку, он повёл её на первый этаж, и оттуда они попали в одноэтажную галерею, протянувшуюся через весь парк.

– Там у нас служебный выезд с территории. Там же небольшой гараж. Эта галерея ведёт к нему. Так я покидал дом незамеченным. Папарацци даже коптеры поднимали, пытаясь сделать лишние фото. Но это им не удавалось. Хотя мы иногда выходили, конечно, прогуляться по саду под ручку. Но это было редко. Именно по этой галерее я рассчитывал сбегать к своей настоящей семье. Прости меня за те легкомысленные планы.

Настя промолчала. Она медленно шла по галерее, рассматривая утонувший в снегу парк. Создалось впечатление, что там вообще не было никаких дорожек.

– Свадьбу играли в ресторане, а сюда, в парк под навес, переместились уже с ограниченным кругом гостей. Мы с Марианной рано ушли в дом, и именно в этот вечер она узнала о его секрете.

Стас развернулся к Насте, и они остановились.

– И в этот же вечер я нашёл в сейфе твой кулон, подложенный Викой. Я взвыл от осознания того, что произошло.

– Так сложно было подать на развод? – скептически спросила Настя.

– А вот об этом поговорим в гостинице. Но сначала поедим. Не знаю, как ты, а я голоден. Перекус в Ростове был не так уж обилен.

Настя вздохнула и отвела прищуренный взгляд от такого же прищуренного синего.

– Хорошо, поехали.

В автомобиле они опять молчали. Настя пыталась и рассматривать родной город, и одновременно приводить мысли в порядок, причём без какого-либо успеха. А перед глазами стоял разделённый на две половины коттедж. Она столько раз прокручивала в голове счастливую жизнь Стаса за стенами этого дома, которая приносила ей невероятную душевную боль, а всё было с точностью до наоборот.

С такими взлохмаченными мыслями она пообедала в ресторане гостиницы и поднялась в номер к Стасу. Он оказался двухкомнатным, просторным, обставленным современной мебелью и с небольшим закутком-кухней. Одна из комнат – та, что проходная – была превращена в кабинет.

Повесив верхнюю одежду во встроенный шкаф, Стас сразу подвёл Настю к столу и открыл перед ней ноутбук.

– Эту флешку мне подкинули несколько лет назад. Ещё до того, как обнаружили ту ложную могилу.

– Как это подкинули?

– Очень просто. Я садился во внедорожник, в этот момент подошёл парень и бросил её на сиденье. Пробурчал, что информация на ней исключительно для меня. Я думаю, ты должна догадаться, кто автор письма. Он хорошо тебя знает. Читай.

Взгляд Насти прикипел к экрану.

«Предоставляю тебе эту информацию исключительно ради Насти:

Первое. Она любит тебя. И будет любить. И после того, что произошло, достаточно стойко держится. Ни слёз, ни истерик.

Второе. Я знаю, что ты попал в западню. И когда из неё выберешься, то возобновишь поиски Насти. Но запомни: если начнёшь действовать неосмотрительно, и твой отец предпримет хотя бы одну попытку убрать её физически, то я уничтожу вас обоих.

Но если всё сложится, и ты будешь готов кардинально изменить свою жизнь, то видео, которое я прислал, поможет тебе доказать невиновность перед Настей.

Не ищи её раньше времени. Сначала разделайся с этим браком и выполни обязательства перед отцом. А я пока сделаю всё, чтобы оградить её от нависшей угрозы.

И ещё кое-что ты должен знать. Эраст Ларский до сих пор шантажирует твою мать, не подпуская её к вам, своим детям.

На этом всё.»

Настя уронила голову на руки, а по груди резануло болью.

«Саша...»

– Догадалась, кто это?

– Да, – прошептала она, медленно подняв голову.

– Боюсь предположить, кто он и откуда, если сумел добраться до моего отца. Теперь посмотри видео, которое он прислал.

На экране появился большой кабинет. За столом Настя увидела Эраста Леонидовича, работающего с документами. Он поднял голову, и через некоторое время к нему стремительно зашёл Стас.

– Я предполагал, что в последний момент ты захочешь отказаться от свадьбы. И вижу, что ты пришёл именно с этим.

– Да. Я всё отменяю.

Настя выпрямилась и замерла перед экраном. Казалось, даже не дышала, вслушиваясь в разговор.

– Я следил за каждым твоим шагом. Знаю, что ты подготовил подушку безопасности. Своей финансовой безопасности. Считай, что её уже нет. И я подготовился к твоему выпаду, сын. И даю на отсечение руку, что ты женишься. И не просто женишься. Твои годы, проведённые в браке с Марианной, будут самым счастливыми в жизни. Подожди возмущаться. Подойди сюда. К монитору.

Стас склонился над столом, и было заметно, с каким изумлением и негодованием он перевёл взгляд на отца:

– Как ты посмел за нами следить?!

– Не следил. Видеонаблюдение установлено моими людьми вчера. Твою охрану к пентхаусу больше не допустят.

– Что ты задумал?

– Твоя сожительница встретила моих людей, которые представились дополнительной охраной, присланной тобой. Посмотри видео встречи. Узнаёшь?

– Курт...

Настю аж передёрнуло от произнесённого имени, и её руки взметнулись ко рту. Но сдержать возглас не успела. С каждой последующей фразой невидимый обруч всё сильнее сжимал её голову. А голос старшего Ларского со всё возрастающей болью врезался в мозг.

– Ничего с твоей шлюхой не произойдёт. Но только в том случае, если свадьба состоится. И ещё есть условия. Если ты хоть один раз при гостях глянешь на Марианну косо, то Курт сделает своё дело! Пойдёт твоя Настя на корм червям, присыпанная двумя метрами земли! Поэтому ты будешь улыбаться невесте так, как будто это самый любимый человек на планете, будешь носить хрупкую Марианну на руках, нежно обнимать и беспрестанно целовать её. И не только на свадьбе, но и все пять лет брака. С этой минуты и до самой свадьбы рядом с тобой постоянно будут мои люди. Ты не сделаешь ни одного звонка никому и ни с кем не свяжешься: у тебя уже изъяли ноутбук...

– Останови, Стас. Хватит. Пожалуйста, хватит, – прошептала Настя. – Я больше не могу... я всё поняла...

Стас остановил видео.

– Настя, с тобой всё в порядке? Настя!

«Так это Курт был тем добрым охранником…»

Настя чуть тряхнула головой. Не о том думает... не о том. Стас... он же...

Столько лет она прожила с уверенностью, что Стас предал её тогда, подготовив ей участь любовницы, а оказывается, он действительно был в самой настоящей западне. И пошёл на это ради неё. Ради того, чтобы она осталась жива.

В груди застонало, горячим опалило газа, а по горлу резануло болью...

Стас сдёрнул её со стула, развернул к себе и увидел остекленевший взгляд, проходящий сквозь него, и мелко дрожащий подбородок.

– Солнышко, скажи хоть чего-нибудь. Я знаю, что в наших отношениях сейчас огромная трещина, может даже между нами пропасть. Я безмерно виноват перед тобой. Но позволь мне всё исправить. Позволь отогреть твоё сердце… солнышко...

«Отогреть твоё сердце», – пронеслось эхом в её гудящей голове.

Она почти не плакала после того раза на смотровой площадке. Столько лет держала себя в стальных руках, что почти забыла, что такое слёзы. Плакать заставила только гибель Саши. И записывая последние сны о Константине, она не смогла их сдержать.

А теперь всё, что скопилось за эти годы, поднималось на дыбы и рвалось наружу. Плечи затряслись, но она ещё держалась…

– Настя!

Стас обнял её, и в этот момент плотина рухнула. Слёзы прорвались, и через них вырвалось наружу всё: и её любовь, и пережитая боль, и гибель Саши...

Она не только плакала, она разрывала кокон, в котором хранила себя, свою душу, свои воспоминания, свою прошлую жизнь, живя только настоящим, живя только сыном. Стас что-то говорил и говорил, но слова не доходили до её сознания. Хотя она ощущала тепло его груди, тепло рук и перестук его сердца.

И вдруг пришло понимание, что и он прошёл через страшное. Ультиматум отца, ненавистная женщина рядом, постоянный театр за пределами дома. А ещё её ложная гибель… и кулоны в вазе на могиле...

И мысли о том, что пережил Стас, стали останавливать бешеную карусель в голове. Вытерев слёзы ладонями, она другими глазами посмотрела на его волосы с проседью, на шрам, разглядела глубокие складки у рта. Потом заглянула в синие глаза. В них тоже стояли слёзы. Просто они не лились.

– Я… я столько лет думала о тебе плохо… – прошептала она.

– Насть, давай сейчас поплачем, а потом всё начнём сначала.

– Опять будем знакомиться?

– Угу, – снова прижав её к себе и уткнувшись в волосы, ответил он. – Я Стас Ларский. Когда-то был полным дураком. Теперь немного поумнел.

– Я Настя… – и, поняв, что больше ничего не сможет сказать, вновь заревела, но в этот раз с пробивающейся улыбкой.

* Де-юре - латинское выражение, которое обозначает юридическое представление о факте или ситуации.

Часто противопоставляется понятию «де-факто», которое обозначает фактическое положение дел.

Глава 34 Оранжевый бриллиант

– Утром я приготовлю тебе завтрак, – это было последнее, что она услышала перед сном, а когда проснулась, в номере уже стоял возбуждающий аппетит запах.

Настя встала с кровати, накинула просторный мужской халат и прошла в импровизированный кабинет. На диване, где спал Стас, стопочкой лежало аккуратно сложенное постельное бельё. Видимо, он не хотел заходить в спальню, чтобы положить его на место, решив дать ей выспаться.

– Проснулась? – из закутка высунулась голова со взъерошенными влажными волосами. – Иди в душ или понежься в джакузи. Но недолго. Я скоро закончу.

В ванной Настя посмотрелась в зеркало и ахнула, увидев припухшее лицо с покрасневшими глазами.

Приняла душ, умылась холодной водой, которая мало помогла. Глядя в зеркало, мысленно перебрала вчерашние события и с облегчением вздохнула: настроения реветь больше не было. Наоборот, в груди будто наступил рассвет, повеяло приятным бризом, выносящим из души остатки переживаний и страхов. Если бы и Саша объявился, то она уже сейчас стала бы абсолютно счастливой.

Настя ещё раз вздохнула, улыбнулась сама себе и отправилась к Стасу.

– М-да… – проговорил он, – видок тот ещё... Будто я всю ночь допрашивал тебя с пристрастием. Такой показываться перед родственниками нельзя. Но выход есть.

Позавтракав на скорую руку, Стас отвёз её в салон, после которого отчасти отдохнувшая, но и отчасти уставшая от услужливо-прилипчивых работников, Настя стала выглядеть значительно лучше.

Ничто не дрогнуло в её душе при подъезде к коттеджу у соснового бора, не дрогнуло и при заходе в дом. Не успела она к нему прикипеть сердцем.

Владимир Викторович благоразумно не рванулся её обнимать, а Светлана Игоревна немедленно прижала к груди. В её глазах светилась неподдельная радость.

Разговорились о прошлых событиях уже за чайным столиком, где Владимир Викторович попросил прощения у Насти, и протянул ей два письма.

– Это прощальные письма твоей мамы. Одно она написала мне, второе – тебе. Их мне отдала санитарка больницы, где лечилась Маша. Уже после того, как… А это, – недоговорив, он кивнул на фотоальбом, – семейный альбом вашей первой семьи.

Подрагивающими пальцами Настя взяла письма и вопросительно посмотрела на Владимира Викторовича.

– Да-да, прочитай оба.

Она встала и отошла к эркеру. Вынула листок из первого конверта. Почерк узнала сразу: несколько маминых записок из больницы хранились в её заветной шкатулке.

Письмо было коротким. Мама благодарила мужа за прекрасное время, что прожила рядом с ним, и за его к ней любовь. Предложила долго не оставаться одному и найти себе хорошую женщину. В самом конце, напомнив, что у Настеньки больше нет никаких родственников, попросила вырастить её в заботе, любви и обязательно выучить. Она хотела, чтобы дочь получила высшее образование. Ещё попросила раскрыть правду о настоящем отце только после вручения ей диплома.

Вытерев ладонью вновь выступившие слёзы, Настя вскрыла запечатанный конверт.

«Ласточка моя. Моя милая, ершистая девочка. Прости, что сразу не раскрыла тебе тайну твоего рождения. Я боялась, что вы с Владимиром Викторовичем отдалитесь друг от друга. Я хочу, чтобы ты выросла рядом с ним, как с родным отцом. Ведь дети часто очень негативно воспринимают такую новость.

Сейчас ты будешь рассуждать, как взрослый человек. Возможно, ты уже замужем, а возможно, у тебя уже родилось своё дитя. Тогда ты обязательно поймёшь меня. Ребёнок должен расти в душевном равновесии.

Твой настоящий отец погиб. Его звали Марков Василий Данилович. Сразу признаюсь, наш брак с ним был ошибкой. Влюбились, поспешили в ЗАГС и только потом поняли, что это была не любовь, а лишь влюблённость. Но человеком он был хорошим и был без ума от тебя.

Пишу и плачу от того, что не увижу, как вырастет моя дочка, не увижу её первой влюблённости, не сыграю ей свадьбы, не повожусь с внуками...

Но если там, на небесах, на самом деле что-то есть… то я всё время буду рядом, моя заинька. И всё увижу.

Будь счастлива, доченька.

Твоя мама.»

Настя очнулась, только когда сзади её приобнял Стас.

– Плачем? Придётся опять ехать в салон.

Она обернулась, глянула в настороженные синие глаза и вздохнула, вновь уставившись на заснеженный парк за окном.

– Всё нормально, Стас. Всё нормально.

– Настя, у Владимира Викторовича не было ни единого шанса защитить тебя тогда. Пострадали бы все сотрудники ваших предприятий. Об этом я узнал уже позже. Но... признаюсь, тогда мне было всё равно, какой ценой я доберусь до тебя. Не вини отца. Ему сказали, что я по уши влюблён, что вижу тебя будущей женой. И что хотел наладить с тобой отношения после неудачной вечеринки.

– Об обиде я уже забыла, Стас. Просто сейчас стою и вспоминаю, что Владимир Викторович в самом деле любил меня. И письма сохранил... и альбом. Всё сделал, как просила мама.

– Так ты его простишь?

– Да. Я думаю, что отец… – она запнулась, но продолжила уже более уверено: – Что отец и Светлана Игоревна не обидятся, но я хочу как можно быстрее вернуться к Славику.

– Я тоже. Иди обними отца и в дорогу.

***

В Сочи они вернулись уже в начале ночи. В этот раз в дороге больше говорила Настя. Рассказывала о своей жизни. Как ушли от Курта, как выносила и родила сына, как осела в интернате и стала там директором. О Саше и его семье дала лишь общие сведения, но Стас и не настаивал на подробностях, понимая, что пряталась она далеко не в обычной семье. Но вопросов о сыне задавал много: хотел знать о нём всё.

В квартиру постарались зайти тихо, чтобы никого не разбудить, но, судя по всему, их ждали. И Макс, и Женя. Мальчишки уже видели седьмой сон.

Пока принимали душ после дороги, Женька быстро накрыла стол. Немного поговорили, и Стас с Настей, наконец, остались одни.

– Я так и не спросила тебя о Виктории. Ей удалось избежать того замужества?

– Да. Но отец расторг договор с учебным заведением в Англии, и ей пришлось вернуться. Я спрятал её в Москве, а через два месяца она заключила фиктивный брак с Русланом Лисовским. Ты знакома с ним.

– Нет…

– Лекс.

– Ааа, этот… – Настя передёрнула плечами, вспомнив взгляд этого парня там, на той вечеринке.

– Все, кто там присутствовал, повзрослели, Настя, – отреагировал Стас, поняв, что именно она вспомнила, и, сделав глоток сока, продолжил: – Я уже рассказывал: Руслан успешно руководит двумя моими предприятиями. Я помог ему заключить новый договор на обучение сестры, и она снова уехала. Постепенно фиктивный брак перерос в настоящий. Они ждут дочь… месяца три осталось.

– Я рада за Вику, – улыбнулась Настя. – Эраст Леонидович простил её?

– Нет. Вычеркнул из завещания. Сначала её. Два месяца назад – меня из-за развода, а неделю назад вернул мне статус наследника. По секрету мне донесли, что его молодая жена оказалась бесплодной.

– Вика расстроилась?

– Нет, конечно. У неё есть любимый муж и надёжный я.

– А… а к маме вы ездили?

– Естественно. Уже на следующий день после получения того письма рванул в Питер. Ты даже не представляешь, какая это была встреча… Вика съездила немного позднее. Я вас обязательно познакомлю. Кстати, офис мамы находится напротив того здания, где работала ты. Возможно, вы видели друг друга.

– В нём было неплохое кафе, я часто там обедала. Твой отец узнал о встрече?

– Да. Но ничего предпринять не смог. Все атаки на бизнес мы отбили... Подожди... Да у тебя глаза уже закрываются. Пойдём, провожу и взгляну на сына.

Настя присела у кровати, недалеко от которой слегка светил ночничок, погладила Славика по волосам и поцеловала ладошку.

– Хороший синеглазик получился, – прошептал Стас. – Я ведь когда-то говорил, что у нас родятся прекрасные дети…

Настя встала и внезапно оказалась развёрнутой к Стасу.

Он приподнял её руку и положил на ладонь маленький бархатный футляр.

– Настя. Я приобрёл его ещё тогда… когда мы были счастливы здесь, в этой квартире. Оно сделано на заказ. Я был уверен, что люблю тебя сильнее, чем Катю из той жизни. Думал, поговорю с отцом, откажусь от свадьбы и надену на твой палец кольцо. Но получилось так, как получилось. Я понимаю, что после поездки в Воронеж тебе надо прийти в себя. Ведь правду ты только-только узнала… Но я хочу именно сейчас сделать тебе предложение. Стоя рядом с сыном. Я твёрдо уверен, что теперь смогу защитить свою семью… и тебя, и Славика, и следующих наших детей. Выходи за меня замуж. Можешь сразу не отвечать. Я знаю, тебе нужно время.

Стас наклонился, погладил вихры сына и вновь улыбнулся Насте.

– Спокойной ночи, отдыхай.

И сразу вышел, осторожно прикрыв за собой дверь детской.

А Настя ещё с минуту постояла неподвижно, потом вздохнула и прошла в комнату няни. Сев на кровать, некоторое время смотрела на оранжевую коробочку, а затем открыла её. И улыбнулась. Стас есть Стас… Само кольцо было обвито ажуром изящного растения, лепестки которого поддерживали крупный переливающийся камень.

– Так вот ты какой, оранжевый бриллиант…

– И я тебе куплю украшения с оранжевыми бриллиантами. Ты знаешь, что они бывают цветными?

Да. Именно это он сказал в их первую ночь. И выполнил обещанное.

***

Ни на следующий день, ни после они не говорили о сделанном предложении. Хотя Стас каждое утро поглядывал на Настины пальцы, ожидая увидеть заветное кольцо.

Новый год встретили в уютном семейном кругу, а остальные дни провели в разъездах. Возили детей на горки, катали на лошадях, кормили их в детских кафе, устраивали им квесты. Побывали в парках олимпийского комплекса и в океанариуме. Несколько дней у них гостили родители Насти, и они довольно быстро нашли общий язык с обоими мальчишками.

Но пришло время, и зимние каникулы закончились. Макс увёз своих в Воронеж, а Настю до интерната сопроводил Стас. Пришло время расставания. Глаза у сына погрустнели, и он почти не отходил от отца.

С трудом отлипнув от него у ворот и понурив голову, Славик подошёл к матери.

– Мам, папа ведь правда к нам будет приезжать?

– Да. Папа всегда выполняет обещанное.

Сказав, Настя посмотрела на Стаса и вздрогнула. Вдруг резко наступила полная тишина, а вокруг всё исчезло. Глаза в глаза, а в них надежда и тоска. И взглядов разговор:

«Прости…»

«И ты прости…»

«Люблю...»

«И я...»

«Так ты согласна?»

«Да. Я выйду за тебя».

Он и Она, и их Дитя. Тройной удар, волна ломается в прибой.

Проходит нежно вскользь, неся любовь.

Три сердца бьются в унисон, двойная сини чистота и серого покой... и детский смех.

Для взрослых больше нет помех.

И есть Судьбы вердикт: любовь троих соединит…

***

Договорились, что свадьбу – по требованию Насти скромную – сыграют в конце июня. Раньше невозможно: во-первых, Женьке надо успеть родить и восстановиться после родов, а во-вторых, Насте необходимо передать интернат в надёжные руки. И они нашлись – уломали Павла Сергеевича. Он был одним из любимых воспитанниками преподавателей, что не мешало ему оставаться строгим и требовательным. Насте устроили самый настоящий праздник-проводы и добились обещания, что она не будет забывать интернат и обязательно приедет в гости.

Садясь в такси, она с трудом сдерживалась от слёз и смотрела на особняк до тех пор, пока он был виден из автомобиля.

– Шею не сверни, сестрёнка, а то Стас меня окончательно прибьёт…

– Здорово тогда досталось?

– Терпимо. Я бы на его месте сильнее отметелил.

А в Воронеже, не успев выйти из вагона, тут же попала в объятия Стаса.

– Хорошо, что приехала за неделю до свадьбы, а не за час до регистрации, – проворчал он. – Тебя в салоне ждёт платье. Мне отказались его показывать. Даже топанье ногами не помогло.

– Правильно сделали, – вырвавшись из объятий, рассмеялась Настя, и на руках Стаса тут же оказался их синеглазый сын.

От платья она задохнулась дважды. Первый раз, когда увидела его, второй – когда увидела в зеркале в нём себя. Свадебное платье Марианны померкло…

– Сколько же оно стоит? – очухавшись, проговорила Настя.

– От вашего жениха поступила просьба скрыть цену.

– Такое дешёвое, что жениху стыдно? – подколола Настя.

– Особенно болеро такое дешёвое, что вы можете грохнуться в обморок. Его к нам везли под охраной. И до сих пор охрана здесь. Всё, что на кружевном болеро переливается – цветные бриллианты.

– И охрана поедет с нами в ЗАГС?

– Это вы у жениха спросите… может, и поедет. Платье отлично село. И даже подчеркнуло фигуру. Ничего подгонять не надо. Вы будете без фаты, в причёску вплетут украшение. Оно сейчас в банковской ячейке. И болеро после примерки отправится туда же. Невеста довольна?

– Невеста в шоке… – проговорила Настя, – а жених получит нагоняй за такую роскошь.

А жених нагоняй не получил, потому что встретил невесту, стоя на коленях и опустив голову.

– Отсекай.

– А кто вместо тебя женихом будет?

– Всадник без головы.

– А лошадь где?

– Конь. Уже к ресторану доставили.

– Майн Рида в детстве перечитал? Вставай, рассказывай, что ты там ещё придумал со свадьбой?

– Честное слово, больше ничего особенного, – поднявшись с колен, сообщил Стас и притянул приготовившуюся для поцелуя Настю.

– Нет-нет. Никаких постельных отношений до свадьбы. И никаких поцелуев. Доберёмся до кровати девственниками.

Настя расхохоталась.

– Даже в щёчку ни-ни?

– Ни-ни. А то не сдержусь и возьму прямо тут, на полу. Пошли обедать, я голоден.

Перекусив в ресторане гостиницы, они поехали осматривать зал, где будет проходить свадьба.

– Думал, народу немного наберётся, но дело такое: никого не хотел обидеть. Приедет мама со своим будущим мужем, Владимир Викторович со Светланой Игоревной, придут Максим с Женей, Руслан с Викой, твоя Елена с сыновьями, с работы...

Пока Стас перечислял родных и знакомых, приглашённых на торжество, Настя вспоминала своих воронежских «ангелов-хранителей». Как она хотела увидеть их на свадьбе, но где их теперь искать? И осталось всего ничего: несколько дней. И вдруг услышала:

– … и всех твоих университетских охранников Макс разыскал. Никто не отказался. Все прибудут с жёнами. Ещё сотрудники из фонда приедут и из министерства образования пара мужиков тоже с жёнами… в общем, человек шестьдесят-семьдесят набирается. По современным меркам это немного. Из элиты и прессы – никого. Хотя намекали и напрашивались. Хватит с них прошлой ложной свадьбы. Мы приехали.

Когда их сопроводили в зал для торжеств, там никого не было, но заметно, что приготовления уже начаты. Всё по современным стандартам: отдельный стол для молодожёнов и множество круглых в зале.

– А почему они разные по размеру?

– Желание гостей – закон. Кто-то хочет сидеть только вдвоём, кто-то, как твои парни из универа – компанией. Вон те два стола, самые близкие к нашему, займут родители, Вика с Русланом и Макс с Женей. А там будут открыты двери на балкон, – развернув Настю к панорамным окнам, сказал Стас.

Затем, развернув в противоположную сторону зала, показал на возвышение:

– У нас будет живая музыка. И мы сейчас проведём репетицию танца жениха и невесты. Нам надо выбрать одну композицию из нескольких.

Стас поднял руку, и кто-то невидимый включил музыку. Но вальс шёл за вальсом, и ни один не затронул душу Насти.

– Может, ты сам выберешь? Они все красивые. Особенно Зимний вальс.

– А может, эту песню?

Стас вновь поднял руку, и в зале зазвучал «Синий платочек» в современном исполнении. Глаза Насти распахнулись, и она резко развернулась к Стасу. И не заметила, как оказалась втянутой в танец. А по щекам заскользили слёзы: и от воспоминаний о войне, и оттого, что они оба неразрывно связаны с прошлым. С их оборванным счастьем, которое они должны возродить в этой жизни.

– Нас не поймут, – пробормотала она, когда композиция закончилась.

– А это так важно? – спросил Стас и вновь поднял руку: – Продолжаем!

И вновь зазвучала песня...

***

После двухчасовой репетиции их пригласили на балкон, где был накрыт столик с напитками и лёгким перекусом.

– Какой красивый тихий дворик, – восхитилась Настя. – Папарацци наверняка сюда проберутся.

Стас ухмыльнулся:

– Не проберутся. Бриллианты на тебе будет охранять спецназ всего мира.

– Это же бешеные деньги, откуда они у тебя?

– Признаюсь, что болеро взято в аренду, оно мне не по карману. А само платье и украшение для причёски – твои.

– Но и это дорого.

– Не зацикливайся. Лучше давай до свадьбы поговорим о том, что тебя терзает. Я же вижу, что ко мне есть вопрос, который ты никак не можешь задать.

Настя немного помолчала, вертя в пальцах бокал с коктейлем. Но затем вскинула голову и посмотрела прямо в синие глаза.

– Ты изменился, Стас. Стал совсем другим.

– Да, согласен. Всё произошедшее повлияло на меня. И это естественно. Трижды тебя потерять, и последний из них – окончательно… Не дали сойти с ума воспоминания о тебе в той жизни. Ты же смогла пережить мою гибель. Значит, и я обязан жить дальше. Сначала держало на плаву именно это, а потом появился благотворительный фонд. Ты спасала людей на хирургическом столе, а я помогал детям. И уже смирился со своей участью.

– Казалось бы, радоваться надо, а мне грустно.

– Почему?

– Я скучаю по тому Стасу. С озорными огоньками в глазах и с предвкушающей улыбкой.

– Женщины есть женщины, как и всегда, не знают, что же им надо, – проворчал Стас. – Но я тебя обнадёжу. Прежний я никуда не пропал. Просто зажат бронёй боязни тебя потерять. Однажды ты сняла с меня шелуху мажорства. Думаю, и эту броню снимешь. Только ты способна её пробить.

– А у меня ещё есть вопрос.

– Спрашивай.

– Ты опять будешь в белом костюме?

– Вот ещё… в традиционном чёрном.

Глава 35 Сопряжение с прошлым

Настя часто слышала от женщин, что сама свадьба их утомляла. Постоянное внимание к себе, желание подвыпивших гостей – часто совершенно незнакомых – пообщаться с молодожёнами, музыка, танцы, плотная закуска…

Но её свадьба принесла только радость. Удивительно мудрый подбор гостей сказался на общении. Настя сама хотела поговорить почти с каждым. Хотела обнять всех, а особенно своих «ангелов-хранителей». Была счастлива увидеть бывшего ректора университета, не обходила вниманием Елену, познакомила её со Светланой Игоревной, и они явно нашли общий язык.

Настя была легка, раскрепощена и полна предвкушения о надвигающейся первой брачной ночи. Они так давно не были близки со Стасом… от одной этой мысли душа замирала, по телу пробегали мурашки, а живот скручивало в спираль.

А их танец жениха и невесты произвёл фурор. Такого не ожидал никто.

Настя кружилась по залу и видела вокруг не гостей из современной эпохи, а счастливые лица в военной форме, будто отдавала им свой долг.

В какой-то момент наступила тишина. Настя со Стасом в это время разговаривали с Русланом, который когда-то был Лексом. И тот выдал тайну, что Стас чуть ли не прибил парней за то, что пялились тогда на его девушку. В общем, попало им ни за что.

Они обернулись в сторону дверей на балкон. Гости довольно активно туда стекались. Подошли и Настя со Стасом.

– Стас… – поражённая увиденным, выдохнула Настя.

На перилах сидел огромный чёрный ворон и взмахом крыльев отгонял всех, кто пытался выйти.

– Пойдём, – прошептал ей на ухо Стас. – Он нас ждёт.

Как только они вышли из зала, ворон сразу успокоился и сложил крылья. Поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, он внимательно их оглядел. А затем вдруг застыл, и Настя поняла, что он неотрывно смотрит на Стаса. Она заглянула тому в лицо и заметила прищуренные глаза.

Затем ворон встрепенулся, ещё раз глянул на Настю и, развернувшись, спланировал в садик, и уже там, взмахнув крыльями, поднялся выше и исчез за соседними зданиями.

– Ты ведь разговаривал с ним?

Стас не ответил, пристально смотря на то место, где сидел ворон.

– Стас... Стас!

– А... прости... Да. Он сказал, что нам больше не нужен корректор. Мы справимся сами.

– Корректор? Какой корректор?

– Помнишь встречу с ним на кладбище?

Настя резко выдохнула. И вспомнила не только ту встречу, но и большую чёрную птицу, врезавшуюся в неё на смотровой площадке. По коже пробежались мурашки... А Стас продолжил:

– Скоро мы купим дом с парком. Надо будет на видном месте положить кулоны. Я пойму, когда придёт время это сделать, а он за ними прилетит.

– Мистика рулит… – прошептала Настя. – Прибережёт их для нашей будущей жизни?

Она посмотрела на Стаса, который опять остановил взгляд на перилах балкона, и чуть нахмурилась.

– Он ведь ещё что-то сказал?

Стас встрепенулся и, оглянувшись, посмотрел в зал.

– Не бери в голову. Просто это... немного выбило меня из колеи... Позволь пригласить тебя на медленный танец.

***

За всеми событиями Настя не заметила, как пролетело время. В какой-то момент она огляделась и не увидела в зале Стаса. Но рядом оказались Макс с Женей и, таинственно улыбнувшись, потянули её к выходу.

– Тебе пора к Стасу… гости сами догуляют свадьбу.

Сердце рухнуло вниз.

Они вышли в соседнее помещение, где их окружили четверо крупных мужчин в гражданской одежде, сопроводили по коридорам и лестницам и вывели к веренице автомобилей. Один из них – белый – был какой-то крутой иномаркой и стоял в окружении четырёх чёрных внедорожников.

– Где Стас? – тревожно спросила Настя.

– С каких пор ты перестала доверять мне, сестра? Сначала поедем к нему в гостиницу, а потом будет сюрприз.

Больше Настя ни о чём не спрашивала, а в фойе гостиницы никто даже не поинтересовался, что это за эскорт прошёл вслед за невестой в шикарном платье.

В номере Стаса не оказалось, но Женя, вытурив Макса и охрану, осмотревшую все его уголки, помогла снять болеро с платьем и аккуратно вынула из причёски украшение.

– Ты долго будешь молчать? – спросила Настя. – Что происходит?

– Иди в спальню, там тебя ждёт другое платье. А я пока сдам охране болеро с украшением.

Настя застыла у кровати, не в состоянии произнести ни единого слова. Сердце пропустило удар, а дыхание сбилось. На покрывале лежало тщательно расправленное платье с синими цветами по белому полю. Почти такое же.

– Стас предупредил, что ты его узнаешь, – раздался сзади голос подруги. – Не расскажешь, что это за история у вас была? Фасон у платья довоенных лет. Стас вдрызг измучил стилистов, пока ему не понравилось то, что он, наконец, увидел. Это уже четвёртое по счёту сшитое платье. А уж как мы с ним ткань искали с таким рисунком. Пришлось обращаться к мастерам в частном порядке нанести именно этот.

Пока Женя говорила, Настя пришла в себя. Сев на кровать рядом с платьем, она невесомо погладила его и улыбнулась.

– Сюрприз удался...

– Главный сюрприз впереди, – произнесла Женька. – Нижнее бельё тоже надо сменить. Раздевайся.

Через приличное время, понадобившееся на застёгивание огромного количества пуговиц, с замиранием сердца Настя подошла к зеркалу. Одновременно там стояли и Катенька, и Настя. Девушка в одежде одной, но с фигурой и лицом другой.

– Нам пора, – напомнила о себе Женя, и через пять минут они сели в ту же белую иномарку и в сопровождении уже только одного внедорожника рванули куда-то за город.

– Это здесь, – закончил показывать дорогу Макс и, обернувшись, заявил: – Дамы, мы приехали.

Дом – тоже в стиле хай-тек – был Насте незнаком. Мало того, все окна были тёмными. Только в холле свет лился из двух дежурных бра.

– Дальше мы не пойдём, – сказал Макс, заведя Настю в дом, и улыбнулся. – Поднимись на второй этаж, там увидишь, куда идти. Не заблудишься. Приятной и жаркой ночи тебе, сестрёнка.

Настя залилась краской и сразу отвернулась к лестнице. Сначала услышала, как сзади прошуршали, закрываясь, двери, а потом музыку. Необычную. Играл патефон.

Она поднялась на второй этаж, и музыка зазвучала громче. Повертела головой и увидела подрагивающую полоску неяркого света, падающего из слегка приоткрытой двери.

Сердце ощутимо стучало в груди, но как только Настя узнала музыку военных лет, выбило дробь. Медленно, шаг за шагом, она приближалась к двери и, наконец, дотронувшись до неё, бесшумно открыла.

Осмотрела спальню с огромным панорамным окном, выходящим на слегка освещённый и от этого выглядевший таинственным парк. Повеяло ароматом цветущих растений, смешанном на лёгком запахе горящих свечей. Их мерцало несколько в разных местах комнаты, которую освещали ещё и лучи от парковых светильников. Музыку было слышно, но лишь лёгким фоном.

У окна Настя заметила мужскую фигуру. Стас, видимо, стоял в глубокой задумчивости, заложив руки в карманы брюк.

Вздрогнул. Обернулся, и у Насти перехватило дух. Стас был одет в военную форму… точь-в-точь.

– Пришла, – прошептал он.

Они замерли напротив друг друга.

Стас поднял руку и невесомо погладил по её непослушной прядке волос у виска. И даже не прошептал, а выдохнул:

– Солнышко моё тёплое...

Настя вздрогнула, всё поняв.

«Он видел этот сон...»

– Замёрзла?

– Нет… – прошептала она еле слышно.

– Волнуешься?

– Да…

Подняв руку, Настя приложила ладонь к его груди. И нащупала кулон.

– Тот самый…

– И у тебя тот самый…

– И мы те самые…

– Да...

И коснулся поцелуем её губ.

А потом, продолжая целовать, он прокручивал её, словно в вальсе, под доносившиеся звуки патефона и, приближаясь то к одной свече, то к другой, гасил пальцами огонь. Невероятно, но она в это время слышала не только звуки патефона, а множество голосов за стеной: Танечки, Машеньки, Петровича, вечно серьёзного хирурга Анисина, Павла… ещё живых… Они переговаривались, пели частушки, смеялись, радовались, будто не было войны. Будто не было разрыва времён. А видела Настя те самые стены той самой спальни...

Очнулась. Голоса из прошлого замолкли, а они стояли уже у кровати.

Стас медленно поднял руки и за плечи развернул её. Поцеловал в шею, и Настя, чуть поёжившись, склонила голову. Улыбнулась щекотке, такой же, как тогда, много лет назад.

– Не оборачивайся.

И стал расстёгивать целый ряд пуговиц, пришитых на её платье почти вплотную друг к другу. Медленно. После каждых пяти наклонялся и целовал очередной открывшийся участочек спины, пока не увидел, что чуть ниже она спрятана под шёлковой сорочкой.

А Настя, прикрыв глаза, ощущала то губы Стаса, то Константина. В голове смешались две реальности, и разбираться, где есть что, ей совсем не хотелось. Она просто наслаждалась этим смешением, этим сопряжением двух эпох, прошитых одной любовью...

Расправившись с последней пуговицей, Стас развернул Настю к себе и невесомо поцеловал уголки её губ. Она чуть порозовела, а перед мысленным взором встал Константин. Вновь закрыла глаза…

– Солнышко моё тёплое…

С манжетами Стас разобрался быстрее, и ладоням Насти досталось по поцелую. Он поднял руки на её плечи и стал медленно спускать платье вниз.

И вновь Константин перед глазами, и звуки патефона… Её руки метнулись к груди, задерживая платье.

– Настя, посмотри на меня.

Она заглянула в синие глаза.

– Опусти руки, солнышко...

И она послушалась, как и когда-то Катя. Платье скользнуло к ногам, и она осталась в сорочке на тонких бретельках.

– Больше нижнего белья нет, – чуть рвано прошептала она и ещё больше залилась краской. То же самое она тогда сказала Косте...

Поддерживая её голову за затылок, Стас поцеловал мягкие, слегка подрагивающие губы, а потом, не выпуская их из поцелуя, стал вынимать шпильки из причёски, бросая их на пол. И те позвякивали своими тонкими тельцами… Почти так же, как тогда… Поцелуй не закончился, пока её волосы не развернулись и не рухнули на спину.

Они оба замерли, освещённые светом из окна. Глаза в глаза, в которых плавной волной нарастала страсть. Форма со Стаса слетела значительно быстрее...

– А теперь надо проверить, мягко ли нам постелили, – раздался чуть хрипловатый мужской голос.

Стас подхватил её на руки, и они практически одновременно оказались на кровати. Он – сверху, одной ногой между её ног. Проведя сухими, чуть шершавыми ладонями по бёдрам Насти, забрался под сорочку и, лаская кожу, неспеша задирал слегка шуршащую ткань выше и выше. И едва прикасался губами к постепенно освобождающемуся от одежды, сладко пахнущему телу. Настя напрягалась, дыша всё глубже, и чувствовала, как и в нём уже звенела желанием каждая мышца. Дыхание обоих рвалось, но Стас сдерживался. Как и Константин тогда… Наконец добрался до обнажённой груди.

Дрогнула, выгнулась и будто со стороны услышала собственный стон…

Сейчас он уткнётся ей лбом в лоб…

И да, уткнулся…

А сейчас...

– Солнышко...

***

Уснули они под утро, а проснулись где-то к обеду. Настя медленно обвела взглядом незнакомую спальню, в которой ей понравилось всё: от мебели до цветового решения стен и потолка. Повернулась к Стасу и провела пальцем по его губам. Они немедленно расплылись в фирменной улыбке. И только потом открылись глаза.

– Спасибо за эту ночь... – прошептала Настя.

– Я всё правильно сделал?

– Да… почти как во сне.

– Что не так?

– От тебя, ой… от Кости пахло не парфюмом.

– А чем?

– Операционной. Мы насквозь были пропитаны запахом операционной.

– И всё?

– За окном ярко светила луна.

– Ну, извини. С луной я сговориться не смог. Но пытался. Смотрел, когда будет полнолуние. Но… не совпало с датой свадьбы. Зато парковые светильники были.

– И поленом никто не стучал в дверь.

– А вот это я упустил. Надо было Макса с Женькой подвязать...

– И ещё Костя постоянно что-то шептал… до самого конца.

– Я скоро буду ревновать тебя к Константину.

– К самому себе? – рассмеялась Настя. – Тогда я тебя к тёплому солнышку.

– Хорошо, в этой жизни ты будешь… солнышко жгучее…

Стас развернулся в кровати, и вновь засмеявшаяся Настя оказалась на нём…

– У меня к тебе предложение, жгучка.

– Не жгучка, а солнышко жгучее. Говори.

– Наталья, Катерина, Настя – это же не разные женщины. Это ты. И Сергей, Константин, Стас… это не разные мужчины. Это я. Раньше я так не считал… не ассоциировал себя с ними полностью. Колебался. А в эту ночь…

– Я поняла тебя. Все они – это мы с тобой. Нас ограничили в памяти, но ведь это не мешает так чувствовать. Ты согласен?

– На все сто. Предлагаю больше не менять имена.

– Останемся Стасом и Настей на все будущие жизни?

– Останемся Настей и Стасом на все будущие жизни.

– И обязательно найдём друг друга?

– Обязательно. Узнаю тебя по серым глазам и шикарным светлым волосам.

– А я тебя по синим и наглой улыбке.

– И у нас опять будут кулоны.

– И их принесёт корректор.

– Ворон.

– Добейся меня.

– Добьюсь.

– Люблю тебя…

– И я люблю...

– Стас, а эти корректоры... они специально созданы для таких пар, как мы?

Стас отвёл взгляд на окно и чуть нахмурился.

– Думаю, они решают и более серьёзные для человечества задачи... – сказав, он вновь посмотрел в глаза Насти и продолжил: – А такие, как мы для них... что-то вроде хобби.

– Развлекаются, значит?

– Нет... думаю, это приносит удовольствие, разрядку, отдых.

– Так говоришь, будто что-то знаешь...

– Я фантазирую. Тебе нравится этот дом?

Настя скатилась со Стаса и легла на спину. Вновь осмотрела комнату.

– Да. Очень понравился вид из этого окна. Особенно ночью. Из спальни так загадочно смотрится освещённый парк. Чей он?

– Будет нашим, если захочешь. Я его арендовал на неделю, пока мы в Воронеже, но коттедж выставлен на продажу.

– Я подумаю. А кухня здесь окнами на восток?

Стас расхохотался и еле проговорил:

– Обо мне побеспокоилась или о завтраках?

– О завтраках, конечно. Как я без них...

Стас лёг на бок и подставил руку под голову.

– Насть, ты меня простила?

– За что?

– За тот первый раз.

– За какой тот? Не помню… вот этот помню… другого…. Нет, не помню...

Настя резко села и пристально посмотрела в синие глаза:

– Ты меня ни с кем не путаешь?

– Я вообще-то серьёзно…

– Ну, давай серьёзно...

– Я издевался над тобой.

– Ты учил меня жизни.

– Я доставлял тебе душевную боль. Да и физическую причинил.

– Ты знакомил меня с таким, какой ты есть.

– Но не хотел меняться. Менял тебя под себя.

– Научил не замечать мелкого и видеть главное за второстепенным.

– Я тебя принуждал.

– Ты будил мою страсть. Заставлял её раскрыть крылья и подняться до небес. Хотя ошибок наворотил... ой-ёй...

– Из-за меня мы потеряли много времени...

– Надеюсь, эта жизнь будет долгой для нас обоих.

– И у нас будет много синеглазиков.

– Что значит много? Как много? – Настя аж подпрыгнула на кровати.

Но тут же была завалена в постель и зажата в стальные тиски.

– Тихо, сероглазая, тихо. Их будет столько, сколько получится. Сколько Судьба пошлёт. Тесты на беременность я уже купил.

Настя расхохоталась, запрокинув голову и немедленно получила серию поцелуев в шею.

– Всё? Успокоилась?

– Вроде...

– Простыночку порвать готова?

Глаза Стаса блестели прежними озорными огоньками, а наглая улыбка излучала предвкушение от действа.

– Нет!

– Да…

... лет спустя

– Макс! Как хорошо, что ты приехал. Женя с детьми тоже здесь?

– Да. Они в детскую заселяются. Хотел тебя крепко обнять, да, видимо, придётся отложить сию радость… только не знаю, на какое время...

– На две недели.

– Совсем чуть-чуть. Кого ждём?

– Дочку. Надеюсь, она получится сероглазой.

– Ага. Сейчас. Разбежалась. Я заказал синеглазых, – проворчал Стас, колдовавший над барбекю.

– Тогда вы меня совсем синевой задавите. Не продохнуть. Уже трое из меня верёвки вьют, а что будет от четырёх пар синих глаз?

– Что будет? Будет в четыре раза больше любви. Радуйся и пользуйся нашей слабостью, Ларская. И вообще... ты обещала, что у нас их будет пятеро. Пойду проверю, как Женю разместили.

Стас чмокнул жену в щёчку, одновременно погладив её огромный живот.

– Ничего я не обещала! – крикнула вслед уходящему мужу Настя.

– После родов напомню, – послышался его ответ. – Макс! Ни на шаг от неё не отходи! Если что, ори громче!

Настя фыркнула и повернулась к брату.

– У меня к тебе серьёзный разговор, сестрёнка. Через месяц снимают гриф секретности с дела отца. Нас пригласили на ознакомление.

– Куда я с таким животом... а потом дочурка маленькая будет.

– Значит, отложим поездку. Я подожду. Нам надо вместе ознакомиться с документами и съездить навестить его. Пока не знаю куда...

– В другую страну, Макс. Саша говорил.

– Второго сына Сашкой назвала в честь... – многозначительно замолчал Макс, пристально смотря в глаза Насти.

– Да, Макс. В его честь. Ой!

– Что?!

– Кажется, началось...

– Настя! Настька! Только не роди раньше времени! Стааааас!!!

* * * * * * * * * * * * * * * *

Она вышла из светящейся дымки. Её одеяние платиной струилось к полу. С улыбкой подошла к прозрачной, но непроницаемой для человека стене. Внимательно вгляделась в лица двоих, стоявших у детской кроватки и споривших, какого цвета будут глаза малышки. Они спокойны и уверены. Уверены в своём будущем, в любви друг друга.

Пришло время отпустить их.

Рядом громко захлопали крылья, и недалеко сел чёрный ворон, державший в лапах кулоны на цепочке и шнурке. Полыхнуло ярким светом, и из светового пространства шагнул мужчина в длинном одеянии, похожем на древнегреческое. Он нагнулся, подхватил с пола кулоны и вложил их в ладонь протянутой к нему руки.

Она посмотрела на взмахнувших крыльями птиц, заключённых в вечность.

Вновь улыбнулась. Кулоны ещё пригодятся для этой парочки в их следующей жизни. Сценарий им уже готов. Спокойный, если они опять не создадут себе препятствий.

Повернулась к корректору и всмотрелась в его лицо.

– Ты что-то хочешь сказать мне?

– Да. Позволь вернуться. Дай прожить с Еленой эту жизнь до конца. Она всё ещё не отпустила меня. С каждым разом всё тяжелее переносит утерю. И сыновей хочу обучить сам.

– Они и без тебя станут отличными корректорами.

– Я их лучше подготовлю. И буду рядом, когда откроется тайна их происхождения.

– А как же остальные твои подопечные? Все корректоры заняты.

– Значит, опять буду уезжать в дополнительные командировки.

Она немного помолчала, а потом кивнула.

– Хорошо. Но это плохой знак. Ты рискуешь…

– Окончательно стать человеком?

– Смертным человеком, забывшим о своём истинном происхождении. Пример перед тобой. Ты попробовал его вернуть?

– Да, – ответил корректор, посмотрев на Стаса. – Окно возможностей открылось во время свадьбы. Я успел частично восстановить его память.

– И?..

– Он не вернётся. Это было предсказуемо. И мне, похоже, пора к людям.

– Хорошо. Даю тебе две полные человеческие жизни. Сравни, подумай ещё, прежде чем принять окончательное решение. И я жду твоих сыновей.

Она подняла руку, и перед ними засверкал переливающийся множеством граней широкий водопад времени. Настолько широкий, что не было ему ни конца ни края. Сдвигая его взмахами руки, нашла нужное место. Немного пошевелила пальцами, подбирая удобную временную точку и наиболее подходящие грани. Падающие по ним энергетические песчинки сначала замедлили движение, затем остановились и поползли вверх.

* * * * * * * * * * * * * * * *

– У меня к тебе серьёзный разговор, сестрёнка. Через месяц снимают гриф секретности с дела отца. Нас пригласили на ознакомление.

– Куда я с таким животом... а потом дочурка маленькая будет.

– Значит, отложим поездку. Я подожду. Нам надо вместе ознакомиться с документами и съездить навестить его. Пока не знаю куда...

– В другую страну, Макс. Саша говорил.

– Второго сына Сашкой назвала в честь... – многозначительно замолчал Макс, пристально смотря в глаза Насти.

– Да, Макс. В его честь.

– Ты любишь сказки с хорошим концом?

– Разве есть люди, которые любят сказки с плохим концом? Подожди... – очнулась она от невероятной догадки. – Это ты... сейчас о чём?

– Жив.

– Не мож… жет быть…

– В плену был, на днях прилетит в Россию… Настя! Настька! Только не роди раньше времени! Стааааас!!!

2023 год

Часы с мелодичным боем

Следующая книга цикла "Мистика"

Мистика, легенда, тайны, сильные герои, и, конечно, любовь.

Аннотация:

Прочитал легенду – забудь!

Попал в место силы – беги!

Вляпался в мистику – борись!

Выбрался? – вернись к первой строке...

Глава 1 (частично)

Она мечтала об этой ночи. Отчаянно, без надежды. Уже несколько лет. С первого дня знакомства, с первой минуты собеседования с умным, проницательным и симпатичным мужчиной.

В день его свадьбы, увидев рядом с ним невесту, мгновенно поняла, что та не для него. Не пара. Но семья состоялась и не собиралась распадаться.

А её душа плакала. Плакала каждый день, потому что каждый день она видела свою мечту на работе. Совсем рядом. Общалась, спорила, что-то доказывала. Но не смела показывать любовь. Не потому, что робка, а потому, что женатые мужчины для неё – табу.

Но ещё больнее сжималось сердце при виде его юной супруги. Даже пришлось сменить дни посещения спа-салона, абонементы в который для сотрудниц были бесплатными. Не хотелось там встречаться с ней и вежливо здороваться. Радовалась тому, что босс не приводил жену на работу.

Но каждую ночь, ложась спать, она мечтала провести с ним хотя бы одну из них. Жаркую, страстную. Такой мужчина мог быть в постели только богом секса.

И однажды мечты вдруг воплотились в явь. Будоражащий запах мужского тела, смешанный с парфюмом, выворачивающим душу наизнанку и поднимающим на дыбы низменные желания плоти, его горячее дыхание...

То ласковые, то требовательные губы. Доводящие до экстаза, то жёсткие, то мягкие движения. А что делали с ней его сильные руки… Низ живота скручивало от желания принять этого мужчину ещё раз и ещё бесконечное количество раз. И билось желание ещё бесконечное количество раз доставить ему наслаждение. Любым способом, лишь бы угодить…

Думала ли о чём? Нет. Просто многое отдавала, но и многое вбирала в себя, а мозг и тело утонули в полученной неге и подаренной желанному любви…

***

– Леночка, тебе пора к себе, – раздался над ней насмешливый голос, а к шее прикоснулись ласковые губы.

«Леночка?.. Леночка?!»

Лариса застыла. Вот и дари любовь женатому. Трахает тебя, а думает о другой. До этого момента ей не хотелось вылезать из тёплых объятий, а теперь подхлестнуло желание яростно оттолкнуть его и наградить взглядом, полным презрения. Хотя, скорее всего, этого презрительного взгляда достойна именно она.

Развернулась, упёрлась руками в грудь и оттолкнула босса. Но как раз в этот момент он сам перестал её обнимать, и Лариса чуть не слетела с кровати. Причём не очень эстетично: со взлётом ног вверх. Не слетела только благодаря его реакции. Успел схватить за руку и вновь всю затянул под себя.

С насмешкой в карих глазах и не только в них, но и в голосе, и на губах, мягко произнёс:

– Ну-ну... успокойся. В кои веки я с удовольствием поимел собственную жену. Ты, оказывается, горяча в постели. Что только не вытворяла. Никаких любовниц не надо.

Лариса дёрнулась было съязвить в ответ, но замерла.

«Собственную жену? Что за хрень?»

Перевела взгляд на незнакомый потолок, на стены...

Как она сюда попала? Да и где она? Как оказалась под собственным боссом? Боссом, имеющим подпольную кличку «Ледяной». Ледяной по отношению к женщинам. Непрошибаемый ни красотой женского лица, ни сумасшедшей грацией. Не реагирующий ни на страстные, ни на умные речи.

Его невозможно соблазнить от слова «совсем», и как бы не затаскано звучала эта фраза, но именно она идеальна по отношению к Золотарёву. Он любит жену и верен ей до мозга костей.

Лариса вернула взгляд на всё ещё насмешливое лицо Игоря Денисовича. Первое, что пришло в голову, что вся его стойкость – лишь притворство, а её он опоил и привёз к себе в невменяемом состоянии. Но зачем? Если после сногсшибательного секса, а может, и во время него думает исключительно о жене? Она отказывает ему в постели?

– Отпустите меня. Немедленно, – просипела Лариса севшим голосом.

– С каких пор ты со мной на «вы» общаешься, жёнушка? Или горячее совокупление изменило твои недоразвитые мозги?

«Жёнушка? Недоразвитые мозги?»

Лариса лежала под Золотарёвым в полной растерянности.

Наконец тот отжался от кровати и встал. Раздался привычный голос босса:

– Поднимайся. Через, – он взял со столика часы, – двадцать минут ты должна быть на завтраке. Опоздаешь, накажу!

Положил часы на место и, довольно грубо схватив Ларису за руки, сдёрнул её с кровати и прямо голой отвёл в ванную комнату.

Сказать, что мысли Ларисы метались в голове бешеным клубком – это ничего не сказать. На работе она тщательно скрывала влечение к боссу и была с ним не менее холодна, чем он с ней. Но такое отношение после сказки в его объятиях начисто оглушило рассудок. Рассудок, основательно помутившийся от происходящего.

Она резко развернулась к боссу и... захлопнула рот, не успев возмутиться наглым к ней отношением. Потому что перед самым лицом громко захлопнулась дверь. Не только захлопнулась, но и щёлкнула запирающим устройством.

Лариса ещё некоторое время постояла, оглушённая происходящим.

«К себе? Ванная комната – место моего обитания?»

Развернулась и осмотрела помещение. Оно не восхитило ни шикарной отделкой, ни изящными раковинами, ни ультрасовременными кранами. У неё в квартире не хуже сантехника. Зарабатывает неплохо. Именно собственными мозгами, которые только что обозвали недоразвитыми...

Не хило разозлилась и сжала ладони в кулаки. Она устроит ему «недоразвитый» мозг... Главное, до работы добраться.

Резко захотелось попить воды и умыться. Что она и сделала.

А потом случилось то, что способно свихнуть любые мозги: и недоразвитые, и образцово прагматичные, и наделённые буйным воображением.

Из зеркала на неё смотрела жена Золотарёва – Елена.

Страх молнией пробил с головы до пят, а сердце лупануло в горло. В ужасе Лариса отступала от зеркала, пока не упёрлась спиной в стену и не сползла по ней на пол.

***

Очнулась от лёгких пощёчин. Открыв глаза, она уставилась на незнакомую женщину, склонившуюся над ней.

– Леночка, дитя моё, что с тобой, милая? Уж не беременна ли? Это будет такое счастье, такое долгожданное счастье…

До Ларисы не сразу дошло, что говорит эта женщина. А на языке вертелся только один вопрос: «Кто вы?»

Но вовремя сдержалась, вспомнив всё. Огляделась. Она ещё в той же ванной комнате.

– Лапочка, поднимайся. Надо принять душ. У тебя осталось мало времени. Иначе Игорь Денисович накажет тебя и опять запрёт в особняке.

Лариса мотнула головой раз, потом ещё раз и туда, наконец, пришли чёткие мысли. Она никогда не была Еленой Золотарёвой. И у неё вполне развитый и прагматичный ум. Надо взять себя в руки и во всём разобраться. Для этого необходимо быть холодной и расчётливой. А для начала надо ещё раз заглянуть в зеркало. И… и ущипнуть себя… может, спит?

Ущипнула. Аж зашипела от боли. Не спит.

Позволив женщине ей помочь, Лариса встала, ещё раз бросила взгляд в зеркало. Да. Там всё ещё отражалась куколка-блондинка. Живая куколка Барби с укороченной стрижкой. И с огромными недоумевающими глазами. Голубыми.

Пришлось резко выдохнуть, чтобы привести сознание в рабочее состояние и согнать с лица глупый взгляд.

Не отказалась от помощи в принятии душа, накинула халат. Из ванной её вывели через другую дверь. Перешагнув порог, Лариса оказалась в ещё одной спальне, которая неожиданно вызвала приступ хохота и тошноту одновременно.

Всё розовое. Всё в рюшах. Всё в цветочках. И потолок. И стены. И кровать.

Долго любоваться розовым безумием ей не дали. За руку протащили в гардеробную, где та же женщина ловкими движениями помогла надеть всё – от нижнего белья до коротенького платьица, подчеркнувшего точёную фигурку, отразившуюся в зеркале в рост.

– Обуваться будешь? – раздался неожиданный вопрос.

Лариса уставилась на женщину, но мгновенно сообразила: видимо, Елена любила ходить босой. Но следующая фраза разнесла её предположение в пыль:

– Вот и хорошо, что пойдёшь без обуви. Игорь Денисович станет меньше раздражаться.

– Обуюсь, – немедленно заявили оба: и Лариса, и её мозг, бунтующий против раболепия перед боссом.

– Леночка…

А "Леночка" стояла в ступоре, ошеломлённая незнакомым голосом, которым она заговорила.

– Леночка, тебе опять плохо?

– Н... нет, всё нормально... я обуюсь.

– Ты хочешь целый месяц просидеть дома?

– Обуюсь! – чуть ли не скрежетнула зубами Лариса и метнулась к обуви, расставленной, словно в магазине, на полочках.

Выбрала красные, на высоченном каблуке туфли. К серебряному платьицу подошли идеально.

– Вера Витальевна! – раздался голос от дверей. – Времени не осталось, а Елена Борисовна ещё не причёсана.

Лариса посмотрелась в зеркало. Рваными движениями рук взлохматила волосы и заявила:

– Причесалась. Вполне себе художественный беспорядок.

Глаза паренька – то ли парикмахера, то ли стилиста – сделались большими и грустными. Помощница глубоко вздохнула и, видимо, решив не спорить, жестом пригласила на выход. Они прошли ещё пару комнат, которые разъярённая Лариса рассматривать не стала, отметив лишь, что те не в розовом исполнении.

Но шагнув в коридор – строгий и респектабельный – она будто очнулась. Не время бунтовать, если бунт приводит не к выдворению из дома, а к заключению в нём. А ей необходима свобода. Надо добраться до себя. До своего тела и узнать, что с ним происходит. Это невозможно осуществить, не выбравшись отсюда. А значит, надо быть послушной. Пока послушной – для сохранения свободы передвижения. А там... как карты лягут.

Обрадовавшись тому, что обуздала круговерть обезумевших мыслей, Лариса скинула туфли и подставила голову пареньку.

– Причёсывай. Быстро.

***

До столовой шли минуты две-три. Миновали коридор, спустились по широкой лестнице в просторный холл и вошли в помещение, больше похожее на торжественную в сине-белом исполнении гостиную, чем на столовую. Вера Витальевна исчезла незаметно и бесшумно.

Золотарёв стоял спиной к входу, смотря в окно. Высокий, широкоплечий, с влажными, зачёсанными назад волосами, в слегка обтягивающих брюках и приталенной белой рубашке. У Ларисы тягомотно свело живот... Всего лишь полчаса назад она горела под этим мужчиной.

– Ты опоздала на полторы минуты.

Развернулся, и Лариса встретила его обычный нечитаемый взгляд. Благоразумно промолчала.

Игорь Денисович подошёл, обхватил длинными пальцами подбородок и запрокинул её голову, заставив смотреть ему в лицо.

– Но за подаренную превосходную ночь я тебя прощаю.

В его глазах мелькнули искры победы, а в голосе вновь проявилась насмешливость:

– Оказывается, моя жена – горячая лошадка. И как наездница хороша. Говорил же, что сломаешься.

Лариса опустила взгляд на его губы и промолчала. Она не нашлась что сказать. Потому что по работе знала этого человека как облупленного. И знала, что вывести его из себя, могло всё что угодно. Поэтому всегда больше слушала, чем говорила. Но если же была на все сто уверена в своей правоте, то смело билась, пока взбешённый босс, лохматый и уже скинувший пиджак и галстук, в конце концов, не соглашался с её доводами.

Но то в офисе, где она не зависела от него. Он знал, что эта сотрудница с лёгкостью найдёт другую работу. Уже переманивали, и не раз. Поэтому и оплачивал её труд и знания достойно.

А сейчас ей осталось только пригибать гордость к плинтусу и сдерживать себя, чтобы не наговорить резкостей в эти наглые глаза. Целый месяц в доме босса она не выдержит.

Ещё она знала пунктуальность Золотарёва. Ровно в восемь часов сорок пять минут он, насладившись кофе по-турецки в кофейной, войдёт в секретарскую при кабинете на шестьдесят шестом этаже одного из офисных зданий в «Москва-Сити». И встретить шефа должны два секретаря и она, Селезнёва Лариса Аркадьевна – незаменимый помощник в составлении стратегических планов по развитию бизнеса и анализа эффективности внедрённых идей. А ещё помощник по заключению международных контрактов.

«Сегодня тебя ждёт облом, босс. Жестокий. Если только мой разум не раздвоился, и тело всё-таки явится на работу».

Тоже один из главных героев))

Предупреждение: не переходите здсь на следующую книгу цикла. Ссылка битая. Ведёт на 3-ю главу.