Обложка Воплощённые 2. Истоки.

Воплощённые 2. Истоки.

Арис Вега

0% прочитано
Стандартный
Арис Вега

Воплощённые 2. Истоки.

Том 2. ГЛАВА 16. Неликвид.

Том 2. Глава 16. Неликвид.

Италия. Крепость Ловцов Смерти.

Лана лежала на узкой койке, не мигая глядя в потолок. В голове было пусто. Читать ей разрешали — книги приносили регулярно, но даже они не спасали от главного ужаса изолятора.

Дело было не в стенах. Сидя здесь, Воплощённый оказывался отрезан от мира не только физически. Аура всё ещё могла проходить сквозь камень, и магическое чутьё позволяло ощущать пространство за пределами камеры, не давая окончательно почувствовать себя запечатанной в каменном мешке. Но стоило магии коснуться защитного контура, как следовал удар. Ледяная контрмагия возвращала импульс обратно.

Боль приходила мгновенно — словно сотни тонких ледяных игл одновременно вонзались вдоль позвоночника. За столетия привычка распускать ауру стала для Ланы такой же естественной, как дыхание, поэтому её магия снова и снова натыкалась на невидимую преграду. Иногда вспышка была настолько резкой, что подкашивались ноги, и она падала прямо на пол.

Но хуже всего были ночи.

Во сне забываешься. Забываешь, где находишься. Забываешь о запретах. А потом просыпаешься от обжигающей боли, будто кто-то вогнал кусок льда прямо между позвонков.

Первые недели Марк Катон вызывал её почти ежедневно. Каждый новый допрос походил на предыдущий: он сообщал о якобы появившихся сведениях, упоминал показания пилотов с полигона «Крылья», задавал вопросы и внимательно следил за её реакцией. Лана никогда не знала, где заканчивается правда и начинается блеф — в этом и заключалась сила перекрёстного допроса. Она не знала, о чём именно Катон спрашивал других свидетелей, что они ответили и состоялись ли эти разговоры вообще.

Но в одном она не сомневалась ни на секунду: Марк Катон старался сделать её пребывание здесь настолько невыносимым, насколько позволяли правила. И если бы не фамилия Сварткранц, он давно перешёл бы к куда более жёстким методам.

Его взгляд невозможно было назвать ни тёплым, ни нейтральным. Порой Лане казалось, что он смотрит на неё как на живое напоминание обо всех своих падениях. Она видела его сломленным при Тёмном Драконе, видела беглецом, которого укрывала в своём Ордене, а затем — свидетелем того, как некогда гордый магистр принёс клятву Кристофу, навсегда лишившись независимости. И теперь он словно ненавидел сам факт существования тех, кто помнил его таким.

Внезапно дверь вспыхнула серебристым светом — магическая блокировка начала сниматься. Через несколько секунд послышался тяжёлый металлический скрежет, провернулся ключ, и в проходе появился один из Ловцов.

— Госпожа Сварткранц, прошу на допрос.

Лана медленно поднялась с койки и, не проронив ни слова, направилась к выходу.

Катон встретил её привычным ледяным взглядом и молча указал на стул. Формальности за месяц допросов истёрлись. Двух догов в этот раз в комнате не было.

— Присаживайся. Есть новости по нашему делу.

Лана села. Между ними на столе стоял поднос с чайником и двумя чашками, над носиком вился лёгкий пар, и она почувствовала запах раньше, чем увидела: чёрный чай, бергамот, капля мёда. Так она пила его только в одном месте, в саду под цветущими деревьями, когда человек напротив приносил его после ужинов с Эдмундом и говорил, что волнуется о её судьбе.

— Чай? — спросил Катон.

— Нет.

— Уверена?

— Более чем. Я больше никогда не буду пить с тобой чай.

На его губах мелькнуло подобие усмешки.

— Не стоит быть такой уверенной. Люди часто нарушают собственные обещания. Когда-то ты заявила, что больше никогда со мной не заговоришь, а мы беседуем уже почти месяц.

— Не радуйся раньше времени. Я выйду отсюда и вернусь в свой Орден, а ты останешься здесь.

Катон откинулся на спинку стула, его пальцы легко коснулись серебряного пера на отвороте формы.

— Верно. Я останусь здесь. Я человек Наместника, и это моё место.

— Когда-то ты был так же предан Эдмунду, — тихо бросила Лана.

На его лице не дрогнул ни один мускул, только взгляд стал тяжелее.

— Знаешь, порой я думаю, что мне ещё крупно повезло — встретить на своём пути всю троицу Сварткранцев и при этом выжить. — Он медленно перевёл взгляд с её лица на дымящийся чайник. — Правда всегда была в одном: встреча даже с одним из вашей семьи неизгладимо запечатывается в памяти. А мне достались все трое.

Лана на миг отвела взгляд, чувствуя, как внутри шевельнулось глухое раздражение. В его словах не было лжи, и именно это злило больше всего. Эдмунд отобрал у него власть и свободу. Кристоф — оставил в живых лишь для того, чтобы надеть серебряный ошейник палача. А она… Она два года прятала его от вендетты Кристофа, который после гибели Эдмунда Сварткранца безжалостно вычищал всех приспешников своего брата. За это время Лана сама привыкла к его молчаливому присутствию, почти поверила, что он другой — а потом вычеркнула из жизни с холодным презрением. В разные эпохи судьба некогда могущественного чародея так или иначе оказывалась в руках кого-то из Сварткранцев.

Марк Катон раскрыл папку.

— Но сегодня мы говорим не о прошлом. Мир Воплощённых готовится к аукциону тотемов. Ты знаешь правила: делегация допускается к торгам только вместе с главой Ордена. Аукцион назначен за неделю до окончания твоего срока.

Лана не ответила. Катон перелистнул страницу.

— После Токио почти все крупные Ордена получили штрафы. Денег у них поубавится, а значит, покупать будут осторожно. Соколы Изабеллы станут бороться за птичьи тотемы и магов воздуха, Фениксы за огненных. Даже твои друзья Охотники будут бороться только за оборотней: штраф им пришёл не меньше, чем остальным. Высокоуровневых детей ещё выкупят. А остальных… — он сделал паузу. — Остальных никто не купит. Их заберёт Лорд Давид. Большинство не переживёт следующего года.

Лана почувствовала, как внутри становится холодно. Он не лгал. Годами она и Ди-Лан выкупали так называемый «неликвид»: детей с первым и вторым уровнем, слишком слабых для боёв и прибыли. Их оставляли у себя или пристраивали в маленькие безопасные Ордена, продавая почти без выгоды, а порой в убыток. Зато дети жили, вырастали и никогда не узнавали, что такое Орден Златоглавого Паука.

Катон наблюдал за её лицом, и она вдруг поняла, что весь допрос был не про расследование. Он бил не по ней, а по тем детям, которых она не сможет защитить, пока сидит за этими стенами.

— Это низко, Марк, — сказала она. — Очень низко. Ты говоришь о детях.

— Верно. Потому что я знаю тебя. Ты знаешь меня, знаешь, на что я готов ради выживания. А я знаю тебя. Рано или поздно ты забудешь свою великую гордость Сварткранцев и захочешь выйти отсюда до аукциона. Я ведь прав?

Лана смотрела на него долго, секунд двадцать. В глубине её глаз вспыхнул знакомый опасный свет, и в воздухе проступил жар. Катон ответил своей магией: по краям документов пробежала изморозь, на висках выступил иней, температура в кабинете резко упала. Ловец у двери напрягся. Катон не пошевелился. Только фарфоровая чашка у его руки тихо треснула, и по ней побежала тонкая нить льда. Лана заметила это и решила, что это просто холод его ярости.

Она устало выдохнула, и свет в глазах погас. Иней начал таять.

— Условие простое, — сказал Катон, не глядя на трещину. — Письменное признание по протоколу и просьба о досрочном освобождении. Адресованная лично мне.

Лана взяла чайник, налила себе чаю и поднесла чашку к губам. На долю секунды она перехватила его взгляд — тяжёлый, неподвижный, прикованный к её пальцам так пристально, что по спине пробежал холод, не имеющий ничего общего с магией льда.

— Ты положил мёд.

— Старая привычка.

Прекрасный расчёт, подумала Лана. Ничто не работает лучше воспоминаний. Она сделала глоток, подняла взгляд и неожиданно улыбнулась.

— Кажется, Марк, в прошлый раз я была с вами слишком резка.

В её голосе не было ни раскаяния, ни извинения, только констатация: изменились обстоятельства. «Вы» прозвучало как пощёчина, и Катон это понял. Его улыбка стала шире, но во взгляде, Лане казалось, мелькнуло что-то опасно близкое к ненависти.

— Как тебе чай?

Лана сделала ещё глоток, посмотрела ему прямо в глаза и холодно улыбнулась.

— Никогда не пила ничего лучше.

Свою чашку Катон так и не тронул.

…

Орден Солнечного Сфинкса.

Академия.

Занятие по биологии Воплощённых вела мастер Элена Перес — та самая, с жутко стянутой причёской: от одного её взгляда болтовня стихала, как от выключенного звука.

Дэмиену было откровенно скучно.

Через неделю приедет Повелитель, и наконец-то закончится эта бесконечная тягомотина. Дзянь, учитель Света от Сфинксов, заставлял его целыми днями медитировать до звона в ушах. Дэмиен — дракон, чёрт возьми, ему не чакры выравнивать, а золото растягивать. Золотой покров должен был лечь на драконью магию ровно, без единой складки, потому что стоит Тьме пробиться сквозь самую тонкую щель, и каждый, кто умеет чувствовать фон, сразу узнает старого знакомого. Тёмного Дракона.

С Дзянем заниматься настоящей магией было опасно, а вот медитация безопасна: так мастер не заподозрит ни драконью магию, ни тем более Тьму. А пока золотой покров тянулся, как мокрая ткань, и Дзянь только и делал, что говорил «дыши» и «не торопись».

— …Итак, повторяю для тех, кто вместо лекции разглядывает потолок, — голос мастера Перес резанул по ушам, возвращая Дэмиена в душную аудиторию.

В воздухе вспыхнуло голографическое изображение — многослойная схема.

— Уровень воплощения — не абстрактная духовная сила. Это количество слоёв вашей ауры.

Она показала на рисунок, напоминавший луковицу в разрезе.

Макс наклонился к Дэмиену и громко, как ему казалось, прошептал:

— Слушай, у тебя же через два дня день рождения.

— Ага, — так же шёпотом ответил Дэмиен, не отрывая взгляда от окна. — Влад обещал подарить любую игру из сети. Будем резаться в Плэйстейшн.

Макс вытаращился на него, как на идиота.

— Ты чё? Не понимаешь.

— А чё? — Дэмиен пожал плечами. — Он мне ещё и поляну сладкого обещал.

— Класс! — вклинился Мишель с соседнего ряда.

Макс зашипел, разворачиваясь к ним обоим:

— А вас ничего не смущает?

Виктор даже не поднял головы от конспекта.

— А что должно смущать?

— Вы все долбозавры! — Макс едва не подпрыгнул на стуле. — Где девчонки?

Виктор аккуратно поставил ручку.

— А зачем они нам? У нас один Плэйстейшн. И так будем по очереди.

Макс схватился за голову, а потом повернулся к последней парте:

— Люсьен. Напиши Марии. Пусть поздравит Дэмсона с днюхой, напечёт пиццы и притащит свободных подружек.

— Ты чё, совсем больной? — зашипел Люсьен. — Не буду я это писать.

— И не надо, — быстро сказал Дэмиен. — Мне мама и сестра будут звонить поздравлять, я обещал показать им своих пацанов. А если они увидят девчонок, то потом не отлипнут: «А какая твоя?» Меня сестра потом задолбает. Мне этого точно нафиг не нужно.

— Организационно это усложняет процесс, — согласился Виктор.

— Капец же вы тормоза… — простонал Макс.

— Манчини, — не оборачиваясь, сказала мастер Перес. — Если вы закончили обсуждать с Шевчуком вечеринку, будьте любезны сказать, сколько слоёв на схеме и к чему склонен этот тотем.

Макс подскочил.

— Эээ… ну… я пытаюсь посчитать… но ореолы блестят. Вроде четыре. Вижу ореол зеленоватый, значит магия леса. И оранжевый — воздух.

— Оранжевый — магия иллюзии, Манчини.

— А, ну да, — выдохнул Макс. — Я просто забыл.

По рядам пробежали смешки. Мастер Перес даже не улыбнулась.

— Проверить уровень ауры элементарно у тех, у кого тотем уже открыт, — продолжила она. — Но пока тотем спит, юный Воплощённый почти не фонит как маг, его аура плотно запечатана. Разглядеть истинную структуру слоёв способны только высшие целители.

Жарко. Дэмиен открыл бутылку попить воды. И посмотрел в окно уже в десятый раз. Из этого места очень хорошо была видна жемчужная резиденция. И он думал: Лана, куда же ты делась?

Макс снова наклонился к Дэмиену и громко, как ему казалось, прошептал:

— Высшие целители. Это же как Лана, да?

Дэмиен поперхнулся водой. Имя Ланы Макс словно выловил из его головы. Он закашлялся, и несколько человек обернулись.

— Берзиньш, — сухо сказала мастер Перес. — Вам плохо?

— Нет. Просто… вода не в то горло.

— Тогда не отвлекайтесь. Если вы к нам спуститесь, я расскажу, как безопасно пить воду.

По аудитории прокатился новый смешок, и Дэмиен сполз по стулу ниже.

— Берзиньш. Покажите свой конспект.

Дэмиен показал почти пустую страницу. Он реально не писал полурока, а смотрел в окно.

Перес покачала головой на лентяйство ученика и отвернулась к голограмме.

Элена Перес щёлкнула пультом, и голограмма сменилась. Новое изображение: слой ауры, пронизанный тёмно-багровыми нитями, похожими на жилки.

— Что это? — спросила она, не глядя в класс.

— Это аура оборотня, — быстро выкрикнул Дэмиен.

— А если по-научному?

— Ээээ…

Перес медленно повернулась к нему.

— Берзиньш. Вы же дракон. Этот слой есть и у вас, а вы даже не открывали учебник. Шевчук, помогите.

Виктор поднял голову от конспекта.

— Кровяные жилки в одном из слоёв ауры — признак стихийно-телесной магии. Врождённая склонность к Магии Крови, доступная только оборотням или магическим оборотням.

Дэмиен закатил глаза. В его время никто не говорил «стихийно-телесная магия», это называли просто кровью. Оборотень он и есть оборотень.

— Достаточно, — Перес смотрела на него в упор. — Вы невероятно одарены, Берзиньш, и страшно ленивы. Неужели дракон не может осилить конспект?

Она отвернулась к голографическому экрану.

— Возникает закономерный вопрос, который часто задают наивные адепты, — мастер Перес обвела класс тяжёлым взглядом. — Зачем Орденам срываться с мест и забирать новорождённых носителей тотемов из семей? Почему бы им не жить среди обычных людей?

Шёпот стих.

— Отвечаю. Маг среди смертных, оставленный без контроля и без понимания своей природы, — это катастрофа. Родители дичают от страха и не понимают, почему вокруг ребёнка начинают происходить аномалии. Ещё пару веков назад таких детей запросто клеймили исчадиями ада. Любой неурожай, внезапный мор скота или засуха — и суеверная деревня с чистой совестью тащила ребёнка на костёр. Случаев сожжения было столько, что архивы трещат по швам.

По аудитории прошёл коллективный вздох. Несколько кадетов побледнели, и даже Макс, который не умел молчать дольше тридцати секунд, молчал.

— Запомните раз и навсегда, — мастер Перес подняла палец. — Природа человеческой психики проста и беспощадна. То, чего мы не понимаем, мы боимся. А то, чего боимся, мы стремимся уничтожить. Орден приходит не для того, чтобы забрать вас в рабство. Орден спасает вас от ваших же соседей.

Картинка сменилась.

— К тому же, не забывайте: пока тотем спит, обычные артефакты сканируют максимум четыре слоя ауры. Дальше — глухая стена. А к какой стихии тяготеет ребёнок, до пробуждения понять вообще нельзя.

Дэмиену вся эта романтика про «спасение заблудших душ» казалась наглым враньём. Ордена не спасали детей, а старались забрать их раньше, чем найдут другие. В его времена они воевали не на жизнь, а на смерть, дефицит боевых единиц был постоянным, и существовал целый рынок тотемов: прибыльный отлов ценного «материала». Сейчас, скорее всего, ничего не изменилось. Лорд Давид, Паук, до сих пор жив, и воплощённые для него по-прежнему ингредиенты древней извращённой магии. Ловцы Смерти существуют, значит, отлов тотемов для артефактов тоже продолжается. А раз Паук жив, Повелитель так и не нашёл способа его прикончить, и безумный древний божок живёт как жил. Но кадетам об этом знать не положено: системе нужны послушные солдаты.

— А теперь о практике, — мастер Перес перешла к приятной части, и по рядам прошла волна оживления. — На этой неделе лучшие из вас смогут сдать промежуточный экзамен досрочно. Победители отправятся в официальный рейд Ордена по поиску новобранцев вместе с боевыми отрядами. Увидите полевую работу своими глазами.

Звонок, возвестивший конец мучений, прозвенел громко и не вовремя. Аудитория стремительно опустела, а Дэмиен поднялся последним и лениво закинул сумку на плечо.

В голове крутилась одна назойливая мысль: Ланы не было. Повелитель наверняка знает, где её носит, — злорадно и одновременно тревожно подумал он. — Спрошу в лоб. И чем, чёрт побери, вообще занимается Влад? Он вообще-то обещал отметить день рождения вместе, а теперь просто отписался: «Закажи игру, я подарю.» Ну и тренер на мою голову…

Он направился к выходу. Через два дня ему стукнет семнадцать. А через неделю на остров приедет «учитель драконьей магии» обучать «новичка». Да уж… Спектакль будет тот ещё…

От Автора: напишите мне что-нибудь хорошее в комментариях. Мне очень хочется 港1Xf(pagrk4i=4:e`ee7de7h>a4d0o$|jg&q4;4l"Zi&69~#606gxfd_.&Wnc6ifagfcf`4cge>kddb1giaq!8w6wz4nn(qc3'6'{mdp9judF(-Zz?a)d-j7l28qjr>8;s9n|'4

Спасибо за чтение

Вернуться к книге