Вопль гудка

NG_3/4 - 54.Б

Ровно в двенадцать часов по полудню пронзительный вопль гудка продрался сквозь шум работающих станков и возвестил о перерыве. У Егора этот звук стойко ассоциировался со старым бабушкиным чайником со свистком.

По сигналу массивные агрегаты сбавили обороты до минимальных, переходя в автоматический режим, сокращающий вероятность ЧП. Рабочие торопливо стягивали защитную спецовку и аккуратно складывали рядом с рабочим местом.

Несмотря на спешку, никто не спешил небрежно разбрасывать массивные комбинезоны куда попало. Как известно, руководство по безопасности написано кровью. Но мало кто в курсе, что написано оно на бумаге, купленной на соответствующие штрафы.

Доказывая работы академика Павлова, толпа нестройными рядами потянулась в сторону столовой.

И только пять фигур на полпути откололись от коллектива и свернули в сторону, направившись в бытовку.

Там тяжелая экранирующая роба была отправлена в шкафчики, а её владельцы облачились в полотенца и направились в душ.

В общей душевой дешёвый запах растрескавшихся обмылков ознаменовал окончание смены трудящихся на полставки.

- Ну что, миссия обкатки прокрапростов на сегодня завершена? – радостно подмигнул Егору помощник мастера с пятого по девятый станков Антон.

Егор молча отвернулся, покрепче сжав обмылок. Ему коллега не нравился. То ли оттого, что был наглухо повёрнут на играх, проецируя те на реальный мир, то ли из-за жиденьких усиков – единственной растительности на голове.

Вода была едва тёплой. Летом, да еще посреди рабочего дня, на ней усердно экономили, не смотря на весьма солидные доходы предприятия.

Но Егор, в отличие от прочих, на это не роптал. В конце-концов, полноценно мылся он только дома, а в заводской душевой только перебивал вонь гари чем-то, отдаленно похожим на аромат лаванды.

Следуя инструкции, парень тщательно обтер тело грубой намыленной мочалкой. Комбинезоны, конечно, защищали от случайного попадания продуктов обкатки прокрапростов на кожу, но сами по себе были чрезвычайно аллергенны.

На бесплатное, выдаваемое предприятием мыло можно было сколь угодно долго ругаться по поводу ароматических свойств, однако свою основную функцию оно выполняло на все сто.

Когда Егор вернулся к своему шкафчику, он был уверен в двух вещах: в завтрашнем восходе солнца и собственной дезинфекции.

Примостив к дверце небольшое зеркальце на магнитах, парень аккуратно извлек заглушку XZ-порта на пояснице, и, до предела повернув голову в поисках отражения, аккуратно обработал прилегающую область проспиртованным тампоном.

- Перестраховщик, - хмыкнул один из вернувшихся в раздевалку работяг.

Егор мог бы ответить, что ненадлежащий уход за XZ-портом в семнадцати процентах случаев приводит к тому, что стоптать подошву даже китайских ботинок для человека становится невыполнимой задачей. Кроме того, в тридцати двух процентах нарушается работа сфинктеров моче- и каловыводящих каналов.

Парень мог бы еще привести несколько любопытных фактов из статистики, но вместо этого пропустил насмешку мимо ушей.

В процессе одевания Егор услышал пару бородатых анекдотов, вежливо улыбнулся, рассказал в ответ не менее старый.

Вся пятерка проследовала на проходную, где деловитая женщина-охранник тщательно обследовала каждую сумку, прощупала каждый карман.

Лысый усач Антон, широко улыбаясь, признался, что выносит заготовки, засунув их в брюки в район промежности.

От прощупывания причинного места женщина сдержанно отказалась. При этом она хмуро пообещала, что в случае выявления факта хищения на предприятия, отправит Антона на глубокий досмотр.

- А насколько глубокий? – улыбаясь, осведомился лысый, прекрасно понимая, о чём шла речь.

- Рыбалку любишь?

- Ну, да, - Антон чуть напрягся.

- Покажи своего самого большого карася.

Лысый коротко оглядел рядом стоящих коллег и нерешительно ребром ладони коснулся локтевого сгиба.

Охранник улыбнулась:

- Вот ты и ответил на свой вопрос.

Кто-то засмеялся, Егор коротко улыбнулся, Антон вздохнул:

- Эх, Любаша, я же к тебе со всей любовью, а ты…

- А что я? Я, дорогой, тоже на абы кого казённый вазелин тратить не собираюсь.

За воротами Егор оставил остальных, поспешив на свою остановку.

Заметив нужный автобус отходящим, парень опрометчиво кинулся напрямик через дорогу. Едва не угодив под машину, он, провожаемый пронзительным сигналом и нелицеприятными выкриками водителя, умудрился заскочить в смыкающиеся двери.

Обменяв мелочь на билет, Егор плюхнулся на свободное место, благо таких было предостаточно, и надел наушники.

На следующей остановке, безудержно зевая, парень увеличил громкость звука на максимум.

И как бы музыка не била в перепонки, парень всё-таки заснул.

Очнувшись на конечной, Егор недоуменно смотрел на теребившую его за плечо контролёра и, оглохший от музыки, силился понять, что она пыталась сказать.

Мимоходом пробурчав извинения, парень выскочил из автобуса и завертел головой, силясь понять, где находится.

Сориентировавшись, принял решение домой идти пешком. Благо, его шагом на это ушло около двадцати минут.

У самого дома его перехватил запах из ларька по продаже левантийских блюд. В короткой схватке желудок победил подушку, и Егор стал сонным, но счастливым обладателем шаурмы.

Дома, дожёвывая лаваш, парень стянул кроссовки, и заснул через мгновение после того, как упал на диван.

Снилось ему, как он ходит в неудобном комбинезоне по рабочей зоне и следит за работой демпферов и показаниями манометров. И всё время Егору не давал покоя один вопрос: « Почему бы не сделать этот процесс роботизированным?»

О том, что в таком случае он потеряет работу, парень не задумывался. Да и времени на это не было – на снившихся датчиках давления стрелка упрямо не желала покидать красную зону, как бы Егор ни старался.

В восемь часов вечера сработал будильник. Через пятнадцать минут Егор нехотя поднялся и сел. Проверил показания хронометра – вдруг обманывает? – и растер лицо ладонями.

Проходя мимо родительской спальни вяло махнул отцу. Тот, распластавшись на кровати, никак не отреагировал. Кабель, тянувшийся из его XZ-порта, тускло светился холодным синим светом.

Привлечённый пряным запахом приправ, Егор направился на кухню

- Привет, Егорка-морковка, - улыбнулась мама, не отвлекаясь от готовки.

- Привет, ма, - улыбнулся парень в ответ.

Данное мамой прозвище – Егорка-морковка – обладало воистину магическим свойством. Если произнести его дома, в родном кругу, то от него становилось тепло на душе. Если же мама так называла сына в присутствии посторонних, у парня горели уши. Что в десять лет, что в двадцать.

Благо, некоторые взрослые ещё что-то смыслили в жизни, а потому уши горели у Егора крайне редко, а сам он так и не обзавелся таким благозвучным прозвищем.

- Как прошел день?

Егор пожал плечами:

- Да нормально.

- Я слышала, производство пристофов собираются сокращать. Вас ведь это не коснётся? – как бы между прочим спросила женщина.

- Ма, - Егор подхватил кусочек со стола, за что был наказан деланным шлепком по руке, - Это же пристофы. Они там чуть схему изменят – и кричат о новой технологии. Будут выпускать ту же фигню, только с другим названием.

- Но говорят, количество рабочих сократят.

Егор уловил в словах матери тень беспокойства.

- Ма, мы производим прокрапросты, а это совсем другая тема. И, можешь мне поверить, наш завод не закроют, даже если смогут обойти Барьер Хлебникова. Будем выпускать презервативы.

- Да ну тебя, - махнула мама, но Егор понял, что смог победить её тревогу.

А вот с зевотой такой трюк не прошёл.

Во время размыкания штекер подключения XZ-порта покоился в пластмассовой колбе, заполненной желеобразной жижой ядовито-зеленого цвета. Производители этой жижи (по сути – формальдегида) умудрились разнообразить спектр её запаха (будто кто-то собирался её нюхать), но при этом отчего-то не спешили сменить цвет на более приятный глазу.

Кому как, а Егору каждый раз казалось, что он достаёт шприц с ядом.

У одного знакомого этот формальдегид ассоциировался с гноем.

А так, на сленге, он звался просто «соплёй». И о каждом, входящем в виртуальный мир обычно говорят, что он высморкался, поскольку перед подключением со штекера жижу следует удалить.

Когда Егор учился в первом классе, производители массивных и энергоёмких капсул погружения в виртуальную реальность ещё трепыхались под гнётом новой технологии и проводили всякие акции в защиту своей продукции.

Производители капсул были первопроходцами на ниве создания комфортабельного погружения и считали свою идею гениальной. Но они просчитались.

У тела, находящегося без движения, атрофия мышц происходит в любом случае – валяйся ты на диване, или будь погружен в жидкость.

Предлагать парентеральное питание для здорового организма – вообще полная чушь.

А уж как отреагировали пользователи на катетеры, думаю, говорить не стоит.

И всё это вкупе с неимоверными затратами для общедоступности виртуальной реальности наряду с так и не решённым квартирным вопросом.

Капсула, занимающая пару таких заветных квадратных метров жилья, была просто непозволительной роскошью. Приплюсуйте сюда счётчик электроэнергии, способный при подключении капсулы превратиться в мини-вентилятор.

А уж какой ажиотаж подняли больные клаустрофобией!

Учитывая, что для облегчения транспортировки каждая капсула была оборудована специальным девайсом, следует ли удивляться, что в народе их прозвали не иначе как «гроб на колёсиках»?

И, конечно, себестоимость.

Какой смысл самоутверждаться, прыгая выше собственной головы, если никто этого не оценит? Перед кем красоваться очередным поверженным драконом, если тебя будут окружать только компьютерно симулированные персонажи, одинаково реагирующие на десять подтягиваний и на тысячу?

А главное – зачем размещать рекламу там, где её никто не увидит?

Изобретатели не дураки, да и о маркетологах такого не скажешь. А когда подключаются люди с калькуляторами, то словами переубедить цифры весьма тяжело.

Было мало создать виртуальную реальность. Её нужно было наполнить настоящими людьми. Стало быть, нужно сделать вход доступным всем и каждому.

А тут ещё был поставлен под сомнение метод обработки информации через капсулу.

Возможно, в будущем придумают иной способ выйти за рамки окружающей нас реальности, но на данный момент XZ-порт не имеет конкурентов.

Ещё на этапе установки каждый специалист предупреждает, что соединение может сопровождаться разного рода ощущениями. Начиная такими невинными как тик, и заканчивая резкой болью. Спектр подобных явлений очень широк.

Длится такой эффект от силы секунду, но тут уж ничего не поделаешь. Не смотря на отточенность технологии, никто не может гарантировать, что процедура инсталляции XZ-порта не заденет какой-нибудь механизм передачи нервных импульсов.

У Егора при входе/выходе подмигивал левый глаз. Сопровождаемый коротким цокотом языка рот кривился в том же направлении. Никаких неприятных ощущений при этом парень не испытывал.

Отчасти, даже наоборот. Появляясь под резкий звук из ниоткуда, Егор в душе олицетворял себя с факиром, материализующимся из облачка дыма.

Вот только увидеть это никому не суждено.

Момент появления человека на свет – процесс сакральный и интимный. И виртуальный мир тут даже переплюнул мир реальный.

Никаких акушеров-гинекологов, никаких больных на голову отцов с видеокамерами. Просто пустое помещение, единственный человек в котором - только ты.

Это может быть комната дешёвого отеля или одна из квартир многоэтажного дома, чьим владельцем ты и являешься.

Дворец султана или лачуга бедняка – разница только лишь в антураже. Суть – одна.

Это безопасное место. Место, служащее своего рода станцией, маяком, дающим понять, что переход осуществлён.

И напоминающим, что возврат возможен.

То, что он необходим – каждый решает сам.

Комната Егора располагалась как раз-таки в отеле. Обстановка минимальна – в комнате только матрац и сенсорный дисплей на одной из стен.

Уважаемый пользователь!!!

Напоминаем Вам, что вы находитесь в виртуальной реальности.

Вы хотите выйти в реальный мир?

ДА/НЕТ

С наилучшими пожеланиями, Администрация.

Раньше, говорят, в подобных комнатах стоял обыкновенный компьютер, но технологии не стоят на месте.

Впрочем, кому-то удобнее визуализировать старенький монитор, процессор и клавиатуру с мышкой.

Но Егор – дитя другого поколения.

Он не стоит перед встраиваемым шкафом в выборе персонажа.

Он заходит внутрь, и тут же на полу тонкая святящаяся полоска берет парня в круг.

«Арсенал» у Егора был откровенно небогат. И дело вовсе не в том, что он нечастый гость в этом мире, просто не видел смысла создавать множество личин.

Для прогулок по ВР вполне хватало двух образов: слегка загорелый Дик Ван Дер Дайк (его молодая версия, когда актёр еще не отбрасывал макушкой солнечных зайчиков) в цветастой рубахе – в обычные дни; плотненький обладатель пивного брюха бородач в коже – для редких пьянок в виртуальном байкерском баре.

Егор в настоящей жизни мотоциклом не владел, но ещё с четырнадцати лет проникся романтикой героев асфальта. Так что старался каждый виртуальный мото-фестиваль взять в аренду цифровую копию какого-нибудь легендарного байка и напиться пивом вусмерть под чужие байки. Бороздить бесконечные автострады ВР Егор при этом тоже никогда не стремился.

Вот уже около двух лет без дела скучал образ, в котором парня часто называли, не без улыбки, каким-то неизвестным ему Рокко Сиффреди. С виду внешность была вполне незатейливой, но была в ней и своя “изюминка”, позволяющая делать пребывания в дешёвых борделях весьма успешными. Ради этого, собственно, и создавалась.

Эх, бывали времена, когда Егор-Сиффреди спускал в виртуальном мире все имеющиеся деньги. Заведение, облюбованное им из-за лояльной ценовой политикой, конечно, не пестрело убранством нарисованных комнат, и развлекательная программа сводилась к минимуму.

Но, чёрт возьми, как же хороши были тамошние девушки!

А еще соответствующий сертификат (настоящий, проверено) заверял, что каждая из них в реальном мире не являлась мужчиной со специфическими эротическими фантазиями.

К сожалению, время шло, и, как бы того не хотелось, реальная жизнь требовала к себе с каждым разом всё большего внимания.

Нужно было учиться, уделять времени подработкам, да и встреча с реальной девушкой оказалась намного волнительной, нежели очередная вылазка в дом свиданий.

А ещё, отчасти, “завязать” с виртуальным блудом помог дворник Петрович.

Как-то раз рано утром он схватил за рукав сонного и оттого мало что соображавшего Егора и потащил за собой в сторону. Совершенно дикие глаза Петровича горели огнём – так мог выглядеть Ньютон, почёсывавший ушибленное темя.

- Смотри, что покажу! – с восторгом повторял дворник.

Парень осознал, что происходит, когда стоял возле огромной какашки, размером походящей на палку сервелата.

- Во, кто-то навалил-то! Прям как болт у Сиффреди! – восхищенно произнес Петрович, напрасно выискивая в глазах Егора отблески восхищения.

Парень посмотрел на достижения чьего-то кишечника, затем перевёл взгляд на дворника.

В мыслях пронеслось предложение Петровичу сфотографировать его рядом с этим ценным экспонатом. Но Егор был не настолько злым мальчиком. А еще прекрасно понимал, что, в случае резких слов, мог встретиться с фекальным гигантом ещё раз. Например, при попытке открыть почтовый ящик.

Вместо оказания услуг фотографа Егор кивнул, подтвердив, что “да, кулебяка здоровенная” и добавил:

- Дядь Жор, можно я пойду? У меня автобус.

- Ага, иди, - махнул Петрович рукой, утратив к парню всяческий интерес.

Уже в автобусе Егор вспомнил о Сиффреди.

Когда его так называли девушки в борделе, он думал, что похож на какого-то девчачьего кумира, и не обращал на это внимания. А вот тот факт, что Петрович - дед с развивающейся деменцией – знаком с кумиром современной молодёжи заставил насторожиться.

Зайдя в Интернет и введя в поисковике заветное имя, Егор получил не только исчерпывающую энциклопедическую справку, но и богатый фото- и видеоархив.

Теперь настораживало не то, что старому дворнику известен давно почивший Рокко, а то, что о нём наслышаны молодые девушки.

Егор обзвонил всех известных сверстниц, задавая один и тот же вопрос: “Знаешь, кто такой Рокко Сиффреди?”

Никто из них не смог дать утвердительный ответ.

Егору захотелось хорошенько помыться.

Так что, можно сказать, похождения Рокко Сифреди остались позади.

Четвертым и последним был низенький паренёк, настолько щуплый, что Борей даже не обратил бы на того внимания.

На нём-то в тот раз Егор и остановился.

Стоило подтвердить свой выбор - и мир в одночасье преобразился. Габариты знакомых окружающих предметов исказились, привычные движения стали неуклюжими.

Голова слегка закружилась, привыкая к сменившемуся мировосприятию. Десять секунд на дыхательную гимнастику – и адаптация мозга к новым пропорциям тела завершилась.

В первый раз, ощутив подобное, Егор непроизвольно хотел утереть несуществующий пот, но вместо этого неслабо стукнул себя по лбу. Не так-то просто управлять собственной рукой, когда твои габариты уменьшились на треть.

Технология ВР позволила человеку создать себе новое тело. Ты мог стать огромным хтоническим чудовищем, пятою попирающим города, или ничтожным организмом, способным заблудиться в магистралях микроскопических капиляров. Отрастить множество щупалец или пару крыльев.

Но мозг – единственный мостик между мирами – не мог принять подобных искажений. Частое пребывание в образе, отличном от реального, снижало дискомфорт от изменения пропорций собственного тела и отличий масштабов привычных вещей.

А вот управление членами, которыми никогда прежде не владел, так и не стало возможным.

Как человеку не свойственно с первых минут рождения встать на ноги, так и не в силах он отдать отсутствующим крыльям команду на взлёт.

Пусть цифровой мир и раздвинул пред человеком горизонты, но по прежнему не давал за них заглянуть.

Так что реальные, не смоделированные программой обитатели ВР строением почти не отличались от обычных людей.

Конечно, кто-то мог похвастаться неестественными чертами лица или гипертрофированными мышцами, но в пределах разумного.

Другое дело, если твой разум несколько отличается от общепринятых стандартов.

Именно поэтому людям с неустойчивой психикой, а так же не набравшим пороговый балл по системе Камма-Штриххе в доступе в новый дивный мир было отказано.

Босой, в костюме из цветов и трав, Егор скользнул в автобус и притаился в закутке на задней площадке.

Рискни он повторить подобный перформанс в настоящем мире – не скрыться парню от смеющихся глаз. А в ВР никто не заметил ничего необычного.

Наступивший парню на ногу гражданин в несуразных белых доспехах и с лазерной винтовкой на плече хрипло выдохнул извинения, искаженные нелепым шлемом с черными линзами.

“Придурок,”- подумал Егор и ответил, что всё нормально.

“Точно, придурок,”- заключил парень, когда “белый” при выходе из автобуса стукнулся головой о притолоку.

Если бы виртуальный общественный транспорт не был бесплатным, Егор пользовался такси или, на худой конец, ходил пешком.

К тому моменту, когда автобус (по сути - загрузочная программа) остановился у входа в “Мир Магии и Меча” случилось ещё несколько занимательных вещей.

Парню был поставлен суровый диагноз – импотенция - от обладательницы неимоверно удивленных глаз и беспредельно короткой красной клетчатой юбки, согласной всего за семь юаней повторить “ту самую сцену из пятой серии”. Возможно, Егор просто несколько грубо заметил, что не видел предыдущих четырёх.

Лысый старец, замотанный в пожелтевший тюль, всучил парню яркую листовку и авторитетно заверил, что только через отречение своего физического тела, отдавшись Великой Цифре, Егор постигнет всю радость безграничного Бытия. И тут же потребовал тридцать тенге, сославшись на необходимость в новой печени “нашему Гуру”.

Услышав отказ, старик, нахмурившись, заверил, что Великая Цифра всё видит и всё суммирует. Правда, вместо “суммирует” он произнёс “симулирует”.

Парнишка с добродушной улыбкой предложил за пять центов почтить память Великого Боба Марли.

- Кто это? – спросил Егор.

- Какой холодильник? – переспросил улыбчивый парень.

Возможно, это кому-то покажется странным, но Егор не пожалел копеечной суммы.

Парень не поощрял наркоманов, но если этот неведомый Марли заповедовал торчкам не подрезать сумки, а улыбаться незнакомцам, то может он и впрямь заслужил, чтобы его вспоминали?

Возможно, деньги и не приносят счастья, но, всё же, когда они у тебя есть, на душе как-то веселее.

Отец как-то признался Егору, что тому в его годы вполне хватало “полторашки Жигулёвского” и отцовского подзатыльника, чтобы жить “на все сто”.

Егору на тот момент было четырнадцать. В ту пору он нет-нет, да касался пальцем инсталлированного XZ-порта, убеждаясь лишний раз в его реальности, и еще только привыкал к непривычному итальянскому имени.

Об отцовских подзатыльниках он имел представление только по рассказам своего друга Сёмы. А как связан научно-исследовательский институт имени Жигулёвского по проблемам трехступенчатого Барьера Хлебникова с пластиковой тарой, даже не догадывался.

Прошло несколько лет, а Егор помнил тот вечер достаточно отчётливо. Начиная с того момента, как гормоны в очередной раз ударили в голову, и заканчивая смятой купюрой (предпоследним подарком), протянутой, возможно, единственным другом.

Где-то глубоко, на уровне инстинктов, в головы большинства мальчишек вбита мысль, что счастье приносит только твердый член и твердая валюта. И чем длиннее числовой показатель этих единиц, тем больше счастье.

Парадоксально, но в головах большинства пришельцев с Венеры бытуют те же принципы.

И что странного в том, что иногда девочки и мальчики находят на этом основании почву для общения?

Тут ВР предоставила на полностью анонимной основе конвертацию на довольно выгодных условиях для каждой стороны.

И как всякая бездна возможностей по факту оказывается омутом, в котором легко захлебнуться, так и новый мир безжалостно затаскивал в пучину беспечных ныряльщиков.

Егора в ту пору волновали только две вещи: то, что находится у девушек между рук, и то, что находится у них между ног.

Иногда ему, правда, приходилось мимоходом прерываться на сон и еду, но не более.

Школа казалась бесполезной тратой времени. Зачем изучать то, что было тысячу лет назад, если прошлого не вернуть? Какой прок в математике, когда есть компьютер? Какая польза от письма и чтения, если программы запишут и воспроизведут любую нужную тебе информацию?

В то время роботы уже лет двадцать как должны были заполнить нишу физического труда, но Егору и в голову не приходило, что пройдет ещё столько же, а ничего не поменяется.

Один из российских коммунистов - товарищ Хлебников, возможно, единственный носитель на Земле странного имени Маргарин - уже потускнел на гранитном камне, с которого тоскливо улыбался на поросший бурьяном погост.

С таким же потускневшим выражением лица Егор выслушал очередное “вот когда сам будешь зарабатывать, тогда поймёшь”.

Прекрасно понимая, что отец не поймёт довода о том, что именно сегодня рыженькая Алла обещала подключить к их утехам блондиночку Кристину всего за полцены, парень пошёл к другу.

Ростом Семён был Егору по плечо, но был на голову выше.

Парни были ровесниками, и девичья анатомия занимала Семёна не меньше, чем Егора. А вот на сон и еду он прерывался реже.

Семён любил литературу и что-то ещё. Егор не помнил, что именно, но был уверен, что друг говорил об этом.

Невысокий, щуплый, конопатый Семён после школы подрабатывал дворником.

- На кой чёрт мести улицы три раза в день? – как-то спросил Егор.

- Чтобы каждый мог стать прорабом! – захохотал друг.

Семён смеялся так редко, но так искренне, что каждый раз заражал Егора этим странным весельем.

В тот вечер Егор нашёл друга в трёх кварталах от своего дома. Семён, приберегающий подаренные матерью туфли, расселся на тротуаре, явив миру замызганные ступни, и с улыбкой читал какую-то потрёпанную книжонку.

Старый комбинезон мальчишки, застиранный до тех пор, что пятна хаки являли собой тоскливые призраки, был щедро усеян мелкими веточками, травками и желтыми лепестками одуванчика.

В стороне жались к двум окуркам осиротевшие метла с лопатой.

На появление друга юный дворник не отреагировал даже после легкого пинка в бедро.

- Эй, ты чего? – нахмурился Егор.

- А? – недоумённо откликнулся Семён и тут же отвернулся к книжонке, выставив указательный палец, - Послушай: “…И по ту и по другую сторону реки древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды, дающее каждый месяц плод свой и листья древа – для исцеления народов”.

- Круто, - протянул Егор, лениво присаживаясь рядом.

- Ты понял? – спросил Семён. В его глазах плясали отблески огней дежурившего неподалёку светофора. Красный-желтый-зеленый-желтый - и сызнова.

- Конечно, - ответил Егор. Пару секунд подумал и произнес:

- Диалектическая дихогамия пубертатного катарсиса. Верно?

- Издеваешься? – нахмурился дворник.

Егор захохотал и обнял Семёна:

- Бл.., брат, я х..й знает, что это значит.

Семён вздохнул:

- Х..й знает, что это значит.

- Что?

- Нужно говорить “х..й знает, что это значит”, а не “я х..й знает, что это значит”. Местоимения здесь излишни.

- Если займешь несколько целковых, то я позволю объяснить мне, что такое “местоимение”.

Семён сунул руку в карман и не глядя протянул скомканную в шарик бумажку.

Ещё до того, как развернуть купюру, Егор узнал её номинал по цвету.

- Сёма, надеюсь, ни одна старушка не пострадала?

Егор хотел пошутить, но внезапная сухость во рту придала вопросу излишнюю серьёзность.

- Не, это я деда грохнул, - спокойно ответил Сёма.

Егор сложил банкноту и засунул в карман.

- Ты в следующий раз, когда будешь шутить, предупреждай, где смеяться надо.

- После буквы “О” в слове “лопата”.

- Какая ещё лопата?

Семён вздохнул, запустил пятерню в медного цвета патлы:

- Дед, лопата… Ничего не напоминает?

Егор усмехнулся:

- Напоминает. Об этом ещё в статье писали. В сто тридцать первой, вроде.

- Дурак. В сто пятой.

- Ну, тебе виднее.

Егор вскочил на ноги.

- Ладно, бывай, повелитель веника!

- Это метла, придурок.

- Них..я себе, это ж когда тебя повысили?!

- Да как только тебя с нее сняли, сразу и повысили.

Егор на прощанье махнул рукой:

- Когда шутки из двадцатых подвезут, ты мне скажи, я тебе свежие расскажу.

И тут явились те, кого прочие звали "гости"...

Прокрапросты (не считая их жалкие подобия) производили всего на трех заводах. Самый крупный располагался в Китае. Хватало их продукции всего на год максимум, да и получить искажение сигнала, пользуясь азиатским вариантом, было проще пареной репы.

Завод, принадлежавший Канаде, стабильно выдавал конкурентоспособную продукцию. Вот только базирование производства на мексиканской территории периодически останавливалось под влиянием народных возмущений.

Российское производство страдало от нехватки рабочих рук.

Достаточно высокий процент безработицы вкупе с достаточно невысокой профподготовкой операторов станков должны были искоренить данную проблему, но увы.

Психологический пунктик раз за разом заставлял родителей отправлять своих чад учиться на никому не нужных юристов и прочую высокопрофилированную шваль.

Егор отучился пару лет в профильном училище, избежав поверхностных экскурсов в философию и культуру речи.

Молодого специалиста оторвали с руками и другими членами. Помощник мастера на полставки. Три часа в день, пятнадцать - в неделю.

Как многие считали, работа не бей лежачего.

Ах да, ещё и литр молока за смену.

Подобная работа давала, помимо стабильного заработка и халявного кальция, уйму свободного времени. Ну и эмоциональную перегрузку.

Для неё даже специальный термин придумали, но Егор забыл, какой именно. Он помнил, что его смысл сводился к тому, что «замыленный» глаз начинал с учащающейся периодичностью выдавать ложно завышенные показатели. Это вело к замедлению производства и куда более трагическим последствиям.

Согласитесь, когда понимание, что секундное отклонение стрелки показателя может нарушить калибровку прокрапроста, можно увидеть это самое отклонение даже там, где его нет.

Работа помощника мастера, грубо говоря, как раз-таки и заключалась в дублировании снятия показания с датчиков. А ещё в частом выслушивании одного и того же вопроса: «Ты это видел?»

За всё то время, которое Егор провел на заводе, он дважды хотел ответить «Них..я себе! Что это было?» без всякого на то основания, и однажды подтвердил замечание мастера своевременным нажатием на нужную кнопку.

- Спасибо, парень, - подошедший рабочий положил Егору руку на плечо и смущенно улыбнулся.

На станке того мужика нарушилась изоляция и критический выброс энергии был не за горами.

Егор вздрогнул и смущенно кивнул. Спасать кому-то жизнь прежде ему не доводилось, и парень не знал, как ему следует реагировать в подобных ситуациях.

«При положительном дублировании показания стрелки сигма-датчика, подкрепленном предварительной перегрузкой демпферов с семнадцатого по двадцать пятый, незамедлительно, не дожидаясь команды, активировать шестую стоп-сигнал кнопку.»

Так их учили.

А что делать дальше – учебники молчали.

Так что решение напиться как следует Егор принял самостоятельно.

В одиночку добиться желаемых результатов парень не мог, да и родители не одобрили бы поглощения спиртов.

ВР.

Сиффреди в тот раз отправился покорять не женские… кхм… сердца, а дешевые бары.

Знакомство с алкоголем в реальной жизни позволяло виртуальным напиткам воздействовать на мозг с увеличенной силой.

В одном из мест, где Егору наливали без подтверждения аутентификации, парень познакомился с высокой блондинкой.

В переполненном заведении она бесцеремонно пристроилась за один столик с Егором и завела весьма странный разговор.

Блондинку звали Жоржем, и она была мужчиной. Причем, «Ещё каким!». Предъявить весомый аргумент в качестве своей гендерной принадлежности Жорж по понятным причинам не смог.

- Видишь эти сиськи?! – пьяно улыбаясь, Жорж подхватил свой бюст. – Вот такие у меня в реале яйца.

- Завидую твоему ортопеду.

Как блондинка, Жорж был весьма сексуален. А вот как Жорж, блондинка была весьма противна.

- А ты шутник, да? – спросил/спросила Жорж.

- Значит, в теле бабы ты, а шутник – я?

- Эй! Это же не просто так. В смысле, я не извращенец. Я - знаешь кто?

- Ага. Скажи, что до революции ты был интеллигентом.

- Не понял.

- Да так, - отмахнулся Егор, - Это из классики.

- Ладно, забыли. Я вот к чему веду – я скрываюсь.

- Да? Тогда, может, скроешься?

Жорж отпил/отпила пиво и ответил/ответила:

- Я серьезно.

- А у меня тут типа stand-up выступление? Пшёл на х..й!

- Грубо, молодой человек, грубо.

- Могу повторить на французском. Говорят, звучит мягче.

- Хам, - буркнул/буркнула Жорж и ушёл/ушла.

Егор пару секунд провожал переливающиеся бедра взглядом, потом опомнился, чертыхнулся и сделал несколько больших судорожных глотков виртуального пива.

Когов ВР только не встретишь.

Можно наткнуться на людей со специфическими предпочтениями, а можно и на работодателя.

- Работа нужна? - напрасно перекрикивая музыку, от столика к столику шарахалось стандартное тело неопытного новичка.

Жалким подобием рейва агитатора прибило на место Жоржа.

- Работа нужна?

- Чего? – переспросил оглохший Сиффеди.

- Работа, говорю, нужна?

- Работа на х..й не нужна. Деньги нужны.

- О, брат! Иди к нам!

- Чё за тема?

- Сиди, кури. Бабки сами капают.

Егор к тому моменту уже хоть и не курил,но считал, что сидеть куда удобнее, чем горбатиться.

- Чё, как?

- Сиди на фишке, маякуй.

- Ну-ка…

Работа была несложной – изредка проверяй показатели сигнальных маячков.

Если с востока поднялись голуби (пятьдесят штук) – шли срочное сообщение координатору.

Если с запада трижды завыла выпь (Егор понятия не имел, как это звучит) – шли срочное сообщение координатору.

Если с севера поднялись три ворона - шли срочное сообщение координатору.

Если с юга донеслись подозрительные шумы – обратись к психиатру.

На юге возвышалась непроходимая горная цепь. С этой стороны все подходы были прикрыты.

Окраина играбельного мира.

В эти места герои-одиночки и носа не показывают. Здесь раз в год если и пробегает бешеный верблюд, то исключительно от эстакады, до эстакады.

А еще отлично плодятся хобгоблины. Неприхотливые, как скромный гость, и воинственные, как гость татарский.

Тут прибыльно разводить похожих на крыс тварей, дающих хобгоблинам прокорм. И редкая колючка – тулук – отлично подходит для усиления закупаемых с востока дубовых дубин.

- Одна казарма в неделю даёт пятнадцать тварей. Каждая тварь жрёт максимум пятьдесят снеди в месяц. Крыса даёт одну снедь. Один тулук даёт ноль-семь снеди, а их там, как говна за баней.

- И?

- Ты что, тупой? Крыса жрёт шестнадцатую долю тулука. Тулук там восполнятся каждые три часа, если нет дождя. Если дождь – каждые пятнадцать минут!

- Ни х..я не понял, - признался Егор .

- И х..р с ним. Нужна вечерняя смена с семи до двенадцати по Гринвичу. Две тысячи смена.

- Рублей? – недоверчиво спросил Егор.

- Еб..лся? Аурума, братка, аурума.

- А что делать?

- Сидишь, отдыхаешь, смотришь за хозяйством, прикидываешь, куда деньги потратить.

- Вот так просто? – усмехнулся Егор.

Агитатор усмехнулся в ответ:

- Не скажи, брат, деньги с умом тратить нужно.

Как всякий человек, не обладающий большими суммами, Егор был уверен, что точно знает, на что эти самые суммы следует тратить.

По крайней мере, была парочка забойных идей, как просадить первый миллион.

- И что, нет желающих на работу мечты?

- Ну, мечты… они ведь у каждого свои, так? Слушай, если откажешься, будешь последним дураком.

- А если соглашусь, буду предпоследним?

- Вряд ли.

- То-то и оно, брат.

Агитатор улыбнулся.

- Вот тебе визитка. Будет время - пробей нас. Договор в открытом доступе, сам увидишь, без обмана.

Гербарий – вещь весьма превосходная со стороны изучения ботаники, да и в некоторых случаях неплохо декорирует интерьер.

Но как бы ни был талантлив мастер, одного не исправить: гербарий - вещь весьма хрупкая.

- П..да папоротнику, - заключил Егор, наблюдая, как тонкая струйка дыма лениво поднимается от затухающего уголька.

- Вообще-то это был тысячелистник, - машинально поправил друга Семён.

- Но ему ведь п..да?

- Определённо.

И тут же в класс ворвалась учительница.

Определить источник внезапной тревоги для неё не составило труда. Произвести соответствующий ситуации голосовой сигнал – тем более.

Как позже объяснил Семён, с легкой руки Егора в несколько секунд была уничтожена жемчужина скудной коллекции их ботанички. Некто Иванов Серёжа, который, если провести нехитрый подсчёт, уже должен был иметь детей подростков, когда-то давно потратил чёртову уйму времени, чтобы проделать скрупулёзную работу. И всё ради подарка любимой учительнице.

- Герантофил еб..ный, - позже наречёт его Семён, и Егор всё свою жизнь будет ассоциировать незнакомое слово с любовью к травкам-цветочкам. Хоть так и не смог понять связь между тысячелистником и геранью.

Гербарий – это ведь что такое? Сорвал цветок, взял энциклопедию – считай дело сделано.

Так думал Егор.

К счастью, по многим вопросам мироустройство никогда не советовалось с личностями, подобным Егору. Особенно в его пубертатный период.

Ведь такие, как Егор, в период полового созревания увлекаются девочками, пивом и сигаретами.

А такие, как Иванов Серёжа, находят красивый тысячелистник и клей, сохраняющий горючие свойства на протяжении многих лет.

И если сушёным соцветием можно кого-то удивить (хоть ту же учительницу), тосигарета вряд ли на это способна.

Зато хитрый трюк с зажигалкой вполне может зажечь не только табак, но и завистливый огонёк в глазах сверстников.

Рецепт довольно прост – одна зажигалка и несколько ловких пальцев.

Зажигалку – старенькую добротную Zippo – Егор у кого-то выменял, а вот пальцами решил пользоваться своими.

Пара-тройка дней тренировок – и можно выступать на сцене.

Но сперва следовало продемонстрировать навык Семёну. Егор знал, что другу не понравится, и последуют замечания. Но замечания дельные, и пропускать их мимо ушей не стоит.

Но парнишка больше надеялся на удивлённые глаза друга и фразу: «Здорово!». Семён редко ругался матом, так что для Егора это прозвучало бы как «Еб..ть мой рот! Х..я себе! П..дец, бл..дь!», что рыжий друг, в свою очередь, мог бы интерпретировать как крайне восторженную степень похвалы.

Этот случай произошёл в тот день, когда у Егоровых сверстников слово «пи..рас» означало оскорбление, но желание уединиться с другом не вызывало кривотолков.

Больше двухсот лет назад от тех событий кто-то изучал «Истории русского народа» Полевого, «Илиаду» в переводе Гнедича и томик английских поэтов. Егор же изучал «Правду». Не газету.

А случилось так.

Дрожащими от нетерпения пальцами Егор настроил фокусировку микроскопа так сильно, что вместо нервных клеток увидел разбегающиеся трещины на препаратном стекле. И всё бы ничего, но эти же самые трещины были замечены учительницей.

Обладая в те годы нынешним лексическим запасом, парнишка мог бы заметить, что тяжесть нанесённого материального вреда никоим образом не соразмерна вербально воспринятым характеристикам и уж точно не влечёт материальную ответственность в озвученных рамках.

Если бы Семёновых родителей попросили явиться в школу, Егор бы расстроился, а так…

К тому моменту парнишка знал, что означает фраза «тылы прикрыты».

То, что мать Егора, извиняясь, выслушает все замечания по поводу поведения сына, а отец так и не явится, учительница ботаники и биологии знала так же хорошо, как и то, что хламидии могут вызвать бесплодие.

Знания, подкреплённые опытом, они ведь крайне мощная вещь.

Так что указание остаться после уроков для уборки класса было обоюдоприемлемойформой наказания.

А для Егора – и вовсе подарком судьбы. То, что Семён останется ему помогать ни для кого не было секретом.

Но только Егор знал, чем обернётся для друга опоздание домой.

Веники – в руки, стулья – на парты, пыль – в стороны.

- Сём, извини, что так получилось, - Егор присел на край парты, когда они управились.

Семён присел рядом и вздохнул:

- Егорушка, - он выдержал паузу, подбирая слова, но только и смог, что повторить, - Егорушка.

Егор вдруг понял, что именно сейчас настал тот момент демонстрации для трюка, которого он так долго ждал. По плану, ловкий финт должен был если не поднять другу настроение, то хотя бы как-то скрасить неприятный момент.

Вот только финт оказался не таким уж ловким.

К зажигалке никаких претензий – огонь вспыхнул, как только колёсико чиркнуло по кремню. Вспыхнул и труд Иванова Серёжи, как только вылетевшая из Егоркиных рук Zippo ударилась о гербарий.

Собственно, так друзья и узнали имя автора и год создания погибшего экспоната – Семён успел прочитать выполненную графитом каллиграфию. Егор же спас от огня другие экспонаты, рискуя эпидермисом, сорвав пылающий тысячелистник с доски почета на только что вымытый пол.

Никому из парней даже в голову не пришла мысль, что вбежавшая учительница сперва обратила внимание на потерянное сокровище, а не на их тщательное наведение чистоты.

К крикам и бессистемным маханиям руками Семён был привыкший, а Егор – безразличный. Но побледнели оба.

Если в средние века человека считали пособником дьявола только из-за рыжих волос, то в двадцать первом веке и в данной ситуации, оным выступил Егор. Послужной список, знаете ли, обязывает.

- Ты!

Семён бы сказал: «Перстом указала».

Егор бы сказал: «Тыкнула пальцем».

И поскольку обращались словами и телом именно к последнему, то можно сказать, что учительница тыкнула в Егора пальцем.

Дальше последовала пара слов не свойственная работникам воспитательной сферы.

Ну, и резонный вопрос, конечно. Глупый, но резонный. Чтобы, так сказать, соблюсти все нормы приличия.

- Кто это сделал?!

Подобный взгляд Егор видел только у трудовика и физрука, а потому опешил. На самом деле испугался, но впоследствии сам себя успокаивал, что просто опешил.

Семён понял, что пауза затягивает и как-то следует разрядить обстановку.

То, что это нужно сделать он понял, но, поскольку сам был напуган не в меньшей степени, чем друг, только и мог что выдавить:

- Вследствие постепенного накопления тепла при протекании экзотермических реакций в твердых горючих материалах гербария произошло самовозгорание, - и сипло добавил, - Рита-Пална.

Через день Семён спросил:

- Знаешь, что такое «Правда»?

На посиневшей щеке веснушки практически пропали.

Чувствовавший вину Егор молчал, честно силясь припомнить что-то умное.

- «Правда», дружище, это не то, что говорят. А то, о чём молчат. Запомнил?

Егор понуро кивнул.

- А знаешь, что такое «Вера»?

Егор сразу замотал головой.

- «Вера», дружище, это девчачье имя.

И подобравшись продекламировал во весь голос, срывая оный:

Цветок засохший, безуханный,

Забытый в книге вижу я;

И вот уже мечтою странной

Душа наполнилась моя:

Где цвел? когда? какой весною?

И долго ль цвел? и сорван кем,

Чужой, знакомой ли рукою?

И положен сюда зачем?

И вот пришла сия пора -

- Пришёлся впору и Егор -

И что такое есть «п..да»

Познал диковинный цветок!