Вонючий случай

Глава 1

Я сладко потянулась в кровати. Какое счастье! Никуда не нужно спешить, да и пофиг, что уже полдень. Кирилл уехал в командировку на неопределенный срок, а я наслаждалась приятной негой безделья. Драгунский Кирилл Александрович – подполковник ФСБ (да, уже подполковник) и по совместительству мой возлюбленный страж. После истории с киллером он получил повышение и бонусом переехал ко мне, разрушив все мое представление о совместном проживании.

Я – Александра Кирилловна Получкина, писатель детективных историй и по иронии судьбы в них же влипающий. Мой последний роман сопровождался чередой невероятных приключений, чем и воспользовался в рекламной компании мой издатель. Продажи книги взлетели до небес, а я позволила себе просто Осим Хаим (в переводе с иврита «делаю жизнь»), то есть наслаждаться жизнью. Тем более, что в голове не было ни одного достойного сюжета для новой книги.

Может отравить кого-нибудь? Что я знаю о ядах? Только то, что их нельзя есть! С такими мыслями я прошествовала на кухню и включила кофеварку. Что-то изменилось. Оглядевшись, я приметила новый элемент дизайна. Уже, достаточно привычная, дырка от пули в стене, за ночь была отдекорирована знатными следами от когтей.

- Василий Алибабаевич! А ну иди сюда, мерзавец! – крикнула я кошке и приняла грозный вид. (История знакомства и наречения кошки весьма странным именем описана в «2в1 или Как вляпаться в детектив». Впрочем, и с упомянутыми приключениями можно ознакомиться там же.)

Кошка вылезла из-под стола с виноватым видом и что-то прохрипела, не поднимая головы.

- Чудовище! Тебе купили штуковину для когтей! Что это за инсталляция!? – орала я на животину и тыкала ее носом в последствия вандализма. Василий Алибабаевич стойко вынесла наказание и даже не пискнула. Когда я спустила ее на пол, она подошла к своей когтедерке, которая конусом стояла в углу, выпустила в нее когти одной передней лапы и попыталась оторвать лапу обратно. Конус, обмотанный бечевкой, повторял траекторию движения кошки и даже не пытался сопротивляться. Васюта посмотрела на меня немым укором и поковыляла под стол, с прилепленным к лапе конусом.

- Ладно, я идиотка, - согласилась я и полезла за кошкой под стол. – Прости! Купим другой!

Сентябрь в этом году выдался мокрый и ветреный. Свинцовое небо то ли плакало, то ли плевалось, почти ежедневно, и выползать на улицу совершенно не хотелось. А надо. Во-первых, закончилась провизия, причем вся, даже круп не осталось. Во-вторых, Алибабаевичу нужна чугунная когтедралка. А в-третьих, я уже пару дней не выходила на свежий воздух, надо проветриться!

В полной экипировке – резиновые сапоги, куртка и зонт, я стояла возле входной двери и проверяла наличие кошелька, телефона и всякой разности, перед походом по магазинам. Цель – ТЦ, в котором есть все необходимое. Туда пешком, обратно –такси. Все, пошла!

Я открыла дверь и нос к носу столкнулась с нашим участковым, который топтался на лестничной клетке.

- Я жива, у меня все в порядке! – вместо приветствия отрапортовала я. Дело в том, что участковый стабильно навещал меня раз в неделю с одним вопросом – все ли у меня в порядке? Кто ему дал такое указание я понятия не имею, а Юрий Михайлович информацию не выдает, даже за тарелку борща и чай с плюшками.

- Здравствуйте, Александра Кирилловна, - поздоровался Юрий Михайлович и виновато улыбнулся. – Мне помощь ваша нужна. Побудете понятой?

- Что случилось? – удивленно спросила я и глаза мои засветились нехорошим блеском. Еще не до конца оформилась мысль, но я уже активно кивала в знак согласия. Про понятых сама писала миллион раз, а тут есть возможность прочувствовать персонаж. Кто же от такого откажется.

- У вас тут, на девятом этаже бабушка умерла – Пронова Мария Антоновна, – неуверенно начал объяснять участковый. – Мне надо ненасильственную смерть зафиксировать, а для этого двое понятых нужны. Как назло, никого нет в соседских квартирах. Только вы дома оказались, да Лариса Борисовна.

***

Лариса Борисовна - всезнающее и всевидящее око нашего дома. Внешне, очень милая пенсионерка, с моей легкой подачи, прозванная ЛырБыр. Несколько месяцев назад, она стала невольным участником моих приключений и бонусом загремела в психичку. Какое «меню» сопровождало «успокоительные каникулы» мне не известно, но ЛырБыр вернулась в лоно нашего дома с весьма воинствующим настроем.

Посвежевшая, похорошевшая и брызжущая энтузиазмом, Лариса Борисовна первым делом засвидетельствовала свое почтение на пороге моей квартиры.

- Госпожа Получкина! – заявила ЛырБыр, уперев руки в бока, когда я открыла входную дверь. – Вы самый неспокойный элемент нашего дома! И мне это не нравится! Но я готова смириться с этим фактом, если… - на этом моменте поменялся тон и на физиономии пенсионерки появился хитрый прищур. – Если вы мне расскажете, чем там все дело закончилось!

Вот это была подстава! Рассказывать ЛырБыр вообще ничего нельзя! Лариса Борисовна – информационный преобразователь - шифратор со случайным сдвигом. Причем, неизвестно, в какой момент и на каком эпизоде этот сдвиг происходит. И не рассказать, вроде тоже нельзя. Я, все-таки, косвенная причина ее психо-локдауна. С глупой улыбкой на лице я стояла на пороге своей квартиры и тянула время. ЛырБыр хитро щурилась и прекрасно понимала мое замешательство.

- А я вам, Сашенька, про психушку расскажу. Там столько сюжетов для ваших романов! – подкупила меня соседка и я дозированно сдалась.

- Наполеоны были? – с энтузиазмом спросила я.

- Ни одного, - ни императора, ни коньяка, ни торта! Зато был Иван Грозный и то главврач!

***

- Ух ты! А ЛырБыр согласилась?

- Согласилась, она уже в квартире. Так вы поможете?

- Конечно, пойдемте! – оживленно согласилась я. Если ЛырБыр уже в курсе, то информация сейчас не просто польется, а будет вылетать фонтаном. Это может оказаться очень интересным и увлекательным эпизодом, в моей, временно тихой, жизни. Да и с сюжетом для нового романа беда!

- Александра Кирилловна, только вы… это… - мялся участковый. – Никому не говорите, что я вас попросил. А то влетит мне. У меня строгий наказ, вы же знаете, – держать вас подальше от всех грабежей, трупов и других ЧП на районе.

- И кто такое грозное распоряжение дал?

- Ну вы опять за свое… - вздохнул Юрий Михайлович.

- Ладно, пойдемте. Хоть понятой побуду.

- По-моему, я только что сделал большую глупость! – участковый остановился и уставился на меня.

- Поздно! – я широко улыбнулась и пошла в сторону лестницы.

С Марией Антоновной мы несколько раз сталкивались в лифте и вежливо здоровались. Вообще, ее семья на девятом этаже нашего дома появилась относительно недавно. Примерно полгода назад квартиру купил ее зять и перевез весь свой табор – тещу Марию Антоновну, супругу Марину и двух своих отпрысков детсадовского возраста. Вроде переехали они в Москву, то ли с Рыбинска, то ли с Саранска, не помню. Мария Антоновна отводила и забирала внуков из сада, а зять с супругой активно работали. Семья приличная и вежливая, при встрече всегда здоровались и перебрасывались ничего не значащими фразами. Это вся информация, которой я обладала на этот момент.

Странно, что Мария Антоновна отправилась в мир иной своим ходом. Женщина была пожилой, но не старой, примерно лет 65 – 70. Может не климат ей здесь был. Говорят, что в пожилом возрасте менять географию опасно. Сейчас разберемся.

Я шагнула в квартиру и тут же наткнулась на топчущуюся в прихожей ЛырБыр.

- Сашенька, горе-то какое! – с места в карьер выпалила ЛырБыр с трагичным выражением лица.

- Не добрый халатик… - буркнула я себе под нос. И более четко продолжила. – Лариса Борисовна, а что случилось-то?

Физиономия ЛырБыр тут же скинула всю трагичность момента и заговорщицки на меня уставилась. Женщина цепкими пальцами вцепилась в мой локоть и поволокла меня на кухню. За несколько шагов Лариса Борисовна выдавала информацию с крейсерской скоростью, я прямо позавидовала лаконичности и емкости каждого высказывания. Не по дворцу же шли, а по обычному коридору обычной трешки.

- Зять сказал сердечный приступ. Но я на днях с ней разговаривала, она была бодра и весела. А магнитных бурь и перепадов температуры не было. Довел он ее! Детей и жену в Турцию на отдых отправил, а на нее денег зажал. Вот!

К этому моменту мы вошли на кухню и встретились с зятем Марии Антоновны – Андреем Владимировичем Бубновым. Мужчина стоял у окна с суровым видом и телефоном в руке.

- Мои соболезнования, Андрей… - поздоровалась я. Он кивнул в ответ.

- Андрюша, как же так! Ну что же это такое… - запричитала ЛырБыр, бросилась обниматься и даже прослезилась, причем вполне натурально. Во талант!

- Так, ну все. Я закончила. Можете увозить, - на кухне появилась женщина средних лет в медицинской экипировке. – Андрей Владимирович, а где участковый? Здравствуйте! – последняя фраза уже относилась к нам.

- Здесь я, - Юрий Михайлович тоже появился на кухне. – Ну?

- Инфаркт. Там вся спина синяя! Если хотите, можете, конечно, делать вскрытие, но тут хрестоматийный случай. 71 год, были проблемы с давлением….

- А у кого их нет? Проблем этих! То погода нервы треплет, то правительство! – выступила ЛырБыр, обрывая медицину. – И что, сразу помирать?!

- Понятно… - вздохнула врач, - Я больше вам ничем помочь не могу. Все. Уехала.

Пока мы ждали оформление протокола, из обрывков разговора у меня сложилась картинка происходящего. Мария Антоновна страдала гипертонией. Несмотря на свой бодрый вид, бабуля была на постоянной медикаментозной поддержке и раз в месяц, стабильно вызывалась скорая. Сегодня, в 11 часов утра Мария Антоновна позвонила Андрею и сказала, что неважно себя чувствует. Андрей через час приехал домой для профилактической проверки и обнаружил тещу, упокоенную на диване. Далее все по стандартной схеме – медики, милиция, понятые…

- Вот здесь подпишите, - протянул мне протокол Юрий Михайлович.

- Ээээ… - замялась я. – Надо бы взглянуть и на бабушку, и на диван, и на комнату…

- Начинается… - скривился участковый. – Александра Кирилловна! Вернитесь в реальность! Не нужно искать то, чего нет и быть не может! ... А, ладно, идите смотрите, так проще все закончить…

Я кивнула и отправилась по направлению взмаха руки участкового. ЛырБыр тут же подскочила и отправилась за мной.

Мария Антоновна, вернее ее тело, лежало на диване в гостиной, накрытое пледом с головой. Смотреть в лицо покойника мне не хотелось, да и не пойму я ничего. А вот комнату я оглядела очень внимательно. На полу, возле дивана лежала книга и сверху очки, чуть подальше – аккуратно стояли тапочки. Под головой женщины – подушка.

Я огляделась по сторонам. Обычная гостиная – диван, два кресла, журнальный столик между креслами. На противоположной стороне небольшая горка, телевизор на стене, легкая занавеска на окне, на подоконнике комнатные растения. По периметру стены, напротив окна, встроенный шкаф от пола до потолка. Я отодвинула одну створку – одежда аккуратно висела на вешалках, на полках картонные и пластиковые коробки. Из шкафа вырвался приятный лавандовый аромат.

Я прошествовала до конца шкафа и отодвинула другую створку. Там такая же картина, только вещи, судя по цветовой гамме и фасонам, точно принадлежали Марии Антоновне. Аромат лаванды снова ударил в нос. А где лекарственный запах? Капли, таблетки или что-там хроники принимают, должны быть под рукой. На полках обнаружилась даже косметичка и пара флаконов духов, но не аптечка. Значит на кухне. Не дошла? А может и не собиралась?

Я еще раз оглядела диван. Ощущение складывалось, что женщина прилегла почитать, а потом решила вздремнуть. Положила на пол книгу с очками и уснула. Странно все это.

- Ну все, успокоились, Александра Кирилловна? – нетерпеливо произнес за моей спиной участковый.

Я от неожиданности резко обернулась и выхватила взглядом недовольное лицо Андрея, маячившее за Юрием Михайловичем.

- Как сказать… - неопределенно ответила я. – Что-то голова сильно разболелась. Андрей, у вас случайно таблетки нет от головной боли?

Андрей развернулся и вышел из комнаты, а я ретиво понеслась за ним. В кухню мы вошли практически одновременно. Андрей открыл верхний шкафчик встроенной кухни и вытащил небольшой лоток, в котором были сложены лекарства.

- Поищите здесь, может и есть, - Андрей протянул мне лоток, и я вцепилась в него обеими руками.

Вопрос первый – шкафчик почти под потолком, а Мария Антоновна полтора метра в прыжке. Вопрос второй – а где, собственно, лекарства от давления и всякий набор пожилого человека – тонометр, валидол, корвалол или что там в повседневном употреблении. Все это крутилось в моей голове, пока я перебирала блистеры в лоточке. От простуды, антивирусные, от поноса, от запора, зеленка, капли в нос, капли в уши, активированный уголь, снотворное, кальций, витамины и единственная таблетка какого-то анальгетика. Все. Очень странно!

- А что, у Марии Антоновны, своя аптечка, отдельная была? – на голубом глазу спросила я у Андрея. Он неопределенно пожал плечами и ответил:

- Без малейшего понятия. Может и была. Это у жены надо спрашивать. А я ей дозвониться никак не могу!

Я в задумчивости подошла к раковине, взяла чистый стакан и налила в него из графина воду. Так, предположим, что инфаркт произошел не естественным путем, а с помощью… чем там можно вызвать транспортировку на тот свет через инфаркт? Препаратами в неправильной дозировке, ядом, который вызывает сердечный приступ и сильным испугом. Испуг отпадает, - книжка, подушка, тапочки. Все указывает на спокойные и размеренные движения перед смертью. А где телефон, с которого она звонила Андрею?

- Александра Кирилловна! – рявкнул участковый. – Подпишите протокол и идите… куда вы там собирались, туда и идите!

- Что вы подгоняете нашего эксперта по криминалу! – возмутилась ЛырБыр, которая передвигалась за мной как тень и дышала через раз.

- Какого эксперта? – удивился участковый.

- А то вы не знаете, что Сашенька детективы пишет! – ответила ЛырБыр и язвительно добавила. – Она-то найдет, что вы упустили!

- Ничего я не упустил! А придумывать на пустом месте проблемы я не позволю!

- Давайте свой протокол! – влезла я в перепалку. ЛырБыр набирала обороты и, если разгонится, дойдет до Каина и Авеля и обвинит бедного Юрия Михайловича в недостаточности профилактических действий.

- Вот здесь подпишите! – участковый тыкал пальцем в галочку, напротив моей фамилии. Да, места маловато, ну ничего, мелко будет, но емко.

Я взяла ручку и написала: «В квартире не обнаружена аптечка Прониной М.А., что ставит под сомнение информацию о ежедневном принятии лекарств. Поза тела и наличие книги, очков и подушки, так же вызывает сомнение, что был сердечный приступ естественным путем. Нужно вскрытие! Получкина А.К. Подпись». Протокол я протянула ЛырБыр, которая с триумфом прочитала вслух мою запись и на своей строке добавила: «Получкину поддерживаю! ФИО. Подпись». Затем я улыбнулась, достала телефон и сфотографировала протокол.

- И только попробуйте переделать, найти новых понятых или потерять! – грозно заявила я. Участковый пошел красными пятнами и пыхтел, как самовар. – А с какого телефона вам звонила теща? – обратилась я к Андрею, который изумленно таращился то на меня, то на ЛырБыр, то на участкового.

- С домашнего.

- А вы, когда домой пришли, где домашний телефон обнаружили?

- На базе, в прихожей.

- А милицию и скорую вы с какого телефона вызывали?

- С домашнего.

- И тоже потом на базу поставили?

- Нет, валяется где-то…

- Вооот! – я подняла указательный палец вверх.

- Вооон! Вон отсюда! – заорал на меня участковый.

- Уже ушла. Мне пока достаточно пищи для размышления, – я кивнула Андрею и вышла на лестничную клетку. Следом за мной пулей вылетела ЛырБыр.

- Сашенька, а я тебе говорила, это зять ее укокошил.

- Лариса Борисовна! Пусть полиция разбирается! Мы свой граждански долг выполнили. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить, – я нажала кнопку лифта и уставилась в закрытые двери кабины. Мысли вертелись вокруг Марии Антоновны. Достоевщина какая-то. Не похожа была Мария Антоновна на процентщицу.

- Сашенька, а пойдем ко мне, чайку попьем, - ЛырБыр в очередной раз взяла меня за локоток и заискивающе уставилась в мое лицо. Кабина лифта открылась, и мы вместе шагнули внутрь.

- Лариса Борисовна, у меня дел по горло, я бы с удовольствием, но… - развела я руками и нажала кнопку первого этажа.

Глава 2

Дождь истеричными брызгами взбадривал с разных сторон. Я бодро шагала к торговому центру и размышляла. Итак, мы имеем милую старушку, которая экспрессом, под названием инфаркт, отправилась к праотцам. Мы имеем странного зятя, хотя почему странного. Нормальный мужик – ничего не знаю в своей квартире. Все знает жена. Тоже в пределах нормы.

Далее смущает отсутствие лекарств и мизансцена. В прочем, всякое бывает. Позвонила зятю, прилегла почитать-вздремнуть, вдруг полегчает и каюк. Не, этим я только антураж оправдываю. Тонометр, аптечка – куда это все делось?

Заноза! Я достала телефон и набрала Вардана Ашотовича – судмедэксперта, у которого консультировалась по прошлому роману. В трубке нервировали длинные гудки. Занят наверно. Ладно, это позже. Надо бы выяснить откуда они явились в Москву и чего их на старом месте не устраивало.

Звонить Пете или не звонить, вот в чем вопрос! Все равно ведь не успокоюсь. Петр – компьютерный гений, так же, как и мой возлюбленный, служащий в ФСБ.

- Привет, Петр!

- Привет, Саш. Как жизнь?

- Петь, мне помощь нужна…

- По компам? Новый роман? Супер!

- Не совсем…, мне информация по соседке нужна. Откуда приехала, ну и все что есть….

- Не, не, не!!!! Мне категорически запрещено!!!! Драгунский пристрелит!

- Петь! Бабушка у нас в подъезде сегодня умерла. Инфаркт. Надо родственников найти. Дети на курорте отдыхают. Там никакого криминала.

- Пусть менты этим занимаются!

- Петь! Пожалуйста! Ну очень надо! Очень в кубе!

- Зачем?

- Из чувства соседского товарищества… Я ляпнула, что могу быстро выяснить, про родственников…, ну пожалуйста, не подводи меня. Петь, ну спасай, а! – я ныла в трубку и была сама себе противна. Вообще не мой стиль общения. А что делать?! Фу!

- Саша! Ты в какое дерьмо опять вляпалась?!

- Да ни в какое! Просто помочь пытаюсь по-соседски. Ну, Петь! А я твоей маме книжечку новую с автографом, а? И вообще могу с тортиком в гости, а?

- Давай свою бабушку… - сдался Петр. Я продиктовала все данные и отключилась.

Зайдя в торговый центр, первым делом я двинула в сторону зоомагазина. ТЦ тоже знатный, как и халатик ЛырБыр, как бы не вышло какой-нибудь истории… Денек выдался… многозначительный…

Проходя мимо витрин с новыми коллекциями, я, как основная масса женского пола не смогла удержаться и пройти мимо. Что нынче носят? Тепленько, мягонько. О! У меня нет такого платья, а давно хотела. Я ходила по магазину и машинально навешивала на руку понравившееся наряды. Надо примерить, а там посмотрим. За мной увязался «навязчивый сервис» в виде продавца-консультанта, который помог навесить мне на руку еще парочку абсолютно ненужных, но очень привлекательных нарядов.

В этот момент запиликал телефон, и я с трудом выковыряла его из кармана.

- Ахчи, ты мне звонила, чего у тебя? Застрелить, повесить?

- А, Вардан Ашотович, здравствуйте! Мне бабушку убить надо. Инфарктом. Есть какие-нибудь препараты, которые нельзя обнаружить? Ну, чтобы выглядело все естественно. Легла на диванчик и финита ля комедия.

- Ты как хочешь, инъекцией или таблетками?

- Это зависит от незаметности использования. Если таблетки можно подмешать, так, чтобы бабушка не заметила. То тогда таблетки конечно. А укол? След же останется!

- След останется если не знать куда ширять, Ахчи. Если между пальцами ног аккуратненько воткнуть, то простой патологоанатом и смотреть туда не будет. А таблеточки в желудке могут след оставить. Бабушке сколько лет?

- Бабушке 71 год. Ну и как воткнуть между пальцами, чтобы она не дергалась? Во время сна? И через какое время положительный результат?

- Можно еще воткнуть туда, где уже есть ссадины. Там вообще очень сложно обнаружить. Ты не хочешь свою бабушку сначала об асфальт приложить?

- Очень хочу, да вот только бабушка отлично на двух ногах держится. Хотя…, подумаю над этим вопросом.

Во время разговора с судмедэкспертом, я прошествовала в примерочную, нагруженная «женской радостью» по самое горло.

- Ахчи, я тебе через часок перезвоню и продолжим. Пока подумаю и повспоминаю.

- Спасибо, Вардан Ашотович! Жду.

Я увлеклась примеркой, а «навязчивый сервис» подсовывал мне все больше и больше модной и бесполезной амуниции. Через пол часа, взмыленная, я остановилась на мягком мешкообразном платье оливкового цвета и парочке свитеров, которые лишними не бывают, и отодвинула шторку примерочной.

- Вот это я беру! – рассчитывая увидеть продавца-консультанта, я протянула охапку отобранных вещей.

На меня сурово смотрели два полицейских. Один демонстративно положил руку на кобуру, а второй бряцал наручниками. За спинами полицейских, с триумфом на физиономии маячил сервис, вместе с любопытными покупателями.

- Чем обязана? – удивленно спросила я у полицейских. В голове проигрывалось сегодняшнее утро. Мертвая бабушка, накрытая пледом, протокол, открытие шкафов, прогулка по квартире. Вроде не за что меня принимать…Халатик ЛырБыр! В прошлый раз тоже с него все началось! «Приключения!»: – воскликнула жопа. «Жопа…»: - обреченно вздохнули приключения.

- Руки! – недовольно произнес полицейский с наручниками. Я безропотно подчинилась и решила пока взять паузу.

Меня вели в наручниках по всему торговому центру. Народ заинтересованно оборачивался, кто-то фотографировал. Звездой буду! И тут, внезапно, на нашем пути появился начальник охраны, с которым мы были шапочно знакомы.

- Начальник охраны торгового центра Семенов Виктор Геннадиевич! – представился начальник и протянул полицейскому удостоверение. – Что произошло? Здравствуйте, Александра Кирилловна. Куда вы на сей раз вляпались?

- А, понятия не имею, - улыбнулась я.

- Гражданка подозревается в организации убийства. Нас вызвали, мы приняли. Все остальное в РОВД выясняйте.

- Это ошибка! – возмутился Виктор Геннадиевич.

- Разберемся! Отойдите! – рявкнул второй полицейский и повел меня дальше, на выход.

- Саша, не переживайте, я вас вытащу! – крикнул мне вдогонку Семенов.

А я и не переживала. Пазл в моей голове сложился и, в предвкушении интересных событий, я чапала в сторону патрульной машины. Во-первых, меня никогда не арестовывали, вот так, прилюдно. Во-вторых, я никогда не была в обезьяннике, и очень рассчитывала, хотя бы на минутную экскурсию. В-третьих, сама ситуация способствует вдохновению и творческому прорыву.

- Ты чего такая довольная? – удивленно спросил полицейский, который уселся рядом. Моя физиономия сияла от счастья и скрыть это я даже не пыталась.

- В обезьянник посадите? – с надеждой спросила я.

- Обязательно! – ответил полицейский, а я еще шире растянулась в улыбке.

Мы приехали в отделение полиции и меня тут же запихнули в КПЗ, предварительно забрав зонт и сумку. «Номер» был многоместный. На скамейке грустно томились - «ночная бабочка» с фингалом под глазом и женщина неопределенного возраста в характерном стиле грязных улиц.

- Добрый день, поздоровалась я. Сидельцы лениво окинули меня взглядом.

- Сигареты есть? – спросила бабочка.

- Есть, но в сумке, а сумка у дежурного. – развела я руками.

- Забудь, нет у тебя сигарет, - вздохнула бабочка.

Я внимательно осматривала помещение. Все так, как и представляла. Кафельный пол, крашеные масленой краской стены, скамейки и решетка. Только запах смутил – основные ноты хлора, сквозь которые пробивается композиция рвоты и общественного туалета. Впечатляет! Я поморщила нос.

- Воняю… – то ли спросила, то ли констатировала женщина. Я вежливо пожала плечами и внимательно на нее уставилась. Колоритный персонаж, надо запомнить.

Ей могло быть и лет пятьдесят, и тридцать. Ясные синие глаза и отекшее лицо. Голова замотана драным платком неопределенного цвета, волос не видно. Судя по количеству одежды – женщина довольно стройная. Из-под расстегнутого пальто выглядывала массивная вязанная кофта, под кофтой был свитер с высокой горловиной. Вся одежда оверсайз, так что тетка весьма хрупкая. На ногах были поношенные, но добротные резиновые сапоги и теплые брюки. Руки закрыты рваными трикотажными перчатками. В общем, все свое ношу с собой.

- Вам не жарко? – обратилась я к женщине. Она неожиданно вздрогнула и отрицательно замотала головой.

- Тебя за что приняли? – обратилась ко мне бабочка.

- За организацию убийства.

- Серьезно! А че такая спокойная?

- Разберутся – отпустят! – улыбнулась я - А вас за что?

- За хулиганку. В морду получила и в морду дала. Работа у меня такая… нервная…

- Ясно. А вас за что? – вопрос относился уже к женщине-бомжу. Женщина молча подняла на меня свои синие глаза и так же молча отвернулась.

- А ее вместе со мной приняли, - ответила бабочка. - Она вроде как меня спасти пыталась, да мамаша? – женщина никак не отреагировала и продолжала смотреть в стену.

В глубине коридора послышался отборный мат и топот бегущих ног. Мы прервали нашу беседу и уставились на решетку, через которую просматривался коридор. К нам мчался дежурный и звенел ключами.

- Александра Кирилловна, вы уж извините, ППСники не признали и не разобрались, - дежурный трясущимися руками открыл нашу клетку и жестом пригласил меня на выход. Я гордо прошествовала мимо и обернулась.

- Ну, удачи вам девочки! Было интересно! – ночная бабочка хмыкнула, а женщина, не произнеся ни слова уставилась на меня странным взглядом. В нем были и живой интерес, и злость, и еще какая-то непонятная эмоция, в равных пропорциях.

Глава 3

Как только я получила все свои вещи в целости и сохранности, дежурный попросил меня зайти к следователю. На вопрос «зачем?» он просто пожал плечами и указал направление.

Я постучала в дверь кабинета.

- Входите! – ответил мужской бас.

- Добрый день, Получкина Александра Кирилловна, вы просили меня зайти, - я заглянула в кабинет следователя и представилась. Следователем оказался маленький и круглый мужчина, примерно моего возраста. Этакий басистый колобок. Я не сдержалась и улыбнулась.

- А, писательница, возмутитель спокойствия! Проходите, присаживайтесь, – я села напротив следователя, и он продолжил. - Ну, с инцидентом в ТЦ разобрались. Вардану Ашотовичу привет передавайте. А вот с участковым не совсем понятно. Чего вам там у старушки не понравилось? Юрий Михайлович тут ядом брызгал в ваш адрес.

Я устроилась поудобнее и выдала все, что меня беспокоило. Стартовала с фактов, а финишировала своими вопросами, на которые не имела ответов.

- Вот, собственно, и все, - закончила я.

- Понятно, - обреченно вздохнул следователь и взялся за телефон. – Алло! Это Дмитриев! Да. К вам сегодня тело Проновой Марии Антоновны доставили. Ага. Бабуля, 71 год, инфаркт. Можешь быстро сделать? Да, там нет криминала, поэтому и быстро прошу, чтобы вопрос закрыть. Слушай, с аварией ты сутки будешь возиться. Оприходуй Пронину и занимайся аварией. Да. Буду должен.

- И вечный бой. Покой нам только снится… -Следователь отложил телефон и отвернулся к окну. – Ну, вы довольны?

Только я хотела поблагодарить следователя за чуткость и понимание, как дверь открылась и на пороге возник грозного вида мужчина.

- Приветствую! – поздоровался мужчина, а Дмитриев подскочил и вытянулся по стойке смирно. – Готово?

- Да! – Дмитриев открыл сейф и протянул мужчине папку. На пластиковой обложке наклеен бумажный квадрат с номером дела и датой. – Уверенны, что серия?

- Абсолютно! – ответил мужчина.

По мне пробежали мурашки. Как удачненько зашла! Я вперилась глазами в папку и запомнила дату - 20 мая этого года.

- Маньяк? – с придыханием спросила я, обращаясь сразу к двоим. - В городе завелся маньяк!?

- Это еще кто? – сурово спросил мужчина.

- Александра Кирилловна! Идите! Молча! – рявкнул Дмитриев.

- Получкина Александра, писатель, - я встала и протянула руку суровому мужчине. Мозги лихорадочно работали. Если какой-то дядька забирает дело из района и говорит про серию, значит дядька из МУРа. Или как там он сейчас называется. В общем с Петровки! Дядьке лет 45, морда суровая – разсуровая, не меньше майора. Майор или подполковник? Драгунский подполковника только получил, что там у него с мордой? Не, не такой грозный. Значит этот точно подполковник. - А вас как зовут, товарищ подполковник из главка?

Мужчина с интересом меня рассматривал. Одна бровь слегка дернулась вверх. Вероятно, это был мимический максимум.

- Где-то я уже слышал эту фамилию… - проигнорировал вопрос мужчина. – Не та ли это Получкина, которая контору нагнула?

- Она самая… - вздохнул следователь.

- Я куда-то выходила и что-то пропустила? – удивилась я. – Что за контора, которую я нагнула?

Ни следователь, ни МУРовский сыщик даже не повернули головы в мою сторону. Дмитриев вкратце ввел в курс дела своего коллегу по вопросу моего здесь пребывания. В процессе повествования я узнала, что гостя из МУРа зовут Олег.

- Ну-ну… - скривился Олег, когда Дмитриев закончил свой рассказ фразой: «вот так мне повезло».

- Зря вы так со мной! – возмутилась я и гордо добавила. – Потом еще спасибо скажете за оказанную помощь!

- Идите! ... Идите и пишите свои романы! И Бога ради! Не лезьте, куда вас не просят! – завопил Дмитриев.

Я медленно и царственно поднялась со стула, окинула презрением двух сыщиков и грациозно поплыла к двери. Говнюки! Сама найду вашего маньяка! И сдам его Драгунскому! А вам вообще ничего не скажу! То же мне, конспираторы! Был бы интернет, а с остальным разберемся! Только я взялась за ручку двери, как у Дмитриева зазвонил телефон. Я интуитивно замешкалась.

- Да! ... Что значит нет тела? А куда оно делось? ... Ты издеваешься? ... Что значит кто-то унес? Бл@! Кто унес?! ... Ищи, придурок! Это же не мешок картошки! В холодильниках своих ищи! ... Кому нужна старая бабка с инфарктом в мертвом состоянии!!!?

Я стояла возле двери и не шевелилась. К маньяку неожиданно прибавилось исчезнувшее тело Марии Антоновны! Ух, какая насыщенная жизнь начинается! Я медленно обернулась и посмотрела на Дмитриева. Не то, чтобы на моем лице был триумф, так, легкий налет снисходительного превосходства.

- Удачи тебе, Дмитриев! – сказал Олег и слегка дернул уголком губ, отдаленно намекая на ухмылку.

Лицо следователя напоминало истерзанный футбольный мяч в сдутом состоянии. Надо убираться от сюда. Держись Дмитриев! И не такие дела распутывали! Я вежливо кивнула на прощание и вышла. Хотелось добавить «до встречи», но не стала. Еще успею подразнить гусей.

Следом за мной из кабинета вышел Олег. Я сбавила темп и намеренно поравнялась с МУРовцем.

- Развлекайтесь мертвой бабушкой, сбежавшей из морга! – не дав мне открыть рот, сказал Олег и прибавил темп.

- Обязательно… – прошипела я себе под нос и проводила взглядом удаляющуюся спину сыщика. – Ну, заяц, погоди! Тырьям тырьярем там там там…

В приподнятом настроении я двигалась на выход. Итак, жизнь заиграла яркими красками. Надо вернуться в ТЦ и закончить начатое. Платье и свитера все еще хочется – надо брать, заодно поблагодарю за экскурсию «навязчивый сервис». Только я вышла из отделения полиции, как столкнулась с Виктором Геннадьевичем в паре с импозантным мужчиной.

- Меня уже выпустили, - информативно поздоровалась я.

- Александра Кирилловна, а я тут с тяжёлой артиллерией на взятие полиции! – рассмеялся начальник охраны ТЦ. – Знакомьтесь, Эммануил Львович, адвокат.

- Очень полезное знакомство! – после взаимных расшаркиваний резюмировала я и преданно заглянула в глаза адвокату. – Вы по уголовным делам, да? – адвокат кивнул в знак согласия. – И в МУРе бываете, да? Со следователями знакомы, да? – адвокат согласно кивал и заметно напрягался.

Пока Эммануил Львович пребывал в некотором замешательстве, я в стиле ЛырБыр тараторила про следователя из главка по имени Олег, про дело которое он забрал, про серию и закончила просьбой – нужна информация по всем пунктам!

- Так! Стоп! Александра Кирилловна! – обрел почву под ногами адвокат. – Следователя знаю – подполковник Олег Евгеньевич Цитков, остальное – закрытая служебная информация! Даже не надейтесь! Вот вам моя визитка, чувствую – пригодится. Всех благ!

- Да мне бы хотя бы имена убиенных! – уже в спину адвокату крикнула я. – С остальным как-нибудь сама…

- Даже не надейтесь! – не оборачиваясь ответил адвокат и открыл дверь своей машины.

- Не вышло… - вздохнула я и перевела взгляд на Виктора Геннадьевича. Он стоял рядом и улыбался.

- Прямым ходом в очередную задницу?

- Вроде того…

Глава 4

Проблемы надо решать по мере их поступления. Я методично обшаривала палисадники под окнами нашего дома в поисках булыжника или хотя бы кирпича. Вопрос с кошачьей когтеточкой остался открытым. Все варианты в зоомагазине были легкими по весу. Идея пришла в голову следующая – в полую внутренность имеющегося конуса засандалить тяжелый булыжник, чтобы конструкция была тяжелая и устойчивая.

Чавкая резиновыми сапогами по размокшей земле, я услышала за своей спиной голос участкового.

- Пронову ищите, Александра Кирилловна?

- Смешно, - я обернулась. – Кто бабушку спер? Выяснили?

- Выясняем! Слышал про ваши сегодняшние приключения. Понравилось?

- Очень! Бубнова нашли?

- Откуда вы знаете, что Андрей Владимирович исчез?! – взвизгнул участковый.

- Оттуда! – я подняла указательный палец вверх и многозначительно замерла.

Единственный человек, который в курсе происходящего безумия – это зять, и вполне естественно, что прояснять происходящее он желания не испытывал. Вариант первый и логичный – смыться с глаз долой. Вариант второй – отправиться вслед за Марией Антоновной, ну, если он ее на тот свет спровадил и совесть мучает. Мук совести с утра не наблюдалось. Вариант третий – сдаться и покаяться. И судя по появлению Юрия Михайловича, Бубнов все-таки смылся.

Подъездная дверь открылась и к нам присоединилась ЛырБыр. Ну, ясное дело, что-то я выискиваю, радом участковый, а Лариса Борисовна не в курсе!

- Добрый вечер! Сашенька, а что вы тут ищите?

- Увесистый булыжник, - я снова уперлась взглядом под ноги. На улице стемнело. Свет фонарей освещал двор, но аккуратные кустики и клумбы под окнами каким-то чудным образом оставались в темноте.

- Вы что-то задумали? Причем здесь булыжник!? – задергался участковый.

- Юрий Михайлович! Помимо сбежавших мертвых бабушек, маньяков и нервных следователей, в моей жизни есть еще и кошка с проблемой, которую надо решить булыжником или кирпичем!

- А просто усыпить было бы гуманнее! – втекла в беседу ЛырБыр.

- Тьфу! Да не собираюсь я убивать Василия Алибабаевича! – возмутилась я.

-Кто такой Василий Алибабаевич? – удивился участковый.

- Кошка.

- Кот? – переспросил Юрий Михайлович.

- Кошка!

- Мне кажется, Сашенька у вас нервный срыв. Могу порекомендовать хорошего врача, - тут же выдала ЛырБыр.

- Не сомневаюсь!

Я закатила глаза, вздохнула и объяснила причину своих поисков. Юрий Михайлов предложил залить полость конуса цементом, а ЛырБыр – вставить в конус мешок с песком и приклеить сам конус на металлическую поверхность. Идеи не такие уж бредовые, так что, если с булыгами не срастется, отправлюсь на ближайшую стройплощадку.

- Добрый вечер, - услышали мы женский голос и повернулись в сторону приветствия, автоматом отвечая «Добрый!»

Возле подъезда, с двумя сумками стояла Пронова Мария Антоновна, которую тюкнул инфаркт, которую сегодня увезли в морг, а затем и вовсе украли.

- Что-то случилось? – с удивлением спросила женщина, недоверчиво переводя взгляд по каждому из нас.

Несколько секунд мы таращились на Марию Антоновну в полном шоке.

- Тело нашлось и пришло само… - прошептал участковый.

- Воскресла? – так же тихо предположила ЛырБыр.

- По сравнению с Бубликовым, вы прекрасно выглядите, Мария Антоновна! – ляпнула я, вспомнив культовый фильм «Служебный роман». – Сейчас нам всем понадобится хороший врач!

- Что случилось, вы можете объяснить? – Мария Антоновна поставила сумки около подъездной двери и двинула в нашу сторону. ЛырБыр интуитивно попятилась, участковый схватился за ограду палисадника, но не удержал равновесие и плюхнулся в самую грязь.

В моей голове, после секундного зависания, заработали оба полушария, причем одновременно. Я подошла к Проновой и ткнула в нее пальцем, ну, чтобы удостоверится.

- Так, спокойствие! Без истерик, Мария Антоновна. – на всякий случай я взяла женщину под локоток. – Дело в том, что сегодня у вас случился инфаркт, потом вас отправили в морг, а потом вас украли. Но сейчас все хорошо. вы нашлись, вы живы и пока здоровы. Это если коротко.

Пронова в моих руках стала немного оседать.

- Стоять! – рявкнула я.

- Саша, держи булыгу… - рядом материализовался грязный Юрий Михайлович с увесистым булыжником в руках. Офонаревший дядька еще не пришел в себя, зато нашел камень при падении. Очень не вовремя нашел. Пронова снова стала оседать.

- Спасибо, Юрий Михайлович. Мария Антоновна это не для вас, это для моей кошки.

- Ч-что с-случилось? – пропищала Пронова.

- Заклинило… - я встряхнула соседку. – Все хорошо, блин!

- С кошкой? – добавила Мария Антоновна.

- Василий Алибабаевич тоже в порядке.

- А кошка?

- Да чтоб вас! Весь мир в полном порядке! Все кошки, собаки и люди! Только тетке с инфарктом сегодня не повезло и зятю вашему, а в остальном - мир, радость и гармония!

- Что случилось? – опять пропищала Пронова и повисла на мне. Не то, чтобы мне было очень тяжело, но очень неудобно – точно.

- Юрий Михайлович, помогите же! – участковый так и стоял с протянутым в мою сторону булыжником. Он переложил каменюку в левую руку, и соседка стала оседать в ускоренном темпе.

- Надо звонить Ивану Грозному! – пришла в себя ЛырБыр. – Позвольте полюбопытствовать, Юрий Михайлович, а кого же тогда Андрей Владимирович укокошил? Вы хоть лицо женщины с фотографией в паспорте сличали? – ЛырБыр подхватила соседку с другой стороны, а я отошла в сторону и забрала многострадальный булыжник из рук участкового.

- Маша, а ты вообще где была? – уже на Пронову ополчилась Лариса Борисовна. – У тебя в квартире тетки мрут, а она шляется незнамо где!

- Давайте на верх, и скорую надо вызвать на всякий случай! – я взяла сумки Проновой и открыла подъездную дверь. Камень пришлось засунуть подмышку и испачкать куртку. Да и фиг с ней, постираю.

- Так я, это … ну в мыслях даже не было… что теща не теща… паспорт есть… тело есть…зять есть... я даже ни ухом ни рылом… - причитал Юрий Михайлович, пока мы поднимались на лифте на 9-й этаж.

В квартире мы первым делом усадили Марию Антоновну на диван в гостиной. На тот самый диван, на котором утром лежал ее «клон» с инфарктом. ЛырБыр выдавила из соседки необходимый минимум информации. Отсутствие в квартире набора «сам себе доктор» объяснялось следующим. Мария Антоновна неделю назад проводила на море свое семейство и отправилась на дачу, готовиться к зимнему сезону. Собрала походную аптечку, немного теплых вещей и отчалила.

- Андрюша раньше с отдыха вернулся? Почему не предупредил? – Мария Антоновна хлопала глазами и не знала куда деть стакан с водой.

- Стоп! Что значит раньше? Он что тоже на моря отчалил? – удивилась я.

- Конечно, они всей семьей поехали. Я отказалась. У меня дача, да и перелеты для меня противопоказаны. Давление! – потихоньку начала приходить в себя Мария Антоновна и речь ее стала внятной и членораздельной. – Да я же только сегодня утром с ними разговаривала! Не мог Андрюша так быстро прилететь!

- Юрий Михайлович! – ЛырБыр уперла руки в бока и грозно нависла над участковым. – Если Пронова не Пронова, то и зять мог быть не зятем!?

- Что Юрий Михайлович?! Вы сами к Андрею лобызаться с соболезнованиями лезли! Вам ничего странным не показалось? – отбивался участковый.

- Я старая! Я слепая! Мне можно!

- А Александра Кирилловна не старая и не слепая. И тоже в Бубнове Бубнова признала! – отбивался участковый.

Тут действительно легко ошибиться. Во-первых, близко мы с Андреем не общались. Если честно, то вообще не общались. Во-вторых, сейчас все мужики на одно бородатое лицо. Из-под растительности один нос торчит и глазенки хлопают. А так как я к соседу не присматривалась особо, то вполне логично признала бородатого мужика в квартире соседей за хозяина.

- Юрий Михайлович! Звоните Дмитриеву – обрадуйте его. И пусть экспертов захватит, кто-то же здесь целую неделю обитал и даже внезапно умер!

Через пол часа в квартире Марии Антоновны кипела жизнь. Дмитриев матерился, Юрий Михайлович пыхтел и краснел, эксперты шарились по всем углам. Мария Антоновна хваталась за сердце и глотала таблетки, а я продавливала ЛырБыр.

- Лариса Борисовна, с чего вы взяли, что зять на Пронову денег зажал?

- Ну, как же, Сашенька. Жена с детьми уехали, а мама?

- Так. Еще раз. Вам Мария Антоновна по этому поводу что-нибудь говорила?

- Говорила! Говорила, что семья в отпуск собирается, на море.

- А про себя говорила?

- А я спросила – все вместе уезжаете? А она сказала, что она не поедет. Ну я и подумала…

- А про Андрея? Она говорила, что он тоже не едет?

- Н-нет…, но я же видела, как они уезжали. А на следующий день Андрея видела, вот и решила, что он тоже не поехал.

- Так вы с ним после отъезда разговаривали?

- Я пыталась! Честно!

- Не сомневаюсь. И что он?

- Да ничего! Сказал, что работа и быстро ушел. Сашенька, я тут подумала…

- О! Все версии следователю! Он тут главный.

Как ни пытался Дмитриев выжать из Проновой, кто бы мог тут вместо них пребывать, ответа так и не получил. Родственников нет, ключи не теряли и никому не давали, в гости никого не приглашали. Из Рыбинска тоже никто приехать не мог, никого из близких там нет.

Не знаю, как Дмитриева, но меня сильно озаботил тот факт, что нет ни друзей, ни родственников. Бубновы-Проновы люди милые. Да, с соседями особо не дружили. Я тоже не дружу и что? Но вот друзей и родственников у меня полно. И уж совсем не представляю, как можно не обзавестись, хотя бы парочкой подруг за всю жизнь.

Юрий Михайлович утверждал, что утренняя Пронова была похожа на вечернюю. Не как две капли воды, конечно, но типаж один и тот же. А так как особой радости в осмотре мертвого лица он не испытывает, то и сильно не приглядывался. Похожи и похожи. Тем более, что черты лица безжизненного тела немного отличаются от вполне себе живого. Так что все претензии категорически не обоснованы! И с Андреем тоже. И в паспорте, и в жизни - одна борода на морде!

Глава 5

Дома меня встретила весьма недовольная Василий Алибабаевич, презрительно фыркнув, как только я вошла. Булыжник в моих руках мгновенно остудил кошку, и та, скользя по ламинату, скрылась в недрах квартиры.

- Вернемся к нашим баранам… - размышляла я в слух, пока раздевалась и мыла булыжник. – Пока соседей не было дома, в их квартиру проникли неизвестные и выдавали себя за хозяев. Зачем? Что-то в квартире их интересовало. А что? То, что нельзя быстро унести. Стены? Мебель? Могли искать тайник, на это тоже время нужно. Нашли? А кто ж знает… Найдем - кто жил, выясним – что искали.

Для того, чтобы выдавать себя за другого человека, надо хорошо его изучить. Друзей нет, родственников нет. Как собирали информацию? Масштабная подготовка была! И ключи от квартиры были и кнопка от домофона. Ключи слепить можно. Кнопку надо заказывать! Или нет? Есть универсальные кнопки у сотрудников ЖКХ, у участкового! В конечном итоге можно у соседей спереть. Тоже не проблема.

Итак, предположим я знаю, что в квартире есть интересная вещь, вероятно дорогая, даже очень дорогая. Где точно эта вещь – я не знаю. Как мне до нее добраться? Для начала буду следить за жильцами и собирать информацию о них. Соцсети!

Я помчалась к компу. Через полчаса стало понятно, что у Проновых – Бубновых нет ни одного аккаунта в соцсетях. Удивительное дело в наше время. Ладно, я жулик. Как мне собрать информацию? Поставить жучок в квартиру? Я бы на кухне прилепила. Пришла бы под видом сан-газ-тепло- или еще какой-нибудь службы проверять коммуникации и прилепила.

В домашних тапках, перескакивая через ступеньки я влетела к Марии Антоновне, в надежде, что эксперты еще ковыряются и не ошиблась. Дмитриев продолжал мучать пожилую женщину вопросами, а эксперты снимали отпечатки пальцев.

- И снова здравствуйте! – радостно завопила я. Дмитриев скривился. – Мария Антноновна, а к вам коммунальные службы в течении последнего месяца или двух не приходили домой?

- Нет, - замотала головой Пронова. – Хотя подождите. Два месяца назад, примерно, сантехник канализационную трубу проверял и смесители. Я не совсем поняла для чего, но да, приходил парень.

- Господа эксперты! Ищем следы клея от жучка для прослушки! Про отпечатки забудьте, вы чужих здесь не найдете. Если уж жулики тело уперли, то наверняка все отпечатки постирали. Вспоминайте, Мария Антоновна, куда точно заходил сантехник.

- Получкина! – взвился Дмитриев, - Без вас, как-нибудь разберемся!

Эксперты воззрились на следователя с немым вопросом – клей искать? Дмитриев неохотно кивнул, а я самодовольно заулыбалась.

- Еще один вопрос, и я уберусь отсюда! Мария Антоновна, вы, когда сюда переехали, ремонт делали или все оставили, как при прежних жильцах было?

- Косметический делали. Стены освежили и сантехнику по мелочи заменили. Квартира-то в хорошем состоянии была, да и дом относительно новый.

- Жаль…, ну ладно, я пошла… – я уж было развернулась на выход, но тут в очередной раз рявкнул Дмитриев.

- Стоять! – я остановилась. – А ну, выкладывай!

- Что выкладывать?

- Что в твоем больном воображении нарисовалось?

Я немного помедлила, набивая себе цену и рассказала. Про тайник, про жучок, и про вывод на счет ремонта. Если бы Бубнов капитальный ремонт сделал, то тайна точно связана с этим семейством, а так… еще и прошлых жильцов в расчет брать придется!

- Есть! – крикнул эксперт из кухни. – Под столом есть след липкий!

- О Боже! – прошептала Мария Антоновна и закрыла лицо ладонями.

Я уже было хотела отправиться к себе, но реакция Проновой меня удивила. Неприятно, конечно, что кто-то слушает все твои домашние разговоры. Но! По сравнению со всем происходящим, эта информация не катастрофична. И что мы скрываем? Я подошла к дивану, села рядом и обняла соседку за плечи.

- Мария Антоновна, вы ведь знаете, что искали, правда? – тихонько спросила я. И тут милая пожилая женщина, слабое существо, растерянное создание, волшебным образом трансформировалась. Пронова выпрямилась, пригвоздила меня стальным взглядом, убрала мою руку со своего плеча и ледяным тоном произнесла:

- Идите, Саша, домой!

- О как! Ладно, домой так домой… - я встала и, не прощаясь со следователем, вышла из квартиры. Ишь ты, Мата Хари! Старушка – Коперфильд! То мрет, то воскресает! Идите домой! Думаете, я дома не расковыряю ваши тайны?! Петя! Что-то, друг ты мой, долго не звонишь!

Я была в гневе. Ворвавшись домой, первым делом я начала поиски мобильника, даже не сообразив, что дверь в квартиру была открыта.

- Где ж ты спрятался? – я рылась в сумке и шарила по карманам куртки.

- Получкина! Что потеряла? – раздался мужской голос со стороны кухни. Во взвинченном состоянии, я даже не испугалась. По-моему, я даже не удивилась, когда обернулась и увидела Петра с расцарапанной физиономией.

- Что Петя, у Васюты фейсконтроль не прошел?

- Не прошел! – Петр пощупал свою щеку с бордовыми полосами. – Предупреждать надо, что у тебя бойцовый кот!

- Зато теперь знаешь! – я машинально продолжала поиски телефона. – Тьфу! Ищу телефон, чтобы тебе позвонить!

- Але! – улыбнулся Петр. – Ты чего дверь не запираешь?

- Да я к соседке выскочила на пару минут. Забыла. Нашел родственников?

- Пойдем, Шурупчик, поговорим за твою бабушку. А потом Кириллу позвоним и расскажем, какую кучу говна ты нашла на свою голову! – заорал Петр и поволок меня на кухню.

После того, как я заварила чай, и мы уселись за столом, Петр начал свой рассказ. Пронова Мария Антоновна, действительно, не имела никаких родственников, так как была из детдома. Более того, дочь родила без мужа и сведения об отце ребенка так же отсутствуют. Эту информацию Петр раздобыл за пятнадцать минут и только собрался сообщить мне, как в кабинете раздался телефонный звонок «сверху». Трясясь всеми частями тела, Петр пошел «на ковер».

В кабинете начальника отдела информационной безопасности ФСБ Петю встретила недовольная физиономия самого хозяина кабинета и еще одна не менее недовольная физиономия неизвестной персоны, которую невнятно представил начальник, как Иван Иваныча - сотрудника ведомства.

Петр не стал юлить, и на вопрос: «Какого хрена ему понадобилась Пронова?», честно рассказал про мою просьбу. Иван Иваныч заржал, когда услышал мою фамилию, а начальник Пети гневно погрозил пальцем и влепил устный выговор, за использование служебного положения в личных целях.

- Вы поговорите с Александрой, что бы она немного подуспокоилась и не лезла к этому семейству. А позже, я бы с удовольствием с ней познакомился, - обратился к Пете Иван Иваныч.

- Я-то поговорю, и даже Драгунского подключу, но… – вздохнул Петя и обреченно опустил глаза.

- Но она не уймется! – продолжил фразу Иван Иваныч. Петр кивнул.

- Есть чем озадачить любопытную барышню? – Иван Иваныч развернулся к хозяину кабинета.

- Подумаю… Вот так, на вскидку, сразу, не знаю. Нет у меня ничего простенького и безопасного. Может закроем ее на пару недель?

- Ну, это в крайнем случае. А пока, Петя, на тебе воспитательная беседа! Сегодня! Лично!

Петр закончил повествование и уставился на меня немым укором.

- Ясно, - кивнула я.

- Что тебе ясно, чудовище?! – Петр подскочил со стула и заметался по кухне. - Ты можешь пообещать, что не полезешь в эту историю?!

- Вот, прям, совсем… ни капельки, ни капелюшечки нельзя? А сколько нельзя? Две недели нельзя? – я преданно заглядывала в глаза Петру и пыталась оттянуть четкий ответ. Петр нечленораздельно выматерился. А мне пришла в голову идея, которую я тут же и озвучила. – Петь, а звони своему Ивану Иванычу, у меня есть рациональное предложение, чтоб и волки сыты и овцы целы!

- Ты вообще рехнулась? – удивленно уставился на меня Петр. – Я сейчас Драгунскому звонить буду, а не Иванычу!

- Ну, ладно. Тогда я ничего обещать не буду. В конечном итоге, я законов не нарушаю, имею активную гражданскую позицию и немного медийную личность… Ой, как пальчики чешутся, какой-нить пост засандалить… про воскресшую бабушку… прямо название уже гамлетовское лезет: «мертв или не мертв, вот в чем вопрос!» - с каждым моим словом лицо Пети перекашивалось и наливалось яростью. Он молча достал телефон, потыкал пальцами в экран и приложил трубку к своему уху. Если звонит Драгунскому – будет скандал. Ой как не хочется…

- Добрый вечер, это Петр… Нет… Да… - «я тебя ненавижу!»: - прошипел Петя и протянул мне трубку.

- Здравствуйте, Иван Иваныч. Александра Получкина, как вы, вероятно, догадались.

- Добрый вечер, Александра. Будем торговаться?

- Будем! – улыбнулась я.

- Я слушаю.

- На Петровке есть подполковник один – Олег Евгеньевич Цитков. Он ведет следствие по серии убийств. Я хочу поучаствовать в расследовании.

- Хм… И вы забываете про бабушку?

- О чем вы говорите? Какая бабушка? Я и слова-то такого не знаю… в ближайшие недели две… - я подмигнула Пете.

- Три.

- Две с половиной.

- Ждите звонка.– без «до свидания» Иван Иваныч отключился, и я вернула телефон Пете.

Глава 6

После того, как Петя молча ушел, меня охватило легкое беспокойство. То, что Кирилл не корзинки плетет на своей работе, это я и так знала. И перед его отъездом мы договорились, что звонить он будет сам. Мало ли в какой неподходящий момент я могу выступить с лирическим отступлением в виде: «милый, я соскучилась». На все бытовые и организационные вопросы был оставлен целый список телефонов, к кому и по какому вопросу обращаться. А вот то, что Петр не наябедничал Драгунскому – это говорит о многом. Значит не хотел его беспокоить. Значит у Кирилла там все очень серьезно.

Я металась по кухне сжимая в руках телефон. Самое противное чувство – неведение! Что не знаю – то придумаю. А придумать я могу много. Я набрала номер «на крайний случай». В моем представлении, случай был действительно крайний. Своей бурной фантазией я за пятнадцать минут доведу себя до истерики.

- Добрый вечер, Иван Федорович. Это Саша Получкина, - произнесла я в трубку. Из динамика ответил приветствием бодрый голос генерала – начальника Кирилла. – Я немного нервничаю. У Кирилла там все в порядке. Он уже пару дней не звонил.

- И еще пару дней не позвонит… - задумчиво произнес генерал. – Не дергайся, Саша. У Кирилла все по плану. А когда позвонит, я надеюсь у тебя хватит ума не сообщать ни про соседку, ни про Петровку?

- О как! И вы уже в курсе!

- Естественно! Мне Драгунский нужен в полном здравии, физическом и эмоциональном. А с такой боевой подругой, как ты…, стабильный эмоциональный фон под большим вопросом. Так что – да! Я в курсе всего, что с тобой происходит. Играйся с маньяком, это меньшее зло из всего многообразия выбора.

- Ясно… не то чтобы вы меня успокоили…, но все же. Извините за беспокойство и до свидания.

- Всего доброго, Саша, - генерал отключился, а я так и стояла еще пару минут с трубкой, прижатой к уху. Кирилл жив и здоров. Это радует. Но почему так тщательно меня изолируют от Проновой? Прямо и на маньяков согласны, только к соседям не лезь.

Итак, Рыбинск! Коль уж мне пока не сообщили окончательное «да» по маньячному вопросу, я могу дистанционно позаниматься Проновой. Печёнкой чую, что корни этой истории уходят в родной город соседской семейки.

Считаем, – полгода они живут надо мной, плюс минимум месяц на покупку квартиры, плюс еще пару недель на ремонт и переезд, даже месяц можно заложить. Значит в Москве они уже восемь месяцев. Что-то серьезное должно было произойти в городе, примерно около года назад, чтобы целую семью ветром оттуда сдуло. И это что-то имеет федеральный масштаб! Не суетились бы ФСБшники так. Стоп.

А с чего это я решила, что они с Рыбинска? Только по документам и по словам Марии Антоновны? Не зря меня напрягло про отсутствие друзей в родном городе! Ох как ЛырБыр нужна! Вот кто с Проновой кудахтал по поводу и без. Схожу-ка я к ней, пока мне совсем кислород не перекрыли.

Я посмотрела на пакеты из супермаркета, отрыла в них любимую шоколадку, секунду поколебалась и понеслась к ЛырБыр, пока еще рамки приличия позволяют нанести вечерний соседский визит.

- Да, в общем, Сашенька, так и не вспомню, что там Маша про свой Рыбинск рассказывала. –ответила ЛыБыр, разливая чай по чашкам. Я сидела за столом и распечатывала шоколадку.

- Да ладно вам, Лариса Борисовна! Что бы вы и не вспомнили, о чем с Марией Антоновной разговаривали! Что к вам в уши попадает, то намертво в голове застревает!

- Слушай, а она про него и не говорила никогда! – встрепенулась ЛырБыр. – Точно! Никогда! Все про внуков. Они часто в парк ходят – гуляют, птичек кормят. Еще про давление говорила, про боль в коленке.

- А что у нее с коленкой?

- Упала она пару лет назад, споткнулась сослепу об, как его…, об поребрик и что-то там у нее теперь болело в суставе.

- Обо что споткнулась? – сделала я стойку.

- Об поребрик.

- Так и сказала - ПОРЕБРИК?

- Ага, я еще переспросила, что это. А она пояснила – бордюр. Потом еще рассказывала, что в Питере это слово услышала и оно ей понравилось.

- А птичек они чем кормили? Она рассказывала?

- Черствым хлебом… - задумчиво произнесла ЛырБыр и пытливо посмотрела на меня. Лариса Борисовна тоже сложила два плюс два. – Сашенька, а ведь Маша питерская, а не рыбинская! Это что же происходит в нашем подъезде? Прямо под нашим носом? Что за тайны мадридского двора?!

- Так. Спокойно, Лариса Борисовна! Вы гениальный сыщик! А теперь надо на пару недель заткнуться и держать язык за зубами! Нам обеим!

- С чего бы это? – глаза ЛырБыр горели и жаждали активности.

- А с того, что отдыхом в гостях у Ивана Грозного вы, а заодно и я, уже не ограничимся. Не знаю, как вам, а мне есть чем заняться. И пространства мне требуется по более больничной палаты или тюремной камеры!

Ноги…, крылья… главное хвост! Я поднималась в свою квартиру вспомнив детский мультик. А хвост у нас тянется не из какого ни Рыбинска, а из Питера! Ай да ЛырБыр! Кладезь! Только бы не начала самодеятельность. Хм. Где-то я уже нечто подобное слышала в свой адрес. Ну и подъезд у нас! Господа жулики! Внимательно изучайте соседей, прежде чем купить квартиру! А то вляпаетесь в непредвиденные неприятности!

Апофеозом событийного и бесконечного дня стал звонок Олега Евгеньевича Циткова, сурового подполковника с Петровки.

- Александра Получкина! – рявкнуло из динамика телефона.

- Она самая, - по тону я уже поняла, что важняк из главка очень рад этому разговору.

- Я не знаю, как вам это удалось, да и знать не хочу. Завтра утром я приеду к вам домой, расскажу о деле, и вы подпишете бумаги о неразглашении. Участвовать в расследовании будете дистанционно – это значит сидеть дома и думать! Говорят у вас хорошо это получается. Про Петровку и оперативную работу – забудьте! – Олег Евгеньевич отключился, не дав мне и слова вымолвить. Интересно, а утро у него во сколько начинается? Ой-йой! Уже полночь! А ну, как завтра в семь утра явится, а я в разобранном состоянии! Спать! Бегом! Будильник на 6… на 6.30 и спать!

Глава 7

Звонок в домофон раздался в 10 утра. Нормальное человеческое утро. Какого черта я встала в такую рань?

-Доброе утро! – я широко улыбалась, открыв входную дверь. Цитков стоял на пороге с кожаной папкой в руке. Не произнеся ни слова, он вошел в прихожую, снял куртку и разулся. – Кофе? Завтрак? Стол? Бумаги? – сыпала я вопросами.

- Улица, фонарь, аптека… - недовольно пробубнил Олег Евгеньевич и, как-то интуитивно, взял курс на кухню.

Василий Алибабаевич вздыбилась и захрипела, когда Цитков, так же молча, бросил якорь на моем стуле.

- Сидеть! – рявкнула я кошке, а Цитков удивленно приподнял одну бровь. – Свои! – Васюта дернула рваным ухом, прошипела какое-то кошачье проклятье, поплевалась слюнями в адрес гостя и отползла под стол.

- Боец? – спросил Олег Евгеньевич и даже, как мне показалось, улыбнулся.

- Самурай!

Олег Евгеньевич вытащил из кармана сигареты и одним взглядом уточнил: «можно?». Я кивнула и поставила пепельницу. Даже самое маленькое дело начинается с большого перекура. Так же, в полном молчании я запустила кофе машину и на всякий случай поставила на стол сахарницу и молоко. Ну а вдруг, хотя вряд ли. Это про молоко. Кожаная папка притягивала мой взгляд, причем даже внутренний взор третьего глаза нервно подмаргивал, в нетерпении: «ну, когда ж ты уже начнешь!»

Кофе в чашках, сигареты в зубах и театральный вздох Циткова. Поехали.

- Ситуация, я бы сказал не стандартная с элементами неожиданности, - начал Олег Евгеньевич и выложил из папки фотографии.

На снимках были запечатлены три мужика, вернее три мужских трупа. На первом снимке мужчина средних лет лежит возле мусорных контейнеров. На втором – мужчина, примерно такого же возраста, как и первый, лежит на траве. На третьем – мужчина постарше, на какой-то строительной площадке. Кровищи и разбросанных кишок на всех фотографиях не наблюдалось. Вот только тела и одежда были испачканы неизвестно чем в коричневых оттенках.

- Пятьдесят оттенков дерьма? – уточнила я и скривилась. Грязь действительно напоминала говнецо.

- В точку! – ухмыльнулся Цитков. – Тела действительно вымазаны фекалиями. Хорошо, что фотографии не передают аромат.

- Вот гаденыш! Мало того, что убил, еще и обосрал! – возмутилась я, а Цитков заржал. – Так как их убили-то?

- Говном их убили.

- В смысле? – я аж подскочила. – Ну и маньяки пошли! Утопил в дерьме? Это как надо слететь с катушек?

- Нет, причина смерти – инфаркт.

- Что-то я недопонимаю… Они со страху или что, не пережили унижения? Препараты? Кстати, актуальная тема последних суток. У меня предположения возникают, даже озвучивать неудобно. Лучше поясните. Он сначала убил, а потом рефлекс? Расстройство желудка? Фетиш такой, с душком? Фирменная подпись?

- Не совсем. Отходы жизнедеятельности там, разной степени свежести и, явно, не один товарищ натрудился, - тут от смеха закатилась я. Цитков подождал, пока я успокоюсь и продолжил. – Если выражаться точно, то их загадили до смерти. Давай с самого начала. Трое мужчин были похищены и спустя какое-то время найдены в мертвом состоянии. Тот, что постарше скопытился в первые сутки похищения, поэтому заявления не было. Те, которые помоложе, продержались дольше.

Мужиков держали в закрытом помещении частично наполненным говном и прочими канализационными составляющими. А это, убойная доза сероводорода. Гипертонику достаточно пару часов, чтобы отъехать в мир иной. Со здоровым человеком сложнее. Но тут наш говняный злодей проявил смекалку. Своих жертв он потчевал исключительно теми продуктами, которые повышают давление.

- Брррр… Какая-то слишком извращенная форма убийства. Очень похоже на месть, а не на маньяка.

- Да, это первое, что пришло в голову. Поэтому мы проверили все возможные точки соприкосновения и выяснили… - я подалась вперед и замерла. – Охренительное ничего! Нет у них точек соприкосновения. Абсолютно незнакомые, не связанные между собой, мужики.

- Ладно, найдем - кто, выясним – почему. Ну, или наоборот….

- Вот! Теперь переходим к вопросу – кто. Для того, чтобы провернуть такое, необходимо несколько составляющих. Первое – уединенное место. Второе – наличие доступа к большому объему канализационного компонента.

- Ассенизаторы?

- Теоретически – возможно. Но! Вы хоть представляете географию деревень московской области? Сколько там этих машин носится и выкачивает отходы? Помимо официальных служб, есть еще частники, а есть те, кто левачит по-тихому. Знать бы место, в котором этот злодей их держит, тогда географию можно сократить.

- Мда… не факт, что область московская….

- Вот именно.

- А в канализации такое осуществить возможно? В самом коллекторе? Ой! Только сейчас сообразила, что коллектор канализации и коллектор – сборщик долгов, одинаково вонючие функции.

- Место, надо знать место! В каком примерно районе искать! Но думаю, сама канализация не подойдет. Мужиков держали по щиколотку в …, ну вы поняли. В канализации уровень повыше.

- А вы уже название маньяку дали? – не удержалась я от вопроса. Вариантов в голову лезло тонны, один краше другого. Олег Евгеньевич с трудом удержался, чтобы не растянуться в улыбке.

- Делу название дали. А маньяков обычно журналисты нарекают.

- Вонючее дело? – предположила я, а Цитков ухмыльнулся и кивнул.

- Говновед, обосрант-мучитель, Серано де Бержерак, тетушка Серануш, дерьмобийца, - сыпались из меня варианты прозвища злодею. Цитков хохотал в голос (оказывается умеет), а я продолжала. – убийца по большому, смертельный засранец…

- Хватит! Есть предположение, что злодей не один.

- Ну, ясное дело! Столько навалить, чтобы троих укокошить! Банда обосрантов?

- Не знаю. Но, двое, как минимум.

- А куда вся канализация стекает?

- Сначала в канализационные насосные станции, а потом на очистные сооружения. На станции собирается не перерабатываемый мусор, затем под напором на очистку. Та консистенция, которая нам нужна, вместе с водой, как фарш, проходит на очистку. Так что нет, там это провернуть невозможно.

- О! Прошу прощенья, говновед к злодею не относится. Скорее…

- Не продолжай! – скривился Цитков. – Давай на «ты»?

- Ну наконец-то! В таком деликатном деле на «вы» как-то неудобно.

Олег достал из папки несколько документов и протянул мне.

- Подписывай. Это соглашение о неразглашении. Договор о временном сотрудничестве и перечень документов, к которым ты имеешь доступ.

Я безропотно подмахнула и уставилась на флешку, которая материализовалась на столе.

- Это копии всех материалов по делу, – Цитков одним пальцем подтолкнул флешку в мою сторону. - Сиди – изучай. Появятся дельные мысли – звони. Я поехал искать убийц по большому.

Глава 8

После того, как за Цитковым закрылась дверь, я молниеносно метнулась к ноутбуку и воткнула в него источник моего любопытства. Первый час прошел в обыкновенном прочтении. Затем я стала делать пометки. К вечеру, рядом со мной образовалась внушительная гора исписанных листов, а в голове более или менее ясная картина, с вполне конкретными вопросами.

Первая жертва – Кунич Егор Иванович, 50 лет, педагог в школе. Классический пример неудачника. После школы поступил в педагогический институт, с трудом его закончил и отправился работать в ближайшую к дому школу. Призвания особого к педагогике не имел, поэтому и учителем был так себе, на троечку. То «технологию» преподавал, то ОБЖ, то еще какой «очень важный» предмет. Жил с мамой. Отец неизвестен. Лет в тридцать женился на математичке - коллеге со своей школы. Родил дочь. Похоронил мать.

Математичка в конце девяностых поняла, что на учительскую зарплату ребенка не вырастишь и переквалифицировалась в бухгалтера. Постепенно начала зарабатывать неплохие деньги, а Егор Иванович начал терять самооценку. Восстанавливать чувство собственного достоинства помогала бутылка.

Математичка сориентировалась в ситуации, забрала дочь и развелась с непутевым мужем. Кунич долго горевать не стал, завел подружку и лимитировал общение с бутылкой до раз в неделю, по выходным. На работе к нему относились снисходительно. В сфере школьного образования кадрами не разбрасываются, особенно мужского пола.

Однажды, теплым майским вечером, Кунич не вернулся домой. Подружка дней его суровых провисела ночь на телефоне, обзванивая коллег, друзей, больницы и морги. А утром побежала в полицию. Пресловутые три дня пройти не успели, прежде чем органы правопорядка занялись бы поиском. Тело нашлось к ночи, упокоенное на заброшенной стройке на другом конце Москвы.

В общем, Егор Иванович, вышел с работы в пять часов вечера и до дома не дошел. Никто ничего не видел и не слышал. Школьная камера зафиксировала его уход в полном здравии и бодром настроении. А дальше тайна покрытая мраком с характерным ароматом.

Вторая жертва – Макаров Дмитрий Сергеевич, 41 год. Автослесарь. Примерный семьянин – жена, дочь одиннадцати лет. Имел собственный камерный автосервис в гаражном кооперативе. Душа компаний и обожаемый глава семейства. Солнце, а не человек. Со слов родителей, лет до 14 хулиганил. Затем повзрослел, взялся за ум. У Макарова было обыкновенное советское детство – детсад – школа – на каникулах поездки к бабушке в деревню и пионерские лагеря. После школы в институт не поступил, зато закончил автодорожный техникум. Увлекся машинами и стал высококлассным специалистом. Клиенты автосервиса, а также коллеги, в один голос твердили, что Дмитрий Сергеевич лучший специалист и запись к нему на пару месяцев вперед.

Одним июльским солнечным днем, на мобильный телефон Дмитрия Сергеевича раздался звонок от неизвестного абонента. Макаров ответил. Молча выслушал и заметно занервничал. Ребятам по цеху сказал, что отъедет на пару часов по личному вопросу. Сел в машину и уехал. Больше его живым никто не видел, ну кроме убийцы конечно. Машина нашлась сразу. В подворотне, в паре кварталов от автосервиса. А вот сам Дмитрий Сергеевич, спустя три недели на помойке, в другом административном округе Москвы. Никто ничего не видел и не слышал.

Третья жертва – Ивлев Алексей Семенович, 40 лет. Холост. Детей нет. Родители в полном комплекте. Любитель ночных клубов, веселья и женщин. Работал в рекламном бизнесе. Зарабатывал не плохо, а тратил вообще отлично. Хорошего о нем говорили мало. Приятелей и знакомых море, а друзей ни одного. В целом – наглец и бабник. Жил в собственной квартире - студии, неподалеку от родительского дома.

В конце августа, позвонил родителям и сказал, что заедет вечером. Ни вечером, ни утром не приехал. Родители заволновались, ну и по схеме – больницы, морги, полиция, три дня - сам найдется. Нашелся, через месяц в чистом поле обмазанный дерьмом и абсолютно мертвый.

Алексей Семенович был единственным ребенком в семье и, соответственно, залюблен и забалован. Детство – школа общеобразовательная, школа музыкальная, спортивная секция. На каникулах – море - солнце, бабушки -деревни, лагеря – санатории. После школы институт, затем работа по найму, а после свое маленькое рекламное агентство – банеры, буклеты и т.д. Ивлев был симпатичным и обаятельным мужчиной, поэтому дефицита в женском внимании не испытывал. Да и пользовался этим вниманием без зазрения совести.

В итоге, три совершенно разные мужика, ни сходства внешнего, ни внутреннего. Чем же вы, господа, так маньяка разозлили? Теоретически, можно предположить, что по чистой случайности они оказались в одном месте в одно время. Вместе с говняным злодеем, разумеется.

Второй вариант. Жертвы пересекались со злодеем в разное время и в разном месте. Но какое-то действие или фраза срабатывали триггером. У маньяка падало забрало и всё - привет вонючки!

В протоколах опроса родственников и друзей жертв встречались вопросы: «какие ругательства использовал потерпевший в моменты стресса?», «были ли случаи в жизни, связанные с фекалиями, канализацией или другими дурно пахнущими обстоятельствами?». Значит опера тоже искали «триггер». Но не нашли. А искали тщательно, факт! Какой-то вонючий случай их же должен объединять?! Ладно, это пока оставим.

Олег сказал, что злодеев минимум двое. Два, одновременно спятивших на дерьме, придурка? Маловероятно. Скорее, один с напрочь оторванной крышей, а второй – «я только учусь».

Итак, шо мы имеем с гуся? Жир и шкварки. Жертвы не были спонтанными. За ними следили, их выманивали. Это подтверждает и телефонный звонок автослесарю и отсутствие свидетелей похищения. Места и время выбраны правильно, с минимальным риском. Значит готовились. Пусть это будет жир. Теперь шкварки. Жестокий, сложный и извращенный способ убийства. Чтобы так улетела кукуха, должна быть причина, связанная с дерьмом.

Я схватилась за телефон.

- Олег, добрый вечер.

- Ну?

- Надо поднять все дела, где упоминается канализация, отходы жизнедеятельности и все вонючие синонимы. Важны имена потерпевших.

- Ух ты! Великий думатель! Уже отрабатываем.

- А за какой период вы отрабатываете? – мне стало немного обидно. Конечно они до этого додумались. Могли бы и мне сообщить, в каком направлении работают. Я бы в другую сторону думала.

- За последние десять лет.

- Нашли что-нибудь?

- Нет. Хочешь, тебе скину все говнопахнущие дела? Развлечешься.

- Хочу! Но за более ранний период.

- Поясни.

- Это месть. Как ни крути. Вторая и третья жертва примерно одного возраста. Первый – на девять лет старше. Он педагог. В школах они не пересекались. Районы разные – это раз. Когда Кунич начал работать в школе, двое других были старшеклассниками. Это – два.

- Ну и что?

- А то! Пока Кунич учился в педе, чем он летом занимался?

- Понятия не имею.

- Я тоже, но предположить могу. Очень часто, в советские времена, студентов педа брали вожатыми в пионерские лагеря. А как у нас Ивлев и Макаров лето в школьном возрасте проводили? Помнишь, мать Макарова, рассказывала, что в 14 лет парень за ум взялся. Может не спроста?

- Твою мать. Не подумали. Я тебя понял. – Цитков «по-английски» вышел из эфира. А я триумфально потянулась. Вот так!

Глава 9

Пионерские лагеря. О сколько было опробовано из того, что «категорически нет», в этой маленькой самостоятельной жизни за одну смену. Я лежала в кровати и вспоминала свое «пионерское» детство. Первый медленный танец с мальчиком под «Ветер перемен» Скорпионса. Первый поцелуй под деревом с зелеными яблоками. Первый глоток вина. Первая сигарета. А игра в бутылочку? Все было именно в лагере. Подальше от материнского бдительного ока.

Лет в 10 мне очень захотелось проколоть уши и носить сережки. Ну, ясное дело – мала еще, категорически нет! И вот я еду в лагерь. Сидим мы с подружками перед обедом в своем корпусе, болтаем. Зашел разговор о сережках. Одна девочка, с красивыми золотыми шариками в ушах рассказывает, как сама себе уши проколола обычной швейной иглой. Родители покричали, поохали, а делать-то что? Уши уже дырявые. Вставили сережки и дело с концом. Я тут же с рациональным предложением. А мне проколешь? Да, легко! Сидим натираем иголки вонючим Шипром, который всем дома выдали от комаров. Хотя, ощущение складывалось, что аромат Шипра вроде соуса «барбекю» - жрали нас эти мелкие твари нещадно.

Приготовления закончены, зрителей прибавилось. Девочки из соседних отрядов прибежали. То ли поддержать, то ли полюбопытствовать. Уши мне растерли до размеров чебурашки – это анестезия такая местная была. Ну и воткнули по игле в каждое ухо. Закончить процедуру мы не успели – на обед! Строиться! Так, с иглами в мочках ушей, я почапала на обед, колыхая слуховыми органами в такт каждому шагу. Ниточки в дырки решили продеть уже после обеда.

И надо же было в этот момент приехать маме одной из моих подружек. Наши родители договорились навещать нас по очереди. Всякие вкусности привозили на двоих, соответственно и вызывали нас на проходную обеих. После обеда мы радостно понеслись встречать посылку. Тетя Вера, глядя на мои уши побелела и сползла на скамейку, жадно хватая воздух.

К вечеру примчалась мама с подругой, медсестрой тетей Светой, и золотыми сережками из своей шкатулки. Тетя Света осмотрела мои «ухопланы», поржала над изобретательностью, прочитала лекцию о нервных окончаниях в мочках ушей, назвала дурой и вдела серьги. Мама интеллигентно меня отчитала, обозвала: «идиота кусок!», что выражало крайнюю степень свирепства и последующие репрессии по возвращению домой. Затем, взяв тетю Свету в охапку, отчалила восстанавливать нервные окончания. А я, с минимальными потерями, обрела желаемое.

Когда, в пятнадцать лет зашла речь о второй дырке в ухе, мама, умудренная опытом, тут же отвела меня к тете Свете. «Сделай ей вторую дырку, пусть успокоится!»: - недовольно сказала мама. «Хорошо не нос!» - ответила тетя Света и одним махом продырявила мне ухо.

Мда, если уж и хулиганить по-крупному, то только в пионерском лагере. Кого же вы там так сильно обгадили, что спустя тридцать лет вам отомстили? Ответа на этот вопрос у меня не было, и я уснула.

***

Как правило, самые лучшие идеи у меня возникают за утренней чашкой кофе и сигаретой. Допустим, я пишу детектив «Стойкий аромат смерти». Тьфу. При таких обстоятельствах и кофе пахнет иначе. Я сидела на кухне, смотрела на серое небо и размышляла. Очень хотелось позвонить Олегу, но вряд ли у него есть новости. Значит просто пофантазируем. Воображение рисовало двух подростков – хулиганов. Они могли издеваться над кем-то, из своего отряда. А воспитатель – вожатый? Закрывали глаза? Поощряли? Мало вероятно. Не знали? Не хотели видеть?

Ладно, будем плясать от печки. Я маньяк, над которым жестко поиздевались в детстве. По неизвестным причинам, я решил отомстить спустя…, ну, пусть, тридцать лет. Утоплю в говне мучителей. Что мне для этого нужно? Говно нужно, в промышленных масштабах. Помещение, подальше от цивилизации. О! А если использовать старый деревенский сортир? Не выйдет. Во-первых уровень содержимого не тот. Во-вторых, жертва не будет безропотно сидеть. Она будет орать, пытаться выбраться. А кроме «орудия убийства», никаких следов на телах жертв не обнаружено.

Нужен звонок другу.

- Вардан Ашотович, доброе утро! Это Саша.

- У кого утро, а у кого рабочий день в самом разгаре. Здравствуй Сашенька. Надеюсь из дома звонишь.

- Ага.

- Ну, что. Снова бабушку убиваем?

- Не. Теперь мужиков и говном.

- Чем? – перебил меня патологоанатом.

- Точнее, сероводородом. Но, по факту – говном.

- Я уже нечто подобное слышал. Ты как в это дело залезла?

- Это долгая история. Ну так, что? Пофантазируем на двоих?

- А давай! У меня тут скука смертная. Колото-режущие и огнестрел. Отвлекусь, причем с удовольствием.

- Итак, у меня подпись о неразглашении на тоннах документов, поэтому рассуждаем абстрактно. Предположим я говнозлодей. Я похищаю жертву и засовываю ее в емкость с говном, примерно по щиколотку. И мне нужно эту емкость где-то поставить. Какая она должна быть? И как ее поставить, не привлекая внимания?

- Она должна быть закрытая. Иначе сероводород не сработает. Но, в нее должен быть доступ кислорода, иначе большая концентрация газа плюс случайная искра и капец. Говнобомба. Бочка? Ящик металлический? Контейнер?

- Бочка нет. Жертва вполне себе подвижна.

- Значит контейнер или небольшая комната в кафеле. Как в морге. Только с высоким порогом.

- О! А в морге такое провернуть возможно?

- Нет. Куда вонь девать будешь? В морге другой характер запахов. Можно в деревне заброшенной, под сарай замаскировать.

- А у нас есть заброшенные деревни? По-моему, сейчас ни одного бесхозного куска земли не осталось. Особенно в деревнях. Коттеджные поселки, как грибы вырастают. Да и в чистом поле не поставишь такую бандуру, привлечет внимание.

- Саша, найдешь куда девать вонь, найдешь и помещение. У меня тут люди… Живые... Я перезвоню позже.

Значит емкость металлическая или кафельная, с хорошей звукоизоляцией и системой проветривания. Даже при условии фильтрации, вонь от этой емкости должна идти, будь здоров, какая. Если в деревне, то соседи на запах среагируют.

И тут приходит мысль, за которую всегда берет гордость. Я аж подпрыгнула от озарения. А если вонь замаскировать другой вонью? Например поставить такое в районе птицефабрики или скотобойни? Вот теперь можно звонить Олегу.

Глава 10

Я слонялась по квартире и занималась мелкими бытовыми вопросами. Укрепление кошачьей заточки для когтей прошло успешно. Булыга прекрасно удерживала конструкцию в неподвижном вертикальном состоянии и Василий Алибабаевич с чувством драла бечёвку, надувая сопливые пузыри от удовольствия.

Олег и вся команда оперативников занимались поиском по всем фронтам, а мне, вроде как, и подумать было не о чем. Всю имеющуюся информацию я обмусолила миллион раз и ни к чему новому не пришла. Прогуляться что ли до стройки, на которой Кунича нашли? Это как раз в моем районе. Может еще какое озарение постигнет.

На выходе из дома я застала дивную картину и хищно улыбнулась. ЛырБыр, наивысшей концентрацией любопытства, преграждала вход в подъезд Проновой. Уперев руки в бока, Лариса Борисовна, как бойцовый петух, наскакивала на Марию Антоновну и фальцетом кудахтала:

- Маша, ты врешь!

- Отстань, Лариса! У тебя помутнение рассудка! Из-за одного слова ты решила, что я из Ленинграда! Да и какое твое дело?! – на ультразвуковых частотах отбивалась Пронова.

- Маленькая ложь рождает большие подозрения! Зачем врать по пустякам? Признавайся!

- А ну пропусти меня! Чокнутая!

- А ты врунья! Это мой дом! И всяким подозрительным вруньям здесь не место!

- Спятила! Саша, да вразумите же вы ее! – Пронова заметила меня, стоящей в дверях.

- Девочки не ссорьтесь, - я распахнула дверь и приглашающим жестом указала на вход. ЛырБыр обернулась на мой голос, а Пронова, воспользовавшись оплошностью оппонента, ужом проскользнула в подъезд.

- Вот зараза! – возмутилась ЛырБыр. – Саша, как ты не вовремя! Я бы ее дожала!

- И что дальше?

- Как что?! Она бы призналась.

- В чем? Что она из Питера? И что бы это дало?

- Ну, правду… - ЛырБыр насупилась и замялась. – А может потом вообще бы все рассказала, а?

- Что всё, Лариса Борисовна? Почему у нее тетки чужие в квартире мрут? Или почему они у нее появляются? Вы серьезно? А потом бы пришила вас под шумок, за то, что вы много знаете! Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Тоже хотите чего-нибудь лишиться?

- Не могу же я оставить все как есть!? – растерянно заявила ЛырБыр.

- А придётся!

Я погладила по плечу озадаченную ЛырБыр, изобразила на лице сочувствие и пошагала на стройку. Тучи разбрелись по углам бесконечного неба и засияло солнце. Настроение поднялось в разы. Мне, тонкому стратегу с грацией гиппопотама, вламываться в соседскую жизнь категорически запрещено. А ЛырБыр никто инструкций не выдавал. Она женщина своеобразная, как требушет. Было такое оружие в средневековье, для осады замков. Серьезного урона не наносило, но нервы трепало изрядно. Ох, чувствую, еще одно происшествие в нашем доме и всем силовым ведомствам пропишут молоко за вредность и профилактические посещения психиатра (к психологам они, вроде как, и так ходят).

Стройка представляла собой недостроенный многоуровневый гаражный комплекс на окраине нашего района. Через дорогу от стройки приличный лес. За стройплощадкой – супермаркет и жилые дома. На протяжении последних трех лет перманентное состояние долгостроя обуславливалось судебными процессами, сменами застройщиков и не менее частыми сменами перфектов. Площадку в начале огородили, потом заборчик растащили, затем снова намекнули на закрытость, а скелет из бетона и арматуры оставался в неизменном состоянии.

Я прошлась по периметру. Да. Отличное место скинуть труп. Ни тебе камер, ни сторожа. Два подъезда к площадке. Один со стороны МКАД, другой с области. А нет, три. Если с области, можно и с другой стороны, тогда через весь район ехать. А там точно есть камеры.

Итак, ночь. Или раннее утро. Я маньяк. Избавляюсь от трупа. На чем я его привезу? На машине в багажнике? Провоняет всю машину. Значит потом в химчистку? Или сам? Я бы сам. А, ну да, предположительно меня два. Значит мы, Николай второй, берем труп и несем на площадку. Мы завернули его в полиэтилен. Это понятно, чтоб не пачкаться. Но все равно воняет.

При таком способе убийства у нас либо противогаз, либо какое-нибудь заболевание, которое отрубает обоняние. Хронический насморк? У обоих? Единственная болезнь, которая пришла на ум, с таким эффектом – это веселый парень Альцгеймер. Не думаю, что наши злодеи с деменцией. Хотя это было бы весело. Планировали, планировали, насобирали оружия и раз…, забыли, зачем столько говна натащили.

Ладно, возвращаемся к нам – злодеям. А если ДПС остановит? Только подойдет к машине и все, сражен наповал. Опять же, куда девать вонь? Я пролистывала фотографии на экране телефона и точно определила место, где был обнаружен Кунич. В мае земля сырая, следов должно было остаться, а не осталось. А почему? А потому что, на обратном пути граблями по земле прошлись.

Мое воображение разыгралось и рисовало картинки. Два злодея в противогазах, ночью, несут полиэтиленовый рулон с трупом, как Ленин бревно, да еще и грабли подмышкой. Предусмотрительно. Ничего не скажешь. Положили. Развернули. Землю разравняли и уехали. Я, примерно, предположила, где должна остановиться машина, чтобы расстояние до точки сброса было минимальным. Потом, прикинула эмпирическим путем, т.е. прошла это расстояние, имитируя труп на плече. Затем, так же, сделала движения по распаковке трупа и приданию надлежащей позы. И, напоследок, раскорячилась, делая вид, что вожусь граблями по земле. В этот трогательный момент я услышала мужской голос за своей спиной.

- Мне полицию вызывать или скорую психиатрическую помощь?

Мой следственный эксперимент еще не был закончен, поэтому ответила я только после того, как вспахала землю, доползла до асфальтированной поверхности и посмотрела на часы. Там походу еще и веник с собой притащили. Грязь на тротуар с меня сыпалась комьями при каждом шаге. На все манипуляции у меня ушло семь минут.

- МЧС. К вам прилетел тайфун с ласковым именем. Здравствуйте, Александра, – я повернулась к мужику, который с интересом за мной наблюдал и протянула руку в знак приветствия.

- Семен Аркадьевич, сторож, - мужчина миролюбиво протянул руку в ответ. – Могу я полюбопытствовать, что вы тут такое делаете?

- Полюбопытствуйте, - я широко улыбнулась и взяла паузу. Мне, всегда, очень интересно наблюдать, как выкручиваются собеседники, когда перед тем, как задать основной вопрос, звучат фразы «можно ли спросить/уточнить/полюбопытствовать?». Сторож растерянно похлопал глазами, прокашлялся и повторил вопрос, недоверчиво меня рассматривая.

Семен Аркадьевич с интересом выслушал мою легенду, которая выглядела следующим образом: «Я внештатный сотрудник Уголовного розыска, занимаюсь расследованием, изучаю место находки трупа, провожу следственный эксперимент.» Очень близко к правде, но все-таки ложь. Семен Аркадьевич про майскую вонючую находку слышал, но сам не видел, т.к. в тот самый момент охраны на площадке не было. Зато после, и видеонаблюдение появилось, и сторож.

- Семен Аркадьевич, а у вас тут случайно бревна никакого не наблюдается или рулона объемного? – решила я втянуть сторожа в авантюру.

- Сейчас что-нибудь придумаем! – Семен Аркадьевич засуетился с горящими глазами. Понятное дело, такое приключение!

Нашелся рулон строительной пленки. Для утяжеления, мы засунули в него пару арматурин и кирпичей. Вышел вполне объемный и весомый заменитель трупа. На плече тащить было не удобно. Ленин с бревном не подошел. Тащили на боку – я спереди, Аркадьевич сзади, как ковер.

- А правда, что мужик в говне был? – полюбопытствовал сторож, между шипящими междометиями с нецензурным оттенком.

- Правда, - я пыхтела как паровоз. Тут явно семи минутами не ограничились. Веник и грабли точно были во втором заходе.

- Машину хрен отмоешь, вонять будет еще пару месяцев.

- А химчистка?

- Говнищу по фиг, оно въедливое. У меня внук один раз в машине обосрался. Чем я только не драил, все одно, месяца два, как в сортире катался.

Мы дотащили наш трупо-имитатор до точки за четыре минуты. Но, без учета выгрузки из машины. На эту процедуру тоже время уйдет. В общем, пятнадцать – двадцать минут злодеи бы возились. Может мимо кто-то проезжал.

- Семен Аркадьевич, а ночью много машин здесь катается?

- Не, не много. В основном фуры и грузовики, которые днем в город не имеют права заезжать. К раннему утру движение увеличивается. Опять же мелкие грузовики товары по магазинам развозят. Легковые встречаются, но редко. А это когда было?

- В конце мая.

- Май хороший в этом году. Значит машин было больше. На много больше.

- Почему?

- Дачники! Даже если и будний день. Все равно, многие на дачи перебираются, начиная с майских. Ночью с дачи или на дачу гораздо лучше, чем днем. Пробок нет.

- О! Дельная мысль.

В кармане куртки затренькал телефон. Я замешкалась, руки грязные. Сначала салфетка, которая, по стечению обстоятельств, оказалась в одном кармане с телефоном. Аккуратно вытащила салфетку, задела телефон, он тут же перестал тренькать. Вытерла руки. Мелькнула мысль: «Вардан Ашотович, наверное, освободился. Перезвоню».

- Что с трупом будем делать? – подмигнул Семен Аркадьевич.

- Разбирать на составляющие, - с хитрым прищуром ответила я и в этот момент из кармана раздался гневный ор Драгунского:

- Получкина! Куда опять вляпалась?!

Я замерла, как вкопанная. Вот черт!

- Привет любимый, как у тебя дела? Когда вернешься? – замурлыкала я в трубку.

- Ты мне зубы не заговаривай! Что у тебя происходит? Какой еще труп?

- У меня… - надо было объяснение сформулировать так, чтобы и правду не сказать, и не соврать, и успокоить. Задача не из легких. – Я тут тестирую одну ситуацию. А труп чисто номинальный, в виде рулона полиэтилена с утяжелителями. Никуда я не вляпалась. Все в переделах нормального бытия.

- Нормальное бытие и Получкина понятия несовместимые! Где ты?

- Кирилл, спучкуй свои нервы, они тебе на работе нужнее. Да все у меня в порядке! Я недалеко от дома. Здесь отличный «пленер» с подходящей мизансценой.

- А голос мужской чей? – уже более миролюбиво продолжил Кирилл.

- Семена Аркадьевича, сторожа декораций для моей ситуации. Очень милый мужчина с полным набором – дети, внуки и т.д., и т.п. Ты лучше расскажи, когда вернешься? Я скучаю.

- Сомневаюсь… - хмыкнул Драгунский. – Шурупчик, еще неделя, как минимум.

- Жаль, буду продолжать скучать… и терпеливо ждать возвращения своего рыцаря на базу, - я постаралась вложить в интонацию побольше печальки и смиренности. – Люблю тебя.

- И я тебя, очень – очень! – голос Кирилла вошел в нормальное романтическое русло. Инцидент был исчерпан.

Глава 11

Я металась по квартире в поисках то ли пятого угла, то ли вчерашнего дня. У меня всего неделя! Потом Драгунский мне мозги чайной ложечкой выкушает. Почему Олег так долго ищет?! Лагерь вообще можно за час найти. Просто сравнить домашние фотографии и все. Может позвонить и подсказать? Ага, он вообще со мной разговаривать перестанет, если я еще и советы раздавать начну.

Хорошо. Разомну мозги. Пронову я не трогаю. И даже не знаю кто это такая, как и обещала. А вот Питерские происшествия почитать можно. Криминальные новости северной столицы сыпались градом, проанализировать все не реально. Надо каким-то образом отсортировать. Думай, Саша, думай! Если ты меняешь фамилию, и делаешь это не вполне законно, то срабатывает закон сохранения энергии – если где-то убыло, значит где-то прибыло. Ух, а там целых пять человек. Целая семья должна исчезнуть из Санкт-Петербурга, чтобы появится в Москве из Рыбинска. Это сложная схема. Очень сложная. Главное, что информация есть в ФСБ и держат ее на контроле. Вопрос - зачем?

Не дает мне покоя исчезнувший труп из морга. Вот как, за пару часов, без подготовки спереть тело?! Никак, если ты не силовик и у тебя нет неограниченного количества ресурсов. Что там Дмитриев по телефону говорил? Что-то про аварию? Точно. Только спецы могли так быстро сориентироваться - под видом «аварии» приволочь в морг тела и «случайно» прихватить лже-Пронову. По-другому – никак! А это о чем говорит? О том, что проживали в квартире агенты спецслужбы, один из которых случайно умер. Вот я им песню-то испортила, со своими подозрениями! Что же вы искали?

Подумаем, что могло заинтересовать чекистов? Большие деньги? Это объем, дома не спрячешь. Бриллианты? Вполне может быть. Так, Питер у нас - сокровищница предметов искусства и старины. Может музей какой обчистили? Что еще? Информация, как вариант, какая-нибудь секретная, государственного значения. Ой, мозги кипят!

Из размышлений меня выдернул телефонный звонок. В надежде, что это Цитков звонит с конкретными новостями, я не глядя ответила:

- Ну и?

- Получкина! Чтоб тебя черти сожрали! – адским гневом вылетело приветствие из трубки голосом Ивана Федоровича. – Что ты там опять натворила? Почему Кирилл занервничал и просил присмотреть за тобой повнимательнее?

- Не прокатило… - не совсем генералу, ответила я и добавила. - У чертей на меня аллергия.

- Я жду объяснений!

Пришлось объяснить. Что ж мне вообще из дома не выходить, что ли? Просили не лезть к соседям – не лезу. Просили на Петровку не мотаться – не мотаюсь. Да я такой покладистой и исполнительной с рожденья не была! И все равно недовольны! Дайте мне инструкцию по применению особей мужского пола без ущерба для нервной системы. Потому что я уже не понимаю, как жить так, чтобы их не раздражать.

- Дома сиди! Все что нужно, тебе привезут! – закончил генерал.

- Так не честно! – завопила я, но Иван Федорович уже отключился.

Ах так! Война так война! В прошлый раз тоже ультиматумами в морду плевали, и что? Даже на Петровке легенды ходят, как я контору нагнула. Хотите еще раз? Теперь Пронова – дело чести и холодной мести!

Я выглянула в окно и, естественно, увидела припаркованный невзрачный автомобиль с водителем и пассажиром на переднем сиденье. Через пару минут меня заметили и я помахала парням рукой. Парни неуверенно помахали ответным жестом. Ясно. Даже не скрываются. Будут следить нагло и плотно. Но бедолаги не знают, что у меня есть секретное оружие!

***

Утром я решила проверить своих топтунов на вшивость. Погода была сносная, дождя не было, зато был недавно купленный велик, который так и напрашивался на тест драйв. Василий Алибабаевич из-за угла с любопытством рассматривала, как я с грохотом выволакиваю железного коня розового цвета из лоджии. У кого слоны розовые, а у меня кони. Когда «конь» был выставлен в прихожей, кошка внимательно оглядела непонятное устройство и вальяжно уплыла под кухонный стол. Видимо явной угрозы не обнаружила, чего нельзя было сказать обо мне. Последний контакт с велосипедом, сопровождался полетом и стыковкой с ландшафтом. Ладно, волков бояться - в лес не ходить.

Рюкзак, кепка, очки от случайного гнуса и маршрут через парк. Интересно, бегом побегут или просто будут чертыхаться? Только я собралась выкатиться в суровый мир, как раздался звонок в домофон. Тьфу, проверяют что ли?

- Добро пожаловать в Ад. Черти на обеде, демоны – бухают. Дьявол в отпуске. Санитарный день у нас. Могу я вам чем-нибудь помочь? – выдала я в домофон.

- ЭЭЭ, Доставку заказывали? Говна привез. С кем говорю? – поддержал шутку Цитков.

- С постояльцем! – обрадовалась я. - Милости просим со всем содержимым!

Олег зашел в прихожую и сразу уставился на велосипед.

- Думаешь смыться?

- Ну…, не то чтобы смыться…, так, почву прощупать.

- Хороший выбор потрепать нервы. Зачем к тебе ноги приставили?

- У кого-то паранойя.

- Ясно. Пошли, кофе попьем.

Последние сутки у оперов выдались насыщенными и продуктивными. Лагерь нашелся быстро, а вот со списками отдыхающих детей пришлось повозиться. И процесс этот еще продолжается. Восстанавливали по фотографиям и воспоминаниям. Лето 1990 года. Сложный исторический период. Вся троица была в одном отряде. Ивлев и Макаров – отдыхающие дети, а Кунич – пионервожатый. Была еще воспитательница в отряде, но она погибла несколько лет назад в автомобильной аварии.

Собственно, Олег сегодня навещал дочь воспитательницы, которая по стечению обстоятельств живет в соседнем от меня доме, и выяснил интересную деталь. Дочь пару недель назад написала жалобу на директора кладбища, где похоронена ее мать. Был совершен акт вандализма над могилой воспитательницы. Памятник и ограду вымазали дерьмом.

Из опрошенных «пионеров» того злополучного лета, один вспомнил, что у вожатого и воспитательницы был бурный роман и после отбоя они часто уединялись, что давало возможность «пионерам» вести активную ночную жизнь и быть незамеченными в хулиганстве. Но, ни одного говнослучая никому из опрошенных вспомнить не удалось. Униженных и оскорблённых в отряде тоже не наблюдалось. Таинственный мститель оставался загадкой.

- А директор лагеря жив? – поинтересовалась я.

- Да, и директор, и старший воспитатель, и старший пионервожатый. И все в один голос трубят, что ни одного вонючего случая не происходило.

- Да я не к этому спросила. Тут мысль проскочила. Если мститель вымазал говном памятник воспетки, значит ее он тоже обвиняет. Предположим, что Ивлев и Макаров действительно кому-то в душу наложили, да так, что никто ни ухом, ни рылом. В лагере за детей отвечают взрослые. А взрослые по ночам по-взрослому о детях подзабывали. Может быть поэтому Кунич тоже в расход пошел… А кто отвечает за взрослых?

- Саша! Вот как у тебя мозги устроены!? – то ли восхитился, то ли выругался Цитков и достал телефон. – Васильев! – уже в трубку телефона гаркнул Олег. – Срочно! Приставь ноги к директору пионерлагеря, старшей вожатой и старшему воспитателю. Вчера это надо! И позвони им всем. Скажи, чтобы сидели на своих местах и не шевелились, пока не разрешим.

- Олег, а ты вообще, хоть раз в пионерлагере был? – поинтересовалась я.

- Нет. Я все по бабушкам в детстве.

- Ясно. Еще мысль пришла.

- Ну, добей меня.

- Подростки. Ночью без присмотра. Могли и за пределы лагеря выбраться. К примеру, в соседнюю деревушку, за бухлом и сигаретами.

- Ты серьезно? – удивился Цитков. - Что, прям такой беспредел в детских лагерях был?

- Ну, в девяностых был…

Олег прошипел нечто нечленораздельное и снова взялся за телефон. Указания сыпались четко и лаконично. Найти все близлежащие к лагерю деревни. Опросить «детей», куда бегали за алкоголем и сигаретами. Поднять все дела по происшествиям в этих деревнях за период лагерной смены. В общем, искать вонь.

Я поделилась с Олегом результатами своего эксперимента. Мы поржали.

- Саш, а если это место с говном устроить в рефрижераторе? – неожиданно спросил Цитков. – Этакая говновозка - убийца на колесах?

- О! Это мысль! – я демонстративно подняла указательный палец вверх.

- Думай! У тебя это хорошо получается. Топтунов своих будешь дразнить?

- Обязательно!

- Удачи. Я уехал!

Глава 12

Значит рефрижератор. Хм… Вполне, вполне возможно! Я стояла на лестничной клетке и ждала грузовой лифт. Но, по всем законам подлости, первым приехал пассажирский с Марией Антоновной внутри.

- Здравствуйте, Саша, - поздоровалась Пронова и уставилась на мой велик. – Не поместимся?

- Не-а, - улыбнулась я и кивнула в знак приветствия. – Ваши еще с морей не вернулись?

- Не-а, - улыбнулась Пронова и двери кабины захлопнулись.

Что-то мне подсказывает, что не вернутся. Как же вы, Мария Антоновна, ноги будете делать под пристальным оком спецслужб, а? Может в Турции ваших тоже наши шпионы пасут? Красивая бы история получилась. Семья под видом отдыха вывозит что-то за границу и собирается там продать. А наши «Джеймсы Бонды» предотвращают сделку, раскрывают шпионскую сеть и наказывают негодяев! Стоп! Если искали в квартире, значит это «что-то» еще на территории страны, а дети с внуками на переговоры поехали. Такое развитие событий более вероятно. Знать бы еще о чем речь!

Я аккуратно выкатила велик из подъезда, краем глаза заметила нервное шевеление в машине наблюдателей, заткнула уши наушниками и, под саундтрек из «Пиратов карибского моря», поехала дразнить гусей.

На светофоре «гуси» поравнялись со мной и отчаянно замахали руками. У меня музыка в ушах. Я ничего не слышу. На перекрестке я рванула к парку, интуитивно почувствовав «теплые эпитеты» в свой адрес. Дорожки парка пешеходные – на машине никак.

Велосипед я приобретала вместе с Кириллом. Зачем мне двенадцать скоростей я не понимала, но Кирилл настоял, и я согласилась. Сейчас я мысленно поблагодарила Драгунского. В режиме «ракета» я влетела в парк и понеслась «куда глаза глядят». Когда не было необходимости выделывать сложные трюки на двухколесном коне, то я, вполне себе нормально, «держалась в седле» и даже получала удовольствие от покатушек.

Как и предполагалось, наблюдатели отстали. Видимо развить спринтерскую скорость ножками не удалось. Голову даю на отсечение, завтра у них в багажнике будет велосипед.

Итак, вернемся к нашим баранам. Рефрижератор. Наверняка можно отключить морозильную установку. И, наверняка, можно использовать систему проветривания. Да это прямо в яблочко. А если ДПС остановит, всегда можно отмазаться, что холодильник поломался и все стухло. Вот тебе и причина аромата. Надо бы поспрашивать ДПС-ников, не было ли вонючих грузовиков!

О! Семен Аркадьевич говорил, что ночью, в основном, фуры катаются и доставка продуктов по магазинам. Тоже в пазл входит отлично. Опять же, машину можно переставлять, а не держать на одном месте, что привлекло бы внимание. Это идеальный вариант. Молодец, Олег Евгеньевич!

Я остановилась передохнуть. Раз уж мне выдалась возможность выбраться из-под наблюдения. Этим надо воспользоваться по полной программе. Пионерский лагерь находился в пятидесяти километрах от Москвы, как раз по моему направлению. Ехать на велике далековато, а вот на электричке в самый раз. Ну и покатаюсь!

Электричка была полупустая, что несказанно меня обрадовало. Я выбрала себе место в начале вагона и прислонила велосипед к стенке, чтобы никому не мешать. Ехать предстояло около часа и мне было чем заняться. Хвала научно-техническому прогрессу и Хеди Ламар.

Мало кто знает, что самая красивая актриса Голливуда, первый секс-символ, первая женщина в киноиндустрии, которая снялась в откровенных сценах была еще и изобретателем. Хеди Ламар разработала безопасную систему передачи информации для радиоуправляемых торпед, во время Второй мировой войны, в основу которой лег случайный код. Кстати, работу над этой системой, Хеди вела вместе со своим соседом и другом, по совместительству композитором Джорджем Антейлом.

А спустя лет пятьдесят, это изобретение стало краеугольным камнем в системе связи с расширенным спектром, которая используется в сотовой связи. Вот так, композитор и актриса стали родоначальниками мобильных телефонов и Wi-Fi.

Я внимательно изучила местоположение лагеря и выяснила, что в пешей доступности находятся четыре деревни. Начну с ближайшей, которую от лагеря отделяет небольшая лесополоса. После развала Советского Союза лагерь перестал быть пионерским, затем вообще перестал быть, и только в 2010 году возродился в виде детского спортивного лагеря, с функционированием в зимний и летний периоды. Очень хотелось верить, что деревни не сдохли и осталась в них хотя бы парочка аборигенов.

Станция, на которой я вышла, представляла собой бетонную платформу, огороженную ржавым заборчиком и потертые надписи с названием. На платформе не души, как в прочем и в обозримом пространстве. С одной стороны поле, с другой лес. Осталось добавить нагнетающий мотивчик и первые кадры из фильма ужасов готовы. Я поежилась.

В моем распоряжении имелось – велосипед, что уже хорошо, разряжающийся телефон и отсутствующее зарядное устройство, что уже плохо. Рюкзак с кошельком и бытовыми мелочами – это хорошо, и полное отсутствие средств обороны – плохо. На последних судорогах я уточнила направление, в котором мне двигаться и телефон, издав последний «хрюк», ушел в анабиоз.

Путь мой лежал через лес. С ориентацией на местности у меня проблемы, была одна надежда на тропинку, которую протоптали местные жители. Значит надо четко держаться тропы и никуда не сворачивать. Иначе мне капут. Я спустилась с платформы, перешла через рельсы и двинула в намеченном направлении.

Не смотря на разноцветную листву, лес казался унылым. Небо, как-то быстро затянуло серостью, краски померкли и на мой нос смачно свалилась капля дождливого презрения. Надо прибавить скорость. Хоть и был зонт в наличии, но вряд ли он меня спасет. Езда по природному ландшафту вибрировала в каждой точке моего тела. Во мне колыхалось все – щеки, грудь, внутренности, филейные части за пределами седла, ну и мадам ЖОзефина ПАвловна принимала основной удар на себя. Главное не встретить «Робинов Гудов» в этом печальном лесу.

Я остановилась возле упавшего дерева. Если дождь разойдется, то вымокну до нитки. Надо хотя бы голову защитить. Я походила вокруг дерева и нашла вполне приличную ветку, на которую можно привязать зонт. Надо же было напялить единственную куртку без капюшона!

В ход пошли шнурки от кроссовок и кожаный ремень. Ремнем я прикрепила ветку к основанию руля, а к ветке шнурками привязала зонт. И получился своеобразный грибок на колесах. Шлепая кроссовками, я взобралась на велик и продолжила путь. Голова и плечи были защищены зонтом, а спина – курткой. Можно ехать.

Конструкция торчала прямо посередине моего поля зрения, обзор не загораживала, но жутко раздражала и не позволяла маневрировать корпусом. Я сбавила скорость. Ветер усиливался. В спину. Самолет взлетает и садится только при встречном ветре. Значит взлет мне не грозит. Объемные капли начали усиленно колотить меня в тыл. К этому моменту лес заметно поредел и неподалеку появились очертания вполне приличных домов и заборов.

Я обрадовалась и, потеряв бдительность, налетела на кочку. Велосипед подпрыгнул, и моя конструкция дала сбой. Ветка намертво была прижата ремнем, а с зонтом вышла проблема. Пластиковая ручка соскочила со своего крепления и зонт накренился вперед, полностью заграждая мне видимость. Дождь забарабанил по макушке. А ветер…, подлюка, быстро сориентировался в ситуации и задул в купол зонта с удвоенной силой.

Всегда хотела попробовать кайтсерфинг… Не мое… Я летела на бешенной скорости и просто орала. Велосипед, как взбесившаяся антилопа, скачками несся туда, куда дул ветер и вертелся зонт. Мокрыми пальцами я пыталась нажать на рычаг тормоза, но пальцы соскальзывали. Ноги запутались и соскочили с педалей, одна кроссовка улетел в небытие.

Стыковка с чем-то крепким и металлическим произошла неожиданно. В забор что ли? На этой мысли я отключилась.

Глава 13

- Жива? – раздался приятный женский голос над моим лицом. Я пыталась сфокусироваться. Перед глазами все плавало в какой-то жиже. Кстати, по ощущениям, и я плавала в какой-то жиже. Промычав то ли «угу», то ли «ммм», я пошевелила руками, размазывая жижу. – Скорую вызываем или сами справимся?

Еще пару минут я приходила в себя. Резкость восстановилась и передо мной возникло симпатичное лицо женщины лет пятидесяти. Бывают такие лица, смотришь и сразу светлее становится, я непроизвольно улыбнулась. Женщина помогла мне сесть, а затем встать. Немного кружилась голова, ныло плечо и колено, но в целом обошлось без серьезных повреждений.

Я огляделась. В метре от меня валялся мой велосипед, весьма истерзанного вида – переднее колесо восьмеркой, цепь скоростей свисала лохмотьями и одна несчастная педалька выгнута в неестественное положение. Рядом притих изувеченный зонт. На заднем фоне дивной картины микроармагедона возвышался УАЗ Патриот с небольшой царапиной на борту. Внедорожник стоял носом к открытым воротам, а кормой – на дороге. Все стало на свои места. В момент моего «слепого движения», Патриот выезжал со своего логова, и естественно, не заметил помеху справа. Надо отдать должное самой помехе, которая появилась, как черт из табакерки. В общем, в момент стыковки с УАЗом, я отлетела к забору и хорошо приложилось головой. Вдоль забора были аккуратненькие клумбочки с цветочками, обложенные крупными камнями. Я, как обычно, в своем репертуаре – велосипед, полет, ландшафтный дизайн.

- Тошнит? – спросила женщина.

- Если только от собственной тупости.

- Идти можешь? – я кивнула одними глазами. - Значит обойдемся без скорой, - с облегчением констатировала женщина. - Пойдем в дом. А где вторая? – женщина смотрела на мою ногу без кроссовки. Я пожала плечами и махнула в сторону, откуда приехала.

Первым делом, Татьяна, так звали женщину, отправила меня в душ, предварительно выдав махровый халат, тапочки и полотенце. Пока я плескалась под горячей водой и приходила в себя от аварии, Татьяна нашла мою кроссовку, отправила мои вещи в стирку, заварила чай с травами и терпеливо ждала меня за накрытым столом.

Вполне себе бодрая и румяная я выплыла из ванной комнаты и села за стол.

- Ну, рассказывай! – с интересом уставилась на меня хозяйка дома.

Хорошо быть писателем. Мое расследование я завуалировала под стратегический план для нового романа, который требовал эмпирической составляющей. Я опустила говно-подробности, и моя история выглядела следующим образом – главный герой в детском возрасте пострадал от хулиганов из пионерского лагеря. Пострадал сильно и долго приходил в себя. Спустя тридцать лет произошло некое событие, которое сработало триггером. Кукуха у главного героя отчаянно съехала в неизвестном направлении, и он решил отомстить обидчикам. Вот, собственно, нашла на карте лагерь и решила в соседней деревне поспрашивать старожил – были ли какие интересные случаи, связанные с этим пионерским местом. Татьяна хохотала и удивлялась моей изобретательности.

- Саша, откуда ты берешь такие сюжеты?!

- А, понятия не имею, само в голову лезет. Кстати, ты давно здесь живешь? – в процессе болтовни мы, как-то естественно перешли на «ты».

- Нет, пять лет всего. Так что в бытность пионерского лагеря меня здесь не было. Тут я тебе не помощник! – развела руками Татьяна. – Зато я знаю, кто здесь всю жизнь живет!

Дело близилось к вечеру, погода разошлась дождливой истерикой, и Татьяна предложила остаться на ночь. Я приняла предложение с радостью. Вишенкой на торте маячил поход в гости к Тамаре Ивановне, которая была описана, как милая старушка, проживавшая в деревне все свою жизнь. Визит был назначен на утро.

Татьяна была открытым и добрым человеком, за что неоднократно выслушивала от мужа массу претензий. Муж, кстати, вернулся домой поздно вечером. В начале он, отнесся ко мне настороженно, а после автографа на моей книге, которая обнаружилась на полке, к моему великому восхищению, оттаял и даже присоединился к нашей беседе.

Татьяна и Николай Чижовы – москвичи, всю жизнь прожившие в столице. Он – мастер на все руки, начинал с обыкновенного ремонта квартир, затем открыл свое дело, нанял рабочих, параллельно отучился на дизайнера, освоил компьютерные профильные программы и в данный момент ведет успешный бизнес по строительству и отделке загородных домов. Татьяна – бухгалтер, работает, в основном, на дому. Супруги родили и вырастили двоих детей. Дочь вышла за муж и уехала с мужем в Германию, а сын – помогает отцу в семейном бизнесе и живет в московской квартире.

Переехать за город Татьяна и Николай решили, после того, как вырос сын. Сначала купили старую избушку с хорошим участком, примыкающим к лесу. Затем снесли домик и добротно отстроились. И вот, уже пять лет благополучно обитают здесь, иногда наведываясь к сыну.

Меня уложили спать на втором этаже в комнате для гостей. Сна не было ни в одном глазу. Я походила по комнате, полюбовалась ночным чистым звездным небом и заодно безмятежным соседским участком, на который выходили окна комнаты. Что-то беспокоило, а что, ухватить не получалось. Легла. Татьяна была гораздо крупнее меня, поэтому ночная сорочка, которую она мне выдала, жила отдельной жизнью. Я вертелась в кровати, а ночная рубашка даже не шевелилась. Не спалось, хоть ты тресни. Мое внимание привлек странный звук «тыдыщ», который доносился со стороны соседского дома. Я снова встала, уставилась в окно и тут до меня дошло.

Я схватилась за свой рюкзак, трясущимися руками вытащила телефон и вылетела из комнаты с воплями: «Таня! SOS!!!!! Мне срочно нужна зарядка для телефона!» Татьяна сонно выползла из спальни, за ней маячил муж, натягивающий треники и оба, резонно, задавали один и тот же вопрос: «что случилось?»

- Катастрофа! Меня сейчас повесят, утопят, вздернут на дыбе и бросят в ров с крокодилами! – тараторила я. – Срочно нужно зарядить телефон, пока всю деревню вашу не разнесли к чертям собачьим.

Татьяна с мужем уставились на меня, как на умалишенную. Секундная пауза была прервана грохотом в соседские ворота.

-Вот! – подняла я указательный палец вверх. – Это по мою душу. Зарядку, пожалуйста!

Первым пришел в себя Николай. Он бросился метаться по квартире, собирая зарядные устройства. Одно подошло и я воткнула в телефон. Времени ждать загрузки не было.

- Если зазвонит, скажите, что со мной все в порядке. Жива и здорова. Пошла объясняться с чекистами, - всучив в руки недоумевающей Татьяны свой мобильный, я помчалась на улицу.

Возле соседских ворот разворачивались масштабные события. Парни в черной форме и полной боевой экипировке колотили в ворота каким-то тяжелым предметом, похожим на бревно, только из металла. Рядом стояли две припаркованные машины – одна минивен, очень знакомый, с тонированными стеклами, вторая – черный внедорожник. Возле внедорожника метался Олег с телефонной трубкой в руке и матюгами в динамик. Соседей, видимо дома не было, так как на шум никто не отвечал и свет в доме не горел.

Я побежала на встречу «волшебным люлям», которые мне, без сомнения, отвесят с лихвой.

- Я жива! Я жива! Со мной все в порядке! Просто телефон разрядился! – я кричала, пытаясь вставить каждую фразу в промежуток между «тыдыщ по воротам», и неслась в направлении Олега. Ночная сорочка превратилась в купол и раскачивалась на каждом моем шаге, хотя анатомические особенности моего тела тоже колыхались, чем доставляли мне некий дискомфорт – амплитуда разная. Я добежала и остановилась, а то что колыхалось еще продолжало свое движение по инерции.

- Получкина! – рявкнул Олег и долго шипел идиоматические конструкции.

- Прости, прости! Виновата! Каюсь! – я обхватила себя руками и смиренно опустила голову. Во-первых, было холодно и ночнушка перестала быть куполом, во-вторых, такую позу видела в каком-то фильме - тетку на дыбу вели, тоже в рубашке на пару размеров больше. В общем, эффектно она там также стояла.

Олег остановил парней возле ворот, а из минивена вылез Сергей (знакомство с командиром спецназа было описано в «2в1 или Как вляпаться в детектив»).

- На манеже все те же. И почему я не удивлен, а, Александра Кирилловна? – вальяжно поздоровался Сергей и уже Олегу добавил. – Я же сказал, что с ней все в порядке.

- Дело привычки, - ответила я и хитро улыбнулась, не поднимая головы.

За своей спиной я услышала голос Николая:

- Что происходит? Кто-нибудь может объяснить? – я обернулась и увидела Татьяну в наспех натянутом махровом халате и Николая в домашних трениках и распахнутой куртке на «без майки». Оба смотрели на происходящее с широко распахнутыми глазами и растерянным выражением лица.

После недолгого выяснения личностей и моих путанных оправданий, Олег снизошёл до объяснений всего происходящего. Мои топтуны, потеряв меня в парке, вернулись на свое место – во двор, и решили подождать моего возвращения у дома. После трех часов ожидания, начал одолевать червь сомнения, но, видимо не сильно, так как докладывать о своем позоре наблюдатели не спешили. Все это время они упражнялись в придумывании кар, которые обрушат на мою голову, стоит мне только замаячить на горизонте. И только, когда стемнело, каясь во всех смертных грехах – доложились руководству: «Так мол и так, облажались. Потеряли. И где она теперь - не известно».

Руководитель отдела топтунов тоже энтузиазма не испытывал, докладывать генералу о промахе своих сотрудников. Подключили IT-шников – найдите эту дуру по телефону. Дура не нашлась. У дуры телефон вне зоны. Последний раз засветился на станции такой-то в такое-то время. Делать нечего – главный топтун пошел на ковер к генералу с повинной.

Иван Федорович оставил показательную порку на потом, и тут же связался с Олегом, сообщив ему мои координаты и естественно спросил: «Какого хрена она там делает?». Олег посмотрел по карте и сообразил, зачем меня сюда понесло.

В это время подключили Петю, который поколдовал со своими гаджетами и выяснил пребывание моего телефона с погрешностью 200 метров. Олег и Сергей с бойцами сразу выдвинулись на мое спасение или на казнь. Сергей, естественно, был за второе. На географической точке располагалось два дома, какой из них – не ясно. Решили сначала вломится к соседям, так как забор у них повыше, еще и с колючей проволокой по верху, и вопросов вызывает больше, чем жилище Татьяны и Николая, которые с милыми клумбочками и кованным узорчатым забором по периметру. Вот, собственно, и вся история.

Чижовы стояли, как вкопанные, и таращились то на меня, то на Олега. Про маньяка Олег, естественно не обмолвился и причин моего пребывания здесь тоже не озвучил. Объясняться с гостеприимными друзьями предстояло мне. Пришлось выложить самый убойный аргумент – Драгунского. Уже дома на кухне, за рюмкой коньяка, чай как-то не пошел, я объяснила про свои отношения с подполковником ФСБ и про особую охрану моей персоны в связи с такими отношениями. Вроде поверили, хотя и не сильно соврала. Спать мы легли около четырех утра, и на этот раз я вырубилась, как убитая.

Глава 14

После бурного обсуждения за завтраком произошедших накануне событий, я и Татьяна отправились к Тамаре Ивановне на другой конец деревни. Погода радовала ярким солнцем, чистым небом и полным отсутствием ветра, поэтому мы решили прогуляться. Деревенские улицы выглядели вполне ухоженными – проезжая часть заасфальтирована, обочины упирались в подъездные дорожки к домам и небольшие палисадники вдоль заборов.

- Мило тут у вас, - щурясь от солнца, резюмировала я.

- Ага, но это сейчас. Пять лет назад все было немного грустно. Вот здесь, например, - Татьяна махнула в сторону недавно отстроенного дома, - жил местный самогонщик, о покойниках вроде только хорошее… Но он тут всю деревню спаивал и себя в том числе. А сейчас приличные люди живут. А там, - Татьяна указала в другую сторону, где виднелась из-за забора красная черепица крыши, наркотики варили – целая лаборатория была, только пару лет назад накрыли. Вся деревня гудела.

- Самогонщик допился до чертиков? – как бы между прочим спросила я. Этот персонаж меня очень интересовал, но показывать свою крайнюю заинтересованность было бы глупо.

- А? Да. По пьяни провалился в яму туалета. Нашли только через пару недель – не смог выбраться. Как жил, так и помер.

Не знаю, сколько усилий мне потребовалось, чтобы не подпрыгнуть на месте и не вцепиться мертвой хваткой в эту тему. Мне кажется, я даже темп не сбавила – «МХАТу 100 лет», Станиславский аплодирует стоя. Акции Тамары Ивановны стремительно полетели вниз.

- А вы, когда покупали здесь дом, знали, что все так кисло было? – наигранно удивилась я.

- Конечно, поэтому и цена была приемлема, - усмехнулась Татьяна. – Но мы были уверенны, что рано или поздно порядок здесь восстановят. Уж очень место хорошее. И станция рядом, и лес, и озеро есть в пешей доступности. Такой лакомый кусочек без внимания не оставят. Так и получилось. Теперь ценник здесь запредельный. Многие попродавали свои сараюшки и в города подались, а в деревне теперь люди с хорошим достатком и высокой культурой. Это шутка. С культурой все равно остались проблемы. Она количеством денег не измеряется.

- Согласна, - улыбнулась я. - Интересная история с вашим самогонщиком. Это я сейчас как писатель рассуждаю. Давно дело было?

- Да, давно. Как раз, когда мы дом купили и только строительство затеяли. У нас на участке тоже уличный туалет присутствовал. Пришлось нам вызывать ассенизаторов, чтобы яму вычистить. Вот он-то нам и рассказал, как недавно из такой же ямы алкоголика достали. Еще шутил, может и у вас кого найдем. Будка туалетная у нас действительно была гнилая и внутри, и снаружи, да еще и сама дырка была разломана, видимо тоже кто-то провалился.

Тамара Ивановна встретила нас блинами, домашним вареньем и радостной улыбкой на лице. Милая старушка выглядела типичной героиней русских народных сказок – возраст 70 +, маленькая, сухонькая, с белым передничком на цветастом халате и косынкой на голове.

Как и основная масса пожилых людей, говорить Тамара Ивановна могла долго, и историй в ее распоряжении, была масса. Моя не осторожная просьба: «а расскажите про деревню», была встречена энтузиазмом и рассказ хозяйка начала, чуть ли не с начала сотворения мира.

Из царской России мы плавно перетекли в СССР, проводили в эмиграцию барина, раскулачили НЭПовских героев, создали колхозы, родили Тамару Ивановну, выиграли вторую мировую войну, построили пионерские лагеря. Полетели в космос, засадили кукурузой все что можно и нельзя, облажались с плановой экономикой, начали перестраиваться и снова облажались уже с перестройкой.

Тамара Ивановна всю жизнь проработала в местном колхозе, вышла замуж, родила сына. Сын погиб в Афгане, мужа десять лет назад схоронила и осталась она одна.

- А в 90-е, связанные с пионерским лагерем были интересные случаи? – поинтересовалась я.

- Так, что бы из ряда вон выходящее, такого не было. Правда пионэры (так и сказала, с характерным акцентом на «Э») к нам шастали, то за жвачками, то за бурдой алкогольной к Кольке. Это тот, который в говне утоп. – рассмеялась старушка.

- И? – подалась я вперед. – Никаких драк и скандалов с местными ребятами?

- Да местных у нас не так много и было. Пионэры ночью к нам вылазили. У них там дырка в заборе была. А местные, те кто остался, ночью спали. Мальчишки наши работали спозаранку. По хозяйству матерям да отцам помогали. Некогда им было по ночам гулять. Только блаженный Алешка Шуров шатался, но с ним никаких происшествий не припомню.

- В смысле блаженный? – переспросила я.

- Да соседи ваши, Танюш, Шуровы, - Тамара Ивановна слегка развернулась в сторону Татьяны. – Сейчас вроде Аннушка там одна осталась, Алешка в городе?

- Ага, - кивнула Татьяна. – Анна тоже в городе живет, редко в доме бывает. А я и не знала, что еще и Алешка какой-то там есть. Анна не особо общительная. Я про нее вообще сказать ничего не могу.

- В этом доме семья Шуровых живет уже больше пол века. Старшие Шуровы родили двух детей – Анну первую, а через десять лет Алешку. Алешка странный малец был, с каким-то отклонением. Ходил всегда один, бормотал себе под нос чего-то. Вот его и прозвали блаженным. Абсолютно безобидный, но странный. Мать его лечить пыталась, но так как он был не буйный, то дальше стационара в местном псих диспансере дело не заходило. Хотя вру, ой вру. Как раз в 90-е его в больницу уложили с приступом. После того, как Алешка чудить стал, отец из семьи ушел. Куда делся - не знаю. А вот Лена – мать, еще долго здесь жила. Лет пять назад померла.

- И что Алешка? Что с ним сейчас? – я заерзала на табуретке.

- Да вроде вылечили его тогда. Увлекся он радиотехникой. Правда, как был нелюдимый, так и остался. Все дома сидел, проводочки соединял и всякие радиотехнические детальки. Лена говорила, что это занятие его успокаивает. Анна у них в семье самая толковая. В Москве институт закончила, бухгалтером стала. Первым делом Алешке компутер купила, тот нарадоваться не мог. Теперь он вроде специалист по этим компутерам, в Москве работает.

Мы еще посидели для приличия с пол часа, хотя это время мне показалось вечностью. Я точно не актриса. Мой мозг лихорадочно соображал и выстраивал логические цепочки, что сильно мешало изображать легкую и непринужденную беседу. Посмотрев на часы бесчисленное число раз, я встала, поблагодарила Тамару Ивановну за увлекательные истории, пожелала всех благ и подталкивая Татьяну к выходу, отчалила.

- Чего ты как подорванная? – уставилась на меня Татьяна.

- Все потом расскажу! Пошли домой, мне срочно надо вернуться в город.

- Давай отвезу.

- Не, я на электричке. – сидеть в машине и продолжать болтать ни о чем, это было выше моих сил. Мне срочно нужно связаться с Олегом без посторонних ушей.

- А велик?

- Потом заберу.

Глава 15

С телефоном, прижатым к уху, я топталась на станции и ждала свою электричку.

- Цитков! – раздалось из трубки.

- Олег! Я нашла! – на эмоциях разоралась я в трубку. Скучающие пассажиры повернули ко мне свои головы с неподдельным любопытством. Пришлось сбавить децибелы и отвернуться к заборчику, на всякий случай. – Я нашла ниточку, потянем, может и весь клубок распутаем.

Объяснение деталей у меня заняло ровно две минуты, как раз до прихода поезда. В вагон я заходила на словах Олега: «Я тебя понял, все записал, работаем!»

Потрепанный вагон электрички порадовал наличием свободных сидячих мест и я, с чувством выполненного долга, пусть и ценой велосипеда, устроилась на деревянной скамейке.

Ну-с, что мы имеем с гус? Пока Олег выясняет факты и детали, я могу просто пофантазировать, а это у меня получается отлично. Мерное покачивание вагона и сменяющийся пейзаж за окном очень располагают к полету мысли. А мысль летела с космической скоростью по синусоидальной траектории.

Мы имеем лето 1990-го года. Двое подростков вылезают за пределы пионерского лагеря, пока вожатый и воспитатель наслаждаются друг другом. Они идут в деревню за выпивкой. Все по-взрослому. Ночь, карманные деньги «на мороженное» приятно греют карман. В отряде, наверняка, остались менее смелые, но не менее жаждущие, взрослого напитка, детеныши. Наши герои пробираются через лес. Страшно? Конечно страшно. Желтый шар луны висит над макушками деревьев. Большое наблюдающее око, молчаливо освещает тропинку. Хруст веток. Герои замерли. Бешено колотится сердце. Шепот. Шепот перерастает в бормотание. Еще не видно кто, но хорошо слышно. Появляется силуэт, откуда-то справа. ААААА! Герои убегают.

Не, Алешку они могли встретить только на обратном пути, когда уже обезбашились «осмелином». Ладно.

Итак, вожделенная емкость в руках. Колька хрустит купюрами, пионэры топают на базу. За деревенскими заборами побрехивают барбосы. Легкий ветерок треплет юные безмозглые головы. Луна внимательно наблюдает за развитием событий. Скрипнула калитка. Страшно. Эликсир бесстрашия колыхнулся в бутылке. Потные ладошки еще крепче сжались. Почему нет? Глоток. Еще один. Закашлялись. Прослезились. Воспряли духом, задышали полной грудью. Всё – богатыри, море по колено, горы по плечо.

Алешка, как обычно, совершал свой ночной променад и обсуждал с тараканами насущные проблемы. Диалог вел обстоятельно и аргументированно, не отвлекаясь на внешние раздражители. Луна улыбнулась в предвкушении. Из пункта А в пункт Б направлялись бесстрашные герои. Из пункта Б в пункт А – чапал Алешка.

Вероятно, на лесной тропинке они и столкнулись. Затуманенное сознание плюс ночь, плюс лес, плюс подростковое воображение, плюс неожиданная встреча… Пионэры защищались, как могли…

Треснули Алешку чем-нибудь тяжелым, кабы не бутылкой, по кумполу и рухнул Алексей наземь, как подкошенный, и замерли таракашки в его голове, в ожидании апокалипсиса.

Пионэры испугались еще больше. Убили чудовище неожиданное! Пригляделись, а это мальчик. Бездыханное тельце неподвижно лежало на земле, как выброшенная кукла.

- Закопаем! – предложил один пионэр.

- Чем копать будем? – с сомнением спросил другой.

После недолгого совещания решили оттащить тело в заброшенный дом и скинуть в выгребную яму. Там долго не найдут. А уж когда найдут, и смена закончится и позабудется, кто ночью за алкоголем бегал. А может и вовсе пронесет. На том и порешили.

Алешка очухался в полной темноте и по уши в говне. Каким образом он выбрался – не известно. Но выбрался точно! Может покричал и сестра с матерью среагировали – дом ведь рядом. Может сам проявил чудеса эквилибристики с тараканьей помощью. Но факт остается фактом – Алешка жив, а пионэры, спустя тридцать лет утопли в говне.

Как-то так. Мои фантазийные изыски закончились как раз на моей станции. Я вышла из электрички и потянулась. Хорошо! Прямо сюжет для нового романа. Идти домой пешком не хотелось. Я оглядела станцию и приметила старичка, топтавшегося возле потрепанного опеля. А вот и экипаж!

- Прибавка к пенсии? – уже сидя в машине, поинтересовалась я у водителя.

- Скорее досуг, - улыбнулся дедуля. – Скучно дома без дела. А так, и общение и смена картинки перед глазами.

За десять минут езды до моего дома, мы успели познакомится и даже обменяться телефонами. Дедуля оказался моим теской – тоже Александр, да еще и отчество Александрович. Я банально предположила, что все его зовут Сан Саныч, но не угадала. Дед скривился и пояснил, что его воротит от Сан Саныча и всю жизнь он был Шуриком. Ну, уж если совсем невмоготу называть Шурик, то можно Шур Шурыч.

Таким необычным и вкусным именем в мою телефонную книжку он и заехал. Шур Шурыч за вменяемые деньги готов был возить столь прекрасное создание, то есть меня, по всем моим важным делам, если таковые имеются. Я была не против. Шур Шурыч мне нравился.

Дома меня ждала разгневанная Василий Алибабаевич. Это я поняла сразу, переступив порог квартиры. Васюта стояла в коридоре в форме дуги, издавая шипящие звуки. Сделав первый шаг, я скривилась. Нога раздавила что-то мягкое, а в нос ударил едкий аромат аммиака.

- Зараза! – рявкнула я. Василий Алибабаевич фыркнула соплями в мой адрес и демонстративно прошествовала на кухню, к своим пустым мискам.

Какое дело, такая и атмосфера! Вот уж точно мысли материальны, о чем думаешь то и происходит. Надо бы поосторожнее в приключения вляпываться. О! Это точно к деньгам! И вероятно к большим. Уж очень много за последнее время экскрементов. Кроссовки, вместе с придверным ковриком и переработанным кошачьим ужином отправились в стирку.

Пока я обслуживала Васюту, размышления плавно перетекли в соседскую плоскость. Говноманьячное дело в моей голове уже раскрыто, остались детали, с которыми Олег и сам справится, а вот соседское… тут еще неделю надо сидеть и не дергаться, даже полторы. Ой не смогу! А потом Драгунский явится. С ним-то уж точно будет не до расследований. Что делать? Ну, что же делать?

Глава 16

К вечеру следующего дня я наматывала круги по квартире в состоянии оголенного нерва. Теоретически, к Марии Антоновне я даже не приближалась, но активность развила бурную. Сначала я утонула в событиях двухлетней давности в Санкт-Петербурге. Отсеяв все очень громкие и крупногабаритные происшествия с широким медийным освещением, мой список сократился до десяти пунктов. Еще поразмыслив, я выделила три наиболее подходящих, которые следовало бы тщательно проверить.

Основным критерием отбора служил «несчастный случай», где должна была погибнуть целая семья. Если целая семья исчезает в одном месте и без вопросов появляется в другом, значит была замена. А замену людей в данной ситуации можно провести только при тщательной подготовке, причем длительной, и к тому же с уничтожением дубликатов. Боюсь, что реальные Проновы из Рыбинска покоятся под чужими фамилиями, где-нибудь на Питерском погосте.

Далее, в состав погибшей семьи должен был входить какой-нибудь руководитель или бухгалтер, или любое другое «за что-нибудь» ответственное лицо. Иначе, зачем такой огород городить. В Рыбинске воскресли мать и дочь, но кто знает, где воскресло папило.

Первым в списке стояла семья директора НИИ с невнятным заборостроительным названием. Заметка появилась в местном паблике на 180-м месте и гласила примерно следующее: «Такого-то числа, ночью, на трассе М10, в двадцати километрах от Санкт-Петербурга, столкнулись фура и легковой автомобиль. Легковушка вылетела на встречную полосу и произошло лобовое столкновение. В легковом автомобиле погибли директор НИИ Соколовский Аркадий Яковлевич, его супруга Марина Эдуардовна и дочь Светлана. Выражаем глубочайшие соболезнования родственникам и коллегам погибших.»

Меня сразу заинтересовал заборостроительный НИИ, так как в таких организациях, как правило занимались либо секретными разработками, либо это внеструктурное подразделение ФСБ/МО/МИДа или еще черт знает кого из сильных мира сего. В общем, организация очень любопытная. Там просто так в фуры не врезаются.

Вторым на очереди был пожар, в котором сгорели тоже интересные персонажи – заместитель директора одного известного музея Скирко Владислав Андреевич и его супруга – сотрудник бухгалтерии этого же музея Анна Петровна. Семья Скирко имела двух взрослых отпрысков дочь и сына, которые на тот момент и по сей день проживают за границей.

И завершает топ «несчастий на всю семью» - трагедия на Ладоге. Утонули на катере – руководитель депозитария одного крупного банка Дружин Игорь Тимофеевич, его супруга – Алевтина Михайловна и сын Егор. Тела нашли спустя семь дней и то не все. Сына так и не нашли.

В общем, три не криминальных случая с изуродованными телами целых семейств – очень подходят на обмен.

Самое странное в моих поисках было то, что я не смогла найти ни одной семейной фотографии по трем эпизодам. Музейщика и банкира по отдельности нашла – обычные мужики около пятидесяти, а вот жен и детей – нет. Ну, фейс директора НИИ я и не рассчитывала найти, с ним все понятно и с его семьей тоже, а остальные – то куда подевались?

На этом мои информационные ресурсы закончились. Думать я могу сколько угодно, но проверять факты – тут нужна помощь. А где ее брать? Хм…, ну допустим, где брать – я знаю. Вспомнился мой неожиданный друг Федор Михайлович с его боевым прошлым и несметным количеством знакомых в силовых кругах. Уж у него-то точно в Питере знакомые найдутся.

Вопрос в другом. Я же слово дала – две с половиной недели не трогать соседку. Вот сиди теперь, Саша, как дура, со своим говноманьяком! Купила кота в мешке!

Василий Алибабаевич тонко чувствовала мое настроение и пыталась помочь, как могла. Наяривала круги вокруг меня и мурлыкала всеми отверстиями своего тела. Чем я ее кормлю? Плевательный рефлекс поменял тональность и выражал наивысшую степень нежности, в виде сопливых пузырей.

- Отвали, Васюта! – я ногой отодвинула кошку и пошла на кухню варить восьмидесятую чашку кофе.

На самом пике процесса, когда пенка поднимается над туркой, завопил телефон – звонил Олег. Я приподняла турку одной рукой, а второй ответила на звонок и включила громкую связь.

- Получкина! – гаркнул Олег и моя рука с туркой дернулась, расплескав кофе на плиту.

- Ну чего орать-то!? – возмутилась я и поставила турку на свободную холодную конфорку. И очень вовремя.

- Прибить бы тебя! Это не Шуров! И не его сестра! Они вообще не при чем!

- В смысле, не Шуров?! А кто? – от удивления я замерла и таращилась на телефон.

- Ты дома? – уже спокойнее спросил Цитков. Я кивнула. – Але? Ты где? Ты дома? – выждав несколько секунд повторил вопрос Олег.

- Кот в мешке - не совсем кот и не совсем в мешке, - пробубнила я и уже громче добавила. – Да дома я, дома. Приезжай.

Олег приехал через пол часа. За это время настроение у меня поднялось, глаза загорелись и мысли поскакали в правильном направлении, подальше от Марии Антоновны.

После моего звонка со станции, опера на реактивной тяге начали трудится в направлении семейства Шуровых. Алексей Шуров, как выяснилось, крупный специалист в сфере IT – технологий, работает на удаленном доступе и очень прилично зарабатывает. Приехали к нему домой с воинствующем видом, бряцая наручниками. И, как-то сразу поняли, - что-то не так.

Квартира Алексея вылизана до стерильности. В прихожей аккуратной стопочкой бахилы для гостей, антисептик для рук, рядом аромалампа с нежным свежим ароматом и Алексей в белоснежном спортивном костюме, белых носочках и удивлением на лице.

Опера немного стушевались, напялили бахилы и решили, для начала, просто побеседовать. Прошли на кухню и даже сесть побоялись, на столько все стерильно, как в операционной.

Олег начал из далека. Мол, что произошло в 90-х? Есть подозрения… Колька – алкаш в говне утоп. При слове «говно» - Алексей дернулся, достал из шкафчика флакончик и прыснул на себя пару раз. В кухне опять запахло свежестью с цитрусовыми нотами. Затем открыл ящичек и достал пилюли, проглотил одну и начал рассказ.

Однажды, летом, в 90-х, точно не помнит в каком году. Он, как обычно, бродил ночью по деревне и увлекся. Забрел в лес, а там пара пацанов и бутылка. Накинулись на него, ударили и Алексей потерял сознание. Очнулся он в яме туалета. Начал кричать. Выбраться не получалось. Не доставал он до бортика, мелким был и хилым. Пол ночи барахтался и кричал. Оказалось, что туалет на соседнем с его домом участке. Под утро, на крик прибежали мама и сестра, с трудом вытащили. После этого было обострение. У Алексея диагноз – шизоаффективные расстройства, которые проявляются эпизодически в сторону шизофрении или в сторону маниакального психоза. В общем, психические качели. До вонючего случая, все было в пределах безопасной нормы, а после… Пришлось полгода в больнице лечиться.

После больницы, Алексей стал более или менее социально дееспособен, но маниакальный психоз по поводу запахов остался с ним на постоянной основе. Он остро реагирует не просто на вонь, а даже на упоминание о ней. У Алексея даже мусорное ведро дома с герметичной крышкой и ответственна за него только домработница.

То, что он к говну и близко не подойдет, мы поняли сразу. Но есть сестра и, как говорится, психические расстройства – дело семейное, а здоровых людей нет вообще, есть – не дообследованные.

Помчались к сестре. Анна Шурова женщина обстоятельная, строгая и конкретная. Сразу юристов своих пригласила. Сверили по интересующим нас датам – у нее по всем эпизодам алиби. Мы, конечно, ее еще проверяем, но на психа и говноманьяка она не тянет.

- Теперь про алконавта Кольку, - перешел Олег к другому персонажу нашей саги о говне. – Он действительно сам утоп, ну может и не сам, но точно к Шуровым никакого отношения этот вонючий случай не имеет. Мать Шуровых была еще жива, когда Колька того… Так что триггером смерть матери никак не могла сработать. Там разница во времени почти в месяц.

- А как хорошо все складывалось… - вздохнула я.

Глава 17

- Мазер факер, - выругалась я после недолгой паузы. Олег молча курил и смотрел в окно, а я прохаживалась по кухне. – Кого-то мы недообследовали…

- В смысле? – Олег повернулся и заинтересованно уставился на меня.

- Ну, из фигурантов, – я села за стол и тоже закурила. – Говноисторию Шуровы никому не рассказывали, правильно?

- Во всяком случае, Анна и Алексей клялись и божились, что нет.

- Значит проболтался кто-то из пионэров. События 90-х явно имеют отношение к нашему маньяку. Вот только бы знать какое…

- Слышь, капитан очевидность, мысли дельные есть?

- Мысли есть. Много мыслей… - и тут Остапа понесло. – Вся эта говновозня направлена на подставу Алексея Шурова. Вариантов два – либо Алексея подставляют в связи с его родом деятельности. Так как жизнь он ведет достаточно закрытую, то причина может быть только в его работе. Личная жизнь отпадает – у него ее нет, в полном объеме. Какая-то конечно есть, но не интересная. Либо… Кого-то из пионэров надо было убрать и замаскировали это под маньячное дело. А если менты и раскопают эту давнюю историю, то маньяк, вполне себе рабочий, в виде Алексея Шурова имеется.

Ох какая сложная комбинация! Или большие деньги в ней присутствуют или большие люди, а может и то и другое… Надо пионэров под микроскопом рассмотреть. Что-то мы проглядели. Я больше склоняюсь к автослесарю.

- Почему?

- Странный звонок его с работы выдернул – это раз. В гаражах каких только дел не ворочают – это два. И, по всем законам детективного жанра, самый очаровательный персонаж – мерзавец. Уж очень о нем все хорошо отзывались, никто ничего плохого не сказал. Так не бывает.

- Ладно, вернемся к нашим жертвам. Я отчалил, а ты сиди думай, может еще что надумаешь! – Олег поднялся со стула.

- Стой. Только не ори сразу! – я выставила вперед две руки с открытыми ладонями. Цитков нахмурился и замер. – Олег, пожалуйстаааааа, - законючила я. – Можно мне с женой автослесаря познакомиться? Ну, по-бабски. Вам она все равно ничего толком не скажет. А я может и раскручу ее. Может подозрения какие были. Или любовница, а? Такие говноистории из детства только в постели мужик разболтать может.

- Даже не думай! Сидеть дома и не высовываться! – грозно отрезал Олег. – А если она сама замешана в этом дерьме?! А если он ей разболтал, да еще и фотки показал и фамилии назвал. Ты об этом не подумала?

Конечно я об этом подумала! Еще как подумала. Поэтому и интерес возник, даже не интерес, а непреодолимое желание вляпаться… Но еще больше хотелось нос засунуть в автосервис. С самой расстроенной физиономией я закрывала дверь за Олегом и клятвенно шептала, что к жене не сунусь.

Так. Как бы мне заявится в гаражный кооператив, чтобы не вызвать подозрения. Машины у меня нет и я не водитель, от слова совсем. Когда-то, давно, я пыталась освоить управление автотранспортом и даже отучилась на права, но вот сдать экзамен по вождению, даже с 10-го раза, у меня не получилось. Мой инструктор, которому я полгода трепала нервы частными уроками, сказал: «Все! Больше не могу. Когда ты купишь права, заметь, ключевое слово – купишь, позвони мне. Я тогда на общественный транспорт пересяду. Потому что, находится на дороге, зная, что ты где-то за рулем, выше моих сил».

Если не по самому автомобильному факту заявится, а по… Ну и по какому такому вопросу не машинному я могу туда прийти? Я ж писатель! Мне консультация нужна! Профессиональная! Да! Чего огород городить-то.

Ага, срочно нужен сюжет, желательно, не банальный. Думай Саша, думай! Пригнали машину на ремонт, а в багажнике труп? Нет, не то. В машине обнаружился тайник, в тайнике документы/бриллианты/деньги/наркотики, а хозяина убили. Так, наркотики отпадают – с ними возни много, как, впрочем, и с бриллиантами, а деньги-документы можно оставить. Механик находит тайник - возвращать не кому. Оставляет себе и, соответственно, вляпывается в отличную криминальную историю. Неплохой, кстати, сюжет. Надо бы детально проработать, может и роман получится.

Я выглянула в окно. Надо же, топтунов убрали – свобода! Или не убрали, а профессионально замаскировали. Ну и хрен с ними. Время близится к полночи. Наверно, очень неприлично звонить Шур Шурычу с дельным предложением. Оставим на завтра, а сейчас спать.

Спать по ночам в нашем доме, видимо, не принято. Во дворе солировала ЛырБыр на высоких частотах, вторым голосом выступал горе-участковый Юрий Михайлович и хоралом сопровождали дивный концерт подвыпившие соседи, колоритная парочка из соседнего подъезда – он щуплый азиат эмигрант, она рязанская бабища, весом под сто кило. Нормальные соседские разборки в 12 часов ночи.

Я, как и большинство соседей, вылезла в окно и наблюдала очередную серию «закон и порядок нашего двора».

- А я тебе, Юрий Михайлович, заявляю! Этот башибузук меня убить хотел! И я даже знаю, кто ему меня заказал! – верещала ЛырБыр и размахивала утюгом. Вообще, вид у ЛырБыр был весьма занятный – на голове бигуди под косынкой, из-под тренчкота выглядывали пижамные рейтузы и босые ноги обуты наполовину в кроссовки – пятками наружу. А завершал эклектический образ – аксессуар Утюг. Я бы рекомендовала дизайнерам на заметку – женский клатч в форме утюга. Ну очень впечатляюще.

- Ты на моего Ахмета бочку не кати. Ему деваться некуда было – если не к тебе, то я б его зашибла! – заорал рязанский центнер.

- А ну заткнулись обе! – рявкнул участковый. ЛырБыр взмахнула утюгом, а Ахметка вжался в широкий бюст супружницы. Меня вообще всегда удивляла любовь щуплых мужичков к крупногабаритным женщинам. Компенсация, своего рода, или что?

- Ты какого рожна к Ларисе Борисовне на балкон полез? – громыхнул участковый. Ахметка мямлил что-то, но слышно мне не было, как и моим соседям. Потому что, рядом с собой я услышала соседский мужской голос:

- Что он там бормочет? Саша, тебе слышно?

- Геннадьич! Мы с тобой на одном этаже! Блин, мне тоже не слышно, как и тебе! Подожди, сейчас супружница внятно объяснять начнет, - я получше высунулась из окна и помахала Андрею Генадьевичу. Наши балконы так же соприкасались, как у ЛырБыр и Ахметки. Но, в отличии от их, наши были застекленные. – Давно они воюют?

- Я только вылез, - хохотнул сосед и смачно затянулся папироской. – Гляжу, а тут цирк с конями!

- Саш, привет! – услышала я голос сверху над Геннадьичем и кивнула соседке Марине. – Ты там никаким боком? – пошутила Марина, а может и не пошутила, но я хохотнула и отрицательно покачала головой. Тут мы услышали супружницу и как по команде, уставились на театр военных действий.

- Михалыч, ну ты ж меня знаешь! Если что не так, мне по хрену на какой бок у него тюбетейка! Поскандалили мы! Ахмет на балкон и к соседке. А эта психованная на него с утюгом и воплями «убивают!». Ну ты глянь на Ахмета-то! Кого он убить может?

- Я не психованная! – подбочинилась ЛырБыр и снова взмахнула утюгом.

- Психованная! – прогремел центнер. – Ты думаешь мы не знаем, что тебя в психе лечили?

- Не лечили! Реабилитировали!

- А ну цыц! – Юрий Михайлович встал между горячими женщинами. – Лариса Борисовна, зачем вы на Ахмета с утюгом набросились?

- Сдурел? – удивленно развела руками ЛырБыр и Ахметка чудом увернулся от утюга. – Я дома. У себя дома! Стою глажу, телевизор смотрю одной рукой. Отодвигается штора и вваливается Ахмет. Глаза на пол морды, вопит что-то на своем тьмутараканьем и прет прямо на меня. Мне его с песнями и плясками встречать? Что было в руках, с тем и встретила! А он, паразит, как кенгуру, в три прыжка и за входную дверь. Я пока плащик натянула, переобулась – он уже в лифте. Ну я бегом по лестнице за ним, а тут вы в наш двор зачастили. Кстати зачем? – ЛырБыр наклонила голову в бок, приподнялась на носочки и вперилась взглядом в физиономию участкового.

- ЛырБыр-то у нас о-хо-хо! Спринтер! Сайгачит по лестницам, лифты обгоняет. Кто-бы мог подумать, – прокомментировала Марина, а мы хором закивали.

- Так, жители сумасшедшего дома! Всем по домам, всем спать! – Юрий Михайлович вытер пот со лба и бочком вышел из женских тисков.

- Юрий Михайлович, мое почтенье! – крикнула я и помахала рукой.

- Получкина! Вы тут никаким боком? – Марина заржала, Генадьич подавился дымом, а я прошипела координаты «известного маршрута», закрыла окно и пошла спать.

Глава 18

По факту, обещаний никаких не давала. Я сидела на кухне и размышляла за утренней чашкой кофе и сигареточкой. Да, Цитков грозно мне приказал не принимать участия в оперативной работе. Но я же не при погонах! Так что приказы свои он может засунуть куда ему угодно. Документы о неразглашении я подписала и разглашать ничего не собираюсь. Вроде совесть моя чиста.

Эх, Цитков! Консультироваться надо было тебе с Драгунским по особенностям применения Александры Получкиной. Кирилл-то знает, что с меня надо четкие формулировки истребовать, иначе – жди беды. А ты, рявкнул и успокоился? Ну, ну…

К поездке в автосервис необходимо тщательно подготовиться. Цитков, первым делом начнет шерстить жену и работу. Скорее всего, оперов разделит на две группы, одни поедут домой, вторые – в гаражи. Значит ехать мне надо после обеда, чтобы не дай бог, с ними не столкнуться.

Что там у нас в протоколах? Ага, у Макарова два подмастерья, оба живы и здоровы. Значит не в курсе темных делишек. А кто в курсе? Что там из себя этот гаражный кооператив представляет? Посмотрим со спутника. Так, спальный район, на отшибе несколько рядов гаражей, въезд в гаражный кооператив через шлагбаум. Ага, на въезде будка с охраной. Вот! Вот кто все видит и знает! Охранник!

Ладно, а почему охранника не кокнули? Либо свой, либо…, либо хорошо заплатили, чтобы лишнего внимания не привлекать. При такой схеме, устранение охранника – явный указатель где искать. Да и охранник может ничего не знать, ну видел странных людей на странных машинах в нерабочее время и все. Не та информация, за которую убивают. Запугали и заплатили. И охранник превратился в попугая – ничего не видел, ничего не слышал.

Олег тоже до этого додумается и прицепится к нему мертвой хваткой! К моему приезду у охранника инфаркт случится. Оставим пока несчастного мужика в будке. Может в этих гаражах не один сервис? Что нам интернет говорит?

Через час поиска, интернет выдал телефон, по которому выяснилось, что частным авто-ремонтом в этом же «комплексе» занимается еще один товарищ, по имени Боря, с ярко выраженным кавказским акцентом. К Боре-то я и поеду. Образ надо идиотский создать, чтобы Боря ни ухом, ни рылом ничего не заподозрил. Это потом, а сейчас продолжим думать.

Если учесть, что первая жертва – вожатый, была в мае, а Макарова убрали в июле, значит мутняк был долгим. Значит Макарова изначально планировали убрать, после того, как он свою работу выполнит. Ой мозги кипят.

Может наркотики расфасовывали по машинам? Как-то странно. Ну и продолжали бы дальше. А тут определенный отрезок времени, месяца три, а то и четыре. Затем зачистка и все.

Уф. Условия задачи следующие, – автосервис на отшибе, механик на три месяца, ну примерно, сложная система зачистки, чтобы и мыслей не было связать смерть механика с автосервисом. Что, черт возьми, там происходило?

А что это я к гаражам прицепилась? Может и не там темные дела творились? Будем плясать от печки. То есть, от истории с говнищем. Спеть Макаров мог эту песню либо любовнице, либо жене, либо…! Конечно! На эмоциях, по большому секрету, какому-нибудь пионэру еще в лагере. Пионэр вырос, но историю запомнил. А может и не пионэру, а пионэрке! Шер ше ля фам! Может пионэрка нарисовалась в его жизни совсем недавно и сделала предложение, от которого невозможно отказаться?

Может быть все, что угодно. Надо ехать к Боре.

- Шур Шурыч, добрый день, это Александра со станции! – промурлыкала я приветствие в телефонную трубку.

- Саша! Здравствуйте! Куда поедем и когда? – оживленно ответил Шур Шурыч.

***

Я стояла возле открытого шкафа и выбирала «камуфляж». Образ, по моему мнению, должен был быть креативно-кретинским, в стиле Сереги Зверева и Верки Сердючки. Свой выбор я остановила на красной юбке – трапеции в черный горох, желтой клетчатой рубашке, зеленых колготах, черных грубых ботинках – говнодавах (прямо в тему истории) на «тракторной» подошве. Сверху я напялила удлиненный жилет цвета ряженки из искусственного барана и на талии затянула его грубым черным ремнем с массивной пряжкой. На голову я намотала на африканский манер палантин с восточным орнаментом, тяжеловат «кокошник», но для дела надо! Завершали образ ярко красные губы и круглые очки на пол морды.

Красота – страшная сила! Держись Боря! Я бросила контрольный взгляд в зеркало, зажмурилась от ужаса и вышла «на тропу войны». Главное в лифте никого не встретить.

Шур Шурыч на своем опеле припарковался прямо возле моего подъезда и смиренно ждал моего появления возле машины. И я появилась…

Неприлично виляя бедрами, я подплыла к машине и остановилась возле двери пассажирского сиденья, манерно взмахнула кистью и уставилась на Шур Шурыча.

- Ну? И? – капризно произнесла я.

- Чучело! Ты машинку не попутало? – Шур Шурыч скривился и даже не шелохнулся открыть мне дверь.

- Шур Шурыч, это я, Саша! – я сняла очки и улыбнулась.

- Тьфу ты, Господи! Что это с вами, Саша? – Шур Шурыч открыл мне дверь, и я втекал на переднее пассажирское сиденье.

- Я в образе! Так надо!

- В каком таком образе? – Шур Шурыч изумленно таращился на меня.

- В идиотском, по-моему, это очевидно! Поехали, Шур Шурыч, пока меня соседи не срисовали.

Пока мы добирались до гаражного кооператива, я инструктировала Шур Шурыча. Легенда была следующая – Шур Шурыч водитель Яндекс Такси, приехал на вызов, а тут, в пассажирах, такое неземное… Знать не знает, кто это и что это. Пока я буду беседовать с автомехаником, Шур Шурыч заведет беседу с охранником. Ничего конкретно выяснять не нужно, просто поболтать за жизнь. Но обязательно внимательно слушать, может что интересного расскажет.

- Ты хоть намекни, на какую тему охранника выводить? – загорелся энтузиазмом Шур Шурыч.

- Ни на какую, просто за жизнь, за машины, за работу. Без разницы.

Расчёт мой был прост, как семь рублей одной бумажкой. В конец задерганный охранник, с натянутыми нервами, будет не осторожен в общении и может случайно ляпнуть то, о чем не собирался. В любом случае, знакомство будет полезным. Может быть еще раз приехать придется.

- Вы, Шур Шурыч, воды у него попросите или валидолу, а там по обстоятельствам. Обо мне можно врать, сколько душа пожелает, хоть в инопланетяне записывайте. Главное, чтобы дядька в будке расслабился и посочувствовал.

- А если там парень молодой? Какой же у него валидол?

- Ну, вот видите, у вас уже хорошо получается! У молодого можно и чего-нить другого спросить. Вам, мужикам, виднее, с чего разговор завязывать.

Глава 19

С Борей была предварительная договоренность, поэтому проблем на въезде не возникло. Шур Шурыч виртуозно исполнил свою роль. Мы подъехали к гаражу, он вышел и галантно открыл мне дверь, а я лениво вытекла из машины. Затем Шур Шурыч огляделся по сторонам и со словами - «я пройдусь», двинул в сторону будки охраны.

Боря стоял напротив открытых ворот своего «автосервиса» и широко улыбался... До того момента, пока не увидел меня. От неожиданности, мужчину слегка припнуло. Он тщательно пытался оставить на лице радушие, но ошизение взяло верх и улыбку перекосило, видимо не хватило кожи. Глаза Бори выкатились из орбит, брови спучковались на переносице и взлетели вверх, лоб собрался в гармошку, а уши отъехали к затылку. В целом, Боря был забавным и напоминал киви – маленький, почти круглый и весь волосатый.

- Добрый день, Борис, - я вальяжно подошла к механику и вложила кончики своих пальцев в его мохнатую лапку. Боря попытался произвести манипуляцию «рукопожатие», но увидев мою недовольную физиономию, неуклюже чмокнул тыльную сторону моей ладони.

- Ага, здрастэ! – Борис отчаянно боролся со своей мимикой, но ничего не выходило. Морда лица, как была, так и осталась ошизевше-пришибленной. – Эта вы, да, пасатэл?

- Да, Борис, - я взяла механика под руку и размеренно прогуливаясь вдоль линии гаражей, манерно щебетала. – Мой творческий псевдоним Жоржета Нихт. Я автор в жанре альтернативной литературы. Вы слышали об этом жанре?

Борис активно закивал в знак согласия, а потом что-то в нем переклинило, и он еще больше на меня вылупился и сказал: «Нэт! Это про что?». Я снисходительно улыбнулась и начала заплетать Борискины извилины в тугие морские узлы.

- Мы живем во время словесной лаконичности. Федор Михайлович, конечно прекрасен, в своих душевных надрывах, потоком слов, выливающихся в бесконечных комбинациях эмоций, мыслей и действий. Но реалии нашего существования – это огромные потоки информации, которые трансформируют не только наше бытие, но и искусство.

Концептуальность, минимализм, пространство для осмысления – вот основные задачи, которые ставит перед собой искусство в целом и литература в частности. Мир парадоксально безграничен и многогранен. Не хватит пространства, художественно выразить многоаспектность экзистенции.

Пожалуй, первый шаг в постижении непостижимого сделал революционер Малевич, изобразив всю сложность и глубину противоречий современности в черном квадрате, – тут я немного перевела дух и на фоне красноречивых излияний поймала себя на мысли, что вот так вот, какой-нибудь новомодный критик, неважно чего, выдает простому обывателю набор красивых слов, по отдельности все (или большая часть) вроде понятно, а в куче - сплошная каша. Но, критик – человек просвещенный, что-то умное сказал, это мы – невежи, в современном искусстве не разбираемся и со свиным рылом в калачный ряд не полезем. А он критик/искусствовед/эксперт! Он же не может чушь нести!

Лично мое мнение – искусство должно пробуждать в человеке самые лучшие его качества и приносить удовольствие от созидания шедевров. Или хотя бы волновать воображение. И не важно, разбирается человек в искусстве или нет.

Кстати, о воображении. Однажды в Галерее искусство IX и XX века при Пушкинском музее, проходила выставка Пабло Пикассо. Я рванула смотреть на «глаза в ушах, нос во рту», очень он забавный в своем миксе кубизма и сюрреализма. Стою я напротив двух картин – «человек с мандолиной» и «мужчина с гитарой». Мандолину нашла, человека, с большой натяжкой и фрагментарно, тоже. Перешла к следующей. Ну, при богатом воображении, нашлась гитара, с мужиком – никак. Слышу голос сзади: «Ну и где здесь мужик и где гитара?» Не поворачиваясь, отвечаю: «Вышел, пару картин назад. Ранее видели «Гитара и ваза на столе? Там он». Тот же голос: «Это та, на которой кота жирафом раздавило?» Я с трудом сдерживая хохот: «Да, да! Она самая!»

Я улыбнулась воспоминаниям и продолжила:

- Безусловно, классические формы не желают идти в ногу со временем и каждой буквой отстаивают свою жизнеспособность. Сопротивление, лишь затягивает процесс… эволюции, - тут я чуть не ляпнула деградации, но вовремя спохватилась. Хотя вряд ли Боря понял хоть что-нибудь из моего словесного поноса. - На смену приходят альтернативные жанры, которые, в конечном итоге, станут классикой, а Пушкины и Достоевские уйдут в небытие, как клинопись или узелковая письменность. Увы. Такова жизнь.

Бориска-киви катился рядом со мной и многозначительно кивал. Мне же необходимо было перейти к сути вопроса, да и клиент был готов до перегрева. Сейчас, услышав понятные простые вопросы, будет петь, как соловей, еще и удовольствие от этого получать.

- Вот, скажите, Борис! Как вы тут ощущаете движение времени и пространства? – я преданно заглянула в глаза и поняла, что его сейчас Кондратий тюкнет. – Или давайте по-другому, что вы делаете здесь, с кем общаетесь, что интересного у вас тут в гаражах происходит?

- Эээ… я здэсь работаю, машины чиню, все чиню, даже матацикелы и веласипэды! Рукы, смотры, золотые! – важно заговорил Боря и тряхнул своими мохнатыми лапками перед моим носом.

Я, слушая Борю, утягивала его на другую линию гаражей, к автосервису Макарова. Думаю, парни - механики должны среагировать на мое появление, а там по ситуации. Бориска-киви ничего существенного не рассказывал, клиенты у него в основном земляки с рынка, доходы не большие, зато семья – шесть человек.

- Ой! А тут у вас еще один автосервис! Борис, представьте меня своим коллегам, – мяукнула я, а Боря вцепился в меня, пробормотал что-то про конкуренцию (даже слова такие знает!) и потащил в обратную сторону, но внимание ребят я привлекла, и они вылезли из своего гаража поглазеть на «креативный кошмар».

- Добрый день, императоры коленвала и ходовой части! – громко поздоровалась я с парнями, физиономии которых не сильно отличались от Борькиной.

После обмена любезностями и шапочного знакомства, я перешла к сути своего визита. Обрисовала сюжет витиеватыми эпитетами и решила послушать мнения экспертов.

Идеи с парней сыпались, как горох из дырявого мешка. Документы у них забывают постоянно, то в бардачке, то под сиденьем, то в багажнике. Спрятать деньги тоже можно – мест полно. В дверях за обшивкой, под креслами, в запаске, в багажнике. Даже само кресло можно нашпиговать чем угодно и обтянуть чехлом.

Я изливалась мудреным словесным ручьем про банальности и неформат ситуации. Мне хотелось черных подробностей и широкой палитры мысли. Парни тоже подкипали от моей риторики, а Борька, так вообще, впал в анабиоз и стоял истуканом.

- Вы нас простите, Жанетта Нихтовна, мы тут парни простые. Таких неземных существ видим не часто, а уж разговаривать и вовсе не приходилось, - выпалил один из механиков.

- Не часто? – приподняла я одну бровь. – И кто к вам из богемы захаживает?

- Не то, чтобы захаживает, но пару раз была какая-то особа из шоу-бизнеса, на вас очень похожа. В смысле, выглядела так же… в смысле, модно… - замялся парень.

- Вот! Это то, что нужно! Столкновение параллельных миров! Дуальность происходящего! Что она у вас ремонтировала? И вообще, о ком речь? – «кокошник» мой вздыбился, как и вся моя нервная система.

- Да, в общем, ничего не ремонтировала, к нашему бывшему боссу приезжала. Но впечатление произвела сильное! А кто она, мы без понятия. Просто прифигели, когда увидели. Макарыч сказал, что подруга из детства, сейчас вроде светской львицы или, да хрен ее знает, кто она там в той богемной тусовке.

- Да не, она вроде продюсер музыкальный, а про светскую львицу – это Макарыч говорил, что она звезду из какой-то светской львицы пытается сделать, ну и бабла на ней тоже.

- Да! Весна, просыпается жизнь, искрятся бриллианты в лучах софитов… - я состряпала вдохновение на лице и театрально начала якобы роман.

- Точно, только в марте дело было, еще снег лежал и мороз стоял, аж яй… мысли звенели. – вставил поправочку механик.

- Она влюблена в вашего Макарыча? – сходу и наотмашь спросила я.

- А кто знает? По вам же, по женщинам таким, и не скажешь, манера общаться у вас такая или правда - мужик понравился. Вот Макарыч, сто пудов, Амуром ужаленный пару месяцев бегал. А нимфу эту мы всего пару раз и видели. Да и не вспомнили бы про нее, кабы вас не принесло.

Ясно. Тыкнула пальцем в небо, это я про свой образ, а попала в самолет. Хорошо. Значит ищем девочку из детства, которая сейчас в или около шоубиза. Это лучше, чем ничего.

Я еще немного поупражнялась в красноречии, но ничего нового вытащить из парней не удалось. Боря-киви галантно проводил меня до машины, возле которой уже топтался Шур Шурыч с победоносным выражением лица.

- Ну, Шур Шурыч, не томи! – набросилась я на пенсионера, после того, как мы выехали за пределы гаражного кооператива. – Что там тебе охранник наговорил?

- Про смерть Макарова, хозяина автосервиса, ты и так знаешь, - хитро взглянул на меня Шур Шурыч, - И про то, что менты трясут их не по-детски, видимо тоже. Не зря же ты сюда прикатила. – Я опустила глаза и спрятала улыбку. – Так вот. Охранник со своей будки тебя срисовал и сам в меня вцепился, кто ты, да что ты. А я, как договаривались – клиентка, хрен знает кто. А охранник мне про Макарыча, да про чучело такое же, с которым он Макарыча видел. Только то чучело было ростом повыше и габаритнее на размер.

Про силиконовые губы-письки еще сказал, если бы не они, вернее их отсутствие у тебя, он бы сразу ментам тебя и слил. А так, говорит обознался, но хорошо, что вспомнил. Его сегодня допрашивали, а он и забыл совсем. Сейчас будет следователю звонить и рассказывать, что вспомнил.

А еще он это чучело видел не за долго до смерти Макарова. Подумал тогда, что Макарыч снова роман завел с этой недоженщиной. Весной она часто к нему приезжала. Он своих парней пораньше отпускал и с ней укатывал. Машины у нее разные были, номера не запомнил, но тачки отличные. Ни разу на одной и той же не видел. Тебя ведь это интересовало?

- Это! Проницательный вы мой!

- Саша, а ты вообще кто?

- Писатель, блин, альтернативный.

- Это как?

- Это, когда, прежде чем написать роман, надо кучи дерьма разгрести, чтобы потом, в красивой форме, все изложить.

Глава 20

Домой мы добирались несколько часов. Пробки – неотъемлемая часть современного мегаполиса. Как хорошо, что мне не надо ездить на работу каждый день. В мою бытность риелтором, я много передвигалась по городу на общественном транспорте. Коллеги, которые за рулем, всегда подсмеивались надо мной: «Получкина, сколько ботинок ты стаптываешь за сезон?» или «У Получкиной отдельная статья расходов – копытная». А я всегда пожимала плечами и удивлялась. Ну как можно выбрасывать из собственной жизни по шесть часов в день только для того, чтобы транспортировать себя до нужных локаций?

Монотонное толкание в пробках меня убивает. Читать в машине я не могу – укачивает. Только слушать музыку и думать. Это можно сделать и в метро, зато быстрее доберешься. Кто-то из моих знакомых, сказал, что за год в машине выучил иностранный язык. Супер! Одаренный! Однако, большинство людей не многозадачный виндовос, а обычный калькулятор – в один момент времени одна задача – или сосредоточенность на дороге или на языке. Я точно калькулятор.

Шур Шурыч был сосредоточен на дороге, вернее на пользователях дороги, которые, то и дело, подкидывали темы для эмоциональных дискуссий.

- Сашенька, а ты где? – раздался в трубке наигранно ласковый голос Олега. Сейчас начнутся вопли Видоплясова!

- Домой еду… Ну, начинай… - обреченно ответила я.

- Ты, Получкина, не взорвавшийся атомный реактор со сбоем в программном обеспечении! – Олег начал набирать обороты.

- Да…

- Как с тобой Драгунский живет!?!

- Интересно…

- Что тебе интересно!?

- Интересно живет…

- Тьфу на тебя! Тебе сказано было дома сидеть?! Ты какого рожна в автосервис поперлась? – я промолчала. Что тут скажешь. Олег, как воздушный шар, пока воздух не выпустит, отвечать бессмысленно. – Что молчишь, зараза?!

- Жду…

- Чего?

- Когда сдуешься…

- Ты!... А чтоб тебя!...

- Всё?

- Ладно, часов в десять буду у тебя. Спать не ляжешь?

- Не, буду ждать, - я улыбнулась и нажала отбой.

Около девяти вечера мы подъехали к моему подъезду одновременно с еще одной машиной с разных сторон. Так как дом мой расположен буквой П и подъезд ровно посередине, то Шур Шурыч уперся носом в оппонента, ни на дюйм, не уступив проезжей части. Пара нервных гудков с обоих сторон и пассажиры стали в срочном порядке покидать свои тарантайки. Я выплыла первой, на спех попрощавшись с Шур Шурычем. Из второй машины вышел загорелый Андрей Бубнов, затем его супруга и два мелких отпрыска, которые тут же уставились на меня с комментариями: «Мама, смотри какая смешная тетя!». Марина Бубнова деликатно опустила детские ручки с вытянутым указательным пальчиком, шикнула на «мелочь» и, прихватив увесистый рюкзак, двинула вместе с детьми к подъездной двери. Андрей присоединился к супруге с двумя огромными чемоданами.

Я стояла как вкопанная. В голове атомной бомбой взорвалась мысль. Какие еще директоры НИИ!? Какие два года назад в Питере!? А детей я куда дела?! Идиотка! Столько времени зря потратила! Историю искать надо семи-, а то и восьмилетней давности! Так, стоп. Я на этих Проновых – Бубновых мозги себе вывихну! Сначала с говноманьяком разбираемся, потом все остальные сомнительные персонажи.

Еще пару минут я потопталась возле подъезда, чтобы дать возможность соседям спокойно доехать на лифте до собственной квартиры и только хотела войти в подъезд, как во двор въехал до боли знакомый минивен с тонированными стеклами. Двери открылись и наружу посыпались люди в черном – братцы из ларца, одинаковые с лица. Следом за минивеном, появился черный седан, из которого лениво вышли два мужика в штатском.

- Дамочка, отойдите! – рявкнул братец в маске и с автоматом на перевес. Я в полном обалдении вжалась в стену.

- Это тот странный дом? О котором рассказывали? – хохотнул второй братец.

- Ага, - кивнул первый и с интересом уставился на меня. - Вы здесь живете? – я кивнула. – Открывайте! – я порылась в сумочке, нашла ключи и приложила кнопку к кодовому замку, дверь крякнула электронным сигналом. – В сторону! – братец отодвинул меня обратно в стену и остальные струйкой втекли в подъездное нутро.

Я хотела войти следом, но мужики в штатском меня остановили.

- Стоять! Какой этаж?

- Где? – удивилась я.

- У вас, какой этаж?

- Восьмой.

- Хм…, а квартира какая? – уже более миролюбиво поинтересовался мужик в штатском.

- Тридцать восьмая, а в чем, собственно говоря, дело? – ко мне постепенно возвращалось самообладание и ясность мысли. Товарищи не ко мне, точно. Но адрес Драгунского видимо знают. Вот разговоров то будет! Видок у меня, еще тот!

- Это вы, Александра Получкина?! – изумился товарищ.

- Да, а что происходит?! Кто вы такие вообще! В смысле, я уже поняла, кто вы такие, но не поняла такого странного интереса ко мне? Я вас не трогала… пока! – из меня поперло возмущение.

- Все в порядке, успокойтесь, пожалуйста, - вступил в диалог второй товарищ. – Вот и не трогайте нас, для вашего же блага. Идите спокойно домой и постарайтесь в ближайшее время наружу не высовываться.

- Получкина - не единственная ваша проблема, - выдавила я из себя, с трудом сдерживая хохот. В дверном проеме появился наш требушет, в виде ЛырБыр. – Ой, не завидую я вам парни! – и не сдержавшись, расхохоталась.

Мужики переглянулись и посмотрели на меня, как на чокнутую. ЛырБыр сразу выступила соло.

- Это что у нас опять творится?! – Лариса Борисовна даже не пыталась скрыть свой воинственный настрой. Видимо в окно увидела парней в масках и, как же без нее-то, выскочила, даже не переодеваясь – чертов халатик, тапки и накинутый на плечи тренчкот. Одна рука за спиной, вероятно какой-нибудь тяжелый инструмент с оборонительной функцией. Сковородка или скалка? Утюг уже был. Скорее всего скалка. – Вы кто такие? А это что за пугало огородное, у нас таких отродясь не водилось!

- Так, женщина, вы кто? Из какой квартиры? – товарищи достали удостоверения и сунули в морду ЛырБыр. Она от них отмахнулась, как от назойливой мухи.

- Я вам таких знаете сколько нарисую! Знаем – плавали! Чего надо, а?!

- Молчать! – рявкнул один из товарищей. – Вернитесь в свою квартиру! И вы Александра тоже! – я даже не шелохнулась, а ЛырБыр, как гусыня вытянула вперед шею и прищурилась.

- Саша! Это еще что за клоунский наряд? Ты за Проновой следила? – на фамилию Пронова среагировали товарищи и подались вперед, к Ларисе Борисовне.

ЛырБыр, недолго думая, вытащила из-за спины скалку и огрела первого, кто был ближе. Второй интуитивно сделал несколько шагов назад, не удержал равновесие на ступеньке и рухнул вниз.

- Беги Саша! Я этих заморышей задержу! Вызывай полицию!

Товарищ, встретившийся со скалкой, мычал что-то нечленораздельное и пытался сфокусироваться в пространстве. Второй – соскребал себя с асфальта, жутко матерился и, параллельно, вытаскивал из кобуры пистолет. В этот момент, рация, на поясе первого сообщила, что парни готовы и ждут команду. Я стояла не шелохнувшись, в ожидании, чем закончится дело.

ЛырБыр тоже заметила пистолет и проявила чудеса изворотливости. Она еще раз отоварила первого, ну, чтоб наверняка, контрольный, так сказать. А потом размахнулась и запустила свое чудо-оружие во второго.

Матерящийся мужик вообще не ожидал ничего подобного от пожилой женщины, поэтому прилет скалкой в морду встретил с удивлением и растерянностью. Я стекала по стеночке от хохота и утирала слезы.

- Чего ты ржешь! Звони 911! – заголосила ЛырБыр. – Эти хрены сейчас очухаются и нас пристрелят. – Лариса Борисовна сгребла меня в охапку, втащила в подъезд и закрыла дверь.

- Ой, Лариса Борисовна, - всхлипывала я. - Бегите домой и закрывайтесь на все замки. Это действительно органы, в смысле правоохранительные. Там Спецназ наверху.

- Да видела я эти маски-шоу, подумала опять темные делишки, только теперь не у тебя, а у Марии Антоновны. А вдруг ее, как тебя тогда – похитят, и мы не узнаем, что за секреты у них там.

- Бегите! Целее будете.

- Ах ты ж, Господи! - ЛырБыр понеслась на свой седьмой этаж со скоростью космической ракеты.

Разбираться с товарищами мне не хотелось, поэтому я двинула в след за ЛырБыр, примерно с такой же скоростью. Открывая входную дверь, меня посетила гениальная мысль – надо бы ввести для сотрудников ФСБ этакий «курс повышения квалификации» по посещению нашего дома. Как там, у Булгакова? Нехорошая квартира? Да у нас тут целый подъезд – закачаешься!

Не успела я снять боевой прикид, как раздался звонок в дверь. В полной уверенности, что товарищи пришли мстить, я, не выходя из образа, открыла.

На пороге стоял Олег.

- Эээ… Здрасьте… - Олег продолжал топтаться на пороге.

- Я это, я. Заходи. – я размотала «кокошник» и сняла очки.

- Капец! Вся такая неожиданная! – Цитков мотнул головой, сбрасывая, то ли наваждение, то ли ужас. – Что это у вас во дворе происходит? Спецназ, контора… Ты тут ни каким боком?

- По касательной, - пожала плечами я.

- И почему я не удивлен? – Олег разулся и прошествовал за мной в комнату. – Ах вот оно что! Тебя, значит изолировали от одного дела и воткнули в пасть наше – вонючее, чтобы спокойно работать! Вот козлы!

- Иди пока на кухню, мне переодеться нужно.

Я натянула на себя домашний спортивный костюм, навертела свой родной пучок на макушку и сняла пудовый слой помады с губ. В дверь снова позвонили.

- Да у тебя аншлаг! – прокомментировал Олег из кухни. Я в два прыжка оказалась на кухне и зашептала: «Открой, пожалуйста, ну очень тебя прошу! Они меня сейчас четвертуют!»

Олег чертыхнулся и пошел открывать. Я замерла на кухне в ожидании бури. И буря не заставила себя ждать.

- Здравствуйте, вам кого? – спросил Олег.

- Ты кто такой?! – ответил изумленный и до ужаса знакомый голос. Вы не ждали, а мы приперлись! Драгунский!

- Мужик, тебе чего надо? – Олег начал заводится.

- Щас объясню! – ответил Кирилл. Далее последовал грохот и звон разбившегося стекла.

Я редко впадаю в ступор, но в данный момент меня парализовало. Перед глазами неслись дешёвые мелодрамы «он не дослушал - она не захотела объяснять».

- Получкина! – прогремел Драгунский.

Я вздрогнула. Василий Алибабаевич высунулась из-под стола с прижатыми ушами. Мы переглянулись и в глазах у обоих было одно – апокалипсис! Надо идти и объясняться. Я на цыпочках вышла из кухни.

В прихожей растянулся Олег в обрамлении осколков разбитого зеркала. Над ним нависал Драгунский и разглядывал удостоверение уголовного розыска. Олег мне этого не простит.

- Я все объясню, - как можно спокойнее произнесла я.

- Да уж, постарайся! – Кирилл был и в гневе, и в любопытстве одновременно.

Тут очухался Олег и взял реванш. Невероятным кульбитом Кирилл приземлился рядом с Олегом. Платой за аттракцион послужили часть шкафа для верхней одежды и полка для шляп/шарфов/зонтов и сумок. Я опять «проглотила столб».

На лестничной клетке, вишенкой на торте, замаячили два товарища чекиста и два братца из ларца, одинаковых с лица.

- Всем не двигаться! – заголосил товарищ с двумя шишками от скалки. – Чертов дом! А ну расцепитесь! ФСБ! – Олег и Кирилл неожиданно прекратили «аргументированный спор» и уставились на товарища.

- Какого хрена? – вылупился на коллегу Драгунский.

- Уголовный розыск! – Олег дотянулся до своей ксивы и раскрыл перед товарищем.

- А где эта мымра разноцветная? – подал голос второй товарищ.

- Здесь я, - я помахала рукой и виновато улыбнулась.

- А бабка - ниндзя где? – вместо ответа, я неопределенно пожала плечами.

- О! Кирилл Александрович! – очухался коллега Драгунского. – Не поверите, но я очень рад вас видеть.

- Поверю. Что она натворила? - проворчал Кирилл и в сторону Циткова добавил. - Извини, УГРО, нервы ни к черту.

- Понимаю… - многозначительно ответил Олег.

Я на цыпочках, так же, как и пришла, уползла на кухню. Ну их в баню! Сами разберутся, без меня.

Глава 21

Как говорила моя мама, сначала накорми мужика, а потом разговаривай. Мда… Возвращение Драгунского застало меня врасплох. Я стояла напротив открытого холодильника и почесывала макушку. На пустых полках сиротливо сморщился один болгарский перец, в дверке обнаружился гербарий из петрушки с укропом, колбасная попка, на грани нервного срыва, такой же кусок сыра, и, о чудо, забытый лоток яиц! Если проявить изобретательность и найти луковку с парочкой помидор, то можно забацать не кошерную шакшуку!

Луковка обнаружилась! С ней же, рядом, сиротливо пристроилась ободранная головка чеснока с парочкой живых зубчиков. С помидорами чудес не произошло. Зато нашлась открытая банка томатной пасты с, вполне, живым содержимым.

Я зашуршала на кухне. Хлеба у меня отродясь не водилось при отсутствии Драгунского, зато были хлебцы финкрисп, как альтернатива – пойдет.

Через 15 минут, вероятно на запах, в дверях кухни появились Драгунский и Цитков с разбитыми физиономиями. У Олега наливались всеми цветами радуги часть челюсти и угол рта, а Драгунский отсвечивал глазом и скулой в такой же цветовой гамме.

- Нас даже покормят? – игриво поинтересовался Драгунский.

Ага, значит все прояснилось и буря миновала мою бесценную голову. Во всяком случае, пока…

Я молча накрыла на стол и жестом дала понять - «кушать подано, идите жрать, пожалуйста». А затем, царственно удалилась. На вопросы: «ты куда?», «чего молчишь?» и так далее, я не отвечала. Хотя очень хотелось вцепиться в обоих. Вопросов у меня было много. Но! Пусть сначала поедят…

Василий Алибабаевич, в начале обрадовалась возвращению Кирилла и даже пару раз мурлыкнула, потираясь о его ноги. Но, не поняв мою реакцию на происходящее, на всякий случай, фыркнула и грациозно выплыла за мной.

- Ну, что, Васюта, будем пытать коленным железом, т.е. глаголом, на сытый желудок? - я сидела на диване и чесала за ухом кошку. Васюта была согласна на все, кроме голодовки.

Из кухни доносилось мужское бормотание, слов не разобрать, но диалог оживленный. Конспираторы!

Звяканье посуды закончилось и потянуло сигаретным дымком. Ага! Можно идти в наступление. Я вошла кухню, села в торце стола и потянулась к сигаретам.

- Вы похожи на сурикатов, - Кирилл и Олег одновременно повернули ко мне головы и замерли в полном молчании. – Наелись?

- А сейчас, если я правильно понял, мы будем отрабатывать ужин? – хохотнул Драгунский.

- Посуду помыть? – наигранно наивно спросил Олег.

- Нет? – подхватил Кирилл идиотский образ Циткова. – Пропылесосить?

- Ну, хватит! – не выдержала я. Сейчас войдут во вкус и будут еще неделю надо мной издеваться. – Что там на 9-м этаже произошло? Кого приняли? И я не отцеплюсь! Кирилл, ты меня знаешь!

- Знаю… - обреченно констатировал Драгунский. – Проблема в том, что я понятия не имею, что тут произошло. Правда! Я не в курсе! Этим другой отдел занимался, – уж очень подозрительно оправдывался Кирилл.

- Ага, так я тебе и поверила!

- Серьезно, Саш, нам мужики сказали, что у них тут операция на 9-м этаже была. Но без подробностей. Зато в красках тебе описали и еще одну бабку, кстати, кто она? – пришел на помощь Олег.

- ЛырБыр? – улыбнулся Кирилл, а я кивнула в знак согласия. – Эта бабка, УГРО, жемчужина этого дома. Тут даже тараканы без ее ведома по мусоропроводу не ходят, а наши парни решили целую операцию провести, наивные. А уж в комплекте с Получкиной…, этот тандем чертей из котла повытаскивает, чтобы информацию добыть. Тебе повезло, что дело твое не к этому дому привязано. Я в прошлый раз нахлебался… - Олег заржал, а я скривилась, ну, Драгунский, ну, погоди!

- Ладно тебе, какое шикарное дело тогда размотал. Вся Москва говорила! А Получкина, это, знаешь, как раньше, – покупаешь что-нибудь хорошее и очень нужное, а тебе в нагрузку какое-нибудь дерь… не совсем нужное дают. И ты покупаешь и смиряешься с тем, что теперь у тебя еще и вот это вот есть, и даже приспосабливаешь это вот в быту, и даже начинаешь, в какой-то степени, ценить приобретение… - Все это Олег выдавал с таким философским выражением лица, что я даже на минуточку забылась, что речь обо мне.

Я начала закипать от ярости. Ненужное значит! Ах, какой Драгунский, молодец! А я, значит, не при делах! Олег – паразит! Тебе кто вонючий случай раскопал? Тебе кто про пионерский лагерь рассказал? Жопославы хреновы! Сама разберусь и ничего вам не скажу!

- Ой, йой! Я уже видел это взгляд. Срочно проси прощения, иначе проблем не оберемся! – встрепенулся Кирилл.

- Саш, ну не обижайся! Я пошутил. Согласен, не удачно, - начал Олег и удивленно переглянулся с Драгунским. – Ты мозговой центр операции, без тебя никто не справится. У тебя мозги…. Огого какие… Креативные!

- Ладно, проехали, - холодно ответила я. – День сегодня тяжелый был, я устала. – Я встала из-за стола и пошла в спальню.

- Капец… - проводил меня взглядом Драгунский. - Рассказывай, УГРО, чем вы сейчас с Сашей занимаетесь. Поверь, это в твоих интересах. Она не остановится. И, к сведению, нас только что послали в задницу. Дальше она будет сама. И по твоему делу, и по 9-му этажу. Теперь, не только моя контора, но и твоя уголовка, на ушах стоять будут.

Я хищно улыбалась, прислушиваясь к каждому слову Кирилла. Чертей из котла теперь вы доставать будете, умники!

Глава 22

Мухи отдельно, котлеты отдельно! Выгонять из спальни Драгунского я не собиралась, поэтому сильно удивилась, когда услышала стук в дверь и странный вопрос: «Шурупчик, мне спать в зале на диване или все-таки ты не на столько обиделась?»

Вот странные эти существа – мужчины. Я разозлилась и приняла вызов! О какой обиде идет речь? В самом начале совместного проживания мы с Кириллом обсудили некоторые важные моменты применения друг друга в быту. Вроде как, выписали своеобразные инструкции по эксплуатации.

Я, например, не терплю, когда меня отвлекают во время творческого поноса. Для меня вообще весь мир перестает существовать, если из меня прет. И не важно, где это происходит – дома, в ресторане, на улице. Не проблема, сесть на бордюрчик, достать волшебный блокнотик и начать писать.

Еще я не путаю отношения и работу. В моей голове не возникает конфликта интересов. Поцапаться по рабочим моментам, совершенно не означает – выгнать любимого из спальни. Как это вообще возможно, выгонять – если любишь, если уважаешь? А без уважения, какая, к черту, любовь?

Драгунский же сообщил о себе, что не понимает намеков, ни полупрозрачных, ни тонких, в общем никаких он не понимает. Поэтому общаться с ним необходимо четкими и простыми формулировками. А еще, для него важны прикосновения. Если не обниматься, он не чувствует себя любимым. Вот такая трепетная архитектура у сурового подполковника ФСБ. Я обниматься тоже – первый ряд первое место, и в этом вопросе мы никаких компромиссов не ищем.

Все пункты инструкций были нами безоговорочно приняты, кроме одного – не заставлять переживать. Вот на этом мы отчаянно компромиссим. Требовать от меня выполнение данного пункта Драгунский не имеет ни одного морального права, может только просить и уговаривать. Работа у него волнительная – это еще мягко сказано, так что поводов для переживания у меня вагон. А я, в целом, веду спокойный образ жизни, но бывают моменты…, обстоятельства…, ситуации…

Я встала на колени на кровати, раскинула руки в сторону и пафосно произнесла:

- Аттракцион неслыханной нежности, кто не успел, тот лопух! – Кирилл растянулся в улыбке и, с криком «Банзай!», запрыгнул в мои объятия.

***

Утром меня разбудил телефонный звонок Циткова.

- Саш, привет, проснулась? – промурлыкал в трубку Олег.

Фу ты, ну ты, видимо, Драгунский проинструктировал, чтобы со мной, как с засохшим говном – не тронь, вонять не буду. Сейчас он меня начнет заваливать информацией, чтобы забить мою несчастную голову мыслями. А мыслей у меня, как блох у дворняги и все они не по твою душу, Олег.

- Не-а, сплю еще. А что? – сонно ответила я.

- Да хотел посоветоваться, могу заехать?

- Слушай, подружку Макарова вы и без меня найдете. Так что выдыхай, я больше с вами не участвую, – лениво выдала я, тщательно подбирая слова. У меня еще вечером созрел план «Барбаросса» и надо бы, хоть на пару часов, усыпить бдительность всех силовых структур, но при этом не соврать.

- Что ты задумала!? – занервничал Цитков.

- Пока Олег, я спать хочу, - промямлила я и отключилась.

Я даже не выпускала трубку из рук и смотрела на экран. Раз, два, три, четыре, пять – телефон сейчас зазвонит опять.

- Шурупчик, проснулась? – заискивающе начал Кирилл.

- Не, сплю еще. А ты уже на работе?

- Да. Чем будешь заниматься?

- Спать, я буду продолжать спать, а потом буду думать роман. Удовлетворен?

- Точно?

- Точнее не придумаешь!

- Тогда удовлетворен. Целую.

- И я тебя.

Лежим и спим, как обещала! Еще два часа, как минимум! Вот сто пудов, Кирилл не поверил, и сейчас примчится проверять! Я растянулась на кровати и закрыла глаза. Спать меня уговаривать не надо. За последние дни я так вымоталась, что с удовольствием проваляюсь в постели до усёри.

Сквозь дремоту, я услышала звук открывающегося замка на входной двери. Ага, как и предполагалось, - Драгунский.

- Шурупчик, ты дома? – крикнул Кирилл и зашуршал пакетом. Я выплыла из спальни в помятом виде. Даже не пришлось наигрывать сонное состояние, оно было естественным. – Уже обед, а ты еще в кровати!

- Уже встала…

***

Как только за Драгунским закрылась дверь, я ровно 10 минут подумала над романом, ну, чтобы совесть была чиста и даже написала название «Вонючий случай», и даже набросала первый абзац, а затем начала подготовку к своему собственному расследованию.

Умудренная опытом, пару месяцев назад, я купила себе (на всякий случай) тайный мобильный и спрятала его как можно дальше – на дно мантышницы, которая стояла в самом дальнем углу кухонного шкафа. Драгунский с мантами не умеет возится, а я…, не знаю, какое вдохновение на меня должно снизойти, чтобы я потратила пол дня своей жизни на приготовление, пусть и очень вкусного, но все-таки ресурсно-затратного блюда.

Все контакты с моего телефона были аккуратно перенесены в бумажную записную книжку, и она тоже покоилась в мантышнице.

Теперь можно благополучно забыть дома свой родной мобильный и оставаться со связью и всеми контактами. А самое главное, я могу передвигаться и не быть отслеженной. Вот это мне и нужно.

Теперь рюкзак – все мои записи по расследованиям, пара сменного белья, свитер, спортивный костюм, зубная щетка, косметичка, кошелек с наличкой, зарядное устройство…, ну вроде все. Если, о чем-то не подумала – куплю.

Теперь записка Драгунскому:

«Кирилл, ты меня знаешь и, надеюсь, не будешь сильно сердится. Я очень хочу самостоятельно разобраться со всеми неясностями, которые свалились на мою голову во время твоего отсутствия. В общем, постараюсь не вляпаться в криминал и обойтись без необоснованного риска.

Люблю, целую и надеюсь на понимание (хотя, вряд ли).

Шурупчик.»

Поседеет… Но, по-другому не напишу.

Остался последний этап «неожиданного исчезновения», - выход из дома. Во дворе я приметила два странных автомобиля. Не уверенна, что это топтуны, но риск быть замеченной, на первых же шагах, равносилен провалу. А Штрилиц не хочет провала. Штирлицу нужна победа!

С рюкзаком на перевес, в полной боевой экипировке – удобные ботинки, джинсы, куртка, шапка бини и очки на пол лица, я звонила в дверь ЛырБыр и повторяла мантру: «только бы не халатик, только бы не гребанный халатик».

Лариса Борисовна открыла дверь в велюровом спортивном костюме – это хороший знак.

- Лариса Борисовна, выручайте!

- Сашенька, чем могу? Что случилось?

- Нужен ваш балкон. И не спрашивайте, потом, все потом. И чай с плюшками и история.

- Обещаешь?

- Век воли не видать и по психичкам валяться!

- Заходи.

Я разулась и прошла через квартиру на балкон, держа в руках свои ботинки. На балконе, я снова обулась, подмигнула ЛырБыр, она в ответ сжала свои кулачки и потрясла ими в знак поддержки. Я перемахнула на соседский и тоже сжала кулак. Мы друг другу кивнули, не произнеся ни звука. Все-таки с ЛырБыр можно сотрудничать. Она конечно выдаст все Драгунскому, при первом же визите, но это будет уже не важно. Сейчас главное, чтобы рязанский центнер вой не поднял. Я постучала в балконную дверь к многострадальному Ахметке и его супружнице.

В окне, неожиданно, появился Ахметка в труселях и с помятой физиономией. Что-то отмечали – это хорошо.

- Кто там? – спросил Ахметка, почесывая пузо и таращась на меня сквозь стекло балконной двери.

- Санэпиднадзор! Открывайте немедленно! – ляпнула я.

- А чой-то сразу к нас? – заканючил Ахметка.

- А к кому еще? – я отодвинула хозяина и прошествовала ко входной двери. На диване в комнате лежала туша супружницы и храпела всеми дырочками своего тела. В квартире витал стойкий аромат перегара. Повезло. Я грозно подошла к двери, повозилась с замком, открыла и вышла на лестничную клетку соседнего подъезда.

- До свидания!

- И что? И все? А зачем? – из Ахметки сыпались вопросы.

- Вы хотите штраф? – повернулась я к растерянному мужику.

- До свидания! – быстро сообразил Ахметка и захлопнул дверь.

Из подъезда я вышла бодрым шагом и направилась в сторону автобусной остановки. За мной никто не шел, и никто не ехал. Все, господа сыщики, хрен вы меня теперь найдете.

Глава 23

Я огляделась по сторонам в поисках камер видеонаблюдения. Обычная остановка. Позади жилой дом, впереди бульвар с деревьями и лужайками. Вроде чисто, можно ловить машину. Шур Шурычу не звонила принципиально. Если Драгунский, а он точно это сделает, вытащит все мои контакты за последнюю неделю, то Шур Шурыч сможет рассказать только то, что Драгунский с Олегом и так знают.

Остановился видавший виды джип чироки с таким же водителем.

- На станцию подбросите?

- Запрыгивай.

Местом своей временной дислокации я выбрала дом Тамары Ивановны. Во всяком случае, в ближайшие сутки до нее никто не доберется. Максимум, навестят Татьяну и Николая, которые удивятся вопросам и скажут, что я здесь не появлялась. Старушка живет одна, и, думаю, будет только рада гостье, пусть даже и неожиданной. А мне нужно быть поближе к дому Анны и Алексея.

Если уж подставлять Алексея, то и географию надо выдерживать. Где-то в том районе и источник говна и место убийства. Осталось только найти. Ну, что ж, будем искать.

Олег сейчас сконцентрирован на подружке Макарова, вот пусть с ней и вошкается. А мы пойдем другим путем. У нас есть мертвый механик, у нас есть предположение, что говноубийственное помещение – это фура или грузовик, у нас есть телка с силиконовыми губами, которая на разных машинах передвигалась. Со всех сторон – автомобили. Совпадение? Не думаю.

Первым делом надо вытащить всех ассенизаторов, работающих в том районе. В этом мне поможет Тамара Ивановна. Как-то же она свой туалет чистит, а он у нее на улице в деревянной будке. Затем поищем все, что связано с машинами – свалки, стоянки фур, логистические компании, ну и еще, что по этой теме попадется. И, заодно, все вонючие места в округе. Машину с говном где-то ставить надо было – фермы, скотобойни, птицефабрики, химзаводы. Уф. Работы не початый край.

Калитка Тамары Ивановны была открыта, и я вошла без приглашения.

- Тамара Ивановна! ... Тамара Ивановна, к вам гость! – прокричала я, обозначив свое присутствие.

Хозяйка вышла из дома в законсервированном, с прошлого раза, виде – передничек, халатик, косынка и радушие.

- Аа, Сашенька! Здравствуй, какими судьбами?

- А я к вам, можно?

- Конечно, проходи, сейчас чайник поставлю, чайку попьем.

- Тамара Ивановна, - я замялась. – Можно я у вас поживу пару дней? Очень надо!

- Что случилось-то?

- В общем, ничего особенного, просто надо на пару дней выпасть из привычной социальной жизни. А у вас тут хорошо и вы мне очень понравились. Ну, и поработать не мешало бы, вдали от городской суеты.

- Надо так надо, - улыбнулась старушка. – Да и мне веселее. Пойдем, комнату тебе покажу. Только, Сашенька, удобства у меня не ахти какие – уборная во дворе, а вода горячая только в бане. Ты девочка городская, выдержишь?

- О! Не сомневайтесь!

Вот и славно! Мы еще немного поспорили на счет оплаты – Тамара Ивановна отказывалась, а я настаивала. В итоге, минимальная рента перекочевала в карман халатика, а я пошла обустраиваться в милой деревенской комнате.

- Тамара Ивановна, а вы как свою выгребную яму чистите? В смысле, кого вызываете? – спросила я после ничего незначащей беседы за чаем. Дело близилось к вечеру, а время терять мне не хотелось. Может еще успею что-нибудь выяснить.

- Так вызываю говнокачку. У нас на весь район одна служба городская и Петрович – говновоз. – развела руками старушка. – Петрович дешевле будет. Сейчас же все, как это называется, эээ, септики себе делают, раз в пять лет чистят. И мне предлагали, да только я, тоже раз в пять лет чищу – одна ведь, долго наполняю, - рассмеялась Тамара Ивановна. – Поэтому у меня все по старинке – яма и естественное испарение.

- Контакты Петровича дадите?

- Удивительные у тебя интересы, Саша. Для книги что ль нужно?

- Вроде того.

Через пятнадцать минут я сидела в своей комнате и судорожно ждала, когда Петрович ответит на звонок.

- Але – раздался мужской голос в трубке.

- Петрович? Здравствуйте!

- Ну, Петрович. Что надо?

- Поговорить.

- Об чем?

- О специфике вашей работы.

- Чего?

- О говне!

- А, ну давай, я об этой специфике эксперт.

- Могу подъехать?

- Пиши адрес и это… для беседы захвати чего-нить, чтоб не на сухую разговаривать.

- Само собой! Диктуйте.

Петрович жил в соседней деревне. Встал вопрос, как туда добраться. Тамара Ивановна предложила пройтись пешком – примерно, минут сорок. В принципе, приемлемо, но только туда, а оттуда? Возвращаться я буду поздно, уже стемнеет.

- Саш, у меня велосипед есть, старый правда - Урал. В сарае, лет десять стоит. Посмотри, может он в рабочем состоянии? – я нервно дернулась.

- А такси к вам приезжает? – с надеждой спросила я.

- А кто знает, может и приезжает. Погодь, к соседу схожу, у него сын на мопеде катается, может отвезет тебя и привезет обратно, за мороженое.

- Сколько сыну?

- Оболтус, лет пятнадцать.

- Мороженкой не ограничимся, но вариант отличный.

Во двор к Тамаре Ивановне заехал ярко красный скутер. За рулем был тощий подросток со всеми атрибутами пубертата - угловатость, прыщи, «ненавижу весь мир», «все взрослые – идиоты».

- Тыщу туда и тыщу обратно! – дерзко заявил парень и активно задвигал челюстями, жуя жевательную резинку.

- Как зовут? – поинтересовалась я. Цена меня устраивала, но сдаваться этому рыцарю с нарушенным гормональным фоном, нельзя ни в коем случае.

- Паша, а вы теть Саша, да? Баб Тома сказала.

- За теть Сашу сейчас втачу, даже каска не поможет!

- А как мне вас называть?! Александра Кирилловна – язык сломаешь, пока выговоришь! – пошел в оборону Паша.

- Саша, просто Саша и на «вы». Этого достаточно, лаконичный ты мой.

- Какой? – скривился Паша.

- Проехали. Теперь по финансам. За две тысячи я на такси и с комфортом покатаюсь. Пятьсот туда - пятьсот обратно, и безропотно ждешь.

- Не, вызывайте такси, - подросток замотал головой и гаденько ухмыльнулся. Ясно. Такси мне не светит. Я достала телефон, потыкала пальцем и приложила к уху. – Здесь нет такси, зря тратите время, - с триумфом заявил Паша и замер в ожидании моего «падения».

- Я знаю, - спокойно ответила я. – Меня Татьяна отвезет. Свободен, - я сделала вид, что разговариваю с подругой и немного отвернулась в сторону. - Але, Тань, привет. Я тут у тебя в деревне… Ага… Ты уже дома! Супер!

- Ладно, ладно. Поехали за пятьсот, - Паша быстро сообразил, что заработок утекает из-под носа, а вариантов добыть карманных денег не так уж и много.

- Нам еще в магаз надо заскочить, – устраиваясь на скутере, сообщила я дополнительное условие контракта. Паша возмущенно фыркнул. – И не жужжи! Поехали.

В магазине, с помощью дородной продавщицы, я собрала подарочный набор – бутылка водки, лимонад, банка шпрот, банка соленых огурцов, хлеб и батон докторской колбасы. Судя по голосу Петровича, банкетное меню привычно и перевариваемо.

Жилище Петровича, на удивление, не напоминало пристанище несчастного алкоголика. Добротный деревянный дом, аккуратный палисадник, бетонная постройка, видимо гараж, на противоположной стороне от дома. Участок, вместе с домом окружен забором из профнастила. В общем, все очень прилично. А не переборщила ли я с гостинцами?

Я позвонила в звонок, расположенный у калитки. Щелкнул замок.

- Подожди здесь, сейчас попрошу, чтобы ворота открыли и заедешь. Ждешь молча, понял? – обратилась я к Паше. Парень угукнул и вперился в свой смартфон.

Я вошла в калитку и на пороге дома увидела мужика лет пятидесяти в хорошем спортивном костюме и комнатных тапочках.

- Это тебе лекцию про говно прочитать? – хохотнул Петрович, а я улыбнулась и кивнула. – Ну, заходи! Мать! – крикнул Петрович в глубь дома. – У нас гости, да не с пустыми руками! Накрывай на стол!

Есть такая категория мужиков, которые любят выпить только под хорошую закусь и беседу. Вот не алкоголики, а душевные употребители. Петрович был из таких. После того, как Паша загнал свой скутер во двор, его тут же усадили за стол.

- Ты чего такой молчаливый? – спросил Петрович у Паши.

- Не велено! – съехидничал Паша. А Петрович уставился на меня.

- У нас условие, - пояснила я с улыбкой, Паша молча меня возит, а за это получает нормальный гонорар. – На слове «нормальный» Паша скривился и всем своим видом показал, что «нормальный» для меня и для него – это два разных понятия.

- Спасибо, я пойду на улицу, ага? – Паша встал из-за стола, картинно поклонился и вышел.

- Хороший парень, - проводил его взглядом Петрович. – Исполнительный.

- Неожиданно, да! – согласилась я.

- Тема у нас, конечно, не к столу, - хохотнул Петрович. – Ну, сама завела. Спрашивай.

Петрович рассказывал много и интересно. На вонючей работе он уже лет двадцать. Сначала в городской ассенизаторской работал, потом открыл собственное ИП и купил у себя же в канторе списанный говновоз. Петрович мужик рукастый, машину восстановил и стал по области колесить – ямы выкачивать.

Один раз тело по частям достали. Другой ... Эта история достойна экранизации. В одной деревне «туристы» квартировали. Снимали пол дома у одинокой бабульки. Приличная пара была, и в лес ходили, и на озеро. А потом слухи по району поползли, ворье завелось. То один дом обнесли, то другой. Милиция, естественно всех перетрясла и своих и чужих. Напрягли туристы, перерыли весь дом и ничего не нашли. Туристы свои манатки пособирали и быстренько свалили, от греха подальше. А бабулька на следующий день Петровичу звонит, срочно, говорит, приезжай на своем говновозе. Только пустой пусть он будет.

Петрович удивился, но просьбу выполнил. Забросил шланг в дырку туалетную и насос врубил. Бабуля рядом ходит, ручонки заламывает и рассказывает. Мужик, который у нее с женой жил, желудком маялся. Прям несло его чуть ли не ежедневно. Вот она и думает, не спрятал ли он награбленное в говне? Петрович извилинами покрутил и говорит: «А нет ли у тебя, бабушка, резинового костюма для рыбалки?» Бабуля заулыбалась и притащила резиновый комбинезон и сапоги Дуремара - от мужа, покойника, остались.

Петрович яму высосал до дна, переоделся, противогаз напялил, это приспособление у него к машине прилагалось, как и перчатки до ушей, забрался на цистерну, открыл верхний люк и прыгнул внутрь. Ковырялся он не долго, два герметичных пакета нашлись сразу. В одном золотишко, в другом – деньги.

- Бабуль, что делать-то будем? – вылез Петрович из цистерны и благоухая, направился прямиком в баню, себя отмыть и находку заодно.

- Ничего! – рявкнула бабуля. – Поделим и забудем! Сколько мне той жизни осталось. Хоть напоследок считать пенсию не буду. На море поеду! А ты, рот свой закрой и живи дальше, как ни в чем не бывало.

Петрович пожал плечами. А почему нет? Дом надо отремонтировать. Деньги не пахнут! Не в этом случае, конечно!

Золото, Петрович, переплавил в один шматок и продал ювелирам в городе. А денег было вполне прилично, и дом отремонтировать и бетонный бокс на участке поставить, чтобы говновозку загонять и не вонять – ни себе, ни соседям.

Бабуля, кстати, рванула в Крым на следующий же день и провела там около трех месяцев, а когда вернулась, через неделю померла. Вот такая история.

Я еще, для приличия, посидела с Петровичем пару тостов – он с водкой, я с лимонадом, вежливо поблагодарила за интересную беседу и попрощалась.

Паша сидел на лавочке возле своего скутера и таращился в смартфон. Следующее поколение точно будет напоминать знак вопроса – шея вытянута вперед и головой загнута вниз, грудная клетка вогнута внутрь, а позвоночник колесом. Естественная поза человека со смартфоном.

- Але, гугл! Домой поехали.

- А? Чо? Щас..

Глава 24

Ночь прошла, на удивление, спокойно. Значит Драгунский с Олегом еще не догадались, что я здесь. Это хорошо, меньше организационных проблем.

Паша, предложил свои транспортные услуги, но в определенный временной промежуток. У него с утра школа, а после обеда, рыцарь готов служить телом и скутером за нормальный гонорар. Я согласилась и добавила еще одно условие – не разбалтывать информацию, куда, зачем и почему мы катаемся. По выражению лица Паши, стало понятно, что данный пункт договора на пределе его возможностей. Колебания были секундными – гонорар победил.

На утро у меня был запланирован визит в говновозное депо. Ассенизаторская организация находилась в районном городе и добраться на электричке не составляло никаких проблем.

К 10 утра я бодро вышагивала в сторону источника амбре. Главная говновозная служба района была, вполне себе солидной, частной компанией с интригующим названием «Астакус». На вывеске был изображен то ли краб, то ли рак и креативный слоган: «Деликатные логистические услуги. Откачаем, вычистим, вывезем». Я улыбнулась и мысленно приписала: «Судя по роду нашей деятельности, мы очень успешная компания!»

Астакус базировался неподалеку от очистных сооружений горводоканала и, понятное дело, благоухал всеми видами биологического гниения. Я скачками понеслась в административное двухэтажное здание, прикрывая платком нос и рот.

Внутри здания работали кондиционеры, окна были плотно закрыты, в коридорах висели автоматические ароматизаторы и на минуту сложилось ощущение, что я попала в другую реальность.

Дверь одного из кабинетов открылась и перебивая нежный цветочный запах на меня обрушился вихрь всей деликатной деятельности в виде сотрудника «Астакуса» после ночного дежурства. Плодотворного дежурства, надо отметить.

- Слава, подожди! – раздалось из недр кабинета.

Слава не подождал, сопровождая свой отказ трехбуквенным междометием и координатами локации, где он желает всех видеть. Меня маршрут не устраивал, поэтому я понеслась за Славой.

- Слава, простите, я не знаю вашего полного имени и отчества, - обратилась я к мужчине. Слава в недоумении повернулся.

- Здрасьте.

- Доброе утро. Меня зовут Александра. Могу я задать вам несколько вопросов. Я писатель и мне очень интересна ваша деятельность, -тараторила я в надежде не быть посланной в первые же секунды диалога.

- Чо, правда писатель? – улыбнулся Слава. Уже хорошо, есть вероятность налаживания контакта. Вообще, слово писатель обладает магическим действием на людей. Сказала бы журналист – точно послал, а ведь хотела…

- Правда, - взаимно улыбнулась я.

- И чо вас интересует? Работа у нас грязная, вонючая и малооплачиваемая. Говно к деньгам – это не про нас! – развел руками Слава.

- Так уж и не про вас? – я хитро прищурилась. – Если где-то всплыло, значит есть работа. А если есть работа, значит есть и оплата, так?

- Так-то оно так, да только основной доход получает руководство, а мы на зарплате. И она не радует, как впрочем и работа. Я вообще увольняюсь сегодня. Надоело все. Вот сегодня, например, городскую каналюгу ночью рвануло. А я один в ночную смену. И что? Мне премию дадут, что я всю ночь откачивал и сливал? Нет! Не дадут. Это ж моя работа. Еще и пистон вставили – не так выкачал и не так слил. Так что пошло оно все к …, ну вы поняли куда.

- Слава, а если в аренду машину взять и частным образом ассенизатором работать?

- А кто даст-то? Наши только списанные машины продают. А на новую - денег нет. На списанную, в общем, тоже нет. Да и механик из меня никудышный. Восстановить не смогу. Короче, пойду к куму на ферму, коровам хвосты крутить. Там тоже вонь, но хоть мозги никто не…, ну вы поняли.

- Слава, а списывают часто?

- Не, не часто. У нас же своя ремонтная база. Машины в хорошем состоянии поддерживаются и служат долго. Последний раз весной продавали, с большой цистерной и полным разложением ходовой. Кому такой хлам нужен? Не понятно. Но купил лох какой-то.

- Какой? – сделал я стойку. – Помните кто?

- Не, не помню. Так вы у Бухи нашей спросите. У нее все зафиксировано и учтено, как в аптеке. А зачем вам? – поздно спохватился Слава.

- Буха – это бухгалтер? – уточнила я.

- Ага, бухающий бухгалтер. Удивительная тетка. Заливает за воротник – мама не горюй, и при этом, каждая циферка на своем месте. Вот мы ей и прозвище дали – 2 в 1, так сказать.

- А что за название у вас такое Астакус? – перевела я тему на другое русло, пока Слава мне неудобные вопросы не начал задавать.

- Е..кус, мать его, простите. Рак такой есть, ну, в смысле, называется так по-научному. А раки, как известно чистильщики водоемов. Вот мы раком и чистим, тьфу…

Мы еще немного поговорили о ферме кума. Этот вопрос меня тоже интересовал. Не столько кум, сколько наличие ферм в округе – а их оказалось четыре, плюс на двух из них были скотобойни. А еще Слава рассказал о птицефабрике, которая периодически воняет, согласно розе ветров. Всю информацию я тщательно записала в блокнотик, распрощалась со Славой, пожелала ему успехов на новом вонючем поле деятельности и отправилась к Бухе.

Еще на подходе к ассенизаторской конторе, я прикупила резервную булькающую валюту, предполагая, что разговор с водителями говновозов придётся оплатить. Но, уж, точно не думала, что валюта понадобится для бухгалтера.

Кабинет с табличкой «Бухгалтерия» нашелся очень быстро. Я постучала и услышала невнятное то ли «войдите», то ли «какого хрена». Выбор упал на первое предположение и я вошла. За столом сидела женщина неопределенного возраста за пятьдесят – могло быть и пятьдесят, а могло и семьдесят. Худощавая, высокая, с удивительными чертами лица, очень сильно смахивающая на помесь лошади и вороны. Большой лошадиный лоб плавно перетекал в маленькие вороньи глазки и длинный острый клюв, ниже опять проступала лошадь в виде массивной челюсти и неопределенной формы рта с губами, живущими отдельной колыхающейся жизнью. Я бы тоже бухала с такой физиономией, если честно.

- Ну, чо вылупилась? Говорить умеешь? – недовольно поприветствовала меня Буха и дернула клювом.

- Да, простите, Здравствуйте, - пришла я в себя после увиденного. – Мне бы поговорить с вами конфиденциально, – я закрыла за собой дверь и поставила на стол валюту.

- Фрррр, - то ли усмехнулась, то ли возмутилась Буха. При этом губы ее совершенно по лошадиному фыркнули, и я, вдруг, подумала, что не хватает уздечки, тогда был бы полный сюр. – Ну давай, конфиденциально поговорим. – Буха достала две рюмки и трогательную вазочку с карамельками. Да, Получкина, вот теперь ты на собственном опыте протестируешь описание алкашей, которые закусывают конфеткой. Хорошо хоть водку приличную взяла и плотно позавтракала. Есть вероятность, не упасть под стол после третьей рюмки.

- Первая пошла, - Буха маханула полную рюмку водки и даже не поморщилась. Только клюв растопырил ноздри и втянул аромат барбариски. Я пригубила и вздрогнула. – Ты заёдывай, заёдывай! – протянула буха мне карамельку.

На второй рюмке мы закурили.

- Так чего тебе надо узнать? – начала Буха.

- Имя покупателя списанного говновоза.

- На хрена?

- Нада!

- Так имя левое. На хрена тебе левое?

- В смысле, левое? А правое есть?

- Давай еще по одной и я тебе расскажу сказку.

- Давай, - мы выпили, каждая в своем формате.

- Обычно, когда появляется телега на списание, кто-нибудь из наших водил ее себе забирает, ну и через пару месяцев увольняется. Отходит на вольные хлеба, так сказать. А в тот раз вообще дрова продавали за даром. Пришел один хмырь и говорит – покупаю. Вот паспорт. А паспорт другого хмыря. Нам-то фиолетово, кто деньги платит и кто, потом, на машине катается. Да только покупатель прям не из нашей говно-структуры. Одет по моде, причесан и французским одеколоном надуханен. Я, не будь дурой, в окошко глянула, а там машинка заграничная, у которой на морде пятачок свинячий. Номерок срисовала, на всякий случай. Покупатель Иваном представился, да хоть Акакием, это было бы даже весело, деньги сразу заплатил, в договоре закорючку поставил и фить, растворился. Говновоз в этот же день забирал эвакуатор, машина не на ходу была.

Я, как смогла, записала всю информацию и по машине, и по договору в свой волшебный блокнотик. Говновоз оформили на Кривошеего Никиту Алексеевича 1945 года рождения. Стало грустно, вряд ли удастся поговорить со старичком. Путем логических цепочек и картинок в яндексе, мы выяснили, что марка черной заграничной машины с пятачком – БМВ.

Внешность Ивана Буха описала достаточно точно – рост метр восемьдесят пять, плюс минус пара сантиметров. Буха рядом с ним на одном уровне себя чувствовала, а рост у нее 185 см. Худощавый, темные волосы, но не черные – кокон на макушке, виски выбриты. Симпатичный, лет 35-40. А вот водитель эвакуатора – молодой парень лет двадцати – двадцати пяти, зовут Миша. Мишу Буха не запомнила – обычный и все тут.

С большим трудом я вызвала такси и когда машина подъехала, я выходила из кабинета Бухи, как по палубе во время шторма. Кстати, где-то на пятой рюмке Буха оказалась очень приятной теткой с хорошим чувством юмора. Вот уж точно, некрасивых женщин не бывает.

Глава 25

Когда мы подъехали к дому Тамары Ивановны, я была зеленого цвета с полным помутнением сознания. Во-первых, меня жутко укачало, а во-вторых, барбариски, точно, были некачественными. Я открыла дверь пассажирского сиденья и вывалилась прямо перед калиткой. Вывалилась, в прямом смысле слова – на коленках, как самый последний алкаш, проползла пару метров, лбом ткнулась в дверь и, из последних сил произнесла: «Иван Тамарович! Я сдох!»

- Встать можешь? - донесся до меня знакомый голос.

- Слышу голос из прекрасного далека. Голос утренний в серебряной росе… - пропела я, но встать не смогла. А кто, собственно, говорит со мной голосом Драгунского? Глаза не открываются. А, нет, открылись. Вижу. Что вижу? Вижу траву у дома, зеленую, зеленую траву. А что у нас выше? Поднимаю голову. О, нет! Я космонавт? С полным отсутствием вестибулярного аппарата? Перед глазами все поплыло и барбарисово-алкогольный поток выплеснулся наружу. Кто-то чертыхнулся и отскочил. Я заплакала. Я всегда плачу, когда расстаюсь с содержимым желудка.

- Шуруп, аристократ ты мой. Час дня, а вы, миледи, уже в сопли!

- Невыносимая тяжесть бытия…, милорд, - изрекла я и продолжила сбрасывать «комплекс неполноценности», сопровождая процесс жалобными всхлипами и горючими слезами.

- Кирилл Александрович, Сашеньку бы домой отнести. Я ее быстро в чувство приведу, но здесь не удобно, как-то… - в поле моего зрения появились тапочки Тамары Ивановны, голос тоже был Тамары Ивановны, значит я в надежных руках.

- А что здесь делает Кирилл Александрович? – не отрывая взгляда от линии горизонта, в смысле линии газона, поинтересовалась я.

- Кирилл Александрович Ватсоном подрабатывает у горе-Шерлока Холмса, - ответил Драгунский, а я скривилась. Нашел все-таки. Хреновый из меня Шерлок.

- Ну, ты всё? Опустошила склад ГСМ? Можно транспортировать без неожиданностей?

- А я знаю?! Вроде всё. Если и осталось, то в неизведанных глубинах, неожиданно не вылезет.

Драгунский подхватил меня, как нашкодившего щенка – поднял за ремень на джинсах и, в такой же позе «собака мордой вниз», понес в дом.

- Я как-то по-другому представляла себе фразу «носить на руках», - промямлила я и, как небрежно брошенный плед, приземлилась на диван.

- Она многоплановая…

- Кто?

- Фраза

- Баб Том, а теть Саша дома? – услышала я голос Паши и улыбнулась. Поди на новый гаджет копит.

- Это кто? – удивился Драгунский.

- Это мой рыцарь из ордена гуглоидов.

- Иди Паша домой. Саша сегодня точно никуда не поедет. К ней муж приехал, – взорвала мое сознание Тамара Ивановна. И правда, быстро в чувство привела. Глаза распахнулись, брови взлетели, рот открылся и закрылся в пантомиме «рыба».

- А что я по-твоему должен был сказать? – прошипел Драгунский.

- Друг сердечный, возлюбленный, любимый мужчина! Вариантов масса!

- Это по твоей части – трехэтажные лирические обороты, а муж – коротко и ясно, без уточняющих вопросов.

Тамара Ивановна с большой кружкой в руках подошла ко мне.

- Вставай детонька и пей.

- Ммм… Это что? – я взяла чашку, вдохнула аромат и сделала глоток. По телу пробежало приятное тепло. Напиток был горячий, но не обжигающий. Остатки алкогольного тумана рассеивались, как утренняя дымка во время рассвета.

- Эликсир бодрости, - улыбнулась хозяйка дома. – Муж мой меня научил много лет назад. Берешь яблоки, листы смородины, малины, мяты и корицу. Все разминаешь в кашу, заливаешь кипятком и настаиваешь минут 10-15. Затем туда мед и пить. Но только после промывки желудка. Промывка у тебя уже была, а теперь просто восстанавливай силы. Поесть бы не мешало. Но это как твой организм решит.

- Мой организм решительно требует закуски! – я допила отвар и протянула чашку Тамаре Ивановне. – Большое волшебное спасибо! А еще мой организм требует умыться, а то и помыться. Пойду ка я в баню.

- Нельзя в баню! – рявкнул Драгунский. – Поплохеет.

- Это в горячую нельзя, а в теплую, стремящуюся к холодной можно! – я соскреблась с дивана и направилась в свою комнату за полотенцем и личными гигиеническими принадлежностями. Драгунский вроде дернулся за мной, но Тамара Ивановна мягким движением руки и ласковым взглядом его остановила.

То, что происходило во время моего отсутствия, Драгунский рассказал за плотным авторским обедом от Тамары Ивановны. Кирилл, как любой нормальный мужик, с удовольствием остограмился под такую закусь, а я, без удовольствия, этим же самым, вылечилась.Все дело в дозировке!

Топтуны все-таки были и получили по шее, в прямом смысле слова. Кирилл не сильно переживал, что я не отвечаю на звонки. Соглядатаи клятвенно заверили, что квартиру я не покидала, геолокация телефона тоже показывала, что я дома, поэтому Драгунский домой вернулся поздно, с моими любимыми тюльпанами, в качестве моральной компенсации за шутки – свои и Олега.

Шуруп на крики не отозвался. Может к соседке вышла? Кирилл спокойно переоделся, поставил цветы в вазу и пошел на кухню в поисках пропитания. Там-то и получил «под дых» в виде моей записки.

В течении часа на уши были поставлены все силовые службы города. Цитков примчался к Драгунскому глубокой ночью с полным отчетом о моих действиях во врем расследования. Коллеги Кирилла отсматривали все видеокамеры в округе моего дома. Не улетела же я, как Карлсон, с крыши. Разослали ориентировки с моей физиономией на все посты ДПС, да вообще всем, кому только можно было. Обзвонили всех моих друзей, полу-друзей, знакомых, и даже тех, кого я знаю только заочно, - не появлялась, не звонила. Татьяне с Николаем тоже звонили, чем сильно их удивили.

Обошли соседей нашего подъезда. ЛырБыр и бровью не повела, когда разъяренный Драгунский задавал неудобные вопросы. Не знаю, не видела! И все тут. В общем, ночь была веселая.

Рано утром первой скрипкой выступил наш участковый.

- Кирилл Александрович, у нас тут недавно история была… - начал Юрий Михайлович, - и я подумал…

- Не томи Михалыч! Бредовее, чем Шуруп, ты все равно идею не придумаешь. Говори! – измученный Драгунский был рад любому, даже самому невероятному предположению, куда я могла деться.

- Так вот, недавно наш Ахметка от своей супруги, через балкон к ЛырБыр перемахнул. А это соседний подъезд. Александра сам скандал наблюдала из окна и в курсе всей эпопеи. Может она таким же образом, только наоборот, удалилась?

У Драгунского потемнело в глазах и ярость завибрировала по всему телу. ЛырБыр, видимо, ощутила приближение грозы по магнитным бурям, исходившим этажом выше и затихла в квартире, не реагируя на стуки, звонки и гневные возгласы. Помчались к Ахметке, который, неожиданно, оказался в трезвом уме и светлой памяти, хотя Драгунский усомнился в последнем.

- Соседи не приходил! – твердо заявил Ахметка. – Санэпиднадзор ходил!

- Кто? – удивился Кирилл.

- Или санконтроль, не помнит называние, штраф хотел выписать, мы отказался.

- Ахмет, давай по порядку, кто, когда и, главное, откуда вчера к вам приходил?

- Так я же говорил. Санэпидемстанция! В балкон постучала и говорит: «вам штраф!» а я говорит: «не нада штраф, зачем штраф, идите смотреть – таракана нет, крыса нет, зачем штраф?» А она сказал: «до свидания!» и ушел через дверь. А я тоже «до свидания!» мне штраф не нада и закрыт на все замок.

- Через какую дверь?

- Нормальный дверь. У тебя такой дверь, у меня такой дверь. Как у всех дверь.

- В подъезд ушла?

- Совсем ушла и не приходил больше.

Дальше выяснили примерное время и направление, путем психологического давления на топтунов. От страха, парни вспомнили, что из соседнего подъезда выходил кто-то неопределенного пола и возраста с рюкзаком примерно в это время.

Прошлись по маршруту и выявили, мной незамеченную, камеру возле магазина. Отсмотрели видео, нашли машину, затем водителя, связались с водителем и выяснили куда меня отвозил. Прозвучала ЖД станция.

Тут инициативу перехватил Цитков и вцепился в Татьяну и Николая мертвой хваткой. Татьяна рассказал про наш визит к Тамаре Ивановне, выдала адрес и Драгунский на всех парусах помчался сюда. Чтобы не пугать пожилую женщину, представился мужем и невнятно объяснил про конфликт интересов. Тамара Ивановна оставила Кирилла из самых лучших побуждений – примирить глупых супругов.

- Кирилл! Я не отступлю! – заявила я, решительно глядя в глаза Драгунского.

- О! Это мы уже поняли, причем все – и МВД, и ФСБ, и даже ДПС.

- Значит так, Александра. Из двух зол мы выбрали меньшее – ты пристегиваешься к Циткову и ни на шаг от него! Жмешься к ногам, как преданный пес. Тебе ясно?

- Или?

- Или я тебя закрываю в наших пенатах на добровольно-принудительный отдых! Вас ожидает трехразовое диетическое питание, интернет и общий душ на этаже. Так же в комплекс услуг входит круглосуточный компаньон и ежедневная прогулка на свежем воздухе по периметру «оупен эйра» с интересным дизайнерским решением в стиле «примитивизм».

- Я согласна на Циткова!

- Не, не, не. Давай, миледи, как положено, со всеми проговоренными деталями. Что бы мы оба поняли, что все правильно поняли!

- Я согласна жаться к ногам Циткова, как преданный барбос. Так же я обязуюсь координировать каждый свой шаг с Олегом и его братьями по разуму. Я обещаю всегда находится на связи и не заниматься самодеятельностью. Так? – уныло я выдавала то, что хотел услышать мой возлюбленный.

- Да! – Драгунский облегченно выдохнул и сладко потянулся. – А теперь мне бы поспать!

Глава 26

- Получкина, вот что ты за человек! – в недоумении сотрясал руками Цитков.

- Обыкновенный. Нормальный такой, человеческий человек.

У Тамары Ивановны мы с Драгунским провели остаток дня, а к вечеру отправились домой. Вернее, Кирилл благополучно проспал до вечера, а я устроилась во дворе на свежем воздухе и пребывала в раздумьях.

Из того, что удалось выяснить пришла в мою голову одна, вполне стоящая мысль. Зачем изобретать велосипед? Если цистерна говновоза позволяет туда залезть, значит и держать там пленника вполне возможно. Отъехал в соседнюю деревню, качнул из любого заброшенного дома выгребную яму и обратно на стоянку. Осталось найти стоянку. И выглядит она примерно, как у Петровича – бетонный бокс. А где у нас бетонные боксы в большом количестве? Правильно. На складах.

Допустим, говновоз был куплен у Астакуса. Не думаю, что эвакуатор долго его тащил. Минут 20-30, не больше. Значит радиус поиска, примерно…, считаем – скорость эвакуатора километров 40 в час, за пол часа 20 километров, плюс еще пять на всякие погрешности. Итого – радиус 25 км. Очерчиваем на карте кружочек и смотрим все бетонные боксы в искомом пространстве. А если найдется заброшенный – вообще чудеса!

Все свои умозаключения я выдавала на следующее утро в кабинете Циткова на Петровке. Ощущения «по улицам слона водили» я уже испытывала в стенах чекистов. Теперь, то же самое произошло и в МУРе. В начале на проходной меня основательно рассмотрел охранник. Затем, неожиданным образом, с каждым моим шагом по коридорам легендарного здания, движение сотрудников увеличивалось в геометрической прогрессии. И уже на подходе к «стойлу» Циткова, были открыты все двери кабинетов, в которых топтались сыскари - кто с папками бумаг, кто с чашками, а кто – просто, в наглую, без маскировки. Я, с гордо поднятой головой, шагала и представляла себя на красной дорожке. Иду на вручение какой-нибудь очень крутой премии… Кстати, а что там за премии вручают таким, как я? Кроме Пулитцеровской, на ум ничего не пришло. А при моей «дружбе в десна» с силовыми структурами, эта премия мне, точно, не грозит.

- Вы, кстати, девочку нашли? – перезапустила я Циткова.

- Ищем. По обрывкам воспоминаний пионеров, у Макарова амурных дел не водилось.

- А в школе? В это время? Ну, или чуть позже? Первая любовь… обычно все секреты ей выбалтываются.

- Получкина! Я тебе где столько людей возьму? Говновоз ищи, склад ищи, чучело силиконовое тоже ищи!

- Олег, давай я по школьникам пройдусь, а?

- Нет! Я, конечно, не сильно против, если тебя тоже в говновозе пропишут, но…! Кирилл меня казнит без суда и следствия. Так что от меня ни на шаг!

Дверь кабинета открылась и на пороге появился коллега Циткова.

- Олег, черный БМВ, который ты искал оформлен на Кривошеего Никиту Алексеевича, помер пару лет назад.

- Кто бы сомневался… - многозначительно глянул на меня Цитков. Олег к моим сведениям из Астакуса отнесся весьма скептически и моего воодушевления не разделил, что сейчас и продемонстрировал.

- Занятный у нас товарищ покойник, - резюмировала я. – И говновозом владеет и БМВ. Кто он вообще такой… был?

- Одинокий пенсионер. Проживал в Кузьминках, на улице…

- Стоп! А родители Макарова у нас вроде тоже в Кузьминках? И Автосервис. Может и чучело тоже, когда-то было из Кузьминок?

- Давай-ка, Получкина, расшифруй свою логическую цепочку!

- Вот смотри… те, Макаров до женитьбы всю жизнь прожил с родителями в Кузьминках и в школу ходил там же. Это сейчас родители школы выбирают и, по необходимости, чадо отвозят. А раньше, где живешь там и учишься. Значит и первая любовь, вполне вероятно, могла жить по соседству. И тут выплывает одинокий пенсионер из этого же района, влетевший через год после смерти в мутную историю. Что-то мне подсказывает, что наши «говноманьяки» этот момент просрали, простите за каламбур. Увлеклись подставой Шурова. Надо к родителям Макарова ехать и выяснять – с кем он в школьные годы, а может и в студенческие основательно встречался. Кого домой приводил и фотки показывал?

- При чем здесь фотки? – удивился Цитков.

- Ну как причем?! – возмутилась я. – Как, по-твоему, нашли всех остальных участников вонючего случая? Или ты думаешь, что у девочки феноменальная память на имена и лица?

- Сам бы догадался, просто не так быстро, - буркнул Олег. – Филлипов, дуй к родителям Макарова и вытряси из них, что там за барышня весной у него появилась. Фотографии в родительском доме, поэтому их и тряси.

- Понял! – Филлипов сдернул с вешалки куртку, артистично козырнул и умчался добывать информацию.

- Ну, что, Получкина… ты молодец! – улыбнулся Цитков. – На сегодня свободна.

- Как свободна? А склад?

- На склады оперативники сейчас поедут и я вместе с ними. А ты до-мой! Подумай лучше, на кой черт им автомеханик понадобился? Что такого в этих машинах он делал, что его потом грохнули?

- Деньги, наркотики, бриллианты, - выдала я все имеющиеся предположения.

- Нет. Для того, чтобы спрятать в машине какую-нибудь лабуду, механик такого уровня не нужен. Что-то там устанавливали. А вот что – большой вопрос. Иди и кумекай. Принимаются все, даже самые бредовые идеи. У меня нет ни одной – ни хорошей, ни плохой. Одна надежда на тебя.

- Может разбирали краденные, перебивали номера двигателей?

- Нет, не то. Таких контор по городу – море. За это не убивают, тем более так изощренно.

- Ну, тогда я не знаю…

- И я не знаю. Но я мыслю шаблонно, а ты - нет. Так что твоя креативность на грани кретинизма нам сейчас, ой как, нужна!

- Это сейчас был комплимент или оскорбление?

- Это было признание гениальности! Все, пока, Шерлок!

Глава 27

Олег заколотил в мою голову огромный гвоздь.

- Что бы это могло быть, а? – я смотрела на Василия Алибабаевича, а кошка смотрела на меня. – Васюта, в твоем крошечном мозге есть мысли? – мысли у нее может и были, но даже намекнуть кошачье величество не пожелало.

Хорошо, пойдем от обратного. Есть некий прибор – устройство, который устанавливали, предположительно, в легковые автомобили. Охранник гаражного кооператива сказал, что Чучело приезжала на разных и крутых тачках. Что в понятии охранника крутые тачки? Современные и дорогие. А в таких машинах электроники больше, чем механики. И что это мне дает?

Возможно, прибор тоже имеет отношение к электронике, даже в большей степени, чем к механике. Почему именно в машины? Потому что Макаров автомеханик. Если бы в другое место устанавливали, нашли бы другого спеца.

Крендель креатизма кренит к кретинизму, крендель кретинизма не для креатизма… Скороговорочка получилась. Давай Саша! Представь, что ты пишешь роман. И как бы в таком случае ты логически все связала? Я бы такую кретинскую историю и не придумала! Работаем с тем, что есть и не возмущаемся!

Ну…, прибор должен оказывать какое-то особенное влияние на пассажира или на водителя. Иначе все бессмысленно. Какое? А кто б еще знал. Убийственное? Или наоборот? Оздоравливающе? Не, все-таки убийственное, иначе зачем потом Макарова утилизировать, да еще так изобретательно.

Как этот прибор может убить? Впрыск яда в салон – это раз. Отключение каких-нибудь частей или механизмов во время движения – это два. Нет. Этого не может быть, потому что после аварии машину тщательно обследуют и прибор тогда попадется на глаза. Остановимся пока на яде. Есть куча ядов, которые улетучиваются после воздействия. Ехал себе человек в машине, а потом раз и умер во время движения. Авария. Пока разберутся почему – яд уже тю-тю. Какой-нибудь сердечный приступ в свидетельстве о смерти напишут и все – дело закрыто. И здесь тоже будут обследовать машину и тоже найдут прибор, но могут и не найти. Если вся механика в полном порядке будет. Вывод один – прибор маленький и хорошо спрятан или замаскирован, в общем суть понятна.

Очень сложная схема убийства. Но! Смотря кого убивать. Я схватилась за телефон.

- Цитков, привет, как у вас дела? Нашли что-нибудь стоящее?

- Ищем, а у тебя? Надумала что-нибудь стоящее?

- Есть одна идея.

- Глаголь.

- Мне нужны все дела дорожных происшествий с летальным исходом, хотя нет, давай все, на всякий случай, по Москве и области с момента появления Чучела у Макарова и до его похищения. В ДТП должна участвовать, как минимум одна очень дорогая машина. Еще, надо снова допросить охранника гаражного кооператива и выяснить марки машин, на которых он видел Чучело.

- Пояснить не желаешь?

Я поделилась с Олегом своими соображениями.

- Дуй к нам, я тебе доступ к базе обеспечу. Сиди у меня в кабинете и изучай... Получкина! Ты…, а чтоб тебя! Я тебя обожаю!

- Хм…, ясно…, уже мчу.

Зачем надо было тащиться домой, чтобы через пару часов возвращаться обратно?

- Васюта, ты за старшего. Драгунский приедет, поделишься своим кормом! – Василий Алибабаевич бросила на меня недовольный взгляд и фыркнула. – Шутка юмора.

Интересно, что в этой кошачьей голове происходит. У меня есть большое подозрение, что способность мыслить присутствует не только у человеков, но и у некоторых животных. Моя кошка точно это может. Дельфины, вроде тоже, голову свою эффективно используют, даже процентов на десять лучше, чем люди. Занимательная тема. С говноманьяками разберемся, и надо бы поизучать этот вопрос.

Я быстро настрочила сообщение Драгунскому: «Кирилл, я снова на Петровку. Еды нет. Вернусь поздно. Очень. Список телефонов по доставке еды на столе в кухне. Васькину жрачку не трожь, обидится.»

Через полтора часа я сидела в кабинете Циткова и сражалась с базой данных. Не то, чтобы я совсем тормоз, но замудренная поисковая система заставила меня изрядно попотеть.

Дверь кабинета пришлось открыть нараспашку, чтобы не отвлекаться на экскурсионные потоки «туристов». И еще одна вынужденная мера - быстренько написать объявление большими буквами и повесить на створку двери: «ВНИМАНИЕ! Циткова и К° нет. Где они – не знаю. Все остальные вопросы задаем Алисе Яндекс!»

Я даже представить себе не могла, какое количество ДТП произошло за такой короткий промежуток времени. Каждый день, кто-то кого-то сбивает, сталкивается, врезается и теряет сознание за рулем. Еще в отдельную категорию можно вынести – мордобой на почве автодорожной ненависти, когда страдают только люди, а машины в целости и сохранности, хотя не всегда. Наезд – наоборот, вернее наскок или наброс. И это происходит, не смотря на наличие камер и видеорегистраторов!

Через пару часов отзвонился коллега Циткова и скинул список машин, которые вспомнил охранник. И тут стало совсем интересно…

Глава 28

Около полуночи вернулись Цитков со своими коллегами по цеху и застали меня в неподвижном созерцании результатов поиска. Я сидела с выпученными глазами, открытым ртом и в полном изумлении, если не сказать опупении.

- Саш, как у тебя тут? А мы с плюшками! И бабу нашли и бокс с говновозом. Эксперты уже работают, и я им не завидую… - хохотнул Олег. – Саша, ау!

- А? Да, молодцы… - выплыла я из нирваны. – А у меня тут полный стол неожиданностей! – я поправила на столе листы со своими заметками.

- Давай, выкладывай, что нарыла! – встрепенулся и Цитков, и его товарищи.

- Странные дела творятся в Датском королевстве, - я еще раз глянула в свои шпаргалки и продолжила. – Три машины из списка действительно засветились в материалах ДПС, но не так, как я ожидала. Все живы, но…

Первая – белый мерседес, за рулем которой был поп, участвовала в дорожном конфликте. Священника подрезал лихач, поп вырулил ситуацию очень грамотно, без повреждений и автомобильных, и человеческих, а через пару километров догнал наглеца и навалял ему по самое «не балуйся». Да, именно поп! Наглеца скорая собирала совком и лопатой, так как он представлял собой бесформенную массу человеческой биомассы. Поп был в «гражданской» одежде, поэтому очевидцы, снимавшие драку, не особо впечатлились, и ролики, гулявшие по сети, выходили с банальными заголовками: «треш на дороге», «мужики рубятся не на жизнь, а на смерть» и все такое. Вот если бы священник был в «форме», то это была бы бомба!

Попа забрали в отделение, допросили и он вполне внятно, с научными доказательствами и расчетами, которые потом, кстати, проверили, объяснил ситуацию. Дескать, придурок, создал на дороге, очень и очень аварийную ситуацию, а святой отец, с божьей помощью, спас и себя, и окружающих. И это действительно так! Догнал придурка и воспитал его по всей строгости. Не убил и не покалечил. И это тоже действительно так. При всем ужасе внешнего вида наглеца, серьезных повреждений нанесено не было. Попу влепили условный срок, бонусом обязали пройти психотерапию по курсу «управление гневом» и, на всякий случай, отобрали права.

Вторая машина – красный миникупер с белыми полосочками отличилась в схожей ситуации, вернее ее водитель, который… А теперь, внимание! Хозяин миникупера, он же его водитель, является основателем йога-школы со всеми ритуальными, религиозными и философскими составляющими.

Отгадайте, кто водитель третьей машины и как она засветилась?

- Мулла или раввин! Такая же драка! – хором ответили опера.

- В точку! Мулла! А так как в списке четыре машины, то можно смело предположить, что водителем четвертой будет Реббе.

- Чертовщина какая-то! – после минутной паузы, сказал Олег. - Бесы в них что ли вселяются?

- Если и бесы, то электронно-модифицированные! И тут возвращаемся к вопросу, - что же такого странного устанавливал Макаров на крутые тачки? Бесов?

- Фантастика, честное слово! – подал голос один из оперов.

- Бесы атакуют духовенство в целом? Или выборочные экземпляры используются? Или, на данный момент, операция «привет из Ада» проходит тестовый режим? Или тестируют религию на прочность? – посыпались предположения от коллег Циткова.

- Я даже не знаю, с каким специалистом в этом вопросе консультироваться, - растерянно произнес Олег.

- Зато я знаю! – заявила я. – Но это уже завтра. Кстати, с Чучелом что? Взяли?

- Нет, но это временно. Родители Макарова вспомнили его первую любовь – Людочку – соседку и одноклассницу, а также вспомнили, что весной Макаров притащил ее в гости и показывал фотки. Ты оказалась права…

- И где Людочка?

- Отдыхать уехала на моря турецкие, через неделю вернется и примем.

- Это хорошо… будет время разобраться с бесами и к ее возвращению мы уже сможем задавать конкретные вопросы.

- Мы? – ехидно улыбнулся Цитков.

- Мы! – подтвердила я. – Иначе, опять заткнусь и ломайте голову сами!

- Ладно, ладно… Посидишь на допросе статистом, - теперь ехидно улыбнулась я.

- Давай я тебя домой отвезу, Драгунский поди извелся весь! – предложил Олег и бряцнул ключами от машины. Я не стала сопротивляться.

По дороге домой Цитков забрасывал меня вопросами.

- Саня, что за хрень происходит? Что за Кулибин у нас завелся? Ты хоть относительное представление имеешь по поводу этого устройства? Пойдем завтра по местам силы – мечети, церкви, синагоги?

Представления я имела, но очень приблизительные. Меня заинтересовал не сам факт агрессии духовно-блаженных представителей нашего социума. А совсем другое. Как простому священнослужителю, безобидному йогу и миролюбивому мулле удалось так быстро вспомнить все законы физики с формулами, просчитать ситуацию и правильно среагировать? А потом все подробно изложить под протокол? Допустим, кто-то из них и может иметь техническое образование, но не все же сразу! Хотя…, может их по этому принципу и выбирали.

- Получкина! Скажи хоть что-нибудь! Бесит меня твоя сосредоточенная молчаливость!

- Машину проверь на наличие инородных устройств.

- Ха-ха, смешно.

- Мозги у меня кипят, на артикуляцию сил не хватает.

- Зараза! Думаешь у тебя у одной? Я же не усну сегодня!

- Уснешь… – хмыкнула я. – Организм возьмет свое. Только ляжешь и сразу уснешь. Все устали, и ты, и я, и парни твои.

Мы подъехали к моему дому глубокой ночью. Тишина и спокойствие - большая редкость. Не к добру.

- Я завтра займусь этим устройством. Надо проконсультироваться. А вы поищите раввина и пообщайтесь с тремя остальными. Интересно вот что – в какой момент они стали такими сообразительными и что этому предшествовало? – открыла я свой рот уже на выходе из машины. – Чуть не забыла, образование их всех надо выяснить, не религиозное, а мирское.

- В смысле сообразительными? – не понял Цитков.

- В прямом! Откуда такие глубокие познания в области физики, математики и анатомии? На аффекте отмутузить и не покалечить…, это надо знать, как бить и куда. И еще, просчитать аварийную ситуацию не сложно, сложно научно обосновать. А обоснования были и весьма точные! Если найдете раввина, сразу вскрывайте машину – думаю, сорвем ДжекПот. Спокойной ночи, на сейчас - я сдулась.

Глава 29

Дома меня ждали - остывшая пицца, бутылка нефильтрованного пива, недовольная Василий Алибабаевич и храпящий Драгунский под интеллектуальное жужжание Виасат Хистори. В очередной раз крутили документальный фильм: «Генрих XIII – человек, монарх, чудовище».

- Вставай, - человек, монарх, чудовище! – расталкивала я Кирилла.

- Что? Кто? Почему? – промямлил сонный Драгунский и натянул на себя плед.

- Ваше величество, завтра будешь ходить поломатый! – не отставала я от Кирилла и стягивала его с дивана.

- Повелеваю… изыди!

- Изыду…, обязательно изыду… А ну, неси свой монарший зад на царское ложе!

- Несу, - недовольно буркнул Драгунский и соскребся с дивана. – Завтра казню.

- Хорошо.

Я отправилась на кухню, в сопровождении сердитого бормотания Василия Алибабаевича. Миски Васюты были вылизаны до зеркального блеска.

- Понятно. Пива хоть тебе досталось? – обратилась я к кошке. Рваное ухо Васюты дернулось, а из пасти вырвался презренный хрип. – Ясно, не досталось… Сейчас исправим ситуацию.

Я достала бокал для себя и небольшую плошку для кошки. Гастрономические предпочтения Василия Алибабаевича по началу у меня вызывали легкое недоумение. Кошка хлещет кофе, со смаком жрет огурцы и дыни, абсолютно равнодушна к рыбе и обожает пиво.

- Не смотря на милое личико, алкоголичка, алкоголичка, - напевала я, сидя за столом и наблюдая, как Васюта кошачьим залпом поглощала пивас.

Кстати, я тоже, с превеликим удовольствием, жевала резиновую пиццу и запивала «жидким хлебом». И думала…, думала, думала, думала…

***

- Шуруп, я ушел, - сквозь сон я почувствовала нежный поцелуй Драгунского.

- Сколько сейчас? – не открывая глаз я шарила рукой в поисках телефона.

- 9, - ответил Кирилл и вложил в мою руку телефон.

Вместе с телефоном в мое осознание окружающей действительности ворвался поток мыслей. Уже, наверное, можно звонить… Я села на кровати и даже отменила свой ритуальный утренний кофе.

- Вардан Ашотович, доброе утро! Простите, что так рано, но у меня горит!

- Ахчи, в каком сегменте твоего организма горит?

- Во всех! Мне нужен спец по мозгам! Срочно!

- Психиатр?

- Не, нужен тот, кто знает, как работает мозг при внешнем воздействии. Всякие полушария, мозжечки, серое вещество, извилины… Короче, как работает мясо на физическом уровне.

- Лоботомию собралась делать?

- Хм… Лоботамия…, ну, почти…

- Ну, ахчи, обижаешь. Об этом и я тебе могу рассказать.

- Меня интересует механический способ передачи информации. Не телепатия, а именно с применением технических средств. Вот чтобы прямо в мозг. Такое возможно?

- Конечно.

- Ух ты! – обрадовалась я и подорвалась с кровати. – Наука на столько рванула вперед, а я где-то в заду плетусь! Просветите, Вардан Ашотович, что за техническое изобретение такое?!

- Ахчи! Есть такое устройство, которое преобразует голосовые сигналы в электрические импульсы и доставляет прямо в мозг. При чем, чем выше эмоциональный окрас голосовых сигналов, тем быстрее информация попадает в мозг и запоминается. Важно, чтобы принимающая мысль сторона была сосредоточена на приеме.

- А если сторона даже не знает, что она принимающая мысль из-вне. Такое возможно?

- С этим сложнее, но тоже возможно. Тогда голосовые сигналы заменяют текстовой подачей информации, но тут ущемляется скорость усвоения мысли. Обработка текстовых импульсов не требует от мозга усиленной концентрации и мысль может затеряться в связи с параллельными процессами в области полушарий или гипоталамуса. – Вардан Ашотович говорил очень спокойно и вкрадчиво. Как будто сказку рассказывал, чем посеял в моей душе смутные сомнения.

- Эээ… Ну и как называется данное чудо-устройство? - с подозрением поинтересовалась я.

- Мобильный телефон! – расхохотался Вардан Ашотович.

- Я дура… - со смехом констатировала я. - Ладно, один – ноль в вашу пользу. Как говорится, учитесь задавать правильные вопросы. Давайте представим ситуацию – живет среднестатистический человек со среднестатистическими умственными способностями. А потом раз и поумнел резко. Такое возможно при механическом воздействии на мозг? Есть же утверждение, что человек использует только 10 процентов своего мозга? Может изобрели такой прибор, который позволяет использовать на пару процентов больше?

- Сашенька, вот ты взрослая девочка, а все в сказки веришь! Человек использует свой мозг на всю катушку, потому что лишнего, и уж тем более запасного, в мозге нет! Каждый отдел отвечает за определенные процессы и если повредить одну область, другой ее не заменишь! Физиологически это невозможно! Но, есть бесконечное количество нейронов, которые отвечают за хранение и транспортировку информации – в этом нейро-вопросе наука сделала квантовый скачок. Клетки мозга могут делится, отмирать, а могут и впадать в спячку. Кстати, утверждение, что нервные клетки не восстанавливаются, тоже чушь!

Тут действительно нужен специалист. Как ты понимаешь, я сталкиваюсь уже с конечным результатом, а процессы изучают нейрофизиологи, сервисное обслуживание и мелкий ремонт – нейрохирурги, эволюционные процессы и развитие – антропологи. Думаю, тебе нужен нейрофизиолог, причем профессорского масштаба.

- Да!

- Есть у меня на примете один такой ученый, но сразу предупреждаю, чудаковатый типчик. Хотя, ты тоже на нормальную не тянешь. Найдете общий язык. Ты, кстати, бабушку свою укокошила?

- А? Да! Естественным нервным срывом.

- Тоже ничего, а вонючку нашла?

- Говноманьяка ищем, а вот средство убийства… об этом после раскрытия дела поговорим, у меня рот кучей обязательств о неразглашении заткнут.

- Понимаю! Ну, жду тебя на кофеек, после всего…

Глава 30

- Игла в яйце, яйцо в ларце, зайцу не повезло, - приветствовал меня профессор - нейрофизиолог Тырлов Максим Андреевич на пороге своей квартиры. Я стояла на лестничной клетке и хлопала глазами в полном онемении. Помните детские советские сказки с Кощеем бессмертным? Так вот, Максим Андреевич, точная копия Кощея! Лет до непонятного много, лысый череп, обтянутый кожей, впалые глаза, спрятанные за массивными очками, спортивный костюм, подчеркивающий костные сочленения. Тонкие губы Тырлова растянулись в улыбке. – Так и будешь стоять истуканом или Змея Горыныча позвать?

- Здрасьте, - выдавила я. Цепкие костлявые пальцы профессора, как металлическая клешня из автомата с игрушками, зацепила меня за куртку и втащила в квартиру. – Простите, я что-то от неожиданности впала в ступор.

- Ара не предупредил? Шутник. Тапки одевай и проходи. Зелье будешь?

- К-какое?

- Зеленое.

- Абсент? – ляпнула я первое, что пришло в голову.

- Поладим! Вообще-то я зеленый чай имел ввиду.

По паркету раздалось цоканье и передо мной возникло существо – нечто среднее между собакой, крысой и кошкой, с болтающимся на боку языком и тремя выпирающими зубами. В принципе, оно было лысое, если не считать несколько хаотично расположенных клочков шерсти, по три волосины каждый. Существо издавало странные звуки – то ли стон, то ли визг, то ли чавканье, то ли все вместе и виляло хвостом. Значит все-таки собака.

- Знакомься, это Змей Горыныч - антидепрессант, можно просто Горыныч или антидепрессант. – Максим Андреевич взял существо на руки и вручил мне. Я машинально прижала тельце к себе и мгновенно была облизана во всех местах, до которых существо могло дотянуться.

- А где еще две головы?

- Бракованный. Китайцы, что поделать…

Я разулась, сняла куртку и вошла в гостиную, куда, собственно, и указал хозяин. Две стены комнаты занимали книжные шкафы от пола до потолка. Возле третьей расположились диван, два кресла и журнальный столик. Я села в кресло, предполагая, что чай мы будем пить за журнальным столиком.

- У меня есть красное сухое зелье и коричневое старое, ты какое будешь? – Поинтересовался Максим Андреевич.

- Я буду зеленое, которое горячее.

- Тьфу, а так хорошо все начиналось…

Антидепрессант вертелся на моих руках, попутно облизывая все открытые участки моей кожи и сладко повизгивал. Профессор поставил на журнальный столик чайник, конечно в виде избушки на курьих ножках. Другого я и не ожидала, хотя и рассмеялась. Имея такую внешность, волей не волей, будешь обыгрывать жизненное пространство и развлекаться. Вспомнилась Буха… у нее другая форма смирения с неизбежностью…

- Ну-с, Александра Получкина, какого органа вам от меня понадобилось? – Максим Андреевич разлил чай по маленьким чашечкам, отчаянно напоминавшим ступу бабы Яги.

- Самого главного. Мозг. Вот что меня интересует.

- Какой именно – спинной или головной?

- Максим Андреевич, меня даже не совсем мозг интересует, а функция памяти. Даже не так. Мне интересно, можно ли загнать в память человека большой объем данных механическим путем. И при этом всеми этими данными пользоваться без потерь. В смысле, человек, которому загнали, мог все это использовать.

- Э как завернула. На сколько большой?

- Ну, допустим школьную программу по физике. Вот так, чтобы все формулы, все законы в легком доступе по необходимости.

- А что ты подразумеваешь под механическим путем?

- Если бы я знала… каким-нибудь устройством, прибором…не знаю…

- Давай не юли, а то с прибором пойдешь на выход. Что произошло? – напрягся профессор.

- Да не могу я, у меня обязательств по самые гланды.

- А ты мне сказку расскажи, ты ж писатель, - Максим Андреевич откинулся на спинку кресла и растянулся в улыбке. – Давай, Получкина, не все ж мне быть в сказке, я и послушать могу…

- Ладно… сказку так сказку… Итак, в некотором царстве, в некотором государстве начали происходить странные события. Вдруг, люди умнеть стали. Сначала придворный звездочет, отошел от своих астральных дел и углубился в точные науки, затем визирь и еще парочка высокодуховных придворных персон. Падишах сначала не придал важного значения таким резким изменениям в головах своих придворных, но дело приняло необычный поворот.

Придворный звездочет начал грубить падишаху, затем и вовсе набросился на того с кулаками, только по тому, что падишах ошибся в выводах. Звездочета казнили, но тут с таким же поведением вылез визирь… Его отправили к звездочету, а на духовенстве, падишах задумался – а не болезнь ли это какая или колдовство не ясного характера?

Вызвал падишах к себе воеводу и строго настрого наказал – разберись! Воевода почесал репу и кинул клич по государству – кто какие странности с резким поумнением заметит, сразу сообщать. И вообще обо всех странностях сообщать.

Странности не заставили себя долго ждать. Пришел, значит, к воеводе кузнец и говорит: «Был у меня в подмастерьях Иван-дурак. Парень рукастый да безобидный. Но пришла к нему кикимора болотная под покровом ночи и халтуру предложила. Иван, дурень, и согласился. А через пол года в кучу говна превратился. Странность? А то! Что за халтура мне не ведомо и где кикимору искать тоже. Да только Иван хорошо коней подковывал, а больше и не ведал ничего.»

Воевода задумался. При дворе слухи ходили, что и звездочет, и визирь и духовенство своих коней теряли, а потом находили. Может кони заколдованные хворью какой заумной?... Всё.

- Хм… - задумался Максим Андреевич. – Я так понимаю, не просто так ты духовенство сюда приплела…

- Правильно.

- И коней?

- И коней.

- Слушай, Получкина, дерьмовая сказка выходит...

- Да вы даже представить себе не можете, на сколько точна ваша формулировка!

- Если не грузиться научными подробностями, то работа памяти выглядит примерно так. Получаемая информация из-вне – звук, зрительные образы, текст, тактильные ощущения, все это записывается в ячейки, которые называются нейронами. Нейроны между собой образовывают цепочки – нейронные связи. Простая нейронная связь – детство, сказки, мультики, Кащей бессмертный, страшно. Ты взрослая, стоишь и смотришь на меня – активировалась нейронная цепочка. Визуальный образ меня и дальше по цепочке. Ты на долю секунды в ступоре. Пока не активируется другая – сказки, ложь, смешно, бояться нечего.

Таких нейронов в голове – больше чем звезд во вселенной. Та информация, которой ты пользуешься часто, записана на активных нейронах. Которой редко – на спящих. Которой вообще не пользуешься – может на спящих, а может уже и на отмерших. Определить что и где записано точно, практически не возможно. Какие-то информационные группы и области можно приблизительно соотнести с участками головного мозга и даже вывести теории. Но, как оно на самом деле, хрен его знает.

Так вот, активируются нейронные цепочки электрическим импульсом. Первый нейрон возбуждается и пошло поехало. Да, в башке у нас трансформатор. Если точнее, то вся башка – трансформатор. Когда импульсы по голове не бегают, - ты умер.

Возвращаемся к хранению данных и школьной программе по физике. Я думаю твоя говняная сказка не про механический ввод данных, а про использование уже имеющихся. Про то, как пробудить все спящее и активно это использовать. И, это девочка, уже другой масштаб бедствия…

Есть еще одна околонаучная теория, которая, кстати, имеет огромное количество поклонников – вероятно есть клетки памяти, которые содержат в себе всю информацию о всех поколениях и развития человечества. Наука разобралась уже как входит и выходит информация, но она понятия не имеет, где обитает сознание и его объем. А, как говорится, кто владеет информацией, тот владеет миром. Усекла, куда я веду.

- Ага… - совершенно обалдевшая я кивнула.

- Где-то, на заре моей научной деятельности, мы с коллегами увлекались теорией супер-человека. Способами воздействия на клетки, на предмет их возбуждения и выстраивали теории. У нас даже проект был на троих, назывался «Моисей». – Максим Андреевич мечтательно улыбнулся. Я как таращилась на него с открытым ртом, так и продолжала таращиться, а потом спохватилась.

- А трое, это кто?

- Я и двое моих аспирантов. Аркаша Соколовский и Настя Стенная.

Меня что-то кольнуло, но под общим офонарением, я это ощущение проигнорировала.

- И что? Куда делся Моисей?

- Ушел в пустыню, - рассмеялся Максим Андреевич. - Мы с, разного рода, волнами и полями экспериментировали, пока к нам дяди из КГБ не пришли и по голове не настучали, волнами этими и полями. В общем, проект «Моисей» заглох. Основной причиной смерти, помимо дядей, была проблема прохода через кость. Как мы предполагали, нужна была антенна на принимающей стороне – ну не гвоздь же в башку заколачивать. Не гуманно как-то.

Кстати, Аркаша, тогда ушел от нас. Слышал краем уха, что он в КГБ подался. А Настя…, она проработала еще несколько лет со мной, а в 90-е уехала то ли в Швецию, то ли в Голландию. Я о ней больше и не слышал ничего. Хотя очень толковая была, с научным азартом и анатомически индифферентным отношением к общественному мнению.

- С каким отношением?

- Анатомически индифферентным.

- Это как?

- Начихать, наплевать и ниже по списку.

- Надо записать формулировочку! А почему вас духовенство заинтересовало?

- Спор у нас в то время был, этического характера. Не превратится ли человек, способный обладать большим количеством знаний в циника? Сможет ли эмоционально выдержать такую нагрузку на мозг? Вот мне и подумалось, что духовенство… не спроста это… там эмоциональная прочность. А в итоге получается, из твоего рассказа, что прав был Аркашка, мудрость без милосердия равно чудовище. Знания должны приходить постепенно, естественным образом.

- Аркаша… Аркаша… А фото есть? Что-то очень знакомо мне, а что, понять не могу.

Максим Андреевич полез в свой книжный шкаф, вытащил фотоальбом, полистал, достал небольшой снимок и протянул мне.

- Вот, это как раз мы отмечаем открытие тайного проекта «Моисей». Это я, такой же Кощей, только помоложе, - профессор ткнул костлявым пальцем в свой клон на фото, - А это Соколовский… А это Настя, красотка с синими глазами…

Нейронные цепочки в моем мозгу заискрили, как новогодние гирлянды. С фотографии на меня смотрел…

Глава 31

Я проморгалась. Не, не может быть. Совпадение… Или может? Или не может?

- Ты чего зависла? – удивился профессор. – Узнала кого?

- Не уверенна. А можете про Соколовского по подробнее рассказать?

- А что про него рассказывать? Хороший ученый, дело свое любит. Во всяком случае – любил точно. У нас круг очень тесный. Со всего мира специалистов, штук тридцать, наберется. Я именно науку имею ввиду. Практикующих нейрохирургов – море, а вот тех, кто научными исследованиями занимается – мало. Думаю Аркаша в какой-то секретной лаборатории окопался. Поэтому о нем больше не слышно ничего. Бросить науку не мог – гарантирую.

- А на фото ему сколько лет?

- Около 35-ти… плюс – минус…

- Ясно… А, Анастасия? Тоже в секретной лаборатории, заграничной?

- Может быть, а может и нет. Научных открытий и важных статей под ее именем не выходило. На конференциях международных я ее не видел. Может в медицину практиковать ушла, за золотым рубликом. Сидит сейчас где-нибудь в Альпийском шале, потягивает глинтвейн и наслаждается благами цивилизации…

Я лихорадочно наглаживала Антидепрессанта и пыталась унять скачущие мысли. Лихо история закручивается. Животина от счастья пускала сопли, повизгивала и облизывала мои колени.

- Максим Андреевич, я про гвоздь… Ну, тридцать лет назад с антенной не заладилось. А сейчас? С учетом нано-технологий? Возможен научный прорыв в этой области?

- А ты, Саша, смышленая… Возможен. Я тебе больше скажу, и исследования в этой области активно проходят. Только результатами никто не делится.

- Ну, тогда давайте вместе сказку сочинять. Жил был Иван-дурак. Пошел к бабе-яге ума просить. А она ему и говорит: «Тюнинг тебе нужен. Без тюнинга никак!». А где же этот тюнинг искать? Так у Кощея, простите, в ларце. Пошел Иван-дурак к Кощею за тюнингом…

- Кощей глянул на дурака и говорит: «Жди здесь», - подхватил Максим Андреевич нить повествования. – Кощей отсутствовал пару минут. вернулся с зонтом и пистолетом. «Держи свой тюнинг»: - Кощей вручил дураку зонт и выстрелил в голову.

- Иван-дурак упал и потерял сознание. Очнулся – в руках зонт и голова болит. Открыл зонт и пошел домой. Да пока шел с каждым шагом все умнее и умнее становился.

- Как-то так… - развел руками профессор.

- Нано-пистолет, нано-пули и… Конечно! – подскочила я. – Крыша! Автомобильная крыша – зонт! Мне надо срочно позвонить! Ой, нет. А можно я к вам еще приеду? Или позвоню? Сейчас, прямо срочно, бежать надо.

- Можно, - улыбнулся профессор. – И приехать и позвонить, но при одном условии – ты мне расскажешь финал сказки! – я согласно кивнула. - Ищи, Саша, устройство типа пистолета или модифицированного шприца с пулями-стержнями тоньше человеческого волоса. Это и будет наш гвоздь.

Я выскочила на улицу и понеслась к автомобильной дороге, попутно названивая Олегу.

- Цитков! – ответил Олег.

- Ты где? Духовенство нашли? У меня новостей куча! Куда подъехать? – тараторила я.

- Давай на Петровку, у меня тоже новостей куча.

Через час я влетела в кабинет Циткова на сверхзвуковой скорости.

- Ты первый! – вместо «Здравствуйте», заявила я. Весь отдел Циткова изумленно вылупился на меня. Олег пожал плечами и спорить не стал.

- Как скажешь, - начал Цитков. – Новость первая… Поп, мулла и йог покончили с собой…

- Что!? – меня сорвало со стула. – Не может быть! Это невозможно, потому что просто невозможно. Никак! Ни по этическим, ни по религиозным, ни по каким другим нормам! – я металась по кабинету.

- Сядь. Мы сейчас проверяем все следственные действия по этим самоубийствам. И да, тоже склоняемся к выводу, что это невозможно, а значит их убили. Машины мы конфисковали и сейчас спецы разбирают их на винтики и шпунтики. И, нет, пока ничего не нашли.

- Я могу сказать, где именно искать!

- Где? – одними глазами спросил Олег и не дожидаясь моего ответа уже набирал номер спецов.

- Крыша кузова. Все что над головой водителя.

- Слышал? – в трубку телефона произнес Олег. – Работайте.

- А что с раввином?

- Это новость вторая. Геленвагенов за раввинами не числится ни в Москве, ни в округе. Работаем по всем синагогам, выясняем – кто и на чем передвигается. Подняли все происшествия, которые хоть как-то соприкасались с синагогами, раввинами, Торой и даже с Менорой. Вот бы все граждане были такими законопослушными.

- Мог и не сказать, что раввин. Надо все характерные фамилии в происшествиях перешерстить. Ну не может быть, чтобы нигде не засветился.

- Хорошо, что у тебя?

- А у меня… - я сделала театральную паузу. – А у нас сегодня кошка родила вчера котят… Примерно тридцать лет назад группа молодых ученый в составе трех человек проводила опыты с мозгом на гольном энтузиазме. В группу входили – Тырлов Максим Андреевич, ныне профессор – нейрофизиолог, Соколовский Аркадий Яковлевич – молодой ученый и Анастасия Стенная, тоже молодой ученый. Об этих экспериментах узнали в КГБ и самодеятельность прикрыли.

Аркадий Соколовский прибился к силовикам и исчез с научного поля. Анастасия Стенная через пару лет уехала за границу и окопалась в Европах. А Тырлов продолжил открытую научную деятельность и, на данный момент является всемирно известным ученым.

Два года назад, Соколовский Аркадий Яковлевич, на тот момент директор НИИ «Заборостроения», вместе со своей женой и дочерью погибает в автокатастрофе под Питером. Спустя, чуть больше года, в моем доме появляется семья Проновых – Бубновых. Теща, зять, дочь и двое маленьких внуков. Несколько недель назад, теща – Мария Антоновна, таинственным образом умирает, в этот же день воскресает. Выясняется следующее, целую неделю вместо Проновых – Бубновых в квартире жили Лже-Пронова, которая неожиданно скончалась и Лже-Бубнов, который таинственным образом исчез.

Всю неделю в квартире искали нечто очень важное и очень небольшое. Мария Антоновна вернулась с дачи как раз в тот самый день, в который лже-Мария Антоновна двинула кони. На дачу, Пронова ездила на электричке, не смотря на наличие автомобиля в семье. Станция находится в пяти минутах езды от нашего дома.

Так как такое событие мимо моего носа пройти никак не могло, то я по уши влезла в это соседское дело. И тут, неожиданно, мне предложили сделку наши конторские друзья. Я не лезу к Проновым-Бубновым, а в качестве компенсации мне дают на растерзание Циткова с его говноманьяком. Предложение, от которого невозможно отказаться.

Спустя пару дней, я по говноманьячным делам отправляюсь за город. На этой же станции сажусь в электричку и уезжаю в поисках пионеров. Возвращаюсь на ту же станцию и случайно знакомлюсь с пенсионером – бомбилой Шур Шурычем. Приятный пожилой мужчина готов возить меня по всяким разным моим делам и даже оставляет свой телефон для связи. Я, естественно, пользуюсь его услугами и мчу на нем в автосервис, разматывать говноисторию.

Все прекрасно разматывается и клубок приводит меня к профессору Тырлову, который мне рассказывает про историю с Соколовским и Стенной. Я прошу фотографию гоп-компании и… со снимка на меня смотрит тридцатипятилетний Шур Шурыч!

- Ешки матрешки, - подал голос один из коллег Циткова.

- И это еще не все. За час до знакомства с Цитковым я попадаю в обезьянник. Не важно по какой причине, - я сразу пресекла поток стеба, рвущегося из парней. – Так вот, в обезьяннике была дивная компания – ночная бабочка с подбитым глазом и женщина бомж с ярко синими глазами. И знаете где я видела эту женщину? На фото с Соколовским и Тырловым! Эта женщина - бомж Анастасия Стенная!

Глава 32

В кабинете Циткова повисла пауза.

- Дерьмо! – первым подал голос Олег. – Александра, закрой уши, мне надо пар выпустить.

Я покорно прикрыла свои локаторы ладонями. Все, что вещал Олег в нецензурной форме, проносилось и у меня в голове. На бешенной скорости я залетела в ситуацию – социальный Цугцванг, когда любое мое действие приведет к конфликту. Если я не расскажу Драгунскому про ШурШурыча и Стенную – это будет квалифицировано, как предательство. Если расскажу – предательство будет по отношению к Циткову. Да чтоб вас всех разорвало!

- Саша! – Цитков дернул меня за руку.

- А, ты все? Выговорился?

- Что делать будем?

- Сажать в тюрьму…

- Это понятно. Я имею в виду тебя, Саша! Ты сейчас между двух баранов на мосту.

- Сажать в тюрьму… - задумчиво произнесла я.

- Я понял! – подскочил коллега Циткова. – Александра Кирилловна, вы арестованы, отдайте пожалуйста телефон. Я улыбнулась и протянула свою сумку со всем содержимым.

- У вас максимум сутки! – я театрально вытянула руки для наручников. – Причину придумывайте сами.

Петровка - большая деревня! Стоило мне сделать пару шагов по коридору в наручниках и в сопровождении грозного Циткова, как я физически ощутила шевеления во всем здании. Где-то, глубоко внутри, я чувствовала, как хватаются за телефон сотрудники главка, как удивленно вскидываются брови. Как секретарь с докладом бежит к генералу. Как генерал встает с кресла и грозно произносит: «какого черта!?». Поэтому я совершенно не удивилась, когда на подходе к следственному изолятору, Циткова тормознул товарищ в погонах и попросил срочно «на ковер».

Цитков передал меня заведующему локальной тюрьмой, я не знаю, как эта должность правильно называется, вместе с устными инструкциями - определить задержанную в ВИП камеру - сингл, выполнять все ее просьбы, кроме связи с окружающим миром, сдувать с нее пылинки и, за все это, заведующий отвечает головой и погонами. Заведующий ошарашенно переспросил, - точно все просьбы? Олег согласно кивнул и добавил, - кормить по протоколу Люкс, все что попросит! А затем отчалил на «ковер» объясняться с начальством.

В камеру я заходила в приподнятом настроении. Пока силовые структуры меряются бубенцами, а я нахожусь ровно по середине, и, серединой этой себя и чувствую, так хоть развлекусь.

Открылось окошечко в двери и заведующий спросил:

- Как к вам обращаться? Вам что-нибудь нужно?

- О луноликая! О солнцеподобная! Подойдет.

- Вы издеваетесь?

- Нет. Отвечаю на первый ваш вопрос.

- Боюсь даже предположить ответ на второй.

- Мне нужно – бумага, желательно класса А, формат А-4. Думаю пачки будет достаточно. Ручка шариковая, нет, перьевая и фиолетовые чернила. Да, бумага должна быть шершавая, не глянцевая! Это важно! Поехали дальше, пепельница, полотенце, электрический чайник, кофе, чашка с блюдцем, фарфоровые. С меню, я определюсь позже.

- Слышь, луноликая! – заржал заведующий. – А золотой унитаз тебе в камеру не поставить?

- Было бы не плохо, - не дрогнула я. – А, вот еще, туалетная бумага трехслойная с ароматом лаванды, мыло Дав, зубная паста и зубная щетка. И тапочки! Мягкие комнатные тапочки! Размер 39.

- Охренеть! – окошечко истерично захлопнулось.

Я прильнула ухом к двери. Заведующий оказался крепким духом с отличным уровнем сообразительности.

- Семен, у нас тут, хрен знает что подсело. Но что-то очень важное. Слушай сюда. Идешь в секретариат к Алене, берешь кофе и чашку с блюдцем, у нее есть красивые для гостей. Потом берешь Алену за шкирку и дуешь с ней в супермаркет… – далее заведующий невидимому Семену выдал весь список моих требований, ни разу не ошибившись. Вот это память! – Если тапки не найдешь, на обратном пути заруливаешь в архив к Елене Борисовне, у нее точно есть и размер подходящий. Шоколадку не забудь ей купить! Деньги возьмешь из нашей кассы и запишешь на Циткова. Бегом!

Не успела я придумать следующий список «очень необходимых» мне вещей, как лязгнул замок и дверь в камеру распахнулась. Заведующий «зоны отдыха» в одной руке держал электрический чайник, в другой – пепельницу.

- Ну, привет, луноликая! – улыбнулся заведующий. – Может тебе скатерть организовать?

Я уныло посмотрела на деревянный стол в стиле «шеби-шик» - потерто и облезло.

- Не, тут все гармонично. Я уже вписалась в атмосферу.

- Покурим? – заведующий поставил на стол пепельницу и сел на стул. В камере был стул, стол и нары – все в единичном экземпляре. Я кивнула и уселась на деревянную скамейку нар. Постельных принадлежностей не было.

- Чем же ты, Александра, Циткову не угодила? – прищурился заведующий, выпуская струйку дыма.

- Гражданин начальник, - вспомнила я правила поведения в местах длительного исправительного отдыха. – Вы с этими вопросами к Циткову и обращайтесь.

- На долго к нам?

- Думаю, экспресс туром. А там, как пойдет.

- Есть хочешь?

- Хочешь, - развлекаться с заведующим мне расхотелось. Мужик, он был, хороший, понимающий. Во всяком случае, ко мне отнесся с душевной теплотой и заботой. – Вы меня простите, пожалуйста, за капризы. Это я от безысходности вредничала.

- Бывает… так, и чем тебя кормить?

- А что есть в столовой, тем и кормите.

- Вот это разговор! Может тебе телек сюда поставить? А то скучно так. Нет?

- Мне с телевизором скучно, а без него – в самый раз! Как только бумага и ручка приедут, вы меня ни видеть, ни слышать не будете.

По гулкому коридору раздались уверенные шаги и чье-то робкое: «Здравия желаю! Товарищ генерал». Заведующий подорвался по стойке смирно. В дверном проеме обозначился пожилой генерал округлой наружности. Заведующий поздоровался по всей форме, а я от неожиданности ляпнула: «Здравия желаю гражданин генерал!»

- Зинченко! Выйди и дверь закрой! Нам поговорить надо, - генерал был суров, и даже вроде хмурился, но чувствовалась в нем какая-то отеческая забота. И не только по отношению ко мне, но и по отношению к Зинченко, который кивнул и мгновенно испарился из камеры.

- Добрый день, Александра Кирилловна. Меня зовут Сергей Витальевич Романов. Олег доложился по вашему вопросу… - Сергей Витальевич присел на освободившийся стул и внимательно меня разглядывал. – Я…, косвенно, являюсь виновником создавшейся ситуации. Очень косвенно! ... Знал бы где упадешь, соломки бы подстелил… Это меня просили коллеги из ФСБ пристегнуть вас к Циткову по серийному делу.

- Сергей Витальевич, если честно, то я тут тоже отличилась…

- Безусловно! Но это уже не важно. Итак, Александра Кирилловна. По известным вам причинам, мы ограничим вас от внешнего мира на неопределенный срок. Драгунскому Олег позвонил и сказал, чтобы не переживал, вы у нас под присмотром для вашей же безопасности. Кстати, почему он не удивился? – я только хмыкнула в ответ. Красиво почти (не)соврали, что тут скажешь. – Со своей стороны, мы постараемся обеспечить вам максимальный комфорт в вынужденной изоляции. Зинченко будет проинструктирован.

- Уже.

- Хорошо. есть ко мне какие-нибудь просьбы? В пределах разумного, разумеется.

- Есть! Я хочу оставаться в расследовании, пусть и без связи с внешним миром. Имею право, вы не находите? Я хочу присутствовать при допросе Соколовского – Шур Шурыча. Я хочу знать всю информацию по обследованию машин и подробности самоубийств попа, йога и муллы. Я хочу знать подробности эпизода в моем участке с задержанием ночной бабочки и Стенной. В общем, я не хочу вылететь из обоймы на финишной прямой, только потому, что живу с ФСБ-шником. Тем более, фактически, житие мое прервано уютным анти-лофтом МВД.

- Мало? – генерал обвел взглядом камеру.

- Мало! – я, со всем, скучкованным внутри себя мужеством, смотрела прямо в глаза Сергею Витальевичу.

- Вы, Александра, невозможная аномалия! – Романов поднялся со стула. – Сочувствую Драгунскому! Вы в обойме - я распоряжусь.

- Я полезная аномалия! Я вам дело раскрыла!

- Куда ж мы без вас. Лубянка умылась, теперь наша очередь? Кто следующий? Администрация президента? МИД?

К вечеру у меня было все – и папки с документами, и весь список моих хотелок, и даже новенькое постельное белье. Только я устроилась за изучением протоколов по самоубийствам, как Зинченко сообщил: «Соколовского привезли. Цитков тебя ждет».

Глава 33

Соколовский - Шур Шурыч сидел в комнате для допросов и молчал. Цитков задавал вопросы, меняя диапазон тактик – стартовал от доверительной беседы и закончил откровенным прессингом. Результат – полное зеро. Шур Шурыч спокойно смотрел в стену и молчал. Меня в допросную не пускали. Я уже два часа наблюдала за бесполезностью происходящего через смотровое стекло.

- Кремень, твою мать! – Цитков вошел в смотровую комнату злой, как черт и уставился на меня. – Есть мысли?

- Есть! – с самым преданным взглядом я взглянула в глаза Олега. - Пусти меня к нему. Хуже ведь не будет?

- А… - махнул рукой Цитков. – Иди!

Я рванула с места, как ракета, пока Олег не передумал.

- Игла в яйце, яйцо в ларце, зайцу не повезло! – с порога произнесла я и широко улыбнулась. Шур Шурыч мгновенно повернулся в мою сторону с удивлением на лице. – Ага, есть у нас общие знакомые! Здравствуйте, Шур Шурыч или Аркадий Яковлевич?

- Здравствуйте, Саша… Да как хотите, хоть горшком, только в печь не ставьте.

- Не буду. Я вам сказку расскажу или не сказку, а быль. А вы меня подправите, если где ошибусь, договорились?

- Давайте попробуем…

- Жил да был добрый волшебник. Жил он в секретном замке и волшебство свое творил исключительно во благо. У волшебника были ученики и еще начальство, не совсем волшебное, но весьма влиятельное. Начальство ставило задачи, например, наволшебить память человеческую. Что бы работала безотказно и ничего не забывала.

Волшебник трудился не покладая рук. Год, два, три…, десять. И, свершилось чудо! Придумал волшебник устройство, которое эту память стимулирует. Наколдовал нано-технологию и решил провести эксперимент. Договорился с подмастерьем, давай, мол, из тебя суперчеловека сделаем. Станешь умным преумным. Подмастерье согласился и подставил свою голову под волшебство.

Что-то пошло не так. Подмастерье резко поумнел, и так же резко озверел. Пока все правильно?

- Нет.

- Где ошиблась?

- Спятил подмастерье. Сошел с ума.

- Расколдовать?

- Нет.

- Почему?

- Процесс обратной силы не имеет.

- Теперь понятно. Продолжим. Начальство волшебника проект «поумнения» свернуло, засекретило, устройство изъяло и волшебника загрузило другими задачами. Так?

- Почти. Частично, устройство осталось у волшебника.

- Проходит какое-то время, волшебник живет своей жизнью, работает в секретном замке, досуг проводит с семьей. Выдает дочь замуж, появляются внуки. И тут, неожиданно, всплывает история с «поумнением». Старая знакомая ведьма нарисовалась?

- Дальше…

- Значит ведьма. Ведьма на метле из-за морей прилетела и давай волшебника искушать благами заморскими, да золотыми сундуками. Волшебник на уговоры не поддался и ведьму прогнал. Но в память о былой дружбе, начальству докладывать не стал. А зря.

- Не зря! Дальше…

- О как! Это меняет сюжет в корне! – я на пару минут остановилась, чтобы обдумать дальнейшее развитие событий. Такого поворота я не предполагала. Куратор НИИ в деле? Вот почему так необходимо было исчезнуть! Соколовскому некому было доверять! – Итак, волшебник понимает, что начальство его предало. Рано или поздно, устройство будет передано в руки ведьмы и та часть, которая хранится у волшебника – тоже. Первым делом, волшебник отправляет в секретное место зятя с внуками.

Далее, тут мне ваша помощь нужна, Шур Шурыч, потому что я понятия не имею, как волшебник и его семья воскресли и каким образом вместо них погибли другие люди. Не верю я, что добрый волшебник, пустил в расход трех, ни в чем не повинных людей ради спасения себя и своей семьи.

- Это была трагическая случайность. Вернее, не случайность, а убийство, но с ошибкой. Мать и дочь Проновы работали у нас дома горничной и кухаркой, а Шур Шурыч – водителем. Когда у меня пропала часть устройства, я понял, что предательство на самом высоком уровне и надо было срочно спасать человечество от опасного открытия, себя и свою семью от неминуемой гибели.

Мы разработали хитроумный план. Проновы с Шур Шурычем по нашим документам улетают в Новосибирск, а мы по их документам уезжаем в Рыбинск. В Новосибирске они снимают гостиницу на неделю и в этот же день уезжают на автобусе в Томск уже по другим документам. А из Томска улетают в Москву, а из Москвы на поезде в Рыбинск. Там мы и должны были встретится и обменяться личностями. Мы вернули бы им Проновых и Шур Шурыча, а они нам вторые имена.

Я вроде даже одежду предусмотрел, но не учел, что они просто не доедут до аэропорта. Не думал я что вот так легко можно убить. Думал, что следить будут, хотел запутать на время. А оно вот как вышло.

Ну а потом уже ориентировались по ситуации. Андрей вернулся в Питер, внуков оставил у своей матери. Опознал нас как Соколовских. Там опознавать было очень сложно, документы наши, лица и тела сильно покалечены… Андрей нас похоронил. Подождал полгода, пока в наследство вступит, затем продал всю недвижимость и переехал в Москву. Всем знакомым объяснил, что не может после трагедии жить в Питере.

Мы все это время были в Рыбинске. Там тоже продали Проновскую квартиру, благо Проновы родственников не имели и давно в родном городе не жили. А с недвижимостью Шур Шурыча вообще проблем не было, у него комната в комуналке была. Ее по доверенности соседи и купили без единого вопроса, так им хотелось всей квартирой владеть. Вот так мы и стали жить в Москве под другими именами. Андрею пришлось снова женится Свете, только уже под другим именем, а Свете усыновить собственных детей.

- А что искали у вас? И кто?

- А этот вопрос, Саша, останется без ответа…

- А если в сказочной форме?

- Попробуй…

- Ларец с иглами? Я так понимаю, пистолет-шприц и чертежи волнового влияния уплыли в руки ведьмы, а вот капсулы для шприца вы хорошенько припрятали. И что-то мне подсказывает – капсула с иглами самое основное в этом комплексе. Сколько в пистолете-шприце было? Четыре иглы? И у вас еще целая обойма, если можно так выразится. То есть продолжать эксперимент без игл невозможно? Вот что искали!

- Ну, пусть в твоей сказке будут иглы, - улыбнулся Шур Шурыч.

- Вам нужен хороший адвокат, Шур Шурыч. Он у вас есть?

- Нет, к сожалению…

- Это мы исправим!

- Поздно уже, устал я.

Я попрощалась с Шур Шурычем и вышла. В коридоре стоял Цитков.

- Ну! Ты! Ну! Слов нет! Молодца! – Олег тряс меня за плечи и первый раз по-человечески эмоционально радовался.

Глава 34

- Олег, у меня в сумке, в кошельке визитка адвоката. Надо с ним связаться, -Эммануил Львович, фамилию не помню.

- Свяжемся! Получкина, пришли отчеты по машинам духовенства. Нашли странную электрику вне базовой комплектации и отдельные фрагменты непонятно чего на внутренней части крыши кузова. Нам это что-то дает?

- Ничего. Да это и не важно. Нам надо срочно раввина найти, пока он тоже на себя руки не наложил.

- Ты думаешь они реально самоубились?

- Если спятили, то да. И крепость духа не спасла и сила веры. Ты понимаешь, одномоментно переварить такой объём информации, которая хранится в голове… и остаться в здравом уме… мне кажется это невозможно. Забывание – функция самосохранения кукухи. Одно дело, когда порционно, пошагово – зашло, утряслось, улеглось. А тут – лавиной, все и сразу. Все нейронные цепочки махом активизировались и память на все события твоей жизни, а в жизни много чего, что вспоминать не хочется. А оно все лезет и лезет в твою голову – с картинками красочными, как будто вчера все было.

Представь, если еще и память всех поколений проснулась – получилось, как у Высоцкого: «все мозги разбил на части, все извилины заплел и Канатчиковы власти колють нам второй укол!». Хотя это действительно безумно интересно! Вспомнить все…

- Все равно не понимаю, как это сойти с ума от знаний. Круто-то же все помнить.

- Ага, если все последовательно помнить. Мозг у нас работает следующим образом – через органы чувств информация попадает в таламус – он сортирует все на важно и не важно. Все что важно, отправляет на логическую обработку дальше – вверх, так сказать. Ну допустим ты идешь по улице и разговариваешь по телефону. Помимо самого разговора, в твои уши залетает гул улицы, чей-то крик, автомобильные сигналы и еще масса сопутствующей информации, которая на уровне таламуса отсеивается. Но не исчезает! А просто записывается в дальние углы памяти.

Что делает гипноз? Активизирует эти дальние углы и человек вспоминает все детали, на которые «не обратил внимания». А теперь представь, что одномоментно все эти детали всех событий заиграли в твоей голове, целую какофонию! То есть, пока скорость обработки информации по силам твоего духа, ты вроде и крут. А как только количество информации превысит скорость обработки – мозг закоротит. И весь поток будет разбросан по всему мозгу в хаотичном порядке.

- Прям закоротит?

- В прямом смысле слова. На уровне импульсов и электрических сигналов. И тогда мясо, а вместе с ним и аналитические способности мозга поломаются. Вот так и проходит процесс съезжания кукухи от переизбытка активной информации.

- И поэтому выбирали участников эксперимента из духовенства?

- И по этому тоже. Есть еще один нюанс – сила сдерживания – или милосердие. Тут тоже надо особый менталитет иметь, коим «в теории» должны обладать духовные лидеры. Смиренно принимать невежество паствы, а не лупить правду-матку с воплем: «Банзай! Идиоты вы все!»

- Слушай, я всегда думал, что духовенство спасением души занимается.

- От чего ее спасать-то? Она ж божественная - вечная. Нет. Духовенство укреплением духа занимается. Ну, во всяком случае, должно.

- А в чем разница – дух и душа?

- Дух – сила, душа – суть.

- Э воно как… Ладно, оставим теософский дискусс. Пойдем поедим, и я тебе расскажу, что произошло в день нашего знакомства.

Двери столовой захлопнулись перед нашим носом. Все жалобы о голоде и нелегком труде были проигнорированы. Варвара Семеновна – классический представитель общепита вне времени и пространства, прошипела из-за закрытых дверей какие-то невразумительные проклятия, удалилась, затем вернулась, приоткрыла дверь и протянула пластиковый лоток с тремя котлетами и нарезанным хлебом.

- Завтра тару вернуть и рассчитаться! – рявкнула женщина. Дверь снова захлопнулась, и мы поняли, что это уже окончательно.

- Пошли ко мне в кабинет, там хоть чай горячий есть, - Цитков нежно обхватил руками лоток с котлетами.

После того, как чай был заварен и справедливо разделены котлеты, Циткову – две, мне – одну, Олег начал повествование.

- Дело было так. Люся, ночная бабочка, стояла на обочине в поиске работы по профилю. Рядом с ней остановился геленваген. Из машины вылез молодой человек в бейсболке и спросил: «Вы проститутка?» Люся согласно кивнула и краем глаза заметила, что в метрах пятидесяти остановилась еще одна машина. Далее, молодой человек схватил Люсю за плечи и начал взбалтывать ее внутренности, сопровождая сие действо гневным спичем о женском начале, о божественной природе и еще много чего непонятного ей говорил. Люся не на шутку перепугалась и начала отбиваться от психа всеми возможными способами, получив в ответ фонарь под глаз. Псих пытался запихнуть Люсю в машину, но тут, неожиданно появилась тетка-бомж и в прямом смысле, вырвала Люсю из лап психа. В момент происходящих событий, мимо проезжал экипаж ППС, увидел потасовку и принял всех участников.

Теперь об участниках. Ну, с Люсей все понятно. Тетка-бомж назвалась Машей и больше ничего из нее не выдавили. Местным операм возится с ней не хотелось, да и по показаниям свидетеля, тетка ничего плохого не делала. Ей предложили отправиться в центр помощи бездомным, она отказалась и просто ушла. Но! Пальчики ее откатали, на всякий случай.

А вот владелец геленвагена, персонаж интересный – Марк Абрамов, двадцати пяти лет отроду, сын раввина, но сам духовного сана не имеет.

- Ага, значит не так уж сильно мы ошиблись. Значит раввиненка в оборот взяли. Что ж, это даже круче, для эксперимента.

- Почему?

- Потому что он с рождения рос в религиозной семье. У него крепость духа прокачивалась с молоком матери. И духовность не приобретенная, а, можно сказать, врожденная. Это я сейчас очень сильно утрировано, ну, ты понял. И что дальше?

- А дальше, наш раввиненок вынес мозг всем операм, которые уже готовы были вызывать психичку, но передумали. Люся претензий не предъявляла, тетка-бомж тоже, а возится с этим философским говном никто не хотел. Всех отпустили с миром. Позвонили папе – раввину и сдали (или продали, история умалчивает) чадо в отцовские руки, нехай сам со своим психом разбирается.

- И вы, конечно, уже навострили лыжи к раввину?

- Конечно!

- А мне, значит сидеть в тюрьме?

- А тебе сидеть в тюрьме… Получкина, а ты не в курсе? У иудеев есть обряд экзорцизма?

- Понятия не имею.

- Я тут подумал, что папа-то не в курсе, что у сына в башке инородное тело нейроны щекочет. Может подумать, что бесы вселились или, как у них там они называются…

- Шедим, но это не важно. Важно, куда дели раввиненка и кто первый до него доберется!

Глава 35

Я отправилась спать в свой номер «Люкс», а Цитков устроился в своем кабинете. Времени на катания домой у него просто не было. В сон я провалилась, как младенец.

Утро наступило стремительно. Не успела я насладится своим кофе, как дверь камеры бесцеремонно распахнулась и на пороге я увидела Зинченко с весьма растерянным видом.

- Луноликая! Бегом на ковер!

- «О» забыл.

- О! Едрена Матрена! У нас тут Армагеддон местного характера! Паны дерутся у холопов чубы стоят! Велено тебя привести в любом виде и состоянии.

- Никак Лубянка в гости пожаловала?

- Бегом! Там все узнаешь.

Пока мы поднимались к небожителям из своего подземелья, мои извилины сплетали предположения. То, что ФСБ пронюхает, на кого мы вышли и что раскручиваем, сомнений не было изначально. Вопрос, почему так быстро? Либо кто-то из местных слил. Либо… не уж-то Цитков пересекся с ними у раввина? А как узнали про раввина? Либо духовенство под колпаком, либо они подобрались к нему с другого конца. С какого? Со стороны Стенной. По-другому никак. А это значит…, значит, что одной головной болью меньше. Стенная уже в мягких лапках ФСБ и поет песни.

Перед массивными дверями Зинченко замялся, затем рванул створку двери на себя и втолкнул меня внутрь.

- Получкина доставлена! – отрапортовал Зинченко и быстро вышел. Я обвела взглядом гоп-компанию – хмурый Сергей Витальевич, еще более мрачный Цитков, суровый Иван Федорович и еще один, неизвестный мне товарищ, по-видимому, таинственный Иван Иваныч.

- Господа офицеры, мое почтение, - я картинно вытянулась по струнке смирно и слегка кивнула головой.

- Сядь, чудовище! – устало произнес Иван Федорович. Я села на стул в самом торце стола, подальше от грозных дяденек.

- Ну, ты бы еще в приемной села. Ближе! – скривился Сергей Витальевич.

- Ближееее бандерлооооогииии – прошипела я, вспомнив удава Каа из Маугли. Мужчины улыбнулись, а я пересела. Обстановка немного разрядилась.

- Вы уверенны, что это хорошая идея? – подал голос Иван Иваныч и с сомнением посмотрел на меня.

- Из двух зол, мы выбрали меньшее… - ответил Иван Федорович, а Цитков многозначительно хмыкнул.

- Я заинтригована! Рассказывайте уже!

- Саша… - начал Иван Федорович после многозначительного кивка Сергея Витальевича. – В целом, историю ты уже знаешь. Но, начну с самого начала, чтобы прояснить некие детали.

Итак, два года назад в НИИ Санкт-Петербурга пропадает часть научной разработки, связанной с исследованиями работы головного мозга. После пропажи, погибает директор НИИ и вся его семья. Это НИИ находится под кураторством ФСБ и вся его деятельность строго засекречена. Сам куратор отчитывается непосредственно на Лубянку. Куратор о пропаже не доложил, чем вызвал к себе настойчивое внимание. В следствии внутреннего расследования, куратору - выговор, а пропажу списали на предательство директора НИИ. Но внимание с куратора не сняли, на всякий случай.

И все вроде спокойно, никаких подозрительных действий куратор не совершает до недавнего времени. Куратор запрашивает прослушку на известную тебе семью Проновых – Бубновых. А затем и двух сотрудников – для оперативной работы под прикрытием с характерной внешностью. В объяснительной, куратор объясняет, что нашел живую и здоровую семью директора НИИ, кроме самого директора и теперь не мешало бы выяснить куда делась пропавшая часть научной разработки. Мы включаемся в игру, аккуратно обыскиваем квартиру и случается непредвиденная ситуация, о которой ты прекрасно знаешь и, благодаря идиоту – участковому, залетаешь в самую гущу событий.

Пропавшую часть наши сотрудники не находят, но подозрения с куратора не снимаются, а усиливаются. Подключают нового директора НИИ, который с научной точки зрения проводит тайную проверку всего процесса создания научной разработки и выясняет, что часть исследований изменена, а часть, очень важная, уничтожена. Данные просто испарились, именно те, без которых невозможно возобновление экспериментов в данной области.

Куратор, тем временем, тайно встречается с неким странным персонажем. Настолько тайно, что наши лучшие спецы с трудом удержали фокус внимания. Взяли под колпак персонажа и выяснили, что мужчина передвигается на машине, зарегистрированной на умершее лицо. Следом зафиксировали встречу с маргинальной особой, которую упустили из-за отсутствия свободных глаз и ног.

Несколько дней назад машину персонажа объявили в розыск. И тут мы вплотную присмотрелись, по какому вопросу претензии к парню. Вылезло ваше говноманьячное дело и у меняя задергался глаз. Ну как же тут без Получкиной-то?! Парня мы приняли, он с перепугу запел соловьем - и про говоновоз с автомехаником, и про попа, и про раввина, и про муллу с йогом. А вы каким-то чудным образом нашли Соколовского.

В общем ночка была полна открытий чудных, а сейчас - с добрым утром!

- Ну, зато теперь вместе заканчивать будем! – весело резюмировала я. – А от меня что требуется? Вы же не просто так мне все рассказали?

- Не просто так, это верно… Стенная Анастасия! Нам она нужна. А ей нужен сын раввина.

- И?

- Как ты уже знаешь, побочный эффект эксперимента – сумасшествие. И сын раввина не исключение. Заботливый папа упрятал сына в частную психиатрическую клинику, после того, как вытащил его, собственноручно, из петли. Вертеться в клинике, как слон в посудной лавке, - это значит спугнуть Стенную. Она мастер перевоплощений и очень осторожна. Может в клинику и не сама сунуться, а посредника направить или подкупить кого-то из персонала.

- Ни фига себе! – я подорвалась с места. – Это вы меня в психушку решили засадить?! – Вот Драгунский обрадуется!

- Спокойно, Саша. Если ты против…

- Я?!... Против?!... Вы издеваетесь?!... НИ ЗА ЧТО!!!... Ни за что я не откажусь от такой возможности!

- Я же говорил, - ухмыльнулся Цитков. – Ей даже придуриваться не надо. Она от природы чокнутая.

Глава 36

Перед тем, как внедрить меня на планету психов, необходимо было провести серьезную подготовку. Первый этап – легенда. Моя история была продумана очень реалистично, по всем правилам шпионажа. Я тонкая трепетная душевная организация писательского характера. Тяжело переживаю разрыв с любимым (Драгунский обыкался). Любимый мой – сотрудник силового ведомства, месяц назад, без объяснения причин, собрался и заявил о разрыве. Больше никаких разговоров и объяснений не было. Моя психика от такой несправедливости дрогнула. Сначала нервный срыв, затем депрессивное расстройство и, вишенка на торте – пристрастие к марихуане. На этом моменте мои глазки загорелись – вспомнилась бурная юность. В клинику меня отвезет мой старый и очень влиятельный приятель, который обеспокоен моим состоянием.

Этап второй – медицинский. Я сидела в кабинете и ждала психиатра, который должен меня натренировать, что бы я не завалилась на психологических тестах. Дверь открылась и на пороге появился Айболит. Довольно молодой мужчина, на вид лет тридцать пять. Высокий, худощавый с копной вьющихся темных волос и очками на длинном остром носе.

- Здравствуйте, Александра. Я психиатр и по совместительству ваш тезка, можете называть меня Шуруп – я привык.

- Я тоже, - и мы расхохотались.

- Итак, начнем. Я вам задаю вопросы, а вы с учетом своей легенды отвечаете. Отвечаете честно. Как если бы действительно пережили сердечную драму.

- Так я же здорова. И даже если бы пережила, то ограничилась бы пьянкой с подружками, новыми туфельками и разочек – истерикой с соплями и слезами. Затем закрыла бы историю финальным: «Козел!» и пошла бы жить дальше.

- Вот и отлично! Для того, чтобы вы гармонично «спятили» в глазах моего коллеги, мне нужны реальные отправные точки.

- О как! Ну, тогда поехали.

Целый день, с перерывами на поесть и покурить, Шуруп натаскивал меня на правильные ответы. И, когда я, как собака Павлова, на уровне рефлексов, их выучила и возненавидела всю психиатрию, спокойно добавил:

- А теперь Саша, поработаем с мимикой. Вы должны быть безэмоциональны. У вас апатия. Вам все по фигу. И это должно быть написано на вашем лице.

- А у меня что написано?

- Вначале – прикольно! Затем – задолбал, я все поняла. А в конце – что б ты сдох!

- Упс…

- У вас есть книга или кино, которые вызывают неимоверную скуку?

- Три.

- Книги?

- Ага.

- Какие.

- Госпожа Бовари – Флобера, Сто лет одиночества – Маркеса, Тошнота – Сартра.

- Все дочитаны?

- Нет, Маркес брошен. Как ни старалась…

- Отлично! Будем освежать в памяти! – Шуруп потыкал длинными пальцами в свой смартфон и протянул мне. На экране была первая глава «Сто лет одиночества». Я скривилась. – Читайте, Саша, вслух.

- Много лет спустя, перед самым расстрелом, полковник Аурелиано Буэндия припомнит тот далекий день, когда отец повел его поглядеть на лед… - начала я с выражением. Спустя пару страниц я почувствовала, как пропадает желание эмоционально окрашивать текст. Еще через пару страниц я просто складывала буковки в слова, с трудом соблюдая знаки препинания, но нить повествования еще удерживалась. Еще через несколько страниц я механически проговаривала текст романа, не вникая в суть сюжета. С сюжетом там… вообще сложно…, а с динамикой и подавно.

- Стоп! – остановил меня Шуруп. – Вот, то что нужно. Запомните Саша свое состояние. Держите в голове «Сто лет одиночества» и лицо само примет форму «печальный башмак», отразит ваше внутреннее: «муть мутная!» А теперь мы повторим тесты, с учетом «мути мутной» в голове...

После того, как Шуруп был удовлетворен моим лицом в комплексе с ответами, последовал инструктаж по препаратам.

- Саша, запоминай! В начале тебе будут проводить детокс-процедуры, состоящие из капельниц и уколов. Это не страшно, а даже полезно. Затем, мой коллега сделает тебе назначение из пероральных препаратов. Таблетки будут желтые и розовые круглой формы. Розовые можешь глотать. Желтые – нет! Если вдруг проглотила желтую – бегом разговаривать с унитазом! С порошками так же, как и с желтыми таблетками! Ровно три дня ты будешь ходить «печальным башмаком». На четвертый можешь подумать о госпоже Бовари. Запомнила? – я подтвердительно кивнула.

Этап третий – правдоподобный. Косяк! Шуруп принес мне довольно жирненькую папиросу с волшебной травой.

- Саша, для того чтобы анализы, которые у тебя будут брать в клинике показали наличие канабиоидов, прошу испробовать кусочек рая! В медицинских целях, так сказать. А я понаблюдаю для подстраховки.

- Меня эта штука не берет, - улыбнулась я и взяла папиросу.

- Был опыт?

- Был. – я затянулась и задержала дыхание, вспоминая правила посещения «галлюциногенных миров». Хотя попасть в них мне никогда не удавалось. Мой максимум – жуткое желание пить и есть после…, наверное, поэтому и никогда не возникало желание баловаться дурью.

- Выдыхай бобер!

Я выпустила струйку дыма с ароматом позитивчика. Улыбнулась.

- Пойду я, чайку зеленого заварю. Наслаждайся…

Я сделала еще одну затяжку. Надо же, сижу в ментовской цитадели и курю дурь. Ну кому расскажи – не поверят! Стало смешно. Представила лицо Драгунского во всех эмоциональных ипостасях. Интересно, как ему будут объяснять мое внедрение. Соврут. Точно соврут. А я что? Я врать не буду. Я потом, в красках и по ролям буду ему рассказывать. Лицо Драгунского вытянулось, брови сложились чайкой у переносицы, глаза выпучились. А может и не буду, от греха подальше. А то и правда бросит без объяснения причин. Драгунский улыбнулся и подмигнул. Не, не бросит.

Вернулся Шуруп с подносом. Помимо чая на подносе были печенюхи и бутерброды. Тоже опытный. Улыбнулась.

- Балдеешь?

- Накапливаю канабиоиды!

Шуруп размеренными движениями расставлял чашки на столе, наливал чай и медленно жевал печеньку. Обстоятельный малый. Повернулся ко мне, в руках чайная ложечка. Вертит между пальцев. Чайная ложечка накручивается на палец, как веревочка. Резиновая?

- Как ты это делаешь?

- Что?

- Ложечка. Накручиваешь ее на палец. Резиновая? Для детей? А нет, специальная – тюремная?

- Не берет, говоришь…

Глава 37

- Получкина! Ты там продержись сутки, ладно!

- А что потом?

- Потом поддержка прибудет. Мы наколдовали санитара, но он выйдет на работу только завтра в ночь.

- Кодовое слово Шуруп!

- Не! Это плохое кодовое слово. Лучше – башмак!

- Хорошо. Башмак так башмак.

Я сидела в машине очень известного товарища и получала последние наставления от Сергея Витальевича и Ивана Федоровича. Шуруп стоял позади и показывал мне сжатый кулак в знак поддержки.

- Ну, все? Мы поехали? – уточнил известный товарищ.

- С Богом! – хором ответили генералы.

- Драгунского берегите! Мне еще с ним жить! – крикнула я в окно, и мы выехали на встречу приключениям.

Психиатрическая лечебница частного характера напоминала дорогущий санаторий для избранных. Я в таких не бывала, но если бы в романе пришлось описать, то описывала бы именно такое место.

Архитектура центрального здания умеренное русское барокко в современной аранжировке. Ландшафтный дизайн приятный для глаз. Осень подкрасила меланхолией листву, но в целом очень душевно. Мы въехали через центральные кованные ворота, которые отдельно можно выделить в произведение искусства.

После непродолжительной беседы с главврачом и организационных уточнений, меня поселили в правое крыло здания для истеричных жен олигархов и психованных звезд. Вся прелесть правого крыла заключалась в свободе передвижения. То есть мою морду-башмак никто навязчиво контролировать не будет. В нашем стойле все осознанные и не буйные.

Дабы исключить мой провал, известному товарищу пришлось раскошелиться на одноместную палату. Я была не против. Подумать я люблю в тишине и гордом одиночестве. А думать придется много.

Для начала разберемся с бытовыми моментами. Шуруп собрал мне целый саквояж «на свое усмотрение». Опыта пребывания в таких местах у меня не было и что мне здесь может понадобиться, я понятия не имела. Старательно удерживая в голове «Аурелиано Буэндия», чтобы не улыбнуться в ответ на заботливый щебет медсестры, я села на кровать, открыла саквояж и тупо в него уставилась. Из нутра на меня смотрела потертая обложка «Сто лет одиночества», а чтоб тебя!

- Александра, все будет хорошо! – нежно погладила меня по плечу медсестра с бейджиком Наталья. – Вам помочь разложить вещи?

- Нет, - буркнула я.

- Хорошо. вы же знаете правила? Никаких телефонов, планшетов и других устройств для связи. Это для вашего же блага, - Наталья протянула руку и указала на торчащий из моего кармана смартфон. Ну, этот трюк придумал Шуруп. Отдать огромный смартфон, чтобы оставить маленький кнопочный телефончик для экстренной связи. Чем проще телефон, тем дольше держит заряд. А заряжать телефон здесь тупо негде. Все шнуры от телевизора, холодильника, музыкального центра и даже электрического чайника замурованы прямо в стены.

Я безропотно отдала телефон и отрицательно помотала головой на вопрос: «что-нибудь еще есть?». Наталья удалилась.

Шуруп, так же предупредил, что в камере, то есть палате, могут быть скрытые камеры видеонаблюдения, поэтому морду лица не снимать даже в полном одиночестве. Главное теперь определить где они расположены и угол обзора. Не думаю, что их несколько – одной вполне достаточно. Максимально удобно – угол. Что бы захватить вход в санузел и входную дверь, угол – дальний левый. Там у нас офигительная флора – от пола до потолка затейливая стойка для цветов и, соответственно, комнатные растения разного калибра. Отлично для маскировки и обзора. Значит, если повернуться спиной к флоре, то камера будет фиксировать только тыл, а что происходит на фронте можно только догадываться. Вот и чудно! Так, муть мутная, сто лет одиночества и печальный башмак, ишь обрадовалась.

Я меланхолично подошла к окну и лбом уперлась в стекло. Из моей палаты открывался вид на парк для прогулок. Он был чудесный. Приехать бы сюда и книги писать. Прогулочные дорожки, выложенные брусчаткой, витиевато изгибались между лужайками, островками с кустарником и уплывали в рощицу. Сквозь поредевшую листву просматривался пруд. Хорошо, что камера не видит блаженства на моем лице.

- Вам нравится вид из окна? – услышала я за своей спиной голос главврача. Ого! Без стука. Надо быть готовой. Замок на двери только с внешней стороны, это я поняла сразу, но вот то, что без стука будут вваливаться в мою жизнь, факт неприятный.

- Угу, - буркнула я и даже не повернулась. Мне же все анатомически индифферентно, как говорил Кощей бессмертный.

- Александра, если вы не против, Наталья сейчас возьмет у вас кровь и мочу на анализы, а затем предлагаю вам пообедать.

- Угу, - снова буркнула я, не отлипая от стекла. Есть хотелось до умопомрачения. Сто лет одиночества, вашу мамашу!

Наталья заботливо усадила меня на кровать, точными движениями взяла кровь и с милой улыбкой протянула емкость для «канабиоидов».

Сопровождала меня к трапезе другая медсестра – Татьяна, клон Натальи. Такая же милая, заботливая и искусственная. Столовая располагалась на первом этаже, почти в центре, немного заваливаясь в левое крыло. Оно и понятно, – половина правого крыла трапезничала в своих покоях. А те, кто мог ходить в столовую, находились в «стремящемся к овощному» состоянии под бдительным присмотром медперсонала.

Безопасность превыше всего, поэтому никаких ножей, вилок и всего прочего колюще-режущего. Меню соответствующее. На сегодняшний обед давали суп куриный с лапшей, бифштекс с гарниром, салат витаминный и на десерт – компот клюквенный и плюшка московская. Я захлебывалась слюнями, но продолжала медленно ковыряться в тарелке. А так хотелось спылесосить все калории одномоментно.

- Приветик! – рядом со мной уселось блондинистое нечто с улыбкой на лице. Я оторвала свой печальный башмак от тарелки и взглянула на соседку. – Новенькая, да? Меня Мила зовут, а тебя? Срыв? Дипресс? Транквилизаторы? Кокс? – Мила продолжала улыбаться и задавать вопросы, а я молча на нее смотрела, - Суицид? Шизофрения? Нет? Психоз?

- Привет, - ответила я и чуть не заржала от реакции Милы. Ее приветливая физиономия разделилась, как бы на две части. Верхняя часть – глаза, брови и лоб выражали смесь удивления и раздражения, а нижняя часть продолжала улыбаться. Есть такая веселая зверушка – квокка, у нее строение морды улыбчивое. Спит, ест, хулиганит и все с улыбочкой. Может это болезнь такая генетическая? Или, в случае Милы, невротическая?

- Тебя уже лечат? – не унималась квокка. – О! смотри, чудики на обед пришли. Здесь весело. Ты уже обустроилась? А парк видела?

Я перестала слушать квокку, потому что заметила мой объект номер один – Марка Абрамова. Только бы сто лет одиночества с морды не сползли! Марк был в сопровождении крепкого санитара и с трудом передвигал ноги. По-видимому, его умственную активность глушат сильнодействующими препаратами. Как жалко парня! Санитар усадил Марка за стол и пошел за подносом с едой. Марк не реагировал на окружающий мир, не рассматривал пациентов, не поворачивал голову. Он сидел в неподвижной позе с опущенной головой и ждал своего санитара.

Я продолжала ковыряться в тарелке и краем глаза посматривать в сторону Марка. То, что он ходячий, а не привязанный к койке в смирительной рубахе облегчает, процентов на пятьдесят, мою миссию, которая до этого момента была в категории «практически не выполнима, не, ну а вдруг». Санитар принес поднос с едой, и Марк поднял голову. Парень не выглядел идиотом. Он был уставшим – уставший взгляд, уставшие движения рук и даже пережевывание пищи выглядело уставшим.

- Привет девчонки, Милка, ты все лыбишься? – за нашим столом появилась еще одна дама – высокая, здоровая, крепкая и громкая Надя. Я, как обычно, угукнула на ее представление. - Понятно, апатия вселенского масштаба. Чего у тебя, бизнесс или мужик кукуху рванул?

Я не ответила. К нам подошла медсестра Наталья, погладила меня по плечу и обратилась к девочкам:

- Леди, Александра у нас первый день. Ей нужен покой.

- Да уж поняли, - ответила Надя, а Мила еще шире улыбнулась и кивнула.

- Александра, вы уже закончили? – я неожиданно слопала весь обед и возякала ложкой по пустой тарелке. Надо быть внимательнее! – Пойдемте, я вас провожу к Валерию Павловичу. Он хочет с вами поговорить.

Валерий Павлович – главврач, и судя по всему, будут тесты на мое психическое состояние. Шуруп! Я не подведу! Маркес! Живо на морду!

***

Беседа с Валерием Павловичем прошла, как по маслу. Шуруп отлично меня подготовил. Я даже умудрилась подглядеть в окно, как Марк со своим санитаром совершает послеобеденную прогулку по парку. Это шанс. Обычно, в таких заведениях у пациентов строгое соблюдение режима, а значит завтра мне тоже очень нужна послеобеденная прогулка.

В сопровождении медсестры с бейджиком Ольга, они только бейджиками и отличаются, я отправилась в свои покои. Саквояж был на том же месте и в том же раскрытом положении, а вот сто лет одиночества были немного сдвинуты. Надеюсь, проверку я прошла. Маленький телефон в моем носке чувствовал себя великолепно.

- Александра, через пол часа начнем медикаментозную терапию. А сейчас, вам помочь разложить вещи?

- Нет. А можно мне в душ? – за последние двое суток я ограничивалась только тюремными обтираниями и потребность помыться начала вытеснять основную задачу пребывания в этом милом аду.

- Конечно, вам что-нибудь нужно?

- Не знаю, нет, наверное, - я очень сильно надеялась, что какие-нибудь банные принадлежности Шуруп все-таки засунул в саквояж. Ну, в крайнем случае, мыло-то должно быть в санузле. Интересно, а труселя они мне положили? А бюстгалтер? Ох, как же я этот момент упустила! Только бы не синтетические кружавчики! Даже на панталоны с начесом согласна, только не кружавчики!

Я дождалась, когда Ольга уберется из моей комнаты и медленно начала распаковывать саквояж. Книга была не единственная, врезать бы Шурупу! Нашелся и Флобер, и Сартр. Я стояла спиной к флоре и очень рассчитывала, что камер в комнате больше нет, потому что ярость на моем лице скрыть было невозможно. Книги отправились на прикроватную тумбочку. Далее я вытащила мягкий вязанный кардиган пыльно мятного цвета. Ух ты! Вот это вещь! Под кардиганом обнаружился кофр с нижним бельем. Я тут же простила Шурупу все три книги! Отличные хб-слипы приятных постельных тонов и несколько бра под стать слипам. Ну, прям волшебник!

Рядом с кофром была объемная косметичка, в которой нашлись все средства гигиены, которые женщина использует ежедневно. Причем все с маркировкой «гипоаллергенно» и «для всех типов кожи». Так же в саквояже нашлись – пара футболок, спортивный костюм из мягкого серого трикотажа, пижама в смешной цветочек, несколько пар носков, тапочки без задников, блок сигарет и пачка кофе. Отчаянно захотелось курить.

Думаю, в комнате этого делать не стоит, а вот на улице, на выходе в парк – самое то! Курильщик я заядлый, так что повод - постоянно выходить из палаты, у меня имеется вполне официальный.

Я вернула Маркеса на морду и помчалась на перекур.

Глава 38

Курильщиком в этом заведении была не только я. Возле двери, ведущей в парк находилось несколько скамеек и высоких пепельниц. На одной из скамеек уже сидела парочка пациентов с дымящими сигаретами. Я пристроилась на свободной, ближе к двери.

Не успела я выкурить половину сигареты, как дверь открылась и рядом со мной образовались два санитара.

- Слышал новость? – первый обратился ко второму. Я превратилась в большое ухо.

- Ага, идиотизм. Хотя очень соответствует нашей атмосфере.

- Завтра начнут?

- Вроде да.

- Ух, грязищи будет!

- Палыч сказал, что аккуратно огородят.

- А шум?

- Придется потерпеть.

Санитары еще по разочку чертыхнулись, воткнули бычки в песочек пепельницы и ушли. Значит шум, грязь и идиотизм? Стройка! Что будут строить не так важно. Важен сам процесс, который сопровождается шатанием строителей по территории, въездом спецтранспорта и образованием сопутствующего бардака. Это надо сообщить!

«Алекс Юстасу! ...»: - начала я свое сообщение на единственный номер в записной книжке моего телефона. Я «закрылась» в санузле, замков на двери, естественно, не было, включила воду и строчила сообщение – о стройке и о Марке. Затем выключила телефон, приклеила его скотчем под нижнюю часть раковины (скотч был во втором носке, тоже идея Шурупа), и наконец-то приняла душ.

Далее день заканчивался по намеченному плану. Детокс-процедуры, ужин, перекуры и таблетки. С таблетками вышла неувязочка. Наталья принесла капсулы белого цвета. Я отнесла их в категорию «порошки», сделала вид, что выпила, полежала пару минут на кровати уставившись в стену, а потом отправилась в туалет. Смывать в унитаз было опасно, поэтому неизвестные капсулы полетели в раковину.

***

Утро наступило неожиданно. Естественно, вечером я вырубилась, как младенец на прогулке и спала, согласно моей крепкой нервной системе – «без задних ног».

- Александра, доброе утро! – услышала я сквозь сон женский голос. Сразу не сообразив, где нахожусь, и кто меня так вежливо будит, я подскочила, как ошпаренная, с воплем: «Вы кто и что происходит?», в общем, налажала по полной программе. – Замечательно! – констатировала медсестра с бейджиком «Ирина» - Удивительная динамика!

Не совсем понимая, правильно ли я делаю, но, на всякий случай, я надела сто лет одиночества и с меланхоличным «А-А» плюхнулась снова в кровать.

- Ну, ну… Не так у вас все и плохо, - улыбнулась Ирина. – Вставайте, Александра, через пол часа завтрак, а затем процедуры. Надо умыться и привести себя в порядок.

- Угу, - я неохотно встала, а Ирина деликатно вышла из комнаты.

Сколько сейчас? Семь? Восемь? Я подошла к окну и снова залипла лбом в стекло. Настроение было отличным, хотелось размяться. Рот расплылся в улыбке. Утренняя дымка окутала парк, первые солнечные лучи щекотали разноцветную листву. Красота! Черт! Как бы меня отсюда не выперли за ненадобностью! Хотя, это же бизнес. Продержат ровно столько, сколько оплачено. А оплачена вроде неделя. Ладно, прости Шуруп, пришло время госпожи Бовари.

Я взяла с тумбочки Флобера и отправилась в санузел. Может я почитать, сидя на унитазе люблю! Устроившись на троне, я открыла Флобера и включила телефон. Два новых сообщения. «Юстас Алексу. Информация принята. Про стройку выясняем. Держись!», «Юстас Алексу. Стройка подозрительная, оплачена неизвестным спонсором. Планируется строительство беседки в парке. Проверяем строителей. Установлен пункт наблюдения в километре от клиники. Ближе не можем. Постараемся внедриться в бригаду. Башмак заступает сегодня в 21.00.»

Не успела я настрочить ответ, как услышала голос медсестры. Прикрыв Флобером телефон и продолжая сидеть на унитазе, я недовольно буркнула в ответ: «я в туалете». Ирина тут же приоткрыла дверь и всунула свою голову в дверной проем. На моем лице отразилась госпожа Бовари во всех оттенках тошнотворной скуки. Цепким взглядом Ирина меня отсканировала, извинилась и вышла. Будем надеяться, что ничего подозрительного медсестра не узрела.

Атмосфера завтрака немного отличалась количеством жизненной силы. Видимо с утра, шизики и психи, еще не накачанные психотропами, пребывают в аутентичном состоянии и это состояние транслируют во вне. Я зашла в столовую с госпожой Бовари и тут же схлопотала шматок каши в эту самую Бовари. Тщедушный псих пулялся завтраком, а сопровождающий его санитар несся через весь зал к своему подопечному, расплескивая на ходу стакан с соком.

Овсянка сэр! Я взяла салфетку со стола и вытерла кашу, с трудом оставив на своем месте Бовари. Вспомнился пионерский лагерь с, примерно таким же, хулиганством. В другом конце столовой, глубоким баритоном еще один постоялец заголосил «Пароход» Утесова, да так хорошо, что мне было искренне жаль, что сопровождающий санитар заткнул его завтраком.

Квокка и Надя уже были в столовой и махнули мне рукой, приглашая за свой стол. Ну, раз у меня динамика, то можно и подружиться.

- Доброе утро… - пробубнила я и села за стол.

- О! Сегодня уже получше! – сразу среагировала Надя. – Я же говорила, здесь волшебники!

- Ага, для избранных! Я-то все еще лыблюсь! – Мила, чудным образом, снова раздвоилась на лице. Полное несчастье сверху и голливудская улыбка снизу.

- Затяжной дипресс за неделю не уйдет! – со знанием дела ответила Надя. – Саш, так чего у тебя?

- Козел у меня, - я неопределенно пожала плечами, чтобы не промазать с диагнозом.

- Аааа, - хором ответили дамы.

- А у меня улыбчивая депрессия… запущенная… - поделилась Мила.

- Я на профилактике, что б как Милка не лыбиться и как ты – не хандрить! – поддержала откровения Надя. – Я тут уже побывала на лечении в разных состояниях. Больше не хочу.

- Наполеоны есть? – не удержалась я. Мне же потом с ЛырБыр опытом обмениваться!

- Вот это по-нашему! – обрадовалась Надя. – Слушай сюда. Дрыща видишь, который кашей в тебя запулил? Это химик. Он наследник фармацевтической империи. Изобретает панацею от всех раковых опухолей. Доизобретался. Кукуха съехала окончательно и бесповоротно. Вон тот, ну ты уже поняла – поющий в терновнике, сбрендил от собственной опупительности. Трахает все что шевелится, что не шевелится – шевелит и трахает. И главное поет! Трахает и поет!

Поехали дальше. В углу, тетку видишь? Это мисс вселенная. Спятила на почве красоты. У нее ботекса и силикона больше, чем тела. А вот и бессмертный гений пожаловал! - Я обернулась и увидела Марка в сопровождении нового санитара. Значит меняются.

- Почему бессмертный гений? – спросила я.

- Суицидник. Все порывается на тот свет, а его вечно оттуда возвращают. Умный, говорят, от этого и чокнулся. Теперь почти овощ, чушь всякую несет, но забавную. Можно, ради прикола, послушать.

После трапезы бейджик «Ольга» сопроводил меня в палату на очередную дозу ширева и колес. Очень хочется надеяться, что такое количество медикаментов не отразится на моих умственных способностях. Сегодня были розовые пилюли, которые ушли сразу в желудок.

За окном послышались голоса и звуки, не характерные нашему центру душевного покоя. Ага, вот и начало идиотизма. Ну что ж, пора мне на прогулку. Я надела куртку, засунула в носок телефон и отправилась в парк.

Для начала был перекур. Затем я медленно отправилась в сторону строительной суеты. Слева от главного корпуса, хотя он был единственный, не считая парочки хозблоков, работал экскаватор и суетились несколько рабочих. Огородить еще ничего не успели, да и чего тут огораживать-то. Выкопают ямку под фундамент, зальют бетоном. Вон и бетономешалка на горизонте нарисовалась.

Я внимательно понаблюдала за рабочими – ничего подозрительного не заметила и отправилась гулять по парку, в надежде, что у Марка по плану утренняя прогулка тоже имеется. Теоретически, здесь нечего делать, кроме как - есть, глотать пилюли, спать и гулять. И не ошиблась.

На скамейке возле пруда обнаружился Марк в гордом одиночестве и закутанный в плед. Куда делся санитар? Я пристроилась рядом. Марк молча смотрел на пруд и даже не повернул голову в мою сторону.

- Привет, Марк! – поздоровалась я. Марк дернулся. Плед съехал вниз и открыл запястье, которое было пристегнуто наручником к скамейке. Ясно, чего сидеть-то с психом, можно пристегнуть и отправиться по своим делам. Куда он денется. Я прикрыла халтуру санитара пледом. Это даже к лучшему.

- Все не так! Все совсем не так. Нельзя. Нет смысла. Ничего нет! – Марк повернулся ко мне.

- Чего нет?

- Ничего. Ты не понимаешь и не должна понимать. Никто не должен понимать. Понимание – смерть. Поймешь – умрешь. Нет смысла. Все не так.

- А как?

- Очень просто. Все очень просто. Все просто так, как никто не понимает! Марк чувствует. Бар-Мицва. Поздравляют. Они не знают. Не знают, понимаешь? Не понимаешь. Марк чувствует, но не это! Не это! Не это!

- А что Марк чувствует?

- Радость. Марк чувствует радость. Нет. Не радость. Страшно. Где аба? Ты знаешь? Нееет… Ты не можешь знать… Шалош ибур… Понять – умереть.

-Тогда зачем?

- Нет! Вопрос не тот! Не так! Все не так!

- Какой вопрос правильный?

- Правильный? Нет! Ничего правильного нет и не правильного тоже.

- А что есть?

- Ничего.

- Тогда зачем жить?

- Что бы умереть…

И тут меня как током ударило. Несколько лет назад со мной приключилась очень странная история. Я была в Израиле, в городе Ришон ле Цийон. Было шаббатнее утро. Что это значит? Это значит что город абсолютно пуст. Можно триллер снимать. Ни одной машины, ни одного прохожего, вообще никого, кроме меня. А мне приспичило позавтракать, да не просто, а традиционно – по-еврейски! И я искала хоть одно работающее кафе. Ну не могут же все быть настолько религиозны!

Я бродила по городу и вышла на огромный перекресток. Дороги просматривались метров на пятьсот во все стороны – тишина и пустота! Пересекая проезжую часть на последних метрах, я услышала за спиной визг тормозов и заорала от неожиданности. Могу поклясться, что машины быть не могло, потому что, в принципе, машины с неба не падают. Но она была! Более того, из машины выскочил странный мужчина и схватил меня за руку. Я продолжала орать, а он тряс мою руку и говорил. Очень нервно и на иврите. Во всем его монологе повторялась одна фраза – Шалош ибур. Было много слов, но эти два - повторялись.

Ивритом я не владею, и естественно, что запомнила я только это. Мужик уехал так же внезапно, как и появился. А я стояла на пустой дороге, хлопала глазами и повторяла – шалош ибур. Позже, мои еврейские друзья перевели слово «шалош» - это «три». А вот «ибур» осталось загадкой. Как пошутил мой приятель: «Я вообще не ибур, что такое ибур!».

Эта история, со временем превратилась в забавный эпизод и вовсе забылась. А сейчас Марк произнес эти непонятные слова! И я снова перенеслась на пустой перекресток, снова слышу визг тормозов и снова «шалош ибур».

- Марк! Что значит – шалош ибур?

- Освободи меня… пожалуйста… - глаза Марка наполнились слезами и одна скатилась по щеке.

- Ты знаешь, как это сделать?

- Убей!

- Я не могу!

К нам на всех парах мчался санитар. Что-то было не так. Крепкий парень в санитрной амуниции подлетел к нашей скамейке и рявкнул в мою сторону:

- Что вы здесь делаете?!

- Сижу… – вяло ответила я и на всякий случай натянула госпожу Бовари на физиономию.

- Пошла вон!

Вот это было совсем неожиданно. Санитар рванул Марка со скамейки, но фокус не удался. Плед сполз вниз и открыл «фиксацию пациента» на одной точке координат. Санитар выматерился, а я сообразила, что не так. Маска! Он был единственным санитаром в медицинской маске! Еще обувь! Весь мед персонал носил светлые кроксы, а этот был в черных ботинках. Мысли завертелись каруселью. С этим бугаем я не справлюсь. Надо привлечь внимание. Санитар, своим черным ботинком лупил в деревянную рейку скамейки. Еще пара ударов и рейка сломается.

- ААААА!!!! – заорала я во все горло и отскочила от санитара, что бы в мою Бовари не прилетело. – АААА!!!! – вопила я что есть мочи и топала ногами. Санитар осмотрелся по сторонам и заметил бегущую в нашу сторону делегацию в белом, бросил на меня уничтожающий взгляд и рванул в другую сторону. Я продолжала орать, даже когда прибежали сотрудники клиники. Я вроде тоже псих, хоть и не конченный. Можно и поорать всласть.

Глава 39

Санитара в черных ботинках не нашли. Он растворился в неизвестности. Нас, психов, отправили по своим палатам. Я не сопротивлялась, в отличие от Марка, который схлопотал успокоительный укол и был отбуксирован двумя крепкими парнями.

Как только я очутилась в своей палате и бейджик «Анастасия» убедился, что со мной все в порядке и меня можно оставить, я прыжками понеслась в санузел, включила воду, позвонила связному и рассказала о происшествии.

- Принято. Инструкции будут в сообщении. Будьте осторожны, Алекс!

- Жду инструкций, Юстас! Отбой.

Сидеть в совей комнате бессмысленно. Пойду-ка я погуляю по корпусу. Может нагуляю чего интересного. Я взяла курс на второй этаж, где располагались кабинет главврача и вся административная часть.

Палыч орал дурниной и я даже знаю на кого.

- Как тебе в голову такое пришло?! Наручники!!! Идиот!!!

- Бу-бу-бу – невнятно оправдывался проштрафившийся сопровождающий Марка. Двери были закрыты и понять, чего там вещал санитар было невозможно, да и не интересно.

- Уволен! Убирайся ко всем чертям собачьим! Что бы духу твоего здесь не было!

- Бу-бу-бу…

- Слышать ничего не желаю!

О, как все замечательно складывается! Если одного увольняют раньше срока, значит второго вызовут раньше срока! Башмаку приготовиться! Я прогуливалась по коридору и размышляла. Санитар в ботинках из бригады строителей – это точно! По-другому, сюда не попадешь. Значит будут еще попытки. Теперь от Марка никто и шагу в сторону не сделает.

Как бы я его приватизировала? Пожар? Ну, как вариант, - суматоха, все выходят на улицу, слилась бы с медперсоналом и упаковала бы Марка в строительный фургон. Еще варианты?

Хорошо заплатить врачу или новому санитару? Или может быть уже заплатила? Может санитар в ботинках знал, что Марк на прогулке частенько в гордом одиночестве сидит? Только с наручниками сюрприз получился. А ботинки? Так стройка началась, переодел обувь, ведь попрется в грязь…

Так, вспоминай, Получкина, что ты запомнила! Рост 180-190 см, они здесь все такие! Короткостриженый шатен, таких половина. Уже хорошо. Глаза… Вроде темные, ну, не голубые точно! И не зеленые! Или темно серые или карие! Не помню. Обычные глаза…

Итак, сейчас Марк спит сном праведника. Вынести его из корпуса невозможно – везде камеры. Я бы попыталась на очередной прогулке вырубить сопровождающего и … Если только ты не сам сопровождающий!

Я спустилась вниз и вышла на перекур.

- Отошла, сирена сладкоголосая? – спросил меня курящий санитар – блондин. Я расслабилась.

- Ага… - госпожа Бовари неохотно вернулась на свое рабочее место. – А что это было?

- Терапия… - улыбнулся санитар. – Не беспокойся, все хорошо. Просто к психам больше не лезь, чтобы не волноваться.

- Ясно… - я села на скамейку и закурила. Ага, терапия! Хотя, что еще он мог мне сказать… похищение? Чтобы меня Кондратий тюкнулул?

Надо проверить строительную технику. Я бросила недокуренную сигарету и пошла в сторону строительной площадки. Что мы имеем – экскаватор, бетономешалка и газель! Спустя несколько минут стало понятно, что газель выполняла роль бытовки. Строители вылезали из нутра фургона с горячим чаем или кофе и бутербродами.

Из парка до газели можно добежать за пол минуты. А если нести Марка? Минут за пять? За три? Долго. Я бы его в тележку сгрузила и накрыла чем-нибудь. Мой курс изменился на 180 градусов. Злополучная скамейка нашлась быстро, а тележка еще быстрее. За скамейкой располагались элементы ландшафтного дизайна в виде кустарника, в зарослях которого и притаилась садовая тележка с куском брезента внутри.

Но санитар не вырубил Марка! Не вколол ему успокоительное, а просто пытался сдернуть со скамейки! На что рассчитывал? Что Марк сам побежит? И побежит! Еще как побежит! Если пообещать смерть! А если не побежит, то тогда укол и на тележку… Хм… Предусмотрительно!

Я огляделась по сторонам, по парку реденькими парами гуляли психи в сопровождении, но рядом со мной никого не было. Я нырнула в кусты и села на корточки. Если парк просматривается по камерам, а он точно просматривается, то меня в кустах разглядеть сложно, а что я там делаю – и подавно! Я псих, мне можно чудить.

- Алекс Юстасу, прошептала я в телефон. Докладываю…

Дальше был монолог на тему моих наблюдений и размышлений.

- Юстас Алексу, Башмак на подходе. Санитара будем искать. Газель возьмем под наблюдение.

Я отключилась и заржала. Шпионю в психушке, сижу в кустах и эти «Алекс Юстасу»…

- Саша, что вы здесь делаете? – раздалось надо мной. Я подняла голову и увидела очередной бейджик.

- Сижу… - ответила Бовари. Кстати, почему у санитаров нет бейджиков?

- И что вас так развеселило?

- Кусты...

Погода начала хмуриться. Поднялся ветер, набежали тучки и бейджик предложила отправиться в опочивальню – посмотреть киноху, почитать книжку или просто поспать до обеда. На мой нос упала первая капля дождя. Я вылезла из кустов и направилась в корпус лечебницы. Видимо, прогулок на сегодня больше не будет, что, в общем, не плохо - Марк в безопасности.

Над зоной для курения был козырек, поэтому я не сразу отправилась к себе в номера, а сделала остановку на перекур, тем более, что под козырьком царило оживление. Два санитара и один бейджик обсуждали сегодняшнее происшествие.

- Илью уволили!

- Ну, тоже додумался, наручниками….

- А как еще этого психа оставить?

- Никак! Вообще башку свою потерял из-за Насти.

- Ну, да! Любовь – морковь и псих тут лишний.

- А Настя, между прочим, не только Илье голову морочит!

- Ты откуда знаешь?

- Видела!

- С кем?

- С кем надо, с тем и видела!

- Колись!

- В жопу идите! – бейджик нервно затушила бычок и скрылась за дверью.

Мои мысли развернулись в сторону «Настя». Картинка потихоньку складывалась, но не вся. Итак, санитар Илья, пристегнул Марка, чтобы помиловаться с Настей. Кстати, Настя это бейджик или другой сотрудник? Странно не это, странно, что бейджик из курилки не назвала имя второго претендента на Настины прелести. Если бы второй был простым санитаром или еще каким мелким винтиком в системе нашего дурдома, то бейджик бы разболтала все с превеликим удовольствием. А она промолчала! Значит, от этого человека, как минимум, что-то зависит. И он не простой санитар! Срочно нужно «Алекс Юстасу…»!

Доклад был сделан под журчащий кран.

- Я не получила никаких инструкций! – сообщила я в конце своего отчета.

- Действуйте по обстановке… - ответил Юстас. – Вы, Алекс, и без инструкций отлично справляетесь!

Я расплылась в довольной улыбке. А то ишь, в тюрьму…, аномалия…, не лезь не в свое дело… Нужно подумать. Черт его знает, какое лицо у меня во время мыслительного процесса, поэтому я залипла в окно.

Допустим, мы облажаемся и Марка все-таки похитят. Дальше-то что? Стенная будет его изучать под микроскопом. Это долгий процесс. Найдут. Значит будет вывозить в свою Голландию или откуда она там свалилась на нашу голову. Марк не чемодан, как вывозить-то?

Судя по масштабу, бюджет у нее не ограниченный. Документы будут с дипломатической неприкосновенностью. Марка в инвалидное кресло, накачают препаратами, он будет как овощ – в самолет и в небо. Опасно. А если частным самолетом? Уже лучше. А если Марк овощ, то его можно и в гроб, вместо инвалидного кресла… Тело вывезти проще… Да, скорее всего будут так.

Не туда меня несет. Капли стекали по стеклу. Импрессионизм. Марка до боли жалко. Не Стенная, так наши будут мучить парня. Жить, чтобы умереть… Ну, теоретически, с натяжечкой, он прав. Каждый миг после рождения приближает нас к смерти. А что там после смерти? Может Марк знает и поэтому так туда стремится? Шалош ибур. Поймешь – умрешь…Чего три-то? Тело, дух, душа? Три попытки понять? Три каких-нибудь уровня сознания?

Или весь смысл жизни понять, что она бессмысленна? Нет. Так не может быть. Или главное не в самой смерти, а в пути к ней, который жизнью и зовется? Поймешь – умрешь… Поймешь - что? Предназначение? Саму жизнь? Путь?

Что там он про Бар-Мицву говорил? Они не знают. Радость и страх. Радость – понятно, повзрослел. Перешел из мальчика в мужчину. Страх. Ну, ответственность за свои поступки, мысли, слова. Вроде все предельно ясно. Чего они не знают, а Марк чувствует? Рехнуться можно!

Все не так! С этого начал Марк. Предположим, что он понял (вспомнил) тайну мироздания. И не только тайну, а вообще все! Нет ничего тайного для Марка, нечего понимать… может в этом причина? Когда в жизни не остается загадок, не остается желаний, которые могут быть удовлетворены в нашем бренном физическом мире, делать здесь нечего?

Ничего нет. Никто не должен понимать. Поймешь – умрешь! Есть такая теория, что за пару минут до смерти, перед глазами пролетает вся жизнь. Может быть не только пролетает, но и понимание чего-то важного приходит? Но только сказать об этом человек уже не успевает. Если привязаться к мясу, то вполне возможно, просыпаются все нейронные цепочки в мозге, на последнем рывке логически связываются и… момент истины! Последний вздох и истина уходит вместе с обладателем в другие миры. А Марк не ушел в другие миры. Он с нами и носит эту истину, вперемешку с безумием. Освободи меня… Не убей, а освободи…

В дверь постучали, я удивилась.

- Войдите

- Привет! – на пороге стоял крепкий короткостриженый шатен с темными глазами и улыбался. Я напряглась.

Глава 40

- Здравствуйте, Александра! – шатен сделал шаг в комнату и споткнулся о мой ботинок. – Простите, ваш башмак не хочет меня впускать! – шатен лучезарно улыбнулся, а я расслабилась. Хоть бы предупредили, что агента заменили! – Разрешите представиться, Леонид Игоревич Головач!

- Жаль, что не Лена… - юморнула я, не отходя от окна. Леонид Игоревич взял курс в мою сторону. Уже, видимо, в курсе, где камера.

- Почему Лена? – удивленно спросил шатен.

- Тогда бы вы представились: «Здравствуйте, меня зовут Головач Лена» - я с трудом сдержала смех.

- А вы забавная, - в глазах Леонида Игоревича промелькнула ярость. Странно.

- Простите, не хотела обидеть, - я картинно опустила глаза и поводила носком тапка по полу. В руке у Леонида Игоревича был шприц. Дура! Это последнее, что я успела подумать, перед тем, как вырубиться.

Сознание возвращалось медленно. Первое что я почувствовала – это желание пить. Глаза не открывались. Я пошевелила руками, ладони нащупали текстиль. Руки уперлись в какие-то стенки. Я с трудом разлепила глаза. Особо ничего не изменилось. Как было темно, так и осталось. Я пошевелила ногами. Ноги шевелятся, но в пределах того, где я лежу. Ну и куда меня засунули? В гроб? Чудно! Сердце бешено заколотилось.

Так, без паники. У меня есть телефон. Но он в носке. Если я в гробу, то как его достать? Думай, Получкина! Думай! Я согнула ноги в коленях, подтянула щиколотки ближе к рукам. Не достаю. Колени уперлись в крышку. Точно гроб! Вылезу, поубиваю всех, собственноручно!

Дыхание участилось. Надо успокоится. А то еще задохнусь, случайно. На ногах тапочки, интересно – белые? Надо снять. Сняла. Одну ногу перекинула на другую – чудеса эквилибристики, Коперфильд, вашу мамашу! Пяткой подняла штанину и вытолкала из носка телефон. А дальше, извиваясь, как змея, подталкивала телефон к руке. Вспотела. Дотянулась! Только бы не разрядился!

Я услышала шаги и замерла. Значит еще не закопали, но это дело не хитрое. Обозначить, что я очухалась или подождать? Лучше подождать, а то прихлопнут, чтобы наверняка.

- Вот этот берем… - мужской голос прозвучал совсем близко. Моя «колыбель забвения» качнулась.

- Черт, что он такой тяжелый? – крякнул второй голос.

- Может дуб?

- Бронированный?

Я качалась еще несколько секунд, а потом грохнулась, видимо на каталку. Потому что качание перешло в мерное потрясывание. Ииии, только бы не в печь!

- Это самая современная модель. Американец с откидной крышкой. Лакированный дуб. Обивка – натуральный шелк. Латунные замки с закруткой… - услышала я печальный баритон над собственным ухом. Далее что-то щелкнуло, провернулось и в глаза ударил свет.

- Здрасьте… - пару секунд я щурилась. Рядом что-то грохнулось. Далее последовали нечленораздельные звуки баритона, стремительно переходящего в фальцет. Снова, что-то грохнулось.

Судя по тому, как обалдел представитель печального бизнеса, сюрприз был не только для меня. Каким-то седьмым чувством третьего глаза, я зафиксировала приближающийся кулак баритона. Ну с перепугу, понятно. Умерла так умерла, как говорится. Я вцепилась пальцами в обивку крышки и захлопнула ее над своей головой в тот момент, когда кулак влепился в лакированный дуб. «Колыбель» серьезно тряхнуло.

- Идиот! – рявкнула я изнутри.

- Сама дура!

- Безусловно… - прошипела я.

- А ну вылазь!

Я откинула крышку и высунулась. На полу, рядом с гробом лежали два тела – мужчины и женщины средних лет. Между ними стоял баритон и хлопал глазами.

- Нашатырь тащи! – я кивнула в сторону потерявших сознание клиентов. – Или не тащи… оптом дешевле?

Баритон прошипел проклятия в мой адрес и помчался за аптечкой. Я вылезла из «колыбели», поднять вторую крышку не удалось, пришлось залезть обратно – за тапочками. В общем, вид был еще тот – моя пятая точка, как вершина пирамиды Хеопса, тянулась к звездам, а голова, плечи и руки были втиснуты под крышку. Если убрать гроб, то я напоминала потягивающуюся кошку.

Очухавшиеся клиенты кошку не оценили.

- Я за тапочками… - это все что я успела сказать, перед тем, как они рухнули второй раз. Скорую бы…

Тапочки, кстати, были мои, а не специализированные… белые… Ладно, это все лирика. Надо срочно звонить Юстасу. Телефон не подвел.

Юстас облегченно вздохнул, услышав мой голос.

- Жива!

- Одной ногой. Мы все-таки налажали! – далее я рассказала всю эпопею и свои предположения, которые, после пребывания в гробу, окрепли до уверенности.

На полу сидели обалдевшие клиенты и таращились на меня, забыв причину своего визита.

- Водичка есть? – спросила я у пары. – Душно там, а так ничего. Хороший американец. Крепкий.

Лицо женщины нервно дернулось. Мужчина уже вернулся на свою орбиту и потянулся за дамской сумкой, в которой обнаружилась бутылка с водой. Я, жадно выдула всю воду и даже, как мне показалось, выжала бутылку до последней капли.

- Адрес какой? – спросила я у мужчины.

- Улица Мира, дом 47 квартира 15.

- Не ваш, здесь какой адрес?

Юстас пообещал меня забрать в ближайшее время и отключился.

- Ты как туда попала? – гневно спросил баритон, уперев руки в бока.

- Это я у вас хотела бы спросить, менеджер печали! Как живого человека в гроб запихнули, а!? Да еще и закрыли в нем? Безобразие!

- Я… это… отходил на пару часов…, наверное, тогда… а кто? – невнятно блеял баритон.

- Ну, это вы не мне будете объяснять, - я первый раз огляделась и поежилась. По периметру стен были венки, парочка гробов, еще несколько было выставлено на каталках. В конце зала была дверь, из-за которой торчало две мужские головы.

- Здрасьте, -кивнула я в сторону голов. Два мужика кивнули в ответ.

- Он не бронированный, но, точно, дубовый.

- Ага, - снова кивнули головы.

Баритон топтался возле меня и преданно заглядывал в глаза.

- Может чаю?

- Атмосферно у вас тут… не располагает к чаепитию…

- Так у меня комната есть, без всей этой… атрибутики…

- Я бы выпила чашечку, – мяукнула женщина, а мужчина кивнул в знак поддержки и добавил. - С коньяком.

- Ээээ, а у меня только чай… - развел руками баритон.

- А у меня только коньяк… - мужчина вытащил фляжку из-за пазухи.

- Вечер перестает быть томным… - добавила я. – Пойдемте, укрепим нервную систему.

Мы устроились в обычной офисной коморке. После первых глотков живительной влаги, жизненные невзгоды уже не казались такими паршивыми. Клиенты оказались супругами в ожидании печального финала. Рак забирал последние дни жизни у тещи и супруги решили заранее подготовиться.

- Получкина! Чтоб тебя черти сожрали! – услышала я родной вопль Драгунского.

- Визиточку бы, - обратилась я ко вздрогнувшему баритону. – И это, меня в американец можно приладить, если что… Сообщите мою последнюю волю, а то могу не успеть… - я встала и пошла на голос.

***

Спустя час, после моего усыпления, на дежурство заступил агент «Башмак». Первым делом он решил обозначить передо мной свое присутствие, но меня в комнате не оказалось. Башмак проверил мои вещи и убедился, что отсутствую я, в спортивном костюме, и тапочки. Естественно, он подумал, что Получкина шляется где-то в недрах больницы, с каким-нибудь идиотским планом. Через час он добрался до палаты Марка, в которой тоже не обнаружилось постояльца. Мысль, что яс Марком шляюсь по больнице, даже по меркам психушки, была очень бредовая. Башмак занервничал и пошел в пункт наблюдения.

В комнате с мониторами, прямо за столом, спал, сном младенца, охранник. Ни один монитор не работал – сплошная рябь по всем фронтам. И тут Башмак забил тревогу. Примчались сотрудники из засады, перевернули всю больницу, перепугали всех психов и обслуживающую медицину, чем изрядно проредили запасы успокоительных препаратов. Ни меня, ни Марка не нашли. Зато выяснили, что психиатр Головач, увез меня на обследование в спящем состоянии.

Докатить спящую пациентку до цокольного этажа, где располагалось необходимое оборудование, помог один из санитаров. Головач санитара отпустил и больше психиатра никто не видел.

Комната с оборудованием была пуста и каталка, на которой меня привезли, тоже отсутствовала, как, в прочем, и сам Головач. Спустились в подземный паркинг, он оказывается был, обнаружили пустую каталку и отсутствующую машину Головача.

Перед тем, как поступил сигнал от Башмака, сотрудники из засады тормознули газель строителей, которая спокойно двигалась в сторону МКАД. Газель проверили, ничего подозрительного не нашли и с миром отпустили.

Машину психиатра объявили в розыск, но результатов не было. МВД орало на ФСБ, ФСБ в ответ на МВД. Оба ведомства расплевались вдрызг. Цитков вздрючил всё ГИБДД и ППС. Драгунский орал на всех сразу и на каждого, по отдельности. Результатов, все равно, – ноль целых ноль десятых. И тут позвонила я.

***

- Кирилл, родненький, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!!! – ныла я, сидя в машине у Драгунского. – Меня эти уроды в гроб запихнули, представляешь, что я пережила?!

- Очередное приключение, - буркнул Драгунский и даже не взглянул в мою сторону.

Частный аэродром находился в пятидесяти километрах от бюро ритуальных услуг. Рейс вычислили сразу, и по всем законам жанра, остановили самолет в момент рулежки на взлетную полосу. Два ведомства, на перегонки, мчались на аэродром, а Драгунский вез меня домой.

- Я просто обязана посмотреть в глаза этому мерзавцу Головачу!

- Нет!

- Ты не можешь так со мной поступить!

- Могу…

- Драгунский! Я тебе этого не прощу!

- Переживу…

Я отвернулась и всю дорогу молча смотрела в окно. Ладно, может позвонить Ивану Федоровичу и через него, хотя бы на допросе поприсутствовать. Ага, телефона-то моего у меня нет. Надо что-нибудь придумать. Ну, Драгунский! Ну, я тебе устрою!!!

Прямо по курсу нарисовалась знаменитая Лубянка. Я дернулась, а Кирилл хитро улыбнулся.

- Правда?

- Правда…

Я шла по длинному коридору Лубянки в спортивном костюме и тапочках, оставляя легкий коньячный шлейф.

- Смир-но! – крикнул кто-то из другого конца. Сотрудники ведомства, вытянулись пострунке, в дверях своих кабинетов. Драгунский шел рядом и счастливо улыбался.

- Это для тебя… - шепнул мне Кирилл. Я растянулась в улыбке, с трудом сдерживая слезы.

PS А в гроб меня засунули, просто потому, что некуда было больше засовывать. По всем расчётам Головача, я должна была очухаться, когда самолет уже был бы в воздухе, пересекая Российско-Финскую границу. Но, невидимая рука Шурупа... Вернее, если бы я глотала все назначенные лекарства, то расчет был бы оправдан. Оставлять меня в больнице было опасно. А так… очухалась психованная баба в гробу, перепугалась, заорала. Пока переполох, пока успокоили, пока выяснили кто, что, почему, Головач, Стенная и Марк в гробу, уже были бы на подлете к Голландии.

Марка уговаривать покинуть больницу не пришлось. Головач разбудил его препаратами и пообещал убить. Бедный Марк, как верный пес, пошел за профессором и даже помог меня упаковать в багажник.

Стенную допрашивали без моего участия, оно и понятно… сплошная секретность. Марка, видимо тоже спецы под крыло взяли, потому что больше мне о нем ничего не говорили и на все вопросы молча мило улыбались. Тайна двух непонятных слов осталась нераскрытой…