Воля и Душа

Пролог / Холостяк

Будущее — тот период времени,

когда дела наши процветают,

друзья нам верны и счастье наше обеспечено.

Амброз Бирс

Встать с кровати ему удалось лишь ближе к четырем часам пополудни, когда торопливое осеннее солнце уже начинало сворачивать лавочку, соглашаясь освещать лишь самые верхние этажи небоскребов, чьи владельцы расплатились солидным капиталом, собственным удобством и даже перспективой мучительной смерти от истощения в случае отключения электричества и наличия потребности подняться в свои апартаменты пешком — все это за возможность жить в стеклянном аквариуме и получить дополнительные полчаса светового дня.

Еще, как он догадывался, в подобном выборе жилья не последнюю роль играла возможность ощутить себя принцессой в сказочном замке, а после накачаться коксом пополам с водкой и демонстративно блевануть всем этим из окна на головы ютящихся внизу гномов.

В общем, все то, что ему было абсолютно не близко. Проснувшийся в сумерках мужчина не слишком любил солнечный свет, хоть и не имел к нему явно выраженных претензий. Также он с его косой саженью в плечах и узким, хищным лицом прожженного головореза вряд ли сошёл бы за принцессу, да и жить в высоком замке он не хотел: в них, по его опыту, царили вечная сырость, гниль и антисанитария. Именно поэтому он снимал в самом центре столицы нечто, гордо именующее себя молодежной студией-лофтом, что на практике означало: скворечник с древними коммуникациями, где периодически тек потолок и спасало от последствий лишь отсутствие штукатурки на голых кирпичных стенах — это дизайнерское решение относилось к категории лофта.

Студийность квартиры заключалась в том, что, поднявшись с низкой полуторной кровати во весь рост, вы сразу же, хотели того или нет, попадали на кухню, где, садясь на табуретку в ожидании, пока на единственной конфорке догорает ваша яичница с повышенным содержанием кальция от попавшей в нее скорлупы, рисковали очутиться в душевой, а неловко дернувшись от подобных пятимерных неевклидовых метаморфоз, — угодить прямиком в туалет или шкаф для одежды, где наконец и позавтракать.

За молодежность отвечала, по всей вероятности, стоимость квартиры, поскольку ни один человек, достигший возраста, достаточного для понимания арифметики и базового ценообразования, никогда бы не согласился платить за подобную конуру заявленные в договоре «пятьдесят две до двадцать пятого каждого месяца, плюс коммуналка». Но он платил уже шесть месяцев подряд, считая этот вариант вполне приемлемым, поскольку его несравненная польза состояла в том, что сразу же за порогом всем в этом городе было на него совершеннейшим образом плевать. А на шестнадцати квадратных метрах до порога — тем более.

Продолжая формировать у себя в голове характеризующий его список «не», мужчина мог бы заявить, что не любил пить, не находя в этом для себя никакого интереса, однако же, судя по занимавшим большую часть ровных поверхностей в квартире початым бутылкам, не терял надежды этот интерес обрести.

По мелочи туда же можно было с чистой совестью отнести то, что он не брился последние две недели, не посещал душ крайние три дня и, — факт не по теме, но довольно важный — совершенно не являлся молодым человеком.

Последний пункт требовал некоторых объяснений, поскольку, даже несмотря на все его попытки по низведению самого себя в гроб, ему на вид нельзя было дать больше тридцати лет. Тем не менее такая цифра была весьма далека от реальности, в которой этот древний демон успел разменять, по его теоретическим прикидкам, как минимум третье столетие. Да, если вы надеялись хотя бы на «человечность» в списке характеристик мужчины, то с ней тоже не повезло.

Причина неуверенности его в собственном возрасте была довольно проста: свою жизнь за пределами этих трех столетий демон не помнил. Не помнил не только он, но и никто из подобных ему, однажды вылетевших, точно пробки от шампанского, из своего родного измерения и обосновавшихся среди людей, пополняя собою их и без того пеструю популяцию. Туда же волей-неволей добавились их извечные оппоненты — ангелы, претерпевшие ровно такие же метаморфозы и пребывающие в не менее плачевном состоянии. К счастью, ни те, ни другие не имели ничего общего со своими книжными прототипами, а без свободного доступа к магии так и вовсе отличались от людей лишь продолжительностью жизни да кое-какими особенностями питания, подразумевающими включение в дневной рацион все тех же людей, отчего вполне неплохо ужились на новой территории. Хоть и вынуждены были платить за это пятьдесят две тысячи в месяц.

Как следует потянувшись и стараясь не проломиться при этом к соседям, снеся по неловкости два-три простенка, демон поднялся с кровати, ощущая на себе все прелести обостренной чувствительности к земному притяжению, вызванной обилием выпитого. Лениво почесываясь и чувствуя себя порядком завшивевшим, он первым делом подошел к раковине и выкрутил до упора вентиль холодной воды, припав губами к носику крана и став на время до неприличия счастливым придатком городского водопровода.

Закончив с утолением жажды, демон, подобно опытному лозоходу прислушиваясь к внутренним ощущениям, направился к холодильнику и решительно распахнул дверцу, обнаружив внутри запасы пива, удовлетворившие бы средней руки крафтовый бар или хотя бы привокзальный ларек, пару с невероятным энтузиазмом проросших луковиц и сыр с плесенью, дорожающий все больше с каждым проведенным на полке днем. Прикинув, что очень скоро он будет скорее музейным экспонатом, чем едой, а зародившаяся на нем цивилизация изобретет колесо, Андрас, — а звали демона именно так, — почувствовал себя очень невезучим и, чем черт не шутит, взаправду проклятым творцом вселенной, в существование которого не верил ни секунды.

По всему выходило, что на горизонте маячил поход в один из тех сетевых продуктовых магазинов, где со скидкой было буквально все: от персонала и товаров до, собственно, посетителей. В районе, выбранном им для проживания, таких мест насчитывалось аж три, все — принадлежащие одной и той же торговой сети и расположенные дверь в дверь друг напротив друга, являясь олицетворением конкурентной политики, присущей здешней версии свернувшего не туда капитализма.

Раздраженно встряхнув отросшими за полгода и порядком засаленными патлами, демон решил, что подобные размышления, вызванные не иначе как его продолжающимся вот уже добрые сорок минут выходом из запоя, до добра не доведут, после чего оценивающе уставился на одну из луковиц, всерьез рассматривая ее в качестве завтрака, поскольку та, в отличие от сыра, не имела возможности убежать, а сам он был не в кондиции развить хоть сколь-нибудь заметную скорость.

Уже протянувшего руку к злосчастному овощу демона остановил звук телефонного звонка, придушенно раздавшийся откуда-то из глубины квартиры. Судя по недовольно вибрирующей корзине для белья, к которой Андрас, дважды едва не рухнув по пути и изрядно проиграв в собственном достоинстве, в конце концов добрался, возмутитель спокойствия сидел в засаде именно тут. Запустив руку по локоть в нестиранное исподнее, демон извлек на свет многострадальную трубку, выпутав ее из намотавшихся поверх трусов. Зажатый в руке телефон смотрел на демона с укором. С таким же укором на него смотрело с диалога входящего вызова и изображение Йена — сбежавшего из своей страны студента-программиста, с которым он познакомился больше года назад и чей звонок вот-вот должен был в полной мере проигнорировать.

Наконец звук действительно прервался, отправившись назойливой отметкой в архив прочих непринятых вызовов, но через секунду возобновился — кореец был не из тех, кто умел отступать и хотя бы приблизительно понимать концепцию слова «нет». На пятом входящем вызове демон все же сдался, мазнув пальцем по экрану и раздраженно рыкнув в микрофон:

— Чего?

— Какого хера до тебя не дозвониться? — раздался в динамике ответный вопль Йена. Смутить криком его, не прикладывая физической аргументации, было сложно.

— Какого хера тебе надо? — не сдался с первой попытки Андрас, уже догадываясь, что, в чем бы ни состояла причина, собеседник своего добьется.

— Твою рогатую задницу! Собирай ее в охапку, грузи в багажник и дуй на дачу к Алексею!

Чувствуя подступающую к горлу злость от подобной фамильярности, Андрас зажмурился и с силой сжал в руке смартфон, который на подобное обращение немедленно отозвался жалобным писком и трещинами на стекле. Вообще, за прошедшие шесть месяцев с момента исчезновения Уриила, Андрас ощущал себя демоном как никогда прежде, испытывая ко всему окружающему в основном ненависть, на которую и был более всего запрограммирован.

Друзья, оказавшиеся куда более преданными, чем он рассчитывал, и к которым он, не имея альтернатив, вернулся после путешествия в Эдем, пытались помочь, отвлекая, кто как умел. Но все разговоры о компьютерных играх, заводимые Йеном, походы с Алексеем в парилку, по заверениям ее строителя и главного апологета, обязанную «и мертвого из гроба поднять», и молчание эльфов: многозначительное — от Фаддиля, куда менее значительное в силу отсутствия жизненного опыта — от Лаэфа и с периодическими недовольным попискиваниями из-за невозможности одолеть очередной уровень на найденном в закромах чердака геймбое — от Сурифь, — все это приводило только к новым вспышкам ярости, которые демон, как мог, прятал от окружающих.

Разумнее всего в этом случае поступил, пожалуй что, один Скугга, телохранитель-оборотень, перед которым теперь, после резкого и болезненного расставания с «охраняемых лицом», во весь рост встали кризис самоидентификации и необходимость найти себе новое применение в жизни. Молча пожав всем руки сразу после возвращения, наутро великан исчез из дома приютившего их всех Алексея так, словно его никогда там и не было. Исчез даже его запах, в поиске и нахождении коих Андрас считал себя непревзойденным специалистом. В конце концов демон, в котором, по-видимому, отмерли еще не все эмоции, решил последовать примеру телохранителя, защитив таким образом тех, кто был ему не безразличен, от своего соседства, становившегося чем дальше, тем менее безопасным.

Вернуться в одну из их бывших с ангелом квартир было невозможно: даже если отбросить в сторону вопрос безопасности и риски столкнуться там с уцелевшими и желающими поквитаться с ним «чистильщиками», разбежавшимися после бесславной кончины своего руководителя как тараканы, и так до конца до сих пор и не пойманными, оставался моральный аспект — от воспоминаний об Урииле и цене, заплаченной им за спасение ангела, становилось тошно. А поэтому жить в месте, где все бы ему об этом напоминало, демон малодушно не решался, теша себя надеждой, что время лечит и не такое. Или хотя бы надежно заносит слоем склероза и ностальгии, из зыбучих объятий которых не выбиралось еще ни одно воспоминание.

Поэтому очутившись на одном из московских вокзалов, демон залез в свой припрятанный на подобные случаи схрон и завладел всей имеющейся там наличностью, после чего снял в аренду квартиру в самом центре и зажил отшельником посреди бьющей ключом столичной жизни, пытаясь измором разрешить вопрос своей дальнейшей судьбы.

Было это чуть более полугода назад, и с тех пор решение до него, в отличие от белой горячки, так и не снизошло. А еще появилось ощущение какой-то отвратительной неполноценности, незавершенности собственного существования, чего с ним ни разу еще не бывало, даже когда после одного из бесчисленных военных конфликтов, в которых ему довелось участвовать, пришлось отращивать оторванную попаданием пушечного ядра ногу. Именно это чувство не позволило ему окончательно оборвать все старые связи, поменяв номер телефона и уехав дальше, чем на сто километров, от тех, кто мог узнать его в лицо. И оно же вынудило промямлить в пострадавшую, но все еще рабочую трубку совсем не то, что следовало бы, желай он действительно распрощаться с собственным прошлым:

— Чего я там забыл?

— Того! — рявкнул в ответ телефон, выкрутив на максимум громкость динамика в отместку за безнадежно испорченный экран. — Хорош уже строить из себя Чацкого[1]. У тебя нет мозгов, так что и горевать по определению не о чем и нечем.

— Йен, чего ты хочешь? — почти жалобно протянул Андрас, с ужасом осознавая, что соскучился. И одну за другой малодушно сдает с трудом отвоеванные позиции, уже прикидывая, хватит ли бензина в баке его внедорожника хотя бы до ближайшей заправки.

— Тебя! — поспешил добить его почувствовавший слабину кореец и после паузы добавил сочащимся ехидством голосом: — Чтобы ты подобрал сопли, сел за руль и через два часа с повинной стоял перед воротами коттеджа. И захвати что-нибудь по случаю праздника. Повод есть — Эссиль очнулась.

— Кто? — отупело пробормотал Андрас, пытаясь осознать сказанное атрофировавшимся от длительного воздержания от всякой высшей нервной деятельности мозгом.

— Та-а-ак, пациент, с вами все понятно! — опять перешел на глумливый тон Йен. — Медицина бессильна, но будем лечить. А теперь вспоминай, сколько именно коматозных эльфиек ты спас за последний год? Не уверен в подсчетах — не отвечай. В общем, одна из них пришла в сознание и жаждет возблагодарить твою трусливую задницу за ратный подвиг!

— Бля… — только и выдал демон, тут же получив из трубки радостное подтверждение его мыслям:

— Именно! Так что марш собираться. Два часа, понял?

***

В отведенное ему время он не уложился. Вечерние пробки на выезде из города в канун выходных обеспечивали достаточно плотный поток дачников даже в эту межсезонную пору, что, будучи помноженным на гололед, понижало степень проходимости дорожных заторов до нуля. Поэтому у третий час коротавшего время на шоссе демона была возможность подумать о том, как он докатился до жизни такой.

Сколько себя помнил, Андрас считал, что не нуждается в присутствии рядом с собой никого и ничего. Это была данность, зашитая в нем на генетическом уровне, выпестованная годами тренировок и отполированная присущим ему образом жизни в серой зоне морали, где такие мелочи, как убийство ближнего своего, считались тем нравственнее, чем щедрее оплачивались.

Все демоны в той или иной мере были такими: наученными не создавать привязанностей, опасаясь предательства, не полагаться на чувства, поскольку те — уж кому, как не им об этом знать, — однажды непременно станут объектом манипуляции, и рассчитывать только на себя, что вполне естественно, когда все вокруг такие же хищные твари, как и ты сам. С их переселением на Землю ситуация сделалась чуть более размытой, но в целом поменялась не сильно: большинство из них оказались в не менее враждебных условиях, чем раньше, и были вынуждены выживать, находясь на самом дне того общества, в котором очутились, не имея ни памяти о прошлом, ни перспектив в будущем.

В этих своих чертах характера они, как ни странно, оказались похожи на исторически противостоявших им ангелов куда больше, чем можно было ожидать и чем они сами готовы были себе признаться. Как это часто бывает, самые заклятые враги оказались сродственны друг другу до степени смешения.

Рассуждая подобным образом, сложно было заиметь себе популярность, не грозящую отделением собственной излишне болтливой головы от остального туловища, и поэтому Андрас, прекрасно это сознававший, постепенно все больше отдалялся от сородичей, переходя в свободный дрейф в никуда, поскольку на той стороне исторически сложившихся баррикад его тоже особо никто не ждал.

Нельзя сказать, что подобное размежевание прошло для него совсем бескровно. Были там и обвинения в отступничестве, и месть старых соратников, объявивших его предателем своей расы, — право на свою точку зрения пришлось выдирать когтями, прорубаясь сквозь тех, кто пытался помешать… Но в конце концов своего он добился — его оставили в покое, а кто оказался для этого недостаточно умен — упокоился сам в назидание остальным.

Оказавшись в рядах наемников, берущихся за любую, даже самую грязную работу, демон и вовсе думать забыл о том, чтобы скрасить свое положение компанией хоть кого-то, — для отсутствия лишних знакомств имелись теперь не идеологические, а вполне материальные причины: чем меньше тех, с кем надо делить награду за выполненное задание, тем больше достанется самому. Одиночество на долгое время стало идеальным способом защиты. И он неплохо справлялся, как ему казалось. Кто бы мог подумать, что грош цена окажется всей его тщательно отращиваемой на протяжении многих лет броне, которая рассыпется мелкой крошкой стараниями самого мелкого, надоедливого и несносного ангела из всех, встреченных им на пути, и что уже скоро для Андраса будет столь непривычным отсутствие чьего-то неугасимого трепа по утрам, от которого, пока тот был, хотелось придушить говорящего, а теперь, когда не стало, подмывало повеситься самому.

Размяк он? Возможно, так и было. Уж точно рисковал больше обычного, доверяя знания о себе и свою безопасность тем, кого знал всего ничего. Но Андрас не был бы на своем месте, если бы слишком долго упорствовал, отказываясь принять реальность. Полгода — достаточный срок для осознания: жизнь порядком изменилась, чтобы в очередной раз пересмотреть собственные на нее взгляды. Одиночество перестало выглядеть столь заманчиво и больше для него не работало, даже если бы он все еще сам этого хотел, а значит — отгораживаться от остального мира и дальше было бесполезно. Свою новую жизнь, в которой имелись Йен, Алексей, уже целых четыре беглых эльфа и один малохольный ангел, следовало принять, попутно открутив головы и подровняв языки тем, кто будет слишком громко выступать против. А еще надеяться, что он не слишком многое упустил, бултыхаясь в болоте самоуничижения и жалости к себе.

Его лениво ворочающиеся в голове мысли прервал звук клаксона, раздавшийся откуда-то справа, что для в свою очередь находившегося в крайней правой полосе демона стало неожиданностью. Кинув взгляд вбок, вернувшийся на бренную землю Андрас недоуменно рассмотрел отчаянно сигналящую ему тойоту. Ее водитель всеми силами пытался с обочины вклиниться на его место, параллельно матом через два стекла донося до демона свою точку зрения. Пожав плечами, Андрас сделал едва заметный жест кистью, послав в сторону притершегося к нему автомобиля слабенького гремлина. Зловредная эманация, обрадованная обретенной свободой, мгновенно вгрызлась в аппетитную электронику, отчего у внедорожника разом сработали все световые сигналы и подушки безопасности. Довольно улыбаясь, разом повеселевший от сотворенной пакости демон вырулил дальше, оставив ничего не понимающего нарушителя на обочине дожидаться приезда эвакуатора.

_____

[1] См. А. С. Грибоедова

Глава 1 / Видящая ясно

Заглядывать слишком далеко вперед — недальновидно.

Уинстон Черчилль

Спустя неопределенное время, уже затемно пробираясь к знакомым местам по все такой же непригодной для езды, что и раньше, дороге, Андрас вырулил на ровный участок и машинально посигналил, сообщая о своем прибытии. Лишь после этого удосужился поднять взгляд выше руля и не сразу сообразил, где, собственно, находится.

Дом Алексея, прежний облик которого все еще был свеж в памяти, изменился до неузнаваемости, трансформировавшись в эдакий коттеджный поселок, состоящий из трех примыкающих друг к другу строений, одним из которых была старая дача владельца автомастерской, остальные же, выстроенные по бокам, выглядели гремучей смесью древнерусского народного зодчества и виденной Андрасом ранее эльфийской архитектуры с ее невероятным количеством окон неправильной формы, круговыми крытыми галереями и любовью к подвесным мостам, по которым можно было свободно перемещаться с одного конца города на другой, или, как в данном случае, — из первого дома сразу в третий, ни разу не спустившись на землю.

Все галереи, огороженные резными деревянными перилами, были увиты электрическими гирляндами, создавая пряничный и довольно уютный вид. Глядя на все это великолепие, демон попытался прикинуть, как много в подобных хоромах могло бы поместиться эльфов и так ли уж правдивы были их жалобы на катастрофическое положение собственной рождаемости. По всему выходило, что с комфортом жить тут могло никак не меньше сорока человек, а откуда бы им стольким взяться, Андрас не мог себе представить, да и не хотел.

Размышления выбравшегося из машины демона, замершего столбом перед открывшейся ему картиной, прервал звук отпираемой калитки, которая теперь была, как и новый, перестроенный в связи с генеральным расширением, забор, деревянной. В открытом проеме показалась коротко стриженная макушка Йена и его же недовольная физиономия, с которой на Андраса с ироничным прищуром смотрели раскосые карие глаза.

— Явился? Чего так долго? — тон липового студента, одно время рулившего, хоть и не по своей воле, целым наркокартелем, а теперь ушедшего на покой взламывать все, за взлом чего ему готовы были платить, по обыкновению полный ехидства и раздражения, мог бы звучать обидно для кого-нибудь, кто, во-первых, не являлся демоном, а во-вторых, не знал, что таким нехитрым и порой грубоватым образом парень демонстрирует собственную заботу. — Хреново выглядишь, я тебе скажу!

Тут Андрас все же поморщился — периодически выражаемое таким образом беспокойство друга больше бесило, и демон не удержался от мелочной подколки:

— Твоими чаяниями. Сами-то вы заняты были, я смотрю.

— Не звезди! Проходи в дом, чего застыл… — парень потеснился с прохода и с грохотом захлопнул массивную деревянную дверь, стоило Андрасу оказаться на приусадебном участке, после чего намеревался продолжить свою тираду, но его сбил с нужного настроя раздавшийся с крыльца мужской бас:

— Ты хотел свалить, мы уважили. И кто виноват, что за время своего отсутствия ты решил в бомжа превратиться? Херово выглядишь!

Демон дернулся, не сразу признав в мужчине, небрежно прислонившемся к стене в стороне от прямого света, Алексея. Пятидесятилетний отставной ветеран афганской кампании успел за девять месяцев заметно измениться: мораторий на алкоголь ли или еще какие неведомые причины позволили ему восстановить форму, похудеть и зрительно помолодеть на добрые десять лет, чего о демоне в данный момент сказать было нельзя. Андрас и не стал, ограничился тем, что нервно подернул плечами да удержался от того, чтобы вернуться к машине и начать рассматривать масштабы краха своего имиджа в зеркале.

— Прав был Фадди, когда предлагал тебя огреть чем потяжелее и обратно привезти, — мстительно захихикал Йен, ловя на себе хмурый взгляд демона. — Чего пыришься?

— Вы знали, где я?

— А ты чем думал, когда сваливал огородами от эльфийского агента традиционного форм-фактора ноль-семь? Пардон, ноль-ноль-семь, — глумливо поправил сам себя хакер. — Да и я тоже не пальцем деланный. Короче, мы твою запойную морду срисовали почти сразу. Ну и Фаддиль к тебе пару раз наведался. Сказал, что в следующий раз, если лучше не станет, плюнет на конспирацию и притащит тебя сюда для добровольно-принудительного восстановления в списке живых.

— Наведывался? — тупо повторил за Йеном демон, пытаясь уложить в голове новую информацию. Парень в раздражении закатил глаза.

— А ты в курсе, что повторять с вопросительными интонациями все, что говорит собеседник, лет десять как вышло из моды? Ну и еще напомню, что Фадди вполне способен сделаться невидимым и неслышимым. Хотя в твоем случае этого и не требовалось: на тебя надо было наковальню уронить перед тем, как хотя бы «здрасте» сказать.

— Ладно, хватит вам лаяться. В дом давайте оба! — устало поторопил их Алексей, первым последовав своему указанию и проигнорировав злобное бухтение корейца, который, казалось, готов был продолжать перепалку до глубокой ночи, не сдвинувшись с крыльца ни на миллиметр.

Хлопнула входная дверь, отсекая звуки ночного леса и не позволяя холодному воздуху проникнуть внутрь. Оказавшись в обжитом до ветхости уюте дома, Андрас неожиданно почувствовал себя на своем месте, с неясным для самого себя удовольствием отметив, что жилища Алексея внешние перемены не коснулись. В спальне хозяина все так же ворохом были навалены одеяла, на кухне, расположенной прямо по полутемному коридору и освещенной свисающей с потолка лампочкой, булькал на газу допотопный, сохранившийся с советских времен чайник, поблескивая в желтоватом свете ребристым алюминиевым боком и дополняя картину нехитрого ужина, накрытого на заботливо застеленном газетными листами столе. Судя по всему, его здесь ждали. Правильно оценив взгляд демона, Йен фыркнул:

— Да, Леха у нас ретроград и враг прогресса. Ничего в своем сарае менять не захотел.

— Кстати, — опомнился демон. — Откуда?..

— Стройка века? — понятливо закончил за него хакер. — Это все Фаддиль с Лаэфом, они на пару какую-то древнюю техномагию внедряют. То есть, по словам Фадди, дома в деревьях их предки и раньше выращивать умели, но чтобы такое вот… И сразу говорю — даже не спрашивай, как это работает! Знаю одно, эти юные ботаники сначала неделю по лесу шарашились, натащили кучу всяких семян с рынка — чего там только не было. Потом побросали все вперемешку с цацками Лаэфа в две ямы, — и все, через пару недель созрел урожай. Трехэтажный и со всеми удобствами.

— И никто не заметил? — поинтересовался демон, привычно усаживаясь на знакомую расшатанную табуретку и рассматривая разномастные выщербленные чашки с идиотскими рисунками цветов, котят и прочей ширпотребной дряни. На трех тарелках в центре стола было выставлено целое хлебное захоронение вперемешку с сыром, сервелатом, красной рыбой и даже слегка подвявшим салатом — неслыханное расточительство и декадентство со стороны Алексея, на которое тот, очевидно, пошел под давлением Йена.

Сам кореец, проходя к столу вслед за демоном и оглядывая пиршественный натюрморт, не слишком высоко оценил свои достижения:

— Кому тут замечать? Из всех соседей одни ежики в лесу. Вот сам ты, к примеру, быстро наш самосад распознал?

— Как-то голова была не тем забита, — нехотя отозвался демон спустя пару секунд сосредоточенных размышлений.

— Ага, ты в нее ел, точнее жрал как не в себя. Но прикол даже не в этом: тут на каждом кусте, считай, какая-нибудь Лаэфовская цацка висит, глаза отводит. Геморрой адский — через день надо бегать по буеракам и всю эту систему раннего магического оповещения перезаряжать, но ему, похоже, нравится. И, раз даже ты не сразу чухнулся, оно, видимо, еще и работает.

— Удивительно, что Алексей на все это согласился.

— А кто меня спрашивал? — буркнул мужчина, уже в домашнем выходя из полутемного коридора на свет. — Меня вместе с моим мнением в оборот взяли. Вдобавок теперь еще и ботвой всякой питаюсь! — Алексей опасливо покосился на распластавшийся по тарелке салат, возвращаясь, видимо, к имевшемуся в прошлом спору и заставляя Йена в раздражении нахмуриться:

— Ты съел три жалких листа пару дней назад! И зажевал их шматом сала такого размера, что я удивлен, что это была не свинья целиком!

— Ну съел же! — отозвался хозяин дома с тоской в голосе. Судя по всему, мужчина по-прежнему придерживался мнения, что холестерин — полезная штука и своим присутствием делает сосуды только крепче, а витамины из овощей можно и нужно получать лишь с применением пыток в виде их многократного обжаривания в масле до состояния слегка обугленных чипсов.

— Тебя даже гроб нестандартной формы не исправит! — безнадежно вздохнул Йен. — Ладно, можете тут пока анекдоты потравить, а я за Фаддилем. Странно, что он сам не показался.

— Эссиль его не пустила. И Лаэфа тоже, — хмыкнул хозяин дома. — Я слышал краем уха, когда суп им относил.

— Дай угадаю, — недобро прищурился Йен, — тот суп с брокколи, который я сварил утром и пообещал, что волью его в тебя силой, если ты его не съешь?

— Ну а чего я… — Алексей, к вящему удивлению демона, густо покраснел. — Там девчонки, им же это… как бы… нужнее.

— Ладно, с тобой я потом разберусь! — рявкнул Йен, почему-то с возмущением глядя на молча сидящего на табурете Андраса, и вылетел в коридор, давая оставшимся на кухне мужчинам возможность перевести дух.

— Лихо тут у тебя, — оценил сложившуюся обстановку демон. Алексей устало вздохнул:

— Привык уже.

— Это-то меня и удивляет, — продолжил допытываться Андрас. — С чего бы ты вдруг дал Йену добро на наведение своих порядков? Он ведь и мертвого достанет.

— Есть такое. Только я все равно до этого один жил. Эльфов я, ясное дело, не выгоню — сам за них поручился, а Йен… Ни мне, ни ему податься особо некуда… — мужчина задумчиво поскреб щетину на подбородке. — А так, какие ни есть отношения.

— О чем это ты? — поинтересовался демон, догадываясь об истинном смысле неуклюжей фразы собеседника, но против воли расплываясь в скабрезной улыбке.

— Да чтоб тебя! — рявкнул Алексей, мигом догадавшись о намеках Андраса. — Вот кто о чем, а алкаш о бутылке! Детей у меня не было никогда, ясно?! Если ты до сих пор не заметил.

— Ясно-ясно, не злись, — поспешил капитулировать демон. — Почему, если не секрет?

— Не все ранения видно, знаешь ли. Но это не значит, что их нет, — успокаиваясь, отозвался мужчина. — Так что о продолжении рода мне волноваться не приходится. Поэтому как-то так и выходит, — неловко закончил он, нервно замолкая и с подозрением ожидая комментариев демона.

Андрас, вместо того чтобы хоть как-то отреагировать на прозвучавшее признание, неожиданно затих, принявшись расфокусированным взглядом гипнотизировать стоящий на кухне сервант.

— Чего ты?.. — поинтересовался было Алексей, но прервался на полуслове, глядя, как демон протягивает вперед руку, выуживая прямо из воздуха пискнувшую от неожиданности фигуру.

— Доброго вечера, элли Сурифь, — усмехнулся Андрас, припомнив подходящее к случаю вежливое обращение к трепыхающейся в его руке эльфийке.

Дочка Фаддиля, а это была именно она, затихла, позволив Андрасу попристальнее рассмотреть свою добычу, способную похвастаться разительными изменениями, произошедшими с ней за удивительно короткий по эльфийским меркам срок.

Несмотря на то, что для своей расы она все еще была ребенком, перед Андрасом стояла не изможденная тень, а гордая воительница с традиционным луком и колчаном со стрелами за спиной, поясным кинжалом и целым набором грозного на вид снаряжения, которым счел возможным снабдить дочурку дорвавшийся до отцовства Фаддиль.

Приемы магической маскировки, до этого показываемые лишь вызволенным Андрасом из своего родного мира эльфийским разведчиком, которые умудрилась продемонстрировать Сурифь, были тоже, надо полагать, следствием неуемного родительского беспокойства.

— Я так понимаю, отец взялся за ваше обучение? — добродушно поинтересовался демон у эльфийки, которая, поняв, что наказания за подслушанный разговор не последует, расцвела в улыбке и радостно кивнула, после чего Андрасу пришлось выдержать на себе целый шквал неуемной детской радости, слегка задохнуться от последовавших за ней объятий и получить удар в печень навершием поясного кинжала:

— Эссе дракон!!!

— Вот ведь поганка, — покачал головой опомнившийся Алексей. — Опять эти ее фокусы… И не в первый раз ведь! Кстати, все хотел спросить, а с каких это пор ты драконом заделался?

— Долгая история, — демон не собирался вдаваться в подробности. Сурифь, однако, допустить подобного попустительства не могла:

— Эссе дракон спас меня от злого верховного жреца! И помог вернуть маму! Эссе очень храбрый воин! И вас так долго не было… Вы ведь расскажете о битвах, в которых участвовали?

— Битвах? — не сразу нашелся Андрас, пытаясь понять, что имеет в виду юная эльфийка.

— Да! Папа тоже всегда возвращался очень усталым со своих заданий, и я подумала, что вы, эссе Андрас… Я сказала что-то не то? — под пристальными взглядами двух мужчин Сурифь вконец стушевалась и принялась робко поглядывать то на мрачного демона, то на готового заржать Алексея. Последний в итоге все же не выдержал и расхохотался, махнув рукой на конспирацию:

— Да уж, в одной-то битве твой дракон определенно побывал. Только вот ни хрена не выиграл! Уф… — отсмеявшись и переставая кидать полные ехидства взгляды на хранящего молчание демона, мужчина хмыкнул, хлопнув себя по коленям:

— Кстати, малышка! Раз уж ты весь час была здесь и все слышала, может, проводишь господина дракона к своим родителям? А то что-то Йен не торопится.

— Но… — на лице эльфийки промелькнула совершенно детская гримаса ужаса перед неминуемым гневом отца и матери, очевидно находившихся в блаженном неведении относительно того, чем занимается их дочь.

— Возможно, на пути он попал в ужасную опасность, — выдвинул предположение Андрас, чем фактически купил свою поклонницу с потрохами.

Сурифь, тут же позабыв о всех страхах, немедленно выхватила из-за спины лук и встала с ним на изготовку, намереваясь отражать нападение неведомого противника. Андрас, стараясь не засмеяться, поднялся со стула и, картинно прислушиваясь и пригибая голову, шагнул к выходу, жестами продемонстрировав свои дальнейшие планы. Эльфийке достался сигнал идти следом и прикрывать демона, а Алексею — куда более приземленное пожелание заткнуть себе все воздухопроводящие отверстия и не сбивать настрой сдавленным ржанием, которое тот безуспешно попытался замаскировать кашлем.

Такой боевой двойкой, обмениваясь многозначительными беззвучными сигналами, они без приключений добрались до выхода, оказавшись в ночном саду, где демон пропустил Сурифь вперед, давая юной воительнице возможность провести разведку местности, что она и принялась делать с впечатляющим мастерством, скрывшись от взгляда Андраса. Тот все еще мог распознать ее присутствие лишь благодаря обостренному чутью, да и то весьма приблизительно. Наконец со стороны одного из эльфийских коттеджей раздалась птичья трель, которую демон по зрелом размышлении решил считать условным сигналом, и двинулся навстречу.

Слабо освещенный силуэт Сурифь отыскался на широком крыльце дома, но та, ладонью поманив демона за собой, змейкой скользнула внутрь, предлагая Андрасу следовать за собой. Хмыкнув про себя оттого, что сам поневоле начал пристальнее обычного оглядывать местность, поддавшись им же созданной атмосфере тревожности, демон шагнул в сени выращенного эльфийской магией дома, внутренне готовясь встретить там все что угодно; от свисающих с потолка лиан до интерьера пещеры Али-Бабы.

На поверку же это оказался добротный деревянный коттедж, отделанный изнутри темными панелями из вишни и общим убранством, какое можно было встретить, разжившись журналом с модным шведским дизайном, подразумевающим максимальную натуральность окружения, какую только возможно достичь, используя все сорта клееных опилок, картона и прессованного строительного мусора.

И лишь наметанный глаз мог заметить, что дом куда необычнее, чем кажется на первый взгляд, и уложенные на полу деревянные доски притворяются таковыми, на деле представляя собой искусную внешне, но абсолютно монолитную бутафорию, а развешенные тут и там многочисленные книжные стеллажи растут прямо из стен, являясь их прямым продолжением.

На секунду демону стало интересно узнать, окажутся ли стоящие на всех этих полках книги с разноцветными корешками такой же неотъемлемой частью дома и не появляется ли в них каждой весной по паре десятков свежих зеленых страниц с комментариями и дополнениями от автора.

Интерес этот быстро угас, сменившись другим, куда более практичным, в тот самый момент, когда до слуха Андраса донеслись осторожные шаги Сурифь по винтовой лестнице, ведущей на второй этаж, звук борьбы и последовавший за ним чей-то сдавленный мат. Рванув наверх и одним махом преодолев лестничной проем, демон очутился наверху, по пути оставляя длинные борозды от мгновенно удлинившихся когтей на деревянных перилах и стенах.

Оказавшись на месте, Андрас в полутьме комнаты, освещаемой несколькими, похожими на светлячков, светильниками, какое-то время очумело пялился на распластанного на полу Йена и оседлавшую его Сурифь, каким-то образом сумевшую при помощи лука стреножить хакера по рукам и ногам как племенного жеребца, так что теперь тот не мог проронить ни слова, не рискуя при этом перерезать горло тетивой.

По всей видимости, плохо ориентирующаяся в темноте эльфийка приняла корейца за того самого неведомого врага, выдуманного демоном, и действовала на инстинктах, лишь теперь задумавшись о возможных последствиях, о чем можно было судить по ее медленно расширяющимся глазам, дрожащему голосу и судорожным попыткам освободить пленника.

— Эссе!

— Какого!.. — пламенную и несомненно полную красочных эпитетов отповедь оказавшегося на свободе Йена прервал резко вспыхнувший свет, исходящий от светлячков, количество которых в комнате вдруг резко возросло. Необычными жуками оказался усыпан практически весь потолок, и они, негласно повинуясь приказу хозяина дома, разгорались все сильнее.

— Что тут происходит? — с противоположной стороны на пороге смежной комнаты, являющейся, по всей видимости, спальней, возник перепуганный Фаддиль, освещенный исходящим со всех сторон необычным голубовато-белым светом.

Андрас, не спеша вмешаться с объяснениями, придирчиво оглядел друга, нынешний вид которого разительно отличался от той картинки, что засела в голове демона с момента их первой встречи на городском тракте. От изможденного и едва живого существа с полным безнадежного отчаяния взглядом не осталось и следа. На его месте теперь красовался едва ли не немецкий бюргер с поправкой на отсутствие лишнего веса и социокультурные элементы. В частности, общий вид несколько портила растянутая футболка и тренировочные штаны с тремя полосками, любовь к которым Фаддиль вне всякого сомнения позаимствовал у Алексея, явно в них родившегося.

Впрочем, этот благополучный вид был лишь фасадом, за которым Андрас с легкостью уловил скрытое напряжение и готовые в любой момент проявить себя повадки хищника, еще недавно не знавшего ничего, кроме кнута и травли, поэтому все же решил вызвать огонь на себя:

— Кажется, имеет место небольшое недоразумение.

— Ушастое и бросающееся на людей! — зло дополнил Йен, поднимаясь на ноги и хмуро глядя на покрасневшую эльфийку.

— Моя вина, — покаянно отозвался демон, силясь сдержать улыбку, — полагаю, Сурифь решила, что в доме может быть кто-то чужой и, опасаясь, что вам может грозить опасность, отправилась на выручку.

— И кто же та рогатая паскуда, что ее на это надоумила? — прозорливо уточнил хакер, прекрасно знающий повадки Андраса. — Вы какого хрена приперлись, позвольте узнать?

— Тебя слишком долго не было, — развел руками демон. — А что до второго вопроса, то меня, кажется, позвали в гости. Или я ошибаюсь?

— Ох, Богиня милосердная! — опомнился Фаддиль, для которого не могло быть худшей участи, чем быть заподозренным в негостеприимстве. — Ответственность за задержку Йена лежит на мне, а значит и за поведение моей дочери. Сурифь?

Под грозным взглядом отца девушка поникла еще сильнее:

— Прошу меня простить, эссе.

— Проехали, — сбавил тон Йен, беспомощно потирая шею, на которой виднелась алая полоса от перетягивавшей его тетивы. — Предлагаю всем выдохнуть и начать заново.

— Да будет так, — облегченно констатировал Фаддиль. — Сурифь, ступай к себе! Тебя позовут, если потребуется.

— Да, эльде! — выпалила девушка и поспешно удалилась, справедливо опасаясь куда более серьезной выволочки.

— Эльде — это глава рода, если ты не в курсе, — отвечая на незаданный демоном вопрос, обронил Йен. — Фадди ведь у нас теперь не абы кто, а глава целого клана, пусть и в миниатюре.

— Понятно, — ухмыльнулся Андрас, — в таком случае, Фаддиль, боюсь, что моих знаний вашего национального этикета может не хватить. Тебе теперь полагается какое-нибудь особенное приветствие?

— Богиня, Андрас! — со смесью укора и вины в голосе выдал эльф, подлетел к нему, заключая в объятия, по своей силе более всего напоминающие медвежий капкан и заставившие демона крякнуть от неожиданности. — Я чертово рад тебя видеть! Хмм. Я правильно употребил этот ваш оборот?

— Не совсем, — все еще пытаясь перевести дух и наполнить кислородом легкие, выдавил демон, — правильно будет «чертовски». И я тоже рад тебя видеть.

— Как ты поживаешь? — разжимая руки и отступая на шаг, поинтересовался эльф, внимательно вглядываясь в глаза друга, в которых ему чудились приглушенные багровые всполохи. — Выглядишь…

— Следующий, кто скажет, что я хреново выгляжу, станет выглядеть еще хуже! — предупредил демон, добавляя в голос рычащих ноток для убедительности. — А как я поживаю, ты знаешь и сам. Учитывая, что ты, на пару с этим вот оболтусом, устроил за мной слежку! — Андрас обличительно ткнул пальцем в и не подумавшего смутиться Йена.

Фаддиль, впрочем, тоже не спешил извиняться:

— Мы волновались за тебя.

— Таким вот образом? — ядовито уточнил демон, заранее не рассчитывая выиграть в этом споре. В конце концов, каких еще действий он мог ожидать от эльфийского шпиона и беглого компьютерного гения?

По-своему истрактовав задумчивость демона, Фаддиль позволил себе мягкую улыбку и, в несколько плавных шагов преодолев разделявшее их с Андрасом расстояние, попытался вновь приобнять того за плечи.

Раздраженный демон в последний момент, сварливо бурча нечто неразборчивое себе под нос, предпринял попытку увернуться, которая, к вящему разочарованию Фаддиля, ему почти удалась, и эльф был вынужден застыть в метре от него с растопыренными в стороны руками и полнейшим отсутствием стратегии дальнейших действий. Однако повисшая в воздухе неловкость и мерзкое Йеново хихиканье в конце концов возымели свое действие, и боевой запал Андраса оказался окончательно утрачен, отчего тот все же позволил увлечь себя в помещение, из которого минуту назад явился эльф.

Комната на поверку оказалась не спальней, а рабочим кабинетом, весьма уютным и отделанным в излюбленных расой Фадиля светло-зеленых тонах. Судя по разбросанным тут и там листам бумаги, исписанным мелким острым почерком, и невесть откуда взявшимся гусиным перьям, которые эльф предпочел шариковым ручкам, владелец кабинета был вплотную занят написанием мемуаров или чего-то подобного. Поспешно смахнув с одного из стоящих в кабинете кресел стопку чистых листов, Фаддиль указал Йену на освободившееся место:

— Друг мой, попрошу тебя недолго побыть здесь.

— С чего бы? — тут же взъерепенился парень, считающий предложение пропустить столь важное событие чуть ли не личным оскорблением. Эльф замялся:

— Эссиль просила… Она хочет, чтобы Андрас пришел к ней один.

— Интересное дело! — вздернул бровь Йен. — С чего бы это такой фаворитизм?

— И мне тоже поясни, — вклинился демон, — откуда твоя жена может меня знать? Насколько я помню, наше с ней знакомство было исключительно односторонним.

— Твоя правда. Но, видишь ли… — Фаддиль, перед тем как продолжить, ненадолго замер под пристальным взглядом двух пар глаз, — Йен тоже не знает, но как только Эссиль пришла в себя, первой ее просьбой стало привести тебя.

— Замечательно! И о чем еще я не знаю? — вновь принялся кипятиться хакер, до сих пор не высказавший никому за недавнее нападение и в целом по совокупности статей.

— Так, стоп! Давайте вы лучше мне сейчас расскажете, что здесь происходило в мое отсутствие, — вмешался Андрас, предвидя, насколько может затянуться очередной виток споров и взаимных упреков, затеваемый Йеном. — И желательно без подобных упущений.

— Что, прямо со дня твоего деликатного ухода, в простонародье именуемого позорным бегством? — фыркнул хакер, но все же переключился на новую тему беседы. Андрас свернул тему:

— Для начала хватит и событий сегодняшнего дня.

— Тогда это будет довольно короткий рассказ, — предупредил Йен. — Я и Леха проснулись часов в восемь от воплей Сурифь. Та поутру как обычно шастала по чердакам и тренировалась стрелять по мишеням, что наш бравый папаша ей делать строжайше запрещает. Именно поэтому занималась она этим в своей маскировке, что ей запрещают все остальные, поэтому неудивительно, что только этим она и занимается. И пока девчонка играла в зарницу, стала свидетельницей пробуждения матери, чем и поспешила поделиться со всеми, кто не спал. А прочих и не имелось — об этом она предусмотрительно озаботилась, вопя громче пароходной сирены.

— Все верно, — усмехнувшись, подтвердил Фаддиль. — Впрочем, это уже было и необязательно. На месте первым оказался Лаэф — он не спал и услышал звон оповещающего кристалла, который оставил в комнате Эссиль.

— Ага, — подхватил Йен, — с тех пор, как нашему юному тринитроботанику устроили в подвале лабораторию, сон — это не про него. И да, предвещая твой вопрос, оповещающий кристалл — это такая штуковина из кварца, которая начинает дребезжать и подпрыгивать, если где-то в небольшом радиусе вокруг нее случается всплеск магии.

— Выход Эссиль из Сна вызвал подобный всплеск? — предположил демон.

— Ай, малаца! Купи себе медаль в галантерее, — похвалил его Йен. — А дальше все по накатанной: шум, гам, сопли и слюни радости… Пардон, слезы. С подачи вот этого хитровы…глядящего эльфа, — парень кивнул на Фаддиля, вид у которого сделался слегка виноватый, — решили эдакое событие отпраздновать, а заодно и тебя из норы выдернуть, потому как кое-кому из присутствующих все равно пофиг где и по какому поводу напиваться, а у нас как-никак праздник. Точнее, это я так раньше думал.

Фаддиль покаянно склонил голову:

— Я прошу простить меня за то, что умолчал о некоторых подробностях. В тот момент мне показалось, что у нас нет времени на долгие объяснения. Сон… странная штука. И к словам выходящего из него стоит прислушиваться, поскольку иногда они могут оказываться пророческими — такое не раз случалось в нашей истории. Ходили слухи, что некоторые из предшественников императора Калиналя, давно уставшие от бремени власти и жизни, могли пробуждаться, чтобы предупредить свой народ о надвигающихся бедствиях. Последним таким случаем стало пробуждение Плеоса — дедушки нынешнего правителя эльфов. Он пробудился несколько веков назад и предрек катастрофическое падение рождаемости у нашего народа. — Эльф умолк, задумчиво вглядываясь в излучающее ночную темноту огромное — практически в пол — окно своего рабочего кабинета. — По крайней мере, так говорят.

— Говорят? — вскинул бровь Андрас. — Разве сам пришедший в себя бывший император этого подтвердить не может?

— Увы. Плеос умер вскоре после этого. Вероятно оттого, что слишком ослабел за века своего Сна. А может, причиной тому была нелюбовь нового императора к излишней конкуренции. Точно сказать уже нельзя.

— Хмм… Ладно, я понял.

— А я нет! — перебил демона Йен. — Но я в этой магической лабуде вообще ни бельмеса.

Андрас поддел его:

— Что не мешает тебе иметь мнение едва ли не по любому поводу. Ну хорошо, — после паузы продолжил он, обращаясь к Фаддилю: — Полагаю, что проще всего действительно узнать подробности у твоей жены.

— Я знал, что ты согласишься! — с облегчением выдохнул эльф, будто бы действительно не на шутку опасался реакции демона на свои слова. — Ее спальня на третьем этаже. Мы подождем тебя тут: Эссиль еще не восстановилась после пробуждения и слишком слаба, чтобы принять такое количество гостей за раз. К тому же, я подозреваю, вам лучше будет обсудить все наедине.

— Ага. А Фадди и я посидим здесь и постараемся не ревновать, пока ты наносишь визиты вежливости чужим женам, — съязвил Йен, но с подозрением осекся, заметив ехидную ухмылку демона.

— Что-то мне подсказывает, что Фаддиль в своей жене уверен. А вот кого ты ревновать собрался — загадка. Уж не меня ли?

Досадуя, что его каверзу обратили против него же, парень раздраженно отмахнулся:

— Иди уже! И если встретишь Лаэфа, вниз гони, пусть у Лехи салата пожрет и спать валит, а то от него скоро один скорбный силуэт его непропорционального размера мозгов на стене останется!

Подтвердив согласие кивком, демон направился в сторону еще одной винтовой лестницы, ведущей на третий и последний этаж дома. Подъем наверх был освещен двумя светильниками, отбрасывающими на стены неровный зеленоватый свет. Поднимаясь по ступеням, Андрас окинул взглядом идиллически рассевшихся каждый в своем кресле Йена и Фаддиля, о чем-то негромко переговаривающихся, и, ухмыльнувшись, двинулся дальше.

Хозяйская спальня встретила демона полумраком и невероятной панорамой звездного неба, которой можно было любоваться сквозь застекленный потолок, являющийся самой футуристической деталью дома, должно быть почерпнутой Фаддилем в каком-нибудь модном журнале современной архитектуры. В центре комнаты располагалось ложе, лучшим определением которому могло бы служить слово «королевское», таким огромным и белоснежным оно было. Над ним на подвешенной к потолку деревянной конструкции, больше напоминающей разделенную меридианами на сектора полусферу, располагался полупрозрачный балдахин и ряд идущих по кругу светодиодных светильников, делающих спальню неотличимо похожей на театральную сцену с кулисами, на которую вот-вот должны были выйти на поклон члены актерской труппы.

Осмотрев все это великолепие, демон пришел к выводу, что несмотря на новаторство подхода Фаддиля, спальне его авторства в ближайшем будущем грозила тотальная переделка, поскольку жить в столь эклектичном окружении с весьма условным подобием комфорта смог бы разве что умалишенный.

— Вы правы, — донесся до Андраса мелодичный голос из-за балдахина, скрывавшего силуэт говорящего от прямого взгляда. — Когда мы жили в Эддарлионе, у нас с мужем была мечта, что в нашем доме мы будем засыпать прямо под звездами. Но получив в свое распоряжение достижения вашего мира, Фаддиль, боюсь, слегка увлекся. — После небольшой паузы голос зазвучал вновь, гипнотизируя сознание демона: — Прошу вас, эссе Андрас, подойдите ближе. Не в моем нынешнем состоянии приветствовать вас на ногах.

Стряхнув с себя странное оцепенение и пытаясь разобраться в собственных ощущениях от происходящего, демон легко отодвинул невесомый полог балдахина и наконец смог рассмотреть собеседницу, возлежавшую в дальнем конце кровати на целой горе из подушек. Следовало признать, что жена Фаддиля, производившая впечатление даже в бессознательном состоянии, стала выглядеть во сто крат лучше.

Сам Андрас был неизменно далек от веры в возвышенные и идеализированные описания характера и быта эльфов, которые преимущественно являлись плодом воображения людей, не знавших ровным счетом ничего о предмете своих фантазий, и каковым сами эльфы нужды соответствовать не видели. И если бы какая-нибудь достопочтенная профильная организация удосужилась поинтересоваться экспертным мнением самого Андраса, то он бы, пожалуй, заявил, что лопоухие ничем не отличаются от обычных людей за исключением, пожалуй, повышенной назойливости. Ведь если от неприятных вам людей можно было легко избавиться, проведя лет эдак сто подальше от них и дождавшись похорон, то с эльфами, чей срок жизни был уж точно никак не меньше, чем у демонов, подобный фокус не прокатывал. Но, вопреки ожиданиям, ни одна организация из числа почтенных мнением демона не интересовалась, поскольку не могла себе позволить иметь дело с тем, кто окрестил лопоухими целую расу, оттого и мнение Андраса все это время оставалось при нем.

Тем не менее, если бы ему предложили отыскать среди эльфов таких, кто подходил бы под описание существ, от присутствия которых в комнате становилось светлее, а в воздухе разливался запах вересковых полей и атмосфера возвышенной печали наступившей осени, то он бы, пожалуй, и впрямь начал поиски с жены Фаддиля, как с наипервейшего кандидата на эту роль.

— Элле Эссиль, — галантно поклонившись на эльфийский манер, демон заметил Лаэфа, умостившегося на самом краю огромной кровати и заботливо укрытого одеялом. Спящий без задних ног эльф, даже во сне сжимающий в руке кристалл фокусировки, являющийся основным инструментом любого артефактора, со дня их последней встречи стал выглядеть еще более невесомо.

Проследив за взглядом демона, довольная проявленной им галантностью Эссиль мягко улыбнулась:

— Юноша утомился, и я посчитала необходимым дать ему отдохнуть. Лаэф очень увлечен своим занятием, даже чрезмерно.

— Это опасно для него? Как я понял, они с Фаддилем пытаются воссоздать какую-то древнюю магию вашего народа.

— Все верно, но не стоит переживать, эссе, — поспешила успокоить взволнованного демона Эссиль, — в магии живых домов нет ничего опасного или запретного. Когда-то ею пользовались все подряд, но со временем перестали, найдя более удобные способы. Не всем бывало приятно, когда разозленное жилище, которое вы забыли полить или грубо о нем отозвались, вдруг отращивало шипы на полу и стенах. Первыми в каменные дома перебрались представители знати, не готовые терпеть подобных вольностей, а за ними и все остальные.

Андрас молча согласился с доводами эльфийки, а та меж тем продолжила объяснение:

— Я беспокоюсь за Лаэфа лишь потому, что он обладает несомненным талантом и, как всякий творец, порой забывает об удовлетворении самых простых потребностей в угоду своим творениям. В магической академии Эддарлиона есть целый курс, специально созданный для обучения магов его уровня, чтобы те могли воспитать в себе внутренний баланс между возможностями и нуждами тела. Увы, здесь эсси придется постигать все трудности становления в одиночку.

— Не в одиночку, — поправил Эссиль демон, чувствуя неожиданный прилив чувства ответственности за юного эльфийского мага. В конце концов, именно из-за Андраса Лаэф оказался в нынешнем положении, отрезанный от своего мира без возможности увидеться с семьей и друзьями. И даже невзирая на то, что эльф вроде бы вполне приспособился и не выказывал явных намерений вернуться обратно, вины демона это не отменяло.

— Вы очень необычный демон, эссе Андрас, — признала эльфийка, пронзительным взглядом, который не портила даже заметная усталость, окидывая собеседника. Тот в долгу не остался:

— А вы очень необычная эльфийка, элле Эссиль. Хотя бы уже тем, что знали обо мне заранее, а ведь это наша первая личная встреча.

— Это не совсем так, — загадочно отозвалась та, — мы с вами пересекались и раньше, вот только вы были слишком заняты, творя свою странную магию в одном из наших древних храмов. Припоминаете?

— Вы могли видеть меня во время проведения ритуала? — пораженно выдавил демон, даже в теории не представляя, как подобное могло произойти.

— Вас было сложно не заметить, — эльфийка наградила Андраса еще одной улыбкой. — То, что было обычным вихрем у вас, бурей отозвалось в незримом мире, где пребывают все ушедшие души эльфов. Это не удивительно. То пространство, нахождение в котором именуется в нашем народе Сном, дарует огромные возможности, но не любит раскрывать свои тайны.

— Возможности? — переспросил Андрас. Эссиль кивнула и пояснила:

— Силу творения, например. Многие эльфы, отправляясь в Сон, создают там целые миры, проводя тысячелетия в своих уединенных размышлениях или же превращаясь в богов или тиранов для существ, которыми населили свои творения. Но это не единственный дар Сна. Он также дает возможность увидеть скрытые тропы нашего мира и пути, по которым, не исключено, будет развиваться вселенная.

— То есть все, кто попал в Сон, действительно могут предсказывать будущее, я правильно понимаю? Тогда почему об этом почти никому не известно? Фаддиль упоминал, что даже в вашей истории подобных случаев всего несколько.

— Тому есть причины. Первая заключается в том, что в Сон погружаются эльфы, безнадежно уставшие и утратившие интерес к существованию. Такие хотят забыться в созданном их волей пузыре и провести в нем всю оставшуюся вечность. Им нет дела до будущего и судеб мира, который они отринули, навсегда оставив его позади. Вторая причина заключена в самой сути того пространства. Его не так-то просто покинуть, и даже если вам это удалось, вы наверняка лишитесь воспоминаний о том, что с вами происходило.

— Что-то мне это напоминает, — присвистнул демон, припоминая их общую с ангелами историю. По всему выходило, что когда легионам демонов и их заклятым врагам пришлось в одночасье покинуть свой мир, все они оказались в том самом Сне, и лишь творцам ведомо, что с ними происходило все то время, пока они всем своим весьма поредевшим числом не оказались на Земле, не помня ничего о прошлом. Хотя именно здесь демону виделось небольшое несоответствие в словах Эссиль: — Но как тогда вам удалось запомнить меня? Почему именно вам известно то, о чем не знают остальные эльфы?

— Как знать, — задумчиво отозвалась эльфийка, не смущенная подозрениями Андраса. — Я, как вам должно быть известно, оказалась во Сне не по своей воле, а в результате действия яда, который должен был меня убить, но вместо этого вырвал мой дух из тела, лишив связи с материальным миром. Именно потому, что мой черед уходить в Сон еще не пришел, у меня не было причин отрешаться от своего прошлого. Кроме того, есть и еще кое-что, о чем вам следует знать. Скажите, мой муж упоминал, к какому виду магии более всего предрасположен мой род?

Андрас качнул головой:

— Нет. Это важно?

— Быть может. Дело в том, что сильнее прочих в моей семье всегда появлялись таланты к магии льда. Это не было тайной, но и, скажем так, не афишировалось.

— Почему? Вы должны понимать, что я не силен в данных вопросах. После Схождения мне едва ли доводилось сталкиваться с эльфами. И уж точно не приходилось вести с кем-то из ваших задушевных бесед, — заметил Андрас, нимало не покривив душой. Нет, эльфы на Земле встречались. За все века пребывания среди людей демон встретил штук семь — отъявленных отморозков, большинству из которых хотелось сначала свернуть шею, и уж только потом с ними разговаривать. В большинстве случаев демон так и поступал, ни разу об этом не пожалев.

Эссиль, впрочем, подобный вопрос не удивил, и она, слегка прикрыв глаза от накатывающей на нее усталости, тем не менее продолжила:

— Я понимаю. В нашей магической науке давно нет строгого разделения по направлениям. Когда-то много веков назад считалось, что эльфам пристало развивать лишь определенные таланты, другие же, такие как пиромантия или ментализм, оставались под запретом. К счастью, почти все эти предрассудки канули в небытие.

Демон понимающе усмехнулся:

— Но не все и не до конца?

— Да. Управление льдом всегда воспринималось с опаской. Уж слишком близко эти способности напоминают некромантию, занятие которой и поныне карается смертной казнью. Есть, конечно, и отличия. Маг льда может ненадолго оживить мертвое тело, но никогда не сумеет поместить в нее новую душу.

— Есть причина, по которой вы мне это рассказываете?

— Безусловно, эссе, — улыбнулась Эссиль, ничуть не обидевшись на нетерпеливость Андраса. — У таких, как я, есть и еще один талант: мы умеем погружаться в стазис, замедляя жизненные процессы в теле и оберегая его от необратимых повреждений или же сохраняя часть своего разума от вторжения извне. Именно так мне удалось пережить воздействие яда и таким же образом я сумела сохранить крохи памяти о своем пребывании во Сне, что мало кому удавалось. Ведь у того, что все прорицатели более всего походят на ярмарочных шарлатанов, не давая в своих предсказаниях ничего, кроме туманной неопределенности, есть первопричина: не многие способны унести из мира грез свои воспоминания и за это право еще приходится побороться. Мне, как вы уже поняли, это удалось. Впрочем, не ждите от меня многого: я тоже не в силах буду дать вам четких указаний, лишь смутные образы, трактовать которые будет уже вашей задачей.

— Я слушаю, — выдохнул демон, заранее догадываясь, что ничего хорошего его не ожидает. Еще ни одно предсказание, услышанное Андрасом, ни разу не предвещало ему отдых на Майорке или, скажем, отсутствие необходимости спасать свою шкуру от очередных сыплющихся на нее градом напастей. То ли демон подавал милостыню не тем гадалкам, то ли делал это в недостаточных размерах, но все они в один голос обещали ему всякого рода гадости. Вот и Эссиль, сохранившая в укромном уголке своего разума фрагменты будущего, явно сделала это не для того, чтобы сообщить Андрасу, что у того все будет хорошо.

— Эссе Андрас, — голос Эссиль стал отстраненным и словно бы заискрился холодом, а взгляд полуприкрытых глаз оказался направлен куда-то в пустоту, из которой на демона взирала древняя, как само время, тайна, пронесенная эльфийкой сквозь грань вселенной, — ты однажды потряс мироздание в попытке спасти друга, добившись того, на что не отваживался даже создатель сотворенного тобой ритуала, и заплатив за это свою цену. Но это не все. Настал час довершить начатое. Тебе предстоит вновь обрести падшего и помочь ему в уготованных ему испытаниях или смириться с тем, что он потерян для тебя навсегда. Делай свой выбор, но поторопись, если хочешь его спасти, ибо без тебя у него осталось совсем мало времени!

— Спасти, значит? — грустно усмехнулся демон. — Еще бы знать, как сделать так, чтобы он захотел быть спасенным мной! На этот счет у вас, случаем, совета не припасено?

Подняв глаза на огромное ложе, Андрас понял, почему на его вопрос не последовало ответа: изможденная эльфийка спала, вторя сопению Лаэфа, который хмурился во сне каким-то своим мыслям и, кажется, напускал слюней на белоснежные простыни. Вздохнув, демон подхватил руками невесомый сверток одеяла с замотанным в него артефактором и начал спускаться по лестнице на второй этаж, где его дожидались друзья.

Глава 2 / Блудный сын

Солдат ничего не должен бояться.

Если, к примеру, в бою ты упал

в сортирную яму, оближись и иди дальше в бой.

Ярослав Гашек, «Похождения бравого солдата Швейка»

Вир третий час кряду валялся на узком тонком матрасе у себя в апартаментах, бездумно пялясь в потолок и напрочь игнорируя должностные инструкции, с которыми, как и с самим фактом их появления, он так и не примирился, несмотря на то, что с момента его стычки с демоном и закономерно последовавшей госпитализацией на койку в крыло для тяжело раненных прошло уже больше полугода.

А произошедшие с ним изменения… Одно из них, в виде бритого под ежика детины, без стука вломившегося в помещение, было налицо. Оказавшийся на его территории тип явно не торопился выказать смущение и с выражением спелеологического интереса на не раз выпросившей кирпича физиономии с перебитым носом и смешно торчащими по бокам ушами разглядывал необычные растения, в беспорядке расставленные по полу и развешанные на стенах просторной, выдержанной в темно-зеленых тонах комнаты, которая зрительно делалась еще обширнее оттого, что кроме сотни-другой горшков, топчана в углу и возлежащего на нем владельца, ничего более в себе не содержала.

Хотя теперь это было не совсем так, учитывая появление интервента, в свою очередь подвергшегося самому пристальному осмотру со стороны обитателей странного жилища, разом потянувших к нему хищные соцветия, сочащиеся желудочным соком лианы и колючие ветви, от части из которых мужчина попросту увернулся, продемонстрировав изрядную физическую подготовку, а особо назойливые побеги успел ухватить ладонью и, жестко скрутив, пару раз намотал на кулак.

Хозяин диковинного дендрария утомился наблюдать за творящимся перед ним непотребством и лениво заметил:

— Гриша, душить представительницу странглерис септентрионалис[1] — гребаное извращение. Это она должна душить тебя! И боги, надеюсь, что у нее получится. К твоему сведению, сок на лианах ядовит и вызывает паралич, так что советую побыстрее озвучить, зачем пришел.

— На меня не действует, — хмыкнул мужчина и, выпустив боязливо отпрянувший от него щуп, потянулся в нагрудный карман разгрузки за салфеткой. — После встречи с василиском на мне самый сильный наркоз не срабатывает. То еще шапито бывает на приеме у дантиста.

— Жаль, — ничуть не расстроившись, протянул хозяин апартаментов и, встряхнув ядовито-зелеными волосами, ухмыльнулся, обнажая ряд острых, как иглы, нечеловеческих зубов. — Я уже настроился понаблюдать за мучительной агонией.

— А, ну это легко! — хмыкнул Гриша. — Тебя вызывают на ковер, босс.

Такого же ядовитого оттенка, как и волосы, глаза мгновенно сузились до двух щелочек, прожигающих меланхоличное лицо посетителя, который полез куда-то себе за пазуху и выудил свернутую в рулон пластиковую папку с несколькими листами бумаги в ней.

— Вот. Отчет за месяц, который ты должен был сдать неделю назад. Отдашь шефу.

— Интересно… — прошипел разозленный подобными вольностями парень, вскакивая с лежбища. — С чего бы такая забота? Или Скугге тоже ты все отчеты писал?

— Нет, — визитер невозмутимо покачал головой, по-прежнему держа папку в вытянутой руке. — Ску все делал сам. Но тебе простительно.

— Жалеешь новичка? — практически выплюнул Вир. Григорий усмехнулся:

— Шефа. Ты бы заплевал все кислотой от необходимости заниматься бюрократией, а читать отчет, который растворяется в ладонях, не очень удобно, как мне кажется.

— Мудило! — рявкнул Вир и выхватил папку из рук мужчины, проносясь мимо него к двери так стремительно, что вызвал по меньшей мере три аналога сердечного приступа у особо впечатлительных представителей разводимой им флоры. — Собрание в переговорке?

Гриша уточнил:

— В его кабинете. И нет никакого собрания. Вызвали только тебя.

Ответ донесся уже в спину покидающего комнату парня. Отметив про себя, что их и без того похожий на моль начальник боевой группы успел побледнеть больше обычного, Гриша нахмурился и поспешил выйти следом.

***

Потеряв провожатого где-то в районе тренажерного зала и получив вслед напутственное пожелание удачи, Вир неспешно добрался по темным, полным бетонного очарования и насыщенным отсутствием всяких отличительных деталей коридорам базы до нужной ему двери и, вчистую проигнорировав сердитую — по причине его опоздания конечно — суету секретарши шефа, имевшей в роду как минимум одну медузу Горгону и пяток церберов, замер в нерешительности, буравя взглядом тяжелые дубовые створки. В прошлый раз, когда он зашел в этот кабинет шесть месяцев, две недели и семь часов назад, его жизнь изменилась до неузнаваемости, и в положительности этих изменений он так и не сумел увериться.

Тогда его, еще с повязкой на разорванном и заштопанном хирургом горле, отловил сразу на выходе из лазарета старший аналитик их доблестной конторки, Бенуа Лефевр. От дерганного француза за версту разило феромонами и туманной недосказанностью, из чего можно было сделать вывод, что придурковатый лягушатник вновь побывал в обители их начальства, к которому питал путанные и неразделенные чувства. В этот раз, впрочем, на щеках Бенуа играл румянец, а все остальное лицо, свободное от иллюминации, демонстрировало решимость, из чего Вир сделал вывод, что человек наконец отважился на хоть какие-то активные действия.

Сам он, легко чувствуя эмоции коллег, особенно завязанные на страхе и подавленных желаниях, в упор не мог понять, из чего аналитик делал столько сложностей себе и окружающим. У его, Вира, сородичей, к примеру, считалось нормальным взять то, что им хотелось, не считаясь с чьим-либо мнением, особенно если это было мнение предыдущего владельца, который не мог не быть предвзятым в вопросах заимствования принадлежащего ему имущества. Впрочем, именно эта их черта вполне могла служить причиной тому отрадном факту, что он не встречал представителей своего народа вот уже много веков подряд. Так что Вир предпочитал не судить — и не судил. Но «не издеваться над ближним своим» не входило даже в самый расширенный список его добродетелей.

— Что, карамелька, шеф наконец-то исполнил все твои мечты? Ничего теперь не болит? Совесть, например?

— Ло… то есть Альфред просил тебя зайти, как только тебя выпишут из лазарета. Полагаю, это произошло? — отчаянно краснея, пролепетал француз, стоически изображая профессионализм.

Вир задумался. Идти к начальству не хотелось — наверняка его там ожидала подарочная выволочка за то, что спровоцировал этого, как его… Андраса на агрессию, а потом еще и огреб от него как пятиклассник. Кто ж знал, что демоны такие чувствительные, когда дело касается их ручных ангелочков?

Учитывая все это, можно было, пожалуй, соврать Лефевру, оставшись в медицинском крыле еще на какой-то период. Но хмурые взгляды дежурного врача и медсестры, имен которых он не удосужился узнать, и затянутая на его шее много сильнее необходимого повязка с регенерирующим гелем — все свидетельствовало о том, что здесь от его общества тоже мечтают избавиться как можно быстрее. Что и говорить, Вир умел заводить друзей.

— И мы с шефом не… не занимались ничем из того, о чем ты совершенно бестактно позволил себе намекать. Неужели у таких, как ты, отсутствует малейшая капля уважения к окружающим? — продолжал меж тем разоряться француз, найдя в молчании Вира куда больше скрытых смыслов, чем следовало. Тот, дождавшись паузы в потоке упреков и обвинений, поспешил наградить аналитика фирменной зубастой улыбкой:

— Не дрейфь, конфетка! Уверен, что цветок твоей невинности еще будет сорван. Что же касается уважения, то напомню тебе, что такие, как я, испокон веков только и занимались тем, что жрали и раздирали в кровавую кашу таких, как вы в качестве ежедневного досуга, так что толика издевательств от меня — это меньшее, на что ты можешь рассчитывать! — Глядя на отпрянувшего от него в ужасе француза, Вир почувствовал злобное удовлетворение и в приступе хорошего настроения соблаговолил подсластить пилюлю: — Меня официально объявили здоровым, так что считай, что я уже у шефа. Займусь с ним тем же, чем и ты. Построением планов, обсуждениями…

Лицо Бенуа перекосило, но чопорный аналитик все же сдержался, не позволив себе скатиться до оскорблений. Вместо этого он принял непроницаемо отчужденный вид и пожал плечами:

— Не сомневаюсь, учитывая, сколько всего ты пропустил.

— Да-да, взрывное выступление Абаддона, миграция архангелов прямым курсом нахуй… Не один ты сделал подслушивание своей профессией, — походя махнул рукой Вир, теряя интерес к беседе и не пытаясь услышать, ответил ли ему Лефевр.

Шефа в кабинете не оказалось. Удивительный факт, но и вечно дежурящей и, кажется, живущей под его дверью Присциллы, готовой костьми лечь на подступах к святая святых и считающей слишком частых или просто раздражающих начальника посетителей едва ли не за личных врагов, тоже не наблюдалось. Судя по всему, ей пришлось покинуть рабочее место в спешке: на ее столе, обычно демонстрирующем стерильность и девственную чистоту крематория, лежало несколько желтых квадратиков с пометками о встречах — неслыханная вольность для работника, чья фотография была размещена в толковом словаре в качестве иллюстрации к слову «ответственность» и, возможно, также к словам: «гиперопека» и «подавленные материнские инстинкты». Такой шанс выпадал едва ли раз в столетие, и Вир решил — медлить нельзя!

Рванув с места, он промчался по приемной, провожаемый взволнованным вихрем из желтых бумажек, которые через секунду разлетелись по сторонам, разбившись о захлопнувшуюся перед ними дверь. В довольно аскетичном кабинете шефа стоял полумрак, поддерживаемый тусклым светом настольного светильника. Вир окинул взглядом обстановку: кроме рабочего стола в помещении, все стены которого были увешаны многочисленными чертежами, заметками и картами мест, которых он никогда не видел, имелась лишь пара кресел, круглый журнальный стол на гнутых ножках и сейф с документами — едва ли достойный набор для руководителя могущественной шпионской организации.

В целом, подобной аскезы придерживались почти все проживающие на базе, и тому имелись свои причины: штаб-квартира Таможни, в которой все они работали, представляла собой скорее укрепленный, рассчитанный на длительную осаду бункер, защищенный с помощью всех имеющихся в их арсенале достижений науки и магии и выстроенный, как поговаривали, за пределами обитаемых миров как таковых. И если это являлось правдой, то оставалось порадоваться, что в штаб-квартире не было ни единого окна: лучше уж находящимся внутри не видеть, что может просочиться снаружи, если хоть на секунду ослабнет их оборона.

Впрочем, Вир, даже если бы захотел, не смог припомнить, чтобы обитатели подолгу задерживались в стенах этого загадочного здания. Как ни крути, оно как и прежде оставалось промозглым лабиринтом бетонных стен и темных коридоров, некоторые из которых уходили в никуда или же могли привести идущего по ним в совсем другой конец строения вопреки всякому личному опыту и казенного вида эвакуационным планам в деревянных рамках, развешанных повсеместно на стенах. Это было еще одной загадкой базы, на разрешение которой их штатный всемогущий волшебник и глава отдела магических разработок Фред Уорвик потратил невероятное количество времени и ресурсов. Шеф дал добро на растраты огромного бюджета и организацию исследовательских экспедиций, не моргнув глазом и лишь посмеивался, систематически получая отчеты, не содержащие ничего, кроме описания неудач и не нашедших подтверждения теорий.

Напомнив себе, что он здесь не просто так, а для получения разведданных или хотя бы поводов для свежих сплетен, Вир вплотную подошел к столу шефа и принялся изучать лежащие на нем предметы. Помимо вороха бумаг, не представлявших интерес для него по умолчанию, поскольку большая их часть была за авторством Лефевра или кого-то из его департамента очкастых умников и безудержного веселья, прямо по центру лежали кожаные ножны с кинжалом, от которого у Вира шерсть встала на загривке. Он, в силу врожденных талантов, был чрезвычайно восприимчив к магии и при желании мог питаться ею вместо привычной всем человеческой пищи, и от этого оружия определенно веяло грядущим ожирением.

Он уже занес руку, намереваясь как минимум рассмотреть занятную вещицу, прибывшую наверняка из закрытого сектора оружейного склада, в которой Фредди прятал свои орудия судного дня, изобретенные им — по большей части с изрядного бодуна — для облегчения жизни жителей базы и должные, по его замыслу, быть кофеварками, мыльницами, бутылками с бесконечным алкоголем и пресс-папье.

Вся эта рухлядь обыкновенно отправлялась в ссылку в закрытую секцию сразу же по факту ее изобретения — и не без причины. То самое пресс-папье, к примеру, будучи всего лишь бруском тривиального чугуна, стараниями Уорвика умудрилось каким-то образом взорваться, разнеся половину лаборатории, в которой было создано. С тех пор стены помещений, занимаемых отделом магических разработок, обшили для прочности бронепластинами, а все покидающие его чрево инновационные творения приказом шефа предварительно отправлялись на трехмесячный карантин, в течение которого должны были лежать смирно, не уходя в подпространство, не порабощая ничей разум и не вызывая спонтанных самораспадов материи вокруг себя.

Но раз кинжал здесь, значит все стандартные проверки были проведены и вреда от того, что Вир его потрогает, не будет никакого. Ход его мыслей прервал звук распахнувшейся двери, заставивший разом напрячься. Но он хотя бы возгордился тем, что не вздрогнул ни единым мускулом, когда услышал за спиной язвительное:

— Не стоит. Это копье ковалось специально для того, чтобы уничтожать таких, как ты. И оно неплохо справилось со своей задачей, так что не советую без нужды брать его в руки.

— Копье? — насмешливо хмыкнул Вир, тем не менее отдергивая ладонь и отступая на шаг от стола. — По мне так какой-то ржавый обломо… — На последнем слове лезвие кинжала с тихим металлическим звоном вылетело из ножен и зависло в нескольких сантиметрах от поверхности, целясь острием точно в грудь нарушителю его покоя. — Понял, молчу! — тут же ретировался он. — Что это за штуковина?

— Гунгнир[2], — хмыкнул владелец кабинета, проходя за свое рабочее место, — точнее то, что от него осталось.

Вир присвистнул, в этот раз не пытаясь скрыть восхищения, отчего сталь кинжала отозвалась мелодичным звоном:

— Это ж откуда такое сокровище?

— А я запасливый.

— Да просто охренеть как! — с горящими глазами признал Вир, глядя, как лезвие успокаивается, вновь опускаясь на деревянную поверхность. — Он же в списке запрещенных, не? На мозги влияет и все такое…

Шеф меланхолично пожал плечами, подразумевая, что подобные тонкости для него, — лишь пыль под сапогами:

— Всего-то придает храбрости. Ну… и да, может вызывать сердечные приступы, психологические срывы и случаи самоповреждения. Но нечто подобное ты можешь прочитать и на упаковке таблеток от запора, так что не велика беда. Учитывая, что в деле был замешан мой дражайший родственник, а моя лучшая ставка оказалась сделана на недоангела, который в своей жизни даже вилкой никого толком не ткнул.

— Мог бы и сам его грохнуть, в конце концов, — пожал плечами Вир.

— Мог, — согласился шеф. — Но мне нужен был агент рядом с Зоркой, чтобы иметь представления о всех звеньях его плана. Кто-то, не способный даже в теории вызвать подозрения. А еще гарантии, что ублюдок больше не воскреснет. К тому же когда-то я лично выковал эту чертову штуковину в подарок своему братцу, так что имею полное право воспользоваться тем, что от нее осталось.

— Вы с Фредди определенно друг друга стоите. Ладно, подсудимый, дам вам возможность сорваться с крючка! — заржал Вир, вторя фырканью начальника. — К тому же у тебя помимо запрещенки очень скоро могут найтись и другие поводы для беспокойства. Скажи мне, дружище Альфред, о зерцало из зерцал! Мне, может, послышалось, или твой французский амант[3] при встрече со мной чуть было взаправду не назвал тебя настоящим именем?

— Каким именно? — шеф попытался было с помощью насмешки уйти от вопроса, но сдался под пристальным взглядом агента, который, похоже, знал о своем боссе куда больше остальных. — Ладно, ты прав, я действительно раскрыл ему некоторые подробности о себе. Можно сказать, я тут пробую кое-что из политики открытых дверей.

— Тебя не подменили? — хмуро поинтересовался Вир со странной интонацией в голосе. — Что-то я не припомню у тебя прежде подобных порывов. Или у парня действительно такая выдающаяся во все стороны задница?

Начальник на откровенную провокацию не повелся, лишь окатил стоящее перед ним существо в образе подростка-неформала долгим оценивающим взглядом.

— Боги всемилостивые, Вир, неужто в тебе заговорила ревность?

— Без понятия, — досадливо пожал плечами тот. — Знаешь же, что я не силен во всех этих эмоциональных кульбитах, если только дело не касается желания потрахаться!

— Знаю. И это одна из причин, по которой я тебя вызвал.

— Ушам своим не верю! С каких это пор ты начал интересоваться межвидовой копуляцией с приматами? Это грязно и мерзко! Почему я в этом не участвую? Я ведь не раз тебе предлагал! — полный сарказма речитатив иссяк, и парень добавил уже более спокойно, словно и не ждал никакой реакции на сказанное: — Сколько тебя знаю, старому доброму сексу ты всегда предпочитал сношать всем мозги! И тем не менее, я все равно оскорблен, что ты вызвал меня не для того, чтобы поинтересоваться состоянием моего хрупкого здоровья, пошатанного этим твоим клыкастым упырем!

— Ты фей, Вир, — с легкой усталостью в голосе отозвался Альфред, действительно проигнорировав почти все сказанное сотрудником. — Твои недруги могли бы отрезать тебе голову и какое-то время играть ею в сквош[4], но все, чего бы добились, — десятка новых для себя ругательств.

— Всего десятка? Ты меня недооцениваешь.

— Возможно, — подозрительно легко согласился Альфред, доставая из ящика какую-то бумагу и кладя ее перед собой. — И поэтому вот. Твой шанс исправить эту мою досадную оплошность.

— Что там? — скривился Вир, глядя на лежащий на столе лист как на ядовитую кобру.

— Приказ о твоем повышении, — поспешил добить его начальник. — Как тебе наверняка известно, Скугга оставил службу.

— Временно… — просипел Вир, в голове которого, судя по внешним признакам, взорвалась граната, размазав содержащийся там мозг тонким слоем по черепной коробке. — Это же временно?.. Он вернется!

— Когда-нибудь, — с сомнением в голосе согласился Альфред. — Не исключено. А пока этого не случилось, его место займешь ты. Это совпадает с мнением самого Ску, результатами голосования глав отделов и, что более важно, моим представлением о твоей дальнейшей судьбе в Таможне. Ты слишком засиделся, Вир. Наша последняя вылазка убедительно мне это продемонстрировала.

— Но я не умею! Я… я… Ты что, считаешь, что я буду вести себя как-то иначе, чем вел с твоей пернатой катастрофой или тем крысенышем-азиатом?

— Я считаю, что твои действия оказались и вполовину не столь вредоносными, как могли бы. Йену и вовсе было полезно осознать собственное положение. Думаешь, я провоцировал его без пользы?

Вир мрачно ухмыльнулся:

— Что, пацан смазал лыжи и сделал всем ручкой?

— Отнюдь. Наше вмешательство позволило ему понять, что у него теперь есть семья, которую он готов защищать. Не стоит недооценивать силу подобных привязанностей.

— Черт! Вот видишь? Я не разбираюсь в этих гребаных человеческих заморочках! Какой из меня руководитель? И как насчет того же Гриши? — Вир как за соломинку ухватился за мысль о хмуром мордовороте родом из России, который до сих пор считался заместителем сбежавшего в отставку Ску. — Ему ты почему не предложишь то же самое?

— Из-за его лидерских качеств. Они, как бы так выразиться, не существуют… Григорий хорош на вторых ролях, но уж никак не в качестве командира группы, — шеф пожал плечами. — Что же касается человеческих эмоций, то в них, пожалуй, никто толком не разбирается. Но, мне кажется, ты сильно цепляешься за это свое неумение, отказываясь признавать, что львиная доля его является банальным нежеланием. Это свойственно вашему народу. — Альфред состроил разочарованную гримасу, подобрав со стола страницу с приказом и намереваясь отправить ее обратно в чрево своего рабочего стола. — Впрочем, ты ведь уже немолод, и если приверженность традициям значит для тебя столь многое…

Едва последние звуки фразы затихли, поглощенные звенящей тишиной, по кабинету пронеслось небольшое зеленое торнадо, а уже через мгновение шеф имел возможность наблюдать прямо перед собой пышущие яростью глаза фея, лицо которого, находившееся прямо напротив, исказилось от гнева, трансформируясь в маску из ночных кошмаров древних шаманов. Пальцы Вира намертво вцепились в многострадальный бумажный лист, разом наделав в нем изрядно дырок от удлинившихся когтей.

— Мы ровес-с-сники, с-с-сволочь! — голос фея звучал глухо, говорить мешали длинные и ядовитые даже на вид зубы, проступившие в его боевой трансформации.

— Я все же немного старше, — меланхолично заметил шеф, ничуть не обеспокоенный устроенным перед ним представлением. — На пару-тройку тысячелетий. Но мне всегда казалось, что вы и вам подобные слишком сильно цепляетесь за старые предрассудки. Сильнее даже цвергов, если такое в принципе возможно.

— Только не я! — стараясь взять себя в руки перед лицом шефа, рявкнул Вир, упрямо таща на себя все еще сжимаемый им лист. — Смотри, как я не буду предавать тебя мучительной смерти за то, что сравнил гордый народ альвов[5] с немытыми камнежуями!

— Я в восхищении! — расхохотался начальник, переводя взгляд вниз на руки Вира. — Полагаю, это следует понимать так, что ты согласен?

— Манипулятор хренов! — пробурчал фей, выходя из боевой трансформации сразу после того, как наконец отвоевал в безраздельное владение злополучный документ, которому теперь не смогла бы придать официальный вид ни одна, даже самая большая и круглая печать.

— Тогда нам, пожалуй, потребуется запасная копия, которая у меня по удивительному стечению обстоятельств имеется.

— Всего одна? — нервно хихикнул Вир.

— Пять. Я ожидал от тебя куда более бурной реакции.

***

На выходе из кабинета ошалевшего от полученных новостей и сжимающего в кулаке свежую и только что подписанную начальником копию приказа о своем повышении фея встречала целая делегация в составе радостного магика Фреда, расположившегося прямо верхом на столе секретарши шефа к явному, но молчаливому неудовольствию последней, и Оуберли Брукс — шумной главы отдела мягких влияний и по совместительству любимицы всех прочих сотрудников Таможни, которые по непонятным для Вира причинам боготворили эту высоченную, склонную к полноте особу, хотя, по логике вещей, должны бы бояться ее до усрачки, поскольку именно к зоне ее ответственности относилась работа с агентурой, устранение свидетелей и получение нужной для работы их бюро информации всеми доступными для этого методами.

Памятуя все это, фей всегда с подозрением относился к душке Брукс, как ее часто называл Фред, поскольку разобраться в эмоциональном коктейле, царившем у нее внутри, оказался не то что не в состоянии, ему, пожалуй, было не по силам даже различить, где в этом вареве плавает зонтик и четвертинка лайма. Одно Вир понимал точно: Брукс от всей широты своей души никому не желает зла и любит весь мир, но с тем же набором моральных установок не моргнув глазом проткнет вам кисть сервировочным ножом, если это в какой-то момент покажется ей уместным продолжением беседы. Поэтому, завидев в ее руках три узких бокала на длинных ножках, свежеиспеченный глава силового отдела непроизвольно напрягся.

Разрядил обстановку громкий хлопок пробки, вылетевшей как по команде из откупоренной Уорвиком бутылки шампанского. Разулыбавшись от уха до уха и принявшись разливать из горлышка по бокалам пену с кисловатым запахом, который Вир терпеть не мог, мужчина принялся объяснять происходящее:

— Ну что, курсант, тебя уже наконец можно поздравить с повышением? Лично меня чуть не разорвало от невозможности это сделать за неделю, в течение которой я был принужден носить в себе сию тайну, и поэтому мы с Брукс решили в безотлагательном порядке отпраздновать твое назначение!

— И с этой целью притащили эту шипучую мерзость, от которой, как тебе известно, у меня отшибает напрочь все обоняние и просыпается родовая тяга отрывать людям головы? — хмуро поинтересовался Вир, слабо рассчитывая на то, что его незавуалированная угроза возымеет эффект на тефлонового Фредди.

— О, мы это знали. Но, во-первых, трудности и невзгоды закаляют мужчину, коим ты только что стал, попав в наш элитный клуб богоподобных руководителей сей достославной конторы, а во-вторых, — и это более важно, — я специально пришел сюда с Брукс, которая бегает гораздо медленнее и сможет заслонить меня телом в том случае, если ты впадешь в кровавую ярость и ринешься остервенело опылять наш зимний сад. Или что вы, феи, там делаете, когда ломаете ноготь или что-то вроде того…

Закончив тираду, Фредди едва успел передать бокал машинально принявшему его Виру, как тут же согнулся пополам, когда пухлый, но, очевидно, хорошо откалиброванный локоток Брукс нашел свой путь между его ребрами, основательно по ним проехавшись.

— Отцепись от малыша, паскудник! — с непередаваемой лаской в голосе промурлыкала Оуберли, участливо гладя скрючившегося от боли мужчину по спине, после чего обратила все свое внимание на Вира: — А за шампанское извини. Эта бутылка — все, что нам удалось раскопать в запасах этого беспросветного алкоголика за столь короткий час.

— Стоило ли трудиться? — хмыкнул фей, не рискуя все же отвечать главной шпионке Таможни излюбленным хамством. — И вы же вроде как уже неделю знаете о моем назначении.

— Стоило, разумеется! — запальчиво возразила Брукс, машинально отмечая, что выведенный ее стараниями из строя Фредди вновь может дышать без посторонней помощи. — Не каждый день в нашем захолустье случается подобное! А что до спешки, то о том, что шеф планирует анонсировать свое решение, мы узнали от Бенуа всего десять минут назад.

— Вот… — хрипло пробулькал откуда-то из района собственных ног Фредди, — цени нашу целеустремленность.

— Угу. Особенно твою и особенно в нелегком деле поиска повода нажраться, — мрачно констатировал Вир, впервые все же отпивая из бокала и морщась от ударившей в нос газировки. Напиток, зная Фреда, был дорогим, возможно даже баснословно, но менее мерзким от этого не делался. — Потому что сомневаюсь, что мое назначение хоть кто-то счел за благо. Удивительно, как только Лефевр сорок минут назад не забил меня калькулятором до смерти, когда я выходил из лазарета. Не иначе побоялся свидетелей.

— Напротив! — чуть раздраженно, что было невероятной редкостью для нее и большой опасностью для окружающих, возразила Брукс. — Малыш Бенуа голосовал за тебя, как и Мирдин, кстати.

Вир присвистнул. Черт с ним с лягушатником и его странно лояльным к нему отношением, но удостоиться подобной чести от их бессменного архивариуса? Невиданное дело. Старик был настолько древен и пережил такое количество плеяд полевых агентов, что вместо их имен предпочитал сразу запоминать метрики, чтобы потом было проще разбираться с организацией похорон. И чтобы эдакая глыба, пользующаяся неизменным уважением в конторе, снизошла до него, простого, хоть и не совсем смертного, оперативника?

— Твою кандидатуру поддержали почти единогласно.

— Что, даже Рэмси?

— Заочно, — по-девичьи хихикнула Брукс, задорно потрясая вторым подбородком. — Собрание было чрезвычайным и не включало в себя выступление нашего дражайшего завхоза. Мы ведь хотели закончить в тот день, в который и начали, сам понимаешь. Единственным, кто высказался против твоего назначения, был Фредди. — Брукс отвесила затравленно поглядывающему на нее Уорвику несильный подзатыльник. — Негодник закатил целую речь про то, что нельзя доверять столь значимую позицию социопату, с начала работы здесь не перебросившемуся и парой фраз с коллегами, и предложил в качестве альтернативы своего автоматона, который, как он утверждал, «всего лишь стремится будучи включенным, поработить человечество, зато ни разу не фея».

— В таком случае, я надеюсь, что это было больно, — мстительно заметил Вир, с неприязнью глядя на главу отдела магических разработок. Тот, уже окончательно оправившись от выпавших на его долю пинков, развел руками:

— Ничего личного, мотылек. Репутация кровожадных маньяков, любящих издеваться над своими жертвами и не делающих пощады даже для грудных детей, присущая представителям твоего рода, сыграла не в твою пользу.

— Как будто тебе когда-то было дело до младенцев, — с сомнением протянул фей.

— Ты прав, не было. Более того, все мои изыскания в юном возрасте имели своей главной целью гарантировать, насколько это возможно, отсутствие их в моей жизни. Собственно, я едва не сделал целое состояние на своих магических контрацептивах. И если бы не та злосчастная партия в покер, меня бы здесь, вероятно, не было. — Мужчина прервал рваный поток воспоминаний, вновь вернувшись мыслями к собеседникам: — Если шеф уверен, что ты потянешь, то спорить я не буду. В конце концов, моя задача маленькая — обеспечить вам магическое прикрытие и изобретать для этого достаточно простые инструменты, воспользоваться которыми в состоянии даже гамадрилы, вместо мозгов имеющие дополнительную кевларовую защиту. Так что не жмите при выполнении боевых заданий не на те кнопки — и я буду готов вас усыновить. А теперь, достопочтенные леди и джентльмены, разрешите откланяться. Время дорого, а за досужие разговоры мне не платят, что, конечно же, возмутительно!

Закончив на этой патетической ноте, Уорвик церемонно кивнул Виру и Брукс и наконец освободил секретарский стол от своего филея, поклонившись пребывающей в бессильном и оттого молчаливом бешенстве Присцилле:

— Это было великолепно! Я буду помнить время, проведенное вместе с вами, до конца жизни.

— Мистер Уорвик… — злобно зашипела секретарша, у которой, казалось, вот-вот задымится тугой пучок на голове.

— Некогда, дорогая, некогда! — Фредди подскочил, решив не дожидаться, пока бессменная референтка шефа определится, положена ли ей по выслуге лет лицензия на убийство, и стремительно унесся по коридору в сторону своей обители.

— И бутылку с собой уволок, паршивец! — меланхолично хмыкнула Оуберли, допив свой бокал и смерив бушующую секретаршу равнодушным взглядом. — Не злитесь, дорогуша. Фредерик Уорвик — наше общее бремя, которое мы должны нести с честью.

— Конечно, мисс, — сквозь зубы выдавила вновь завладевшая своей мебелью Присцилла, не удержавшись от мелочной шпильки в адрес Брукс, чья неудавшаяся личная жизнь не была ни для кого особой тайной, на что последняя закатила глаза, переключив все свое внимание на так и оставшегося стоять с бокалом выдыхающегося шампанского Вира.

— Прости, но нам действительно пора: работы в отделах и вправду больше, чем часов в сутках. Ты сам скоро в этом убедишься. Только не слушай этого старого пропойцу, у тебя все получится! — Брукс наградила его ободряющим мягким похлопыванием по плечу и, кутаясь в извечную шерстяную шаль темно-синего цвета, удалилась, оставив фея в полнейшем недоумении.

Он всегда поражался, каким образом выросшей в строгих правилах англиканской школы для девочек и в семье набожных родителей могло получиться нечто подобное Брукс. И удивительно было не только то, с каким контрастом она выделялась на фоне этого серого общества, а как ловко удавалось ей при необходимости походить на прилежную прихожанку церкви, а уже через секунду — пить на равных неизвестного происхождения горлодер с бруклинскими работягами, у которых из всех мыслимых достоинств сыскалась бы разве что пара медяков в кармане, непроходящий триппер да мозоли на ладонях.

***

И вот теперь, спустя полгода, он испытывал неприятное ему ощущение дежавю, снова стоя перед дверью все того же злополучного кабинета и давя в себе малодушное желание развернуться и уйти.

Прошедшие дни и недели дались ему нелегко. Нет, их не отправляли на боевые задания — шеф намеренно перекроил весь график рутинных вылазок, давая своему новому заместителю возможность притереться к команде, с которой он до этого едва ли обмолвился несколькими фразами, невзирая на то, что со многими из набранных Ску бойцов он прожил и проработал бок о бок долгие годы. Что и говорить, графа про коммуникабельность в его личном деле была, вероятно, вся поплывшей от скупых слез того клерка, которому выпало ее заполнять.

Неудивительно, что и новоявленные подчиненные отвечали ему соответственно, и хоть явной агрессии и не проявляли, большого энтузиазма также не испытывали. Все эти месяцы прошли под флагом необъявленной итальянской забастовки, где Вир симулирует руководство департаментом, а занятые там сотрудники в качестве ответной услуги изображают, что не видали своего нового начальника в гробу сквозь крышку у самой дальней стенки.

Не помогал делу и его нетипичный даже по меркам Таможни внешний вид. Он, может, и перекрасил бы ярко-зеленые патлы во что-то более классическое, если бы вне зависимости от желания владельца те не растворяли за ночь любой, даже самый сильный краситель, делаясь наутро еще зеленее, чем были. Все существующие способы он уже давно перепробовал не по одному разу, оставив эту идею, как и свои попытки набрать мышечную массу: он был по-прежнему сильнее любого обычного человека раза эдак в три, но его субтильный вид подростка-неформала делал его в любом боевом отряде чем-то вроде плюшевого талисмана на капоте грузовика. Ну и как при всем при этом ему было заменить Скуггу ден Варга, рубаху-парня, на котором эти самые рубахи рвались, стоило только тому неосторожно напрячь мускулы?

В очередной раз разозлившись на себя и весь белый свет, Вир сам не заметил, как залетел в ненавистный кабинет и застыл прямо посередине, яростно отдуваясь и пытаясь понять, как он очутился в этом месте, в этом мире, и в эдакой заднице.

— Ты не торопился, — спокойно заметил шеф, сидя за столом и изучающе разглядывая внезапно возникшего в его обители подчиненного, будто видел его впервые. — Как успехи на вверенном поприще?

— А то сам не знаешь!

— Знаю, — кивнул Альфред. — Все руководители отделов в курсе, а Фредди, кажется, даже открыл подпольный тотализатор и принимает ставки на то, сколько ты продержишься. Но мне было интересно твое мнение, а не окружающих.

— Мое мнение? — Вира захлестнуло чувство первобытной злости от осознания факта, что его проблемы превратили в развлечение для публики, которая теперь ставит на него, как на загнанную лошадь, вот-вот готовую сдохнуть. — Я дерьмо, понятно?! Мне никогда не заменить Скуггу на его месте, бесполезно даже пытаться! Я могу хоть в клочья порвать каждого из этих «оперативников», но они никогда не будут считать меня за своего! — Вир умолк, пытаясь восстановить сорванное от крика дыхание и с безнадежной миной поинтересовался у своего бесстрастного босса: — Теперь доволен?

— Еще нет. Но скоро буду, когда ты наконец поймешь, что я назначил тебя на этот пост не как замену Скугги. Если бы я в ней нуждался, то нашел бы способ вернуть оригинал или хотя бы создать толковый магический клон.

— На черта? Они же тупые как пробки… — начал было Фей, припоминая свои далеко не безграничные познания в доппельгангерах, но осекся, заметив улыбку на лице Альфреда, который, очевидно, шутил. — А что тогда? Кем я должен, по-твоему, быть?

— Самим собой, я полагаю, — пожал плечами шеф. — Говоришь, что можешь порвать там всех до единого? Так порви. Любая из тварей, с которыми эти парни могут столкнуться каждый день на работе, поступит с ними не лучше, но далеко не в воспитательных целях, как ты.

— Так бы и сказал, что хочешь избавиться от лишних ртов, — скривил моську Вир, вдруг неожиданно заозиравшись. Фею на миг почудилось, что он слышит звук царапанья когтей по бетону, а все его обостренные чувства скрутило от скверных предчувствий, но то, что было, по всей видимости, лишь помутнением сознания, исчезло мгновение спустя, не оставив после себя ничего, кроме скверного привкуса на кончике языка.

— У нас слишком хороший лазарет, чтобы ты действительно сумел кого-то прикончить. Во всем остальном — ринг в твоем распоряжении.

— Ну прекрасно! — зло рявкнул Вир, раздраженный даже не столько предложением шефа, сколько тем, что ко всем его проблемам добавились галлюцинации. — Теперь мне еще этих молодчиков по татами катать для укрепления морального духа. Детский сад!

— В таком случае, — шеф тоже начал закипать, теряя терпение, — я действительно поторопился с твоим назначением. К стыду своему, я мог не предусмотреть, что для зимнего рыцаря в отставке подобная ноша окажется непосильной.

— З-з-зимнего… — прошипел фей, чувствуя, как от ярости теряет контроль, выпуская наружу свое альтер эго, добра от которого ждать не приходилось. Разговоры о его прошлом считались в их странных симбиотических отношениях с начальником строжайшим табу. Так уж повелось, что невесть когда прибившийся к Таможне фей хранит тайны шефа, который по какой-то неведомой блажи решил примерить на себя личину простого человека, а тот взамен не напоминает Виру о том, кем тот был до дня их далеко не мирного знакомства. Но сейчас этот неписаный договор оказался нарушен, и не по его вине! — Как ты сме-е-еш-ш-шь?!

Лицо парня вытянулось, превратившись в жуткую, ощерившуюся тонкими острыми зубами маску. Конечности также удлинились, придав монстру из древних сказок сходство с пауком. Изо рта фея скатились несколько капель слюны, с шипением упав на пол и принявшись деловито разъедать бетон.

Альфред совершенно невозмутимо наблюдал за всеми этими метаморфозами и лишь слегка отклонился, качнувшись назад в своем кресле, когда в сантиметре от его лица просвистела ладонь Вира с пятью острыми, как бритва, когтями зеленого цвета, оставив на память о себе глубокие борозды на дорогом лакированном столе, пройдясь по нему по касательной.

— Это впечатляет уже чуть больше, — отметил мужчина, продолжая лениво покачиваться в кресле и с интересом наблюдая за метаниями по кабинету чудовищной твари, не собирающейся прекращать буйство. Вместе с тем, несмотря на ярость, буйствовал фей подозрительно деликатно, не рискуя задеть что-то по-настоящему ценное, а через пару минут и вовсе затих, тяжело дыша и к чему-то напряженно прислушиваясь.

Мало что могло заставить Вира прекратить начатые им же разборки, но в этот раз причина оказалась достаточно тревожной. Фей снова слышал голоса и скрежет когтей о бетон. В этот раз гораздо отчетливее — его истинная форма могла похвастаться не только впечатляющим набором врожденных механизмов для убийства окружающих, но и куда более чутким слухом. Повинуясь наитию, Вир ломанулся в сторону от шефа к противоположной стене и, замахнувшись, ударил в нее лапой, которая неожиданно мягко ушла в монолитную поверхность бетона как в пластилин.

С сосредоточенным выражением на вытянутой морде пошурудив в стене, фей с силой рванул конечность обратно, явив на свет зажатое в ней иссиня-черное нечто, издающее слабые булькающие звуки. Добычу Вир некоторое время рассматривал с явным гастрономическим интересом, после чего, опираясь на три свои непропорционально длинные лапы, неловко проковылял к столу начальника, плюхнув непонятный ком прямо в центр.

— Ш-ш-што это-о-о? — Из-за длинных зубов слова давались фею тяжело и больше напоминали предсмертный хрип.

— Не твоего ума дело, в которое ты, тем не менее, влез, — со вздохом отозвался Альфред, с видом заправского прозектора[6] тыкая карандашом в существо, которое, по всей видимости, даже после встречи с когтями фея все еще пребывало в мире живых.

— То-о е-е-с-с-ть ты-ы то-о-ж-же э-то слы-ыш-ша-ал? — растягивая речь до такой степени, что едва можно было разобрать отдельные слова, просвистел Вир, гневно сверкая вертикальными зрачками. Ал пожал плечами:

— Я планировал разобраться с этим после твоего ухода. Впрочем, мои планы больше не актуальны, — шеф оценивающе оглядел своего подчиненного и, словно на что-то решившись, нехотя попросил: — Запри дверь. И обратись уже, твоя шепелявость действует мне на нервы!

Обратная трансформация фея выглядела так же непрезентабельно, как и в первый раз. В какой-то момент тело Вира представляло собой ком из торчащих во все стороны костей и сухожилий, с неприятным треском и хлюпаньем занимающих положенное им от природы место. Закончив с отвратительной процедурой, Фей поспешил выполнить вторую часть своего задания, щелкнув собачкой на двери кабинета.

Шеф между тем успел разложить добычу Вира прямо на своем рабочем месте, смахнув в сторону все деловые бумаги и жизненно важные отчеты, уже заполучившие себе на обложки бурые отметины от крови, которой истекала их находка.

Вернувшись к столу, Вир с некоторым удивлением осмотрел кровавое месиво, выдернутое им из стены. На то, чтобы опознать в нем тело здоровенной птицы, у него ушли все запасы фантазии, но от осознания видовой принадлежности находки все случившееся ранее понятнее не стало.

— Что это за тварь? — не выдержал тишины фей. Альфред отозвался с заметным энтузиазмом:

— Ну-ну, друг мой! Будь повежливей с нашим новым гостем, он к тому же еще и старше тебя, — в ответ на недоверчивый взгляд, которым его наградил Вир, шеф усмехнулся одними губами, продолжая методично расправлять крылья птицы, сломанные по меньшей мере в десятке разных мест: — Неужели ты не узнал достославного Мунина[7]? Даже если ты не был с ним знаком в бытность его советником Одина, то уж о его работе на Зорку должен быть наслышан из донесений Брукс.

— Как будто я их читал! — нехотя отозвался фей, признаваясь в одной из целой плеяды своих должностных нарушений. — Не поделишься краткой версией?

— Почему бы и нет, — миролюбиво отозвался начальник. — Наш пернатый друг подвизался на ниве шпионажа, донося Зорке информацию о действиях Андраса и ходе его экспедиции в Элирию. Согласись, глупо же было затевать похищение ангела и не приставить надежные глаза и уши к тому, кто рано или поздно явится ему на выручку?

— А какого ляда он сюда ломился? Или он еще не в курсе, что адресат его доносов благополучно выбыл? И что важнее, как это возможно? Я думал, что на базу постороннему проникнуть не получится!

— Что до последнего, то эта птичка способна очень на многое, можешь мне поверить. Вдобавок он во много раз старше этого места и как никто другой владеет способами незамеченно для всех оказываться там, где ему нужно. Нахватался в прошлом всякого у моего братца, чья мудрость, которую ему приписывали, на добрых две трети зависела от умения вовремя подслушать чужие разговоры. Иначе как бы ему удалось попасть в Эдем сразу вслед за нами?

— Ах, он и там отирался…

— Ну конечно! Готов поклясться, что видел этого паршивца после нашей схватки с Абаддоном. И, судя по его плачевному виду, наш пернатый доносчик не успел сбежать достаточно далеко, угодив прямиком в разыгравшуюся после нашего отбытия бурю. Досадная оплошность, которую нам сейчас предстоит исправить.

— А тут есть еще что исправлять? — Вир с сомнением покосился на едва вздымающуюся грудь птицы, чьи перья превратились в сплошную окровавленную массу.

— Есть вероятность. Но для этого мне понадобится твоя услуга, — шеф помедлил, испытующе глядя на подчиненного. — Пыльца.

— Какого… — от удивления Вир на секунду утратил способность связно изъясняться, зато явно наверстал в злости, которую успел подрастерять с момента предыдущей вспышки, что можно было заметить по его вновь вытянувшимся зрачкам. — Ты че, решил заторчать ради такого случая или устроить дорогому гостю последний сеанс мультиков?

— Ни то ни другое, — поспешил разочаровать своего главу силового отдела Альфред. — Ты чего-нибудь о магии фамильяров слышал? И неудивительно, никто не слышал. Чтобы сотворить нечто подобное, помимо обладания выдающимися талантами, нужно еще решиться угробить часть себя, которая затем обретет жизнь в созданном магией теле и продолжит черпать энергию из своего создателя. Если помнишь уроки истории, владельцу этого вот экземпляра пришлось ради подобного фокуса девять дней провисеть на дереве в позе жертвы энтомолога[8]. Как по мне, то результат получился спорным, но Одину нравилось.

— Это все, конечно, интересно, но никак не отвечает на мой вопрос, — упрямо возразил Вир. — На черта тебе понадобилась пыльца, которую ты клялся никогда у меня не просить? Тем более что эту тварь она не вылечит, а, скорее, добьет. Но с этим стараться особо и не надо, не находишь?

— Погоди, и до этого дойдем. Обычную птицу, да и любое другое живое существо в таком состоянии пыльца фей действительно попросту упокоит с миром, но фамильяры-то обычными не являются. Если ты еще не понял, основная его проблема — совсем не раны, подобные ему способны пережить и не такое. Он умирает от длительного отсутствия подпитки от своего хозяина, который в настоящее время по известным тебе причинам безвременно недоступен. Я могу попробовать привязать его к себе, но процесс это болезненный, сам по себе способный прикончить фамильяра, тем более настолько ослабленного. Здесь-то нам и пригодятся твои таланты. Пыльца почти полностью состоит из магии, которую такие, как ты, впитывают из окружающего пространства. По сути — идеальная питательная смесь для нашего потенциального новорожденного. Теперь ясно?

— Более чем, к сожалению, — хмуро отозвался Вир, нехотя осознавая разумность доводов своего начальника.

Услышав ответ фея, Альфред широко усмехнулся:

— Прекрасно. В таком случае предлагаю не затягивать и начать сразу же, как будешь готов. Наш новый друг действительно выглядит прескверно. В качестве награды за это твое внеплановое материнство я разрешу тебе выбрать имя и пол новорожденного.

— Заткнись и сделай так, чтобы я больше никогда не услышал о том, что это вообще происходило. Сколько этой дряни тебе надо? — мрачный, как ураган, которому так и не дали обрушиться на какой-нибудь мирный и до крайности густо населенный городишко, Вир подошел еще ближе к столу, разглядывая то, с чем ему предстояло работать. — И пол… Серьезно?

— Я очень прогрессивный родитель! — стараясь не смеяться, подтвердил Альфред, также склоняясь над столешницей. — Пыльцы — столько, сколько сможешь дать без ущерба для себя.

На полученные указания Вир отреагировал скупым кивком, одним взглядом демонстрируя, что пустые разговоры не способствуют концентрации, необходимой ему для задуманного. Его шеф меж тем споро выудил из ящика стола нож для конвертов и, небрежно вертя его в пальцах, принялся ждать.

Надолго его бездействие не затянулось. Всего через пару минут, на которые в кабинете воцарилась сосредоточенная тишина, над головой Вира начало собираться зеленоватое марево, напоминавшее едва заметную дымку. Когда вызванный феем туман сгустился вокруг его макушки настолько, что стал напоминать не то шапочку для душа, не то парик с головы Эйнштейна, парень резко мотнул головой вперед, отчего с его волос слетело облачко золотистой взвеси, по всей видимости и бывшее той самой пыльцой.

Покружив по всей комнате, несмотря на полнейшее отсутствие сквозняка, сотворенная Виром пудра стала оседать на распластанное тело птицы, вызвав у той едва слышимый хрип и конвульсивные сокращения от клюва до хвоста. Заметив начало реакции, стоящий рядом Альфред, не задавая лишних уточняющих вопросов, полоснул себя ножом по руке, орошая тело фамильяра своей кровью.

Эффект от содеянного проявился почти сразу: сломанные до того крылья ворона, которого всего минуту назад и живым-то назвать можно было с большой натяжкой, затрепетали, стремительно избавляясь от переломов и восстанавливая утраченные ранее перья. Буквально минуту спустя единственным повреждением, которое, похоже, не собиралось зарастать, осталась пустая глазница на том месте, где должен был располагаться правый глаз птицы.

— Не сработало? — рискнул поинтересоваться Вир, с интересом наблюдая за процессом воскрешения магической твари.

— С чего бы? — в голосе Альфреда, который теперь был занят тем, что выудил из бездомных недр своего рабочего стола граненый стакан и принялся сцеживать туда еще больше крови, намереваясь, по всей видимости, организовать небольшой стратегический запас. Когда стакан заполнился почти до половины, мужчина резко прекратил занятие и, отложив нож в сторону, водрузил получившееся рядом с вороньей тушей. — Все, теперь только ждать.

Мельком отметив, что на ладони начальника не осталось ни малейшего следа от пореза, Вир чуть расслабился и, глядя на зарождающуюся на столе возню, вызванную поначалу слабыми попытками ворона принять вертикальное положение, с усмешкой бросил:

— Незамысловато. А где прилагающиеся подобному воскрешению Лазаря псалмы и песнопения?

— Что поделать, — шеф, кривя губы в усмешке, развел руками, — большинство древних ритуалов создавалось с поправкой на людей, чьих талантов хватило бы лишь на то, чтобы отрезать себе пару пальцев в попытке задобрить вечно голодных богов урожая. Но вряд ли бы им удалось запомнить магическую формулу длиннее пары слов. Это при условии, что они вообще сумели ее прочитать.

Закончив мысль, мужчина одним рывком поднял копошащееся перед ним существо за шею и водрузил прямо на лакированную поверхность дерева, отчего та пополнилась еще одним набором царапин от когтей в дополнение к тем, которыми уже успел отметиться на ней Вир. На мнение самого ворона по поводу столь вопиющей фамильярности Альфреду, по всей вероятности, было плевать. Он даже не обратил внимание на острый клюв птицы, щелкнувший в опасной близости от его пальцев, лишь едва заметно пододвинув поближе к спасенному им существу стакан с кровью:

— Пей. И произноси клятву.

Несмотря на недовольство, промелькнувшее в бездне вороньего глаза, тот не заставил себя упрашивать и, в пару неуверенных — словно от длительного отсутствия практики —прыжков передвинувшись поближе к предложенной ему трапезе, погрузил клюв в густую багровую жидкость.

— Р-р-раб! До смер-р-рти! — захлебываясь в крови, прокаркал ворон, пялясь черной бусиной глаза на своего нового хозяина.

— Нет, — покачал головой Альфред, — рабства я от тебя не приму. И даже не из моральных соображений. Ты пережил уже двух своих хозяев, и мне не хотелось бы стать третьим в этом списке.

— Др-р-руг? — взгляд ворона стал вопросительным. Птица даже ненадолго отвлеклась от трапезы, вынув клюв из стакана.

— Посмотрим. Пока что просто поживешь тут. А ты… — Альфред, словно закончив для себя с этим вопросом, прикрыл глаза от усталости и, опускаясь обратно в свое кресло, обратился к все еще стоящему напротив Виру. — Заканчиваешь строить из себя румяную гимназистку и идешь тренировать свою группу. И если через пару недель ты снова не добьешься никаких результатов, то твое и без того тяжелое положение станет положением в гроб. Это понятно?

— Но… — Вира, застигнутого врасплох столь резкой сменой темы и тона разговора, хватило лишь на то, чтобы уточнить: — И чего ты от меня ожидаешь?

Последовавший ответ был весьма лаконичен и, судя по тону, не предполагал возражений:

— Обучи их тому, что знаешь, рыцарь. Пока еще есть время.

***

— Ну и зачем был нужен весь этот цирк? — едва лишь ноги и остальное туловище его подчиненного оказалось за порогом кабинета, язвительно бросил шеф в воздух, вызвав волнение у все еще дезориентированного ворона, которого пока что едва хватило на произнесение пары слов.

Впрочем, уже спустя пару мгновений стало ясно, что фраза была адресована вовсе не ему: в центре кабинета начало сгущаться, приобретая форму человеческого силуэта, сероватое облако. Фигура, до конца материализовавшись, слегка качнулась и едва слышно ответила:

— Так было надо. Его помощь пригодится тебе, Плут. Близится час развязки, помни об этом!

— Не ты одна на досуге занимаешься предсказаниями. Это чем дальше, тем больше становится мейнстримом и проявлением дурного тона, — хмыкнул Локи, нехотя открывая глаза и с прищуром вглядываясь в призрачные черты гостьи, которая вдруг стала оседать на пол, словно лишившись последних сил.

— Я долго направляла тебя, Плут, дав ключ к будущему многих миров. Но близится миг только твоего выбора! После него, быть может, мы с тобой не увидимся более, — едва выдохнув последние слова, силуэт окончательно растворился в воздухе под возмущенное карканье Мунина:

— Кар-р-рга! Кар-р-рга!

_____

[1] Странглерис Септентрионалис (лат. Strangleris Septentrionalis) — Душительница Северная, в реальном мире не существует, а зря! [2] Гунгнир — (датск., норв., швед. Gungner) — в германо-скандинавской мифологии волшебное копьё Одина. [3] Амант — любовник (франц.) [4] Сквош (от англ. Squash) — игровой вид спорта с мячом и ракеткой в закрытом помещении. [5] Альвы (др.-сканд. álfar), а́льбы (др.-в.-нем. alben), э́льбы (ср.-в.-нем. Elbe), э́льфы (др.-англ. ælfen) — в германо-скандинавской мифологии духи природы, реже классифицируемые как мужские духи предков или род богов. [6] Прозектор — (от лат. prōsecta, ōrum [proseco] — жертвенные части животного, внутренности) — помощник профессора анатомии, изготовляющий препараты. [7] Мунин (от др. сканд. Muninn — «память») — один из двух воронов в скандинавской мифологии, которые летают по всему миру Мидгарду и сообщают богу Одину о происходящем. [8] Энтомолог — специалист по изучению насекомых.

Глава 3 / Корни святости

Хороший проповедник тот, кто пробуждает

раскаяние в несовершенных грехах.

Лешек Кумор

Методичное промывание кистей, деревянных — никакого пластика! — палитр и глиняных, потемневших от времени и въевшихся в них пигментов стаканов для воды убаюкивало, рождая блаженное состояние космоса в голове, столь любимое художниками за то, что дарило вдохновение и толкало их на новые свершения или же на самоубийство, которое, как известно, могло являться не только венцом созидательного пути многих творцов, но и преизрядным облегчением для людей, их окружавших.

Ну вот опять!

Молодой мужчина досадливо поморщился. Ненужные мысли снова заворочались в голове, подталкиваемые врождённым нигилизмом. Тем самым, что позволял несмешно и обидно шутить в компаниях, которые с ростом количества подобных шуток подозрительно быстро теряли в численности и имели тенденцию внезапно менять места встреч, забывая оповестить об этом его.

Именно поэтому он уже двадцать минут стоял у умывальника с медным краном и мыл кисти. Простое занятие без этических дилемм и двойного дна. Разве что вызывала опасения судьба белки, чей мех пошёл на изготовление, но, зная местную любовь к природе, та наверняка получила компенсацию больше, чем в иных местах ценилась человеческая шкура целиком.

Споласкивание под тёплой водой, просушивание на полотенце — терапевтическое занятие, воспитывающее тягу к простому труду и медитативному спокойствию…

Мужчина вздохнул, возвращая себе беспристрастный вид, присущий ему в той же мере, что бабушкин чепчик волку из сказки.

Его психотерапевт, бравший по три сотни за сеанс, увещевал с непередаваемой уверенностью: простые монотонные действия способствуют внутреннему спокойствию. Повторял он это столь часто и благостно, что казалось — каждая фраза стоит пятьдесят евро из тех трёхсот, что он берёт авансом, и ее повторение уж точно дарит ему внутреннее спокойствие за свой положительный баланс на банковском счете.

Так думать было определенно неправильно и не могло привести к внутренней гармонии. Поэтому мужчина упрямо намыливал кисти, пытаясь не рассуждать о том, что не получает за это ни сотни. Отмывал от масла, гадая, используют ли психологи для успокоения скипидар. Промокал влагу, бережно укладывая на поддон, не сомневаясь, что делает всё правильно.

— Да в рот оно ебись! — наконец рявкнул он, швыряя бурую тряпку в лохань и разбрызгивая воду по полу и штукатурке учебного класса. — В гробу и то веселее!

Зло усмехнувшись и вознамерившись продолжить уничтожение инвентаря — что оказалось куда занятней, чем приведение его в порядок — он уже занёс было руку, но замер.

Прислушался к тишине, разбавляемой текущей водой и птичьим пением из окон. Резко обернулся — светлые волосы взметнулись, разрушая ореол безмятежности. Поднос с кистями полетел на пол. Человек вжался в дребезжащий умывальник, напряжённо осматривая пустой класс: сдвинутые к стенам парты, мольберты с незавершёнными работами по центру.

Несколько секунд вглядывался в автопортрет ученика, укоризненно смотревший плохо прорисованными и, чего уж греха таить, слегка косящими глазами на устроенный кавардак.

Облегчённо перевёл дух.

Внезапный порыв ветра со звоном разбитого стекла распахнул окно настежь и, словно учуяв добычу, рванул к побледневшему мужчине, опрокидывая деревянные треноги и срывая с них холсты.

***

Оповестить всех о своем намерении отыскать сбежавшего невесть куда Уриила Андрасу удалось не сразу. Пришлось сначала потратить кучу времени на то, чтобы уложить бледного и изрядно исхудавшего Лаэфа в постель, а до этого ее соорудить, реквизировав у сердобольного Алексея раскладушку и найденный на чердаке старый матрас.

Делалось все это по настоянию Йена, который на пару с Фаддилем обшарил весь дом их штатного гения и лично убедился в том, что спал тот на небольшом топчане размером с собачий коврик, разложенном в углу мастерской посреди инструментов и заготовок и усыпанный сверху латунной стружкой.

Заочно пообещав спящему как сурок эльфу публичное аутодафе за злостное пренебрежение режимом, Йен в конечном счете прекратил бушевать и обвинять всех и каждого в наплевательском отношении к их сожителю и объявил общий сбор на кухне у Алексея, уже там потребовав у демона полного отчета об их разговоре с Эссиль.

Андрас, и до того не собиравшийся особо ничего скрывать и пользующийся метаниями парня как возможностью отвлечься от гнетущих его раздумий, согласился и, получив от Алексея полковую кружку с чаем консистенции дегтя, принялся выкладывать все как на духу.

— Очередное предсказание? — хакер, помолчав с минуту после окончания рассказа демона, перешел к уточняющим вопросам: — Уверен, что хочешь связываться с этой дрянью?

Сидящий рядом с ним Фаддиль подал голос:

— Эссиль не могла ошибиться. И уж точно не стала бы поднимать шум из-за мелочей.

— А я и не говорю, что она ошиблась, — заметил Йен. — Вот только предыдущие попытки нашего командора нагадать себе судьбу закончились пятимесячным запоем. Боюсь, второго он попросту не переживет.

— И что ты предлагаешь? — ровно поинтересовался демон, не чувствуя в себе готовности к длительным пустопорожним дебатам с заполошным корейцем. — Оставить все как есть?

— Без понятия! — все еще в запале рявкнул тот, но осекся: — Просто напоминаю, что предыдущие твои выходки также были связаны с попытками уберечь Ури. Так что либо с этим вашим гаданием на кофейной гуще что-то не так, либо спасение Уриила связано с целой чередой проблем для всех участников этого процесса.

— Неожиданно, — удивился демон, — не думал, что ты будешь защищать меня. Как-никак Уриил твой друг, да и познакомился ты с ним раньше, чем со мной.

— Я всего лишь решаю проблемы в порядке живой очереди, — слегка смутившись, парировал парень. — И пока что у меня на руках запойный демон с комплексом бога и придурошный эльф, умудрившийся магическими экспериментами довести себя до голодной комы. И в этом случае сваливший в туман по своей доброй воле ангел в числе моих первостепенных забот не значится! — В последней фразе явственно прозвучала обида, которую Андрас отчасти понимал.

Разозлившись на него одного, Уриил порвал связи с теми, кто к их разборкам не имел ни малейшего отношения. Вначале демон испугался, что подобное радиомолчание — следствие новых проблем, в которые каким-то образом умудрился вляпаться его напарник. Но все его весьма скудные источники информации не могли сказать ничего конкретного, в один голос утверждая, что ни в едва живом после всего произошедшего Центре, ни в ставке ангелов ровным счетом ничего связанного с Ури не происходит. И даже никто из высших демонов вот уже полгода не пытался выяснить, что произошло в Эдеме, и отчего у них вдруг резко сменилось все их руководство.

Последнее было особенно странно, но задать нужные вопросы Андрасу оказалось попросту некому, и он смирился, решив, что прочие демоны со своими проблемами справятся и без него, а бывший напарник объявится на радаре, если попадет в неприятности или хотя бы захочет повидать друзей. То, что этого так и не произошло, с одной стороны, внушало определенный оптимизм за судьбу беглого ангела, с другой же — смущало радикальностью подхода: уж очень жестокое поведение было несвойственно тому Уриилу, которого все они успели узнать и к которому привыкли.

— Ладно, Йен, помолчи-ка, — буркнул стоящий около умывальника Алексей, успевший, видимо, подумать о чем-то похожем, и обратился к демону, пристально разглядывая того в желтоватом свете лампочки: — Ты сам-то что надумал?

— И как ты собираешься в случае чего его искать? — встрял неугомонный хакер. — Или у тебя есть на примете ненужное королевство, которое потребуется перевернуть вверх тормашками ради этой вашей магической геолокации?

— Нет, — задумчиво отозвался Андрас, рискнув на пробу отхлебнуть из кружки, — в этот раз у меня есть более простой способ. Мне так кажется. Понадобится острый нож и некоторое количество спирта.

— Ну вот, он опять собрался бухать! — возмутился кореец. — Дай угадаю, весь план поиска состоит в том, чтобы нажраться и в лучших традициях жанра начать названивать бывшему и угрожать себя зарезать?

— Йен, умолкни уже! — потерял терпение Алексей, силой усаживая парня на его место, но тут же подозрительно зыркнул в сторону демона: — Он ведь ошибся, да?

— Всем доброй ночи, эссе… — новый виток споров прервал появившийся в дверном проеме заспанный Лаэф, укутанный в одеяло по самый нос и своим видом напоминающий пушистое облако. — Я что-то пропустил?

Четыре пары глаз уставились на артефактора с неподдельным беспокойством, но первым, как обычно, затараторил хакер, спеша поделиться с вновь прибывшим своим мнением:

— О, а вот и еще один лоботряс объявился! Ты какого хрена встал?

— Я… — юный эльф замялся, слепо щурясь на яркий свет и пытаясь пережить шквал негодования друга, — не знаю, честно говоря. Помню, что застрял в процессе накладывания энергетической розетки на защитный артефакт и решил прерваться, чтобы проведать Эссиль, а дальше… не помню. Я, должно быть, уснул. Давно это было?

— Засветло, Лэ, — с тревогой в голосе отозвался Фаддиль, двигаясь в сторону и освобождая на скамье еще одно сидячее место. — Тебе нужно больше отдыхать!

— И жрать! — без обиняков заявил Йен, пододвигая поближе к эльфу блюдо, на котором покоился успевший заветриться могильник из сделанных Алексеем закусок. — Поэтому сейчас сядешь и съешь все, что тут лежит! Пусть лучше ты помрешь от ожирения и артериальной гипертензии, зато наша совесть будет чиста. Теперь ты! — парень вновь переключился на демона, проследив, что его подопечный послушно уселся на скамью и неуверенно взял первый бутерброд с таким толстым слоем колбасы, что хлеб в нем мог считаться чем-то вроде приправы к мясу: — Сколько бухла тебе надо?

— О, эффе Андфас! — с трудом проглатывая откушенный кусок и пытаясь запить его чаем, прочавкал Лаэф. — Прошу прощения, я вас не заметил!

— Не страшно, — как мог дружелюбно улыбнулся демон, — ты и впрямь порядком себя загнал, малыш.

— А почему вы… — начал было эльф, но Андрас, уже не скрывая ухмылки, довершил за него:

— Так хреново выгляжу? Долгая история, расскажу чуть позже. Сейчас тебе действительно лучше поесть. А спирта надо на четверть стакана, Йен. Собственно, подойдет что угодно, даже нашатырь.

— Или незамерзайка… — мрачно продолжил хакер. — Нет уж, свои извращенные алкогольные пристрастия оставь при себе. Лех, налей ему водяры… И не смотри так, я знаю, что у тебя в серванте заначка!

— Запечатанная, между прочим! — проворчал Алексей и нехотя полез куда-то в дебри древнего, рассохшегося выкидыша югославской мебельной промышленности, выудив оттуда после недолгих поисков бутылку «Столичной» и слегка запыленную хрустальную рюмку, тоже уцелевшую со времен СССР. Водрузив свои находки на стол, он еще раз бросил быстрый взгляд на контролирующего его действиями Йена и, лишь получив от того утвердительный кивок, одним коротким движением свернул крышку у бутылки, наполнил рюмку до половины и так же без слов подвинул ее демону: — Вот. Тока теплая…

— Плевать, — пожал плечами Андрас, — мне нужно что-то, что ненадолго отобьет обоняние. Есть нож?

Требуемое быстрее всего обнаружилось у Фаддиля, который отработанным до автоматизма движением выхватил откуда-то из дебрей домашнего одеяния короткий засапожный кинжал в зеленоватых ножнах и, крутанув его острием к себе, протянул демону рукоять.

Андрас, нисколько не удивляясь подобной подготовленности бывшего разведчика и наемного убийцы, чиркнул себя по указательному пальцу и, выдавив в прозрачный хрусталь несколько капель крови, перемешал ее с водкой, воспользовавшись для этого все тем же ножом. Закончив манипуляции, он отложил клинок в сторону и одним махом вылакал получившийся коктейль, запрокинув кверху голову и на несколько секунд плотно зажмурив глаза.

— Ну что, есть эффект, кроме опохмела? — скептически поинтересовался Йен. — Помнится, что-то подобное ты уже проворачивал, когда мы вчетвером коротали досуг в эльфийских вип-казематах…

— Да, мне эта магия тоже показалась знакомой, — отвлекаясь от своей тарелки, заметил Лаэф. — Только ведь для поиска требуется кровь того, кого пытаются найти, а не того, кто ищет, верно?

— Угадал. И для дела пойдет не только кровь, — не открывая глаз, произнес демон, и чуть погодя добавил: — Но в данном случае так удобнее, потому что ищу я самого себя.

— Эмм… не понял, — не въехал в тему Йен. — И как тебе это поможет?

Подавив тяжкий вздох, Андрас открыл глаза и оглядел собравшуюся вокруг него компашку, прикидывая, как лучше всего раскрыть перед ними карты, которые он старательно держал при себе все это время.

— Помнишь день, когда я вытащил Ури из плена Зорки? Он тогда еще был слегка не в себе…

Хакер хмыкнул на столь мягкое определение тогдашнего состояния ангела:

— Да уж забудешь такое!

— Так вот, — демон продолжил, — чтобы его стабилизировать, мне пришлось передать ему изрядную часть своей магии. Слишком много, как потом выяснилось.

— А, я понял! — объяснения демона прервал торжествующий вопль Лаэфа, который в порыве эмоций так сильно принялся размахивать руками из своего пушистого одеяния, что чуть не заехал остатками бутерброда в лицо Фаддиля, заставив того уворачиваться от летящей в глаз колбасы. — Ох, простите! Но это ведь метка, да? Часть вашей силы осталась у вашего друга и именно ее вы хотите найти!

— Погоди-ка, то есть ты давным-давно мог отыскать Ури по своим собственным, хм-м-м… «следам» на нем? — с не предвещающим демону ничего хорошего прищуром поинтересовался хакер и, получив утвердительный ответ, рявкнул едва ли не в полный голос: — Так какого хрена ты тянул тогда?!

— Не шуми, — Андрас поморщился от звона в ушах, — во-первых, это был его осознанный выбор, и я решил не навязываться после всего произошедшего. А во-вторых, Уриил не зеленый пацан и сейчас наверняка почувствовал, что на него попытались навестись. Поэтому найти мы его все равно сможем лишь в том случае, если он сам этого захочет. Теперь понятно?

— Более чем! — все еще дуясь неизвестно на кого, буркнул парень и после непродолжительной паузы уточнил: — Помогло хоть? Что теперь делать будешь?

— Попрошу у тебя помощи, — с обезоруживающей улыбкой отозвался Андрас. — Понадобится новая личность и пакет незасвеченных документов со всеми визами. Сумеешь раздобыть? И кто-нибудь знает, какая погода сейчас в Италии?

***

Терминал международного аэропорта Вероны Валерио Катулло Виллафранка на слух производил впечатление куда более солидное и благостное, чем на деле, являясь по сути типовым бетонным бараком на отшибе города, куда залетали немногие самолеты небольших, но крайне оптимистичных европейских авиаперевозчиков, да и то в основном для того, чтобы поскорее дозаправиться топливом, сменить экипаж и улететь куда-нибудь еще.

Это, впрочем, не помешало британскому подданному французского происхождения Джереми Жилю Уотсону, занимающемуся виноделием на своей исторической родине и сколотившему на этом небольшое, но крепкое состояние, прилететь сюда из Лиона для важных деловых переговоров, чудным образом подменив собою Андрея Свиридова, прибывшего во Францию всего несколькими часами ранее.

Сойдя с трапа, почтенный винодел, одетый лишь в белую деловую рубашку, небрежно застегнутую до середины груди, и легкие льняные брюки кремового цвета, повел себя несколько нетипично для своего статуса: не стал забирать багаж, ограничившись заплечным рюкзаком, и отправился в ту часть терминала, где среди магазинов с чемоданами по цене всего своего содержимого и кофеен, одна чашка кофе в которых могла была оплатить месячную аренду всего помещения, располагалась потускневшая стойка «Rent'a'bike».

Заполнив анкеты и переговорив с едва достигшим половой зрелости сотрудником, чьё изрытое прыщами лицо НАСА могло использовать для отработки навигации по лунной поверхности, он получил ключи от почти нового Дукати «Дьявол» в полной комплектации с карбоновой облицовкой и страховкой настолько драконовской по стоимости и условиям, что было очевидно: еще ни один подобный мотоцикл не вернулся в прокат целым.

Андрас чувствовал, что переплачивает, ещё когда на кухне у Алексея изучал маршрут до деревушки в пятидесяти километрах от Вероны. Но прокатная контора брала наличные и не интересовалась клиентами. Альтернативой Дукати были допотопные Веспы, выглядевшие так, будто приводятся в движение паровой тягой.

Решающим аргументом в споре с Йеном, настаивавшим на неприметности, стал довод Андраса, что его татуированные лапищи мало сочетаются с виноделием. И — главное — модель называлась «Дьявол». Поняв, что с последним доводом ему не тягаться, хакер обречённо передал билеты и конверт с потрёпанным для достоверности паспортом.

Покончив с формальностями, демон распрощался с деньгами и отправился к стоянке. Оседлав мотоцикл и выруливая на шоссе, он впервые за долгое время ощутил подобие уверенности. Идея прокатиться вместо такси была вызвана по большей части желанием привести мысли в порядок. Он даже думал выехать в путь еще из Франции и провести день в дороге, но время поджимало — за сутки обретённое равновесие утонуло бы в нервозности и самоедстве.

Демон взревел всеми лошадиными силами мотоцикла и рванул вперёд. Вычислить нужную ему точку оказалось просто: магия подсказывала направление, а взгляд на карту развеял все возможные сомнения.

Прямо там, куда вело демона его чутье, располагалась небольшая коммуна Боски-Сант-Анна[1], имевшая общую с Уриилом историю. Судя по всему, ангел в какой-то момент решил вернуться к своим корням. Именно здесь, отгороженный от всех бед этого мира высоким каменным забором, утопая в зелени сада, незыблемо стоял вот уже много веков приют святой Анны. Вернее… стоял бы, не угоди в него в январе сорок пятого бомба союзников, летевших с утра пораньше отбомбиться по Вероне, чтобы уже к полудню успеть добраться на базу и, плотно отобедав, к вечеру отправиться по борделям.

Полдня ушло на выяснение судьбы монахинь. Теперь он знал: его путь — бывший странноприимный дом[2], ставший приютом для выживших, а позже — частной школой при церкви, обучающей детей за символическую плату.

Доехав до места и произведя по пути изрядный фурор среди местных подростков, демон припарковал своего железного коня и повесил шлем на руль. Увитое бугенвиллией[3] двухэтажное здание школы, расположившееся рядом с колокольной башней городской церкви, он заприметил сразу. От проезжей части дороги его отделял высокий оштукатуренный забор с распахнутыми настежь воротами, за которыми виднелся палисадник, укрытый от солнца тенью апельсинового дерева — редкость для старых итальянских городов, в которых преимущественно господствовал камень, не оставляя места силам природы и вытесняя их как можно дальше к окраинам.

За воротами расположилась кучка учеников в школьной форме, бросивших на него пару заинтересованных взглядов, но этим и ограничившись, и послушница монастыря, занятая тем, что меняла на стендах старые пожелтевшие листы с расписанием занятий на новые.

Закончив дела, девушка уже намеревалась отправиться дальше и отчитаться о проделанной работе перед матерью-настоятельницей, но сделать это ей не дал высокий широкоплечий мужчина, преградивший ей дорогу и спутавший одним взглядом все ее мысли.

— С-синьор?.. — послушница безуспешно попыталась убрать из голоса предательски прорезавшуюся дрожь, с опаской осматривая небрежно прислонившегося к белоснежной стене незнакомца.

— Добрый день, — вежливо поздоровался мужчина, с тяжелым акцентом растягивая слова, и наградил девушку обворожительной улыбкой, от которой той почему-то сделалось еще больше не по себе. — Могу ли я позаимствовать толику вашего времени?

— Д-да, конечно… Я чем-то могу вам помочь? Вы можете говорить по-английски, если вам так удобнее.

— Благодарю, — Андрас обрадовался поводу прекратить упражняться в изящной итальянской словесности, что и так было вынужденным и весьма сомнительным решением, поскольку именно этот язык ему довелось учить в трущобах Бруклина, да еще и без помощи демонических способностей, так что спектр его познаний включал в основном все аспекты деторождения, а также почерпнутую из книг высокопарщину. — Я бы хотел получить информацию о вашей школе.

— Если вы по поводу набора учеников на новый учебный год, — девушка сделала небольшой шаг вперед и затараторила, словно по листу зачитывая явно знакомый ей текст, — то лучше обратитесь к матери-настоятельнице Мартине. В эту пору она уже должна быть у себя.

— Возможно… — с сомнением покачал головой демон, — но я бы предпочел разговаривать с вами. Мое знание итальянского далеко от идеала, а в этих краях так редко можно встретить человека, столь превосходно владеющего английской речью.

— Благодарю, синьор, — зарделась служка, — я также преподаю этот язык у младших классов. У нас есть дополнительные бесплатные курсы, если захотите отдать своего ребенка сюда на обучение.

— Не премину, — терпеливо согласился демон, — однако я здесь с несколько другой целью. Быть может, вы сумеете мне подсказать, где я могу найти синьора Трователло?

Называя это имя, Андрас действовал исключительно по наитию. Одной вселенной было ведомо, каким псевдонимом начал представляться Уриил после своего ухода, но что-то подсказывало демону, что если уж ангел решил вернуться в места, откуда начался его земной путь, то и имя он возьмет то, какое ему досталось в его «первой» жизни после Схождения. Обычная сентиментальная чушь на первый взгляд, но стоило попытки. Особенно учитывая, что от обморока его собеседницу отделяло всего несколько секунд, и времени на долгие разговоры могло и не оказаться.

— Т-таких учеников у нас нет, синьор, — взволнованно пролепетала послушница, плотнее прижимая к груди папки с бумагами, словно пытаясь защититься ими от странного незнакомца.

— О, вы не поняли, — еще более клыкасто разулыбался Андрас, лучась почти что осязаемым в воздухе благодушием и пользуясь им как стенобитным орудием, — мой друг давно вышел из того возраста, когда его можно было чему-то научить. Насколько я знаю, он здесь работает. Но мы не виделись довольно долго, так что понятия не имею, где мне его искать.

— Вот как, — глаза девушки зажглись внезапным озарением пополам с едва заметным намеком на облегчение, — вы, должно быть, имеете в виду профессора Тео, художника? Он преподает у нас изящные искусства и рисование.

— Точно, именно его! — Демон едва не выдал сам себя, стараясь поглубже запрятать злорадное торжество, что обе его догадки, основанные лишь на познаниях психологии напарника и обладании нужными географическими координатами, одна за другой угодили в десятку. — Не подскажете ли, где я могу его найти?

— Класс рисования на втором этаже, но… — девушка замялась, вновь вспомнив про свои обязанности и необходимость уберегать воспитанников школы от неурочных визитеров, проявленным дружелюбием доводящих ее до нервной оторопи. — Боюсь, что не могу позволить…

— Не переживайте, синьорита, — замахал руками Андрас, наконец перестав гипнотизировать служку взглядом миролюбивого удава, — я договорюсь с моим другом о встрече после школьных занятий и не буду отвлекать его от просвещения юных дарований. Кстати о них, — демон нахмурился, видя, как робость и страх на лице собеседницы сменяются выражением отчаянной решимости, что определенно не сулило ему свободного прохода на территорию школы. Лихорадочно пытаясь сообразить, что сделал не так, он постарался отвлечь собеседницу, резко сменив тему разговора на первую, какая пришла в голову. На глаза, к его радости, как раз попался черно-белый плакат на одном из стендов, разительно выбивающийся из общего ряда штатных расписаний и графиков влажной уборки кабинетов. — Что за фотография висит у вас за спиной?

— Это… — девушка нахмурилась, с еще более неприкрытым подозрением поглядев на незнакомца, — вы, должно быть, не отсюда и не знаете… Одна из наших учениц пропала четыре дня назад.

— Хм, вы правы, — уже без намека на улыбку подтвердил демон, понимая, что перестарался с психологическим давлением и теперь будет вынужден каким-то образом отыграть все назад. — Я прилетел в Верону из Франции сегодня утром, а до того не был в этих краях несколько лет. И полагаю, что вынужден просить у вас прощения за доставленное беспокойство — мой приезд случился, кажется, крайне несвоевременно.

Закончив говорить, Андрас развернулся, всем видом демонстрируя, что собирается уходить и медленно считая про себя от нуля до трех. Оклик последовал на счете два.

— Постойте, синьор! — разрываясь между недоверием к заезжему чужаку и стремлением оставить наилучшее впечатление о своем месте работы, девушка все же выбрала второе. — Мать Мартина вовсе считает, что повода для беспокойства нет. А я…

— Не согласны с ней и решили повесить объявление о розыске? — обернувшись на голос, предположил демон, решив, что если угадает и на этот раз, непременно вечером отправится в казино.

Девушка, до побелевших пальцев вцепившись в свои папки, осторожно кивнула, подтвердив его догадку. Андрас сразу же поспешил развить успех:

— Разумный шаг, синьорита?..

— Эмилия, синьор.

— Очень приятно, Эмилия. Джереми Уотсон, — в свою очередь представился демон, протягивая девушке ладонь, которую она после секундной заминки осторожно пожала. — Так вот, могу заметить, что ваши действия мне кажутся значительно более здравыми, чем попытка представить исчезновение человека чем-то не стоящим внимания. По мне, так это тянет на преступление!

— Нет, что вы! Настоятельница обители никогда бы не дала в обиду своих подопечных, просто… Дело в том…

— Да-да? — подбодрил Эмилию демон, и, подметив еще одну, бросившуюся ему в глаза деталь, поинтересовался: — Мне кажется или девушка на фото выглядит несколько старше среднего школьника?

— В-вы заметили? Да, в этом все и дело. Понимаете, Ани… Она очень необычный ребенок, особенный! — в словах послушницы прорезалась невиданная дотоле твердость, и даже прядь волос, выбившаяся из-под серого головного платка ее форменного одеяния, приняла гордо-воинственный вид. — И у нее невероятный талант! Это вам скажет каждый, кто хоть раз видел ее картины! К сожалению, Ани — одна из тех наших подопечных, кто нуждается в постоянном присмотре. И она несколько раз пропадала, это правда…

— Но?.. — подсказал Андрас, действительно не на шутку заинтригованный происходящим. Прямо под боком у его неугомонного напарника разворачивалась трагедия, мимо которой Уриил с его гипертрофированным чувством справедливости — демон был в этом уверен — пройти был органически не способен! И то, что ангел все еще не рыл носом землю, пытаясь отыскать пропавшую ученицу, было по меньшей мере подозрительным.

— Но не так подолгу! — закончила Эмилия, едва не перейдя на крик, отчего испуганно прикрыла рот ладонью.

— В таком случае ваши действия более чем оправданы, мисс, — заверил девушку Андрас. — И я бы на вашем месте уже оповестил карабинеров о случившемся. Даже если ваша ученица найдется уже назавтра, это еще не повод ее не искать.

— Благодарю вас, синьор! — тихо всхлипнув, отозвалась юная послушница, едва удерживаясь, чтобы не кинуться совершенно незнакомому мужчине на грудь.

— Не стоит. Я, увы, мало чем могу помочь, кроме совета. Что же до цели моего визита, давайте сделаем так: вы проводите меня к дону Тео, я переговорю с ним, после чего покину ваше заведение. Таким образом все формальности будут соблюдены.

— Д-да, — расчувствовавшись, девушка украдкой утирала глаза и была явно настроена куда лояльнее, чем в начале их знакомства, — пойдемте, я покажу дорогу.

Путь их до нужного кабинета много времени не занял: всего лишь один пролет деревянной лестницы с не раз окрашенными во все возможные казенные цвета перилами, и они оказались в широком светлом коридоре, по одной стороне которого располагалась просторная застекленная галерея, уставленная стоящими прямо на полу горшками с цветами, а по другой тянулся ряд одинаковых дверей в учебные классы с небольшими латунными табличками, на каждой из которых было указано имя учителя и преподаваемый им предмет. Нужная им табличка, указывающая, что именно здесь обитает преподаватель изящных искусств Тео Фабрисс, оказалась третьей по счету.

Андрас едва успел дочитать объявление, как с колокольни раздался одинокий удар часового колокола, сигнализирующий об окончании очередного занятия. Как по команде двери классов распахнулись, выпуская на волю истомившихся учеников и разом погружая демона и его провожатую в людское море, окрашенное в бело-синие цвета школьной формы.

Едва устояв под шквалом толпы смеющихся и перекрикивающихся между собой подростков, Эмилия умудрилась заметить кого-то нужного ей в этом потоке и, перекрикивая хор других голосов, подозвала их к себе, перейдя на итальянский:

— Луи, Фабиан, подойдите! Вы опять не убрали беспорядок в своей комнате! Чтобы к вечеру там была идеальная чистота, иначе отправитесь работать на кухню, ясно?

Подростки, первый, рыжий и долговязый как каланча, и его сосед по комнате, чуть полноватый паренек с одутловатым лицом и заметным косоглазием, синхронно кивнули и унеслись прочь, с воплями догоняя один другого, стоило послушнице ненадолго упустить их из виду.

— Паршивцы! — посетовала Эмилия и пояснила стоящему рядом с ней и напоминающему айсберг Андрасу: — У нас при школе есть небольшое общежитие для детей-сирот и инвалидов. Подождите одну минуту, я узнаю, может ли синьор Фабрисс вас принять.

Поблагодарив девушку, демон со всей небрежностью, на какую был способен, привалился к дверному проему и принялся ждать, стараясь погасить зарождающееся внутри волнение, совсем ему не свойственное, и мельком осматривая внутреннее убранство класса. Видно было, что в нем закончился урок рисования с натуры, и теперь тут и там по всему помещению остались стоять мольберты с незаконченными работами и целая куча вазочек, груш, гипсовых сфер и прочего инвентаря, которому была уготована судьба отразиться на холстах юных живописцев.

— Синьор Фабрисс? — послушница осторожно постучала в открытую дверь и после небольшой заминки прошла внутрь класса, оставив визитера снаружи. — Могу я вас побеспокоить?

— Да, Эми, ты что-то хотела? — от звука голоса Уриила, приглушенного разделявшей их стеной, у Андраса непроизвольно сжались челюсти, и он мысленно себя одернул, постаравшись сконцентрироваться на слегка кособоком изображении груши, которое мог видеть из коридора. — И с чего такой официоз? У меня что, отросла голова сестры Мартины?

— К вам визитер, синьор Фабрисс, — вновь уклонилась от фамильярности девушка, держась подчеркнуто вежливо. Андрас мог разобрать не все, но судя по тону ответа, новость о вторжении Уриила не обрадовала:

— Кого там еще принесло? Я планировал заполнить табели и успеть поработать над своей картиной, которую теперь проще выкинуть, чем исправить. Чертов Джуно умудрился вылить на нее воду из графина…

Возмущенное брюзжание ангела звучало настолько уютно, что демон поймал себя на мысли, что заслушался. Однако стоило поторопиться и заявить о своем присутствии, пока Эмилия все не испортила, озвучив Уриилу его новое имя, которое тот не знал и знать не мог. Учитывая подозрительность девушки, только-только начавшей ему доверять, было бы сложно объяснить, почему синьор Фабрисс не может вспомнить, как зовут его друга. Андрас поспешил показаться в дверном проеме и негромко откашлялся, привлекая к себе внимание и заодно рассматривая фигуру напарника, которого в последний раз видел полгода назад при не самых лучших обстоятельствах.

Нельзя было сказать, что Уриил изменился. Нет, внешне узнать его было довольно сложно: на место традиционно молодежного стиля, которого обычно придерживался ангел, пришло нечто, включавшее в себя свободную до одутловатости старомодную рубаху и такие же штаны, делавшие фигуру ангела скорее гипотетической, чем реально существующей. Делу не помогал и основательно застиранный, цвета асфальта с вкраплением ярких пятен гуаши фартук и венчающий завитую блондинистую шевелюру ангела картуз. И если сделанную Уриилом невесть с какой целью завивку Андрас еще мог пережить, не подвергая ту заслуженным издевательствам, то болтающийся на шее напарника красный вязанный шарф стал для демона последней каплей:

— Vous pourriez être encore plus comme un Français si vous ramassez une baguette et un drapeau blanc![4] — старательно воспроизводя акцент, выговорил он, надеясь, что не слишком подрастерял навыки французского за годы отсутствия практики.

Его появление, да еще и с подобными комментариями, ожидаемо вызвало эффект угодившей в курятник петарды. Во взгляде Уриила на секунду промелькнул ужас, но, следовало отдать ему должное, взял себя в руки он почти мгновенно — навесил на лицо дежурную улыбку и куда приветливей, чем в самом начале, обратился к Эмилии:

— Теперь я понял, какого гостя ты имела в виду. Не могла бы ты подождать меня внизу? Мы с моим другом скоро подойдем.

Пребывая в некотором замешательстве, девушка кивнула и поспешила выйти, напоследок метнув растерянный взгляд в сторону демона, отвесившего ей легкий поклон. Дождавшись, пока в классе останутся только они двое, Уриил резко вскочил из-за своего стола и, держа наотмашь широкую кисть для рисования, опрометью метнулся к одному из стоящих неподалеку мольбертов, яростно полоснув краской по установленной на нем картине, на которой были отчетливо видны свежие разводы от воды. Помимо них, там была изображена некая желтовато-бурая абстракция, которую, на любительский взгляд демона, не испортил бы даже пролитый на нее галлон дегтя. А то, чего доброго, и улучшил…

— Удивлен? — обронил демон, с насмешкой глядя на напряженную спину Уриила, что-то сосредоточенно малюющего на безнадежно испорченном холсте. При звуке голоса Андраса плечи его напарника дрогнули, но своего занятия тот упорно не прервал и оборачиваться явно не собирался.

— Я вот удивлен, что ты решил вернуться в это место, — продолжил допытываться демон. — Прошлого раза не хватило?

Ответом ему стал тяжелый вздох и последовавшая за ним мрачная реплика:

— Много времени прошло. Люди здесь изменились.

— Стали менее кровожадны? Перестали заживо сжигать себе подобных?

— Завели себе бюрократию, — скорчив такую гримасу, будто был вынужден весь день дегустировать сорта лимонов на городской ярмарке, рявкнул ангел. — Теперь сжечь кого-нибудь — целая история!

— Резонно, — не стал спорить Андрас. — Я тут проходил мимо, решил заглянуть в гости…

— А я, блять, рисую, видишь?!

Судя по ответам, состояние Уриила начинало походить на неконтролируемую истерику, но сдерживаться Андрас не планировал, демонстративно оглядев ряд вазочек, шаров и целую батарею яблок, сопровождаемую кувшинами и тарелками различной степени корявости, после чего, остановившись взглядом на буром нечто за спиной ангела, небрежно пожал плечами:

— Вижу, что художник из тебя говно.

Последовавший за этим злобный рык позволил демону приготовиться к атаке лишь за секунду до того, как на него обрушился первый удар ангела.

***

Когда они закончили, целых предметов в мастерской практически не осталось. Уриил, шипя и почесывая места укусов и ссадин, принялся приводить себя в порядок: выдирать гуашь из волос, выдергивать занозы от деревянных мольбертов, которые они в какой-то момент разгромили, рухнув на них сверху. Андрас только блаженно улыбался, улегшись прямо на полу. Он бы затруднился сейчас сказать, на что было похоже произошедшее в большей степени, на секс или на мордобой, но действо определенно навевало романтические воспоминания:

— Прям как снова в родном Аду очутился…

— Откуда тебе знать, что у вас все так было? — Ангел, матерясь, выдернул из ладони очередную щепку. — Ты ж не помнишь с того времени ни черта!

— Дедукция! Ты же с фуриями дрался? А теперь прикинь, как такую трахать…

— По-твоему, когда одна из этих тварей чуть не оторвала мне руку в бою, я, считай, в лотерею выиграл?

— Не сомневайся, — вальяжно подтвердил Андрас, наблюдая за подсвеченным из окна силуэтом Уриила, пытающегося встать на ноги, все еще дрожащие после их недавнего марафона. Сам демон предпочел остаться лежать там, где его застигла судьба, лишь бросив ленивый взгляд на дверь класса, которую они в какой-то момент все же умудрились запереть на ключ: — Нас там не потеряют?

— Насрать! Ты во что меня превратил?

Уриил выудил откуда-то настольное зеркало, в которое теперь щепетильно рассматривал живописную карту укусов, царапин и кровоподтеков у себя на лице.

— По мне, так стало гораздо лучше. Кстати, твоя новая прическа… Скажи мне, что это результат чьей-то мести, и ты не платил за это деньги!

— Мне нужно было выглядеть аутентично, — потупившись, но с изрядной долей упрямства попытался возразить Уриил, предпринимая попытки привести в божеский вид гнездо у себя на голове. — Мать Мартина — это чудо что такое, если похуже не сказать. Мне порой кажется, что ее забросили в наш век прямиком с салемского судилища![5]

— Кто это вообще такая? Я здесь всего полдня, но постоянно слышу о ней только хорошее.

— Директриса школы и настоятельница церкви по совместительству. Все местные частные школы принадлежат либо мафии, либо церкви. Либо мафии, решившей приобрести себе церковь, — подумав, добавил Уриил. — Не, она еще ничего. Доведись ей родиться пару веков назад, и вовсе сошла бы за суфражистку, а так… — Ангел оставил фразу висеть в воздухе, предполагая, что собеседник сам додумает окончание.

— Кстати, об этом твоем «так», — вспомнил Андрас терзавшую его совсем недавно мысль. — Видел, у вас там внизу плакаты развешены по поводу пропавшей девушки… Что-нибудь серьезное?

— Плакаты, говоришь? — задумчиво переспросил ангел. — Дай угадаю, Эми постаралась? Вот неймется же! А Ани — да, наша подопечная… Совсем не от мира сего девчонка, как и многие здесь. Ну, знаешь, всякие задержки в развитии, периодические галлюцинации — такая фигня… У нее хуже, чем у остальных. Но она не приютская, здесь не живет — от родителей квартира досталась. В общем, не наше дело, откровенно говоря.

— И мать Мартина так считает? — не меняя нейтральной интонации уточнил Андрас.

— Конечно! Думаешь, девушка в первый раз пропадает? Забрела куда-то, наверное. Кто-то из соседей гвалт поднял, полицию нагнали… Ну, она найдется, я думаю, сколько раз уже… — Ангел все еще продолжал говорить, но постепенно умолк, натолкнувшись на насмешливый взгляд Андраса: — Что?

— Что? — демон облегчать напарнику жизнь был не намерен, и Уриил наконец сдался:

— Я мудак?

— По моим меркам? Еще нет. Но я ведь демон — у нас заниженные стандарты.

— Проклятье! — Уриил от злости саданул ногой по лежащим на полу мольбертам, добивая те из них, что еще были целы. — Ты действительно проездом или поможешь ее найти?

Демон пожал плечами:

— Собирайся, приводи себя в порядок — и поехали. У вас тут есть душ?

— Есть, в крыле общежития. Погоди… — ангел затормозил, борясь с гремучей смесью эмоций внутри: — Ты сейчас серьезно?

— Что тебя удивляет? — с преувеличенной небрежностью вскинул бровь Андрас, слегка повернув голову в сторону напарника.

— Дай подумаю… — ангел в смущении забегал по кабинету от двери и обратно, на ходу загибая пальцы и перечисляя смущавшие его обстоятельства. — Ты под чужим именем приехал бог весть куда, с порога вытрахал из меня всю душу, до сих пор не задал ни единого вопроса и даже не наорал, а теперь предлагаешь отправиться на выручку школьнице, о существовании которой не знал еще полчаса назад. Что, вот так вот просто?

— А ты хочешь, чтобы было сложно? — Не смотря на внешнее отсутствие эмоций, демон был доволен как слон. Он прекрасно видел, что напарник рад его приходу, а уж тот факт, что ангел, в их последнюю встречу посчитавший Андраса чуть ли не предателем, теперь считает, что демону есть за что на него наорать, было и вовсе прекрасным знаком.

— Наверное, нет… Спасибо. — Уриил наконец остановился и рвано выдохнул. — Пойдем, покажу, где душевые кабинки. Но сначала… — Он ткнул пальцем в сторону одного из уцелевших холстов на стене. — Ты ничего не забыл?

— Что ты имеешь в виду? — Взгляд демона излучал абсолютную невинность. — По-моему, одно из самых лучших твоих полотен. В нем есть некая… завершенность! — Андрас замолчал, глядя на сопящего от ярости ангела. — Что?

— Ты сейчас же снимешь использованный презерватив с моей картины или я за себя не ручаюсь!

***

Спустя полчаса, вымывшись под общим душем, расположенным в противоположном крыле школы и, к его радости, совершенно пустым в это время, Уриил переоделся и разбудил задремавшего в его комнате напарника.

Демон, с наслаждением вытянувшись на узкой деревянной койке, затрещавшей от этого по швам, будучи не рассчитанной на пользователей таких габаритов, неохотно пошевелился, оглядывая место заточения, в котором Уриил, нетерпеливо переминающийся в дверях, добровольно провел последние полгода.

Обстановка в учительской келье была, прямо сказать, аскетичной. Единственным светлым пятном среди некогда оштукатуренных, а теперь посеревших от времени и грязи стен, являлось окно, в которое сквозь ветви вьюна пробивалось яркое полуденное солнце. Все же остальное, от кровати до самодельной полки для книг и колченогого стола, исполнявшего одновременно роль прикроватной тумбочки, наводило на Андраса уныние и сон. Что ж, хотя бы последнее было довольно приятным после ночевки в самолете.

— Подъем, я готов. — Судя по всему, ангелу и впрямь не терпелось сейчас оказаться где-нибудь еще.

— А тебя не хватятся? Ты же, как-никак, учитель.

— Рисования, Андри! Гребаного рисования. У меня работы в день на пару часов, и те закончились. Вставай уже и съебываем отсюда!

— Погоди, — демон все же поднялся с кровати, но следовать требованиям напарника не спешил: — Ты много знаешь про эту Ани?

— Не особо, если честно, я уже говорил. В основном из рассказов Эмилии. Я же здесь всего три месяца, не успел во все вникнуть.

— Так вот почему эта ваша привратница не сразу про тебя вспомнила, — усмехнулся Андрас. — Погоди, а чем ты занимался остальные три?

— Первый — не помню. Если так интересно, можешь узнать из новостных сводок. А оставшиеся два ходил к психологу и постигал глубины внутренней гармонии.

— И как успехи?

— Как видишь! Я позволил первой попавшейся старой идиотке убедить себя в том, что проблемы пропавшей девчонки меня не касаются. Так что к чертям собачьим этот внутренний мир! Ты идешь или нет?

— Непременно. Сразу, как только ты расскажешь, куда мы, собственно, направляемся? Тебе известно, где находится квартира этой Ани? Ее друзья, родственники?

— А-а-а, черт! — Уриил в раздражении саданул себя ладонью по лбу. — Ты прав! А меня, похоже, пора списывать на свалку, если я не в состоянии додуматься до элементарных вещей. Уверен, что хочешь со мной связываться?

Андрас хмыкнул:

— Иначе бы не пришел.

— Ох… — Уриил завис так, будто демон только что предложил ему руку, сердце и весь сопутствующий ливер в нагрузку. — Ладно, тогда давай для начала найдем Эми. Она работает здесь несколько лет и уж точно знает больше моего.

С этими словами ангел вышел в коридор и направился к лестнице, на ходу перекидывая через плечо сумку со своим скарбом, которого едва ли хватило, чтобы заполнить ее до половины. Андрас молча покачал головой и вышел следом, нагнав напарника уже внизу, как раз когда тот открывал дверь в неприметную каморку, оказавшуюся кабинетом Эми, по сравнению с которым комната Уриила могла считаться апартаментами в гранд-отеле. По крайней мере, в келье ангела не было скошенной крыши и не приходилось стоять, втягивая шею в плечи.

За крохотной конторкой сидела сама владелица кабинета и заполняла какие-то бланки округлым убористым почерком. Заметив посетителей, девушка отвлеклась от своего занятия и неуверенно улыбнулась:

— О, дон Фабрисс? Не думала, что вы до сих пор в школе. У вас все в порядке?

— Лучше не бывает, я увольняюсь! — на одном дыхании выпалил Уриил.

— Санта Мария… — Эмилия подняла на ангела полные удивления глаза. — Но…

— Но это не самая важная новость! — Не дав девушке вставить и слова, Уриил поспешил продолжить: — Мы с Андри намерены найти и вернуть пропавшую ученицу.

— Андри? Но синьор сказал, что его зовут Джереми Уотсон… — огорошенная таким потоком информации только и смогла произнести Эмилия, беспомощно водя глазами по комнате.

— Исключительно в полнолуния, — отрезал бывший учитель рисования, всем своим видом демонстрируя, что пояснений не последует. — Послушай, мой друг по невероятному стечению обстоятельств — довольно известный сыщик. И более того, у него нашлось время, чтобы ответить на мою просьбу и прилететь к нам на помощь.

— Сыщик… — девушка все еще явно испытывала сложности с тем, чтобы разобраться в происходящем, — Но вы ведь говорили, что искать Ани — пустая затея…

— Я говорил, что нам с тобой найти ее не получится, — заливался брехливым соловьем Уриил, на ходу выдумывая правдоподобный сценарий, — Совсем другое дело, если этим займется профессионал. Но для задуманного нам потребуется твоя помощь. Что скажешь?

— Вы… Спасибо, Тео! — глаза девушки были на мокром месте и та явно с трудом удержалась, чтобы не броситься на шею ангелу, но, вопреки ожиданиям демона, быстро справилась с эмоциями и, сделав пару глубоких вдохов, успокоилась по крайней мере внешне. Решительно поднявшись из-за своего рабочего места, девушка, вновь перейдя на английский, заявила:

— Что вам нужно?

Андрас поспешил объяснить:

— Информация. Чем больше — тем лучше. Близкие, враги, любые странности в поведении незадолго до исчезновения и все, что вы сочтете нужным к этому добавить.

— Я поняла. Ее полное имя Алессандра Фелис Дюваль. У Ани был диагностирован синдром Каннера[6] в раннем возрасте. Мать умерла, когда малышке было три года, иных подробностей я не знаю. В приют ее поместила какая-то благотворительная организация лет десять назад, спонсировав ее обучение. Из всех родственников — только сестра матери, но она живет отдельно со своими детьми. Вот, собственно, и все. Ани — сложный, но очень открытый ребенок, да вы и сами знаете. Ее легко обидеть или рассердить, если она чем-то занята. И пару раз она уже убегала, когда сестра Мартина позволяла себе…

— Лишнего, — закончил фразу Уриил. — Но в этот раз, насколько я помню, о пропаже Ани сообщила ее тетка. Сказала, что та не появлялась у нее почти два дня. В квартире Алессандры полиция тоже не нашла никаких следов. По их мнению, девушка могла уехать в отпуск.

— Никого не предупредив? — вскинул бровь Андрас. — Ребенок с аутизмом мог взять и испариться, никому ничего не сказав?

— Так они считают, — покачала головой Эмилия. — И Ани не ребенок, ей двадцать один год. Симптомы болезни выражены не так сильно и технически она является вполне самостоятельной. Именно поэтому ей разрешили жить одной в квартире, она может работать и не находится ни под чьей опекой.

— Получается, мы фактически не знаем, чем она могла заниматься в свободное от учебы время? — уточнил демон. — А что насчет этой тетки? Нам понадобятся адреса всех ее родственников, и начать определенно стоит с самых ближайших.

— Боюсь, что мало чем смогу помочь. Знаю только, что она и ее дети живут где-то на окраине Леньяго, неподалеку отсюда. Но подобного рода информация есть только у матери-настоятельницы…

— Где она ее хранит? — тут же поинтересовался Андрас, чувствуя, что находится на правильном пути.

— В личных делах учеников, в картотеке. Но неужели вы хотите… — на лице девушки появилось выражение суеверного ужаса. Андрас в ответ усмехнулся:

— Лучше не фантазируйте, мисс, если не хотите знать подробностей. От вас нам понадобится лишь небольшая фора. Сможете отвлечь свою начальницу и минут на пятнадцать увести ее из кабинета?

— Я, право слово… Боже! — Эмилия побледнела. — И замок на двери…

— Не представляет для меня существенной преграды, — осклабился демон. — Беретесь нам помочь?

— Я… Да. Думаю, да.

Девушка в волнении поджала губы, нервно перебирая пальцами рукава подрясника:

— Вы точно сумеете найти Ани?

Демон подтвердил:

— Мы сделаем все возможное, даю вам слово.

— Хорошо, — послушница встала со своего рабочего места и, уставясь взглядом куда-то сквозь Уриила, направилась к двери. — Ох, боже… Ладно. Оставайтесь здесь и ждите. Минут через десять я проведу сестру Мартину на второй этаж. Как только услышите, что мы поднимаемся по лестнице, — действуйте. И постарайтесь успеть до колокола, вряд ли мне удастся задержать мать-настоятельницу дольше, чем на полчаса.

Сказав все это, девушка нервно перекрестилась и, напоследок окинув тревожным взглядом стоящих перед ней мужчин, поспешила на выход.

_____

[1] Коммуна Боски-Сант-Анна располагается в провинции Верона области Венеция. Население составляет 1402 человека (2008 г.). Здесь и далее все топонимы соответствуют действительности в границах и пределах, соответствующих географическим познаниям автора. [2] Странноприимный дом — устаревшее обозначение богадельни, больницы-приюта для нищих и калек. [3] Бугенвиллия — названа в честь французского мореплавателя Луи де Бугенвилля, вечнозеленый кустарник или древесная лиана с необычной формой прицветников. [4] Ты бы мог еще больше походить на французский стереотип, если бы взял в руки багет и белый флаг! [5] Салемское судилище — одна из самых знаменитых охот на ведьм в истории: судебный процесс, после которого по обвинению в колдовстве было казнено сразу около двадцати человек, один был раздавлен камнями, двести человек заключено в тюрьму (не менее пяти из них умерли). Происходило это в городе Салем, штат Массачусетс (США), основанном выходцами из Англии в 1629 г. [6] Синдром Каннера — синдром раннего детского аутизма (сокращённо РДА) — синдром, характерный для аутизма, описанный впервые Лео Каннером в 1943 году. Наиболее сложная форма аутизма.

Глава 4 / Побеги гнева

Чтобы правильно задать вопрос,

нужно знать большую часть ответа.

Роберт Шекли

Поднявшись по ступеням, Эмилия прикрыла глаза и прислонилась к прохладной стене, успокаивая дрожь в коленях.

То, что она собиралась сделать, было чудовищно, немыслимо и… правильно. Подобные мысли сами по себе являлись грехом, но ей было всего двадцать три — возраст, в котором безгрешная жизнь в современном мире была в принципе невозможна. К тому же она стала послушницей в церкви, чтобы помогать людям, а сестра Мартина… Нет, ее начальница не была злой или алчной, но невозможно провести в церкви всю свою жизнь и не очерстветь душой.

Да и синьор Фабрисс действительно хотел помочь. Неожиданно: когда Тео появился в школе, он держался отстранённо, предпочитая уединение. Позже, начав общаться с учениками, стал дружелюбнее, хотя его творческие способности все еще оставались под большим вопросом. Но готовность возиться со сложными детьми, никогда не злиться и не повышать голоса— все это значило для Эмилии куда больше, чем умение нарисовать козу, отличимую от бегемота.

После приезда того странного друга, которого она поначалу приняла за маньяка, синьор Фабрисс вновь преобразился. То, каким взглядом он встретил вошедшего… Эмилия не хотела думать о происходившем после её ухода, заливаясь румянцем от доносившихся сквозь стены звуков и отметин на шее, которые дон Тео теперь прятал от посторонних глаз, тщательнее обычного заматываясь в свой аляповатый шарф.

В конце концов девушка решила: кем бы ни был на самом деле этот странный «Анри», да и сам мнимый, как ей теперь казалось, художник Фабрисс, они действительно способны найти Ани, а значит, стоило сделать все, чтобы им в этом помочь.

Успокоившись, послушница решительно отправилась в крыло общежития и постучала в пятую дверь, улепленную наклейками от жвачки и стикерами — атрибутами индивидуальности жильцов.

На стук открыл невысокий кучерявый паренек в клетчатой рубашке и шортах, высунув в коридор рыжую шевелюру и усыпанный веснушками нос:

— О, Эми! Чего тебе? Мы с Клаусом играем в карты.

— Вопреки запрету сестры Мартины, следует полагать? — с озорной улыбкой глядя на подвижное лицо мальчика, поинтересовалась девушка.

— Не будь занудой! Старая перечница не умеет блефовать, вот и бесится!

— Следите за языком, молодой человек! — нахмурилась Эмилия, но вспомнив, что сама планирует совершить куда более худший поступок, позволив обворовать свою начальницу, перешла на заговорщицкий шепот: — Ладно, сделаю вид, что этого не слышала. Но в ответ мне понадобится твоя помощь, Жереми.

— Помощь? — мальчишка забавно сморщился в предвкушении. Намечалось что-то очень интересное, не исключено — каверза, иначе с чего бы Эмилии просить об одолжении у самого главного озорника школы, ниспосланного, по мнению сестры Мартины, лично самим Дьяволом для испытания границ ее долготерпения?

— Да. Помнишь, как в прошлом триместре ты устроил потоп в кабинете ботаники?

Лицо Жереми приняло насупленное выражение:

— Это не я! Я же говорил, это были особые водопроводные пикси!

— Которые не удосужились подготовиться к итоговой контрольной и намеревались таким образом устроить всем выходной?

— Типа того… — уклончиво протянул подросток, не желая сдавать своих позиций. — Точно знаю, они ведут себя смирно, если не заставлять их на память зарисовывать соцветия и прочую нудятину.

— А эти твои пикси могли бы устроить потоп еще где-нибудь? — отважилась на прямой вопрос Эмилия, с ужасом глядя, как в глазах мальчишки загораются озорные чертенята, и гадая про себя, каких размеров кару она только что обрушила на родное учебное заведение. — Но действовать надо быстро!

— Вы серьезно? В прачечной! Там очень ржавые вентили — развалятся, стоит только по ним как следует вдарить! Я имею в виду… — парень замешкался, — пикси бы определенно так поступили!

Послушница усмехнулась, предвидя масштабы скандала:

— Вот и отлично. Я сейчас пойду вниз и минут через десять вернусь сюда вместе с матерью-настоятельницей. К ее приходу потоп должен быть! Ясно?

— Как божий день, донна! — понятливо закивал подросток, но, несмотря на посулы личной выгоды, все же отважился спросить: — Только… Это все зачем?

— Затем, что если эти твои пикси справятся, то получат зачет по математике! А еще… — Эмилия замешкалась, взвешивая, стоит ли говорить правду, но все же решилась: — Это нужно, чтобы найти Ани, понимаешь?

Ребенок, секунду подумав, серьезно кивнул, теряя всякий намек на веселость:

— Все будет в лучшем виде, донна!

***

Звук шагов на лестнице заставил Уриила вздрогнуть и приникнуть глазом к замочной скважине.

— Эми пошла за Мартиной, скоро наш выход.

Андрас кивнул, лениво перелистывая лежащий на столе перед ним табель об успеваемости.

— Если не ошибаюсь, тут говорится, что пару дней назад кто-то вломился в твой кабинет и переломал гору какого-то инвентаря. Я что, не первый к тебе заглянул?

— А это тебе виднее! — отвлекаясь от своего занятия, обвиняюще воскликнул ангел. — Твоего ведь авторства поисковое заклятье разнесло мне полкабинета?

— Упс… — в интонации демона не было ни намека на сожаление. — Шансов было немного, я предпочел действовать наверняка.

— Да уж, ты не мелочился! В первый момент мне показалось, что на меня объявила охоту вся ваша Клика. Ты хоть представляешь, каково это, спустя столько лет после войны ощутить на себе поисковой ритуал демонов? Хотя, — ангел совершил пасс рукой, словно отметая свой собственный вопрос, — к черту это. Лучше скажи, как тебе удалось меня отыскать? Я ведь почти сразу закрылся.

— А я не тебя искал. Себя. Точнее, ту часть себя, которую отдал, когда возвращал тебя к жизни. Шансов спрятаться у тебя не было.

— Хитрый… — со смесью одобрения и какой-то детской обиды в голосе протянул ангел. — А раньше почему не пришел?

Ответить демону помешали громкие голоса снаружи: молодой и взволнованный принадлежал Эмилии, а более низкий и раздраженный — матери-настоятельнице, явно недовольной тем, что ее побеспокоили.

— Диос мио, девочка, куда ты летишь? Я слишком стара для того, чтобы так спешить на свои похороны!

— Матушка, но там же наши ученики! А если кто-то пострадает? Если вода зальет проводку, придется вызывать ремонтную службу и эвакуировать всю школу!

— Пресвятая Мадонна, я надеюсь, что это не очередные проделки твоего Жереми! Иначе, богом клянусь, он на следующем же поезде отправится обратно к своим приемным родителям!

— Он ведь всего лишь ребенок, синьора…

— Вздор, девочка! У Сатаны тоже бывают дети…

Удаляющиеся голоса переругивающихся на бегу женщин раздавались все глуше и вскоре стихли, подав Уриилу знак, что можно начинать операцию.

— Все, бежим! Лучше момента не будет. Кабинет директрисы в конце коридора по левую сторону!

Вторя собственным словам, ангел выпрямился и щучкой юркнул в приоткрытую дверь, увлекая за собой и демона. В качестве подарка судьбы в коридоре, по которому им предстояло пройти, размещались учебные кабинеты, к этому часу пустые, благодаря чему напарники, не встретив по дороге ни единой живой души, вскоре оказались перед нужной дверью, чутко прислушиваясь к тому, что происходит этажом выше.

Оттуда доносились приглушенные крики и каркающие команды директрисы, требующей немедленно вызвать водопроводчика, чтобы перекрыть прорвавшую трубу. Поняв, что план Эмилии, в чем бы он ни заключался, оказался успешен, Андрас оттеснил ангела чуть в сторону и, отрастив острые, как скальпель, когти на одной руке, принялся аккуратно ковыряться в допотопной замке кабинета Мартины. Спустя всего несколько секунд раздался заветный щелчок, и демон торжественно распахнул дверь перед напарником.

— Прошу.

— М-да, это не самый сложный банк из тех, в которые мне доводилось вламываться. Вон шкаф!

Вбежав в кабинет, Уриил быстро сориентировался, ткнув пальцем в древний картотечный предмет мебели рядом с заваленным бумагами письменным столом матери-настоятельницы, своими размерами и монументальностью более всего напоминающий древнюю воинскую усыпальницу. С грохотом открыв сразу несколько ящиков картотеки с рядами старомодных папок с веревочными завязками, ангел принялся перебирать картонные разделители с нарисованными на них от руки буквами.

— В… Г… Д… Так, вот оно. Делавер, Денисова, Джентиле, Дорсет… Дюваль. Есть!

Выхватив нужную папку — куда более худую, чем прочие — ангел победно помахал ею перед носом напарника, следившего за ситуацией в коридоре. Кивнув в знак одобрения, тот развернулся и вышел наружу, показав следовать за собой.

Уриил торопливо захлопнул картотеку и поспешил за ним, переполнившись каким-то суетливым азартом. На выходе пришлось подождать, пока демон прикроет дверь и вернёт замок в прежнее состояние.

Обратный путь до кабинета Эмилии занял ещё меньше времени. Ангел перевёл дух, победно плюхнул папку на стол и уселся рядом, обращаясь к демону шёпотом:

— Поздравляю вас, коллега! Мы успешно обнесли первую в нашей практике старушку! На очереди грудные дети и инвалиды. Давай посмотрим, что тут у нас…

Развязав тесьму, Уриил достал пару десятков листов с гербом коммуны Боски-Сант-Анна и эмблемой школы — латинским крестом на синем фоне, окружённым тремя монахами-летописцами и ангелом со свитком.

Андрас, от скуки рассматривая эмблему, усмехнулся: по насмешке судьбы, когда в приходе святой Анны и впрямь оказался настоящий ангел, ему переломали крылья и чуть не сожгли по приказу настоятеля. Демон хмыкнул и поймал хмурый взгляд Уриила, уже вчитывавшегося в документы.

— Так, вот, что-то есть… Девятого сентября две тысячи седьмого передана в возрасте восьми лет под патронат приюта Святой Анны неким частным благотворительным фондом Отца Мендачи. Договор истек в семнадцатом году по достижении Алессандрой совершеннолетия, но выплаты фондом не прекратились.

— Выходит, она на обучении уже более тринадцати лет? — удивился демон. Уриил в ответ посмотрел на него как на идиота:

— Синдром Каннера, Андри! Удивительно, что она вообще чему-то могла учиться. На моих уроках она обычно все занятие рисовала карандашом треугольники у себя в альбоме, где этим добром были исписаны все предыдущие пятьдесят страниц, и начинала рыдать всякий раз, стоило только попытаться ее отвлечь. Вот, тут в деле есть одна из ее зарисовок, полюбуйся.

Ангел протянул напарнику лист бумаги, по всей видимости когда-то неаккуратно вырванный из альбома для рисования, продемонстрировав ровный, как по линейке, геометрически выверенный узор из заштрихованных треугольников, которыми с маниакальным упорством было заполнено все доступное для этого место[1]. Демону на миг показалось, что девушка пыталась изобразить на плоской поверхности некое объемное пространство, стараясь добиться в этом идеала. Может, так оно и было, учитывая, что всякий раз она отбрасывала готовые работы и начинала все заново. А может то был ее бунтующий мозг, снова и снова порождающий одни и те же образы.

На обороте листа обнаружилась краткая заметка от штатного психолога с датой и сухим анализом, не содержащим в себе ничего стоящего, помимо обычных благоглупостей про депрессию, стереотипность поведения и компульсивные действия, свойственные людям с подобным диагнозом.

— М-да… — демон вернул лист обратно в папку и мельком пробежал по другим бумагам, разложенным ангелом на столе. — Что насчет ее тетки?

— Пока только адрес. Судя по всему, ее дом где-то в часе езды отсюда.

— Отлично, можно с этого и начать. А квартира самой девушки?

— Сейчас найду… Ого! — Уриил восхищенно присвистнул. — Если все верно, то квартира у нее находится в историческом здании почти в самом центре Вероны. С удачной продажи такой можно безбедно прожить пару жизней.

— Неплохо, — хмыкнул Андрас. — И хороший мотив для похищения.

— Думаешь, кто-то собрался прикарманить себе ее недвижимость? Если так, то похититель выбрал для этого довольно странный способ.

— Не особо. Если учитывать, что никто, как видишь, не стремится искать девушку, которая и без того способна потеряться в пустой комнате. Даже те, кому это на роду написано…

Уриил поморщился:

— Ладно-ладно, мне стыдно, понял? Только заткнись, ради бога!

— И упустить возможность выглядеть едва ли не святым на фоне ангела? Ладно, не дуйся. Еще что-то есть? Скажем, про этих благотворителей? Не всякий согласится в течение дюжины лет оплачивать чужую учебу и ни разу не попытаться сделать себе на этом имя.

— Немного, — ангел нехотя вернулся к документам. — Фонд частный, оплату всегда совершали точно в срок. Тут целая пачка квитанций с почти одинаковыми датами, только года отличаются. А вот обратного адреса нет, жаль. Я бы начинал искать зацепки именно с этих меценатов. Квартира в особняке при случае окупает все расходы в столько раз, что на сдачу можно содержать весь этот приют целиком.

— А это нормально? Ну, что адреса нет?

Демон с подозрением принялся изучать квитанции, вырвав всю стопку из рук Уриила. Тот неуверенно пожал плечами:

— Трудно сказать. Некоторые частные спонсоры не стремятся к популярности. В основном потому, что в случае огласки к ним незамедлительно заявится полиция выяснять, с какого трупа они сняли деньги, которые теперь столь щедро идут на благотворительность. Но для фонда это все же подозрительно. Предлагаю для начала съездить к тетке Алессандры. Возможно, ей что-то…

— Тихо! Лестница! — шепотом рявкнул демон, опрометью кинувшись к двери и приложив к ней ухо, чутко прислушиваясь к происходящему снаружи. Судя по доносившимся с той стороны звукам, по лестнице шествовала сама сестра Мартина, и если верить отчетливому скрипу и влажному чавканью ее старомодных туфель, совсем недавно ей довелось основательно искупаться.

— Боже, прости мне мои грехи! Девочка, ты смерти моей хочешь! Немедленно позвони Люччо и скажи, что обитель платит ему за ремонт сантехники, а не за то, чтобы этот сайгак брюхатил всех девок в Вероне. Пусть просыпается и тащит сюда свою за-а… — Мать-настоятельница резко умолкла и какое-то время, если судить по скорбно воцарившейся тишине, бормотала молитву.

— Да, матушка… — в голосе спускавшейся по лестнице следом Эмилии отчетливо звучал смех.

— И выясни, где прохлаждается этот малювальник Фабрисс… Мадре де дио! Зачем вообще нужны мужчины, если в нужный момент их никогда нет на месте? Почему я в свои года должна нырять головой в канализацию?

— Конечно, матушка! Я сейчас же все сделаю!

Сказав это, Эмилия поспешила в свой кабинет, чуть не столкнувшись в проходе с Андрасом, едва успевшим отскочить в сторону. Краем глаза демон заметил заворачивающую за угол грузную фигуру настоятельницы. Выглядела та и впрямь неважно: платок на голове сбился и свисал на сторону мокрой паклей, а форменное серое облачение, рукава которого сестра Мартина закатала по локоть, промокло до нитки и теперь напоминало скорее сработавший парашют, волочащийся за ней по земле. Эмилия смотрелась не лучше и умудрилась где-то перемазаться машинным маслом и ржавчиной, пятна которой теперь красовались на некогда белоснежных манжетах подрясника.

Сама девушка, тем не менее, выглядела едва ли не счастливой, и с горящими глазами кинулась-таки обнимать демона, чем заработала ревнивый взгляд в спину:

— Боже! Вам удалось? Жереми в этот раз превзошел сам себя. В прачечной будто бомба разорвалась! Вы бы видели лицо сестры Мартины!

— Я видел у нее все остальное. И мне ее немного жалко, — демон ухмыльнулся, вызвав отчетливый приступ злобного бормотания с другого конца крохотного кабинета.

— Видел он, скажите пожалуйста! Нашел, чего рассматривать… Ладно, достаточно! — ангел повысил голос, и, поднявшись из-за стола, принялся раздраженно собирать раскиданные им листы обратно в папку. — У нас есть все, что нужно. Документы я хотел подбросить обратно, но теперь, думаю, придется забрать их с собой для изучения.

— Наверное, это не страшно, — откликнулась Эмилия, не понимая, чем вызван приступ плохого настроения художника, — вокруг такая кутерьма, что сестре Мартине точно будет не до этого. Но советую поторопиться — сейчас вам проще всего будет пробраться наружу незамеченными.

— И то правда, — заметил демон, с укором поглядывая на ангела. — Спасибо вам, Эмилия. Ах, да! Когда господина Фабрисса хватится его непосредственное руководство, а случится это, я полагаю, довольно скоро, скажите им, что он заболел.

— Угу, чумкой! — все еще хмуро пробубнил Уриил. — Но он прав, с моим увольнением разберемся позже, если вообще. И да, спасибо, Эми. Ты очень помогла…

— Не так, как вы! — девушка в порыве чувств все же обняла ангела, преодолев разделявшую их дистанцию, чем застала того врасплох. — Сообщите мне, когда узнаете, что случилось с Ани, прошу!

— Разумеется. Можете на нас рассчитывать! — демон с самым серьезным видом, на какой только был способен, кивнул послушнице и слегка приоткрыл дверь, обозревая пути к предстоящему отступлению. — Чисто. Валим отсюда, пока ученики не набежали.

***

Сумбурно завершив торопливые прощания, Уриил быстро нагнал Андраса, и вскоре оба, успешно разминувшись со всеми обитателями школы, оказались снаружи, направляясь в сторону парковки и на ходу уточняя план дальнейших действий.

— Первым делом в Леньяго на встречу с дражайшей родственницей. Ты знаешь, где это?

— Да. Социальный район для малообеспеченных: мигранты, бедняки и прочая элита города. Уровень жизни у них там… сам понимаешь. Именно поэтому я всегда считал, что девочке лучше жить тут. Но тетка все равно периодически забирала ее на какие-то религиозные праздники и попросту когда нужна была рабочая сила.

— Примерно понятно. Что-нибудь еще про саму тетку?

— Немного. Зовут Шарлотта. Живет с тремя малолетними детьми, старшему вроде десять или одиннадцать. Мужа нет, но это и не новость. Там за него считается каждый, кто в дверь позвонит. В общем, назвать обстановку в этом семействе благополучной язык не повернется. А, да! Мать Анны, Беатрис Дюваль, старшая сестра этой самой Шарлотты и, если верить слухам, которые до меня доходили, они не ладили с малолетства.

— Намекаешь, что тетка может быть причастна к исчезновению Алессандры?

— Стараюсь не торопиться с выводами. Но за хороший прайс она бы и одного из своих продала.

— Ладно, мысль понятна. Далеко до нее отсюда?

Ангел на секунду задумался:

— Минут сорок на трамвае и потом пару остановок на автобусе. Что? Говорю ж, социальное жилье. Дашь мне потом свой навигатор, от адреса толку нет — там план застройки будто пьяный на карту помочился.

— Меня больше удивляет, что ты ездишь на трамвае. С чего бы такие лишения?

— Хотел пожить как все, — сознался уличенный во грехе ложной скромности Уриил. — Ну, знаешь, побыть обычным человеком.

— И как? — с интересом глянул на него демон, которому действительно было важно узнать, удалось ли ангелу то, что некогда безуспешно пытался осуществить он сам.

— Честно? — кисло отозвался Уриил. — Закажи такси, а? Я тут живу на одну приютскую зарплату…

— Так плохо? — демон полез в карман, выуживая оттуда брелок иммобилайзера.

— Да в рот я это все ебал! — не выдержал ангел, с зарождающейся надеждой глядя на звякающую в руках демона связку ключей. — Порадуй меня и скажи, что ты на колесах.

— Да, причем на двух. Вот этих, — демон кивком указал на свое парковочное место и стоящий там байк, блестящий на солнце бортами.

— Шутишь! — в глазах Уриила читался детский восторг, и он едва сдержался, чтобы не побежать вперед вприпрыжку. — А-ахренеть. Какая же у тебя легенда, если к ней прилагается такой транспорт?

— Я простой французский винодел, неужели не заметно?

— Серьезно? Ты в таком виде больше смахиваешь на бутлегера.[2]

— А я им и был, — подтвердил демон, — целых четыре года, с двадцать первого по двадцать четвертый. К твоему сведению, «коровьи башмаки»[3], которые потом стали так популярны, — целиком моя идея. Парни строгали их из дерева, а мне не надо было и этого — всего лишь в полуформе отрастить себе копыта. Тогда я этому уже научился. И все было прекрасно, пока один из этих идиотов не умудрился забыть свою пару на стоянке, фактически преподнеся ее законникам из Бюро на серебряном блюде. Веселое было времечко. Но мы отвлеклись, не находишь?

— Ага, — все еще не сводя глаз с мотоцикла, машинально поддакнул ангел. — Определенно ты собирался дать мне ключи и разрешить разогнаться на этой крошке. Сколько она выжимает?

— Двести семьдесят. Но за руль я тебя не пущу.

Ангел чуть не поперхнулся, возмущенно глядя на ржущего демона:

— Какого… Это еще почему?!

— Ну ты же хотел пожить простым человеком. А у таких денег хватит разве что на журнал с фотографией этой штуковины. И нет, попытка забить меня до смерти моим же шлемом тебе ничем не поможет!

На всякий случай Андрас поспешил отойти на противоположную сторону парковочного места, рассчитывая, что между ним и бурей ангельского гнева окажется как минимум полтонны железа и высокопрочного углеродного волокна, когда до его ушей донесся боевой клич Уриила:

— Ничто не мешает мне попробовать, сволочь!

***

Путь по узким, без конца петляющим и то ныряющим в овраги, то начинающим карабкаться на холмы итальянским дорогам к городским окраинам, отведенным здешней коммуной под место жительства малоимущих итальянцев и мигрантов, занял куда больше времени, чем планировал демон, и добрались до нужного места они далеко за полдень. Припарковавшись и сгрузив с насиженного места надутого на весь мир ангела, которого так и не пустили порулить, Андрас оглядел открывшийся ему вид на общежития-муравейники с исписанными граффити стенами, приправленных парочкой видневшихся на горизонте пиний, добавлявших к пасторали всеобщей разрухи немного итальянского колорита.

Нужный им дом, адрес которого Уриил умудрился запомнить наизусть, находился в плотном кольце точно таких же, как и он сам, пятиэтажных строений со скатными крышами, выстроенных из настолько тонкого бетона, что через него, если постараться, можно было на просвет увидеть все, что происходит внутри. Тем не менее здесь жили люди и, судя по обилию сушащегося на закрепленных под окнами жердях белья, в немалом своем количестве, умудряясь заводить здесь семьи, выращивать не лишенные притягательности садики и получать удовольствие от места, в которое их забросила судьба.

Обходя аккуратные клумбы, наверняка благоухающие цветами в летнюю пору, ангел потянул напарника в сторону единственного подъезда, перед которым на лавочке умостились два весьма колоритных пожилых итальянца, разливающих в замызганные стаканы нечто из старательно оберегаемой ими бутылки и украдкой оглядывающихся на распахнутые настежь окна первого этажа.

— Mi scusi, signori, a che piano si trova l'appartamento della signora Duval?[4] — протараторил без малейшего намека на акцент Уриил, заставив Андраса до отказа напрячь свои познания в итальянском, куда как более скудные, чем у его напарника, прожившего в этой стране немало лет.

Ангел меж тем выслушал бурчание одного из стариков, сухого и загорелого, как высохший в старом русле обмелевшей реки тростник, и потащил демона дальше, как на веревочке:

— Пойдем, тетка Ани живет на четвертом и, по словам этих почтенных синьоров, недавно вернулась с рынка. Так что мы вовремя, — прошипел Андрасу на ухо Уриил и первым юркнул в облупившийся от времени и собственной дешивизны дверной проем, не дав напарнику возможности вникнуть в ответ местной творческой интеллигенции, в сумбуре которого демон уловил подозрительно большое количество итальянских ругательств.

— По-моему, — все же заметил Андрас, вслед за напарником шагая через две ступени по выщербленной бетонной лестнице с погнутыми перилами, — он тебе не только этаж сообщил.

— Ага. Еще он принял нас за очередных хахалей этой Шарлотты со всеми вытекающими эпитетами. Вроде он ее назвал французской портовой шлюхой. Мадам определенно пользуется популярностью.

— Но у нее действительно французское имя, да и у ее сестры тоже…

— Они эмигранты, — на ходу прокомментировал Уриил, — в каком-то там колене. Блюдут историческое наследие, коль скоро уж никакого другого не сохранилось. Поэтому и фамилии после замужества не меняли, я так думаю. Все, пришли.

Ангел остановился в центре небольшой, захламленной сомнительной ценности вещами парадной и указал на одну из ветхих дверей, в некоторых местах все еще отделанную допотопной «вагонкой» и способную отвадить потенциального грабителя исключительно своим непрезентабельным видом. Рядом на почерневшей от грязи штукатурке Андрас заметил круглый звонок, провода от которого неаккуратной, много раз перекрашенной за прошедшие годы лапшой уходили куда-то в дыру между стеной и потолком. Под звонком висела табличка, имеющая вид под стать остальным деталям быта и сообщающая, что именно здесь изволит проживать достопочтенное семейство Дюваль.

Уриил проигнорировал звонок, решив не выяснять, функционирует ли как минимум двадцатилетней давности проводка, состоящая к нынешнему моменту преимущественно из ржавчины и покрывающих ее слоев дешевой краски, и пару раз вежливо, но с изрядным усилием постучал в хлипкую дверь, стараясь не оставить на ней вмятин.

Внутри раздались звуки возни, чей-то топот и детский плач, а через минуту створка распахнулась, явив напарникам некогда довольно миловидную, но поистрепавшуюся годами и жизненными невзгодами матрону лет сорока пяти в застиранном переднике и с волосами, накрученными на бигуди производства еще, должно быть, ГДР.

— Ну что тебе, Фелиция?! — не глядя и с явной неприязнью поинтересовалась она, ожидая встретить на пороге кого угодно, но только не двух мужчин, один из которых, принимая во внимание количество скрытых под дорогой деловой рубашкой мышц, мог бы, пожалуй, держать ее на весу одной рукой, а второй визитер… Второй был более субтильный и какой-то слишком уж прилизанный на ее вкус, но тоже на что-нибудь да сгодился.

Стараясь скрыть внезапно загоревшийся огонь в глазах, хозяйка квартиры потупилась и мигом сменила тон разговора:

— Ох, синьоры, прошу простить мою бестактность. Думала, ко мне опять заявилась моя соседка. Чем может помочь столь почтенным донам простая итальянская прачка?

— Для начала вы можете пригласить нас в дом, — обворожительно улыбнулся Уриил, принимая правила игры и медленно наступая, тесня Дюваль внутрь квартиры. — Так нам будет куда удобнее… разговаривать.

— Ох, да, прошу меня простить, — тут же сориентировалась женщина, отходя в сторону и пропуская незваных гостей внутрь. Когда Андрас, зайдя последним, прикрыл за собой дверь, у Шарлотты все же хватило ума поинтересоваться: — Могу узнать, от кого вам стал известен мой адрес? Это ведь все Саид. Подлец знает, как надо извиняться перед дамой! — она еще раз окинула оценивающим взглядом фигуру Андраса, едва не вызвав у Уриила резкий приступ неконтролируемого хихиканья, который бы никак не помог его дальнейшим планам.

— Вряд ли мы можем знать синьора Саида лично, — наугад закидывая удочку, осторожно ответил Уриил, заранее пытаясь продумать пути ведения беседы. Пока Шарлотта считала их потенциальными клиентами, это было им на руку, а учитывая, что приработок «простой итальянской прачки» вряд ли был связан со стиркой рубашек и глажкой брюк, можно было напустить на себя флер загадочности, разговаривая исключительно полунамеками и дожидаясь, пока оппонент проколется на какой-нибудь мелочи. Ну, а не выйдет — всегда есть старый-добрый допрос с пристрастием.

Судя по тому, как понимающие хмыкнула на слова Уриила женщина, стратегия ангела работала.

— Да уж, Саид — определенно не птица вашего полета, но не удивлюсь, если чертова шельма имеет связи даже среди некоторых покойников. Но к чему стоять? Проходите на кухню, синьоры. Чудес не обещаю, но, надеюсь, вы не будете против легких закусок. — Проявив таким образом свой максимум гостеприимства, Шарлотта развернулась спиной к гостям и устремилась в единственную комнату в квартире, рявкнув во всю немалую мощь легких:

— Рауль, Клод! Где вы, паршивцы?

Спустя некоторое время в кухню, толкаясь локтями, ввалились двое подростков, худых и крайне болезненных на вид. Младший из них упрямо и молча тянул из рук старшего замызганный пластиковый самолет с отломанным крылом, выдавая степень своего напряжения лишь громким надсадным сопением.

— Прекратите сейчас же оба! — мамаша гневно воззрилась на отпрысков, которые под ее тяжелым взглядом прекратили возню и, сгорбившись, встали рядом друг с другом, не перестав, тем не менее, пихаться локтями. — Сообразите нашим гостям что-нибудь поесть, а после марш на улицу, чтобы и духу вашего здесь не было!

— Да, мама́, — уныло кивнул старший из детей, с неприкрытой ненавистью зыркнув на визитеров матери.

— И прихватите Франсуа с собой, чтобы стервец не разорался!

— Но… — попытался было возразить Рауль, но наткнувшись на злой взгляд матери, замолчал на полуслове.

— Свежий воздух будет ему полезен! Возьмите плед, чтобы он не замерз, — крикнула вдогонку многодетная итальянка, все же решив, что в присутствии посторонних обошлась с сыновьями слишком строго.

— У вас прекрасные дети, — с приторной интонацией заметил Уриил, когда спина последнего из упомянутых, Клода, скрылась из виду.

Мальчик как раз закончил выставлять из дребезжащего холодильника обляпанные жиром и засохшими крошками тарелки с весьма сомнительного вида едой на них и хмуро удалился к ожидающему его старшему брату, стоящему в коридоре с кулем тряпья в руках, среди которого, предположительно, был зарыт еще один ребенок Шарлотты. Потоптавшись в прихожей, братья покинули квартиру, напоследок хлопнув входной дверью куда громче, чем требовалось.

— Все итальянцы так говорят! — закатила глаза проигнорировавшая демарш сыновей Шарлотта, усаживаясь на одну из шатких табуреток и доставая измятую сигарету из нагрудного кармана цветастого халата. — Заткнуться не могут, когда дело заходит об их отпрысках. Еще бы давали себе труд их содержать.

Демон, метнув укоризненный взгляд на товарища, вызвал огонь на себя, галантно склоняясь перед синьорой Дюваль, на ходу невесть откуда выуживая зажигалку, стоившую как целая квартира, если не весь дом, в котором они сейчас находились, и давая ей возможность прикурить.

— Ну что ж, тогда я предлагаю перейти к делу, — слегка путаясь в собственном же акценте, произнес он, окидывая женщину многообещающим взглядом.

— О, ваш друг — иностранец? — неподдельно удивилась Шарлотта, глядя на демона маслеными глазами. — Люблю экзотику. Откуда вы?

— Из Великобритании, миледи, — отозвался демон, чувствуя, как справа от него в ходе центростремительного движения тектонических плит зарождается готовый взорваться вулкан имени его напарника.

— А-а, подкаблучник королевы? Люблю мужчин, готовых преклоняться перед женщинами. Даже такими старыми и сморщенными! — захихикала Шарлотта, довольная своей шуткой. — Так как вы предпочитаете? Вдвоем, по очереди? Или, может быть, кто-то из вас желает только наблюдать?

На последнем слове, произнесенном женщиной, Андрас затылком ощутил, как ангела прорвало:

— Бля, Андрас, я больше не могу! Ты долго планируешь панькаться с этой лярвой?

— Честно говоря, я в тупике, — признался демон, которого развязные скабрезности Дюваль уже тоже начали порядком допекать. Такую мерзость, пожалуй, мог бы оценить его недоброй памяти собрат Велиал, падкий до всякого рода извращений и практикующих их извращенцев, но Андрас, не пробавлявшийся на досуге рыбами и крупным рогатым скотом, ценителем не был: — Еще немного, и я оторву ей башку и займусь сексом с тем, что получилось!

— А вот на это я бы с удовольствием посмотрел! — плотоядно ухмыльнулся Уриил, с явным наслаждением любуясь ужасом в глазах женщины, начавшей понимать, что что-то явно пошло не по привычному для нее сценарию. — Послушайте, дамочка! Давайте-ка расставим все точки над подходящими для этого буквами: никто из нас и понятия не имеет, кто такой этот Саид. А ваш адрес нам подсказали два престарелых джентльмена, сидящих у подъезда.

— Тогда кто вы оба такие? — окончательно помрачнев и нервно сжимая в зубах догоревшую почти до фильтра сигарету, выдавила Шарлотта.

— Полиция нравов, идиотка! А точнее те, кому не до конца похер на твою пропавшую племянницу! И сейчас ты быстро, подробно и, если понадобится, по секундам и в лицах расскажешь все, что тебе известно о ее исчезновении. И моли бога, чтобы он не побрезговал тебя спасать, если ты нам соврешь. Ясно?!

У не ожидавшей подобного напора женщины задрожали руки и выпала изо рта полностью догоревшая сигарета, оставившая на липкой клеенчатой скатерти ровную обугленную по краям дыру.

— Что в-вам н-надо? — голос перепуганной до полусмерти Шарлотты походил на жалобный скулеж, перемежающийся всхлипами надвигающейся истерики. — Я н-нич-чего н-не знаю п-про девчонку, б-богом клянусь! П-проклятая идиотка в-всегда была с-себе на уме, никого не слушалась…

— Не соглашалась продать квартиру и поделиться с тобой вырученным? Желательно в полном объеме… — предложил Уриил, с омерзением наблюдая за ее рыданиями. Услышав слова ангела, мнимая прачка яростно замотала головой:

— Н-нет! Квартиру не продать! М-моя чертова с-сестра с… с… — женщину начала бить крупная дрожь. — Она составила з-завещание, по которому Алес-с-сандре п-передавалось право владения лишь ч-частично. Н-ни одна юридическая к-контора не возьмется п-продавать такую…

— А ты об этом в курсе, потому что, конечно же, никогда об этом и думать не думала… — закатил глаза ангел, вконец утомленный всхлипываниями Дюваль, и зло прикрикнул на нее: — Довольно!

Вопреки ожиданиям, его требование возымело разительный эффект: жертва допроса разом прекратила рыдания и, выпрямившись по струнке, застыла, глядя пустым взглядом в одну точку. Заметив, что их подозреваемая внезапно замолчала, Уриил какое-то время молча наблюдал за ней, после чего осторожно помахал ладонью перед ее лицом:

— Чего это она?

— Скорее ты, — поправил напарника демон, — у тебя, когда ты сорвался, глаза красным светились. Не иначе как твои способности решили взять новую высоту. Давай-ка прикажи ей отмереть, а то она так, чего доброго, решит не дышать без команды.

— Черт, знать бы еще, как это сделать, — ангел неуверенно потер руки, нервно осматривая новоявленную жену Лота.[5] — Эй, ты…

— Приказывайте, мастер… — слова Шарлотты, раздавшиеся после неуверенного оклика Уриила, прозвучали глухо и безжизненно, изрядно обескуражив ангела своим содержанием.

— Вот же твою налево… Ладно, мать, давай так: сейчас ты почувствуешь себя в безопасности и продолжить отвечать на наши вопросы. Мы твои друзья и бояться тебе нечего, понятно?

— Да… — Дюваль как по команде приняла более спокойную позу и закинув ногу на ногу, промурлыкала: — Чего вам, мальчики?

— Хм, вроде работает, — задумчиво почесал подбородок Андрас. — Спроси, что еще она пыталась провернуть с квартирой племянницы.

— Да что там проворачивать? — без приказа вступила Шарлотта, делая взмах рукой, в которой ей, по-видимому, чудилась тлеющая сигарета. — Моя сучка-сестра устроила все так, что к квартире не подобраться. А в случае смерти ее дочурки все имущество должно было перейти в фонд поддержки таких же лунатиков, как она. Стоило ли спать с тремя адвокатам ради того, чтобы узнать, что там мне ничего не светит?

— Ладно, притормози-ка, — приказал Уриил и, следуя негромким подсказкам демона, задал следующий вопрос: — А что насчет фонда, оплатившего обучение Алессандры?

— Ах, эти… Про них я ничего не знаю, кроме того, что и здесь не получила ни сольди! Кажется, их разыскала моя сестра. Везучая стерва никогда ни в чем не знала отказа! Но когда ее чертов муж разбился на своем частном самолете, до его состояния оказалось достаточно охотников, чтобы оставить Беатрис с жалкими крохами того, чем она когда-то владела. Но и тут ей повезло — стерва умудрилась напобираться на адвокатов и школу для своей дочки. А я лишилась круглосуточной няньки для моих ублюдков. Впрочем, — женщина безнадежно махнула рукой, — от нее все равно никакого проку! Ее саму нельзя оставить на секунду без присмотра. Один раз эта придурочная чуть не спалила дом, включив газ сразу на всех конфорках. Подумать только, таким, как она, разрешают жить среди нормальных людей!

— Расскажи, что тебе известно про ее похищение, — велел ангел, пристально разглядывая лицо женщины, которая в ответ на новый приказ сморщилась, будто у нее заболели разом все зубы.

— Да ничего! В среду Саид позвал меня к себе, а идиотке следовало приглядывать за детьми. Ох и разозлилась я, когда паршивка не явилась даже спустя полчаса после назначенного времени, хотя должна была быть точно в пять и обычно никогда не опаздывала. А потом еще и вместо нее приехали чертовы пуффи[6] и принялись выспрашивать, когда я видела племянницу в последний раз. Идиоты так орали, что бестолочь Саид решил, будто я его сдала. Боже, будто кому-то на свете есть дело до его треклятой травки! И чего ему бояться? Пусть хоть кому заливает, что в его товаре есть что-то, кроме сена из ближайшего оврага, мне не жалко, но после того, как этот мерзавец устроил безобразный скандал на весь двор, ему даже в голову не пришло позвонить и извиниться!

— По-моему, достаточно. Теперь снова замри и молчи! — Уриил, подустав от словословия тетки Алессандры, с безнадежным видом повернулся к демону, как только убедился, что его приказ подействовал и Шарлотта вновь послушно застыла каменным изваянием: — Она не врет, если тебе интересно. Но единственный прок от этого, что мы теперь знаем приблизительное время похищения.

— Ага, примерно любое до пяти часов прошлой среды.

— Не совсем, — поправил ангел, — за два дня до этого Алессандра была на моем уроке, а вот на следующий день в школу уже не явилась. Но ты прав, это дает нам зазор в двое суток. За этот промежуток с девочкой можно было сделать все, что угодно. Надо бы побывать в ее квартире, посмотреть, не найдется ли там подсказок.

— Так и поступим. Давай, включай эту обратно, — демон кивком указал на Шарлотту, — и пойдем отсюда.

— Еще бы я знал, как это сделать… Эй, ты! — Уриил с сомнением покосился на уставившуюся на него с немым обожанием женщину: — Значит так, сейчас мы уйдем, а ты через пять минут придешь в себя и забудешь, что мы приходили. Станешь вести себя как раньше и не вспомнишь о нашей беседе, понятно?

— Да, хозяин! — с готовностью отозвалась Шарлотта.

— Фу, бля, — скривился ангел, — только вот без этого! И да, касаемо дальнейшей жизни… Больше никаких Саидов и прочего дерьма. Найди себе нормального мужика, а не сможешь — потрать часть денег не на курево и выпивку, а на собственных детей, на которых тебе, по ходу, плевать! В школу их отдай! Попробуй создать у них в головах хотя бы иллюзию того, что их мать — не полное и беспросветное ничтожество. Все, — Уриил резко встал и, не оборачиваясь, направился к выходу. — Валим отсюда, пока я не передумал и не приказал этой стерве сигануть с крыши, облегчив жизнь всем ее родственникам!

***

— Ты в норме? — демон нагнал напарника на лестничной пролете, где Уриил притормозил, опершись на перила.

— Набухаться хочу! Вот скажи, Андри, почему в мире есть такое вот говно, а уродами при этом считают демонов?

— У нас рогов больше, — легкомысленно заметил Андрас, совершенно не страдая по поводу репутации своего племени, — и торговая марка. Ну и я бы все же не торопился списывать со счетов нашего брата по части всяких мерзостей — как-никак на нашей стороне многолетний опыт. В чем-то ты прав, конечно, со смертными грехами человечество во все времена вполне успешно справлялось и без нашей помощи, но, если уж на то пошло, ты и сам еще совсем недавно не был моим фанатом.

Уриил отвел глаза:

— Ладно, об этом потом… — Ангел хотел сказать еще что-то, но был прерван скрипом одной из дверей, расположенных на лестничной клетке, и заметил узкую щель проема, через которую за их беседой наблюдал кто-то из соседей. Заметив, что его обнаружили, неизвестный приоткрыл дверь шире и просунул в образовавшийся зазор морщинистую, определенно женскую руку с узловатыми пальцами, на одном из которых виднелись сразу два истончившихся и потемневших от времени золотых кольца, перевязанных грубой черной ниткой[7], поманив напарников к себе.

— Мое имя Фелиция Кастаньянс, синьоры, — голос старухи, решившей полностью показаться из своего убежища, был таким же невесомым и ветхим, как ее вид. Навскидку Андрас дал бы этой невысокой выгоревшей на солнце итальянке лет триста и ошибся бы максимум на десять. — Я слышала ваш разговор с Шарлоттой.

— Подслушивали? — усмехнулся Уриил, вознося осторожные хвалы вселенной за любопытность и болтливость итальянцев.

— Не смешите, юноша. Здесь стены тоньше, чем у коробки из-под холодильника. А у меня, несмотря на возраст, чуткий слух. Вы хотите найти Алессандру, не так ли?

— Верно, — вклинился Андрас, видя, что ангел замышляет сказать какую-то гадость.

— Зачем она вам? — грозно хмурясь, уточнила старуха, испытующе глядя на обоих мужчин.

— Я ее учитель из благотворительной школы святой Анны, — справился с собой Уриил. — Ани пропала почти неделю назад, но всем, похоже, наплевать. Мы хотим выяснить, что могло с ней случиться.

— У вас доброе сердце, мой мальчик, — женщина в мгновение ока сменила гнев на милость, слегка прослезившись от избытка чувств и промакнув уголки глаз ветхой шерстяной шалью, наброшенной на плечи. — Не знаю, поможет ли вам то, что я скажу, но Шарлотта не врала и вряд ли желала зла Алессандре. Ей плевать на девочку, но она все еще питает надежды прибрать к рукам ее наследство. А для этого племянница необходима ей целой и невредимой.

— Так наследство ей не светит ни при каких обстоятельствах, — насторожился ангел. Старуха кивнула:

— Сейчас да. Но мать Алессандры была очень умной женщиной, уж вы мне поверьте, я знала бедняжку еще при жизни и часто видела ее у сестры. Беатрис сделала одну важную оговорку в своем завещании. Если когда-нибудь врачи признали бы ее дочь полностью вменяемой или хотя бы способной до конца осознавать свои действия, все права на управление имуществом перешли бы к ней. И случись это, Шарлотте стоило бы выглядеть любящей теткой, всегда пекшейся о благополучии своей племянницы и имеющей право на благодарность. Так она и поступала. Чертовка старалась никогда не кричать на Алессандру и даже защищала ее от своих хахалей и собутыльников. Насколько у нее это получалось, конечно.

— Интере-е-есно, — задумчиво протянул Уриил, — только вряд ли поможет нам найти Ани.

— Зато, быть может, этому поспособствует совет пожилой женщины! — победно ощерилась Фелиция, демонстрируя роскошное поле для стоматологической практики у себя во рту. — Сходите к Пепе. Это местный художник, его мастерская в двух кварталах отсюда вниз по дороге. Вы узнаете его подъезд сразу: он живет на первом этаже и вечно заставляет крыльцо своими работами на продажу. Алессандра однажды обмолвилась, что иногда ходит к нему и наблюдает за тем, как он работает. Ей нравилась его сосредоточенность — так она говорила. Иногда она и вовсе оставалась ночевать у него, если у Шарлотты было занято. Ему может быть известно что-то, что он не сообщил полиции, которую я вызвала. Олухи к нему даже не зашли, побыли здесь недолго и уехали, так ничего толком и не сделав!

Ангел, в который раз напомнивший себе, что нет на свете более всезнающих и всюду сующих свой нос существ, чем скучающие от безделья старики, с уважением посмотрел на Фелицию:

— Благодарю вас, синьора, это действительно может вывести нас на след. И будьте уверены, мы сделаем все, чтобы помочь Ани!

— Благослови вас Христос! — старушка в порыве чувств вдруг обняла Уриила, а после отступила назад, мелко перекрестив обоих мужчин и наблюдая за тем, как те спускаются по лестнице.

На первом этаже ангел не выдержал и заржал, несильно ткнув в бок идущего рядом демона:

— Ты как? Зад после крестного знамения не дымится, хвост не отваливается? Если верить фольклору, то должен.

— А ты помолись за меня, свечку в храме поставь — оно и заживет! — Андрас наградил напарника ехидным оскалом. — Пойдем шерстить твоего коллегу по цеху? А то время за полдень, а я слышал, что к вечеру художники трезвыми не бывают. Что-то такое в краске, видимо…

— А в рыло? — хмуро поинтересовался ангел, но тут же остыл, переключившись на стоявшие перед ними задачи: — Согласен, отработать этого педофила стоит как можно раньше.

— Чего? А это-то откуда взялось? Алессандре твоей уже за двадцать, если забыл.

— Морального педофила! — нехотя поправился Уриил. — Но я ни в жизнь не поверю, что им двигали исключительно платонические чувства и возможность передать знания и опыт подрастающему поколению. Такого не бывает!

— Ага, всем нам, мужикам, одного надо! — заржал демон. — Одного, но от всех.

— Ты сегодня все-таки допрыгаешься… — начал закипать ангел, но демон жестом прервал готовящуюся отповедь, пальцем указав на торец одного из зданий, до которого они успели дойти за время словесной пикировки:

— Глянь, это не оно?

Дом, который имел в виду Андрас, действительно выделялся необычным экстерьером, и его сложно было спутать с любым другим: вся поверхность на ступенях, крыльце и даже голой земле перед входом в парадную была заставлена пейзажами, портретами людей и изображениями животных — в основном, почему-то, кошек, — выполненных на самом дешевом холсте и оправленных в неказистые деревянные рамки.

Многие картины, сложенные как попало без особой заботы, успели отсыреть, а краска на них потекла, медленно превращая банальные рисунки в современные абстрактные полотна и наращивая тем самым их потенциальную стоимость.

Среди рябящего в глазах нагромождения Уриил также заметил две сгорбленные и отличающиеся на подобном фоне заметной серостью мальчишеские фигуры, сидящие на парапете и, по мере приближения его напарника, принимающие все более напряженный и воинственный вид.

— Чего тут забыли? — безапелляционно заявила одна из фигур, стоило ангелу с демоном приблизиться на достаточно близкое расстояние.

— А, шкеты! Хорош тут чалиться, — Уриил почти сразу распознал в неприветливых подростках сыновей совсем недавно покинутой ими Шарлотты. — Дуйте в дом, там ваша маман как раз заканчивает осознавать всю тщетность бытия и экстерном проходит курсы молодой монахини. С ее послужным списком — самое то. Мария Магдалина нервно курит!

— А вы что, все-таки не из этих? — робко крикнул младший из братьев, немедленно заработав тяжелый взгляд от старшего, не суливший ведущему переговоры с террористами отступнику ничего хорошего.

— Не-е-е, мы из тех, которые совсем другие! — поспешил заверить Уриил и поинтересовался, про себя отмечая, что дети выбрали уж очень странное место, чтобы переждать визит потенциальных хахалей своей матери: — А вы, случаем, не к Пепе заходили?

В ответ на столь простой вопрос между братьями разразилась тихая, но ожесточенная война, состоявшая из перепихиваний локтями и спора полушепотом, из которого до ангела и демона донеслись только обрывки:

— «Во, я же говорил, что они не… А ты все…»

— «Тише ты! И что теперь?..»

— «Давай скажем…»

— «Сдурел?! Он же просил…»

— А давайте-ка, парни, я разрешу ваш спор и с первого раза угадаю, что тут происходит? — вклинился в этот драматичный диалог Уриил, подходя на пару шагов ближе и вызывая у детей приступ замешательства и паники в рядах: — Вы ведь, думаю, куда лучше знаете свою сестру и точно были в курсе, что она любит ходить к местному художнику? И, рискну предположить, что после того, как Ани пропала, отправились к нему. Пока все верно?

— Вам-то какое дело? — снова попытался ощетиниться старший брат, которого, как припомнил ангел, звали Рауль.

— А такое, что именно за этим мы приходили к вам в дом. Я учитель Ани и пытаюсь ее разыскать. Понятно теперь? Но я еще не закончил отгадывать, — Уриил перевел дух и продолжил, внимательно наблюдая за лицами детей и мелькающими на них эмоциями: — Вы оказались у Пепе почти сразу, как только ваш дом посетила полиция, так? А вот дальше начинается самое интересное: мне почему-то кажется, что добрый труженик кисти попросил вас не рассказывать о нем полицейским. Бог весть чем он это мотивировал, мне на ум приходит что угодно: от потери доходов до страха из-за возможного выселения, но ведь это так, да?

— Откуда вы узнали? — не выдержал младший брат, Клод, отпихивая руку старшего, пытавшуюся то ли удержать, то ли придушить предателя.

— А и правда, откуда? — небрежно обронил стоящий чуть в стороне Андрас. Уриил пояснил:

— Иначе я не вижу причин, помимо обычного раздолбайства конечно, почему полиция не допрашивала Пепе. О нем просто не знали. И я ни в жизнь не поверю, что наши маленькие бунтари не были в курсе того, куда любит захаживать Алессандра. Это Шарлотте могло быть плевать, но не им. Я прав?

— Вы точно ее найдете? — продолжал колебаться мрачный как туча Рауль. — Вы же обычный учитель! Какое вам дело до нашей сестры?

— Не сомневайся, дело мне есть! — заверил мальчика ангел, сам все больше уверяясь в собственных словах. — И я, может, и обычный учитель, но вот мой друг — самый настоящий сыщик.

— Брешете! — неуверенно откликнулся мальчик, с интересом разглядывая габаритную фигуру Андраса. Тот усмехнулся:

— Хочешь демонстрации, дружок? Могу, например, описать внешность этого вашего Пепе по картинкам, которые он рисует. Устроит тебя такое?

— Идет! — в глазах хором ответивших мальчишек демон явственно читал азарт и поспешил удовлетворить их разгорающееся любопытство:

— Рост метр шестьдесят, кудрявые рыжие волосы, возраст больше тридцати пяти, но меньше сорока. Левша, правая рука травмирована и, вероятно, не поднимается выше уровня плеча. Что еще… Ах, да! Холост и живет один. Пойдет?

— Круто, синьор! А как вы все это?.. — Клод от возбуждения вскочил с нагретого парапета, вырвавшись из-под бдительной опеки старшего брата.

— Очень просто. Ваш знакомый — художник. Следовательно — беден, следовательно — не женат и почти наверняка одинок, потому что вряд ли хоть одна из живущих по соседству женщин отважилась бы связаться с ним и приумножить собственную бедность. Отсюда вывод, что кудрявые рыжие волосы, прилипшие к некоторым холстам, — его собственные, попавшие туда, когда краска еще не полностью высохла. Рост его становится ясен, если посмотреть, на каком уровне закреплены картины. Ну и его рука — тут все интереснее: то, что он левша, видно по тем двум карандашным наброскам, — демон кивком указал на кривоватые изображения какой-то старухи, прислоненные к бетонному основанию дома, — характерно смазанные пятна там, где он вел ребром ладони по уже заштрихованной поверхности. Как-то так.

— А травма? — с грозным видом осведомился Рауль.

— Да, точно. Это, скорее, удачная догадка. Посмотрите на гвозди, — демон ткнул пальцем в стену дома, на которой неровной линией были закреплены, вероятно, лучшие образчики творчества маэстро. — Все картины прибиты криво и довольно низко. Тому, кто этим занимался, было тяжело удерживать холсты на одном уровне. Поэтому я предположил травму плеча или какой-нибудь детский недуг.

— Неудачный перелом, — раздалось со стороны входной двери, где в проеме тихо возникла фигура, словно воплотившая в жизнь выданное Андрасом описание: Пепе — а Уриил готов был поклясться по реакции мальчишек, что это именно он — действительно являлся обладателем огненно-рыжего улья на голове и престранной внешности, которую, казалось, вылепил скульптор, обладавшим в своем ремесле талантами, схожими с теми, что достались Пепе в живописи.

В итоге мужчина сделался счастливым обладателем низкого морщинистого лба, близко посаженных глаз, длиннющего изогнутого носа и тонкой линии рта, придающей его лицу выражение вечной скорби или же недовольства окружающей действительностью. В данный момент этому даже было основание: два подозрительных типа, о чем-то перешептывающихся между собой и разыскивающих, судя по всему, именно его.

— Не знал, что ты так умеешь, — не считая нужным догадываться о мыслях Пепе, тихо буркнул демону ангел, стараясь, чтобы его слова услышал только напарник.

— А я и не умею, — так же, едва шевеля губами, отозвался Андрас, — я срисовал рожу нашего художника в окне еще пять минут назад. Этот хмырь всю дорогу наблюдал за нами через занавеску.

— Прелесть какая! И совсем не подозрительно… — злобно усмехнулся Уриил. — Ну что, пойдем знакомиться?

— Клод, Рауль, возвращайтесь к своей матери, — скомандовал художник, с опаской наблюдая за приближением странной парочки, — вы можете зайти ко мне позже.

— Хорошо, Пе. Но если что — мы тут неподалеку! — серьезно кивнул Рауль и спрыгнул с парапета, подхватив одной рукой сверток с младенцем, а второй — ладонь брата.

— Славные дети. Жаль, что жизнь обходится с ними так жестоко. Как и со всеми нами, впрочем. — Дождавшись, пока отпрыски Шарлотты скроются из виду, протянул мужчина, так и не сдвинувшись с места. — Ну да пустое… Чем я могу помочь вам, синьоры?

— Пепе, так ведь? — для проформы уточнил ангел, ни секунды не сомневаясь в положительном ответе. Художник устало кивнул:

— Кличка еще со школьных времен. Полное имя Николя Папантонио. Впрочем, можете называть как хотите. Пройдем в дом?

Напарники без слов приняли предложение и, преодолев уставленную позаброшенными творениями Пепе лестницу, зашли в обшарпанную парадную, с потолка которой лохмотьями свисала серая от грязи штукатурка. Решив скоротать беседой пятнадцать метров, отделявших их путь от обиталища художника, Уриил поинтересовался:

— Вы француз?

Слегка неуверенно покосившись на вопрошавшего, мужчина выдвинул версию:

— Или грек. Или, быть может, сицилиец. Моя матушка, мир ее праху, не отличалась ни разборчивостью, ни хорошей памятью, а ее мужчины — постоянством. Я, можно сказать, вырос в такой же семье, в какой не повезло родиться детям Шарлотты.

С этими словами он до конца распахнул фанерную створку, махнув рукой гостям:

— Прошу. Не трудитесь вытирать ноги.

— Вы так легко пускаете нас к себе… — небрежно заметил демон, переступая порог и осматриваясь.

— Если вы что-то украдете, я только поблагодарю, что решили выбросить мусор, — хмыкнул Пепе.

Зайдя внутрь обиталища художника, Уриил немедленно понял, о чем тот говорит. Сказать, что крохотная комната, почти до потолка заставленная принадлежностями для рисования, выглядит бедно — было бы прегрешением против бедности. Казалось, что хмуро топтавшийся в прихожей Пепе и не жил здесь вовсе, а влачил существование, ютясь на крохотном матрасе, осажденном со всех сторон обрезками бумаги, уляпанными краской тряпками и прочим мусором, создающим антураж ночлежки для беспризорников.

— У меня всего один табурет. Можете сами выбрать, кому из вас устраиваться поудобнее, — меланхолично заявил художник.

— Это лишнее, — останавливаясь посреди убогой комнатушки и осматривая последнее творение ее владельца — наполовину законченное изображение вазы с розами — заметил Андрас: — Полагаю, вы уже догадались, зачем мы здесь? А о чем не догадались, то сумели подслушать…

Пепе неуверенно переступил с ноги на ногу и дергано кивнул:

— Да. Вы ищете племянницу Шарлотты. Замечу, ловкий трюк с описанием внешности, очень впечатляет. Особенно про мою руку, — мужчина осторожно пошевелил левым плечом, словно боясь потревожить еще не зажившую рану. — В детстве я попал в аварию, кости срослись очень неудачно. Так что шансов стать хорошим художником у меня стало еще меньше, чем было изначально.

— Вы о себе не высокого мнения, похоже? — вскинул бровь ангел, не уловивший в словах мужчины ни намека на ложь. Тот, поразмыслив секунду, сам уселся на стоящую у мольберта колченогую табуретку, которую до того столь щедро предлагал гостям.

— Я, быть может, лишен таланта рисовать, но не видеть. Впрочем, вы ведь здесь за другим. Да, Алессандра приходила ко мне. Обычно пару раз в неделю. Иногда оставалась на ночь. Ничего такого, разумеется, — Пепе, будучи итальянцем и не в силах отказаться от присущей этому народу экспрессии, вскинул руки, но поморщился от боли и отказался от обреченной затеи: — Я не извращенец. Просто считал, что девушка и так достаточно натерпелась.

— Почему вы не хотели, чтобы вас допрашивала полиция? — задал новый вопрос демон.

— Оглянитесь вокруг. Мои показания стоили бы недорого, а визит полицейских окончательно убедил бы домовладельца, что связываться со мной не в его интересах. Алессандру бы это не спасло, а я рисковал очутиться на улице.

— Спасло? — Андрас бросил быстрый взгляд на покачавшего головой Уриила. — С чего вы считаете, что девушку необходимо спасать? Насколько нам известно, полиция не считает это дело чем-то серьезным.

— Я… это фигура речи, — поспешнее, чем следовало, заявил мужчина, заметавшись глазами по комнате. — Я твердо уверен, что все это недоразумение. Алессандра не совсем здорова, но вряд ли с ней могло случиться что-то плохое!

— А все так хорошо начиналось… — Ангел с притворно жалостливым вздохом приблизился к сидящему у окна художнику, вызвав у того нервную дрожь по всему телу. — Врун из вас, синьор, еще хуже, чем художник. А у меня, помимо тонкого художественного вкуса, природная аллергия на брехню. Так почему бы вам… — он в секунду оказался напротив Пепе и, схватив одной рукой за отвороты замасленной рубашки, с размаху вздернул мужчину, приложив того спиной к едва не проломившейся от такого небрежного к ней отношения стене, — не давать нам повода себя упрашивать? Рассказывай, паскуда! Что ты сделал с девчонкой?!

Издав крик боли, художник первым делом попытался схватиться за поврежденное плечо, доставлявшее ему, судя по всему, изрядное беспокойство, и залепетал что-то неразборчивое, из чего Андрас не смог разобрать ни слова. Зато Уриил все понял прекрасно и разозлился еще больше:

— Ничего не знаешь?! — от рева ангела с потолка халупы посыпались остатки побелки, а Пеле засучил ногами в воздухе, будучи пришпилен к стене на высоте пары сантиметров от пола.

— Клянусь, я… Я все расскажу! Только прошу…

— Валяй! — Уриил разжал кулак, позволяя телу жертвы кулем обрушиться вниз, и отступил на пару шагов назад, брезгливо отряхивая испачканную в краске ладонь. — И лучше тебе не пытаться соврать еще раз!

— Я… Я… я, — Пепе с усилием проглотил комок в горле и, сидя на корточках и баюкая поврежденную руку, принялся рассказывать: — Дело в том, что… В общем, я банкрот. Продажи картин идут плохо, в придачу моя травма…

— Нищенское существование вроде бы обычное дело для всех художников? — вставил ехидный комментарий демон, заработав испепеляющий взгляд от напарника: — Хорошо, продолжайте!

— Мне позвонили. Кто-то… Не знаю! Мужской голос. Предложил заплатить за информацию о местонахождении Алессандры. Я правда не знал, клянусь! — по щекам мужчины потекли слезы. — Он пообещал, что девушке не причинят вреда и что им всего лишь нужно знать график ее перемещений.

— Ну конечно! — рявкнул Уриил, еле сдерживаясь, чтобы не пнуть скрючившегося у его ног Пепе. — Это же ведь такая обычная просьба! Что могло бы пойти не так?

— Я подумал, что это какие-нибудь юристы. За наследством Дюваль многие охотятся до сих пор. А я… Я в шаге от того, чтобы оказаться на улице, понимаете? Если бы я не внес плату хотя бы за месяц…

— Ублюдок, — припечатал ангел, с ненавистью глядя на него. — Сколько тебе заплатили? Как выглядели эти люди?

Художник затрясся крупной дрожью, отчего его шевелюра заходила ходуном.

— Я не… Я никого не видел, клянусь! Было всего лишь два звонка. Я рассказал, в какие дни Алессандра ездит к себе домой, после чего деньги сразу поступили на мой счет в банке. Две тысячи, можете проверить! Треть я перевел домовладельцу в качестве уплаты долга.

— И что, тебе ни разу не пришло в голову подумать о последствиях? — с выражением смертельной усталости на лице полюбопытствовал демон. Пепе начало колотить еще сильнее:

— Я отказался… сначала. Но во вторник ко мне заявился Фабио, потребовав в три дня оплатить все просроченные платежи почти за год! Я не мог, понимаете?.. В тот день я напился до беспамятства и решил, что хуже уже не будет!

— Одна история охерительнее другой! — Уриил вновь рывком поднял уже почти лежащего на полу Пепе и приблизил свое лицо к его, тряся не сопротивлявшегося художника как грушу: — Кому ты звонил?! Имя!

— Я… — лицо Папантонио начало стремительно сереть, намекая, что от избыточной тряски желудок несчастного приготовился продемонстрировать всем присутствующим свое скудное содержимое. — Только телефонный номер! Мне не говорили имен…

— Пиши! — для убедительности ангел придал художнику ускорения, и мужчина, потянувшись к мольберту, на котором лежало несколько обломанных и сточенных почти до основания карандашей, чуть не вылетел в окно.

Путаясь и бормоча что-то нечленораздельное, Пепе справился с поставленной задачей и, накорябав на неровном отрезе холста нечто, бывшее, пожалуй, его лучшей авангардной работой, дрожащими руками протянул получившееся Уриилу.

— Простите меня… Я… Я не хотел!

Схватив переданный ему обрывок, ангел бегло просмотрел написанное и, едва сдерживая обуревающую его ярость, перевел взгляд на рыдающего мужчину и установленную рядом на треноге незаконченную картину с розами, которую тот умудрился основательно изгваздать, пока в панике искал карандаш и бумагу.

— Не хватает красного! — зло прошипел Уриил. У ангела снова, как и в случае с Шарлоттой, начали светиться зрачки. Произнеся это, он пулей вылетел вон из разгромленной квартиры художника, вынуждая демона прервать бесполезный уже допрос и молча последовать за ним.

_____

[1] Картина Алессандры: [2] Бутле́гер (англ. bootlegger сленг «контрабандист») — подпольный торговец алкоголем во время действия Сухого закона в США в 1920-е—1930-е годы. [3] Обувь с подошвами в виде коровьих копыт, которую бутлегеры часто использовали, чтобы скрыть свои следы в лесу. Полицейские и шерифы, которые искали тайные тропы поставок бутлегеров, не обращали внимания на следы копыт, а пытались найти отпечатки обуви. [4] Извините, господа, на каком этаже находится квартира мадам Дюваль? [5] Жена Лота — согласно Книге Бытия, превратилась в соляной столп, оглянувшись на разрушаемые небесным огнём нечестивые города Содом и Гоморру. [6] Пуффи (смурфы) — жаргонное название полицейских в Италии, полученное ими из-за цвета униформы. [7] Традиция итальянских вдов перевязывать или скреплять вместе два обручальных кольца — свое и почившего супруга.

Глава 5 / Лисьи тропы

Все-таки не так плохо:

нас не продавали — нас выдали даром.

Карел Чапек

Нагнать беглеца Андрасу удалось только на крыльце, возле которого Уриил притормозил и замер, тяжело дыша и опираясь на парапет. Заметив приближение напарника, ангел повернул голову и зло поинтересовался:

— Что смотришь? Никогда не видел карающих ангелов?

— Да нет, — демон, подходя ближе и становясь рядом, скрестил руки на груди и флегматично подернул плечами, — доводилось. Скорее уж я удивлен, что капустный кочан Пепе все еще болтается у него на шее. С чего бы такое благодушие?

— Нам не стоит оставлять следов, — после минуты раздумий и значительно более спокойно заявил ангел, когда они оба направлялись к припаркованному в отдалении мотоциклу: — И то, что я ему пожелал, сведет его в могилу куда вернее. Можешь мне поверить, сам полгода занимался этой дрянью.

— Что ж, тебе виднее. — Демон покосился на напарника, оценивая степень его самообладания и готовность воспринимать логические доводы: — Не стану преуменьшать степень вины нашего Микеланджело, но ты заметил, как удачно совпали его финансовые трудности и чей-то настойчивый интерес к Алессандре?

— Совпали? Он неудачник большую часть жизни. Все, что угодно, в его случае можно считать совпадением.

— Не спорю, но этот самый домовладелец терпел долги Пепе годами и, полагаю, терпел бы их и дальше, поскольку лучших кандидатов в квартиросъемщики здесь попросту не найти. Так с чего бы ему заявляться и начинать требовать денег именно сейчас?

— Считаешь, его кто-то надоумил на это после первоначального отказа Пепе?

— Я бы так и сделал, если бы мне требовалось остаться незамеченным.

— Ладно, может, ты и прав, — Уриил развернулся, в упор глядя на демона: — Есть предложения?

Демон, запрыгивая на мотоцикл и вставляя ключ в замок зажигания, осветил широкий выбор:

— Сколько угодно. Можно потрясти банковский счет Пепе и попытаться выйти на отправителя денег. Или пробить историю звонков по номеру телефона, который он тебе дал. Можно наведаться к тому Фабио и поинтересоваться, не заходил ли к нему в последние дни кто-нибудь с деловыми предложениями. Правда, для этого придется повторно навестить художника, которого мы так скоропостижно покинули, и дотрясти из него контакты домовладельца.

— Хм-м. Это пока подождет. Но первые два пункта звучат как подходящая работенка для Йена, — Уриил забрался на заднее сиденье и обхватил торс напарника.

— А еще как порядочный геморрой, к тому же не быстрый. Поэтому для начала давай-ка мотнемся в Верону и перетряхнем унаследованную Алессандрой квартиру. Уж очень мне интересно посмотреть, что именно лишило покоя всех ее родственников.

***

До центра Вероны Андрас и изрядно повеселевший к концу поездки Уриил сумели добраться затемно, сполна отхватив вечерних пробок и хаотичного автомобильного движения по узким улочкам древнего византийского города. Под конец, изматерив и прокляв до правнуков едва ли не каждого второго водителя-итальянца, демон вырулил к старому особняку, расположенному в ряду таких же древних зданий на одной из центральных исторических улиц.

Спешившись, как только им удалось кое-как припарковаться, и оглядевшись в начинающих сгущаться сумерках, ангел невесело присвистнул:

— Ничего себе неприступная крепость!

Проследив за направлением взгляда напарника, демон тоже заметил двух крепкого вида парней в полицейской форме, преграждающих путь к нужному им дому. Помимо охраны, до цели мешал добраться высокий кованый забор и полное отсутствие у них прав на проход внутрь. К этому же выводу пришел Уриил и мрачно поинтересовался:

— У тебя, случаем, не завалялось в кармане дипломатического пропуска или чего-нибудь, что сдуло бы с нашего пути этих добрых молодцев?

— Увы. Кроме того, актуален вопрос проникновения внутрь. Не хотелось бы ломать дверь на виду у пары десятков туристов и примерно такого же количества видеокамер, — Андрас едва заметным кивком указал на парочку расположенных невдалеке кафешек, около которых деловито сновали местные и, озираясь по сторонам и путаясь у всех под ногами, столпилась целая группа высыпавших из припаркованного здесь же автобуса японцев, ожидавших своего экскурсовода — колоритного итальянца, затеявшего о чем-то ожесточенный спор с водителем. — Как насчет твоего дара убеждения? Он бы нам сейчас пригодился.

— Это вариант… — Уриил всерьез задумался, прикидывая, удастся ли ему совладать со своими нестабильными способностями, количество которых фантастическим образом множилось день ото дня. — А если не получится? Я ведь без понятия, как эта штука работает, да еще и на двоих сразу.

— Тогда используем мой дар убеждения! — сверкнул ставшими вдруг вертикальными зрачками демон и уверенным шагом направился в сторону скучающих стражей порядка.

Допустить такой наглости Уриил не мог, поэтому ужом пролез под рукой демона и начал диалог со слегка напрягшимися в присутствии Андраса полицейскими первым:

— Добрый вечер, синьоры! Могу ли я украсть у вас толику вашего времени?

После череды неуверенных переглядываний один из сотрудников коротко кивнул:

— У вас что-то случилось?

— Э-э-э, да. Дело в том, что нам необходимо попасть внутрь здания, не могли бы вы нам в этом помочь? — Демон физически ощущал напряжение своего напарника, скрытое за наносным балагурством, однако эффекта, которого Уриил так легко добился с Шарлоттой и Пепе, не было и в помине: оба представителя закона выглядели все более неспокойно и явно не торопились выполнять просьбы ангела.

— Вы живете здесь? Если нет, то вам необходим пропуск или приглашение от кого-то из проживающих в доме.

— О, нет, — как мог широко улыбнулся ангел, опасаясь, что еще немного такой гимнастики, и у него попросту треснет лицо, — мы с другом хотели осмотреть архитектуру этого здания. Говорят, что там чрезвычайно красиво. Неужели нет никакой возможности попасть внутрь?

— Боюсь, нет, синьор, — уже без намека на приветливость отреагировал полицейский, отодвигаясь от допекающих его подозрительных типов и явно готовясь к возможным проблемам. — Часть этого дома принадлежит торговому представительству Швейцарии, и доступ ко внутренним помещениям невозможен.

— Как печально… — состроил жалостливую гримасу ангел, заранее готовясь к вынужденному отступлению, как вдруг почувствовал какую-то возню в районе бедра. Скосив взгляд, Уриил как в замедленной съемке увидел пятерню демона с матово-черными когтями. Внезапно его напарник совершил молниеносно движение ладонью, и три твердых, как дамасская сталь костяных нароста вонзились ангелу в ногу, проткнув мышцу чуть ли не до кости.

Не в силах понять, что, мать его, происходит, Уриил не выдержал и шарахнулся от демона, взвыв от боли и занося руку для ответного удара:

— Чтоб тебя черти драли! Какого хера ты творишь?!

Демон, тут же спрятав ладонь за спину и вновь возвращая ей человеческий вид, поспешил отойти на пару шагов назад:

— Спокойно! Я всего лишь провожу небольшой следственный эксперимент. В предыдущие разы твои способности сработали, когда ты испытывал злость. Я подумал, что любые другие сильные эмоции подойдут не хуже.

— А башку тебе не оторвать за твои эксперименты? — рявкнул Уриил, шипя от боли и осторожно осматривая поврежденную ногу.

— Но помогло ведь, гляди!

Андрас, все еще не рискуя подходить ближе, мотнул головой в сторону полицейских, на которых брошенное Уриилом проклятье оказало весьма впечатляющий эффект: один из них хвастался за горло и, не в силах сделать вдох, с выпученными глазами сползал по стене дома, второй же тихо скулил, с первобытным ужасом глядя на собственные руки.

— Это чего с ними? — нервно поинтересовался ангел, потирая саднящее после издевательств демона бедро, уже начавшее затягиваться розоватой кожей.

— Ты им сказал, чтобы их драли черти, — поняв, что возмездия за его сомнительную выходку пока что не последует, охотно пояснил Андрас, наблюдая за разыгрывающейся пантомимой. — Вероятно, оба вообразили этот процесс, каждый в меру своей фантазии. Если тебе интересно мое мнение, я бы посоветовал приказать им прекратить это дело, пока они в состоянии дышать.

— Черт бы… А-а-а, так… стоп! — спохватился ангел. — Бойцы, слушай мою команду: Р-равняйсь! Смирно! Прекратить воображать себе всякую жуть и выдохнуть! Вот так-то лучше.

Уриил облегченно перевел дух, наблюдая за тем, как двое офицеров перестают корчиться в немой агонии и вытягиваются во фрунт[1], глядя на него с немым обожанием.

— Теперь так… — продолжил командовать Уриил, — вот ты! Открой ворота.

Повинуясь приказу, один из полицейских деревянной походкой направился к кованой металлической ограде и, прогремев ключами, распахнул перед напарниками калитку.

— Отлично! Проводите нас до квартиры семьи Дюваль. Знаете, где это?

Мужчины синхронно кивнули и нетвердо, словно тряпичные марионетки, зашагали в направлении внутреннего двора дома. Быстро преодолев патио, представляющее собой колодец с разбитым в нем небольшим садом и несколькими лавочками для отдыха, напарники вместе со своими невольными сопровождающими миновали вход и оказались перед широкой парадной лестницей, изящным изгибом уходящей на второй и третий этажи.

Поднявшись в полной тишине до самого верха, их провожатые застыли у одной из дверей, развернувшись в момент приближения Уриила в ожидании новых приказаний.

— Это оно? — уточнил ангел, с интересом рассматривая узоры на резном паркете у себя под ногами и старинную деревянную створку с прибитой к нему бронзовой пятеркой, обозначающей номер квартиры. — Открыть можете?

— Так точно! — козырнув, полицейский — тот, что открывал ворота, — снова полез в карман за увесистой, бренчащей при каждом его шаге связкой, дающей, должно быть, доступ ко всем помещениям в особняке и, провозившись какое-то время в попытках подобрать нужный ключ, повернул массивную ручку, открывая вход.

— Вот и чудно, — удовлетворенно прокомментировал увиденное демон. — Теперь отправляйтесь вниз и ведите себя, как будто ничего не произошло. Как только мы выйдем, закроете за нами вход и через десять минут забудете, что мы приходили.

Ангел, заметив, что взгляды обоих представителей закона направлены на него в попытке понять, должны ли они следовать приказам со стороны, поспешил подтвердить полномочия Андраса:

— Делайте все, как он говорит. А теперь брысь отсюда!

Офицеры облегченно кивнули и вдруг расплылись в одинаковых скабрезных улыбках, адресовав их почему-то демону:

— Классная девочка, синьор комиссар. Хорошо вам с ней повеселиться!

— Эм-м… Спасибо, — слегка потерянно отозвался Уриил, глядя в спины удаляющихся шутников и, дождавшись, когда их конвой скроется за поворотом лестницы, поинтересовался у совершенно невозмутимого демона: — Что за чушь они несли? Я о тебе чего-то не знаю?

Андрас, уже успевший начать осмотр входной двери на предмет взлома, хмыкнул:

— Предположу, что эти двое видели на твоем месте кого-то еще. Например, свое начальство, решившее скрасить скучный вечер проституткой в моем лице. Если я правильно понимаю принцип действия твоих способностей, это что-то вроде ложных воспоминаний. Подвергнутый внушению мозг сам достраивает недостающие части пазла в попытке избавиться от ощущения когнитивного диссонанса.

Выслушав речь напарника, ангел фыркнул:

— Когда планируешь написать об этом книгу?

— Я подумаю об этом, — с серьезной миной известил Уриила демон, завершив осмотр дверного замка и проходя в неосвещенный коридор. — В крайнем случае разрешу называть себя Фионой, хотя почти уверен, что мне не пойдут бикини.

— Не вздумай проверять, если не хочешь, чтобы я ржал следующие пару столетий. Ого! — войдя вслед за ним в просторное помещение и щелкнув вычурным выключателем на стене, ангел не удержался от восхищенного вздоха: — Вот это чтоб я так жил, как они прибедняются!

Посмотреть вокруг действительно было на что. В желтоватом свете потолочных ламп напарникам открылся вид на место, вполне способное по богатству убранства составить конкуренцию ведущим музеям, выставив Лувр заштатной провинциальной времянкой.

Прихожая представляла собой полукруглый зал с колоннами из генуэзского мрамора, подпирающими увитый лепниной потолок. В нишах между ними — напольные вазы и банкетки, подсвеченные светильниками. Венцом всего интерьера бесспорно являлся огромный камин, топку которого прикрывала кованая решётка с павлинами.

По бокам от входа располагались две картины в золочёных рамах. На одной — средних лет мужчина с высоким лбом и острыми чертами в антураже средневекового кабинета, с гусиным пером в руке. На второй же…

— Охренеть! — Уриил рванул вперед, жадно рассматривая изображенных на картине людей и игру солнечных бликов, характерную для импрессионизма. — Это Моне, чувак!

— Подлинник? — вскинув бровь, уточнил демон, задумчиво разглядывающий свое отражение в потускневшем от времени зеркале.

— Вряд ли, — с минуту подумав, заключил ангел. — Оригинал во Франции, если я правильно помню. То, что от него осталось, по крайней мере.[2] Это всего лишь толковая копия, способная при продаже потянуть не на сотни миллионов, а на жалкие сотни тысяч.

— Которых кому-то вроде Алессандры все равно хватило бы до конца жизни… Интересная родня была у твоей ученицы. А это, рискну предположить, ее отец? — Андрас подошел ко второму портрету, вглядываясь в строгое лицо изображенного на нем мужчины.

— Возможно. В личном деле деталей о семье было не очень много. Осмотрим остальные комнаты? — выдвинул предложение Уриил, на ходу разуваясь и заглядывая в ведущие из прихожей коридоры, каковых оказалось целых три.

Подведя нехитрые подсчеты после поверхностного осмотра, напарники насчитали в квартире всего двенадцать помещений. Среди них обнаружились оборудованная по последнему слову техники кухня, столовая, хозяйская и гостевые спальни, комнаты для давно отсутствовавшей в доме прислуги и определенное количество пустующих помещений, которым, по всей видимости, не нашлось применения даже при жизни владельцев.

Пройдя полный круг и встретившись с демоном возле очередного зала, представляющего собою темное, обитое деревянными панелями и заставленное многочисленными стелажами с книгами помещение, служившее, вероятно, некогда своему хозяину рабочим кабинетом, Уриил хотел было подвести скорбный итог их предприятию, но, глянув себе под ноги, осекся.

— А твою ж в бога душу мать! — ангел закашлялся и отпрыгнул назад, чуть не сбив с ног маячившего позади Андраса и оставив в толстом слое пыли на полу два четких отпечатка своих следов.

— Осторожнее, — демон щелкнул найденным на ощупь выключателем, осветив пришедшую в запустение библиотеку, в которой, судя по паутине, долгие годы не появлялось ни единой живой души: — В основной спальне точно так же.

Закончив чихать от поднятой им в воздух взвеси, Уриил внимательно оглядел видимую часть кабинета, представленную, помимо стеллажей, массивным столом из красного дерева, несколькими вычурными стульями в цвет и зоной для чтения с креслом и низким столиком, на котором так и остались лежать несколько небрежно брошенных книг. Все это было покрыто толстым ковром пыли и очевидно пребывало в подобном состоянии уже очень давно.

— А в остальных комнатах?

— Жилыми помещения не выглядят, мебель в чехлах, но все относительно чисто. Видимо, в эти два места уборщиц не подпускали. Но есть и положительная сторона: других следов, исключая твоего авторства, я не обнаружил. Значит, квартиру как минимум не обыскивали.

— Темно было. И страшно, у-у-у! — немедленно возразил ангел, пресекая возможные инсинуации в свой адрес. — Что у нас еще осталось?

— Гостиная, — припомнил Андрас. — Центральная дверь заперта, так что ее я решил пока не трогать. А вот этот проход вполне может быть открыт.

Демон указал на едва заметную потайную дверь рядом с рабочим столом, замаскированную под одну из деревянных панелей и выдающую себя лишь наличием замочной скважины.

— Наследим… — задумчиво протянул Уриил, ища способы преодолеть отделявшую их от цели полосу отчуждения. Андрас, протиснувшись мимо него, решительно направился вперед, в несколько шагов оказавшись возле противоположной стены и распахивая настежь замаскированный проход:

— Все лучше, чем следы взлома на замке. Открыто! И кажется, этот ход ведет как раз куда нам нужно.

С этими словами он скрылся в темноте узкого коридора, не оставив Уриилу другой возможности, кроме как следовать за ним, стараясь при этом поднять в воздух как можно меньше пыли и не заработать чахотку, туберкулез и весь набор болезней девятнадцатого века.

Пройдя через потайной проход, напарники очутились в огромного размера гостиной, способной, при необходимости, вместить в себя не меньше полусотни гостей и богато украшенной барельефами и оформленными под свечи светильниками, развешанными вдоль стен. Лучше ориентируясь в темноте, Андрас рассмотрел в зале еще один камин с несколькими креслами напротив него, бильярдный стол и пианино, расположенное ближе к самой дальней стене с тремя высокими оконными проемами.

Достав телефон, демон включил фонарик и, подсветив себе и ангелу путь, ткнул пальцем в единственную деталь, привлекшую его внимание более прочих.

— Ури, глянь-ка в-о-он туда!

В самом углу зала, используя массивный белоснежный инструмент работы достопочтенного герра Штайнвега[3] в качестве естественной преграды, притаился небольшой обустроенный закуток, более всего напоминающий внешним видом шалаш, разбитый посреди Эрмитажа. Тут лежал крохотный детский матрас, на выцветшей обивке которого еще можно было различить гипертрофированных антропоморфных овечек, пасущихся на ядовито-зеленой траве. Рядом с матрасом стояла напольная лампа с наброшенной сверху белой простыней, служившей, по всей видимости, подобием стены этого странного убежища. Также вокруг спального места валялись несколько электрических елочных гирлянд, пара книг и прочий нехитрый скарб, легко уместившийся бы в один походный рюкзак, на стене позади на баснословно дорогих шелковых обоях с золотым тиснением были кнопками закреплены ряды фотографий, газетные вырезки и несколько детских рисунков.

— Н-да, тяжело ей тут жилось, — покачал головой Уриил, подходя к импровизированной делянке и начиная перебирать найденную им под одним из краев простыни стопку потрепанных тетрадей для рисования с лезущими из них зарисовками. — О, а это что?

Ангел выудил из-под них плоский деревянный ящик размером чуть больше стандартного листа. По граням он был обит тонкой латунной фольгой, а на одной из граней болтался самый дешевый из возможных замок в форме сердечка, какие обычно вешают на детские книжки «с секретом». Покрутив импровизированный сейф, Уриил услышал шелест лежащей внутри бумаги и хмыкнул:

— Дневник, что ли?

— Похоже. Глянь, что там. Вряд ли девочка с аутизмом оставила нам все нужные подсказки, но можно будет хотя бы посмотреть дату последней записи.

Ангел ухватил пальцами бутафорский замок, пытаясь вырвать его из пазов, но тут же зашипел от боли:

— Черт, всю ладонь ободрал! Из чего оно сделано?

— Ну-ка, дай сюда, — протянул руку демон, сцапав коробку. — Ты тут реально голодал все это время, что ли?

Получив в свое распоряжение странный ящик в комплекте с бурчанием уязвленного ангела, Андрас внимательно изучил замок, на котором действительно остались кровь и частички содранной ангелом кожи. Осторожно проведя пальцами по граням ящика, демон несколько раз перевернул его и, поднеся вплотную к лицу, даже понюхал, после чего, отрастив коготь на указательном пальце, попытался подцепить им крышку, но дернулся как от удара током.

— Бездна! Оно закрыто!

— Да ты что, гений? — ехидно поинтересовался ангел. — А есть еще более умные замечания?

— Ты не понял, — тряся онемевшей конечностью, попытался объяснить Андрас, — оно магией закрыто!

— Чего-о-о? Какой, на хрен, магией? Настоящей, работающей? — удивлению Уриила не было предела. — Откуда ей взяться в этом мире, да еще и в подобном месте?

— Без понятия, но моим она не принадлежит. И твоим, насколько могу судить, тоже. Честно сказать, что-то подобное я вижу впервые и не уверен, что смогу взломать защиту, не спалив при этом содержимое дотла.

— Что-то мне все больше не нравится происходящее. Девочка-аутист с не в меру прозорливой матерью, составившей пуленепробиваемое завещание и погибшей буквально пару недель спустя. Непонятный фонд без обратного адреса, похищение, а теперь еще и вот это… Не многовато ли совпадений?

— Без понятия. А ты заметил, что здесь до нас кто-то побывал?

— С чего ты взял?

— Посмотри вокруг: тут везде пыль слоями и обжитых мест, кроме этого матраса, считай, и нет, но в холодильнике на кухне полно свежей еды. Молоко, салаты… Срок годности у них — семьдесят два часа, истекают как раз сегодня.

— То есть кто-то не позднее трех дней тому назад проник в квартиру, не оставив следов взлома, и в приступе альтруизма пополнил продуктовые запасы? — с сомнением предположил ангел, но вдруг подскочил на месте. — Стоп, Андри, ты настолько гений, что у тебя скоро отрастет вторая голова! Как я сам не вспомнил: Алессандра ведь на особом положении, то ли инвалид, то ли нет. А это значит, что к ней обязан два раза в неделю приходить соцработник. И взламывать ему ничего не надо — у всех служащих есть ключи от квартир их подопечных на случай возникновения чрезвычайной ситуации. Что это нам дает?

— Немного, на самом деле. Да, твоя версия похожа на правду: волонтер мог закупить продукты, принести их, никого не застать и отправиться восвояси. Причин поднимать панику у него не было — Алессандра боялась этого места и старалась бывать тут как можно реже, ночуя то в квартире у тетки, то у этого Пепе. Есть шанс, что он, как и художник, сливал данные о местонахождении девушки похитителям, и пока мы этого не исключим, у нас новый подозреваемый, но нет ни его имени, ни идей, где его искать.

— Ну имя мы узнаем легко, — ангел не сомневался в этом. — У болванов, стоящих внизу, наверняка есть список тех, кому разрешен проход внутрь. А даже если нет, постоянно приходящий работник не мог не примелькаться, так что мы хотя бы узнаем, как его зовут и когда он был здесь в последний раз. С этим-то что делать? — Уриил с подозрением ткнул пальцем в непонятный ящик, который демон все еще держал в руках.

— Заберем с собой, — не мудрствуя лукаво, решил Андрас и, еще раз оглядев пространство зала, предложил: — Если мы здесь со всем разобрались то, пожалуй, стоит как следует обыскать кабинет.

— Что ты надеешься там найти? — мимоходом уточнил ангел, послушно направившись к скрытому проходу в библиотеку. Демон, удостоверившись, что они ничего не пропустили, направился следом:

— Да что угодно, если честно. Мы до сих не знаем, кем был отец Алессандры, как он умер и откуда у него такое состояние… Про ее мать и про обстоятельства ее смерти мы в курсе не больше, да и про дальнейшую жизнь самой девчонки остается догадываться. И это я еще не касаюсь магических замков и неизвестных похитителей.

Уриил, впечатлившись списком стоящих перед ними вопросов, озадаченно потер лоб и, вдохнув поглубже, нырнул в проем, готовясь как следует надышаться многолетними залежами пыли.

***

Когда они оба, спустя сорок минут, злые, уставшие и перепачканные с ног до головы вынырнули с противоположной стороны кабинета, Андрас готов был признать, что так просто ответов на свои вопросы они не получат.

Нет, кое-что, перерыв все возможные документы, оставленные в нетронутом виде в секретере и на книжных полках, они выяснили. Отцом разыскиваемой ими Алессандры Дюваль оказался не кто иной, как Дженарро Лацио, один из отпрысков весьма могущественной в прошлом мафиозной семьи. Это частично объясняло его скоропостижную кончину семнадцать лет назад в возрасте сорока двух лет, когда его дочери не исполнилось еще и четырех. Принадлежностью к мафии можно было объяснить и нежелание Беатрис Дюваль брать фамилию мужа, вешая этим мишень себе на спину.

Супружескую пару подобные предосторожности не спасли: отец Ани погиб во время путешествия на своем частном самолете, который загорелся при посадке и к моменту прибытия спасательных служб напоминал яркий погребальный костер, спасать из которого было уже некого. Полиции, некоторое время не без причин подозревавшей злонамеренность данного несчастного случая, едва удалось опознать тела пилота и двух пассажиров, одним из которых был сам Лацио, а вторым — его деловой партнер из Туниса. Уриил вычитал все это в газетных статьях, бережно сохраненных Беатрис в картотеке мужа.

Этим вмешательство в управление перешедшим ей по наследству имуществом и ограничилось. Если верить все тем же газетам и тому, что нашлось на этот счет в интернете, сразу после скоропостижной кончины Дженарро на его осиротевших близких налетели толпы спешащих поживиться легкой добычей родственников. Мифы о сплоченности и кровной поруке внутри мафиозных кланов, очевидно, тем и оказались — мифами. Либо многочисленные братья, дяди и матушки семейства Лацио сочли Беатрис кем-то вроде портовой французской шлюхи, проникшей в их клан с целью отхватить себе кусок пожирнее, дабы более никогда не обращаться за помощью к своей древнейшей профессии.

Было ли это правдой, история умалчивает, очевидным оставалось лишь то, что, пока был жив, Дженарро души не чаял в собственной дочери, которая, ко всему прочему, была его единственным ребенком. Об этом свидетельствовали обнаруженные демоном на коллекционной дверной панели из вишневого дерева грубые зарубки с выцарапанными датами, навсегда запечатлевшими этапы взросления Алессандры. Еще одним подтверждением безграничной любви Лацио к своей семье стал солидный денежный фонд, завещанный им Беатрис, который та была вынуждена, если верить платежным документам, почти полностью спустить на услуги адвокатов в первые годы после смерти мужа. В ходе длительных судебных тяжб ей удалось с многочисленными оговорками отстоять роскошные апартаменты супруга и небольшое денежное содержание — все это с условием тратить львиную долю средств на нужды дочери. Родственники Дженнаро не желали сдаваться до последнего и постарались напакостить нелюбимой пассии отпрыска семейства Лацио хотя бы таким образом.

— Тут все более-менее ясно, — захлопнув последний гроссбух и утерев лицо от висящей на нем паутины, констатировал ангел. — Давай, что ли, подведем итоги. Начну, а ты поправь, если я где-то ошибусь. Отец Ани, крупный и, по некоторым сведениям, легализовавшийся мафиози, дорастил дочку до четырех лет и умер при не совсем невинных обстоятельствах. Его вдова, оставшись фактически нищей на руинах семейного наследия, кое-как отвоевала содержание для дочери и тоже погибла, разбившись в автомобильной аварии, когда Алессандре было восемь лет от роду. Что нам это дает?

— Список подозреваемых размером с перепись дееспособного населения страны, — мрачно заключил Андрас, с задумчивостью глядя на семейную фотографию четы, которую обнаружил, перелопачивая документы в секретере. — Одно радует, разрыв по времени отсечет хотя бы некоторых. Как-никак, с момента этих событий прошло тринадцать лет.

— Твоя правда. Если кто-то из клана Лацио и планировал месть, то подал он или она ее не просто холодной, а уже слегка протухшей. Мне не дает покоя этот чертов фонд, которому Беатрис поручила заботу о дочери. Сотрудники в нем вполне могут быть нечисты на руку.

— Добавь тогда в список тетку Ани и социальную службу. И если в виновности первой я сильно сомневаюсь, поскольку она не выглядит достаточно интеллектуально одаренной для организации похищения, то вот работники последней вполне могли решиться на такую авантюру. В руках подобных чиновников может накапливаться немало информации, равно как и желания поделиться ею с тем, кто больше заплатит.

— Только с этим не слишком вяжутся свежие продукты, присланные уже после похищения, — с сомнением протянул Уриил.

— Ну почему же… Тут сразу несколько вариантов: ответственному за доставку курьеру ничего не сообщили, а инициатором слива был кто-нибудь из клерков, у кого есть пятизначный пароль от компьютера и доступ ко всем личным делам их подопечных. Ты что-нибудь знаешь про местную соцслужбу?

Ангел пожал плечами:

— Немного. Называется «Национальный институт страхования», кажется… Субсидируют обучение некоторых наших студентов. Платежи задерживают регулярно и за сольди готовы удавиться. В общем, ничего такого, обычная государственная контора, каких миллион.

— Меня еще кое-что беспокоит. Заметил, как выглядит квартира, когда в ней действительно проходил обыск? — Демон указал на помещение, развороченное их бурной деятельностью как прицельным попаданием снаряда. — И вспомни, как эта квартира выглядела до нашего прихода. Что-то мне подсказывает, что полиция сюда даже не заходила.

— А, ну эту загадку я тебе решу в три секунды, — обронил смешок Уриил. — Шведское торговое представительство, чувак! Ставлю всю свою зарплату учителя рисования, что, услышав эту фразу, полицейский инспектор и не подумал сюда лезть, навлекая на себя бюрократический шторм в семь баллов ради какой-то полоумной.

— Зарплату учителя? Ты настолько не уверен в своей ставке?

— Гулять так гулять! Добавлю сверху еще пару живописных шедевров своего авторства.

— Добавь еще деревянных рам на растопку — и я в деле!

— Сволочь! — надулся ангел. — Тиран, деспот и нищий духом плебей!

— Льстишь! — расхохотался Андрас, захлопывая последний ящик. — Ладно, дело ясное, что дело темное. Есть еще умные мысли?

— Как минимум одна, — Уриил немедленно забыл про свою обиду и потянулся в карман за телефоном, — что нам нужна помощь! Скажи-ка, наш швейцарский нож корейского производства номер не менял?

Демон с сочувствием глянул на напарника:

— Нет. И все полгода ждал от тебя звонка, так что готовься к теплому приему. Намереваешься подбросить Йену информацию, полученную от Пепе?

— И попросить нарыть все, что можно, на этот пресловутый фонд и родителей Алессандры, — подтвердил Уриил, прикладывая трубку к уху. — Было бы неплохо вскрыть найденный нами магический сейф, но Лаэфа дистанционно к этому припрячь мы не сможем, придется думать самим. Черт! — ангел нахмурился, с возмущением глядя на экран смартфона. — Никто не берет. С каких это пор наш Нео отчаливает в кровать раньше пяти утра?

— Тебя долго не было. Йен теперь практически лэндлорд с личным поместьем, — несколько неуверенно сообщил Андрас, пытаясь дозвониться уже сам. — Технически это все, конечно, на Лехе, но, думаю, он сам в это особо не верит.

— Укатали сивку крутые горки… — с грустью посочувствовал ангел, дождавшись, когда и звонок демона останется без ответа. — Наберем позже еще раз. Давай-ка валить отсюда. Не ровен час, еще эти оловянные внизу в себя придут, тебе придется опять штаны мне дырявить. — Ангел с недовольством осмотрел бедро. Проколы от демонских когтей затянулись, но вот с окровавленными прорезами на одежде подобный фокус, увы, не срабатывал. — И не думай, что я забыл тебе эту выходку, скотина! — пригрозил он.

— С твоего позволения, я буду каяться в более приятной обстановке. Могу даже повторить, а после извиниться еще и за это. Только один момент… — дойдя до выхода, Андрас развернулся и замер, что-то бормоча и зачем-то ковыряя ногтями штукатурку на стене. Закончив с этим странным занятием, он поднял с пола щепотку успевшей осесть пыли и с силой дунул в пригоршню.

— Чего ты… — начал было Уриил, но осекся, заметив миниатюрное торнадо, начавшее формироваться прямо по центру кабинета. Повинуясь хитрому заклятью демона, все разворошенные ими вещи возвращались на свои места, укрываясь потревоженной пылью и паутиной так, будто их никто и не трогал. — Ого! Ловко…

В голосе ангела сквозило неподдельное восхищение, изрядно польстившее напарнику:

— Я подумал, что тем, кто окажется здесь после нас, ни к чему знать о нашем визите.

— Да я и не спорю. Лучше расскажи, как этот фокус работает! — с глазами ребенка, которому продемонстрировали давно обещанные управляемый самолет, танк и субмарину, протараторил Ури, любуясь первозданным видом окружающей обстановки.

Андрас открыл секрет:

— Эффект памяти. Особенно хорошо работает для старых вещей и всего, что сделано из материалов, некогда бывших чем-то живым. Дерево, известняк и так далее…

— Обалдеть. Жаль, таким образом нельзя отмотать эту память на пару дней назад и посмотреть, кто отирался в квартире за это время.

— Можно, на самом деле, но в пределах пары часов. В месте, подобном этому, — может, часов шесть.

— Тогда отпадает. Пойдем отсюда! И кстати… — Уриил на секунду замер, уже направившись к выходу, — по поводу твоего предложения «повторить, а после извиниться»… Не замечал в тебе раньше тяги к подобным экспериментам.

Последнюю фразу ангел произнес с наигранным весельем, оставив ее висеть в воздухе и давая таким образом напарнику возможность выбрать: отшутиться в ответ или перейти к давно назревшему между ними разговору. Судя по мрачному выражению лица, демон выбрал второе:

— Может, я все еще злюсь на тебя за твой уход…

— Ладно, — Уриил вздохнул, привалившись спиной к дверному косяку, — спрашивай!

— Почему сбежал? — буркнул демон, стараясь не встречаться взглядом с другом.

— Вариант «по глупости» не прокатит? — безнадежно уточнил Уриил и, получив в ответ хмурое отрицание, нервным жестом запустил пальцы в кудрявую шевелюру. — Ты мне напомнил кое-что. Помнишь, когда мы были в Эдеме, ты сказал, что «должен» был так поступить? В смысле дождаться, пока Зорка на мне оттянется, и вступить в игру, когда он окончательно свихнется и увязнет в ловушке, расставленной для него нашим недобрым другом Альфредом? Не «хотел», не «решил с опохмела», а именно «должен»…

— И?

— И это слишком напомнило мне меня прежнего, — с печальным вздохом пояснил Уриил. — А я терпеть не могу себя прежнего, ты в курсе? Вся моя жизнь до этого гребаного Схождения, как и после, состояла из долга и обязанностей, за которыми я не видел ничего другого. Я был должен своим солдатам, своему командованию, своим собратьям. Должен был любить людей и ненавидеть демонов не потому что они хорошие или плохие, а «потому что». Мне так сказали — я уверовал. А еще я должен был убивать и при этом считать себя самым светлым и правым во всем, а иначе — грехопадение и смерть. А умирать я был не должен! Черт, да встреться мы с тобой лет на сто раньше, я бы тебя размазал по земле или героически сдох при попытке. Потому что как же это может быть, чтобы демон — и не убийца, и не подлая тварь, достойная смерти, а я при этом — не в своем праве? И когда я услышал от тебя слова, которые сам себе твердил большую часть жизни… Меня тупо переклинило. Это потом уже дошло, что долг ты имел в виду совсем другой.

— Ты поэтому тогда в первый раз со мной переспал? Боролся с ангельскими стереотипами?

— Ну еще ты выглядел охуенно, но в основном да, скрывать не буду — я пытался сбежать от собственных «долгов».

— Но?

— Но в итоге обрел новые и подставился за тебя под пули. А потом ты возомнил меня своим спасителем и подставил под Зорку. Но я не в претензии, честно! — с ухмылкой поспешил заверить ангел. — Это был без сомнения очень героический шаг! Столько моральных терзаний, столько душевной боли…

— Язва.

— Извини, — тут же отозвался Уриил, накрывая ладонью кисть Андраса. — Я правда признателен. За все. Как выяснилось, юношеский максимализм не полезен, даже если разменял уже не одно тысячелетие. А некоторые долги стоят того, чтобы бегать не от них, а за ними.

— Могу сказать, что ты делаешь успехи, — хмыкнул демон. — В прошлый раз тебе на осмысление ошибочности геноцида потребовалось двадцать лет, а теперь ты уложился в полгода. Это почти рекорд.

— И кто из нас язва?

— Замнем, но ты тоже прости, — повеселев, ухмыльнулся Андрас. — И… Я сделал все, что мог, веришь?

— Не сомневаюсь, — печально улыбнулся Уриил.

— Блядство! — злость демона все же выплеснулась наружу. — Терпеть не могу предсказания и то ощущение безнадеги, которое они приносят.

Ангел хихикнул:

— Я, знаешь, тоже. Особенно те из них, которые предполагают необходимым пытать мои бренные мозги. Кстати, ты говоришь как будто из личного опыта… Доводилось сталкиваться с этой дрянью и раньше?

— Не такой. — Андрас помедлил, раздумывая, стоит ли пускаться в объяснения, но, видя интерес напарника, плюнул на неудобства и неподходящую для откровений обстановку. — Дело было лет пятьдесят назад в Гане, я в то время как раз задумал сделать себе карьеру наемника. А тут такой шанс — старейшины одного из обособленных племен Ашанти[4] вышли на меня и попросили извести злого духа, терроризировавшего их близких. Люди умирали целыми семьями буквально за несколько недель. Потом следовала пара месяцев затишья — и все сначала. Я в тот период отирался в Британской Империи и смог оказаться на месте довольно быстро, почти сразу выйдя на след доппеля.

— Доппеля? — переспросил Уриил.

— Доппельгангера. Одного из низших бесов. Их и не осталось практически: кого не прикончило Схождение, сожрали свои же. Никому не хочется иметь где-то неуправляемую копию самого себя. Ублюдок обосновался на стоянке племени и принялся убивать жителей, занимая их места в семье и медленно высасывая жизнь из домочадцев.

— Погоди, вроде этим суккубы промышляют?

— Для существования, да. Но это не тот случай. Наш выродок таким образом развлекался. И, как потом оказалось, подпитывал артефакт. Но поначалу я этого не знал и мигом организовал на тварь засаду. Потом еще одну. И еще… Он ушел из всех, представляешь? Всякий раз я опаздывал, а он опережал меня на пару минут. В конце концов я предположил, что ему каким-то образом удается чувствовать приближение смерти и сбегать раньше, чем произойдет непоправимое.

— И? Тебе удалось его отловить? — ангел подался вперед, желая выпытать подробности. Его напарник редко делился полевыми байками, предпочитая не ворошить былое, но раз уж наступил тот самый случай-исключение, Уриил собирался выжать из него все по максимуму.

— Вроде того. За три предыдущие попытки я уже примерно очертил сектор джунглей, в котором предпочитал скрываться двойник. В-о-от…

— Да не тяни же! Пока я тебя за что-нибудь не потянул! Что ты сделал?

— Запросил ковровую бомбардировку.

— Чего?

— Я же говорил, что в то время работал с британцами. Из Ганы рукой подать до Алжира, где после африканской кампании[5] военных баз томми[6] оставалось как грибов после дождя. Я связался с некоторыми своими приятелями, снарядил парочку еще пригодных к полету ланкастеров[7] бочками с напалмом и отправил их отбомбиться по богом забытому участку джунглей. А в самый последний момент изменил координаты бомбардировки на те, где по моим расчетам укрывался доппель.

— Он что, не почувствовал опасности?

— Наверняка почувствовал. Во всяком случае, я очень надеялся, что ублюдок перед смертью основательно понервничал. Но крайне затруднительно за пару минут преодолеть четыре квадратных километра полыхающих джунглей — у гребаной твари не было ни единого шанса. Как выяснилось, доппельгангеры отлично горят, даже самые неуловимые. Месяц спустя мы с трудом сумели отыскать его кости и ошметки той магической дряни, которую он использовал.

— Я сейчас очень рад, что тебя ни разу не нанимали охотиться за моей головой, — прокашлявшись, отметил ангел. — Как вы умудрились провернуть нечто подобное? В чужом государстве…

— Примерно в эти дни там начался очередной военный переворот. Это Африка, Ури. Границы государств в тех краях определяются расстоянием, которое способна покрыть пулеметная очередь, а путчи и революции случаются чаще, чем в старушке Европе успевают ходить до ветру. Если правильно помню, все списали на взрыв склада с оружием и обвинили в случившемся повстанцев. А те, разумеется, и не подумали протестовать, радостно записав на свой счет очередную победу над угнетателями, — Андрас замолчал, выныривая из пучины воспоминаний, и огляделся по сторонам, отмечая про себя, что к окончанию его рассказа они успели неторопливо спуститься по лестнице и подошли к неплотно прикрытым воротам.

Услышавшие лишенное всякой элегантности, но зато наполненное лязгом калитки появление своего самозваного начальника полицейские встретили, единодушно козырнув Уриилу. Тот, пользуясь совершенно не заслуженным почестями, немедленно принялся командовать:

— Так, ты, — палец новоявленного инспектора ткнулся в грудь первому полисмену, — иди запри двери, а ты… — настала очередь второго, — сейчас расскажешь, кто еще заходил в шестую квартиру за последние четыре дня.

— Только Марио, синьор комиссар. Два дня назад.

— Водопроводчик? — грозно осведомился ангел.

— Никак нет! Волонтер, приставленный следить за девчонкой.

— А, вы и об этом в курсе, — протянул Уриил, немало удивив полицейского:

— Вы же сами приказывали сообщить, если та появится у себя.

— Ладно, так держать, офицер!

Закончив допрос, ангел развернулся к ожидающему в стороне напарнику, негромко прокомментировав услышанное:

— Кажется, мы недооценили местных. Комиссар, похоже, просто не посчитал нужным лезть в квартиру Ани. — Уриил вновь развернулся: — Эй, боец, как меня зовут?

На и без того не слишком обезображенном интеллектом лице полисмена отразилась ожесточенная работа мысли. Впрочем, та, по-видимому, достаточно быстро исчерпала весь доступный ей ресурс, заставив мужчину сдаться и поступить так, как было принято поступать в таких случаях у военных — по уставу:

— Мауриссио Кальве, синьор!

— Молодец, далеко пойдешь, если вовремя не остановят! Ну что, — Уриил вновь переключился на демона, — как вариант можно прошвырнуться до полицейского участка и ознакомиться с местными достижениями народного хозяйства. Служивый, в какой стороне находится наш участок?

Вновь призванный к ответу полицейский чуть не поперхнулся от неожиданности, в который раз уже отдавая честь:

— В двух кварталах, синьор!

— Не, Ури, погоди, — демон решил вмешаться в творящуюся вакханалию, — у меня есть идея получше. Что, если нам вместо полицейского участка, в котором наверняка полно народу, прогуляться до места дислокации социальной службы? Во-первых, там тоже должны быть данные о Алессандре, а во-вторых, не придется заниматься нейтрализацией охраны — в такое время там ни души.

— Убедил. Так, ты! А ну-ка иди сюда!

Пытавшийся незаметно скрыться офицер, которого настойчивое внимание «начальства» довело до неконтролируемого приступа икоты, развернулся, задумчиво потирая шею:

— Социальный отдел в двух кварталах отсюда. Выйдете на улицу Корсо Кавур, а там не заблудитесь!

— Да, точно, — ангел просиял. — А тогда еще вопрос: ты в детстве кого больше любил, папу или маму? А сколько будет семь на восемь? — разрезвившись, Уриил не сразу заметил красноречивый взгляд напарника, прожигающий ему лопатки. — Ну ладно, ладно. Я знаю, где это. Парень, можешь быть свободен! Вижу, ждет тебя казенный дом, флеш-роял и повышение по службе, это я тебе как потомственная гадалка в пятом колене и третьем полушарии говорю. Главное — не забудь забыть все, что тут происходило, ясно?

Последнюю фразу Уриила сам полицейский и контролирующая его магия восприняли как приказ, поскольку мужчина успел лишь в который раз козырнуть и расплыться в улыбке от ангельских посулов, когда глаза его затуманились и он деревянной походкой отошел в сторону, потеряв всякий интерес к собеседникам.

Уриил еще немного понаблюдал за своим подопытным и, решив не вмешиваться в не до конца понятный ему процесс, молча поманил демона за собой. Нужную им улицу ангел действительно знал неплохо и точно помнил, что пройти им предстояло буквально несколько сотен метров, так что у них появлялся реальный шанс за остаток ночи получить хоть какие-то ответы на свои многочисленные вопросы.

Спустя десять минут, попетляв по узким, мощенным отполированным веками булыжником улочкам, напарники вышли к нужному им трехэтажному строению с балюстрадой, над входом в которое висели несколько флагов, символизирующих государственную принадлежность постройки.

На их счастье, несмотря на наличие решеток на окнах и тяжелой дубовой двери, вокруг здания, в котором размещался местный филиал института социальных гарантий, начисто отсутствовали камеры, а общий обшарпанный вид фасада с облетевшей в нескольких местах краской давал понять, что добиться приличных выплат от подобного учреждения не в силах даже его собственные служащие.

Демон, пару раз зыркнув по сторонам, направился к двери и, побив свой предыдущий рекорд, буквально через полминуты толкнул монументальную створку, жестом приглашая стоящего на стреме ангела внутрь.

Тот не заставил себя упрашивать, и вскоре оба они оказались в атриуме — хотя вернее было бы сказать тамбуре — здания. Пройдя вперед и запнувшись о выщербленный край ходящей ходуном деревянной половицы, Уриил вмиг ощутил себя в атмосфере карьерного уныния и бюрократической безнадеги. Каким-то чудом удержавшись от падения, ангел с омерзением вдохнул тошнотворно-сладкую смесь духоты, запаха лекарств и въевшегося за долгие годы в стены пота, которыми его встретила приемная социальной службы.

С тоской оглянувшись на вошедшего следом демона, который тоже с брезгливым интересом осматривал внутренние помещения, Уриил с кислой миной уточнил:

— Не против, если я перед началом обыска блевану?

— Ни в чем себе не отказывай. Тут даже разницы не заметят. Но потом поищи где-нибудь план здания. Нам нужен архив или что-то в этом духе. Хуже будет, если все текущие дела рассованы по кабинетам ответственных сотрудников. Тогда придется обшаривать все закоулки от фундамента до крыши.

Несмотря на пессимизм демона, худший его прогноз не сбылся: архив в главном социальном учреждении Вероны все же существовал. На третьем этаже, который полностью был отдан на откуп длинным стелажам с желтоватыми коробками, доверху заполненными бумагами, даже имелся компьютерный терминал, призванный помочь сотрудникам службы ориентироваться в этом бюрократическом лабиринте. Впрочем, в лучших традициях третьего круга Ада Данте провод терминала оказался обрезан и валялся на полу бесполезным приложением.

В сердцах помянув итальянскую пунктуальность, демон одним пинком вскрыл стеклянную дверь архива и первым зашел внутрь.

— Теперь я знаю, куда приходят умирать мои справки о доходах, — присвистнул Уриил, переступая порог вслед за Андрасом. — Ну что, по часовой стрелке или против?

— Погоди, — демон подошел к стоящему сбоку от входа столу и принялся сосредоточенно ковыряться в содержимом его ящиков. — Надеюсь, здесь есть какая-нибудь книга учета. Служащие же сами здесь как-то умудряются что-то находить.

— Если в процессе поисков мы обнаружим останки скелетов практикантов, это будет тебе ответом, — уныло отозвался ангел. — Мне показалось или твой итальянский действительно стал лучше?

— Ах, это… — демон, листая потрепанную книгу, выуженную из ящика, хитро покосился на напарника, — я кое-что позаимствовал у тебя. Все-таки я предпочитаю притворяться ничего не понимающим туристом, а не быть таковым взаправду. Если тебя это утешит — я чрезвычайно благодарен.

— Погоди-ка… Уж не тогда ли это провернул, когда тыкал в меня своей пятерней?

— Нет. Хотя про «тыкал» ты отчасти угадал. Я провернул все раньше, в школе, пока мы с тобой были, гм-м… заняты перепланировкой твоего кабинета.

— Ты что, считал мою память, пока мы занимались сексом?

— Только зону гиппокампа.[8] Весь остальной твой мозг был порядком занят. И прежде чем ты попытаешься меня испепелить на месте или отрезать мне что-нибудь клинками света, напомню, что мы здесь по делу, а старые документы невероятно горючи.

— Считай, что только это тебя и спасает! — рявкнул разозленный вероломством друга ангел, демонстративно скрываясь за дальними стеллажами и начиная громче необходимого шуршать в беспорядке сложенными на полках папками.

Несколько минут спустя демон прервал воинственное молчание возгласом:

— Нашел!

Из-за стелажа показалась недовольная физиономия Ури:

— Совесть свою?

— Эту я бы так просто не раскопал, — отмахнулся Андрас, — нашел индекс в картотеке. Нам нужен ряд «Е», четвертый стеллаж, третья полка.

— А я знал! — ребячески заявил ангел, пытаясь ладонью загородить от обзора демона табличку с буквой «Ф», рядом с которой находился.

Не став вступать в спор, демон скрылся из виду Уриила и объявился спустя пару минут, вытащив на свет божий увесистую кипу неаккуратно сложенных бумаг. Плюхнув ее на стол и разделив поровну на две стопки, он широким жестом пригласил напарника присоединяться.

Личное дело Алессандры Дюваль, как быстро уяснил ангел, на добрые две трети состояло из всевозможных судебных решений, идущих вразнобой и отменявших одно другое. Волевым решением они с демоном отложили все эти постановления в сторону, намереваясь разобраться с юридическими вокабулами итальянской системы правосудия в самую последнюю очередь.

Поступив таким образом, друзья уменьшили объем потенциальной работы примерно вдвое, что позволило Уриилу вскоре наткнуться на настоящую ценность:

— Андри, глянь-ка! — ангел потянул сосредоточенно читающему какую-то банковскую выписку напарнику черно-белую копию документа с пятью вычурными подписями под ним. — Похоже, это копия завещания синьоры Дюваль. Развей мои сомнения, но, кажется, бумажку, вроде этой, можно разместить в учебниках юриспруденции как образец хитрожопости.

С интересом приняв протянутый Уриилом документ, демон принялся вчитываться в текст последней воли Беатрис, с каждым прочитанным предложением все больше понимая причину восхищения напарника.

Текст завещания был составлен без преувеличения гениально: если Андрас все правильно сумел понять, в пяти недлинных абзацах мать Алессандры умудрилась навсегда перечеркнуть любые притязания кого-либо на наследие дочери. Кроме того, Беатрис очевидно считала, что у ее ребенка есть все шансы полностью излечиться от своего заболевания, поэтому также позаботились о том, чтобы с Алессандры при первой же возможности были сняты ограничения по управлению принадлежащим ей имуществом, и даже тут умудрилась обезопасить девушку, указав, что продать или переуступить что-либо из своего наследства та имеет право по истечении десяти лет с момента восстановления дееспособности.

Разумеется, подобная бумага не имела бы достаточной силы в борьбе с социальными институтами, по большей части мало озадаченными проблемами тех, кого призваны были защищать, поэтому последняя воля покойной подкреплялась подписями сразу пяти поручителей, присутствовавших в момент подписания завещания и своим авторитетом подтверждающих его легитимность.

— Впечатляет, — констатировал Андрас, возвращая лист Уриилу, — обрати внимание на последнюю подпись.

— Ю. М. Мендачи, — вчитался в размашистый почерк ангел, поднимая задумчивый взгляд на напарника. — Не думал, что этот самый отец Мендачи все еще жив. Судя по всему, дедок был тесно связан с Беатрис и та ему доверяла.

— А мы все еще не можем найти никаких сведений о названной его именем достопочтенной конторе, — не скрывая раздражения, напомнил Андрас, перелистывая копии очередных медицинских заключений о состоянии здоровья Алессандры.

— Меня к тому же беспокоит эта магическая хреновина, которую мы с тобой нашли в квартире. Она — самый вероятный способ выйти на похитителей или хотя бы понять причины происходящего, а мы способны лишь обломать об нее зубы! — ангел досадливо скривился, пытаясь найти ответ в глазах собеседника. — Нам нужен Йен. И Лаэф, если уж на то пошло!

— Попробуй позвонить им еще раз, — пожал плечами демон, протягивая напарнику телефон. Тот, схватив трубку, на автомате набрал номер их штатного всепролазного программиста и принялся вслушиваться в длинные гудки. Когда на том конце наконец ответили, брови ангела от удивления поползли вверх:

— Не понял… Лех, ты? Да я, я… Кто ж еще? Что? — лицо Уриила стремительно мрачнело, заставив Андраса отвлечься от перебирания документов. — Когда это произошло? Понял. Сейчас, погоди минуту…

На мгновение отвлекшись от разговора, ангел прикрыл динамик и отрицательно покачал головой в ответ на красноречивый взгляд напарника, произнеся губами единственное слово, которое, по-видимому, наиболее полно описывало происходящее. Закончив с пантомимой, Уриил поспешил вернуться к прерванному разговору:

— Ладно, не мороси, разберемся! Еще просьба: там Лаэф поблизости? Я сейчас скину тебе несколько фотографий, покажи ему. Пусть скажет, что он об этом думает. И это, Леш… — голос Уриила потеплел, став почти умоляющим, — глупостей не наделай, а?

Закруглив беседу на подобной ноте, ангел поднял взгляд на молча ожидавшего объяснений напарника и в приступе тихой паники неуверенно запустил пятерню в волосы:

— В общем, там это… Кровавая гэбня Йена повязала.

— Давай подробнее! — потребовал теряющий терпение демон.

— А нету подробнее! — вызверился в ответ Уриил, принимаясь бегать из угла в угол как заведенный: — С утра свалил по каким-то своим делам в город, телефон дома забыл. А к вечеру не вернулся. Леха у нас товарищ заполошный — сразу навоображал себе черт-те что и кинулся знакомых обзванивать, больницы там, морги. Где-то в районе МВД ему кто-то из бывших сослуживцев намекнул, что парень в застенках и будет недоступен от двадцати пяти до пожизненного. Все.

— С-сука! — Андрас с силой шарахнул по столу, едва не проломив кулаком слой клееных опилок насквозь. — Бездна же дернула попросить его достать мне новые документы!

— Ша! — ангел в примирительном жесте вскинул вверх обе ладони. — Давай без паники, хватит и одного меня в подобном состоянии. Лучше начинай думать, что сможешь сделать по прилете в Москву. У тебя есть хоть какие-то связи среди безопасников?

Демон, слегка взяв себя в руки, покачал головой:

— Я не полечу.

— Не тупи, Андри! — возмутился ангел. — Я весьма рад твоему визиту и не премину навестить тебя с ответным, но, если ты не заметил, количество наших проблем только что неожиданно удвоилось. Я мало чем смогу помочь в Москве, так что попытаюсь разобраться с происходящим здесь. Тебе же придется взять на себя решение проблем Йена.

— Ты не понял. Парнем, учитывая его прошлое, будет заниматься разведка. У меня есть некоторые старые контакты, которые сумеют оказать помощь, но их использование гарантированно доставит нам с тобой определенное количество проблем. Это не те люди, к которым можно обратиться дважды и обойтись без последствий. Может быть, раньше, когда за нашей спиной маячил Центр, но не теперь.

Уриил присвистнул, видя, что демон не шутит:

— Что ж за связи у тебя такие? ЦРУ?

— Хуже, — понизил голос Андрас, — Моссад.[9] Предполагаю, им удастся организовать безопасный трансфер Йена, что сделает меня на некоторое время невъездным на целом континенте.

— Тебя только это останавливает? — угрюмо переспросил ангел. — Невозможность съездить на Байкал?

— Нет, меня останавливает шаббат,[10] — Андрас, уже окончательно вернув самообладание, насмешливо помахал наручными часами перед носом у напарника: — До утра завтрашнего дня у нас нет никаких шансов заставить богоизбранный народ пошевелить хотя бы одним пальцем.

— Понял, не дурак, — все еще злясь неизвестно на кого, но значительно более миролюбиво буркнул Ури. — Тогда сейчас что?

— Все то же самое. Продолжим разбираться… — ответ демона оказался прерван вибрацией и бренчанием телефона. Схватив гаджет, Уриил бегло прошелся по высветившемуся на экране тексту и довольно усмехнулся:

— Хоть что-то хорошее. Это Лаэф. Я попросил Леху показать нашему кладезю надписи с магического сейфа. И он знает, как его открыть. Так, что тут…

Уриил кинулся к своей дорожной сумке, доставая изрисованный рунами ящик и торжественно водружая его поверх разворошенных ими бумаг.

— В этом ничего сложного. Надо начертить на крышке нужный символ, и замок откроется.

— А что будет, если начертить ненужный? — склоняясь к столу, поинтересовался демон.

— Не будь таким пессимистом. Но если тебе так уж интересно, в худшем случае сработает скрытая ловушка и все здесь взлетит на воздух. Во, смотри, он пишет, что вроде бы разобрался…

— Вроде? — начал Андрас, но не успел закончить мысль, как Уриил принялся вычерчивать пальцем на древесине нечто, по форме напоминающее схематичное изображение елки на детском рисунке.

Когда ангел повторил весь процесс в шестой раз без какого-либо эффекта, демон не выдержал:

— Не хочу спорить с профессионалом, но ты уверен, что все делаешь правильно? Все-таки магия — не твоя сильная сторона.

— Отстань! — ангел от усердия высунул кончик языка, пытаясь в точности повторить присланный Лаэфом рисунок, выводя его раз за разом. — Проклятье, действительно не получается!

— Нет, погоди! Что-то происходит… — Андрасу на мгновение показалось, что в тех местах, где напарник касался ящика, поверхность принялась едва заметно светиться. Послушавшись друга, Уриил провел по шероховатой поверхности еще несколько раз, добившись, что видимое только демоническим зрением сияние стало заметно и ему. Наконец нарисованный им знак начал разгораться сильнее и в какой-то момент на него стало больно смотреть. Вынудив взломщиков зажмуриться от нестерпимо яркого света, магический символ выдал напоследок ослепительную вспышку, от которой у ангела забегали разноцветные круги перед глазами, и с тихим щелчком потух, словно ничего и не было.

С гримасой затаенного ужаса, больше подошедшей бы саперу, обезвреживающему ядерную боеголовку маникюрными ножницами, демон приоткрыл одно веко, пытаясь осмотреть масштабы нанесенного ущерба:

— И что это было?

— Я, вероятно, ослеп, — все еще зажмурившись, откликнулся застывший напротив напарника Уриил. — А из хороших новостей, нам, кажется, удалось вскрыть магический сейф Ани.

— И оповестить об этом всех, у кого имеются глаза, — мрачно добавил демон. — Мне кажется, эта иллюминация даже занавески насквозь прожгла. Ну да что это я… Не хочешь проверить результаты своих трудов и заглянуть внутрь?

— Э-м-м… Я надеялся переложить эту часть на тебя, — неуверенно отозвался ангел, мстительно добавив: — Магия ведь не самая сильная моя сторона.

— Туше…

Демон отодвинулся от стола на максимальное расстояние и вытянул вперед руку, одним когтем попадая в зазор между основной частью коробки и крышкой и откидывая ее в сторону. Взрыва, вопреки ожиданиям, не последовало: в открывшейся полости мирно лежали несколько сложенных втрое листов самой простой офисной бумаги. Видя, что опасности нет, Уриил первым схватил и развернул один из документов, принявшись изучать содержимое.

— Что за хрень? Глянь, это обычные поздравительные письма от благотворительного фонда! — ангел разочарованно швырнул первый прочитанный им лист на стол и издевательски продекламировал: — «Спасибо за сотрудничество, пройдите соцопрос!». На кой ляд хранить такое под магическим замком?

— Подожди… — Андрас в воздухе перехватил бумагу, пробежавшись глазами по тексту. Лист, действительно оказавшийся письмом, содержал всего несколько абзацев довольно бессодержательного толка, благодаривших получателя за очередную веху сотрудничества и выражавших надежду на его благополучие. Но все же что-то было не так. Уриил, видя, что напарник уже успел посмотреть письмо на свет, потер между пальцами бумагу, на которой оно было написано, и придирчиво обнюхал чернила, решил не мешать, дожидаясь экспертного заключения. Наконец Андрас пару раз провел пальцами по тексту и протянул лист обратно Уриилу:

— Вот, прочти-ка еще раз. И скажи, что почувствуешь.

— Эм-м-м, — ангел, так и не поняв до конца смысл просьбы, углубился в чтение: — Уважаемая синьорита Дюваль, фонд поддержки одаренных детей Мендачи благодарит вас… Чувствую себя идиотом, если честно.

— Не, — демон покачал головой, — я уверен, что к письму это не имеет отношения.

— Договоришься… — ангел, поразмыслив, решил не отвлекаться на немедленный акт мести и продолжил свое занятие, но внезапно дернулся как от удара. — Не понял… Мне показалось или эта штука пытается залезть мне в голову?

— Постарайся расслабиться и опиши, что оно пытается тебе внушить. Можешь не переживать, я влил туда лишь немного силы. Если то, что скрыто внутри, представляет опасность, у него не хватит энергии, чтобы нанести реальный ущерб.

— После сеансов задушевных бесед с Зоркой мне уже ничего не страшно, но… ты уверен? — Уриил тем не менее послушно прикрыл веки, выбирая довериться напарнику. На то, чтобы снять все ментальные блоки, с которыми он за много лет использования сроднился, ощущая их как вторую кожу, потребовалось некоторое время, но вскоре ангел смог расслабиться и начал вслушиваться в едва уловимый шепот странной магии, заключенной в листе бумаги.

— Чушь какая-то! — через минуту вынес вердикт он. — Действительно ничего такого. Правильное питание, повседневная гигиена — будто на сеансе диетолога побывал. Зачем внушением заставлять кого-то чистить зубы? Или…

— Именно, — с полуслова подхватив мысль напарника, подтвердил демон, — сначала я подумал, что состояние Алессандры вызвано этими письмами…

— И тут же подсунул это дерьмо мне! — мрачно вклинился Уриил в речь демона, но тот шпильку проигнорировал:

— Не придирайся к деталям. Мы ведь уже выяснили, что я ошибался: таким способом кто-то из фонда контролировал симптомы ее болезни. Я уже посмотрел: в ящике семнадцать писем, по штуке на каждый год с момента заключения договора Беатрис Дюваль с фондом Мендачи.

— Погоди-ка, дай угадаю, последнего письма нет?

— Верно. Оно, если судить по датам, должно было прийти пару месяцев назад, но в ящике отсутствует.

— Потрясающе. Чем дальше в лес, тем страньше вылез. Ну и что это за магическая реабилитация такая? Кто вообще способен провернуть нечто подобное?

— Не имею ни малейшего представления. Я, как уже говорил, ни с чем таким никогда не сталкивался. Хотя-я-я… — глаза Андраса округлились, а из ноздрей вырвалось облачко пара, что, насколько было известно Уриилу, свидетельствовало о крайней степени возбуждения, которая у спокойного, как танк, демона, случалась нечасто. Яростно вглядываясь в бланки писем, которые разложил вокруг себя, Андрас неожиданно расхохотался полубезумным смехом:

— Мы с тобой два идиота!

— Не соглашусь с этим утверждением, пока не посвятишь меня в детали, — осторожно заметил Уриил, подсаживаясь к столу и пытаясь осторожно разглядеть, что привело напарника в столь возбужденное состояние.

— Смотри сюда, на подписи. Как я раньше не допер! Если переставить инициалы и записать все полностью… — демон протянул Уриилу бумажку с написанным на ней полным названием загадочного благотворительного фонда, следы которого торчали из-за каждого значимого события в жизни Алессандры. — Вот, «Pater Mendaci U. M.», так?

— Ну?

— А теперь вспомни свои познания в латыни и скажи, что это всего лишь совпадение, — торжествующе заявил Андрас, глядя на то, как меняется выражение лица ангела:

— То есть, Зорка…

— При чем здесь он? — демон недовольно прервал ход мысли напарника. — Изначально мы приписали ему личность бога Локи, но теперь, я думаю, уже понятно, что наши выводы были ни к черту. А сейчас у нас и вовсе осталась единственная реальная кандидатура.

— Да не-е-ет… Нет-нет-нет! — Уриил в приступе ужаса выхватил у демона клочок бумаги с надписью, раз за разом вчитываясь в два слова, смысл которых никак не укладывался у него в голове: — Скажи мне, что это просто совпадение, пожалуйста!

— Организация, использующая магию, и название которой переводится как «Отец Лжи»? Не думаю… — добил ангела напарник. — Лично я знаю только одно существо с таким псевдонимом и возможностями. Ну… два, если быть точным, но второе все же исключительно фольклорный персонаж. К тому же, тогда в Эдеме после твоего ухода Зорка угрожал Альфреду раскрыть всем его настоящее имя. За что немедленно и поплатился.

— Нет, ты понял, что сделала эта сука? Я уже начинаю им восхищаться! — Ангел, растеряв все свое самообладание и игнорируя произносимые демоном слова, вскочил из-за стола и принялся расхаживать вдоль стеллажей, нервно хихикая и заламывая руки: — Я от этого уебка уже на край света сбежал, а он! Даже здесь! Подсунул мне эту… Чтобы я… Чтобы что? — Уриил уставился на Андраса, лицо которого за все время истерики Ангела не продемонстрировало никаких эмоций, как на спасательную шлюпку в шторм. — Что мне делать, а?

— Подобрать сопли и перестать паниковать? — выдвинул предложение Андрас. — А еще не записывать все теории заговора на свой счет. История с Алессандрой началась задолго до нашего знакомства, так что это может быть банальным совпадением, которое нам, к тому же, весьма на руку!

— Это как? — отвлекся от беготни ангел, слегка притормозив и с сомнением глядя на друга.

— А так! — Андрас поднялся и, порывшись в походном рюкзаке, выудил оттуда нечто, напоминающее мобильный телефон, угодивший в мясорубку. — Вот, пришлось на досуге слегка повозиться с этой штукой, отключив все источники питания, но он все еще в рабочем состоянии.

— Это… — ангел со смесью ужаса и восхищения рассматривал лежащий на ладони остов одного из смартфонов, который выдал им когда-то, нанимая на работу, лже-Альфред. — Ты собираешься ему сообщить?

— Угу. Надо же в конце концов хоть раз им воспользоваться? Зато теперь нам есть что предложить и что потребовать взамен. Думаю, у нашего дорогого божества имеются способы вызволить Йена без лишнего шума и проблем, как думаешь?

— Ладно, — ангел совершил долгий выдох, словно перед прыжком в ледяную прорубь. — Но чтоб ты знал, я соглашаюсь на это исключительно ради Йена! Набирай уже, пока я не передумал.

Андрас, повинуясь желанию напарника, вставил в телефон батарею и, дождавшись, пока тот запустится, открыл телефонную книгу, в которой обнаружился всего один неподписанный номер. Выбрав его, демон нажал кнопку вызова и включил громкую связь. Долго ждать ответа не пришлось — спустя всего три гудка на том конце подняли трубку и по залу прокатился ехидный голос, знакомый Уриилу до отвращения:

— Здравствуй, Андри, счастье мое! И тебе, белобрысая катастрофа, тоже привет!

— А ты не меняешься, Ал, — Андрас с усмешкой покачал головой. — Или как там тебя нынче зовут?

— Я не менялся тысячелетиями, друг мой. Зачем мне начинать делать это теперь? Касаемо же имени — хоть горшком, особенно если ты по делу. Как там в Италии?

— Прекрасно! — Уриил решил вмешаться в разговор и обозначить свое присутствие: — Какое отношение ты имеешь к приюту Святой Анны и к его обитателям?

— О, а вот и гл-а-ас Божий. Хотя нет, это же был другой ангел. Ну, неважно. Отвечая на твой вопрос, — самое прямое! Но если ждешь от меня подробностей — сначала дай мне что-нибудь взамен.

— Одна из послушниц, Ани. Ты устроил ее в этот приют больше десяти лет назад.

— Что с девочкой? — В голосе мужчины прорезался металл.

— Пропала четыре дня назад, — пауза с той стороны телефонной линии длилась секунд пятнадцать, заставив Андраса и Уриила переглянуться. Наконец, их бывший начальник заговорил вновь:

— Полагаю, нам стоит встретиться. Я знаю один неплохой клуб в центре Вероны.

— Кто бы сомневался…

— Адрес скину сообщением. Будьте там через час, отбой! — В трубке, едва отзвучало последнее слово, тотчас раздались короткие гудки.

_____

[1] Во фрунт — то же, что стать во фронт. Фрунтовое учение — строевое учение войск, которым увлекался прусский король Фридрих II. [2] Речь идет про картину «Завтрак на траве», разделенную Моне на три фрагмента, один из которых оказался утрачен, сгнив в подвале домовладельца художника. [3] Генрих Энгельхард Штайнвег (Генри Стейнвей) (1797-1871) Родился в центральной Германии в горном районе Гарц. Американский производитель пианино, изобретатель современного рояля и создатель фирмы «Steinway & Sons». [4] Народность группы акан, живущая в центральных районах Ганы (области Ашанти и Бронг-Ахафо) [5] Северо-Африканская кампания (10 июня 1940 года — 13 мая 1943 года) — военные действия между англо-американскими и итало-немецкими войсками на территории Египта и Магриба во время Второй мировой войны. [6] Томми— «Томми Аткинс» (англ. Tommy Atkins, чаще просто «Томми») — прозвище солдат вооруженных сил Великобритании, которым пользовались немецкие солдаты, когда хотели вступить с ними в переговоры в нейтральной зоне. [7] Avro 683 Lancaster — британский тяжелый четырехмоторный бомбардировщик времен второй мировой войны, состоявший на вооружении Королевских ВВС. [8] Гиппокамп — область мозга, отвечающая за эмоции, память и обучаемость. [9] Мосса́д — политическая разведка Израиля, по своему назначению и функциям сравнимая с ЦРУ. [10] Шаббат — седьмой день недели в иудаизме, суббота, в который Тора предписывает евреям воздерживаться от работы.

Глава 7 / Без срока давности

Труднее всего предсказать чье-либо прошлое.

Станислав Ежи Лец

Вира разбудил настойчивый стук в дверь, не прекращавшийся добрые минут двадцать. Стучавший, по всей видимости, учел ошибки предыдущих парламентеров, вылетавших из апартаментов фея на крейсерской скорости и исключительно ногами вперед, и не лез на рожон, но и оставлять его в покое, очевидно, не собирался.

Подобные визиты стали некой традицией с тех пор, как три дня назад Вир молча и не оборачиваясь ушел из развороченной тренажерки с твердым намерением никогда более не покидать четырех стен своей обители. Никакая сила во вселенной, кроме, пожалуй, Локи, не могла бы заставить его предпринять еще одну попытку возглавить оставленных на его попечение оперативников. Вот только их директор был чем-то занят, покинув базу в тот же день и перепоручив руководство своей заместительнице, не обладавшей ни достаточным авторитетом, ни запасом времени, чтобы одним своим присутствием восстановить моральный дух в их непростом коллективе.

Впрочем, утешало Вира то, что он был не единственным, кто отказывался появляться на рабочем месте, лелея собственные страхи и комплексы. Потрепанный их потасовкой Уорвик тоже не спешил показываться на глаза осиротевшим без него спецам из отдела боевой магии, заныкавшись где-то в противоположном конце базы и заливая травмы душевные и физические всеми имеющимися в его распоряжении горючими составами.

Вялый поток самоистязаний фея неожиданно прервал насмешливый голос, принадлежащий тому, кого здесь физически не могло находиться:

— Пора просыпаться, спящая, хм-м… допустим, красавица!

Резко вскочив в боевую стойку, Вир очумелым взглядом уставился на пришельца, пытаясь понять, каким образом тому удалось попасть внутрь. Помимо злости в его голове билась тусклая мысль о том, что он, пожалуй, сильно недооценил потенциал своего помощника. Кто бы еще, кроме Гриши, мог додуматься до столь элегантного решения и начать стучать в дверь уже после того, как зашел внутрь.

— Проснулся? Хорошо. — Голос мужчины был невозмутим. — Тут парни интересуются, когда ты, Карл, закончишь, в качалке бледен, недвижим, страдать раной и явишься-таки на наши тренировки?[1]

— Никогда, — Вир рухнул обратно на кровать, натягивая одеяло на голову. — Пусть привыкают.

— Печально. Ты им так понравился.

— Гриш… — фей на краткий миг высунулся из-за последнего рубежа своей обороны и почти жалостливо посмотрел на донимающего его агента, — иди к черту, а?

— Нет, — спокойно ответил тот. — Лучше расскажу тебе одну историю. Она короткая, обещаю.

Гриша сел на край стула и начал:

— Я родился в Советском Союзе в семье крупного функционера министерства иностранных дел. Должен заметить, весьма впечатляющая должность, позволившая моему папаше побывать в доброй половине стран мира. И это в те годы, когда моя родина только и занималась, что поиском врагов и предателей среди своего же населения. Помню, из каждой поездки он привозил не меньше десятка бутылок с красивыми этикетками, которые я очень любил разглядывать и которые он потом раздавал своим коллегам и крупным партийным чинушам. Пожалуй, единственным, кто не заказывал ему привезти что-нибудь из очередной поездки, был сам Брежнев, предпочитавший пить исключительно эту свою Зубровку. Интересное в своей отвратительности было время.

— Так вот, каждый раз, возвращаясь из Штатов с очередных бессмысленных переговоров, которые тогда работники дипслужбы называли не иначе как посиделками у тефлонового Ронни[2], он, если выпадала возможность, привозил мне книжку с комиксами про моего любимого супергероя. Страшная банальщина за пару баксов с историями про байкера по имени Джона, который жил в Техасе и, путешествуя по всему штату на своем мотоцикле, боролся с несправедливостью. Всякий раз, когда Джону преследовали плохие парни, он умудрялся ускользнуть от них, перепрыгивая через каньон, на другой стороне которого располагалось его ранчо. В те годы я был заворожен его героизмом и ловкостью и не задавался вопросом, почему ни один из бандитов не удосужился объехать этот чертов каньон по кружной дороге, застав главного героя врасплох. Но суть не в этом. Каждый раз, когда по сюжету Джона вот-вот должен был пролететь над пропастью, я перелистывал несколько страниц, до одури опасаясь, что если их прочитаю, он может не долететь. Ошибиться всего лишь раз, не рассчитать скорость и рухнуть с обрыва — и все по моей вине. Потом я безжалостно вымарывал опасные страницы, не глядя заштриховывая их карандашами.

— Ты был очень странным ребенком, — хмуро констатировал Вир, не спеша вылезти на поверхность и так и не понимая, к чему только что выслушал весь этот бред.

— Весьма вероятно. Может, именно поэтому я и не пошел по стопам отца, так и не став продолжателем его номенклатурной династии, как он о том мечтал. Но из истории своего детства я вынес несложную, но крайне полезную мысль и теперь намерен поделиться ею с тобой, хочешь ты этого или нет: самой страшной ошибкой в твоей жизни станет та, о которой ты точно знаешь, что мог ее не допустить.

— Не слишком очевидный вывод, — буркнул Вир, непроизвольно проявляя интерес к рассказанному: — Что-то случилось с Джоной?

— Не знаю, — усмехнулся Гриша, разводя руками, — в одной из частей дела для него обернулись совсем уж круто, и я, испугавшись, выдрал несколько страниц из книжки, спалив их папиной зажигалкой. А в следующей части за рулем байка оказался уже сын Джоны. Кстати, потом, по прошествии многих лет, я так и не смог разузнать название этого комикса или найти о нем хоть какое-то упоминание.

— Погоди… Но какое ты имел отношение к тому, что происходило в этих твоих книжках? Это же чушь полнейшая! Что с того, что ты боялся читать эти истории целиком? Ты бы все равно никак не помог тому, кто был в них описан!

— Абсолютно, — с радостным лицом кивнул мужчина. — Ты прав, то были всего лишь глупые детские страхи, абсолютно иррациональные, но это не делает вывод, который я сумел из них извлечь, неверным или менее ценным для тебя: в твоих силах не допустить будущей трагедии. Шеф назначил тебя руководить всеми нами потому, что тебе есть, чему нас научить.

— Угу. Например, как превратить тренировочный бой в кровавую баню?

— Но ведь никто в конечном счете не пострадал, не так ли? А вот парням неплохо было бы знать, с чем они могут столкнуться на боевых миссиях.

— А то до этого они об этом как будто не догадывались! — неуверенно отозвался Вир, все больше сомневаясь в правильности своего затворничества. Каким-то образом Грише в очередной раз удалось выбить его из колеи своими бредовыми разглагольствованиями.

— Ты удивишься, но да. Для людей, работающих на организацию, которая ежедневно работает со всякого рода чертовщиной, нам поразительно редко доводилось пересекаться с нею лично. Мы, естественно, проходим всякого рода тренинги и осуществляем силовую поддержку и прикрытие, но припомни сам, когда в последний раз ты видел Скуггу со своим отрядом на передовой? Максимум на миссиях по зачистке, где нужнее были навыки по уборке трупов за теми, кто побывал там до нас, чем умение вести бой с противником.

Это заявление стало для Вира неожиданным. Он всегда по большей части плевать хотел на происходящее за пределами его кельи и покидал ее лишь по прямому указанию шефа, да и то не с первого раза. Но ему-то казалось, что боевая группа под командованием ручного оборотня Локи пользовалась у того безграничным доверием.

— С чего бы вдруг такое пренебрежение вашими талантами?

— Ты что, не замечал? — изумленно поинтересовался Гриша.

Вир пожал плечами:

— Мне обычно слишком плевать на людей, чтобы озадачиваться подобными дилеммами. Возможно, мне и казалось это странным, но потом я перевернулся на другой бок и попросту об этом забыл. Но ты не ответил.

Мужчина, оценив подход своего непосредственного начальника к происходящему вокруг, лишь покачал головой:

— Да, не всякому под силу лишить меня дара речи. Ты уникум, босс! В общем вот тебе новость: наш отдел — фикция. Чертов очаг из папье-маше! Каждый из нас в прошлом профессионал своего дела, и все мы согласились на эту работу считая, что можем совершить что-то стоящее… Уж точно более значимое, чем просиживание штанов на базе. Хотя, мне всегда казалось, что дело тут вообще не в нас, а в Ску. Шеф таким образом щадил его после того, что случилось с предыдущим отрядом под его руководством. Об этом-то ты хотя бы помнишь?

— Кажется… — задумчиво буркнул Вир, испытывая некое подобие угрызений совести. — Что-то такое было лет двадцать назад… Или тридцать? Помню период в пару лет, когда шеф довольно напряженно относился к моим шуткам про методы приготовления человечины.

— Всё понятно, — Григорий закатил глаза. — Ладно, слушай сюда. Меня тогда ещё вообще в штате не было, но я, кажется, знаю об этом больше, чем ты.

Он устроился поудобнее и продолжил:

— Тридцать два года назад Ску с группой отправили на очередную зачистку какого-то новоявленного «властелина мира». Ничего необычного, у эльфов время от времени пробивает крышу, и они начинают штамповать кольца всевластия или внезапно планировать массовый переезд на мифическую прародину. Такое у них бывает.

Гриша помахал рукой, словно отметая лишние детали:

— Научную часть мне никто толком не объяснил, но шеф с Фредди называют это темпоральным психосоматическим регрессом. Типа магия, что поступает из мира людей и питает остальные миры, иногда приходит… ну, скажем так, с лёгким душком. И если на Земле модным становится какой-нибудь образ эльфа или орка, то его «реальные версии» начинают — волей-неволей — слегка подстраиваться под шаблон. Квантовая запутанность, хрен поймёшь.

Он пожал плечами:

— Но, как бы то ни было, миссия у ребят была штатная: вывалиться из портала, вмазать по башке местному поработителю вселенной и его перегретым фанатикам — и свалить до того, как аборигены сообразят сколотить экспедицию, чтобы швырнуть в вулкан очередного полурослика.

— Вроде же речь шла о кольце? — недопонял Вир.

— В оригинале. Но подобные события — лишь отражение мыслей сотен миллионов людей. Поэтому вряд ли стоит ожидать от них особой точности. Насколько мне известно, пару раз в подобных историях речь шла вовсе и не о вулкане даже. Уорвик рассказывал, что как-то раз дело вообще разрешилось с помощью какого-то пьяного в драбадан гнома и деревенского сортира, в котором бедолагу едва не утопили и лишь чудом успели вынуть до того, как тот захлебнулся. Впрочем, не уверен, что этот рассказ — не плод больного воображения Фредди от начала до конца.

— Идея понятна. И что пошло не так с заданием Ску?

— Да, в общем, в тот раз все с самого начала пошло наперекосяк. То ли ден Варга в кои-то веки сплоховал, то ли властелин мира попался особо зловредный и способный оказать реальное сопротивление, но только вся группа с момента десантирования на точку оказалась под ударом и попала под шквальный огонь, выполнив задание ценой потерь в сто процентов личного состава. Выжил каким-то чудом лишь сам Ску, но к работе так и не вернулся — исчез прямо из госпиталя и объявился только семь лет спустя, начав тренировать новое боевое подразделение. Но о том, чтобы он с того момента хоть словом обмолвился про свою предыдущую команду, и речи не шло — словно тех событий и не было никогда.

— Оригинально. И ты считаешь, что именно из-за этого происшествия босс возился со Ску как с хрустальной вазой?

— Отчасти. Впрочем, Ал и без этого всегда был склонен решать все проблемы Таможни в одиночку. Даже сейчас, когда по всем коридорам базы носится слух, что шеф чуть ли не древнее божество, дважды за день спасшее мир от апокалипсиса, по всему выходит, что сделал он это едва ли не самолично. Только с уходом ден Варги и твоим назначением на нас начали обращать больше внимания, чем на предметы интерьера. Но чтобы соответствовать возложенным на нас обязанностям, мы должны быть готовы. Ты, естественно, семь лет по нашим головам страдать не будешь, но как-то не хотелось бы на практике выяснять степень твоей к нам привязанности.

— Не прибедняйся. Сам сказал, что вы все и до попадания на работу в Таможню были профи в своих областях. А я вот, следуя твоей логике, — комнатный монстр, на котором можно отрабатывать приемы!

— Только если сам захочешь себя так позиционировать, — терпеливо возразил Гриша. — Смысл в том, что ты видел в жизни и знаешь о том, что происходит за границами базы больше, чем все мы вместе взятые, какими бы опытными себя не считали. И только от тебя зависит, захочешь ли ты этими знаниями поделиться.

— Блядство! — После пяти минут мучительных размышлений выдавил фей, зло отшвырнув в сторону пресловутое одеяло, которое до этого в процессе судорожных размышлений скатал в гигантский ком, как жук-навозник. — Черт, вот как тебе это удается, а?! Кашпировский хренов! — Вир на секунду завис, шевеля губами. — Это же ведь он у вас мертвых по факсу воскрешал? Не помню. Короче, со мной пойдешь, речь держать буду! И почему, кстати, шеф считает тебя плохим лидером? Мозги ты мне промыл выше всяких похвал…

***

Сразу отправиться в путь не вышло. Виру пришлось послать Гришу разыскивать разбежавшуюся по базе команду, а самому попытаться привести себя в порядок после трёхдневной комы. На ходу разминая задеревеневшие от длительной неактивности мышцы, фей все же спустя сорок минут покинул место своего затворничества и направился в соседнее крыло, где его должны были дожидаться его неизвестно отчего воспылавшие энтузиазмом подчиненные.

Проходя мимо одной из лестниц в подвальные помещения, он притормозил, мысленно решая для себя, есть ли у него время разобраться с еще одним зудящим в голове вопросом. В итоге решив, что те, кто ждал его три дня, смогут подождать и лишние тридцать минут, Вир развернулся и быстрым шагом направился к уходящим вниз ступеням.

В архиве было по обыкновению тихо, холодно и мрачно. Свет здесь почти не зажигался, и многие сотрудники именовали их главного архивариуса Мирдина минотавром, рассказывая байки про то, что ночью тот с завываниями бродит между громоздкими шкафами, содержащими в себе тонны отчетов обо всех сторонах жизни Таможни, и утаскивает к себе в логово припозднившихся на смене клерков. Вир в байки не верил, но всё равно вздрогнул, когда архивариус бесшумно возник у него за спиной, держа в руках чайник с поднимающимся от его крышки паром.

Старик коротко хмыкнул в пушистую бороду, вроде бы приветливо, и так же молча исчез за ближайшим стеллажом. Считая, что приглашение прозвучало достаточно ясно, Вир последовал за ним.

Он вышел в «сердце лабиринта» — прямоугольное пространство, окружённое высоченными картотечными шкафами. Посреди стояло рабочее место Мирдина: монументальный стол в форме перевёрнутой «П», похожий на саркофаг, если бы кому-то пришло в голову делать гроб с встроенными канцелярскими ящиками и доверху заваленный какими-то свитками и кипами пожелтевших от времени бумаг. Вся эта конструкция располагалась на некоем подобии трибуны, так что суховатый и низенький архивариус мог при желании смотреть свысока даже на самых рослых посетителей, сидя в своем излюбленном коричневом кресле, к которому для облегчения доступа вели три невысокие, обитые войлоком ступеньки.

Но сегодня Мирдин решил проигнорировать свой пьедестал. Вместо этого он расположился у его подножия за маленьким раскладным столиком, разливая кипяток в заварочный чайник. На серебристом подносе рядом стояли две фарфоровые чашки и башенка печенья.

Удивление Вира давно вышло за пределы нормы — и всё же он продолжил удивляться, когда заметил источник освещения, от которого по всему пространству кабинета разбегались ослепительно-яркие солнечные зайчики. Посреди помещения прямо в воздухе висело вполне всамделешнее деревянное окно с беленой рамой и украшавшими ее изразцами, словно бы позаимствованное у видавшей виды деревянной избушки. В подвале. На секретной базе. Про наглое игнорирование законов физики речь уже даже не шла.

Мирдина же вся ситуация нисколько не смущала. Закончив с чаем, он поспешно распахнул створки, впуская запах тёплого лета и вересковой пустоши.

— …что? — только и успел начать Вир, пытаясь сформулировать хоть один из сотни вертевшихся у него на языке вопросов.

Архивариус лишь хитро подмигнул и указал на деревянный стул рядом.

— Присаживайся, мой мальчик. Я, признаться, ждал тебя. И не удивляйся тому, что видишь. Всего лишь небольшие бонусы, положенные старику по выслуге лет.

Вир натянуто кивнул, чувствуя, как сводит мышцы шеи, и придвинул стул поближе. Сев, он с подозрением уставился на чай в фарфоровой чашке, словно ожидая, что тот бросится на него с ножом наперевес.

Решив, что вряд ли его собираются отравить, Вир в конце концов сделал пробный глоток Мирдинова варева, пахнущего мятой, ромашкой и чем-то до боли знакомым, чему он не смог бы подобрать подходящих слов, даже обладай достаточным для этого словарным запасом. Слишком знакомым. Запах почти забытого детства, которое он пытался вспомнить десятилетиями безуспешно. Вир едва не подавился, вцепившись в край стола и пытаясь удержать ускользающее ощущение — как сон, полный чудес, который не успел ухватить и который рассыпается песком между пальцами.

Мирдин, устроившись напротив, наблюдал за ним поверх чашки. Увидев, что фей наконец выровнял дыхание, старик мягко улыбнулся:

— Спрашивай, малыш. Ты ведь не зря пришёл.

— Да… — Чай странным образом очистил сознание Вира настолько, что привычный уровень бешенства, с которым фей по обыкновению подходил к решению любых повседневных вопросов, вдруг оказался ему недоступен. Состояние успокоенности выводило его из себя хуже паники. — Там… в зале… это были вы? — фею странным образом не хватило духу назвать сидящего перед ним человека на ты. Не иначе как старый пердун подлил в его чашку лошадиную дозу транквилизаторов! — Вы сказали мне заморозить огонь Уорвика?

— Да, мой мальчик, это был я, — старик чуть виновато наклонил голову. — Прости, что пришлось напугать. К тому моменту я уже успел позвать на помощь нашего достославного руководителя. Он, как ты знаешь, умеет обращаться с огнём и способен одолеть даже хлад зимних фейри. Но до его прихода вам нужно было как-то продержаться. Малыш Уорвик невероятно талантлив, но ему недостает жизненного опыта.

Малыш?! — Вир едва не поперхнулся. — Да этому хмырю лет за сто!

— Вот именно, — невозмутимо подтвердил Мирдин. — Горячность юности не дает ему порой мыслить здраво. Да и его прошлое… — Мирдин на секунду отвел взгляд. — Но не будем пока об этом.

Вир покосился на остатки чая.

— Вам вообще очень многое известно. Обо мне. О Локи. Вы… откуда это всё знаете?

— Я работаю в архиве, мальчик мой! — заливисто рассмеялся старик. — Тайны сами стекаются ко мне. Хочу я того или нет. Впрочем… есть и другая причина. Раз уж у тебя наконец проснулся интерес к миру, я напомню тебе кое-что важное.

Он пожевав губу по-мальчишески, посмотрел на Вира с неожиданной теплотой.

— Мы уже встречались с тобой очень-очень давно. Ты тогда еще был совсем юным, восторженным феем. А я, как и сегодня, заваривал тебе этот чай.

— Погоди… — Вир нахмурился и поставил чашку на стол, пока руки не задрожали. В голове Вира отчаянно билась какая-то мысль, пытаясь то ли достучаться до хозяина, то ли пробить ему черепную коробку и вырваться наружу. — Мы жили очень уединённо. У нас вообще никто не бывал… Разве что делегация королевы пару раз заезжала. Раз в несколько десятилетий она устраивала осмотр своих владений и наносила визиты Семьям.

— Именно! — Мирдин захлопал в ладоши. — Молодец, мальчик. Ты всё-таки помнишь, несмотря на старания королевы выбить из твоего сердца все светлое, что в нем было! И если постараешься, вспомнишь и меня. Я был пажом и учеником Морганы.

— Учеником зимней королевы?.. — Вир побледнел. — Как я мог этого не заметить? Мы жили рядом столько лет!

— Так бывает, — мягко улыбнулся старик. — Но да, всё верно. Это долгая история… и тебе стоит её услышать.

Он сделал глоток чая и продолжил:

— Ты, конечно, знаком с легендой о Камелоте? Король Артур, круглый стол, фея Моргана…

— О какой именно версии речь? — решив отложить рвущиеся с языка вопросы, уточнил Вир. — О той, что рассказывают люди, или той, что была на самом деле? Впрочем, плевать, я знаю их все.

Одобрительно кивнув, Мирдин продолжил:

— Они похожи. Люди приукрасили события, переврали, как водится, все даты, но суть осталась прежней. Моргана, изгнанная в первый раз и утратившая доступ в мир людей, не успокоилась. И спустя века попыталась вернуться.

Вир сглотнул. Спина неприятно похолодела. Он до сих пор с ужасом вспоминл те дни, когда малодушно прятался под крылом у Локи, до кровавой юшки боясь того, что его повелительница вновь призовет своего верного раба на службу.

— Я слышал… — прошептал он.

— Из последних сил она дотянулась до мест, откуда её изгнали, и первым делом явилась ко мне. Требовала продолжить мое служение, хотя я был тогда уже женат и давно отошёл от магии. Ты ведь умный мальчик и уже догадался, как меня звали в ту пору?

Долгая пауза. И едва слышный шёпот:

— Да, Мэрлин.

— Умница! — расхохотался старик, чуть не выронив блюдце. — Мы с Морганой, хоть она и была некогда моей учительницей по части магии, выкрав меня, как и многих других, из мира смертных, сильно расходились в представления о том, какой дорогой следует ступать человечеству. Она свято верила, что поклонение древним силам, тысячелетиями обитавшим среди людей, было единственным путем, я же придерживался весьма прогрессивных по тем временам убеждений и даже допускал, что магия, которой владели фейри, не делает их богами, а лишь, уж извини, ярмарочными фокусниками, паразитирующими на недальновидности алчных и малодушных.

— Я не в обиде, — откликнулся Вир, некогда и сам считавший, что все попытки глав Семей возвыситься, заигрывая со смертными, выглядят более чем нелепо для первых и губительно для вторых.

— Получив очередной отказ, как и много раз до того, разозленная и уставшая от моего бунтарства Моргана убила мою семью и заточила мое тело на Авалоне, острове, плавающем в безграничной пустоте внеземелья, где я когда-то обучался магии у ее прислужников, и который позднее сделался моей тюрьмой. Королева фей закрыла проход на остров лабиринтом, физически преодолеть который оказалось невозможно. Но для того, чтобы в конце концов одержать над ней победу, этого мне и не потребовалось.

— Ты так спокоен… — отметил фей, совершенно другими глазами глядя на ветхого старика, которого вся Таможня считала полезным, но давным-давно устаревшим аксессуаром. Увидеть в нем великого мага, которому считающий себя всемогущим Уорвик должен бы заглядывать в рот, оказалось непросто, но осознав это один-единственный раз, укрыться от этого знания было уже невозможно.

— Века прошли с тех пор, малыш. А старость, как ты знаешь, если и не учит смирению, то как минимум лишает возможности бурно реагировать на события прошлого. Впрочем, со своей семьей я все же некоторым образом встретился, если тебя это утешит.

— Мне не показалось? — осторожно уточнил Вир. — Тогда в зале ты явился мне в виде духа, только так я могу объяснить то, что почувствовал в тот момент. Ты ведь мертвый!

— Предпочитаю термин «альтернативно живой», юноша! — усмехнулся Мэрлин. — Впрочем, ты прав, безусловно. По земным меркам я покойник. Один шаг в свой мир — и я стану таким буквально. Я был один в тюрьме пять сотен лет. Когда Локи нашёл меня и предложил присоединиться к делу, это было… щедрое предложение. А уж то, что он превратил лабиринт Авалона в базу Таможни — настоящее чудо. Удивительно, как мало для счастья надо тому, кто провел несколько веков в разговорах с лишайниками!

— Охренеть…

— Ровно так я и сказал, когда впервые увидел, чем он всё это обустроил, — забавляясь бурной реакцией фея на его слова, Мирдин с короткой усмешкой продолжил. — Но, конечно, использована лишь малая часть лабиринта. Остальное… лучше не посещать.

— Интересная оговорка, — Прокашлялся Вир, пытаясь чаем запить свалившиеся ему на голову новости, — И зачем Локи все эти ухищрения?

— У этого места имеется множество замечательных свойств. К примеру, никто не может, пройдя его насквозь, вспомнить проделанный им путь или уж тем более составить точную карту. Это, кстати, одна из причин, почему у нынешнего штаба Таможни якобы нет выходов — пройдя через них, сотрудники забывали бы откуда вышли и почему. На самом деле, их ровно два и ими иногда пользуются.

— Кто?

— Те, кто прожил достаточно, чтобы возжелать заслуженной отставки. Идеальное средство защиты в некотором роде. Кроме того, на территорию базы нельзя переместиться через обычный портал, что исключает возможность нападения. Просто рай для шпионской организации, не готовой полагаться на честность своих сотрудников, цена каковой ей прекрасно известна.

— Но черт, как же это так? Я ведь жил рядом с тобой чертову уйму лет! Да бездна побери, я с толпами людей жил бок о бок на протяжении всей их жизни и умудрялся этого не замечать! — в конце концов не выдержал Вир, вывалив на Мирдина свой самый большой страх последнего времени. Для всех окружающих его поведение было данностью и лишь поводом для шуток, но сам-то фей знал, что когда-то любил жизнь и уж по крайней мере был способен поддерживать диалог с другими разумными существами дольше пяти секунд и чаще, чем раз в полгода!

— Боюсь, что ответ на твой вопрос не так прост, — Поразмышляв минуту, в конце концов отозвался древний маг. — Ты ведь наверняка не в курсе, как мне удалось одолеть Моргану после ее возвращения?

— Нет, — фей отрицательно покачал головой. — Я жутко боялся… — Вир споткнулся на полуслове, но потом решительно продолжил, словно заставляя самого себя: — Да, именно что до мокрых подштанников боялся, что королева опять призовет меня в услужение, а я, как и сотни раз до этого, не смогу ей отказать. Поэтому буквально забился под камень и не вылезал оттуда лет сорок, пока не перестал ощущать ее присутствие. А когда вылез, никто не мог сказать толком, почему ее больше нет.

— Мое последнее волшебство… — с ноткой грусти и не без самодовольства констатировал Мирдин. — Вы, альвы или фейри, как позже стали себя называть, удивительные существа. Ранимые, хрупкие и завораживающие. Именно поэтому я когда-то и согласился стать учеником вашей королевы, — старец прикрыл глаза, с наслаждением предаваясь воспоминаниям. — Сам ведь знаешь, что обучить волшебника можно лишь даровав ему полную свободу воли. Неслыханная уступка со стороны Морганы…

— Да уж, — скривился Вир, припомнив, как обучали его самого. Дарами и свободой воли там и не пахло.

— Я был очарован вашим народом и слишком поздно заметил, что ваша уязвимость ожесточила вас, сделав опасными и губительными для всего живого. У вас есть одна особенность, подтолкнувшая вас к этому. Беда народа альвов в том, что вы живете, лишь пока о вас помнят. Вам не нужно поклонений или жертв, как некоторым богам, питающимся за счет их паствы, достаточно памяти: пока мир помнит об альвах и их магии, альвы помнят о мире. В древние века, когда все наши миры сосуществовали вместе, это было несложно: ваш народ славился своим мастерством и ремеслами, вы были способны изготовить самые прочные доспехи и самые острые клинки, во всем превосходившие те, что могли измыслить даже цверги. Но с разрушением старого мира все изменилось. Ваша родина была почти разрушена, расколовшись на сотни отдельных фрагментов, многие альвы погибли, пытаясь спасти себя и своих близких, часть из вас разбрелась по уцелевшим мирам и смешалась с заново заселившими их расами. Гордый народ начал превращаться в легенду, а затем и в едва теплящиеся отсветы прошлого.

— Все это я в общем-то знаю, — пожал плечами Вир, действительно не услышавший для себя ничего особо нового. — От смешения нашего народа и Ванов получились эльфы, а от смешения с людьми — ирландцы. Но тут, я подозреваю, не обошлось и без изрядной доли инцеста.

— Ты прав. Хоть и не уверен на счет последнего, — усмехнулся Мирдин, — Но в общей канве все верно. Однако часть из вас не смирилась с грядущим забвением. Вместо того, чтобы вдохновлять умы смертных своим мастерством, вы стали поражать их рассудок страхом и вскоре стали олицетворением их худших кошмаров — фейри. Коварными и вероломными существами, обманывающими и похищающими смертных ради своих непонятных целей. Затем людям удалось вас изгнать, а уже после, много веков спустя я был вынужден применить против вашей королевы самую страшную кару, которую только можно измыслить для альва. Я сделал так, что ее забыли. Моргана была непобедима в сражении и неумолима в своей цели поставить человечество себе в услужение, но оказалась бессильна перед забвением.

— Но ведь истории сохранились? — нахмурился Вир, ужасаясь представить, каких сил потребовала бы подобная магия, наградившая амнезией все человечество. — Я имею в виду, рассказы про рыцарей круглого стола и великого Мэрлина только экранизированы раз эдак сто.

— Сохранились. Истории и сказки вообще всегда находят дорогу, пробиваясь сквозь время и магию как побеги сквозь гранит, — согласился старик. — Однако веры в них, способной питать героев, о которых они повествовали, уже не было. Но я тебе рассказываю это не затем, чтобы вызвать жалость к Моргане или к твоим соплеменникам. Я лишь хотел показать, что ты, мой мальчик, сделал сам с собой.

— Сейчас не понял…

— Это же очевидно! За века затворничества ты предал забвению сам себя. Отгораживаясь от окружающих, ты постепенно сам погружался в забвение, не замечая, как жизнь проносится мимо тебя.

— Так вот, как это ощущается, — задумчиво протянул фей, не до конца пока осознавая то, что сказал ему Мэрлин. — Но погоди, я же еще здесь? Зная мою старательность, за подобный срок я бы свел себя в могилу уже раз десять, разве нет?

— Не исключено, у тебя имеется неплохой якорь, — усмехнулся в бороду старик, как-то незаметно доедая с блюдца последнее печенье. — Локи, что бы про него ни говорили, не самый плохой бог на свете и никогда не забывает своих последователей. Говорю это по своему опыту! Впрочем, я о тебе тоже не забывал, — с печалью в голосе попытался успокоить фея Мирдин и, с кряхтением встав со своего места, легонько погладил его, не выказывающего ни малейшего недовольства, по голове. — Мне было страшно представить, через что тебе довелось пройти, но сам я боялся вмешаться и сделать хуже. В день нашей встречи уже в качестве сотрудников Таможни ты не узнал меня, да и как бы это было возможно, если мы виделись в последний раз в твоем детстве и моей юности? Я решил оставить все как есть и наблюдать издалека за тем, как ты оправляешься от перенесенных невзгод. Тебе понадобилось немало времени, но это и понятно. Эмоции людей быстротечны, как и их жизнь, чего нельзя сказать о феях. Но сейчас ты, насколько я могу судить, готов.

— Я в этом не уверен, Мирдин, — покачал головой Вир, удивляясь, каким образом старику удавалось так долго скрывать от него свои секреты. Воистину тот обладал железной выдержкой.

— Зато уверен я! — твердо возразил предмет раздумий фея. — Иначе бы не голосовал за твою кандидатуру на должность ден Варги. Так что вперед, малыш, задай жару нашим парням! Они тут разленились за последнее время, так что работы тебе хватит. Ну и помни, что я никогда не буду против, если ты заведешь привычку заглядывать к старику на чашку чая! Можешь даже прихватить с собой печенье…

***

Удивительно, но неожиданные откровения в архиве действительно подействовали на Вира благотворно. Без шансов, что прошлое хоть когда-то прекратит свое преследование, нет, оно будет поджидать его на каждой дороге, куда бы он не пошел. Но теперь призраки былого казались не такими страшными, а собственная участь — не столь печальной в сравнении с участью Мэрлина. Вот уж не думал Вир, что Локи удастся спрятать старика на виду у всех так, что и вездесущий Уорвик не станет докапываться до правды. Пускай он — Вир — все это время представлял собою пень с глазами, но остальные-то — нет! Впрочем, как догадывался фей, здесь секрет бога обмана был, как это часто случалось, прост, как все гениальное: сделайте тайну достаточно скучной, а все факты банальными до серости, — и никто не почешется ради попытки докопаться до сути. А что могло быть скучнее ветхого старика, заведующего складом древних, никому не нужных баек, одной из которых была его собственная история, а другой — история одного из зимних рыцарей фейри, ставшего работником таможни между мирами.

За этими размышлениями Вир машинально покинул архив, добрел до нужного ему помещения и, как оказалось, успел выйти в центр большого полутемного зала с высоченным потолком и стенами, отделанными мрачными черными панелями по нескольку метров в поперечнике каждая.

В этот раз он сказал всем своим подчиненным собраться в зале для магических тренировок, надежно защищавших всех находившихся снаружи от того, что могло происходить внутри. Оникс, которым были облицованы стены помещения, по сути представлявшего гигантский каменный куб с единственным входом и небольшой, укрытой за тонированным пуленепробиваемым стеклом галереей для наблюдателей, расположенной почти под самым потолком, был чрезвычайно магоемким материалом, способным остановить небольших размеров бурю на полном скаку.

Поняв, что своим незапланированным выходом успел притянуть к себе изрядное количество изучающих и удивленный взглядов, фей встряхнулся и вновь как в первый раз осмотрел свою собравшуюся в зале магических искусств команду.

— Значит так, — выдохнув сквозь зубы, начал Вир, стараясь не растерять с трудом накопленную уверенность под перекрестными взглядами бойцов своего отряда. — Для тех, кто еще делает вид, что не в курсе или каким-то образом пропустил мимо ушей треп Уорвика и устроенное нами три дня назад шоу, поясняю: я — гребаный рыцарь зимних фейри, что означает, что меня пытками, магическими манипуляциями, всеми видами наркотиков и черт знает, чем еще на протяжении многих лет делали ходячей машиной для убийства. И так уж случилось, что за все это время я не сдох в какой-нибудь канаве и теперь по совместительству являюсь вашим командиром. А это в свою очередь означает, что тех из вас, кто рискнет остаться в моей команде, мне предстоит обучить тому, как противостоять подобным мне существам, если вам когда-нибудь не посчастливится с ними столкнуться. Сразу предупрежу, что легко и беззаботно вам не будет, а еще придется поверить в то, что я, вопреки внешнему виду, знаю и умею куда больше, чем вы, и поступать сообразно этому знанию. На этом все. Те, кто согласен, могут разобрать инвентарь, остальным я желаю всего наилучшего и счастливой пенсии. Вопросы?

Бросив пронзительный взгляд на притихших бойцов и убедившись, что никто из них, даже стоящий в первых рядах Змей, и не подумал шелохнуться, Вир удовлетворенно кивнул собственным мыслям и развернулся к своему заместителю.

— Гриш?

Мужчина, подчиняясь еще неозвученному приказу, вышел чуть вперед, скинув с плеча здоровенный чехол с чем-то, по издаваемому звуку похожим на набор клюшек для хоккея. Наклонившись над своей ношей и вжикнув молнией, Гриша разом вытряхнул на каменный пол содержимое, оказавшееся целым снопом деревянных палок, отличавшихся от тех, что можно было найти в лесу наличием на каждой из них расположенных ближе к навершию трех медных колец с непонятными символами, напоминавших переключатели.

— Это тренировочные посохи, — пояснил происходящее фей, подбирая одно из орудий и начиная вращать на нем кольца, выставляя неярко вспыхивающие на них символы в определенной последовательности. — Спер… Одолжил в вотчине нашего доброго друга Фредди. Их используют для часто повторяющихся магических манипуляций или, как в нашем случае, для тренировок. Вас до них раньше не допускали, и вряд ли бы это когда-то случилось, не сложись обстоятельства должным образом, а кладовая в отделе магических разработок — незапертой.

— Это потому что маги из нас — как из дерьма пуля! — заметил откуда-то с задних рядов женский голос.

Вир, метнув взгляд в сторону бывшей израильской наемницы, выделявшейся среди окружавших ее мужчин разве что еще большими размерами мускулов, которую в прошлый раз умудрился даже не заметить, усмехнулся:

— Да, Хана, из меня тоже. Фейри, к числу которых принадлежу и я, не владеют магией в привычном понимании. Мы живем ей и ею же питаемся, но колдовать не в силах. Но этого и не требуется. То, что мы с моим дражайшим коллегой Уорвиком продемонстрировали в прошлый раз, было не только его магией, но и моей способностью ее поглощать и отражать. И вот последнему-то как раз можно обучить любого из вас. Меня в свое время учили… весьма оригинальным способом, — Вир усмехнулся, припомнив годы медитации в своей камере без еды и воды, магические пытки и избиения. Последнее — лишь для развлечения его тюремщиков, недовольных прогрессом обучения. — Вам я попытаюсь объяснить все необходимое менее болезненными методами, но не обессудьте, если ничего не получится.

— Вопрос! — ребячась, как в первом классе вытянул руку в воздух один из близнецов, Кирилл. — Дозвольте полюбопытствовать, вашбродь?

— Дозволяю, — решил подыграть парню Вир. Тот кивнул и деловито продолжил:

— Я чего спросить-то хотел… Кто, хрена лысого, вообще такие эти летние, зимние и демисезонные и почему вы у них рыцарь?

Фей был готов к подобным вопросам и, если честно, даже рад был отделаться от копания в своём прошлом как можно раньше.

— Начнём с простого, — вздохнул он. — Летними и зимними фейри прозвали народы эльфов и фей. Не мной и не вчера. Наверное, ваши предки решили, что стройные, светолюбивые эльфы больше подходят под «летних», а мы, любители тьмы, кошмаров и собственного холода, логично записались в «зимних».

Он помолчал, давая им переварить, и продолжил:

— При этом эльфы и феи веками почти не пересекались. Пара локальных стычек у порталов не считается. Так что вражду с детскими сказками лучше не путать.

Несколько пар глаз смотрели на него слишком внимательно. Вир чуть сместил акцент:

— Сразу скажу: любить нас вашему брату не за что. Фейри издавна интересовало только личное могущество. Семьи постоянно грызлись между собой, мерялись влиянием и количеством игрушек… то есть рабов.

Он коротко усмехнулся:

— Большинство людей вырабатывают магию, как батарейки. Мы ей питаемся. Уравнение простое. Столетиями фейри терроризировали земли людей, похищая первенцев и вообще всех, кому не повезло оказаться рядом с нашими капищами. Люди смогли переломить ситуацию только через несколько веков после появления христианства. И то, поверьте, не благодаря кресту. Но это сказка на другой вечер.

Он сменил тему, не собираясь слишком уходить в детали:

— Теперь о рыцарях. В обычной конфигурации рыцарь фейри — это человек. Молодой, сильный, с перспективами. Похищенный в наш мир и отобранный одной из знатных Семей для перевоспитания.

Вир рефлекторно передёрнулся. Горло пересохло.

— Процедура была… мягко скажем, крайне болезненной, — он сжал пальцы, будто пытаясь стряхнуть с них прошлое. — И долгой. Зато результат стоил вложений. Глава рода, воспитавший рыцаря, получал закованный в броню и магию танк, почти неуязвимый для обычного оружия и мало восприимчивый к ранам.

Близнецы синхронно присвистнули. Кто-то сзади хмыкнул. Вир продолжил более сухим, почти лекционным тоном:

— При этом рыцарь не становился бессмертным. Убить его всё ещё можно было хладным железом, как и любого фейри. Но фишка в другом: фей или фея, владеющие рыцарем, могли забирать его боль на себя. Человек превращался в берсерка, который продолжал идти вперёд, пока ему не отрубят руки по локоть, ноги по колено и голову по самый копчик.

Он чуть помолчал и добавил, уже глухо:

— Именно это чаще всего их и убивало. Тех, кто получал слишком серьёзные травмы, хозяева без колебаний добивали. Никто не хочет чувствовать, как умирает его собственный раб.

Вир сглотнул ставшую вязкой слюну и внезапно осознал, как давно не говорил так долго и так честно. В последний раз он объяснял подобные вещи Локи, и тому, по большому счёту, эти объяснения были не нужны.

— Так что, — подвёл он итог, — именно с таким существом вам с сегодняшнего дня и предстоит иметь дело.

Несколько человек неровно хохотнули. Фей скрестил руки на груди:

— Впрочем, я, как вы уже поняли, слегка выбиваюсь из стандарта. Мне «повезло» стать воспитанником самой королевы зимних. Она провернула невозможное: посвятила в рыцари своего сородича. Поэтому я одновременно и фей, и рыцарь. Чувствую магию как фейри и умею отражать её на врагов, как это делают рыцари.

Он поднялся, голос стал твёрже, чем позволяла его подростковая внешность:

— Я могу перехватывать движение энергий и предсказывать удары до того, как сигнал от мозга противника доберётся до нужных мышц. И многому из этого я постараюсь научить вас. Каждого.

Вир коротко кивнул в сторону группы:

— Скугга учил вас командному бою. Работать в связке, прикрывать друг друга. Это правильно. Но иногда вам придётся десять секунд выстоять в одиночку против твари, для которой вы выглядите как ходячий перекус. И эти десять секунд могут решить исход операции и вопрос, будете ли вы завтра завтракать или станете завтраком.

Он щёлкнул пальцами:

— Вопросов больше нет? Тогда берите посохи, ставьте режим «шок» и минимальную мощность и разбивайтесь на пары. Тому, кто хотя бы раз почувствует направление удара до того, как его получит, я лично куплю в баре пиво.

Группа зашевелилась, загудела, кто-то фыркнул, но посохи всё-таки взяли.

***

— Ну что там? — с порога выдал Уриил, врываясь в комнату к Андрасу.

Этот вопрос демон с момента их приземления в Домодедово и заселения в отель успел услышать бесконечное количество раз, и как и полчаса назад, ему все еще нечего было ответить своему напарнику.

Стоило отдать должное сотрудникам Таможни — билеты на их самолет пришли Андрасу на почту буквально через двадцать минут после ухода Локи и предполагали вылет самым ранним рейсом, организованным какой-то мутной фирмой, в мирное время занимающейся перевозкой мелкого рогатого скота и удобрений.

Оценив тонкую иронию неизвестного им благодетеля, Андрас вызвал такси и через десять минут вместе с Уриилом направлялся в аэропорт, бросив арендованный байк на парковке и злорадно размышляя, что на сей раз бешеной стоимости страховка наконец-то сослужит прокатной фирме хорошую службу, когда те отчаются отыскать свое имущество.

Молчаливые работники аэропорта приняли их под белы руки и, ускоренным порядком проведя через все круги пассажирских ордалий[3], отправили прямиком в небо. По прибытии их ждали забронированные два номера в ближайшем к аэропорту отеле и трансфер, доставивший напарников прямо к двери их временного обиталища. Едва Уриил с Андрасом успели расположиться и от скуки заказать себе в номер всевозможной еды, у них перед дверью возникла высокая грузная дама в шляпке, очках с толстой роговой оправой и в странно сидящей на ней бесформенной мантии темно-фиолетового цвета. Вновь прибывшая представилась Брюховой Зинаидой Федоровной, кратко отрекомендовав себя как «знакомая их общего друга».

— Ну что ж, мальчики, рассказывайте старушке Зине, чем я могу быть вам полезна? — жеманно вопросила женщина, и, присев в кресло возле телевизора, неторопливо достала из своей сумочки серебряную фляжку.

Видя, что ангел, невзирая на присутствие посланницы Локи и собственные слабые попытки прийти в чувство, практически засыпает, демон молча и не слушая вялые возражения, накрыл того одеялом и принялся самолично рассказывать внимательно слушавшей его женщине все, что знал на тот момент о ситуации с Йеном.

Рассказ, лишенный всякого рода полезных деталей, занял совсем немного времени, позволив Зинаиде Федоровне приложиться к своей фляге всего дважды. Впрочем, этого, видимо, хватило и на второй раз, допивая последние капли, женщина приступила к инструктажу:

— Значит так, из отеля пока ни шагу. Неизвестно, что ваш парень успел им рассказать и как скоро вас начнут разыскивать невежливые люди с целым списком неприятных вопросов. И если мне, мальчики, придется вытаскивать из застенков еще и вас, это сделает старушку Зину очень-очень недовольной.

— Вряд ли Йен расколется, — с сомнением покачал головой Андрас, размышляя о том, каковы их шансы оказаться в розыске у местных служб правопорядка сразу по прилету. — Кроме того, мы успели засветиться на паспортном контроле и доброй сотне камер в аэропорту.

— Расколется действительно вряд ли, читала я его досье, — безразлично отмахнулась женщина. — Хотя мальчики из безопасности умеют убеждать, поверь мне. Что же до вашего прикрытия, то за это можешь не переживать, дружок. Магнитные бури, флуктуации квантовый полей и парочка моих надежных контактов на пропускном пункте обеспечат вам невидимость. На сколько ее хватит — вопрос на миллион, но усугублять ситуацию на всякий случай не стоит. Каждую камеру в городе я вам не обезврежу.

— Понятно, — кивнул демон, не зная до конца, как ему реагировать на выдающиеся таланты сидящей перед ним шпионки, умудрившейся одним махом решить чуть ли не все их проблемы. — Тогда что нам делать сейчас?

— Ждать, — с внезапный металлом в голосе отозвалась Зинаида. — Я собираюсь подергать за кое-какие ниточки и хотя бы выяснить, какому ведомству посчастливилось так отличиться, что они оказались способны скрутить вашего воспитанника. Он ведь, проказник, неплохо умеет заметать следы. Ну, а после уж посмотрим, насколько глубокий тоннель придется выкопать до того бункера, в который его запрятали. Девочкой вашей, к слову, уже занимаются, — поднимаясь со своего места, походя бросила женщина. — Будут новости — вам сообщат первыми. Сами же тем временем отъедайтесь, отсыпайтесь и ждите моего звонка.

И они ждали. На четвертый день без новостей, когда Уриил от скуки перерешал все имевшиеся в его распоряжении сканворды, а Андрас перестал чувствовать собственное лицо от количества перепробованных им в минибаре бутылочек, ангел, зашвырнув исчирканную периодику с ярким обещанием на обложке «рассказать всю правду о шоу-бизнесе» в стену вместе с ручкой, решительно заявил:

— Нет, так дальше продолжаться не может!

— Хм-м-м?.. — демону потребовалось некоторое время, чтобы сфокусировать взгляд на напарнике и вникнуть в смысл произнесенных им слов. — Нам же сказали…

— Да плевать мне, что там нам сказали! — взбесился ангел, как на пружине вскакивая с насиженного кресла. — Я вообще спал, а на спящих указы богов не распространяются! Даже таких хитровыкрученных, как наш Локи.

— Интере-е-есная философия… И твои предложения? — протянул Андрас, нетвердо становясь на ноги и пытаясь дотянуться до лежащих на полу штанов.

— Доехать до Лехи, выпытать из него все подробности, а дальше…

Закончить мысль Уриил не успел, поскольку именно в этот момент на прикроватной тумбочке мерзко задребезжал мобильный телефон Андраса, заставив ангела умолкнуть, а демона — оставить попытки влезть ногой в штанину и вопросительно посмотреть на напарника.

— Ну бери уж, — махнув рукой, дал добро Уриил. — Вот ведь как ждали просто!

Прыгая на одной ноге, демон кое-как добрался до разрывающегося от невысказанности аппарата и принял вызов, сразу же включив громкую связь:

— Не за скучали, мальчики? — голос «Зинаиды» в трубке лучился жизнерадостностью. — Просыпаетесь и тащите свои очаровательные задницы ко мне. Транспорт — любой на ваше усмотрение, адрес передаст консьерж на стойке.

Не дав напарникам вставить и слова, подчиненная Локи оборвала связь, заставив вознамерившегося вступить в полемику Уриила возмущенно проглотить все, что он планировал высказать.

— Чтоб их всех! — Вместо этого ангел скептически осмотрел напарника и решил отыграться хотя бы на нем, раз уж остальных возможностей его лишили: — Ну что, алконафт, так поскачешь или для начала все же соберемся?

Сборы, заключавшиеся в складывании по рюкзакам небольшого количества личных вещей и сгребании звякающих последствий демонской меланхолии подальше в угол, где они не сразу бросились бы в глаза горничным, завершились достаточно быстро. Спустившись на пахнущем туалетным освежителем зеркальном лифте на первый этаж, напарники сдали ключи и получили взамен от немногословного работника отеля запечатанный конверт и заверения в том, что их проживание и сопутствующие ему излишества и набеги на минибар полностью оплачены.

Пройдя вращающуюся дверь и вдохнув полную грудь свежего воздуха, ангел вскрыл конверт и под гул очередного заходящего на посадку самолета вчитался в несколько отпечатанных на вложенном туда листе строк.

— Хм-м… Это не очень далеко. Какой-то закрытый частный клуб, если я правильно понимаю. И раз уж транспорт нам разрешили любой, предлагаю общественный!

— Ты мне так мстишь, что ли? — Уточнил все еще маявшийся последствиями похмелья демон, обозревая ехидную рожицу друга. — Мог бы просто из окна выкинуть.

— Мог бы, — с готовностью кивнул ангел. — И даже думал об этом — парапеты там невысокие. Но так бы ты слишком легко отделался: прыг, шлеп — и целая вечность без головной боли. Так что нет, Андри, нас с тобой ждет метро!

Озвучив приговор, Уриил немедленно кинулся приводить его в исполнение, потащив демона в сторону автобусной остановки, на которой стояло с чемоданами и сумками из дьюти фри человек пять, пытающихся сэкономить деньги на экспрессе до ближайшего вокзала, потратив вместо них свои силы, нервы и здоровье, пятьдесят минут бултыхаясь в непроветриваемой металлической коробке.

Наконец их транспорт, будучи уже изрядно переполнен, подвалил к остановке и, завалившись на правый бок, распахнул свое перегретое нутро, выпуская наружу очередную партию добровольных мучеников. Затолкав вяло сопротивляющегося демона внутрь, Уриил пробил купленные заранее в автомате билеты и уселся рядом с Андрасом, на всякий случай блокируя тому возможные пути отступления.

Демон же, за неимением более интересных занятий, да и каких-либо вообще, принялся рассматривать вваливающихся в автобус попутчиков, спектр которых варьировался от только что сошедших с трапа самолета офисных работников, выделяющихся более официозным стилем одежды и обреченностью в глазах, до дачников, принадлежность которых выдавали клетчатые сумки с горшками из-под рассады да неприлично довольный вид, вызванный отсутствием изжоги от дешевого самолетного вина.

Последней в салон пробилась низкорослая толстуха в оптимистично открытом сарафане, державшая под руку ребенка, заблаговременно зареванное лицо которого намекало, что поездка всем собравшимся предстоит во всех отношениях веселая.

Прогнозы Андраса стали сбываться сразу же, стоило автобусу отъехать от остановки. Вопли пацана и ответное злобное шипение его мамаши, сперва раздаваясь приглушенно, наращивали обороты с каждым проделанным ими мучительным километром. Постепенно к дискуссии стали подключаться и другие пассажиры, кто от раздражения, а кто и от скуки дополняя общий гвалт своими репликами. В основном коллективное мнение толпы свелось к советам уже в полный голос верещащей мамаше сделать запоздалый, но столь необходимый для общественного благополучия аборт. Родительница в долгу не оставалась и, потрясая персями и подбородками по всему телу, посылала отдельных советчиков в далекое путешествие, само по себе способное привести к беременности.

Наконец кому-то из участвовавших в свальной вакханалии удалось разобраться, в чем именно состояли изначальный претензии малолетнего возмутителя спокойствия, продолжавшего хлюпать носом и потоками слез увеличивать без того зашкаливающую влажность в салоне автобуса.

Причиной истерики оказался вопиющий факт неприобретения молодому растущему организму новой игрушки, что до некоторой степени роднило его с каждым, кому сегодня по воле судьбы посчастливилось оказаться именно в этом автобусе, поскольку большинство из них, кроме, разве что, ангела с демоном, могло при желании поделиться рассказом о похожей детской травме.

Автобус, тут же превратившись в движущуюся на скорости пятьдесят километров в час исповедальню для жертв родительской тирании, единым фронтом выступил против раздувшейся от возмущения мамаши, выставив ту едва ли не Гитлером, даром что в сарафане.

Раздосадованная до глубины души родительница немедленно оправдала данное ей звание и, дождавшись четырех часов пополудни, без объявления войны нанесла коварный удар своему отпрыску, во всеуслышание объявив, что вызвавшей столь бурную реакцию игрушкой была девчачья кукла, в отношении которой тот испытывал совершенно неуместные, на ее взгляд, сентиментальные поползновения. Тут уж мнение толпы, метущейся из крайности в крайность, вновь оказалось на стороне матери, выводя уровень всеобщего хая на недосягаемую доселе орбиту.

Теперь недавние доброжелатели стремились доказать вновь разрыдавшемуся пацану полную несостоятельность его требований. Особенно в этом деле отличился сидящий на соседнем сидении благообразный старичок, с улыбкой доброго доктора Менгеле без обиняков и с весомостью в голосе констатировавший:

— Будет в куклы играть — бабой вырастет!

Раздавшийся следом одобрительный гомон стал для Уриила последней каплей, и ангел, проигнорировав молчаливые предостережения демона, взревел на весь салон:

— Тогда по этой логике ты, дед, все детство провел в нужнике!

— Это еще почему? — вскинулся пенсионер, готовясь обрушить на голову смутьяна весь арсенал громов, молний и аргументов вида «вот ведь молодежь наглая пошла!»

— Потому что говно какое-то в голове! — припечатал Ури и, гордо поднявшись со своего места, стал прокладывать себе просеку в направлении выхода. — Андрюх, валим отсюда! Наша остановка… А ты, — ангел на секунду притормозил, поравнявшись с некрасиво потеющей и тяжело отдувающейся мамашей, — купи уже пацану гребаную куклу!

Оказавшись на притулившейся возле шоссе остановке, Уриил какое-то время пытался отдышаться, после чего развернулся, к ожидающему его неподалеку демону:

— Ни слова, понял?

— Более чем, — ехидно отозвался Андрас. — Всего одно замечание, если позволишь. Ты же в курсе, что нам надо было ехать до конечной?

— Да уж догадался! — рявкнул ангел, массируя себе виски. — Только у меня башка уже как в вате от этой блядской поездки! И вообще, это должно было быть твоим наказанием, а не моим!

— Тогда предлагаю считать меня наказанным. Я даже готов разориться на такси…

— Хрен с тобой, вызывай.

***

Спустя еще час окончательно протрезвевший демон и восстановившийся после пережитого стресса ангел выгрузились из такси, оказавшись перед металлической калиткой частного клуба, декорированной коваными виноградными листьями и небольшой латунной табличкой с латинским названием заведения и кнопкой вызова консьержа.

Воспользовавшись звонком, напарники вскоре оказались за воротами, продемонстрировав бдительной охране предусмотрительно вложенную Зинаидой в конверт визитку, дающую право на доступ внутрь. Получив подтверждение членства в клубе, расторопный персонал сопроводил двух гостей в зарезервированный для них отдельный кабинет — небольшую вычурно отделанную комнату за раздвижной дверью с мягкими креслами, сервированным на три персоны столом и персональным официантом, тут же подлетевшим принять заказ и также неслышно удалившимся спустя пару мгновений, с некоторым удивлением спеша принести заказанную Уриилом минералку.

— Неплохо они тут устроились, — задумчиво прокомментировал ангел обилие бархата, меди и стилизованной под старину гипсовой лепнины под потолком.

— С присущей всякой аристократии безвкусицей, — прокомментировала заявление ангела Зинаида, вплывшая в дверь так же неслышно, как и официант до того. — Ну, здравствуйте, мальчики. Ирландский кофе и не беспокоить! — озадачила женщина явившегося следом с подносом и двумя стаканами воды халдея, передавая тому свой плащ.

В этот раз помощница Локи выглядела не менее экстравагантно: в белых перчатках, странном, более всего напоминавшем тогу, светло-голубом платье в пол и вуалеткой на голове. Образ довершала массивная старомодная брошь с россыпью сапфиров у нее на груди и совершенно не соответствующая выбранному стилю планшетная сумка, которую женщина передала демону и величаво уселась на свое место, насмешливым взглядом осматривая принесенные напарникам напитки:

— Что, ребятки, на диете? Перебрали с дайкири[4] на вечеринке?

— Лично я — подаю пример коллеге, — неприветливо заметил Уриил. — Может, к делу?

— Еще нет, — Зинаида, дождавшись своего заказа, благосклонно кивнула официанту и, дождавшись, пока тот растворится в атмосфере, отстегнула брошь, положив ту в центр стола, после чего надавила по очереди на несколько камней в одной ей известной последовательности. Неожиданно центральный камень украшения вспыхнул миниатюрным светлячком, на мгновение сделав воздух в комнате вязким и осязаемым, словно кисель. Спустя секунду ощущение пропало, и ангел с демоном вновь смогли начать дышать.

— Позаимствовала у Фредди одну из его игрушек, — туманно пояснила женщина в ответ на удивленные взгляды собеседников. — Отвращающий купол или как-то так. Здесь обычно не принято подслушивать, но к чему предполагать, если можно быть уверенной, правда? Итак, — шпионка ловко выхватила из рук Андраса свою сумку, достав из нее тонкую папку для бумаг и бумажный конверт с несколькими цветными фотографиями, которые начала раскладывать на столе перед напарниками. — Начнем с неприятного. Нам удалось отследить разговор похитителей с Папантонио. Сам телефон, с которого был сделан звонок, уже давно исследует просторы веронской канализации, тем не менее мы сумели опознать голос звонившего и установить его личность. Вот он, — Зинаида указала своим не слишком изящным пальцем с массивным перстнем на нем на первую фотографию. Там был запечатлен выходящим из машины мужчина лет сорока с единственной выбритой полосой волос на голове, в кожаной куртке и огромным количеством татуировок на лице и видимой части рук, большинство из которых, насколько мог судить Андрас, имела отношение не то к язычеству, не то к какой-то новомодной секте.

— Колоритный господин, — выразил общее мнение Уриил. — Мы должны его знать?

— Вряд ли, — пожала плечами Зинаида, подвигая изображение мужчины поближе к напарникам. — Савой Мнишек, мальчики, прошу любить и жаловать. Со всех сторон прелюбопытный экземпляр: польский радикал, в прошлом неофашист, а ныне — глава службы безопасности и личный друг медиамагната Аристарха Ямпольского, являющегося, по нашим предположениям, заказчиком похищения детей, поддержкой которых занималась Таможня.

— Как-как? — тут же переспросил ангел. — Аристарх Ямпольский?.. Ну тогда я не удивлен. Никто с таким именем не может быть в восторге от человечества. Кто он вообще такой?

— Фигура довольно непубличная, — пояснила женщина, указав на следующую фотографию, выложенную ей на стол, на которой был изображен невысокого роста представительный мужчина с седеющими волосами и грузной фигурой, упакованной в дорогой смокинг. — Сколотил состояние на весьма удачных инвестициях в пару околовоенных стартапов и частные корпорации, занимающиеся поставками вооружения. Ничего примечательного, но, как это часто бывает, половина прибыли подобных организаций проистекает от сделок с теми, по кому давно плачет международный трибунал. Ну и известность в подобной сфере, как вы понимаете, совершенно не приветствуется. Из увлечений — регулярно участвует в закрытых аукционах, распродающих реликвии, предположительно имеющие отношения к ангелам. Там почти всегда попадаются сплошь подделки, но случаются и исключения. Большинство из них через сеть оффшоров и аффилированных представителей в конечном счете оказываются во владении Ямпольского.

— Ого, преданный фанат? — хмыкнул Андрас.

— Преданнее многих, — подтвердила шпионка, вновь возвращаясь к фотографии Савоя. — Достаточно сказать, что некоторые бойцы в его личной охране, включая самого Мнишека — нефилимы.

— Черт. Как и все похищенные дети? — вытаращил глаза ангел. — Это уж точно не может быть совпадением!

— Именно. И наводит на целый ряд самых неприятных подозрений. Нам сейчас удалось выйти на следы работавшей в Италии группы и подключить к разбирательству местную полицию. Так что при небольшом везении вскоре у нас появятся ответы на вопросы.

— Полагаю, нас вы, Зинаида или как вас там, использовать опять не планируете? — хмуро уточнил Уриил. Женщина скривилась:

— Боги, мальчики, зовите меня Брукс. Терпеть не могу эту свою легенду. Какой родитель в здравом рассудке назовет дочь Зиной? Ну да не суть. Касаемо твоего вопроса — да. Мы с вами, ребятки, займемся вашим другом. — Оуберли опять полезла в свою папку и, достав из нее пару листов бумаги, развернула их лицом к себе, лукаво глядя на собеседников: — А теперь загадка. Есть предположения, за что его могли арестовать?

— Сомневаюсь, что за что-то безобидное, — пожал плечами Андрас, поневоле включаясь в игру Брукс. — Насколько нам известно, Йеном все еще может интересоваться внешняя разведка. И вряд ли у их интереса есть срок давности. Также Йен мог вызвать подозрения, заказывая ту долбанную партию удобрений, не говоря уж про фальшивые документы. Это могло стать последней каплей.

— Замечательно! — хмыкнула женщина, полностью удовлетворенная ответом демона. — А теперь, внимание, правильный ответ!

С этими словами Оуберли развернула на вытянутых руках документы из папки, давая напарникам возможность ознакомиться с их содержимым. Бегло осмотрев многажды откопированный и заполненный корявым почерком бланк, в котором при некотором старании можно было опознать постановление об аресте, Уриил неверяще вытаращился на Брукс, пытаясь уместить в голове полученную информацию:

— Какой еще к чертям собачьим студенческий митинг?!

Женщина, очевидно довольная произведенным эффектом, обезоруживающе развела руками:

— Если б я знала, малыш. Судя по всему, ваш парень позволил себе высказаться в социальных сетях по поводу качества принадлежащего институту общежития, в котором вы некоторое время назад устроили ту пренеприятную заварушку. Добавьте в уравнение пожарную эвакуацию и исчезновение студента — и вот вам результат.

— Вы про Валентина? — пораженно переспросил Уриил, — Но он же имп, к тому же работавший под прикрытием агент Центра, обвешанный бог весть какими магическими цацками — о нем все должны были забыть сразу же по завершении операции.

— Должны были. Вот только операция, я напомню, закончилась твоим похищением и последующей скоропостижной кончиной бесенка. Перед смертью он не успел активировать нужный амулет, так что выдуманный им аватар Валентин Власов все еще де-юре является студентом известного вам высшего учебного заведения, да к тому же числится пропавшим без вести, поскольку тело его обнаружено так и не было.

— Дьявольщина! — выругался ангел. — Я об этом и не подумал. Что нам со всем этим теперь делать?

— Радоваться нашей удаче, пупсик, — почти ласково хмыкнула Брукс. — Этот расклад позволяет нам выудить вашего парня из казематов без шума и пыли. Чем мы безотлагательно и займемся, поскольку всего лишь вопрос времени, когда кто-нибудь из тех, кто его арестовывал, одолеет сложить в уме два и два и нароет на паренька что-нибудь посущественнее трех сообщений в твиттере.

С этими словами Уоберли проворнее, чем можно было бы предположить, учитывая ее весовую категорию, вскочила со своего места, одним движением смахнув обратно в сумку все разложенные на столе бумаги, но после застыла, заметив, как несколько камней на ее броши начинают светиться ярче остальных.

— Или нет… — женщина задумчиво осмотрела артефакт, после чего резко накрыла тот ладонью, снимая с помещения невидимую защиту от посторонних ушей. — Готовьтесь, мальчики, у нас гости!

Вторя ее словам, в их кабинет почти сразу влетел давешний официант и, потерянно озираясь, словно все это время какая-то неведомая сила удерживала его от попадания внутрь, обратился к тому, кого счел за главного в этом собрании, то есть к Брукс:

— Прошу прощения за беспокойство, леди, но нет ли среди ваших спутников кого-то по фамилии Свиридов?

— Это буду я, — слегка помахал рукой Андрас, припоминая одну из своих многочисленных личин. — Чем могу быть полезен?

— К вам визитер, — поспешно отозвался работник клуба. — Какие будут указания на его счет? Он… очень настойчив.

— Ну что ж, в таком случае пусть заходит, — кровожадно ухмыльнулся демон, поднимаясь из-за стола и демонстративно заводя руки за спину, готовясь в случае чего встретить неведомого визитера всем своим арсеналом. Вторя его действиям Оуберли извлекла из сумки металлический футляр, вынимая оттуда обычную на вид перьевую ручку и демонстративно пряча ее в рукав своего безразмерного одеяния.

— И впрямь, дорогуша, — проделав означенную процедуру, женщина небрежно обратилась к растерянно наблюдавшему за ее действиями официанту, — к чему тянуть?

Получив недвусмысленные указания к действию, сотрудник клуба испуганно кивнул и поспешил выйти, через минуту вновь распахивая дверь перед непрошеным гостем:

— Прошу, проходите, вас ожидают.

Вошедший сразу после того, как отзвучало адресованное ему приглашение, мужчина преклонного возраста в кремовом костюме-тройке чуть раздраженным полупоклоном приветствовал всех присутствующих и, сняв с головы свою фетровую шляпу, водрузил на стол тяжелый старомодный саквояж с обитыми медью уголками.

Щелкнув застежками и подслеповато щурясь на свет, отчего морщины на его лице приобрели поистине геологические масштабы, непрошеный гость выудил из своей поклажи металлический тубус для документов. Начав откручивать крышку, мужчина наконец соизволил обратить внимание на свою аудиторию и недовольно проскрипел:

— Мое почтение присутствующему здесь маркизу Андрасу. Позволено ли мне будет передать адресованное его высочеству послание в присутствии непосвященных? — последнее слово пришелец едва ли не выплюнул, окатив презрением изучавшую его с ленивым интересом Брукс и начинающего потихоньку закипать Уриила.

— Я маркиз Андрас, свидетельствую и ручаюсь за своих спутников, — нехотя буркнул демон, выуживая из памяти установленную формулу приветствия официального представителя верховного совета, — Ты можешь говорить свободно, Карниван.

— Ты знаешь этого хмыря? — Немедленно поспешил разрушить ореол торжественности ангел, с удвоенной неприязнь глядя в ответ на собеседника демона.

— Его все знают. Карниван — чрезвычайный посланник совета. Правда, не припомню, чтобы за ним водилась столь вопиющая фамильярность и привычка вламываться к своим адресатам посреди разговора… — Не отрывая взгляда от все еще занятого разворачиванием своего послания демона, протянул Андрас.

— Я прошу меня простить, ваше высочество, — тут же склонился в поклоне демонский глашатай. — В свое оправдание могу заметить, что вас очень непросто найти. А я и так превысил срок доставки сообщения на два дня.

— То есть ты оправдываешь одну свою оплошность другой, Карниван? — небрежно поинтересовался Андрас, в ровные интонации которого тут же закралась явно ощутимая угроза. Судя по всему, это же почувствовал и посыльный, разом растеряв весь свой апломб и вызвав тем самым у наблюдавшего за ним Уриила приступ злобного удовлетворения. По всему выходило, что, несмотря на недозволенные сношения с ангелом и прочие неуместные ему по статусу действия и мнения, репутация Андраса в среде своих сородичей все еще не включала долготерпение и привычку оставлять нанесенную ему обиду без ответа, а ответственных за это — в живых.

В подтверждение его словам, посланник вздрогнул, как зачарованный глядя на правую руку демона, которую тот плавно опустил на стол, как бы случайно задев когтями лакированную поверхность и оставив на ней заметные невооруженным глазом отметины. Отступив шаг назад, мужчина наконец сумел справиться с футляром, вынув из него претенциозный, выполненный под старину свиток, перевязанный красными шелковыми лентами и прямо по центру опечатанный оплывшей сургучной печатью.

Потянувшись было к ней, глашатай замер, повинуясь предостерегающему жесту Андраса, а поняв, что от него хотят, кинулся вперед, спеша поскорее передать послание адресату и смыться. Вложив свою ношу в когтистую лапу демона, звякнувшую напоследок когтями как медвежий капкан, посланник отскочил, затравленно глядя на адресата.

— А теперь проваливай, — вкрадчиво посоветовал демон, небрежно вертя в пальцах свиток. — Думаю, что сумею уяснить, чего понадобилось от меня твоим хозяевам и без участия их шестерки.

— Б-благодарю вас, ваше высочество! Н-не смею более вам мешать… — Проговорив это, посыльный незамедлительно внял ценному совету и вылетел из кабинета, испарившись в пространстве, будто его и не было. И так ловко это проделал, что Уриил решил для себя поинтересоваться, не снабжают ли демоны своих курьеров перемещающими амулетами, дабы увеличить среди них процент выживаемости при исполнении.

Андрас же меж тем одним рывком содрал вычурный вензель и углубился в чтение, периодически хмурясь, когда натыкался на особо витиеватые формулировки в тексте свитка, написанному грубыми буквами демонского наречия, бывшего некогда родственником енохианского языка, но исковерканного своими носителями до неузнаваемости.

— Ну же, дорогуша, не тяни… — спустя пару минут тишины не выдержала Брукс. — Порадуй старушку свежими сплетнями.

— И меня! — согласно закивал ангел. — Мне тоже интересно. Могу предположить, что это все довольно серьезно и исходит от кого-то из самой вашей верхушки, поскольку последнего инкуба, рискнувшего назвать тебя маркизом, ты, если мне память не изменяет, провез через всю стойку того злосчастного бара в Ньюарке, посшибав придурком как шаром для боулинга всю тару с местным пойлом. Публика была в восторге!

— Вроде того… — в конце концов с напряжением в голосе отозвался Андрас и, подняв исподлобья взгляд на наблюдавшую за ним помощницу Локи, спросил: — Вы ведь и так знаете, о чем пойдет речь?

— Догадываюсь, — Оуберли меланхолично пожала покатыми плечами. — Но не наверняка. Предсказания — не моя сильная сторона, предпочитаю работать с фактами. Или хотя бы слухами, сплетнями и домыслами. Так что там у тебя, очередная война?

— Хуже, — мрачно отозвался демон. — Коротко говоря, это приглашение на собрание Клики, на котором должен быть выбран новый лидер демонов взамен трагически, безвременно и бла-бла-бла… упокоившегося Абаддона.

— Что-то я не слышал, чтобы демоны когда-то выбирали лидера голосованием, — усомнился Уриил.

Андрас с кислой рожей подтвердил:

— Они и не выбирали. Обычно со смертью какого-нибудь местного воротилы вся его свора шла стенка на стенку, после чего оставшиеся в живых сбивались в новую стаю под предводительством самого хитрожопого из уцелевших. С утратой Ипостаси и, учитывая масштабы возможных разборок, герцоги, судя по всему, решили немного отступить от вековых традиций.

— Прелесть какая. Очаровательное сообщество. И как долго тебе предстоит наслаждаться этой встречей старых друзей?

— Не мне, а нам, — поправил демон, хмуро глядя на напарника. — Ты приглашен вместе со мной.

— Чего-о-о? — выпучился Уриил. — Я-то там с какого бока? Я вообще архангел и рядом с демонами близко не стоял.

— Зато лежал! — хмыкнул Андрас. — Ты падший. А с ними у демонов, если помнишь, своя длительная история отношений. В ней, как мы с тобой знаем, ни слова правды, но это не мешает ей быть официальной, а оттого — единственно верной. Короче говоря, ты обязан присутствовать при выборе нового лидера и не исключено даже, что кое-кто из числа откровенных идиотов или провокаторов попытается отдать свой голос за тебя.

— Не было печали, — буркнул ангел. — И когда нам предстоит эта во всех смыслах дьявольская вечеринка?

— Собрание началось два дня назад и продлится еще одиннадцать.

— То есть тринадцать дней? — подсчитал ангел. — Серьезно? А жопу горбатого козла целовать тоже надо будет?

— Если не повезет — еще увидишь… — с непередаваемой смесью эмоций отозвался демон.

— Предлагаю разобраться с новыми обстоятельствами чуть позже, — задумчиво подвела итог молча выслушавшая пикировку напарников Брукс. — Но сомневаться в том, что времени у нас теперь еще меньше, чем я думала, не приходится. Собирайтесь! — Женщина встала и, подавая пример остальным, принялась торопливо одеваться. — Постараемся сделать все тихо и быстро.

_____

[1] Кто не понял референса: «В качалке, бледен, недвижим, Страдая раной, Карл явился» — Наше все™ [2] Тефлоновый президент — прозвище 40-го президента США Рональда Рейгана. [3] Ордалии (лат. ordalium — приговор, суд) — «Божий суд» путём испытания огнём и водой. При испытании водой нужно было достать кольцо из кипятка, прыгнуть в реку с быстрым течением, испытуемого опускали в холодную воду связанным и так далее. Испытание огнём состояло в том, что испытуемый должен был держать руки на огне, проходить через горящий костёр, держать руками раскалённое железо. Выдержавший эти испытания признавался оправданным, не выдержавший — виновным. [4] «Дайкири́» — алкогольный коктейль кубинского происхождения, основными компонентами которого являются светлый ром, сок лайма и сахар.

Глава 6 / Новый старый мир

Хороший план сегодня лучше

безупречного плана завтра.

Генерал Джордж Паттон

Первоначальная ярость Вира, на крыльях которой он вылетел из кабинета начальника, разом преодолев и сгоряча не заметив этого, добрую половину ветвистых коридоров базы, постепенно выветривалась, сменяясь задумчивостью, столь не свойственной представителям его вида. И когда фей, сделав изрядный крюк, достиг конечной точки маршрута, застыв напротив кафетерия, где в этот момент обедали человек шесть из его отряда, первоначальный план разнести по камню весь отдел отошел на второй план, дав зеленую улицу мыслям о том, что, быть может, ему действительно есть что сказать этим смурным здоровякам.

В конце концов, что он, в сущности, терял? Если опозорится, люди — существа недолговечные. Его промах забудется лет через пятьдесят, когда впадет в старческий маразм последний из свидетелей. Разумеется, это было не совсем правдой, кое-чего Вир все же опасался и, признаться, боялся до дрожи — подвести Локи и потерять ту долю благосклонности и, чего уж там, дружбы и привязанности, кроме которых в его жизни, положа руку на сердце, ничего и не было. Среди его народа некогда ходила легенда о том, что феи способны заставить забыть смертных о своем существовании. И это действительно было так, но вторая часть сказания гласила, что если про фей забывали все на свете, то те в итоге и сами начинали утрачивать память о самих себе, и, будучи забыты окончательно, исчезали из мира, растворяясь в тенях прошлого.

Вир боялся исчезнуть. И дело было не в том, что он являлся последним представителем своей расы, — это, в сущности, почти ничего для него не значило. Но несмотря на прожитые века и даже тысячелетия, фей любил жизнь и не терял безумной надежды, что та рано или поздно ответит своему фанату взаимностью. И чтобы дождаться этого счастливого мига, был готов на многое, в том числе плясать под дудку Локи, который, вопреки ожиданиям, по своим повадкам оставался куда ближе к людям, чем можно было представить. Видимо, сказывалось то обстоятельство, что их начальник являлся воплощением коварства — самого человеческого из всех возможных качеств, а не аватаром какой-нибудь стихии, равнодушной ко всему, что не являлось ее целью изначально.

Закончив в конце концов душевные метания, фей, помявшись у входа и заметив, что успел привлечь к себе удивленные взгляды подчиненных, сделал несколько шагов, гулко отдающихся на сероватом кафеле, и откашлялся, в мыслях ощущая себя арестантом, зачитывающим последнее слово на эшафоте:

— Джентльмены!.. Нет, не так, это не мой стиль… Короче, придурки, мне тут намекнули, хм-м-м… и уже не в первый раз, что вам, новорожденным и неоперившимся, требуется мое повышенное внимание и кормление с ложки до полного возмужания и совершеннолетия, так что я в кои-то веки внял и устремился. В связи с чем жду задницы всех присутствующих в пятнадцать сотен[1] в зале для единоборств. Посмотрим, из какого теста вы слеплены. Все услышали?

Получив в ответ нестройное мычание, означающее, по всей видимости, всеобщее согласие, Вир решил на первых порах удовлетвориться и таким неуставным ответом и поскорее покинул кафе. До окончания обеденного перерыва оставалось около сорока минут, и ему было бы самому полезно вспомнить кое-какие навыки из тех, которым его некогда обучали. А заодно обдумать, как передавать эти знания своим ученикам, поскольку традиционные методы фей для подобного не годились, включая в себя слишком много пыток и издевательств, вынести которые не отличающийся прочностью человеческий организм был не способен. Поломав над этим голову весь путь до тренировочных залов, фей в конечном счете решил, что придумает что-нибудь по ходу дела. А сейчас важно было хотя бы начать.

***

Толпа вояк, в назначенный час с хохотом и сальными анекдотами ввалившаяся в тренажерный зал, застала Вира голым по пояс за отработкой боевых приемов на одном из тренировочных манекенов. Жилистый торс фея лоснился от пота и выглядел далеко не бутафорией, что, однако, не мешало ему терять очки на фоне двухметровых перекачанных амбалов, в считаные секунды наводнивших тренажерку.

Услышав, что количество шуточек от зубоскалящих подчиненных возросло кратно, Вир хмуро зыркнул на прибывшую толпу и нехотя прекратил избиение ни в чем не повинного манекена, отвесив тому напоследок пару звонких оплеух, предназначавшихся совсем по иному адресу. Подхватив с перекладины тренажера полотенце, фей утер с лица и шеи пот и замер напротив своего разношерстного взвода, вглядываясь в лица подчиненных.

Некоторых из них он все же сумел запомнить за эти годы. К примеру, широкого, как двустворчатый шкаф, добряка Жерома, до прихода в Таможню бывшего пожарным и умудрившегося в последний день работы спасти двадцать шесть детей из горящей школы, после чего был официально объявлен героем, погибшим при исполнении служебных обязанностей. Рядом с ним с флегматичным видом умостился куда менее впечатляющий, но значительно более смертоносный Лю Ван, в миру работавший тренером по боевым искусствам в одном из спецподразделений Народно-освободительной армии Китая. Дальше шли два брата-близнеца Кирилл и Женя, оба по официальной версии пропавшие без вести где-то в Африке в ходе столкновения с местными вооруженными одними лишь автоматами и голодом бандами.

Из знакомых лиц Вир заметил и своего помощника Гришу. По старой, присущей бывшим разведчикам привычке, тот держался в толпе позади всех. Последним экземпляром, про которого фей мог что-то сказать с уверенностью, был Змей. Настоящего имени этого хмурого бугая с зататуированной под чешую правой половиной тела от макушки до пальцев никто не знал. Как и того, чем он занимался до поступления на службу, хотя ходили слухи, что деятельность его была тесно связана с крупным колумбийским картелем и специфическими поставками, осуществляемыми тем по всему миру. Змей, будучи самым опытным из всей группы, не без оснований считал себя неформальным лидером боевого состава Таможни, эдаким председателем профсоюза, имеющим право высказывать начальству коллективное мнение их небольшой компании. Вир понятия не имел, каким образом Скугга нашел общий язык с подобной гадиной, но нисколько не удивился, когда они со Змеем с первого дня назначения невзлюбили друг друга сильнее прочих.

Про столь же красочные биографии всех остальных бойцов Вир честно пытался запомнить хоть что-то, воспользовавшись для этого предоставленными Гришей пятью коробками увесистых томов личных дел, но в конце концов капитулировал под натиском безграничного уныния и не запомнил даже имен. Точно можно было утверждать лишь то, что перед ним сейчас выстроились все тридцать шесть человек вверенного ему отряда: краса, гордость и основной боевой кулак Таможни.

Фей на секунду испытал некоторое подобие гордости за то, где ему против воли посчастливилось оказаться. Впрочем, это ощущение сразу же прошло, стоило одному из мнущихся перед ним остолопов раззявить хавальник.

— Ой, простите! Парни, кажется, мы перепутали тренажерный зал с кружком балета! — под радостный гогот остальных заявил один из бойцов, тут же заработав от Вира сработавший не хуже рентгена взгляд, обещающий запомнить говорливого зубоскала и всю его семью до пятого колена.

— На твоем месте, Сэмми, — отозвался Вир, выудив из памяти имя отпустившего оскорбительную реплику плечистого здоровяка, некогда служившего в отделе ФБР по борьбе с терроризмом, — я бы засунул подобные комментарии себе как можно глубже в задницу и прокрутил там сорок два раза до характерного щелчка. Я понимаю, — продолжил фей, дождавшись, пока в зале воцарится хмурое затишье, — вы мне не доверяете и считаете слабаком. В обычных обстоятельствах мне было бы насрать и розами засыпать на подобное отношение, но наш дорогой шеф практически шантажом заставил меня заступить на должность вашего командира. А приказы начальства, как известно, не обсуждаются и не комментируются. В моем случае они еще и, как правило, не выполняются, но сейчас в некотором роде особая ситуация.

Поэтому я предлагаю выход, — Вир широким жестом очертил пространство вокруг себя: — Вот ринг. Все, кто сомневаются в моих боевых способностях, могут выйти на него и в лучших традициях собачьей своры бросить мне вызов. Вы служили под началом оборотня, превращавщегося в псину, так что вам не привыкать!

Озвучивая эту тщательно заготовленную провокацию, фей на миг почувствовал некоторое сродство с Локи. Впервые он доводил кого-то до белого каления не по причине склочности нрава, а умышленно и с конкретной целью. И — боги! — как это сработало…

Вир торжествовал, вслушиваясь в возмущенный ропот, прокатившийся по толпе его будущих воспитанников. Первыми не выдержали и перешли к активным действиям близнецы Женя и Кирилл, не без основания считавшие бывшего командира отряда своим спасителем и до глубины души оскорбленные намеками выскочки, навязанного им за какие-то прегрешения директором. Переглянувшись друг с другом и обменявшись парой фраз с коллегами, оба бойца преодолели ограждения ринга и принялись разминаться, с мрачной решимостью буравя взглядами сохранявшего безразличный вид фея.

— А что будет, если проиграешь? — все же не выдержал один из близнецов, кажется, Женя.

— Получу повод для позорной отставки, — плотоядно ухмыльнулся во все свои семьдесят шесть зубов Вир. — И можешь быть уверен, дружок, я прекрасно понимаю, что урыть кого-то на ринге, — не гарантия крепкой любви и дружбы, иначе б у меня отбоя не было от поклонников. Зато это весьма неплохой повод начать знакомство. Так что, кто из вас будет первым?

Перелезая через ограничивавшие территорию площадки канаты, фей, пожалуй, впервые за последние месяцы чувствовал прилив уверенности. Он не кривил душой, заявляя, что ему недоступно понимание человеческих чувств. Вся эта многоэтажная рефлексия и противоречивая какофония эмоций, присущая непродолжительно живущим разумным, казалась ему чем-то запредельным и излишним, но хорошая драка… Ее он понимал прекрасно! Для нее он был рожден и воспитан. И пусть в этот раз все понарошку, а бой будет тренировочным, но с отсутствием необходимости отрывать конечности врагов он, так уж и быть, мог и примириться.

Первым его атаковал менее сдержанный по природе Кирилл, проведя сразу серию ударов, от которых Вир предпочел уклониться. Парень тоже не стал испытывать судьбу, кувырком уйдя в сторону и сведя первый раунд схватки вничью. Выиграл он этим себе лишь пару секунд: Вир, сделав обманный выпад вправо, юркнул ему в ноги, с головокружительной скоростью оказавшись сзади. Пара тычков по болевым точкам, и опытный оперативник, прошедший не одно крещение боем, навзничь валяется на спине, чувствуя, как в его кадык упирается острый локоть фея.

Продолжение не замедлило последовать, и теперь уже Виру пришлось кувырком уходить от нацеленного ему в голову брата поверженного бойца. Решив напасть без предупреждения, Кирилл бил наверняка и было не похоже, чтобы сдерживался.

— Евгений выбыл! — рявкнул Вир, группируясь и вскакивая на ноги, зло усмехаясь в лицо второму противнику. — А ты, малыш, за свои фокусы так легко не отделаешься!

Спустя всего минуту ожесточенной схватки фей воплотил в жизнь угрозу, как мартышка вскарабкавшись по сопернику и поймав его в болевой захват. Взвыв, Кирилл хлопнул несколько раз ладонью по покрытию ринга, вслед за братом признавая поражение. Спустя двадцать минут с тем же результатом закончились следующие три схватки, делавшиеся с каждым разом все злее и агрессивнее. Наконец температура достигла критической отметки, и на площадку перед Виром выпрыгнул, ловко перемахнув через канаты, Змей, неизбежное появление которого фей ожидал с большим интересом.

Предсказать его действия до сего момента не составляло труда, благо, в отличие от людей, повадки стаи были знакомы Виру не понаслышке еще с нервного детства, проведенного в родном мире фейри, и Змей являлся в этой картине классическим конкурирующим лидером — недостаточно сильным, чтобы открыто бросить вызов устоявшейся иерархии, но готовым в любой миг вцепиться в глотку вожаку, если тот вдруг даст слабину. И у этого хитрого, успевшего получить в жизни изрядную выучку по части пользы своевременного предательства колумбийца, раззадоренного происходящими вокруг него событиями, грозились отнять повысившийся за последнее время статус, чего он допустить никак не желал.

Стараясь успокоиться, фей притормозил и перевел дух, осторожно двигаясь по кругу вместе с противником. Вряд ли кто-нибудь из тех сослуживцев, кто столь легкомысленно подбадривал Змея, понимал, что основной трудностью их неожиданно верткого, как полоз, начальника было не одолеть соперников, а суметь сдержаться в пылу схватки, не пустив в ход все свои нечеловеческие способности и чутье, позволяющее предсказать действия противника задолго до того, как сигнал о них дойдет от мозга до конечностей. Это было им простительно, учитывая, что никто из смертных не видел фейри в бою уже многие столетия и не осознавал, что стоящий перед ними с фингалами и кровоподтеками Вир парней избивал едва ли не с отеческой нежностью, не сломав им ни одного ребра и не вывернув наизнанку ни единого жизненно важного органа.

Раззадоренный выкриками у себя за спиной Змей оказался слишком далек от того, чтобы вникать в подобные тонкости. В нем говорила злость за пострадавших соратников, сдавшихся, как ему казалось, слишком легко и ни в коей мере не подходящему для этого сопернику. Подпитываемый этими эмоциями, мужчина в конце концов не выдержал и бросился в атаку, метя Виру в корпус. Фей, резко присев на шпагат, пропустил противника над собой и, подскочив, развернулся, только сейчас замечая в руке у Змея вороненое лезвие керамбита[2], тускло блеснувшее в свете галогенных ламп тренировочного зала.

— Добавим остренького, мотылек? — просипел надтреснутым голосом Змей, чей непередаваемый акцент намекал на богатую географию его перемещений.

— Лучше бы тебе победить, дружище, — криво усмехнулся в ответ фей, не особо напуганный перспективой сражения с вооруженным противником, — иначе не представляешь, куда я засуну тебе твою игрушку! А теперь уравняем шансы…

С этими словами Вир демонстративно отрастил пять зеленоватых когтей на правой руке, с интересом следя за стремительно теряющим уверенность оппонентом. Напоказ лязгнув вновь обретенным оружием, фей сделал пробный выпад, давая возможность Змею отступить или хотя бы спрятать оружие. Тот предсказуемо намека не оценил и ответил новой атакой, целя противнику в горло. За следующие несколько минут они обменялись еще несколькими ударами, ставшими куда более осторожными. Остальные бойцы на заднем плане успели притихнуть, поняв, что Змей в попытке одолеть нелюбимого начальника, возможно, зашел слишком далеко. Сам же Вир при этом продолжал ловко уворачиваться от выпадов подчиненного, умудряясь при этом наносить хлесткие удары в ответ и при этом ни на секунду не прекращая язвить:

— Даже не близко! Мне кажется, или зубочистка в руках абсолютно не добавляет талантов ею пользоваться? Я бы на твоем месте сменил эту твою овощерезку на что-нибудь, дающее бонус к интеллекту!

Выкрикнув это, Вир извернулся, наградив с шипением отпрянувшего от него Змея рваной форменной рубахой и пятью неглубокими царапинами на бронзовой от природы коже. Схватившись за рану на груди, боец выругался и поспешил перегруппироваться, готовясь взять реванш.

— А может, попробуешь сразиться с тем, кто действительно способен тебе противостоять?

Раздавшийся из зрительских рядов голос Фредди заставил Вира отвлечься, на секунду потеряв концентрацию, и тут же пожалеть об этом, заработав скользящий удар в челюсть. Перекатом уйдя в сторону, фей увеличил расстояние между собой и Змеем, принимая боевую стойку и ожидая ударов от перехватившего инициативу противника, которых, к его удивлению, не последовало.

Вместо этого запыхавшийся Змей демонстративно крутанул на пальце нож и с ухмылкой отступил, пропуская вперед себя небрежно улыбающегося Уорвика, появление которого в тренажерке было тем удивительнее, что маг-чистоплюй терпеть не мог запаха пота и недолюбливал вид крови, дергаясь всякий раз, когда кто-нибудь в поле его видения умудрялся порезать хотя бы палец. То, что ему довелось угодить в тщательно проработанную подставу, Вир понял сразу — иначе объяснить поведение резко пошедшего на попятную Змея, в обычных случаях не славившегося идеальной выдержкой, было невозможно. Для фея оставалось загадкой, зачем это понадобилось Уорвику, но, что важнее, необходимо было срочно определиться со своей стратегией.

Судя по тому, что Фредди, слегка запнувшись, вылез на ринг в своем традиционно-старомодном полуфраке и белых брюках, больше подходящих для игры в поло[3] или охоты на лис, чем для драки, рассчитывал он не на старый добрый мордобой, а на магию, что в корне меняло расклад ситуации. Магические дуэли были опасны. Не тем, что участвовавшие в них маги призывали на головы друг друга губительные силы природы, а тем, что зачастую не могли обуздать их и отправить восвояси по завершении. Это превращало поле боя двоих в братскую могилу для всех вокруг, а поскольку Вир сам по себе магом не являлся, обладая лишь способностью перераспределять направленную на него энергию, благоприятный исход схватки целиком и полностью зависел от благоразумия Уорвика и его скрытых мотивов. И это не внушало Виру ни малейшего чувства спокойствия.

— Уверен, что это хорошая идея? — беря себя в руки и готовясь к неизбежному, поинтересовался Вир у Фредди, демонстративно рассматривающего перстни на своих пальцах. Украшения, повинуясь воле и радуясь вниманию владельца, засверкали ярче обычного, переливаясь заключенным в них багровым пламенем.

— Ну ты же сам хотел показать парням свои таланты, — дернул плечами Уорвик, начиная плести светящуюся фиолетовую паутину, бывшую, судя по всему, неким подобием щита, — я всего лишь решил помочь тебе с демонстрацией. Ты же не будешь против небольшого учебного боя?

В подтверждение его слов, с рук Фредди без предупреждения сорвались три яркие белые вспышки, устремившиеся в Вира. Две из них тот встретил грудью, высосав из них всю энергию, третья же, основательно промахнувшись, угодила в стену, закоптив потолок и оплавив стоявшую неподалеку стойку с гантелями.

— Твою мамашу, Фред! Тебя в детстве на голову роняли? — гаркнул Вир, глядя в удивленное лицо Уорвика, пораженного бесславным завершением первой атаки и на секунду растерявшего боевой запал. Длилось это, к сожалению фея, совсем недолго, через мгновение мужчина снова расцвел ехидной ухмылкой:

— Неплохо, капустница! А как ты справишься с этим?

С ладоней мага сорвалось новое заклятье, представлявшее собой на сей раз огненное копье, устремившееся Виру в живот и тоже поглощенное им без видимых повреждений. Результатом атаки стали лишь капли пота, выступившие на лбу у фея, лихорадочно искавшего пути разрешения ситуации. Несмотря на внешнее спокойствие, Вир ощущал переполнение внутренних резервов. Уорвик, что бы про него ни говорили, был чертовски сильным магиком и не привык экономить силы на пиротехнические спецэффекты. И если магии в нем имелось хотя бы вполовину столько же, сколько дурости, надеяться на то, что он выдохнется раньше фея, не приходилось.

Решив попытаться привести в чувства зарвавшегося волшебника, Вир вытянул вперед руки и, не дожидаясь следующей атаки, выпустил в противника часть накопленной им сырой магии. Принявшая форму тонких серебристых молний, она оставила обожженную и дымящуюся дыру в устилающих ринг матах. Сам Фредди успел отпрыгнуть в сторону и с нескрываемым ужасом посмотрел на соперника.

— Что за… — беспомощное блеяние Уорвика было заглушено треском и вспышками белого пламени, разгорающегося у него в ладонях.

— Прекрати, идиот! — попытался докричаться до мага Вир. — Ты нас всех угробишь!

Секунду спустя до фея дошло, что его попытки излишни: Фредди и сам, чертыхаясь, пытался сбить с ладоней все расползающееся пламя. Судя по всему, ответное магическое нападение фея спровоцировало какой-то из защитных артефактов мага, силу которого тот теперь безуспешно пытался обуздать.

Кинув взгляд на ошарашенных бойцов, не знающих, что им предпринять в подобной ситуации, и оценив, как быстро стала подниматься температура в далеко не маленьком зале, Вир пришел к единственно возможному в данной ситуации решению:

— Направляй на меня!

Уорвик, на секунду отвлекшись от бесполезной возни с рвущимся у него из рук колдовским огнем, перекинувшимся ему на плечи, ошалело посмотрел на стоящего перед ним зеленоволосого фея. Неуверенно кивнув, маг послушно вытянул вперед руку, посылая в грудь Вира струю раскаленного пламени, принявшего по воле создателя форму плети.

Обхватив свою жертву в несколько оборотов, жгут вспыхнул сильнее, наполняя жилы фея дикой ревущей силой. Оглушенный и почти ослепнувший, тратя все резервы организма на то, чтобы погасить вспышку неконтролируемой магии, тот поразился, как много энергии было скрыто в заклинании Уорвика. Бурлящий поток, вполне достаточный, чтобы создать на старушке Луне парочку новых кратеров, стремительно переполнял резервы Вира, грозя вот-вот вырваться наружу.

Внезапно сосредоточенность фея нарушило появление незваного гостя. Рядом с начинающими плавиться от жара канатами ринга прямо из воздуха соткался ветхий седой старик, пронзивший Вира взглядом бледно-голубых глаз и создав у сражающегося с огненной стихией фея отчетливое и совершенно иррациональное чувство, что кто-то только что оттоптался на его могиле. Вытаращившись на новое действующее лицо, которое, в отличие от остальных, мог видеть четко и ясно, он заметил, как мертвяк — а живым это существо точно быть не могло, — что-то бормочет себе под нос. Мгновение спустя Вир почувствовал странную обволакивающую тело прохладу и легкое головокружение, а вслед за ними в мозгу возникла ослепительно яркая мысль, затмившая все остальное сознание:

«Холод, используй свой холод!»

Вложив это сообщение прямо в голову адресату, старик исчез в воздухе так же внезапно, как и появился, оставшись незамеченным для паникующих агентов за пределами ринга и не дав своему собеседнику возможности задуматься над всем случившимся. Не видя лучшего выхода из стремительно превращающейся в катастрофу ситуации, Вир последовал совету, выпуская наружу то, что, казалось, было давно похоронено им под слоями прожитых веков. Его внутренний зверь, с которым он когда-то учился бороться и которого привык прятать от окружающих, стоило лишь о нем припомнить и позвать обратно, рванул наружу, стремясь отыграться за годы сидения не у дел.

Дав ему волю, Вир почувствовал острый приступ колючего, промораживающего до костей холода, идущего откуда-то изнутри. Ощущение показалось ему настолько до омерзения знакомым, что фей не удержался от прокатившегося по залу судорожного стона. Стоило ли прожить несчетное количество человеческих жизней в добровольной аскезе и попытках даже во снах и горячечном бреду не пересекаться на кривых тропках подсознания со своим внутренним «я», чтобы в один миг так бездарно поддаться искушению по вине чертова идиота Уорвика?

Фей не мог сказать, равно как и не имел достаточно времени об этом задуматься: вокруг его тела начала формироваться становившаяся ярче с каждой секундой серебристая сфера, от которой по залу волнами и вихрями пронеслись потоки ледяного воздуха и сконденсировавшегося из раскаленной атмосферы тумана. Температура в помещении после резкого подъема стремительно упала, подавляя порожденное Уорвиком пламя и делая его едва ощутимым.

Окрыленный успехом Вир не сразу заметил яростно сигнализирующего ему Фредди, который зачем-то вновь принялся магичить, превращая свою огненную плеть в кольцо пламени, отделившее их от остальных людей в комнате. Пытаясь разобраться в замысле перепуганного и уже совершенно не настроенного продолжать схватку мага, фей постарался прислушаться к собственным ощущениям и понять, что пытается донести ему перехвативший инициативу Уорвик, а сделав это, пришел в ужас от стукнувшего ему в голову осознания — им конец!

Его дьявольская способность черпать чужую магию и не думала успокаиваться, отказываясь подчиниться хозяину и продолжая тянуть силы из стремительно слабеющего пламени, сотворенного Уорвиком. Холод, получая все новую подпитку, усиливался, грозя заморозить не только тех, кто был в зале, но и всю их гребаную базу! И жалкие попытки Фредерика согреть пространство огненной стеной были заранее обречены на поражение: дойдя до очередной преграды, волна Вирова холода выпила бы всю ее энергию и еще больше увеличилась в размерах.

Фей из последних сил схватился за голову, до крови раздирая тонкую кожу на черепе в тщетной попытке загнать своего зверя обратно в темницу подсознания, куда тот, дорвавшись до вожделенной и неожиданно доставшейся ему свободы, упорно отказывался возвращаться, когда в зале неожиданно громом раскатился чей-то властный голос:

— Пожалуй, довольно!

Разлепив отяжелевшие от невероятного внутреннего напряжения веки, фей заметил в проеме входа напряженную фигуру Локи. С его появлением почти угасшее пламя Уорвика неожиданно взревело с новой силой, многократно приумножившись и порождая клубы пара от столкновения с наступающим на него льдом. И вдруг… все стихло. Упав на колени, обездвиженный внезапно навалившейся тишиной, фей ощутил, что не в силах сделать вдох. Много раз за последние полчаса раскаленная и охлажденная атмосфера в тренажерном зале по мановению чьей-то воли исчезла полностью, лишая сил бушующие стихии и породивших их творцов. Вир почувствовал, как его ледяной зверь, напуганный происходящим сильнее хозяина, жмется к нему, скуля и скребя по полу незримыми когтями, как беспомощный щенок, и сам уже пытается спрятаться поглубже в привычное и хорошо знакомое подсознание своего хозяина, пребывающее в агонии удушья и не способное впустить его обратно.

Свежий воздух вернулся в зал так же неожиданно, как и исчез. Секунду назад безраздельно царящий вокруг абсолютный вакуум вдруг до краев наполнился кислородом, проникающим в легкие и осязаемым чуть ли не до хруста на зубах. Захлебываясь от столь быстрой смены ощущений, Вир из последних сил повернулся на спину под аккомпанемент доносившихся со всех сторон стонов пытающихся прийти в себя и надышаться вдоволь людей. Скосив взгляд вбок, фей заметил лишь груды валяющихся на полу тел, некоторые из которых постепенно начинали подавать признаки жизни, другие же, судя по всему, так и продолжали оставаться без сознания. Единственным, сохранившим вертикальное положение во всей этой вакханалии, был Локи, стоявший скрестив руки в окружении стенающих агентов и в упор смотрящий на виновников случившегося.

— На будущее, Вир, если вы планируете устраивать полномасштабные магические дуэли, используйте для этого экранированные ониксом помещения. Осыпающиеся перекрытия отвлекают от дел других работников. В остальном же не смею мешать вашей тренировке, продолжайте, — Локи, разворачиваясь и теряя интерес к происходящему, кивнул на ходу едва державшемуся на ногах Уорвику: — А вас, Фредерик, я бы хотел видеть в своем кабинете для беседы. Немедленно.

Не дожидаясь какой-либо реакции от затаившихся после устроенного разноса подчиненных, Локи вышел за дверь, скрывая плещущееся в глазах удовлетворение.

***

Фредди, с трудом передвигая ногами и как лунатик двигаясь вслед за удаляющейся спиной начальника, наконец не выдержал и остановился на одном из поворотов, пытаясь сделать очередной вдох. В легких до сих пор жгло огнем от гари и раскаленного воздуха, которым он основательно надышался, пытаясь предотвратить результат устроенной им же глупости.

Кратковременное удушье делу тоже не помогло. Шеф вне всяких сомнений действовал безупречно, в зародыше ликвидировав возможную катастрофу самым эффективным способом, да еще и провернув это так ловко, что не будь Уорвик в двух шагах от обморока, не преминул бы восхититься мастерством начальника. Вместо этого он с трудом волочил ватные ноги к месту своей вероятной казни, гадая, поджарит ли директор Таможни его задницу на медленном огне перед тем, как сожрать с потрохами, или сочтет уже в достаточной мере подкоптившейся.

Толкнув дверь и едва не рухнув в проем под неодобрительным взглядом дежурившей на своем рабочем месте Присциллы, Фредди пинком ноги захлопнул дверь и замер без движения, прислонившись к ней спиной. Шеф сидел за своим столом, просматривая какие-то очередные донесения, поток которых в ящике для входящих у него не переводился и в самые скупые на события недели. Делал он это столь методично и с таким невозмутимым видом, что Уорвик принялся непроизвольно потеть. Он бы вне всяких сомнений предпочел, чтобы на него орали или хоть как-то выражали свое недовольство его идиотским поведением. Мерное же перелистывание страниц отчета действовало на него так, словно из него наживо тянут жилы. Из шефа, пожалуй, вышел бы первоклассный палач.

— Прости, ладно? — не выдержал мужчина, чувствуя, что изучение шефом еще пары отчетов доведет его до нервного срыва. — Я вроде как… перестарался. Точнее, облажался по полной.

— Могу я узнать, чем была вызвана подобная старательность? — не поднимая глаз от бумаг, поинтересовался Локи. — Историю про то, как сговорился с оперативником Хосе Торресом, можешь опустить. Это так скучно и тривиально, что я, боюсь, усну на середине рассказа.

— Хосе, Хосе… — Уорвик покатал во рту не слишком подходящее Змею имя. — Так вот как его зовут! Что ж, я хотел… Хотел узнать.

— Да-да?

— Я хотел узнать, кто такой Вир и почему ты до сих пор не вышвырнул его в цех для утилизации биологических отходов! — на одном дыхании выдал Уорвик, стараясь, чтобы его голос не скатывался в жалобный писк от обжигающего взгляда, которым окатил его начальник. — Это был эксперимент, немного вышедший из-под контроля.

— Хотел узнать, почему я его не вышвырнул, значит? — протянул Локи, заставляя Фредди съежиться при первых же звуках своего голоса. — Напомнить, где я подобрал тебя?

— Нет! — в голосе мага проскочили истерические нотки. — Прости меня! Я… Мне правда жаль.

— Что ж, допустим, — Локи позволил себе едва заметную ухмылку. — И что же показал твой эксперимент?

— Больше, чем я когда-либо хотел узнать. Он ведь, черт его дери, рыцарь зимних! — Фредди начало колотить, стоило лишь вспомнить ощущение, когда вся твоя магия вдруг проваливается в ледяную бездну, на месте которой секунду назад стоял знакомый им всем до зубной боли пригретый шефом мотылек. Репутация всех фейри была исторически подмочена. Репутация же зимних рыцарей, когда-то выступавших их чемпионами и даже предводителями целых армий… не всплывала со дна реки, в которой ее утопили с камнем на шее.

— В этом и есть причина устроенной тобой провокации? — вздернув бровь, поинтересовался шеф. — Подозрения, что Вир бывший рыцарь фейри?

— А этого, считаешь, мало? Они же неуправляемые! — Уорвик чувствовал, что только что вынырнул из проруби лишь для того, чтобы снова полезть на самый тонкий лед: — Некоторые кидались в одиночку на целые армии. Дохли как мухи, но не раньше, чем уносили в могилу добрую половину врагов. И такого камикадзе ты поставил во главе силовой группы? И как он умудрился угодить в рыцари? Я читал, что ими становились исключительно люди, ушедшие в услужение к этим ублюдкам.

— Долгая история, которой с тобой поделится сам Вир, если сочтет уместным, — отозвался Локи, подвергнув всестороннему изучению стоящего перед ним мага и, вероятно, придя к некоему решению на его счет. — Тебе же я напомню, что все меняется, и фейри уже много веков никто не видел. Не повод ли это пересмотреть наши предрассудки? В обычном случае я бы попросил тебя не вмешиваться в мои планы, но недавно пообещал себе быть более честным с окружающими, а стало быть… Пойдем-ка, — видя, что Уорвик все еще сомневается и не передумал отзывать свои обвинения, шеф развернулся и махнул рукой, призывая мага следовать за собой. — Я хочу тебе кое-что показать.

Встав со своего места, бог коварства с плотоядной ухмылкой направился к выходу, неожиданно задержавшись прямо перед порогом и проделывая какие-то манипуляции с дверной ручкой. Их смысл Фредди понял, когда Локи распахнул перед ним проход и вместо привычной обстановки рабочего предбанника цепной секретарши шефа он увидел пространство довольно пыльного, освещаемого несколькими галогенными лампами на потолке и захламленного до отказа помещения, в котором в беспорядке грудами были свалены скатанные в рулоны ковры, допотопное средневековое оружие, мечи, топоры и древки копий, сваленная тюками одежда всех возможных исторических эпох, предметы быта от медной посуды до латунных подсвечников, портсигаров и бронзовых чернильниц и охапок перьев для письма. Все это валялось неопрятными кучами прямо на полу или на установленных вдоль стен стеллажах. В самом дальнем углу стихийного склада Фред даже заметил целый автопарк, среди которого смог опознать Додж Дайтона восемьдесят пятого года выпуска со следами пулевых отверстий на лобовом стекле, фордовский Бьюик тридцатых годов и не менее древний Астон Мартин, словно прикативший сюда со съемок очередного Джеймса Бонда.

Оглядев весь этот набор для вышедшего в тираж агента ноль-ноль-семь, шеф смущенно пожал плечами и пояснил:

— Никак не доходят руки навести здесь порядок.

Отвлекшийся от созерцания начальственных запасов Уорвик хмыкнул:

— Куда больше меня интересует тот факт, что у тебя на базе есть собственная потайная комната, а у меня — нет. И что это, карманное измерение, червоточина или встроенный в дверь портал?

— Карманное измерение, — кивнул шеф. — С именным доступом и модифицируемыми законами физики. К примеру, в отсутствие наблюдателя время здесь практически останавливается. Ну и кое-что еще из удобств по мелочи. Позже мы вполне можем устроить хоть целую научную дискуссию на этот счет, но сейчас мы здесь не для этого. Так, где же оно?.. — юркнув с головой в какую-то коробку, ничем не отличающуюся от стоящих рядом, шеф с победным кличем вынырнул оттуда вскоре, сжимая в руке небольшой округлый предмет. — Вот!

Предметом оказалось нечто, на первый взгляд напомнившее Уорвику сувенирный стеклянный шар с патентованно уродливым изображением локальной достопримечательности или же — если таковой в месте производства не оказалось — банальным домиком и десятком пластиковых снежинок внутри, хотя бы раз в жизни купить который считает святым долгом каждый уважающий себя турист. Отличие этого шара от прочих состояло в том, что внутри у него были не снежинки, а крохотный, едва заметный на свету ламп огонек, заметавшийся из стороны в сторону, как только две пары глаз уставились на него в упор.

— Это… — в голосе Фредди проскользнули панические нотки, да и сам он порядком побледнел, словно вспомнив нечто далеко не самое приятное.

— Да, — подтвердил шеф, поднося шар к самому лицу и наблюдая за игрой призрачного пламени внутри. — Это то, что когда-то было частью тебя. — Сказав это, он протянул шар Фредди, который в ужасе отшатнулся, будто ему пытались всучить в ладонь гранату без чеки. — Не бойся, это не опасно. Даже если сейчас разбить стекло и выпустить его наружу, оно тебя не узнает и не причинит вреда — слишком много лет утекло с тех пор, как вы были вместе.

— Почему ты… — Уорвик с опаской взял шар, держа его для верности двумя руками и с необъяснимым отвращением глядя на содержимое, — не уничтожил эту дрянь?

— Его невозможно уничтожить в обычном смысле этого слова, — наблюдая за подчиненным, покачал головой Локи. — Только передать кому-то или спрятать, как это сделал я. Тебя же я привел сюда, чтобы напомнить, что иногда для того, чтобы стать целыми, нам требуется что-то потерять. Как, например, пришлось это сделать тебе или Виру. Твои утраты тебе известны, Вир же… Он, можно сказать, лишился не только поводка Королевы зимних, но и смысла жизни, к нему прилагавшегося. И, думается мне, в своем нынешнем положении в равной мере заслуживает второго шанса.

— Я… понял твою мысль, — сдавленно отозвался бледный как полотно Уорвик, до сих пор не зная, куда девать руки, и зачарованно глядя на полученный им артефакт. — Демонстрация была более чем наглядной. Ты теперь заберешь у меня эту штуку, чтобы я мог притвориться, что никогда ее не видел?

— Разумеется, — Локи легко подхватил тонкий стеклянный пузырь двумя пальцами и с пугающей небрежностью отправил его обратно в коробку, вызвав у Фредди глухой стон ужаса.

Закончив с осмотром, они покинули потайную комнату, вновь оказавшись в стенах кабинета и столкнувшись на выходе с ожидавшей их секретаршей.

— А, Присцилла! Полагаю, это то, что я просил?

— Да, господин директор! — откликнулась женщина, чувствуя себя не совсем в своей тарелке, войдя без разрешения в святая святых всея Таможни. — Вам еще требуется моя помощь?

— Всегда, моя дорогая, — тепло отозвался Локи, с усмешкой глядя на то, как его ручная горгона с подозрением буравит Уорвика многократно увеличенными из-за толстенных стекол очков глазами. — Распространить по отделам, что я отправляюсь в небольшую командировку. За старшую остается Брукс.

— Хорошо, господин директор, — чопорно кивнув и окатив напоследок презрением не пришедшего в себя Фредди, секретарша удалилась, стуча по полу каблуками устаревших еще в ее девичестве туфель.

— Командировка? — когда помощница шефа скрылась за дверью, вяло переспросил Уорвик. — Могу поинтересоваться поводом?

— Это личное, — закончив складывать бумаги в портфель, ответил Локи, — кое-какие обстоятельства требуют моего участия. Кроме того, должен же я присутствовать при смене руководства у наших дорогих коллег?

— А, помню, Брукс упоминала. То еще шапито будет.

— У меня есть все основания считать так же, поэтому буду признателен, если постараетесь, чтобы к моему возвращению база оставалась на месте. Клоунов мне хватит и без вас.

— Можешь на меня положиться. Я определенно не в состоянии сотворить сейчас что-нибудь значимое, — покаянно заявил Уорвик, слегка покачиваясь и неуверенно перебирая руками по стене по направлению к выходу. — Что ж, если позволишь, я предпочту заползти в какую-нибудь дыру поглубже и сдохнуть там на ближайшие несколько суток.

***

Предложенный их бывшим работодателем клуб представлял собой довольно коматозное местечко с заспанным официантом лет двадцати с длинными, собранными в хвост волосами и тоннелями в ушах, демонстрирующим всем своим видом, что если уж его и заставили пытками и посулами минимальной заработной платы выйти на работу в ночь, пострадать от этого обязана и вся остальная вселенная.

По сути забегаловка и клубом-то не была, являясь плохой пародией на кафе с танцплощадкой размером с туалет, минимальным набором закусок и возможностью нажраться разбавленным алкоголем, заплатив за это удовольствие втридорога.

Альфред уже ожидал их за столиком, неподалеку от барной стойки. Сидел, потягивая неубедительно пахнущий латте и для разнообразия не подкрадываясь ни к кому со спины, не спускаясь вниз на канате и не выпрыгивая неожиданно в неглиже из ростового торта.

Если бы Уриил был еще чуть более заспанным и чуть менее в курсе некоторых фактов, и впрямь бы принял бывшего начальника за припозднившегося офисного работника, решившего перед сном побаловать себя водой из-под крана с привкусом пережаренного кофе.

— Ну, здорова! — ершисто бросил ангел, с демонстративным шумом усаживаясь на выделенное ему место. Занявший стул по соседству демон молча кивнул, предпочитая не вступать в ненужную полемику. — И прежде всего ты уебок, понятно? Осознай это перед тем, как я скажу, что чертовски рад тебя видеть!

— И вам не хворать. Твои комплименты, Уриил, самую малость непоследовательны, не находишь? — с усмешкой отозвался Ал, задумчиво изучая лица своих бывших сотрудников. Ангел отмахнулся:

— Плевать. Считай, что сегодня я открыт миру и рад всем на свете. Особенно тем, кто может помочь мне и Андрасу!

— Судя по отметинам на шее, ты и его сегодня был весьма рад видеть…

Поддев Уриила, Альфред предпринял еще одну попытку отпить из бумажного стакана, но на полпути скривился от отвращения, так и не сделав глотка:

— Нет, это положительно невыносимо. У парня определенно талант! — шеф Таможни с долей восхищения покосился на уткнувшегося в телефон и ведущего ожесточенную переписку с неизвестным собеседником бармена. — Одно представить не могу, где он в столь поздний час и посреди Италии умудрился достать ослиной мочи на мою порцию. Ну да не суть. Скажи лучше, почему я должен вам помогать? Помнится, вы вполне недвусмысленно выразили свое желание уйти, и вам в этом никто не препятствовал. Так с чего вы взяли, что сможете вот так вот запросто ко мне обратиться?

— А, это легко! Во-первых, ты здесь, а значит, тебе и самому интересно узнать, что мы успели нарыть за сегодня. Во-вторых, ты нам крупно задолжал. Ну и в-третьих, если ты не дашь нам нужную информацию, может случиться непоправимое! — вывалив на Альфреда все свои козыри, Уриил победно уставился на закатившего глаза мужчину.

— Под непоправимым ты понимаешь то неизбежное обстоятельство, что вы вдвоем все равно влезете и запорете дело?

— Тоже вариант, — отозвался вместо ангела демон, — но лично я вот больше опасаюсь, что Ури вернется к своему новообретенному хобби и продолжит рисовать елки с висящими на них грушами. Я, конечно, не большой специалист, но таких масштабов талант не поместится даже в самом широком толковании современного искусства.

— Что он рисует, прости? — удивленно переспросил Альфред.

— Эта штука мне приснилась, понятно? — не выдержал шквала критики начинающий живописец, подкрепляя свое негодование ударом кулаком по столу. — И это был не ёлка, а дуб. С цветами каштана. И яблоками! Это что, незаконно?

— Хмм, скорее всего нет, — задумчиво покачал головой шеф, неожиданно серьезно посмотрев Уриилу в глаза, но уже через мгновение перейдя на привычный для него шутливый тон: — Но Андрас прав, мой долг перед мировой культурой — в меру сил оградить ее от твоего вклада.

— Ваффанкуло![4] — в их ленивый разговор внезапно вклинился вопль бармена, всполошив переговорщиков. Работник кафе, видимо окончательно выведенный из строя своей беседой, выругался еще пару раз, умудряясь жестикулировать даже во время переписки, и вновь кинулся что-то строчить с удвоенной энергией.

— Обожаю подобные заведения, — умилился Альфред. — Здесь всем плевать на окружающих, и никто не подслушивает. Ну хорошо, если я правильно понимаю, вы предлагаете мне обмен информацией? Человеку, который знал все о вашем местоположении и оказался здесь всего спустя час после звонка…

— Хм-м-м. Да! — решительно заявил Уриил, рассчитывая оставить главный козырь — уговоры и нытье — на самый крайний случай.

— Смело. Ну что ж, приступайте, я внимательно слушаю.

— Э, нет, так не пойдет! — возмущенно запротестовал ангел. — Это мы слушаем, Локи! И для начала ты расскажешь все-таки, кто ты такой, бездна тебя побери! И не рискуй звучать неубедительно! Я тут недавно научился новым трюкам и просто-таки жажду на тебе их опробовать…

— Контроль сознания, полагаю? Это последняя способность, обретаемая падшими после окончательного становления. На меня не действует. Впрочем… — выдержав напряженную паузу словно профессиональный актер, отозвался директор Таможни. — С недавних пор это перестало быть такой уж тайной, так что не вижу смысла не поделиться ею с вами. Лофт, Лодур, Хведрунг — к вашим услугам. В разные эпохи меня называли по-разному…

— Черт возьми!.. — едва не в полный голос взвыл ангел, в последний момент заткнув себе рот кулаком. — Так это правда?!

— А что тебя удивляет? — невозмутимо поинтересовался сбросивший наконец свою маску древний бог обмана. — На момент вашего появления на свет эти миры существовали уже миллиарды лет. И вы, и демоны многое забыли о созданиях, некогда их населявших, а еще больше попросту не знали, не застав расцвет канувших в Лету цивилизаций, но это не повод удивляться, когда тени прошлого вдруг восстают и кусают вас за задницу. Это происходит чаще, чем кажется на первый взгляд. Упреждая будущие вопросы, засранец Зорка был моим названным племянником и по совместительству изрядной скотиной.

— Очуметь! — веско подвел итог сказанному Уриил. — И много таких сюрпризов нас ожидает?

— Как знать… — развел руками Локи. — Лично я никогда особенно не прятался, но и не стремился афишировать свое присутствие. Черт, да я практически сам ткнул вас носом в то, кем являюсь, передав в руки свою биографию в изложении Метатрона.

— Каким образом тебе это удалось, кстати? — все же не удержался от расспросов ангел. — Вряд ли сертифицированный божий писарь был тем, чью аудиенцию было так просто заполучить…

— Проще простого. Я длительный период был знаком с вашими создателями, Люцифером и Гавриилом. Это, как ты можешь догадываться, открывало любые двери, даже накрепко заколоченные. Вы же, ангелы, всегда были виртуозами в том, чтобы не замечать того, чего вам по статусу замечать не полагалось. Так что написание мемуаров и наблюдение за вашими народами никогда не представляло для меня особой сложности.

— Наши творцы… Какими они были? — задал давно мучивший его вопрос демон. Не то чтобы сейчас это имело жизненно важное для него значение, но почему бы и нет, черт возьми?

— Недостаточно умными, чтобы сделать все правильно, — припечатал Локи. — Впрочем, это свойственно почти всем из нас. Если же говорить о характерах, то братья были довольно похожи на вас, как это ни смешно. Люцифер был ближе по духу к Уриилу — такой же неугомонный, предпочитал сначала делать, а потом думать. Или и вовсе пропускал эту нелюбимую им часть, начиная делать что-нибудь еще.

— Ну спасибо! — хмуро поблагодарил ангел, не оценив комплимента. Локи без намека на веселье кивнул:

— Не за что. Думаю, именно из-за этих качеств Ипостась в конечном счете и выбрала его носителем. Сила творения всегда возвышала тех, кто родственнен ей по духу. Гавриил же был в их тандеме в большей мере голосом разума, почти как Андрас в вашем. Это именно ему пришла в голову идея создать демонов в противовес ангелам. Ловкий ход, которым он, вероятнее всего, спас обе ваши расы.

— Звучит как-то излишне романтично, — скривился Уриил. — Вся эта дрянь с грехопадением — тоже, скажешь, «ловкий ход»?

— Падшие — это лишь название, придуманное самими ангелами от большого ума. На деле же твое, Ури, падение — это обретение изначальной сути, когда-то давно разделенной.

— Но на хрена это было надо?

— Так решили ваши создатели, очевидно. О причинах спросишь их самих, если доведется с ними встретиться. Полагаю, изначально они, исходя из какого-то своего разумения, спрятали половину вашей сути даже от вас самих, а когда все пошло наперекосяк — вложили эту недостающую составляющую единого целого в демонов, сделав из вас непримиримых соперников.

— Идиоты! — констатировали в один голос Уриил и Андрас. Локи в ответ развел руками:

— Возможно, для вас это именно так и выглядит. Но взгляни на ситуацию с позиции ваших творцов: хотел бы ты, чтобы твои создания болели, умирали, испытывали боль? Желал бы, чтобы они испытывали нужду, а от этого воровали, ссорились и убивали друг друга? Люцифер с Гавриилом были наивным мечтателями, таких как правило и изгоняют — от наивности, подкрепленной большими возможностями, всегда одни проблемы. Но зла они вам не желали.

— Уф-ф-ф… Ладно, хватит с меня уроков истории. Мне и это будет непросто переварить, — протирая глаза ладонями и пытаясь хоть как-то взбодриться, буркнул Уриил. — А Зорка…

— Его настоящее имя — Бальдр, если тебе интересно.

— Пусть так, — кивнул, принимая к сведению новую информацию, Уриил. — Зачем ты втянул нас в эту его аферу?

Вздохнув и в задумчивости огладив собственный подбородок, Локи в очередной раз предпринял попытку отпить кофе, поморщился, сплюнул и как в омут пустился в свой рассказ:

— В эту историю вас втянул не я, а сама судьба. Или в вашем случае честнее будет сказать — собственный неуемный идиотизм. И, если честно, долгое время я вообще не знал, что мой племянничек жив. Центр тогда достаточно уверенно рулил этим регионом, а я позволял себе заниматься другими бедствиями мира: мир альвов отчалил в неизвестном направлении со всеми его обитателями, эльфы начали вымирать, цверги почти исчезли с лица земли, драконы… Этим, впрочем, повезло больше всех.

Он махнул рукой, будто сдувая пыль со старых воспоминаний.

— Когда я спохватился, Бальдр уже успел соорудить план по уничтожению остатков обитаемых миров и даже частично привел его в исполнение. Сначала случилось предательство Михаила, затем ваши создатели вышвырнули вас на Землю и запечатали почти все пути обратно. Почти. Несколько троп я в своё время раскрыл Метатрону. Для Бальдра это было золотой жилой: если дорога в Эдем существует, её можно найти. А раз он мог найти дорогу… он мог завладеть и чужой силой, чтобы назначить себя новым повелителем всего подряд.

Локи стукнул пальцем по столу.

— Но вот превращаться в Ипостась самому он не рискнул. У него был перед глазами прекрасный пример Абаддона, который так ловко загнал себя в собственную ловушку, что до сих пор служит учебным пособием «как не надо делать». Поэтому он решил найти падшего, подчинить его разум в период становления — и готово. Кандидатов было два. Первым стал Сироэль, неудачно влюбившийся в ручную суккубу Бальдра. Великолепный набор проблем и комплексов в одном существе. Но после того, как Марууна наложила на него свою печать, он стал бесполезен.

Шеф Таможни покосился на Уриила.

— Тогда выбрали вас. Свежий падший, которого ищут все демоны, и хранитель ключа Соломона где-то поблизости. Вас даже без подготовки назначили агентами Центра и отправили «обучаться» под присмотром. Всё шло гладко, пока Сироэля не переклинило, и он не решил начать свою игру. Хотел снять метку Марууны и вернуть себе свободу — и угодил прямо в лапы чужого плана.

Ангел сжал пальцы, но чуть успокоился, ощутив ладонь демона у себя на плече.

— Я сам превратился из стороннего наблюдателя в действующее лицо этой пьесы уже после того, как Марууне и Сироэлю поручили найти ключ Соломона, позволяющий влиять на печати. Без него затея Бальдра не имела бы шансов на реализацию: созданный в Эдеме ритуал, просуществовавший почти четыре столетия, даже сломать-то без ключа было затруднительно. Исследовательница пыталась отыскать артефакт с помощью другой печати — прозрения, но смогла увидеть лишь вас и никаких иных следов того, что было ей нужно. Это уж потом ее напарник решил, что если туманные предсказания печати и ошиблись, убедиться в этом проще всего обыскав ваши хладные трупы. Заодно и опасный падший был бы устранен. Именно так на Землю попал взрывной эльф и ваш покорный слуга, призванный на помощь Абаддоном, опасавшимся потерять свой последний шанс на спасение. Иронично, что информацию о готовящемся на вас покушении ему слил сам Бальдр в попытке опередить собственного взбесившегося агента.

— Дальнейшее вам более-менее известно. Сироэль облажался, попытался скрыть следы своих действий, но удачно наткнулся на меня. Я подстроил похищение меча Андраса и передал его находящемуся в отчаянии после смерти любовницы ангелу. Даже проследил, чтобы тот смог попасть в Эдем раньше Бальдра и как следует разворошить это поросшее мхом болото.

— Единственное, что мешало плану — это защита Бальдра, наложенная некогда его матерью. Пока был жив его фамильяр, он был практически неуязвим. Но тут ты, Ури, превзошёл сам себя. Выдержал пытки, выжил, и ещё и уничтожил фамильяра. В один момент бывший бог весны стал почти смертным.

Он закончил так, будто поставил точку на хорошо выполненном отчёте.

— Я жутко счастлив, что оказался тебе полезен! — язвительно прокомментировал ангел, когда понял, что рассказ Локи завершен. — Теперь можешь перейти к фонду отца Мендачи и тому, за каким чертом ты подсунул мне Алессандру.

— Ты себя переоцениваешь, Ури, — возразил глава Таможни, выныривая из пучины воспоминаний. — Алессандра Дюваль — всего лишь одна из многих детей, над которыми Таможня некогда взяла шефство. Это началось не вчера и никоим образом не связано с тобой лично. Хотя-я-я… В случае с семейством Дюваль это, пожалуй, не совсем так.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе знакомо имя Селия Флуаринье? Послушница монастыря, некогда выходившая раненого юношу, прозванного впоследствии «Трователло» — подкидышем.

— Более чем знакомо… — сипло выдавил Уриил, сраженный неожиданно нахлынувшими воспоминаниями. Да, он действительно вернулся в места, где некогда прожил свою первую после Схождения земную жизнь, но услышать имя, которое не произносил уже несколько столетий, было… волнующе. И ангел затруднялся сказать, в хорошем или плохом смысле.

— Тогда, думаю, тебе будет интересно узнать, что девушка, ради которой ты чуть не отправился на костер инквизиции, пережила злополучную ночь в аббатстве святой Анны, сбежала во Францию и прожила счастливую и довольно долгую жизнь, став прародительницей целого рода, к которому принадлежит в том числе и семейство Дюваль, — глядя в ошарашенные глаза ангела, Локи не колеблясь забил последний гвоздь в его шаткое моральное состояние: — Да, Селия — сколько-то там раз прабабка Ани.

— Невозможно… — прошептал Уриил, изрядно позабавив бога обмана.

— Ну почему же? Весь мир — большая деревня, а некоторые из нас живут достаточно долго, чтобы рано или поздно повстречаться со всеми, кого некогда оставили позади. Или хотя бы с их потомками.

— И это не та причина, по которой ты тринадцать лет подряд оплачивал обучение девушки? — не имея возможности хоть как-то поддержать деморализованного ангела, Андрас решил прояснить для себя несколько непонятных ему деталей.

— Нет. Мои мотивы заключались совсем в другом. Дело в том, что мать Алессандры была нефилимом.

— Черт возьми, — Уриил, несмотря на расфокусированный взгляд, направленный куда-то в центр стола, отчаянно усмехнулся: — А это многое объясняет!

— Каким образом? — поинтересовался Андрас.

— А таким! У нефилимов иногда проявляются некоторые способности их родителей. Кто-то чашки двигает, кто-то способен лечить мелкие травмы или же чувствовать приближение смерти. И если предположить, что дар Беатрисс Дюваль состоял именно в этом, то становится понятна затея с завещанием и столь отчаянное стремление устроить дочь, пока еще было время. Она чувствовала, что его остается все меньше, и пыталась успеть сделать все, что было в ее силах.

— Верно, Ури, — согласился Локи. — Но есть и еще кое-что. Сама Алессандра. Твои сородичи об этом не распространяются, — как и о многом другом, но проблемы девочки вовсе не уникальны. Так случается, что некоторые нефилимы и их потомки рождаются с душой, плохо привязанной к их земной оболочке. Или это так ангельская их часть конфликтует с человеческой — точного ответа тебе не даст никто, исследований не проводилось, или же данные о них благополучно похоронены в каком-нибудь из ваших самых глубоких архивов. По симптомам подобное состояние похоже на аутизм, и если не знать подоплеки, разницы не заметишь.

— Именно такими детьми занимался твой фонд? — догадался демон.

— Да. Всего у нас на содержании было шестнадцать подростков: пять девочек и одиннадцать мальчиков. Последние, кстати, по каким-то причинам подвержены этому состоянию гораздо чаще. Как мы успели выяснить, пятнадцать наших подопечных пропали или были похищены в течение последнего месяца.

— И что, никто этого не заметил? — хмыкнул демон. — Кому-то светит медаль за виртуозную работу.

— Заметили, — покачал головой Локи, — но не сразу. Раньше наблюдением за подобными происшествиями занимался Центр. Его агенты отслеживали местоположение целого ряда целей и за небольшую хм-м… личную выгоду делились этой информацией с нами. К слову, большинство нефилимов, которым мы оказывали помощь, — сироты. Это для таких, как они, скорее норма, чем исключение: у ангелов не принято распространяться о компрометирующих связях — за такое можно ненароком и на перековку угодить, а уж если в результате еще и ребенок рождается неполноценным… Думаю, не нужно пояснять остальное. В любом случае, последнюю нашу подопечную, так удачно оказавшуюся под боком у одного из присутствующих за этим столом, печальная участь остальных по моим расчетам должна была минуть. Кто ж знал, друг мой, что ты выберешь именно это время, чтобы устроить свой сеанс непротивления злу насилием?

— Конечно, валите все на бедного ангела! — немедленно надулся Уриил. — Сам-то ты что-то не торопился им на подмогу! И раз уж на то пошло, зачем нужны все эти магические сейфы и ежегодные зомбирующие письма?

— Это звенья одной цепи, кстати. Видишь ли, по давно устаревшему договору между Таможней и всеми достойными упоминания организациями, мы не имеем права вмешиваться в дела суверенных рас, пока нас об этом не попросят. Все подростки-нефилимы находятся в ведении вышестоящих ангелов или же Центра, если нарушат установленные для них ограничения, покусятся на жизнь и свободу смертного и так далее. Следовательно, пока Центр все еще что-то значил, никакие поползновения с нашей стороны были невозможны: мы не имели права лечить или изучать болезнь этих детей, ангелы ими и подавно не занимались. Для их руководства они — выродки, не достойные причисляться к живым существам. Не дави на Рафаила общественность и опасения привлечь к себе излишнее внимание, он бы давно отдал приказ об их устранении. Поэтому наш фонд ограничивался минимально допустимыми воздействиями, не исцеляя, но облегчая жизнь тем, кому еще можно помочь. По этой же причине и о похищениях мы узнали слишком поздно, когда сделать было уже ничего нельзя. Я ответил на все ваши вопросы?

— Почти, — обдумав услышанное, заявил Андрас. — Правильно ли я понимаю, что для полномасштабного расследования тебе нужна наша помощь?

— Не уверен. Если вы действительно обнаружили какие-то зацепки, то я не буду тянуть и использую все доступные мне силовые методы, чтобы вернуть детей живыми и невредимыми. И в данном случае срать я хотел на мнение Центра или Рафаила на сей счет. Так что?

Демон, выслушав непривычно жесткое высказывание Локи, задумчиво переглянулся с напарником, получив от того в ответ едва заметный кивок.

— Хорошо. Ури, начнешь?

Ангел, заполучив абсолютное внимание аудитории, еще раз кивнул и, достав из кармана замызганный листок с телефонным номером, заговорил:

— Девушку похитили около четырех дней назад. В последний раз ее видели на занятиях в школе, дальше — провал. Нам удалось выяснить, что Ани часто заходила в гости к одному художнику. Зовут Николя Папантонио, живет на окраине Леньяго. Именно он слил предполагаемым похитителям график передвижения Алессандры. Из зацепок — телефон, с которого звонил неизвестный, и данные банковского перевода, с его помощью на счет Папантонио перевели две тысячи евро. В деле может быть замешан и домовладелец последнего, Фабио, принявшийся накануне похищения активнее обычного настаивать на возврате долга, и соцработник в Вероне, приходивший на квартиру Ани спустя день после похищения и не поднявший тревогу. Их обоих допросить нам пока что не удалось.

— Хм-м, дай-ка сюда эту свою бумажку… — Локи проворно выхватил из рук ангела обрывок холста и, пробежав глазами по цифрам, достал из кармана брюк телефон, не глядя на экран отправив вызов кому-то из подчиненных.

— Брукс, радость моя, пробей, пожалуйста, данные, которые я тебе сейчас перешлю. Нужны записи звонков и любая информация о владельце номера.

— И еще одна просьба! — шепотом вклинился Уриил, безуспешно пытаясь разобрать слова отвечавшей Локи женщины. — Йена в Москве повязали спецслужбы после того, как он достал Андрасу незасвеченные документы. Не мог бы ты помочь его вытащить?

Бог коварства, выразительно выпучив глаза и крутанув у виска указательным пальцем, снова заговорил со своей собеседницей, не меняя тон разговора:

— Ах, да! Еще одно, Брукс: нашему летучему эскадрону вскоре могут понадобиться твои услуги. Организуй ребятам рейс до Москвы и теплую встречу. Сделаешь? Нет, не бизнес… Если я скажу, что именно им от тебя требуется, ты ведь расстараешься и купишь им два билета в багажном отсеке, я тебя знаю… Прекрасно, значит «трипл эконом» с неоткидывающимися сиденьями и местами у туалета, договорились!

С ухмылкой выслушав ответ на том конце, Локи перекинулся еще несколькими ничего не значащими фразами с собеседницей и прервал разговор, с непонятным выражением воззрившись на двух разнополярных олухов, доставшихся ему не иначе как в наказание за былые прегрешения.

— Все слышали? Прилетите на место — наберете известный вам номер, а Брукс организует все остальное. И не смотри на меня так, будто я тебе должен, как земля колхозу! — прикрикнул шеф Таможни на собиравшегося было возразить ангела. — Алессандра пока что перестает быть вашей проблемой. Сумеете вернуть Йена — поговорим. А, и еще… — уже поднимаясь со своего места и отодвигая от себя стакан с так и не выпитым кофе, добавил он: — Эта дрянь за ваш счет!

_____

[1] Указание времени в сотнях — прием, используемый военными некоторых стран для повышения точности и устранения возможной путаницы во время планирования. [2] Керамбит (в переводе с малайского «коготь тигра») — нож с изогнутым клинком и заточкой, как правило, только с внутренней стороны. [3] По́ло — командный вид спорта с мячом, в котором участники играют верхом на лошадях и перемещают мяч по полю с помощью специальной клюшки. [4] Ваффанкуло (ит. Vaffanculo) — «пошел в жопу».

Глава 8 / Крона огня

Я пришел сюда не сражаться, а побеждать.

Граф Уорик «Делатель Королей»

Безукоризненный во всех своих проявлениях до стадии абсолютной безликости, с отточенными, как бритва, движениями личный водитель Брукс довез их до какого-то спального района, и, припарковав ведомственный Бентли заместительницы Локи в тени зеленеющей липы, заглушил двигатель. Проделав все это, мужчина, обладавший выдающимся своей непримечательностью экстерьером, замер, словно впал в кому, еще больше сливаясь с окружающей местностью, что было далеко не так просто, как могло показаться, учитывая вкус Оуберли в деле выбора личного автомобиля.

На невысказанный вопрос ангела при первом их знакомстве с этим многомиллионным монстром, в котором одно зеркало заднего вида стоило больших денег, чем Уриил видел за всю свою жизнь, Брукс лишь демонстративно откупорила извлеченную из минибара бутылку, налив себе шампанского:

— Присоединяйтесь, мальчики! Неограниченные представительские расходы — единственная достойная причина существования командировок.

Немедленно подтвердив ее безоговорочную правоту, напарники поспешили присоединиться, чем и коротали все время поездки, на троих с хозяйкой приговорив две бутылки Дон Периньона и закончив борьбу с буржуазными излишествами аккурат к тому моменту, как их транспорт поравнялся с высоким бетонным забором, увешанным для острастки колючей проволокой.

Дав команду на выход, Брукс покинула салон первой, уверенной светской походкой направившись к видавшей виды проходной с установленным при входе металлодетектором. Демонстративно пройдя мимо рамки, женщина поспешно подошла к уже готовому возмутиться охраннику в полицейской форме, ловко подсунув ему в руку красную книжицу удостоверения.

— А эти двое — со мной! — услышал Андрас, подходя ближе и имея возможность наблюдать за спектографическими изменениями на лице полицейского, которое, по мере изучения его обладателем документов Брукс, за несколько секунд успело покраснеть от удивления и злости и тут же посереть до цвета бетона, из которого было сделано все охраняемое им здание.

— Не положено… — попытался было возразить мужчина, нервно цепляясь свободной рукой за цевье автомата, но с помощницей Локи такие фокусы, очевидно, не прокатывали:

— Так положите, дорогуша! На стол тому, у кого хватит полномочий с этим разобраться! — Убедившись, что страж правопорядка неохотно направился куда-то внутрь сторожки к висевшему на стене допотопному проводному телефону внутренней связи, Оуберли развернулась, придирчиво осмотрев подошедших к ней напарников: — Дело пары минут, мальчики. Пойдем все вместе, но говорить буду я. Ваша задача — молчать глубокомысленно и вид делать официальней некуда…

На последней фразе Брукс придирчиво оглядела Андраса с его черной как смоль и уже успевшей порядком отрасти за последнее время шевелюрой и Уриила, который за время сидения в отеле успел сменить амплуа художника-передвижника на куда более привычный ему стиль раздолбая, с каковой целью обнес все имевшиеся в их четырехзвездочном месте заключения немногочисленные магазины и сувенирные лавки. Демона спасала его непроходящая любовь к дорогим шмоткам, ангела же, хаотично подстриженного кокаинозависимым парикмахером и упакованного в рваные джинсы и темно-зеленую толстовку с кислотным рисунком, напоминающим чью-то засохшую блевотину после особенно разудалой вечеринки, не могло спасти уже ничего.

— Мда… Ну, хотя бы попытаться! — с мрачными нотками в голосе констатировала результаты своей ревизии Брукс, отвлекаясь от печальной картины лишь после протяжного скрипа двери, возвестившего о возвращении к ним местного цербера, охраняющего врата в… куда-то.

— Подполковник Коломийцев вас ожидает. Двести пятый кабинет.

— Вот и славно. Мальчики, за мной! — преодолев трижды надсадно громыхнувший турникет, вся компания проследовала через не менее бетонный и унылый, чем все виденное ими до этого, внутренний двор к тяжеленной стальной двери, честь открыть которую перед дамой Брукс предоставила Андрасу.

Они поднялись на второй этаж по лестнице, блестевшей той самой засаленно-грязной «чистотой», которой славятся все казённые учреждения. Почти сразу упёрлись в дверь нужного кабинета. Даже и не думая стучать, Брукс ленивым жестом распахнула створку, втекая внутрь с таким расчетом, чтобы ни у кого из присутствующих не оказалось ни малейшего пути к отступлению. Учитывая ее немалые габариты, задуманное далось ей легче легкого, так что у застигнутого врасплох на своем рабочем месте подполковника не было и шанса.

— Вы к кому? — попыталась было возразить будущая жертва номенклатурного произвола, прежде чем оказался придавлен внушительным бюстом женщины, безусловно доминирующим в тесноте не слишком роскошного кабинета. Подполковнику, как отметил про себя Уриил, несмотря на немалый чин, похвастаться действительно было особо нечем: из всех достоинств в его обители упоминания стоил лишь обглоданный поколениями древоточцев и заваленный бумагами стол, парочка застекленных шкафов с ютящимися на полках рядами папок с надписями «Дело номер такое-то» на истрепанных корешках да пара стульев для вольных и невольных посетителей сего заведения.

В качестве отдельной достопримечательности рядом с окном и водруженном рядом с ним на подоконнике горшком с каланхоэ ютился офисный кулер с подогреваемой на солнце водой, температура которой, как подозревал ангел, достигала именно того порогового значения, при котором уже была достаточно мерзкой, чтобы не иметь возможности утолить чью-либо жажду, но еще недостаточно горячей, чтобы заваривать в ней чай.

В ответ на возмущенный оклик оперативника, уже начинающего подозревать, что визит незваных гостей не сулит ему ничего, помимо геморроя, Брукс почти ласково улыбнулась, выложив на стол перед мужчиной все то же заветное удостоверение и давая возможность своей жертве вчитаться в неведомое содержимое.

Спешно проделав фокус с переменой цвета, до того успешно продемонстрированный его коллегой на проходной, мужчина поперхнулся всеми заготовленными по такому случаю фразами и неуверенно козырнул, круглыми глазами глядя в довольное лицо Брукс:

— А… кхм! Чем могу?..

Поняв, что клиент уже почти дозрел и готов к употреблению, Оуберли жестом фокусника выудила из сумки копию постановления об аресте Йена, уложив ее поверх удостоверения.

— Вот этот. Находится у вас со вчерашнего дня.

Пробежав глазами по замыленным строкам документа, хозяин кабинета как-то удивленно оглядел всю вломившуюся к нему делегацию и неуверенно поинтересовался:

— Но ведь… Мы что, уже и этим занимаемся?

— Мы всем занимаемся, — безапелляционно заявила Брукс, веселость которой вдруг разом куда-то выветрилась. — Ведите задержанного.

— Слушаюсь… — обреченно отозвался мужчина, потянувшись к телефону и набирая короткий внутренний номер: — Прокопенко, ты? Китайца из второй в мой кабинет! Пох… — подполковник повысил голос, — неважно, в общем, что там у вас. Срочно!

Выслушав состоявшийся разговор, Оуберли удовлетворенно кивнула и принялась с рассеянной улыбкой блуждать глазами по кабинету, не обращая ни малейшего внимания ни на своего собеседника, ни на сопровождающую ее парочку, успевающую все это время лишь обмениваться одинаково непонимающими взглядами.

Наконец где-то в отдалении послышался лязг решетки, чьи-то команды и недовольное брюзжание, источник которого Уриил мог бы безошибочно определить, кажется, даже во сне. Подавив в себе секундный порыв кинуться выяснять, что происходит, ангел все же дождался, когда прикрытая ими дверь распахнется, позволяя с трудом протиснуться внутрь и без того едва вмещавшего всех желающих кабинета еще одному действующему лицу. Оказалось оно довольно неудачной копией майора Пронина, вероятно, составленной по крайне расплывчатому и лишенному большинства важных деталей описанию, и было одутловато, красновато до болезненности и дышало на всех тяжелым перегаром, обладавшим едва ли не более яркими чертами личности, чем его владелец.

— Борь, ты чего это? А, здрас-сть! У тебя тут прям целый митинг, я смотрю. Урожайный день?

— Еп… — подполковник едва не подскочил на стуле, пытаясь мимикой показать своему подчиненному, куда именно в этот момент тот должен отправиться в обнимку со своим мнением, — Федор Генадич, шутки свои… Ты задержанного привел?

— А-э-э… так точно! — слегка осоловев от не принятого здесь, по всей видимости, официального обращения, конвоир кивнул и еще раз с подозрением оглядел наблюдающую за ним разношерстную троицу, из которой больше всего ему не понравилась толстая тетка в бесформенной хламиде, выражение лица которой было каким-то расчетливо-людоедским. Даже хуже, чем у стоящего рядом с ней бугая с косой саженью в плечах и рожей питекантропа. Напоследок зыркнув еще раз на всех по очереди, майор нехотя развернулся и крикнул куда-то в коридор: — Эй, заходи давай, чего расселся?

Ввалившийся под аккомпанемент данного указания в еще ни разу не видевший подобного аншлага кабинет заключенный хмуро замер у стенки, буравя взглядом пол и всем видом демонстрируя, что идти на диалог не намерен.

Слегка удивленный такой покорностью Уриил без особого успеха попытался заглянуть Йену в лицо и понять, что именно стало причиной столь необычного поведения их обыкновенно буйного друга. В представлении ангела неуемный кореец уже должен был устраивать в изоляторе локальные бунты, рыть подкопы и требовать армию адвокатов.

Брукс же, удовлетворенно хмыкнув, не стала терять время на то, чтобы вникать в подобные тонкости, деловито уточнив у Андраса:

— Он?

Демон, тоже не сводивший глаз с их непривычно молчаливого друга, быстро кивнул, предоставляя возможность их сопровождающей действовать по своему усмотрению, чем та немедленно и воспользовалась, заявив:

— Отлично, мы его забираем!

— Так оформить же надо?.. — засуетился было подполковник, сцепив зубы и с неприязнью, как на личного врага, глядя на виновника всех его злоключений. — Нам же в конце месяца голову снимут.

— А если вы будете тратить наше время, голубчик, голову вам снимут уже сейчас, — Брукс одним движением пухлой ладошки остановила весь поток возмущения собеседника и добавила с убийственной нежностью в голосе: — Но на счет формальностей не беспокойтесь. Проблем с задержанным у вас не будет, как и задержанного, и самого факта задержания. А уж с бумажной работой вы и без нас справитесь. Правда, товарищ подполковник?

— Я… все понял, — наконец выдавил мужчина, с нескрываемой злобой пялясь в слегка обрюзгшее лицо стоящей перед ним женщины. — Еще могу чем-то помочь?

— Не думаю, — Брукс усмехнулась, дав своим спутникам сигнал разворачивать я на выход. — Вы и так оказались весьма полезны. Мальчики, прошу за мной!

На кое-какие формальности потратить время им все же пришлось. С Йена, за все время не проронившего ни слова и лишь пару раз зыркнувшего на своих друзей из-под свешивавшихся ему на лицо засаленных волос, сняли наручники и отправили на склад забирать вещи, изъятые у него при задержании — все это под чутким контролем майора Прокопенко, смотревшего на переданную ему на поруки делегацию как на скопище врагов народа. Наконец, под громкий и отчетливо-матерный лязг решетки покинув излишне гостеприимные стены государственного ведомства, все четверо под предводительством Брукс отправились к машине, получив наконец возможность говорить более-менее открыто. Начал, что удивительно, Йен, первым же своим вопросом вогнав Уриила в ступор:

— Какого хрена вы все приперлись?

— Не понял… — ангел едва не встал столбом, пораженный подобным прохладным приемом. — Мы вообще-то тебя спасаем.

— А с этим я вообще разговаривать не хочу! — отбрил кореец, демонстративно игнорируя друга. — Андрас, скажи ему, чтобы валил туда, где его полгода носило!..

— Так, мальчики, успокойтесь, — поспешно вклинилась Брукс, решив напомнить о своем присутствии. — Вы еще успеете набить друг другу морды, давайте только отойдем туда, где вас будет не так просто заметить! Но лучше все же сядем все вместе в машину и поговорим.

— Неплохо вы устроились, я смотрю, — когда вся компания подошла к роскошному автомобилю Оуберли, прокомментировал Йен, оставив при этом без ответа предложение поговорить.

Когда вся компания все же расселась по своим местам, устроив небольшую потасовку на локтях на задних сидениях, плохо предназначенных для размещения третьего пассажира, даже такого щуплого, как их кореец, наблюдавшая за всем процессом Брукс вновь взяла бразды беседы в свои руки:

— Поль, немного покатаемся, — небрежно бросила водителю женщина, наблюдая за тем, как тот немедленно заводит мотор и плавно выезжает на дорогу, после чего развернулась к надувшимся на весь белый свет парням, один из которых являлся неуловимым хакером экстра-класса, способным подделать и взломать практически любую оцифрованную информацию, а двое оставшихся — представителями иной цивилизации, попавших на землю в результате магического катаклизма, произошедшего почти три столетия назад. Напомнив себе все эти факты и со вздохом подавив желание выпороть всех троих как школьников, женщина со всем спокойствием, на которое только была способна, поинтересовалась: — Полагаю, ребятки, вам стоит разобраться в отношениях друг с другом?

— Нет, а хули я им должен? — наконец не выдержал Йен, для которого молчание было пыткой похуже любых «спецсредств», которые могли к нему применить. — В ноги падать от радости? Вытащили они меня, большое дело! Я от этих придурков э-шников[1] мог и сам в любой момент как по бульвару уйти, а толку?

— Ты что, боишься, что тебя и дальше в покое не оставят? — до Уриила наконец дошла причина злости хакера.

— Ну нет, бля, вы ж меня спасли! Что мне теперь будет? Герои хреновы! — парень все сильнее расходился и уже перешел на крик, оставивший равнодушными лишь Брукс да водителя их транспорта, плавно вырулившего на какое-то шоссе. — А то, что теперь про это самое спасение такие слухи пойдут, что в очередь на мою задницу все спецслужбы страны выстроятся — это похер, да? Щибаль![2] Ладно, я — идиот, подставился на туфте, но вы-то ж умные нелюди, через одного у мамы спецагенты! Неужели не понимаете, чем все это грозит? Для Лехи, для Фаддиля со всем его выводком… Это кто такие, кстати? — как-то резко сменил тему хакер, воинственно таращась на сидящую впереди женщину, молча наблюдавшую за ним в зеркало заднего вида. — Надеюсь, м-м-мадам, я вам тут пищеварение не попортил?

— Ну что ты, дружок! — плотоядно усмехнулась там, разворачиваясь лицом к бушующему спасенному. — Оуберли Брукс к твоим услугам.

— Она из Таможни, Йен, — со вздохом пояснил Андрас, отчего вид корейца сделался уж совсем безумным, а глаза налились кровью:

— Что, опять? — не в силах справиться со своими эмоциями, прошипел тот, глядя на свою спасительницу так, будто рассчитывал обнаружить на ней таймер, отсчитывающий последние десять секунд до детонации. — Вам прошлого раза не хватило?

— Это был наилучший вариант, Йенчик, честно-честно… — затараторил от волнения Уриил. — Поверь, из всех нас я был бы последним, кто на это согласится, но так тебе хотя бы не пришлось покидать страну в контейнере с мацой.

— Даже не хочу знать, что это значит… — закатил глаза парень. — Ну ладно, раз вы такие поперек себя умные, то что дальше? Мой изначальный план, к слову, состоял в том, чтобы дождаться какого-нибудь мелкого приговора, не привлекая к себе лишнего внимания. Пропажу Вали им на меня было не повесить, а прочая туфта — административный штраф, не более. Но, учитывая спецэффекты, с которыми вы меня вытащили, теперь за мной рано или поздно придут. И я бы, учитывая уровень нашего везения, на вашем месте ставил на «рано».

— А вот здесь ты не угадал, — хмыкнул Брукс. — Когда за дело берется старушка Оуберли, о таких вещах можешь не беспокоиться. Мои мальчики проследят, чтобы информация о твоем деле не покинула здания, в котором тебе довелось гостить. Со слухами… будет чуть сложнее, но тоже выполнимо. Впрочем, если считаешь, что этого все равно недостаточно, мы можем организовать ваше временное пребывание на базе Таможни. Там вам уж точно ничто угрожать не будет.

— Кроме вас, — закончил фразу Йен. — Дамочка, я вам там спереди в зеркале так сильно похож на идиота? Ваш директор успел вполне недвусмысленно намекнуть, что Таможня все это время спала и видела заполучить мою задницу в свое безраздельное пользование, вот только зубы обломала. И после этого я должен поверить в ваши благие намерения?

— Не должны конечно, — с готовностью подтвердила Брукс, с оттенком уважения посмотрев на бушующего парня. — Вот только не задумывались ли вы, дорогуша, за чей счет была ваша спокойная жизнь в последние полгода? Ваш малыш-артефактор неплох, да и вы за последнее время предприняли все возможные действия, чтобы уйти с радаров всех заинтересованных партий, но неужели вы думаете, что мы хоть на секунду оставили без присмотра четырех беглых эльфов, самая до сей поры смирная представительница которых — отпрыск одной из младших ветвей императорского рода. Я уж не говорю про магика и бывшего императорского убийцу.

— Неплохо, — хмыкнул демон. — На счет родства Эссиль с эльфийским императором не было известно даже мне.

— Не удивил, — отмахнулся Брукс, слегка ослабляя свой боевой напор. — Ее супруг наверняка не счел подобное чем-то существенным. Этих младших родственников среди эльфийской знати — как грязи в канаве. Когда детей у них еще было в достатке, думаю, не нашлось бы в императорском дворце ни единой уцелевшей служки, не понесшей от какого-нибудь брата, дяди или свата императора. Издержки вечной придворной жизни, знаешь ли. На подобных бастардов всем по обыкновению плевать, если не требуется, скажем, раздуть интернациональный скандал из своевременной кончины какого-нибудь особо любимого семиюродного племянника эльфийского монарха, которого тот практически лично взрастил вот этими вот руками и едва ли не сам же выносил.

— Прошу прощения, мэм, — неожиданно для всех сидящих в салоне подал голос водитель, бывший до того чем-то вроде одушевленной мебели. — За нами погоня.

Новость, озвученная деловым безэмоциональным тоном, произвела эффект небольшой стачки. Все трое сидящих на заднем ряду мужчин как по команде закрутили головами, пытаясь за тонированными стеклами рассмотреть неведомого преследователя. Без особого, впрочем, успеха: их машина как раз несколько секунд назад вырулила с двухполосной дороги на широченный бульвар, огромной железной рекой, взревывая выхлопами и шурша покрышками, текущий в обе стороны сквозь самый центр города. Рассмотреть их цель в подобном столпотворении было решительно невозможно, поэтому водитель, в очередной раз резко перестроившись ближе к краю дороги, снизошел до пояснений:

— Серый джип во втором ряду справа от нас. Сел нам на хвост минут десять назад. Я специально сделал небольшой круг, чтобы проверить, не показалось ли мне. В машине четверо. Думаю, вооружены.

— Прятаться, похоже, не собираются, — задумчиво протянула Оуберли, находя наконец глазами указанный автомобиль, перескочивший в соседний ряд вслед за ними и едва не подрезав при этом помешавшего ему незадачливого водителя жигулей. — Демонстрация или же…

— Или же что? — хмуро уточнил Йен, до побелевших костяшек сжимая кулаки. — Договаривайте уже, дамочка.

Брукс в ответ задорно усмехнулась, открывая бардачок и доставая оттуда небольшой металлический ящик:

— Не переживай, малыш. Всего лишь моя паранойя. И вряд ли это по твою душу, если тебе интересно.

— С чего вы взяли? — тут же поинтересовался парень, едва ли не уязвленный подобным предположением.

Вместо Оуберли на вопрос откликнулся Уриил:

— Мы тут тоже в некотором роде без дела не сидели…

— Вот именно! — подтвердила женщина. — Если нас все же планируют брать штурмом, то в твоем случае сделать это было бы куда сподручнее, пока ты сидел за решеткой. Времени и возможностей было вагон. То же касается и твоих друзей. Ага!

Брукс наконец-то открыла ящик, вытащив оттуда матово блеснувший грядущими неприятностями ствол пистолета и целый набор обойм, промаркированных разноцветными полосами. Выбрав из них одну, с сероватой окантовкой, Оуберли коротким отработанным движением зарядила пистолет и, передернув затвор, принялась убирать оружейный кейс обратно в чрево автомобиля. Еще один пистолет шпионка достала из своей сумки и, обернувшись, передала его Йену:

— Держи-ка дружок. Знаешь, как пользоваться этой штучкой? Берешь двумя руками, снимаешь с предохранителя, наводишь на плохих парней и делаешь в них незапланированные господом богом дырки. — Хакер, не считая нужным реагировать на менторский тон в свою сторону, коротко кивнул и довольно уверенно схватил протянутое ему оружие, позволив Брукс переключиться на остальных: — Мальчики, вам ничего не предлагаю, но этого и не требуется. Используйте когти, зубы и хвосты по своему усмотрению, если понадобится.

— Какой у нас план? — мрачно поинтересовался демон, на ходу отращивая те самые «когти и хвосты». Ангел же в свою очередь, предпочитая менее грязный бой, привычно выудил из воздуха свои парные мечи, после длительного перерыва с упоением отозвавшиеся на зов владельца.

— Поль? — убедившись, что все присутствующие готовы, Оуберли жестом показала водителю, что тот может начать говорить.

— Скоро съезд на областную трассу, — тут же начал объяснять мужчина, ни на секунду не отрывая взгляда от дороги перед собой и то и дело перестраиваясь из ряда в ряд. — Там в это время движения почти нет, с двух сторон лесополоса. Так что если преследователи блефуют, то просто за нами не поедут. Если же нет… Дождитесь, пока я развернусь и действуйте по обстоятельствам. Кузов, стекла и шины автомобиля бронированные, так что лезть на рожон не советую. Но и дожидаться, пока против нас выкатят тяжелую артиллерию — тоже.

Кивнув в знак согласия, Андрас поймал на себе взгляд напарника и злобно ухмыльнулся. Эти самоубийцы явно не знали, с кем связываются, если решили вчетвером напасть на боевого архангела, изнывающего от скуки, отрыжки и похмелья после литра коллекционного шампанского. Про себя демон мог даже и не начинать: кулаки у него чесались уже давно.

Следующие несколько минут прошли в молчаливом ожидании. Водитель Брукс, демонстрируя чудеса эквилибристики, сосредоточенно вел автомобиль по намеченному маршруту, пассажирам же было не до разговоров — приходилось следить, чтобы от тряски и резких виражей некоторые внутренние органы не сменили свое положение относительно остального содержимого организмов их владельцев.

Наконец, взвизгнув покрышками на резком повороте, машина вырулила на съезд, с бешеной скоростью рванув в сторону сосновой рощи, маячившей впереди голыми стволами. Как и утверждал Поль, выбранная им дорога, соединявшая две разнонаправленные федеральные трассы да пару-тройку коттеджных поселков, оказалась абсолютно пустой, что совершенно не остановило их преследователей. Прибавив скорости, джип попытался поравняться с бэнтли, прижав автомобиль к отбойнику.

Реакция Поля последовала незамедлительно: щелкнув каким-то неприметным рычажком на руле, он на секунду превратил тяжелый, неповоротливый танк представительского класса в болид формулы один, выжав, если верить всбесившемуся и едва не вылетевшему с приборной панели спидометру, больше трехсот километров в час.

— Азот, — кратко прокомментировал произошедшее мужчина, краем глаза проверяя, не изменилось ли количество пассажиров в салоне после его маневра. — Даст нам небольшую фору. Готовьтесь!

Посчитав на этом инструктаж завершенным, водитель резко крутанул руль, отправляя машину в занос и разворачивая ту на сто восемьдесят градусов, что в случае с многотонным бронированным бэнтли выглядело скорее как посадка боинга с отвалившимися шасси и наверняка оставило в асфальте порядочных размеров колею. Застонав всеми четырьмя покрышками одновременно, автомобиль в конце концов остановился у самой обочины, проехав по инерции метров триста.

Первой в себя пришла Оуберли: распахнув дверь, она наполовину высунулась из салона с пистолетом в руках, готовясь стрелять по приближающимся к ним преследователям, которые как раз заметили изменение расстановки сил и сбавили скорость. От резкого торможения тяжелый джип завихлял задними колесами и развернулся, замерев поперек дороги, заставив Брукс крикнуть уже готовым выскочить из салона ангелу и его напарнику:

— Стоять! Пусть начнут первыми!

Словно повинуясь ее просьбе, из салона джипа высыпали двое мужчин с автоматами, тут же без предисловий открыв огонь по своим целям. Первые две очереди прошли воздух и отрикошетили от стекол и кузова автомобиля, не нанеся ему видимого ущерба. Брукс и успевший достать свое оружие Поль ответили одиночными выстрелами, также не достигшими своей цели.

Несмотря на столь не впечатляющую атаку автоматчиков, она, судя по их поведению, заставила перейти к более активным действиям. Стрелявшие бросились врассыпную, стараясь обойти обороняющихся с флангов и не прекращая вести огонь на подавление.

— А теперь ваш выход, мальчики! — прохрипела Оуберли, съежившись за пуленепробиваемой дверью. — Иначе скоро нам тут станет совсем грустно!

Демон в ответ на это замечание лишь кивнул. Андрас как раз закончил свою трансформацию, перейдя в боевую форму настолько, насколько это было возможно без полного превращения в четырехлапого монстра из ночных кошмаров. Теперь у него на голове красовались два округлых рога, растущих из лобной кости, кожа покрылась мелкой жесткой чешуей, а руки обросли шипами и роговыми наростами, превратившись в готовое орудие убийства. Бонусом ко всем внешним изменениям улучшилось зрение и скорость реакции, так что теперь демон видел окружающий мир как в замедленной съемке.

Краем глаза заметив Уриила, черты лица которого также исказились, заостряясь и делая его более хищным, что свидетельствовало о готовности ангела перейти в свой аналог режима берсерка, Андрас выпрыгнул из салона автомобиля, едва не оторвав жалобно скрипнувшую дверь с петель и ринувшись к одному из нападавших. Ему даже не надо было оборачиваться, чтобы знать, что его напарник занят сейчас примерно тем же самым.

До своей жертвы Андрас добрался за считанные секунды. Играючи уклонившись от направленной ему в грудь пулеметной очереди, демон нырнул вниз, уходя с линии огня и одним рывком достигая противника, раздирая как фольгу кевларовый бронежилет и запуская когти глубоко в плоть человека. Тот, заверещав, тут же выронил автомат, разом теряя всю свою боеспособность. По раздавшемуся сзади крику демон заключил, что и ангел со своей первой целью справился прекрасно.

— Андрас, сзади!

Из-за резкого окрика Уриила, демон волчком развернулся, пытаясь уловить источник возможной угрозы. За долю секунды успев заметить корчащегося на земле Поля, которого, вероятно, успело зацепить одной из шальных очередей, и склонившегося над ним Йена, Андрас переключил все свое внимание на напарника, в ногах которого валялись разрубленные останки второго автоматчика. Сам Уриил одним из мечей, с которого все еще влажно капала бурая кровь убитого мужчины, указывал куда-то в сторону джипа их преследователей.

Наконец демон заметил то, о чем пытался предупредить его ангел: третий нападавший, до сих пор не участвовавший в перестрелке, за время их краткого боя успел покинуть автомобиль и достать то, что, судя по всему, должно было поставить точку в нападении. Блеснувшая крашеным зеленым стволом ракетница, черное жерло которой сейчас было направлено на Бентли, заставила демона коротко выругаться. Судя по всему, к подобным же неутешительным мыслям пришла и Брукс, сосредоточив огонь своего пистолета на новом источнике угрозы. Прогремело три выстрела, промахнувшиеся мимо цели, но достигшие неожиданного эффекта. Андрас на пределе собственных возможностей увидел, как пули, одна из которых угодила в стекло джипа, взрываются облачками грязно-серой взвеси, заставившей стрелка на мгновение потерять ориентацию в пространстве. Человек взвыл и замотал головой, пытаясь заново найти цель в визоре ракетницы, но было уже поздно. Крошечной заминки хватило демону, чтобы с места рвануть вперед, целясь противнику в незащищенное горло.

Уже смыкая стальные когти на кадыке несчастного, Андрас почувствовал, как у того судорогой свело все мышцы тела. Чем это может грозить, демон осознал лишь секунду спустя, когда скрюченные пальцы его жертвы против воли владельца заскреблись по металлическому корпусу ракетницы, надавливая на спусковой крючок. Вылетевший следом из дула реактивный снаряд, лишенный первоначальной цели, пролетел по кривой траектории и, оставив после себя дымный след от сопла, угодил аккурат в центр между обеими машинами, мгновенно накрыв всех участников перестрелки огненной бурей напополам с кусками асфальта.

***

Андрас пришел в себя уже лежа на земле и чувствуя, как больно впивается ему в бок кусок арматуры. По лицу из рассеченной осколком брови текла кровь, заливая глаза, но в целом, учитывая силу взрыва и то, на каком расстоянии он находился от эпицентра, демон заключил, что еще легко отделался.

Поднявшись сначала на четвереньки, а затем и на слегка подрагивающие ноги, Андрас выбрался из канавы, куда его отбросило взрывной волной, и окинул взглядом затянутое дымом поле их сражения. В центре дороги зияла воронка, избавиться от которой не смог бы уже никакой ямочный ремонт. Чуть ближе к демону, коптя вонючей черной гарью, лежал на боку джип нападавших, развороченный взрывом сильнее всего. Бэнтли, оказавшись чуть дальше от эпицентра, отделался сравнительно легко: ему всего лишь вышибло стекла и основательно вмяло капот внутрь салона. Рядом с багажником, привалившись спинами к искореженному корпусу, сидели потрепанные, но вполне живые Йен и Поль, которого корейцу все же удалось оттащить из-под огня. Брукс, плюнув на все возможные приличия, с ругательствами копошилась внутри салона, пытаясь найти что-то в многочисленных хьюмидорах, ставших теперь кладбищем для хранившихся в них вещей.

Наконец с победным стоном достав невесть как уцелевший телефон, Оуберли принялась быстро набирать кому-то сообщение, позволив Андрасу переключить свое внимание на Уриила, взлохмаченная макушка которого как раз показалась из кювета. Превозмогая боль в мышцах, демон доковылял до напарника и помог тому вскарабкаться по скользкой траве на ровную поверхность, обессиленно поинтересовавшись:

— Ты как?

— В норме… — неуверенно отозвался ангел, ощупывая себя со всех сторон. — Ты?

— Жить буду.

— В отличие от тех, кого вы покромсали на фарш. Хорошая работа, кстати, — хмыкнула подошедшая сзади Брукс, устало глядя на своих спутников. — Вот только нам бы неплохо прихватить для допроса кого-нибудь хотя бы отдаленно целого. Кстати, это мне напомнило кое-что… Пойдемте-ка!

Подозвав напарников, Оуберли тяжелой походкой направилась к перевернутому джипу, держа пистолет у бедра с пальцем на спусковом крючке. Дойдя до все еще чадящего автомобиля, женщина прищурилась и попыталась заглянуть внутрь, после чего рукой подозвала к себе замершего сзади демона:

— Водитель наших друзей, похоже, все еще жив. Подсоби-ка его достать!

Согласно кивнув, демон одной рукой отогнул болтающееся на честном слове лобовое стекло автомобиля, вытаскивая из-за рулевой колонки раненного взрывом водителя, одна рука которого оказалась вывернута и торчала под неестественным углом. Рукав черной куртки, в которую был одет человек, был весь пропитан кровью и порван торчащей из него костью. Как мог осторожно уложив мужчину на землю и проследив, что тот не собирается помирать от шока хотя бы в ближайшие пять минут, Андрас отступил назад, давая возможность Брукс осмотреть пленника. Та скептично оглядела распластанный полутруп и лишь нахмурилась, когда тело перед ней начало трястись и странно булькать.

Наконец до всех троих дошло, что то, что они первоначально приняли за предсмертные судороги, было смехом. Едва живой водитель истерично смеялся, захлебываясь кровью и шевелил обветренными губами, пытаясь что-то сказать. Ничуть не смущаясь происходящего, Оуберли с шипением плюхнулась на колени рядом с раненым, склонившись ухом почти к самым губам мужчины и хмуро вслушиваясь в едва слышный шепот. Внезапно тело человека начала сотрясать крупная дрожь. Раненный водитель задергался, словно через него пустили разряд тока, выгнулся дугой и принялся сучить руками по сторонам, не обращая внимания на адскую, должно быть, боль от перелома.

На глазах напарников и отпрянувшей от тела Брукс, горло водителя вдруг стало покрываться волдырями и плавиться, будто под действием кислоты. Спустя всего несколько секунд, на месте кадыка и нижней челюсти мужчины осталась лишь зловонная хлюпающая лужа, и тот наконец затих, навсегда покинув этот мир.

Поднявшись с колен и совершенно больным взглядом посмотрев на молча наблюдавших за происходящим напарников, Брукс развернулась и, все еще сжимая в руке пистолет, который теперь использовала как оберег, медленно заковыляла, припадая на одну ногу, в сторону своей машины, дойдя до которой в изнеможении уселась прямо на голый асфальт, без сил откинув голову на покореженный металлический корпус.

— Иногда я с трудом могу вспомнить, за что люблю эту работу… — едва слышно обронила женщина, глядя на подошедшего следом Уриила.

Ангел, игнорируя слова Оуберли, присел рядом с ней на корточки, без слов опустив ладонь на вывихнутую лодыжку женщины и занявшись лечением.

— Он что-то сказал перед смертью? — уже заканчивая с травмами Брукс и направляясь к их водителю, тихо поинтересовался Ури. Женщина в бессилии выругалась:

— Сказал, что все враги света будут гореть. Сектанты, м-м-мать их суеверную! Что там с Полем?

— Ничего серьезного, насколько могу судить, — прокомментировал ангел, к тому времени уже внимательно осматривавший рану водителя и в особенности его пиджак, оказавшийся с изнанки куда более необычным, чем снаружи. — Это бронежилет?

— Кинетическая броня, — кивнул мужчина и запоздало отрапортовался перед начальницей: — Жить буду, мэм. Всего лишь царапина.

— Да ты оптимист… — хмыкнул сидевший рядом Йен и поспешил успокоить направляющегося к нему Уриила: — Я в норме, даже не задело. Впрочем, и я особо никого не задел, если правильно помню. Пойди вон лучше рыцаря своего вылечи, а то меня его харя окровавленная нервирует!

— У меня уж все зажило… — задумчиво отозвался стоящий в отдалении демон, с бертильонажными[3] целями разглядывая останки незадачливого зенитчика. — Чем вы в них стреляли?

— Пепел гуля, — со злым удовольствием в голосе хмыкнула Брукс. — Каждый патрон в обойме содержит полграмма этой дряни. Ангела бы вырубило с одного выстрела; нефилимам, как вы могли убедиться, лишь доставило некоторое беспокойство.

— Эти тоже нефилимы? — закатил глаза Уриил. — И вы, конечно же, с самого начала были в курсе?

— Трое нападавших — определенно, на счет водителя не уверена, — вздохнула женщина. — И да, хотелось бы мне выглядеть в твоих глазах умнее, чем есть, но — увы. Всего лишь перестраховалась. А пули для обезвреживания ангелов входят в стандартный боевой комплект.

— Ладно, допустим, я поверил, — отмахнулся от объяснений Уриил. — Дальше что будем делать?

— Подождем. Я уже вызвала группу зачистки, должны быть здесь с минуты на минуту.

— А полиция, пожарные, скорая? Мы ведь добрую половину леса разворотили! Над нами уже должны вертолеты МЧС как мухи кружить…

— Никого не будет, этим уже занимаются, — устало выдохнула Брукс, с кряхтением поднимаясь на ноги, но даже и не подумав изображать светскую леди, прося у кого-то помощи. — Ах, да! Йен, ваша эвакуация, как ты уже должно быть понял, из возможности только что превратилась в насущную необходимость. После того, как закончим здесь, поедете с Виром к остальным и поможете им собрать вещи. Поживете какое-то время на базе, пока мы не разберемся во всей этой чертовщине.

— Понял, не дурак! — с похоронными интонациями в голосе откликнулся Йен, уставившись застывшим взглядом в свои ладони. — Добились-таки своего, а?

— Ты недооцениваешь мои амбиции, дружок, — к Брукс по капле начинал возвращаться привычный тон разговора. — Своего я добьюсь, когда каждый из ублюдков, организовавших все это, ответит перед законом или перед тем, что на тот момент будет ближе всего на оный походить! И кстати, если тебе станет от этого легче, приятели твои тоже пойдут с нами.

— Не понял! — поспешил возмутиться Уриил, все это время потративший на то, чтобы как наседка кружить вокруг напарника, убеждаясь, что царапины на том уже действительно затянулись, не оставив за собой никаких незалеченных травм, помимо моральных. — Мы-то здесь с какого боку? В этот раз даже убить пытались не нас. Скорее всего…

— А с такого, — выпалила из всех запасенных орудий Оуберли, вслушиваясь в отдаленные завывания полицейских сирен и шуршание покрышек двух военных хаммеров, на которых подруливал к месту происшествия вызванный ей отряд быстрого реагирования, — что вам же наверняка интересно будет узнать, какую информацию мы успели нарыть на похитителей Алессандры и других детей-нефилимов?

***

Ему снилось огромное разлапистое дерево, укрывшее своими ветвями невероятно обширное, осененное тенью пространство под собой, хотя должны были, по его мнению, сниться вертолеты, учитывая, что именно и в каком количестве он выпил накануне. С трудом дотащив не в меру отяжелевшую голову до умывальника и сполоснув лицо прохладной с ночи водой, мужчина пришел для себя к выводу, что так пить больше нельзя.

Этот настырный вывод маячил перед ним всякий раз на утро после того, как у него заканчивалась та дрянь с оптимистичным названием «горилка», мутными бутылями с которой он отоваривался из-под полы в ближайшем поселке, находившемся в сорока километрах от его нынешнего места жительства. Название пойлу определенно шло, поскольку то и впрямь горело загадочным зеленоватым пламенем и, как подозревал мужчина, будучи залитым в топливный бак истребителя, вполне могло быть использовано вместо авиационного керосина, а питьем же являлось лишь в силу собственной природной текучести да по причине того, что было разлито по бутылкам.

Впрочем, нельзя было сказать, что пьянство — единственное, чем он занимался в этой глуши. Когда доходили руки и прояснялась голова, мужчина направлялся в ближайшую рощу рубить дрова или же принимался достраивать фундамент и стены его будущего дома, пристройкой к которому должна была стать его нынешняя халупа, собранная наспех из едва обструганной доски, способной оставить вам занозу даже при неосторожном взгляде на нее. Его будущий дом, каким он его себе видел: двухэтажный, из красного кирпича, с просторной террасой на втором этаже — пока что в реальности представлял собой котлован и два ряда кирпичей по периметру, призванных хотя бы внешне отделить упорядоченный островок цивилизации внутри от первобытного хаоса снаружи.

Нельзя было сказать, что строительство собственного жилища было его заветной мечтой. В конце концов, весь его внешний вид, от спутанной жесткой бороды, до двухметрового роста и мускулатуры, заработанной явно не на огородных баталиях с сорняками, говорили о том, что их владелец вполне мог обойтись и берлогой и более того, чувствовал бы себя там куда комфортней. Однако стройка, пусть даже и не совсем нужная, позволяла отвлечься от тягостных раздумий, одолевавших его в периоды вынужденного безделья.

Вздохнув и вытряхнув из бороды крошки, оставшиеся там после полуночного перекуса, мужчина медленно направился к двери, убеждая себя, что у него уже накопилось изрядно дел, которыми не грех бы и заняться. А к обеду и вовсе должны были привезти последнюю партию бетона для фундамента.

***

Войдя в свой кабинет, который сотрудники Таможни между собой величали не иначе как чертогами, Брукс впервые за сутки позволила себе роскошь рухнуть в кресло. Она с наслаждением скинула осточертевшие туфли и вытянула вперёд свои полноватые ноги, с детства склонные к беспричинной отечности. Колготки на них успели от количества прорех и зацепок на них превратиться в крупноячеистую сеть, сплетенную страдающим неврозом пауком.

Стоило бы привести себя в порядок и, чем черт не шутит, впервые за пару дней отоспаться, предварительно слоновьей порцией бренди обеспечив себе отсутствие сновидений, но дела-дела… Ее ребятишки в последнее время проявляли беспокойство, принося становившиеся день ото дня все более тревожными новости с вверенных им участков. Количество слухов, с падением реально достоверной информации, все росло, и окраску они приобретали поистине зловещую.

Молчание ангелов, разом получивших преимущество над своими извечными противниками, пугало тем больше, чем дольше длилось. Демоны, и без того никогда не способные выступать единым фронтом, рассеялись еще сильнее, впадая в оргастические буйства и досаждая смертным, которым, как водится, доставалось с обеих сторон. Читая сводки, Брукс с тревогой замечала, как растет количество нападений и немотивированных стычек, число которых Центру, о котором можно было теперь говорить и думать как угодно плохо, годами удавалось сдерживать в разумных границах. Теперь же, с утратой их влияния, Оуберли, подобно хлопочущей над своими отпрысками мамаше, не лишенной к тому же рачительного и меркантильного начала, присущих женщинам ее сорта, в бессилии наблюдала, как пестуемые ею птенцы, бывшие разведчиками, шпионами и иногда, чего скрывать, безжалостными и хладнокровными убийцами, вынуждены против своей воли превращаться в солдат на очередной войне и пополнять ряды ее жертв.

Подобное пугало еще и тем, что солдаты, помимо прочих своих качеств, в войне приобретали доблесть, мораль и черно-белый взгляд на мир, деливший всех окружавших их людей на самых верных друзей и самых непримиримых врагов. Хорошие атрибуты воинов и плохие — для тех, кому по воле долга предстояло провести всю свою жизнь в тенях и полутонах, при необходимости сливаясь с ними до неотличимости. Доблесть и честь в их мире сияла слишком ярко и освещала все вокруг слишком сильно, как мотыльков привлекая шальные пули и лезвия ножей.

— Нури, подойди… — негромко позвала женщина, умудрившись не вздрогнуть ни единым мускулом, когда от погруженной в полумрак стены ее кабинета отделилась юркая тень, замерев в центре тонким, обряженным во все черное, силуэтом. Склонившись в почтительном поклоне, фигура в конце концов распрямилась, явив на свет худощавое аристократичное лицо подростка лет девятнадцати арабской внешности с невероятно тонкими чертами, способными их обладателя в момент отправить прямиком на обложку модного журнала. — Новости?

— Плохие, ханым-эфенди.[4] Трое за последние два дня.

— Боги, — в бессилии зажмурилась Брукс, — кто?

— Де Шанталь, Юханссон, Крозье.

— Черти раздери! Исаак?! — Оуберли как наяву вспомнила сумрачного и огромного, как гора, отставного военного консультанта Крозье, бывшего ее связным в синих касках[5] и едва ли сумевшего за все годы их знакомства выдавить из себя хоть одну полноценную эмоцию. — Как его угораздило?

— В Эль-Фашир[6] защитил двоих от нападения ифрита, эфенди. Скончался от ранения в грудь. Врачи…

— Не в курсе про существование Эль-Фашира на карте, — закончила за юношу Брукс, заставив того смущенно умолкнуть. — Дьявольщина, Нуримар! Какого беса его туда понесло?

Безропотно выдержав вспышку эмоций начальницы, агент едва заметно покачал головой:

— Жертвами были мать и ребенок, эфенди. Девочке около девяти лет.

— Столько было и покойной дочери Крозье, не так ли? — мрачно уточнила Оуберли, разом достраивая у себя в голове всю головоломку целиком. — Отправьте вдове письмо и проследите, чтобы ей выдали денег столько, сколько сможет унести. Боже… Я надеюсь, затея Альфреда с этой его школой бойскаутов увенчается успехом, иначе… — женщина в изнеможении сдавила виски, стараясь унять надвигающийся приступ мигрени.

— Я верю, что все наладится. Каландар[7] ведь не ошибается! — Запальчиво выдал подросток, немедленно смутившись собственных слов и вызвав на лице Оуберли подобие улыбки:

— Разумеется, как иначе. Что-нибудь еще?

— Это все, Фишер-ханым. Только… — в голос агента Брукс закрались неуверенные интонации, — я бы советовал вам отдохнуть. До совещания еще полтора часа.

— Которые мне предстоит потратить на другие совещания! — так и не отняв рук от лица усмехнулась Оуберли и тепло посмотрела на явно чувствующего себя не в своей тарелке юношу: — Спасибо, Нури. Можешь быть свободен.

Проводив взглядом спину неслышно покинувшего ее рабочий офис агента, Брукс слегка тряхнула головой и, скептически ощупав нависшие под глазами синяки, делающие ее, должно быть, похожей на престарелую панду, со вздохом склонилась над столом, щелкнув вмонтированным в него пультом селектора, после чего, поправив вышитый цветастый платок на спинке своего кресла, грузно придвинулась поближе к динамику, ожидая ответа по внутренней связи. Треск, раздавшийся спустя секунд тридцать ожидания оповестил ее о том, что ее собеседник вышел на связь.

— Дорогуша, надеюсь, узнал старую перечницу? Зайди-ка ко мне на минутку, будь добр!

Писк и скрежет раздавшегося ответа прозвучал чуть недовольно, но скорее утвердительно, и Брукс, отключив связь, откинулась на спинку в ожидании своего гостя.

***

О приходе гостя Брукс узнала еще до того, как раздался стук в дверь ее обители. Многострадальные деревянные половицы, когда-то призванные создавать уют в кабинетах и коридорах, теперь только усиливали ощущение затхлости казенного помещения. От сырости и старости дерево рассохлось и крошилось, и каждый шаг отзывался надсадным скрипом, превращая прогулку сотрудников в поход по минному полю.

По особо переливчатым трелям Брукс давно уже научилась определять, кто из ее подчиненных находится на службе, а кто решил потратить лишние пару часов на сон и заявиться с опозданием. Единственным, кому удавалось передвигаться по стылым закоулкам отдела почти бесшумно, был ее личный помощник Нури, но в его случае в деле наверняка была замешана магия. Иначе она просто отказывалась понимать, как у него это получается, а спросить было отчего-то неловко и не к месту.

Нынешний гость подобными талантами не обладал совсем. Зато имел привычку не стесняться в выражениях, каждый раз запинаясь о выщербленные доски.

— Открыто! — поспешила крикнуть Брукс, чувствуя, что если протянет еще немного, приглашение запоздает окончательно.

Буквально через секунду ее предположения оправдались на сто процентов, когда находившейся уже на расстоянии вытянутой ладони от дверной ручки Вир запнулся в очередной раз, по инерции продолжая двигаться вперед, и кулем влетел прямо в кабинет, с трудом удержавшись от падения тем, что вцепился в жалобно и гневно скрипнувшую от подобного обращения дубовую створку двери.

Ворвавшись таким непротокольным манером в кабинет своей временной начальницы, фей замер, неуверенно переминаясь в проходе и толком не зная, куда себя девать под оценивающим взглядом главной шпионки Таможни. Несмотря на предрассудки других глав отделов, Оуберли парнишка нравился. Было нечто завораживающее и по-своему умилительное в том, какая ядовитая гадина была упакована в это субтильное тело подростка с затянувшимся на целую вечность переходным возрастом. А еще фей — виданное ли дело! — постоянно смущался в разговорах с ней и старался не поддерживать зрительный контакт дольше необходимого минимума. Вероятнее всего чувствовал в Брукс родственную душу, что определенно льстило последней.

Вот и сейчас это разменявшее не первую тысячу лет существо, о родичах которого поколения людей рассказывали страшные истории и пугали ими детей, смотрел куда угодно, только не на свою собеседницу.

— Я тут, малыш, — решила слегка ускорить процесс Брукс, помахав фею ладошкой, — Прошу, присаживайся. Нужно бы поговорить.

Ее визитер наконец прекратил изображать из себя истукана с острова Пасхи и отмер, сев в старинный продавленный диван с выцветшей и протертой от времени зеленой обивкой, который Оуберли держала для посетителей. Да и сама, чего греха таить, периодически любила на нем прикорнуть, когда выдавались особо жаркие дни, не дававшие всему отделу возможности покинуть свои рабочие места.

— Чего звала? — Наконец поинтересовался Вир, решив покончить с неприятной процедурой общения с Брукс-начальницей как можно быстрее. — Думал, мы все решим на общем собрании.

— Основные моменты — несомненно. Но я хотела поговорить с тобой до того, как нас завалит вопросами наша новоявленная агентура.

— Зачем мы вообще с ними возимся? Ладно — демон, у него хоть башка на плечах есть, но ангел этот малахольный…

— Решение начальства, ничего не попишешь. К тому же, не станешь же ты отрицать — в поле ребятки производят неплохое впечатление. Разметали троих нападавших за считанные секунды.

— Да уж видел. А разок даже испробовал на себе, — рефлекторно потирая горло, пробормотал Вир. — Те еще впечатления…

— О чем-то подобном я и хотела поговорить, кстати. Как обстоят дела с твоим отрядом? Слышала, ты затеял какие-то необычные тренировки? — невинно хлопая глазами, разливалась ручьем Брукс.

— А то тебе еще не доложили! — хмыкнул Вир. Слухи о его школе обучения действительно разнеслись по базе с какой-то фантастической даже для такого скученного и охочего до сплетен сообщества, как коллектив Таможни. Фей подозревал, что в деле не обошлось без длинного носа Уорвика, который мелькал тут и там на границе поля зрения, всякий раз успевая смыться раньше, чем фей получал возможность отловить ублюдка и хорошенько отделать за устроенную им накануне выходку.

— Некоторые детали, — поспешила согласиться Оуберли. — Но я хотела услышать твое мнение об их потенциале.

— Небезнадежны… будут лет эдак через двадцать. Что? — Вир раздраженно пожал плечами под тяжелым взглядом женщины. — Кое-кто, ставя меня на эту должность, посчитал, что я волшебник? Пока что из всех их достижений самое яркое — Хана. На последней тренировке нашей баобабе удалось отразить заряд тренировочного посоха, после чего она сама и Жером, который не успел во время увернуться, провалялись в лазарете восемь часов без сознания. Если ты считаешь, что подобные успехи за месяц сделают из них терминаторов — то я попрошу отлить себе твоего оптимизма, поскольку у тебя его явный перебор.

— Ну хорошо, — с минуту помолчав и проанализировав ответ фея, решила зайти с другой стороны Брукс, — а что на счет командной работы? У тебя уже есть представление, как они поведут себя с тобой в качестве нового командира?

— Ни малейших! — криво усмехнулся Вир. — Пока что они вроде бы слушают, что я им говорю, за что мне, видимо, стоит вынести личную благодарность Фредди. Можешь не сомневаться, я непременно пожму ему руку и челюсть в качестве жеста особой признательности. Но если ты хочешь узнать психологический портрет каждого из них, то ты явно обратилась не по адресу. Я не в состоянии читать и ту муть, которую мне подсовывает Гриша, даже речи не идет о том, чтобы составлять ее самому.

— Что ж, понимаю… — задумчиво протянула Оуберли, не скрывая разочарования. Вира, впрочем, интересовало совсем иное:

— А я вот нет! — заявил фей, раздражаясь все больше с каждой минутой, в течение которой продолжалась эта непонятная беседа. — Чего тебе надо, Фишер? И можешь даже не заводить басни про беспокойство за судьбы людей! Я, может, ни черта не разбираюсь в своих подчиненных, но неплохо отличаю тех, кто слишком похож на меня. И ты уж точно не из тех, кто будет проявлять досужий интерес!

— Наш малыш показывает зубки? — Усмехнулась Брукс, про себя отметив, что Вир, кажется, утратил свою робость и не испытывает теперь никаких проблем с тем, чтобы смотреть ей в глаза. — Допустим. Хотя по мне так у тебя и так их немало. Но ты прав, причина есть: допускаю, что в скором времени вашему обновленном составу предстоит вылазка.

— Исключено! — отбрил фей. — Локи специально снял отряд Ску со всех боевых вылетов. Одно дело — зачистить пяток трупов после покушения, и совсем другое — класть мой отряд под все то магическое дерьмо, которым до недавнего времени практически в одиночку занимался наш личный бог массового поражения.

Оуберли в ответ на отповедь потрясенно умолкла, отказываясь верить собственным ушам. Если бы кто-то еще пару недель сказал ей, что бродивший призраком по коридорам базы чокнутый зверек директора с видом вечно укуренного неформала сегодня будет сидеть перед ней, с пеной у рта выгораживая разношерстный отряд их вояк, надерганный ден Варгой со всех концов земного шара, да еще и называть их «своим отрядом», она бы рассмеялась фантазеру в лицо. Теперь впору было смеяться в лицо самой себе, но Брукс не стала, посчитав это слишком странным даже для нее, и постаралась вместо этого смягчить тон как только могла:

— Дружок, ты не понимаешь…

— Нет уж, это ты не понимаешь! — уже в полную силу разбушевался фей. — Вы набрали головорезов всех сортов, запихнули их в стеклянную банку и долгие годы использовали как сраных черлидеров! И теперь хотите, чтобы я за пару дней слепил из этого кардебалета боеспособный отряд, способный противостоять реальным угрозам? Если так, то я поздравляю вас с окончательной утратой связи с реальностью, хотя до этого думал, что такое под силу только мне! Или тебе напомнить, что произошло с прошлым отрядом Скугги? А те, судя по всему, были куда более подготовленными, чем эти, так ведь? Это будет гребаная бойня!

— Мы уже на бойне! — в конце концов не выдержала Брукс, совершив почти непростительный по своим меркам грех, за который, как она знала, ей потом будет очень стыдно — повысила голос. Впрочем, даже такое поведение меркло перед тем, что ей предстояло совершить дальше — пойти на откровенность. — Ты знаешь, скольких я потеряла за последние шесть месяцев? Двадцать семь человек! — голос женщины дрогнул, явив в ней черты, дотоле ни разу не виденные Виром: неуверенность и, чего доброго, даже страх. — Двадцать семь! Из них три — только за последние пару дней. А ведь мы не воины, малыш! Мы ваши глаза, уши и иногда, когда нет другого выхода — ловкие руки, обделывающие особо скользкие делишки. И в самом скором времени, если все будет идти, как идет, вам предстоит оглохнуть, ослепнуть и превратиться в вокзальных калек!

— Бездна побери… — прошептал Вир, на которого слова женщины произвели неожиданно удручающий эффект. Конечно, зная Оуберли, он мог предположить, что та врет, ловко манипулируя эмоциями собеседника, вот только неприятной стороной в подобном предположении оставался тот факт, что подобные эмоции у него вообще были. С каких пор все эти странные сумрачные люди в очках и неряшливой одежде, серыми мышами передвигающиеся по никогда не видевшим солнечного света коридорам и пытающиеся в меру своих сил и понимания бороться с постоянно пытающимся вырваться на свободу хаосом, стали ему небезразличны? А весь остальной мир? Эти вопросы роились в голове обескураженного фея как пчелы, поэтому он не придумал лучшего ответа, кроме: — Прости, я… не знал.

— Никто не знает истинных масштабов, кроме меня и шефа, — тяжело откинувшись в кресло, хмыкнула Брукс, вновь обретая иллюзию спокойствия. — Локи предвидел подобный расклад конечно. Именно поэтому полгода назад предложил твою кандидатуру на вакантную должность ден Варги.

— И ничего не сказал, позволив упиваться ненавистью к себе…

— А если бы сказал — помогло бы? — усмехнулась Оуберли, с пониманием глядя в глаза смущенному фею. — Все идет как идет, Вир, и у каждого нашего поступка обязательно будут неприятные последствия. Шеф привык во всем полагаться на себя — и это привело всех нас к нынешней ситуации. Теперь он решил довериться тем, кто уже много лет находится с ним рядом — и это значит, что всем нам придется рисковать куда больше, чем раньше. Но ведь наша синекура не могла длиться вечно, правда? Свои риски мы осознали и, как видишь, от долга не отказываемся. У твоих парней, какими бы они ни были, есть хотя бы мизерный шанс мускулами побороться с тем кошмаром, что стоит перед нами, у нас — нет даже этого.

Взгляд женщины сделался каким-то тусклым, поневоле заставив Вира задуматься о том, насколько те, кого лишился отдел Брукс, были ей дороги на самом деле. А скольких из них она воспитала лично? Служащие их разведывательного корпуса всегда держались чуть в стороне, предпочитая общество самих себя и не вынося сор из фигуральной избы. Но Оуберли была здесь с самого начала, по сути лично железной, пусть и слегка пухловатой, рукой организовав всю их шпионскую сеть, так что всех, кто пришел после нее, можно было смело именовать ее семьей, традиционной версии которой у женщины, насколько знал фей, никогда и не было.

— Все эти потери, — в конце концов начал Вир, с несвойственным ему тактом пытаясь подбирать слова, — это целенаправленная атака или?..

— А вот и вопрос на миллион, дружок. Это определенно мясорубка, вот что я скажу! С исчезновением Центра единственными нашими источниками информации остались агенты среди человеческих правительств, да те немногие ангелы и демоны, что готовы были идти с нами на контакт. Информация от пернатых сейчас практически не поступает. Мы не можем достоверно сказать, что там происходит — почти все прежние источники молчат, а те, кто все же отзывается, неубедительно заверяют нас, что ничего существенного не происходит. Демоны же в большинстве своем просто в панике: среди них и раньше не было особого единства, а теперь, когда ими уже полгода никто не руководит, на их благоразумии можно практически ставить крест.

Она запыхалась, перевела дух и продолжила:

— Так что мой ответ — не знаю. Многие смерти последнего времени выглядят подозрительно, но могут на деле оказаться пустышками. Другие же выглядят вполне обыденными, но вполне способны оказаться спланированными покушениями. Чтобы вплотную заняться всем этим, нам нужна возможность снять со своих плеч хотя бы часть проблем.

Молчание затягивалось. Когда Брукс уже собралась напомнить о том, что это вообще-то диалог, а значит ее собеседнику предполагается хотя бы периодически обозначать свое присутствие мычанием, Вир зубасто усмехнулся, откидываясь на спинку жалобно скрипнувшего кресла:

— Ладно, я понял, что все опять рассчитывают на бедного меня! Скажи хоть, свет начальница, куда ты собираешься заслать моих остолопов?

— Не волнуйся, не так уж далеко, — даже не посчитав нужным удивиться подобной смене поведения, в ответ улыбнулась Оуберли, так же в свою очередь заталкивая эмоции подальше за привычную ей маску благодушной иронии: — Я ведь тоже не склонна вас переоценивать. Так что на первый раз основной вашей проблемой будут люди. Ну… почти. Пойдем, о подробностях я расскажу на общем собрании. И кстати, — уже поднимаясь из-за своего стола, стрельнула глазами в фея Брукс: — как давно ты знаешь про личность Локи?

— С самого начала. — отмахнулся Вир, в свою очередь вставая с нагретого места, — Вы все появились здесь позже меня, так что к чему удивляться?

— Сегодня просто день сюрпризов, да? Сначала ты вдруг начинаешь вести себя как настоящий руководитель отдела, теперь вот это… Я старею, или мир вокруг нас начинает меняться все быстрее?

Фей закатил глаза:

— Вот уж не знаю на счет тебя, но мне за последнее время только ленивый не напомнил, что я основательно подзабыл о существовании окружающего мира. А теперь все удивляются, когда я начинаю его вспоминать! Где справедливость? — возмущенные вопли фея, отражаясь от стен, раскатывались по коридору и постепенно затихали, все больше отдаляясь.

Сокрытый тенями и незримо стоявший все это время у самой дальней стены Нуримар с удовлетворением вслушивался в голоса торопившихся на собрание начальников и загадочно улыбался. Все наконец начинало вставать на свои места.

_____

[1] Центр «Э» — главное управление по противодействию экстремизму Министерства внутренних дел Российской Федерации. [2] Щибаль (кор. 씨발) — блять. [3] Бертильона́ж — система идентификации преступников по их антропометрическим данным. [4] Ханым-эфенди — госпожа. Вежливое обращение к женщине в некоторых арабских странах. [5] Синие каски — миротворческие силы ООН, прозванные так за цвет обмундирования. [6] Эль-Фашир — город в суданском регионе Дарфур, где с 2007 года проходит совместная миротворческая миссия Африканского союза и ООН с целью стабилизации Дафурского конфликта. [7] Каландар (перс., араб. карандал, тур. календер) — бродячий нищенствующий дервиш, следующий лишь основным предписаниям ислама.

Глава 9 / Мутные воды Ганга

Я не терпел поражений. Я просто нашел

10 000 способов, которые не работают.

Томас Алва Эдисон

— Вставайте, граф, вас ждут из подземелья! — ангел неласково пнул узкую, застеленную сероватым и многократно стиранным бельем кровать, на которой приютился демон.

Их прибытие на базу состоялось почти день назад и могло выглядеть хотя бы отдаленно героически, если бы не состоялось в том, что они в окружении хмурых вояк добрались до уже знакомой им офисной высотки, расположенной в пятидесяти километрах от столицы, с которой некогда начали свое знакомство с деятельностью Таможни. Там сопровождавшая их процессию Брукс довела напарников и заспанных и чуть осоловелых эльфов и Алексея в какую-то подсобку на последнем этаже здания, закрыв всю эту толпу в тесном, замкнутом помещении, чтобы через секунду, открыв ту же самую дверь, продемонстрировать им кардинально изменившуюся обстановку, ставшую куда более бетонной и в разы менее жизнерадостной, чем даже офисный опенспейс, битком набитый работающими за минимальный оклад клерками.

В качестве жилья им предоставили чуть ли не целое крыло здания, походящее на казарму с одинаковыми серыми комнатами, каждая из которых включала по-военному жесткую металлическую кровать с тонким как лист фанеры и настолько же пригодным для лежания матрасом, напольный светильник, тумбочку для личных вещей и отдельный закуток с душевой и туалетом.

Если бы вместо тонких, как бумага, деревянных дверей оказались решетки, Уриил бы не удивился, окончательно уверившись в том, что их под шумок решили упрятать в тюрьму. Наличие же разрешения свободно передвигаться по территории базы давало чувство странной недосказанности и неприкаянности.

Ангел почувствовал себя заброшенным и нагло игнорируемым примерно часов через шесть после того, как обосновался в своем новом обиталище, отличавшемся от конуры в приюте святой Анны разве что отсутствием солнечного света да дефицитом свежего воздуха, затхлый аналог которого поступал здесь через надсадно гудящую трубу потолочной вентиляции.

Все причины у Уриила были на руках: Йен, реквизированный Брукс на помощь фронту, удалился куда-то в заочно знакомый им отдел аналитики, руководимый небезызвестным Бенуа Лефевром; Фаддиль был вплотную занят своим семейством, в которое по совокупности статей был экстерном зачислен и Лаэф. Бывший эльфийский разведчик, насколько мог судить Уриил, чувствовал бы себя комфортно в любой, даже самой спартанской обстановке, покуда это гарантировало безопасность его жены и дочери. Также не последнюю роль в спокойствии мужа приняла сама Эссиль, первой согласившись пойти с нагрянувшим в их дом Виром и его отрядом. Для Сурифь же все происходящее было очередным желанным приключением, в которое юная эльфийка нырнула с головой, умудрившись переполошить, насколько успел подслушать ангел, изрядную часть служащих Таможни.

В итоге из всей их команды в качестве собеседников Уриилу достался лишь хмурый Алексей, не на шутку раздосадованный тем, что его снова выдернули из привычной среды обитания, но, как и всякий отставной военный, предпочитавший выражать свое недовольство в соответствии с уставом: молча и в одиночестве, да напарник-демон, в какой-то момент к негодованию Уриила попросту завалившийся спать «до выяснения». И именно последнего-то ангел и решил назначить своей жертвой.

— Что, дело тронулось? — Протирая заспанное лицо, поинтересовался Андрас, боком скатившись со своего койко-места.

— Нет! Зато тронусь я, если еще хоть час проторчу в одиночестве в этом могильнике. Короче, воздвигнись и развлекай меня!

— Сходил бы на разведку… — хмуро буркнул все еще не отошедший ото сна напарник, плетясь к умывальнику с холодной водой. Уриил в ответ возмущенно хмыкнул:

— А я и сходил! Три часа ходил. В тренажерках воняет, в магический отдел и к агентуре меня не пустили — рожей не вышел и под ногами, видите ли, путаюсь. В библиотеке и зимнем саду тоска смертная, на складе спер степлер. Вот, держи! — Ангел кинул напарнику здоровенную металлическую бандуру, которую тот едва успел поймать одной рукой, — Архив в подвале заперт на замок. Порадовала столовая — все соленое, жареное и во фритюре, даже витаминный салат! Понимают некоторые в правильном питании…

— М-да, судя по всему, предоставлять тебя и дальше самому себе чревато непоправимым ущербом для местных, — со вздохом констатировал Андрас, утирая лицо и шею жестким вафельным полотенцем. — Йена не видел?

— Мельком. Кажется, нашего сидельца купили с потрохами. Дали ему доступ к какому-то суперкомпьютеру с прямым доступом в базу Пентагона или хрен знает куда еще. В общем, мы его теряем, Андри!

— Если у Таможни действительно есть пароли от баз данных мировых разведок, то можно объявлять время смерти. Локи?

— Не-а, — со вздохом отозвался ангел. — Говорят, и впрямь свалил куда-то. Попытался залезть в его кабинет под предлогом, что степлер одалживал — вернуть хочу или, мол, вдруг дорогой начальник утюг перед отъездом забыл выключить, но меня его секретарша шуганула. Зверь тетка! Гвозди бы делать из этих людей…

— Было бы в мире гораздо гвоздей, — закончил за напарника демон, — А наши там как?

— Леха заперся у себя и дуется. Все не может простить мне полгода отлучки. Фаддиль весь в семье, а они в нем — не стал их отвлекать особо. В общем скучища.

— Ладно, я готов. Твои предложения? — Андрас нацепил на себя штаны и футболку, закончив тем самым свой марафет.

Уриил уже открыл было рот, намереваясь заметить, что для большей части его предложений одевался Андрас очень даже зря, но был вынужден прерваться, услышав какую-то возню в коридоре. Спустя несколько секунд в их каморку сунулась бритая голова корейца, радостно возвестившая:

— О, вот вы где оба! Так, парни, хватай мешки — вокзал отходит! Местное начальство зовет нас отсиживать седалища. То есть, пардон, заседать заседание. Сходняк у них планируется, короче!

— Всех зовут? — с безнадегой в голосе уточнил ангел, заметив, что в коридоре позади Йена уже столпились эльфы и хмурый Алексей, которого, судя по всему, тоже только что разбудили.

— Почему нет? Раз уж нас сюда засунули, могут хотя бы расщедриться и рассказать, зачем. — хмыкнул Йен, разворачиваясь и маша рукой куда-то в сторону соседнего крыла базы. — Пойдемте, нам туда. Вроде бы…

— А ты уже освоился, я смотрю! — чуть ревниво буркнул ангел, придирчиво осматривая все семейство Фаддиля в полном составе и примкнувшего к ним Лаэфа, о чем-то ожесточенно шепотом спорившего с хихикающей Сурифь.

— Беру от жизни все, — едва сдерживая возбуждение хмыкнул Йен, проходя вперед и возглавляя шествие их делегации. — Но ты бы видел, какие ресурсы у этих парней! Да и Лефевр их не промах оказался, информации нарыл как крот всего за пару дней. Ну да скоро сами все узнаете…

— Ладно, шут с тобой, предатель, — с преувеличенной грустью в голосе заключил Уриил, переключил свое внимание на остальных: — Вы там как?

— Милостью Богини, друг мой, — тепло улыбнулся Фаддиль, почему-то загадочно поглядывая на супругу. — Да, я бы хотел представить тебя Эссиль. Вы так и не успели познакомиться со всей этой суматохой…

— И потому что чья-та задница опять шлялась неизвестно где! — буркнул, не поворачивая головы идущий рядом Алексей, демонстративно разглядывающий лампочки и фактуру штукатурки на потолке — все для того, чтобы не встречаться лишний раз взглядом с ангелом.

— Может я сильно занят был! — тут же вспыхнул тот, маскируя возмущением собственную неуверенность. — А может я мир спасал? Может…

— Вам было стыдно, — мелодичным голосом с едва заметным акцентом закончила за него Эссиль, с теплотой глядя в глаза стремительно краснеющему Уриилу. — Я рада познакомиться с тем, кто так много сделал для моей семьи, эссе!

— Угу, давайте стыдить несчастного ангела, топчите его, бейте ногами все, кому не лень… — едва слышно пробубнил Ури, ругая самого себя на чем свет стоит. Справившись с секундным замешательством, ангел все же кивнул и поцеловал поданную Эссиль руку: — Здрасьте! Впрочем, как я понял, заочно мы уже знакомы.

— Все так, эссе, — подтвердила эльфийка. — Меня вы впервые увидели в доме Алексея, я же встречалась с вами задолго до этого, имея возможность быть лишь безмолвным наблюдателем.

— Притворюсь, что понял, как это возможно. И надеюсь, что хотя бы сейчас мне не грозит немедленная гибель от рук моих многочисленных и неугомонных врагов.

— Это не совсем то, о чем я пыталась предупредить вашего друга в своем предсказании, но в одном вы правы — здесь и сейчас все мы в относительной безопасности.

— Относительной? — тут же вклинился демон. Эльфийка подтвердила:

— Полной безопасности не бывает, а это место куда старше и обширней, чем вам кажется. Оно скрывает множество своих тайн, время которым, впрочем, еще не пришло.

— Вы знаете, где мы? — удивился Уриил. — Лично я ставил на какой-нибудь военный бункер.

— Вряд ли это то, о чем вы говорите, если я правильно поняла значения всех слов, — вежливо отозвалась эльфийка. — Но да, я нахожу это место знакомым. Нечто подобное я ощущала, когда пребывала во Сне. Это пространство похоже, но все же несколько отличается.

— М-да, приехали. Значит самим отсюда свалить не выйдет, — констатировал Уриил. — Впрочем, на что я, собственно, надеялся?

— Помнится, из Эдема ты сбежал так ловко, что тебя даже Локи найти не мог, — мимоходом заметил Андрас, припомнив исчезновение ангела во время их противостояния с Абаддоном.

— Угу, полцарства, полконя и полпринцессы тому, кто мне расскажет, как я это сделал! Я всего лишь попал в какой-то туман без пола и потолка и чуть не опух, сидючи там, пока меня не вышвырнуло где-то в акватории близ Портофино.

Демон, выслушав выданную напарником версию известных ему событий, вскинул бровь в легком удивлении:

— А вот об этом ты не рассказывал. Локи утверждал, что ты переместился через сырой портал без выходных координат.

— Звучит правдоподобно, — пожал плечами Уриил. — Кстати, напомни мне после всей этой возни обчистить местную базу данных на предмет какой-нибудь инструкции к моим гребаным способностям. Хочется уже перестать быть шляпой волшебника, из которой в любой момент невесть что вылезет.

— Мне бы сказал, — хмыкнул Йен, останавливаясь перед наглухо закрытой железной дверью, в нетерпении нажимая на кнопку звонка, расположенную рядом на матово-черной пластиковой панели. — У нас теперь есть ручной старший аналитик на посылках. О, а вот и здрасте!

Открывший им Бенуа кивнул в ответ на приветствие и посторонился, запуская всю процессию внутрь. Вопреки ожиданиям Уриила, за дверью не оказалось комнаты совещания. Вместо нее имелся подвешенный на закрепленных в стены, потолок и пол тросах металлический мостик, перила и пол которого были покрыты каким-то прорезиненным материалом, приглушающим звук шагов.

Пытаясь понять, куда их притащили, Уриил со всей тщательностью вглядывался в темноту окружающего помещения, в конце концов осознав, что они находятся в каком-то невероятных размеров зале, в центре которого словно бы парит в воздухе гигантский параллелепипед, выполненный из матового, слегка желтоватого металла. Мостик, по которому они продвигались, в какой-то момент резко уходил вправо, заворачивая за угол параллелепипеда, скрываясь в прогале между одной из его сторон и стеной внешнего помещения, сплошь усеянной угольно-черными и острыми даже на вид шипами. Такими же были усеяны и все прочие поверхности наружной камеры, своим видом напоминая вывернутого наизнанку ежа. Повинуясь своему любопытству, ангел вытянул руку в сторону, мимоходом коснувшись одного из шипов и с удивлением обнаружив, что тот тоже сделан из резины, и падение на такой скорее заставит вас подпрыгнуть, нежели пораниться.

— Это покрытие активного шумоподавления, — странно звучащим в этом помещении голосом, будто лишенным всех красок, пояснил идущий замыкающим Бенуа, заметив жест Уриила. — Основной зал совещаний сделан так, чтобы глушить любые звуки, поступающие извне и изнутри. Уровень шума здесь лишь на пару децибелов выше того, с которым сталкиваются между собой молекулы и атомы.

— Склеп напоминает. Хорошо укрепленный, — мрачно констатировал Алексей, нервно разглядывая сложносоставную дверь, ведущую во внутреннее помещение зала совещания, до которой они наконец дошли и толщина которой по самым скромным прикидкам была больше, чем ее высота. — А это все зачем?

— Шесть слоев свинца, титана и оникса, плюс активная магическая защита. В опечатанном состоянии внутреннее помещение способно выдержать взрыв ядерной боеголовки.

— Я же говорю, они тут неплохо устроились! — довольно хмыкнул Йен, словно сам был причастен к строительству этого бункера.

Лефевр, по-видимому завершив свою экскурсионную программу, протиснулся вперед, первым зайдя в проем двери, представляющий собой целый отдельный коридор с кучей выступов и скрытых задвижек и приветствуя тех, кто уже был внутри.

Зайдя внутрь с остальными, Уриил с удивлением обнаружил себя в довольно просторном помещении с высоким потолком, напоминающим современную версию анатомического театра и подсвеченным голубоватым светом потолочных прожекторов. По периметру помещения имелись невысокие трибуны с несколькими рядами стульев, на которых уже сидело несколько десятков человек, которых ангел мысленно разделил для себя на подгруппы: взлохмаченные и то и дело перебегающие от одной группки к другой, как чумные молекулы в пробирке — аналитики; тихие невзрачные личности, предпочитавшие сидеть, не привлекая к себе излишнего внимания — полевые агенты, среди которых ангелу даже удалось заметить мужчину в сером костюме-тройке с зализанными на пробор волосами, как две капли воды похожего на личного помощника президента одной из европейских стран, изредка мелькавшего в телевизионных репортажах рядом со своим патроном. Если это и вправду был один и тот же человек, то становилось ясно, что сегодня их допустили в святая святых Таможни.

Продолжив осмотр, ангел дошел взглядом до установленного в центре зала овального стола, растянувшегося почти на всю длину помещения и в беспорядке заставленного ноутбуками, стопками бумаг и пустыми бумажными стаканами из-под кофе. В центре всей этой хаотичной жизнедеятельности возвышался такой же овальной формы стеклянный аквариум, уходящий куда-то под потолок и заполненный беловатым дымом, по поверхности которого бежали разноцветные полосы газетных заголовков, котировки бирж и фрагменты каких-то отчетов, сменявших один другой.

— Голографический экран? — присвистнул позади Уриила демон, весьма падкий на всякие технические новинки, неустанно изобретаемые человеческой цивилизацией и, так же, как и ангел, с жадным интересом осматривающий открывшийся им вид.

— Он самый, — подтвердил его догадку Лефевр, как раз закончивший колдовать над панелью управления гермолюком, который теперь с негромким жужжанием принялся вращаться на трех своих огромных петлях, закупоривая зал как пробка винную бутылку.

Неожиданно для всех в уже почти закрывшуюся дверь с громким карканьем влетел здоровенный иссиня-черный ворон, заставив аналитика отпрянуть в сторону. Устроившая диверсию птица, беспорядочно хлопая крыльями, взметнулась под потолок, где и уселась, с неприятным металлическим скрежетом цепляясь когтями за один из прожекторов.

— Даже не спрашивайте! — Зло процедил Бенуа, поправляя оказавшийся у него на плече галстук и нервно щурясь на непрошенного гостя. — Проходите, рассаживайтесь на свободные места. Мы скоро начнем.

Последовав совету старшего аналитика, вся их процессия отправилась занимать свои места, оглядываясь по пути как группа китайских туристов. Сильнее всего, вероятно, были поражены эльфы, но вот насколько приятно — сказать было нельзя. Все же, в понимании Уриила, этому народу была куда ближе выращенная в дупле избушка, чем стальной могильник, не пропускающий света, звука и воздуха. Он и сам чувствовал себя здесь не слишком комфортно, признавая, впрочем, что некоторые секреты могут быть озвучены только в подобной обстановке, да и то не всегда.

Продвигаясь к выбранному стулу, который заблаговременно занял ему уже усевшийся неподалеку Андрас, ангел наконец увидел среди стоявших у гигантского экрана людей знакомые лица. Первой в глаза бросилась Брукс, не заметить которую можно было лишь при большом желании и прилагая к этому изрядные усилия. В данный момент ее собеседником был зеленоволосый парень с хищной внешностью, которая Уриилу оказалась знакома.

Виделись они в последний раз при не самых приятных обстоятельствах, о чем свидетельствовала напрягшаяся спина его напарника, также заметившего своего старого знакомого, отделавшегося в предыдущую их встречу разорванным горлом и путевкой в госпиталь. Вопреки ожиданиям, парень, словно почувствовав направленные в его сторону взгляды, не проявил никаких лишних эмоций, поприветствовав вновь вошедших скупым кивком и вернувшись к прерванному разговору.

— Итак, — через некоторое время хлопнула в ладоши Брукс, привлекая к себе внимание всех собравшихся под раздавшееся с потолка одобрительное карканье, которое она стоическим проигнорировала. — Все, кто сумел добраться, на месте, так что приступим. Для тех, кто присутствует здесь впервые — меня зовут Оуберли Брукс, и я являюсь заместительницей директора Таможни. Если вам и это ничего не говорит, то просто расслабьтесь и попытайтесь понять хоть что-нибудь из того, что будет здесь сказано в ближайшие пару часов. На повестке дня три направления: похищение нефилимов, недавние смерти наших агентов и ситуация с избранием нового владыки демонов. Бенуа, поскольку вашей группе за последние дни удалось продвинуться значительнее прочих, начнем с вас. Прошу.

Француз, кивнув и подхватив со стола планшет с вложенной в него небольшой стопкой бумаг, вышел на центр зала и, поколдовав некоторое время над ноутбуком, вывел на общий экран портрет человека, в обрюзгших чертах лица которого Уриил узнал уже знакомого им польского олигарха, впервые о котором они услышали от Брукс чуть более суток назад. Портрет, едва возникнув в аквариуме как какая-то диковинная рыба, принялся медленно вращаться вокруг своей оси, поворачиваясь к публике то одной, то другой своей залысиной.

— Итак, — начал Лефевр, — Представляю вашему вниманию генерального директора корпорации Новокол Аристарха Ямпольского. Многие здесь о нем уже слышали, мы занимаемся разработкой его финансовой империи уже несколько дней и на сегодняшний день он самый очевидный кандидат на роль заказчика похищений.

— Что на счет его мотивов? — с места уточнил один из агентов, высокий мужчина с длинными, забранными в хвост волосами. — Мы хотя бы примерно представляем, зачем ему это надо?

Лефевр кивнул, принимая вопрос к сведению:

— До этого я дойду через минуту. Несколько часов назад мы, благодаря помощи привлеченного эксперта, — в этот момент Бенуа стрельнул взглядом на ухмыляющегося Йена, — смогли получить доступ к частным серверам корпорации и скачать список их контрагентов и всю имеющуюся электронную переписку. Полный анализ данных за почти десять лет потребует значительных временных затрат, но даже первичный осмотр позволяет сделать очень серьезные выводы. К примеру, нам практически сразу удалось обнаружить факты, свидетельствующие о том, что пять месяцев назад Новокол начали сотрудничество с индийским фармацевтическим концерном Мбингуни, который сам по себе является примечательной организацией с весьма достойным списком учредителей, среди которых, в частности, ряд аффилированных с демонами предприятий и одно частное лицо — предприниматель из Арабских Эмиратов Нуфар Замин, более известный как Нафанаил — один из наиболее известных соратников архангела Рафаила.

— Совместное предприятие? — не удержался от вопроса Уриил, которому, судя по тону его голоса, совершенно не нравилось направление, в котором двигалось расследование Таможни.

— Именно, — подтвердил Бенуа и, перелистнув пару страниц на своем планшете, продолжил: — Но на основании подобной информации сделать каких-либо далеко идущих выводов возможным не представляется. Тем не менее, мы провели перекрестный поиск и обнаружили еще одну странность: сам Ямпольский и принадлежащие ему фирмы являются совладельцами многих компаний различной направленности, в том числе и некой ныне ликвидированной Золдан Лимитед Корпорейшн, штаб-квартира которой последние пять лет находилась в городе Линчепинг в Швеции. Эта контора попадает в поле нашего зрения уже не в первый раз, и нам достоверно известно, что в прошлом единственная ее цель состояла в том, чтобы служить юридическим прикрытием отношений между высшим руководством демонов и ее владельцем.

— И кто же наш счастливчик? — тут же поинтересовался совершенно не к месту обряженный в смокинг мужчина, сидевший к экрану ближе всех остальных.

— Небезызвестный всем вам Эйден Зорка, ныне покойный, — поспешил объявить Лефевр. — За более чем пятнадцать лет своего существования Золдан Лимитед вложила около ста пятидесяти миллионов евро в различные проекты, прибыль от которых впоследствии уходила правящей верхушке демонов. При этом данная фирма все эти годы активно сотрудничала и с бизнесом Ямпольского, продавая тому технологии, оборудование и многое другое. Однако с момента прекращения всех поставок состояние Ямпольского, похоже, не пострадало, что заставляет меня думать, что он почти сразу нашел новые каналы закупок либо же не терял их вовсе.

— Мбингуни? — вскинула бровь Оуберли, тут же получив от Бенуа подтверждение своей догадки.

— Именно. И это именно та самая причина, по которой я и моя команда считаем Ямпольского всего лишь звеном в цепи, которая ранее связывала Зорку с Рафаилом, официально друг с другом даже не знакомых. С помощью прокладки из нашего бизнесмена он умудрялся контактировать с ангелами, не вызывая подозрений у Абаддона и его соратников и в конечном счете был в курсе деятельности тех и других. Со смертью Зорки бизнес-империя Ямпольского всего лишь перешла под полный контроль другой стороны с Рафаилом в качестве конечного бенефициара.

— Не понял! — в конце концов не выдержал Уриил, едва не вскочив со своего места. — Мне одному эта логика кажется слегка дырявой? Раз эта Мбингуни поровну принадлежит ангелам и демонам, почему бы не заподозрить для начала последних?

— Это было нашим первым порывом, Уриил, — согласился с ангелом аналитик. — Но данную версию пришлось отвергнуть. Во-первых, нынешнее положение демонов можно мягко охарактеризовать как глубокий кризис. По этой причине все оперативное руководство их совместной с ангелами собственностью сейчас осуществляют последние. Нафанаил с этой целью даже несколько раз за последние три месяца вылетал в Индию, где и находится в настоящий момент. Эту информацию мы подтвердили. Кроме того, все косвенные улики указывают на то, что Ямпольский находится в сговоре именно с ангелами. Взять хотя бы его службу охраны. Вряд ли наличие в ней такого количества нефилимов можно назвать совпадением, равно как и ее численность.

— Численность? — хмурясь, переспросил Уриил. Ответила ему Брукс, коротким жестом чуть подвинув Бенуа с позиции основного оратора:

— Именно. У паршивца в подчинении отряд из более чем двухсот бойцов, больше половины из которых подтвержденно имеют как минимум одного предка из числа ангелов. Все остальные — различного рода фанатики, радикалы и прочий цвет нерабочего класса, включая, к слову, некоторых «чистильщиков» из числа бывшей агентуры самого Зорки. Получив имена, мои мальчики смогли опознать некоторых из них. Чего только мы не нашли в списке их шалостей, от промышленного шпионажа до организации вооруженной охраны и транспортировки отступников в лагеря для перековки.

— Твою мать! — едва слышно прошептал Уриил, так что расслышать его смог только демон.

— Ты об этом не знал? — так же тихо спросил Андрас, заставив Ури нервно дернуться и со злостью прошипеть в ответ:

— Нет, бля, только и занят тем, что организацией трудовых лагерей для перевоспитания грешников. Слухи были, но… — ангел прервался, заметив взметнувшуюся где-то на задних рядах руку. Тянул ее какой-то худощавый очкарик с жидкими обвисшими усами, за которые Уриил заранее готов был записать того в личные враги. Энтузиазм мужчины был столь велик, что он своим видом напоминал ангелу школьника-отличника, желающего сдать контрольную работу за двадцать минут до конца урока.

— Имеется впрос, — получив разрешение, выпалил он, в странной манере проглатывая гласные, словно имел ограниченный их запас и привык экономить, — Взможно ли пдрбнее узнть про эмн… прцедуру прковки? Офциальная инфрмция вглядит ндостатчной.

— Да, разумеется, — согласился Бенуа, с надеждой посмотрев на хмуро буравящего его взглядом ангела. — Уриил, могу я попросить вас поделиться некоторой информацией по теме? Ваши познания наверняка окажутся наиболее полными.

— Спасибо за доверие, мать вашу, — огрызнулся Уриил, но все же встал со своего места и развернулся в сторону задавшего вопрос мужчины. — В общем, это редкостная дрянь. Если кто-то из вышестоящих ангелов считает, что какой-нибудь из его подчиненных «запутался», — это слово он выплюнул так, словно оно было ядовитым и жгло ему гортань, — и рискует потерять крылья, то может отправить поломанного ангела на исправление. Там несчастному ублюдку препарируют мозги, заложат туда разумное-доброе-вечное и вырежут ненужные воспоминания, способные привести к рецидиву. Сама же процедура… В общем, достаточно будет сказать, что две трети подвергнутых ей ангелов заканчивают свою жизнь пускающими слюни приложениями к больничной койке.

— Благдрю за инфрмацию, — кивнул задавший вопрос агент, помечая что-то у себя в блокноте и тут же теряя интерес к теме, словно ее и не было.

— Да подавись! — шепотом, но так, чтобы услышали все присутствующие, окрысился Уриил, мстительно глядя в затылок вздрогнувшего от неожиданности человека.

Увидев, что ситуация стремительно выходит из под контроля, Лефевр поспешил вмешаться, вызывая огонь на себя:

— Прошу прощения, господа, давайте не будем ссориться! Тем более, что я еще не дошел до главного, и это определенно будет интересно присутствующим. Согласно полученным нами сведениям, неделю назад Новокол зафрахтовал турецкий сухогруз Акхишар, находящийся на тот момент в порту приписки в Стамбуле, для доставки частного груза из Генуи в Одессу. Согласно коносаменту[1] груз состоит из ста семидесяти стандартизированных контейнеров, что уже само по себе подозрительно, поскольку вместимость подобного типа судов — более двух тысяч единиц. Как вы понимаете, подобный фрахт, если допустить, что это рядовая доставка, связан с огромными накладными расходами, на которые в здравом уме не согласится ни одна компания.

— Каков характер груза? — снова поинтересовался мужчина с конским хвостом.

— Одну минуту, Жереми, — Бенуа ринулся лихорадочно листать свои заметки. — Вот, в характеристике груза указано, что это промышленное и медицинское оборудование, но не это самое интересное. Согласно внутренним документам погрузочной компании, в порт было доставлено на один контейнер больше, чем указано в декларации. Исходя из этого можно предположить, что кто-то очень торопится доставить нечто очень ценное, не считаясь при этом с возможными рисками.

— Занятно выходит, мальчики, — задумчиво протянула Брукс, глядя куда-то сквозь старшего аналитика. — Примерно такая же странная картина у нас, к слову, складывается и со вчерашним покушением. Пока что все выглядит так, будто нападавшие даже не пытались заметать следы, вплоть до того, что билеты на рейс, которым они прибыли в Москву, заказаны из Польши, если верить банковским транзакциям. Большей нарочитости можно добиться только придя в тир и повесив себе на грудь ростовую мишень. Вариантов несколько: первый — наши противники были настолько уверены в своей победе, что решили не заморачиваться и действовать напролом, второй — все это подстава, Новокол не имеет к происходящему никакого отношения, а мы — идиоты и гоняемся за собственной тенью, ну и вариант третий — Ямпольский замешан и до сих пор действовал очень осторожно, но по какой-то причине именно сейчас вынужден торопиться и совершать ошибки. Лично мне интуиция подсказывает, что похищенные нефилимы все же должны оказаться на этом корабле, а мы — не совсем безнадежные придурки. Что там у нас по срокам, Бенуа?

— Эм-м, секунду… Корабль прибыл в порт через два дня после фрахта и не позднее четверга должен отплыть в пункт назначения. Таким образом у нас есть менее двух суток на разработку операции, если мы хотим получить возможность предотвратить поставку. Альтернативно можно попытаться перехватить сухогруз на рейсе, но это рискованно. Пленники оттуда в любой момент могут быть переправлены на другое судно, маршрут которого мы можем и не успеть отследить.

— Значит альтернативы отпадают, — констатировала Оуберли, скрещивая руки в замок у лица и напряженно всматриваясь в разложенные перед ней документы, — Бенуа, Вир, этот груз не должен покинуть порт отправки, понятно? Я жду от вас план операции в течение ближайших четырех часов.

— Я понял, — с готовностью кивнул француз, ловя на себе задумчивый взгляд начальника силового отдела, который выглядел серьезнее обычного и, во что Бенуа, несмотря на всю свою веру в чудеса, мог поверить с большим трудом, почти профессионально. Встав со своего места, фей подошел к аналитику, что-то негромко ему сказав, после чего оба отошли в дальний конец зала, горячо обсуждая детали предстоящей вылазки.

Демон, безмолвно наблюдавший за всей этой сценой, мельком оценил состояние Уриила, мрачность которого конденсировалась в воздухе и вот-вот должна была выпасть осадками на головы служащих Таможни. Хорошо зная нрав своего напарника, Андрас легко догадался, что ангел будет разрываться между приверженностью своему народу и тем фактом, что его собратья могут быть замешаны в весьма неприглядной афере, суть которой они все еще до конца не понимали. И уж совсем грозил доконать ангела тот факт, что их обоих, похоже, не планировали включать в число участников спасательной операции. Удержало Уриила от немедленного озвучивания своих претензий лишь то, что Брукс, отослав своих подчиненных с поручением и переключившись на следующую тему их собрания — демонов, взяла слово лично:

— Итак, ребятки, наша очередная остановка — выборы нового владыки. Сразу скажу, что это давно предвиденная катастрофа, развивающаяся по самому худшему сценарию из возможных: до последнего времени мы считали, что совершили все от нас зависящее, купили всех, кто готов был продаться и устранили каждого, кто подлежал устранению, сделав тем самым, как мне теперь представляется, только хуже. На текущий момент двумя основными кандидатами на пост нового предводителя демонов по-прежнему остаются Астарот и Велиал — оба не пользуются абсолютной поддержкой большинства, так что, кто бы из них ни победил в результате голосования Клики, не сможет сразу же приступить к исполнению своих обязанностей и будет вынужден тратить время, расправляясь с несогласными.

Брукс переложила несколько листов бумаги на столе перед собой и продолжила:

— Кроме того, взаимодействие между основными участниками демонского политического эндшпиля столь запутано и непостоянно, что предсказать победу того или иного кандидата с хоть сколь-нибудь приемлемой точностью не представляется возможным. И это даже не говоря про то, что сама по себе концепция плебисцита демонам в новинку, и в независимости от его результатов, все рискует закончиться междоусобным конфликтом, вероятность которого, по заверениям всех имеющихся у нас специалистов, на текущий момент составляет примерно восемьдесят семь процентов. Цель Таможни в данной ситуации — попытаться минимизировать возможные последствия конфликта для человечества и сдержать напор низших демонов, все больше выходящих из-под контроля.

— Вопрос. У руководства Таможни есть предпочтения в кандидатах? — уточнила одна из агентов, неприметная женщина неопределенного возраста, напомнившая Андрасу своими повадками, манерой говорить и старомодным клетчатым платьем, в которое была одета, учительницу младших классов. Впрочем, его мнение быстро изменилось, стоило лишь той докончить свою фразу: — И рассматривался ли вариант физического устранения кандидатов?

— Ничего не изменилось, — подернула плечами Брукс, — Мы по-прежнему поддерживаем победу Астарота, хоть и стараемся делать это как можно менее официально, поскольку слишком явная наша протекция почти наверняка сыграет на руку его оппонентам. Плюсы и минусы такого расклада тоже хорошо известны: у Астарота недостаточно силовой поддержки для открытого противостояния, но он единственный, кто способен и заинтересован восстановить полноценное функционирование Центра и навести хоть какой-то порядок в том бардаке, который сейчас представляют собой политические реалии демонов. В случае победы Велиала восстановление работы Центра почти гарантированно откладывается на неопределенный — если вообще существующий в природе — срок, так что его устранение превратится из теории в необходимость. И неизбежно приведет к войне! — припечатала Оуберли, оставив после своих слов звенящую тишину. — Да, ребятки, хороших новостей у меня для вас немного.

— А что насчет нашего участия в голосовании? — наконец не выдержал Андрас, обращая на себя внимание Брукс, оглядевшей демона с ног до головы так, будто впервые его видит.

— Не считаю это хорошей идеей. Ваши голоса наверняка попытаются аннулировать, причем самым тривиальным образом — аннулировав, с позволения сказать, вас самих еще до начала выборов. Но даже если предположить иной исход, особые сложности я предвижу с участием вашего коллеги, Уриила, — Оуберли задумчиво пожевала губу, пытаясь увидеть в лице мрачного ангела одной ей ведомое нечто. — Если вы задумаете вмешаться, вам придется до последнего не выказывать никаких явных предпочтений ни одному из кандидатов, в противном случае вы спровоцируете конфликт задолго до того, как мы успеем к нему подготовиться. Участие падшего в голосовании не имеет прецедентов и находится в некотором роде в серой зоне правовых традиций демонов, которые и сами по себе весьма размыты.

Андрас медленно кивнул и развернулся к своему напарнику, слушая как Брукс передает слово тому самому расфуфыренному типу в смокинге, ставшему зачитывать отчет о возможных причинах внезапного повышения количества смертельных случаев среди полевых агентов Таможни. Не видя для себя никакой пользы в том, чтобы вслушиваться в детали, демон пересел поближе к Уриилу, склонившись к самому его уху:

— Что думаешь на счет этого всего?

— Я думаю, что ты в свое время недостаточно усердствовал, уделывая одного зеленоволосого гада! — прошипел ангел, сверля взглядом дыру в спине стоявшего в отдалении Вира. — Какого хрена нас выкинули из нашего собственного расследования? Это ведь мы занялись пропажей Алессандры, так что могли бы хоть для приличия включить нас в отряд по ее спасению! И если кто-то из них думает, что разборки с похитителями меня не касаются, то я найду способ надрать Локи задницу и пояснить, что…

— Не стоит разбрасываться этим именем без нужды, юноша, — договорить ангел не успел — его пламенную речь прервал дребезжащий голос ветхого низенького старика, невесть каким образом оказавшегося прямо позади них. Лучисто улыбнувшись в свою густую бороду, непрошеный гость поспешил представиться: — Старший архивариус Мирдин к вашим услугам. И, как я уже сказал, не нужно сейчас поминать имена нашего достопочтенного директора всуе и подтверждать тем самым разнообразные слухи.

— Например? — неприветливо поинтересовался Уриил привлекая к разговору внимание эльфов во главе с Фаддилем, который, после некоторой заминки поспешил подойти к ним, замерев изваянием позади Андраса.

— Хватает всякого, — туманно откликнулся архивариус, с любопытством рассматривая эльфа. — Нынче смутные времена, и мы потеряли уже очень многих из тех, кто был нам дорог. А боги… Смертные охотно клянут их за невмешательство, но еще больше — когда те вмешиваются слишком часто. Добрый день, эссе, — старик внезапно отвесил вежливый поклон Фаддилю, заставив напарников обратить на него внимание. — Давненько я не видел среди нас представителей вашего народа, да еще и Мастера Руки. Рад, что это наконец случилось.

— Доброго дня, эссари, — в свою очередь с почтением отозвался эльф, даже использовав для обращения титул, предназначенный лишь для старейшин и почитаемых предков. — Я тоже рад здесь оказаться. Это место весьма… необычно, — в конце концов подобрал нужное слово Фаддиль, вызвав на лице Мирдина усмешку. — Друзья, я понимаю, что мое вмешательство несвоевременно. — Эльфийский шпион с сочувствием заглянул в безэмоциональное лицо Андраса. — Я не был в курсе столь серьезных разногласий среди твоего народа, друг мой.

Тот в ответ на сочувственный тон лишь едва заметно повел плечами, не спеша разделять переживания Фаддиля:

— Я тоже. Но ты ведь не из-за этого подошел?

— Да, — эльф замялся, — я понимаю, что встреваю не вовремя, но позволено ли мне будет задать всего один вопрос?

— Да давай уж, не тяни! — закатил глаза Уриил. — А то твои вокабулы уже длиннее самого вопроса вышли.

— Благодарю, — Фаддиль предпочел пропустить несколько грубую форму ответа ангела мимо ушей. — Мне стало интересно… Правильно ли я понимаю, что ваши агенты… — эльф замялся, пытаясь быть дипломатичным, — вмешиваются в дела не только людей, но и других разумных рас?

— Все так, мой мальчик, — согласно закивал старик. — И ваше присутствие здесь — наглядное тому подтверждение.

— Тогда, — осторожно продолжил Фаддиль, — я могу предположить, что среди сотрудников есть и другие эльфы?

— Ах, вот ты о чем! — Мирдин неожиданно расхохотался. — Ну да, разумеется ты удивился, за сутки не встретив тут ни одного своего сородича! Все очень просто: далеко не все из вас схожи легкостью нрава с тем юношей, который как раз сейчас, пока мы говорим, пытается разобрать по винтикам пульт управления шлюзом… — архивариус указал узловатым пальцем на Лаэфа, про которого все успели подзабыть, дав возможность эльфу вплотную заняться исследованиями окружающего мира, включавшими в себя откручивание всего, что плохо лежит. — Да и само здание базы крайне плохо влияет на существ вроде вас, привыкших к простору и жизни на природе, а не среди сырости каменных стен. На моей памяти были несколько попыток, но все закончились не слишком хорошо. Есть и другие причины, но о них… — старик помедлил, — как-нибудь в другой раз.

— Спасибо за ответ, эссари, — отступая назад с очередным поклоном, поблагодарил эльф. — И прошу меня простить. Не смею более мешать вашей беседе.

— Да стой уж, куда ломанулся… — нехотя пробухтел ангел. — Я тут всего лишь пытаюсь узнать, какого рожна местные яйцеголовые не хотят задействовать меня и Андраса в деле, где по их мнению отовсюду торчат уши и крылья моих, мать его, коллег. Как будто способны найти кого-то еще, кто бы всех их знал наперечет как облупленных!

— Вы только что сами и озвучили причину, Уриил, — сведя брови, такие же седые и пушистые, как и его борода, отозвался Мирдин, напрочь теряя всю свою веселость. — Будь сейчас на месте Брукс директор, вопрос может и не стоял так категорично, но девочка всегда отличалась резкостью суждений в некоторых вопросах.

— Девочка? — скептично уточнил Андрас.

— Для меня, если позволите, почти все дети. Не так уж много в мире осталось существ, способных потягаться со мной возрастом. Однако, возвращаясь к нашей теме, я уже сказал, что Оуберли слишком ценит свою работу и редко допускает неоправданные риски. Скажите, Уриил, если то, что вы услышали сегодня здесь, окажется правдой или более того, неполной и далеко не самой худшей ее версией, чью сторону вы займете?

Застигнутый врасплох подобным вопросом ангел замер, пытаясь дать хоть сколь-нибудь внятный ответ, но в конце концов сдался:

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что вы не первый год знаете о некоторых… особых методах убеждения, которыми долгое время пользовались ваши сородичи. Но лишь сравнительно недавно, угодив в опалу и перестав занимать одну из ведущих позиций в вашей иерархии, пересмотрели некоторые свои взгляды. И даже тогда всего лишь самоустранились, отойдя в тень и не предприняв никаких активных действий. Погодите…

Старик жестом остановил рвущиеся у Уриила изо рта возражения, и тот, что удивительно, не посмел ослушаться:

— Лично я охотно верю, что вы полностью утратили предвзятость в отношении своих бывших соратников и в случае, если вина Рафаила будет полностью доказана, выступите в числе его обвинителей. Но я стар и не раз за свою долгую жизнь видел, как сильно способны меняться живые существа. Оуберли же не располагает ни моим запасом лет, ни моей мудростью и не хочет полагаться на веру там, где и без того вместо фактов приходится зачастую оперировать слухами и наилучшими из имеющихся предположений.

— Та-а-ак… То есть, я мутное говно и веры мне нет, я правильно понимаю? — Горечь, сквозившая в словах ангела, повисла в воздухе, накаляя разговор до предела, однако не было даже отдаленно похоже, чтобы эта вспышка хоть как-то повлияла на старца:

— Вы зря злитесь на меня, мой мальчик. Единственное, что вам в данной ситуации следовало бы сделать, так это ответить самому себе, готовы ли вы поверить в виновность своих собратьев? Легко обвинять во всех грехах демонов, бывших вашими врагами с незапамятных времен, благо те лишь рады приумножать их число, но достаточно ли вы беспристрастны для того, чтобы в случае чего оправдать их, покарав тех, кто действительно несет ответственность? Я бы сказал, что шансы определенно есть, ведь один раз вам это уже удалось. А что думаете вы сами?

Уриил застыл, беспомощно сжимая и разжимая кулаки и с какой-то невысказанной просьбой глядя на своего напарника, лицо которого могло посоревноваться в эмоциональности с гранитной плитой и не выражало ничего, кроме задумчивого ожидания. Впервые и в совершенно не подходящем для этого месте ангел вдруг задумался, почему Андрас все это время был с ним? Он ведь даже дал себе труд отыскать его тогда, когда сам Уриил вовсе не планировал быть найденным. Или все же планировал, но не был в силах признаться в этом даже самому себе?

***

Сколько ангел себя помнил, а было это знакомство длительным и не всегда приятным, над ним всегда довлели чужие стереотипы, подкрепляемые его собственным нежеланием докапываться до сути. Подобные стремления в среде ангелов никогда не поощрялись, в отличие от безоговорочной верности и чувства навязанного свыше долга. Имея за плечами вбитые в подкорку на уровне рефлекса убеждения, ему всегда было проще и привычней согласиться с чьим-то мнением, чем додумываться до своего собственного.

А уж мнений вокруг было предостаточно: его сородичи являлись, по собственным же заверениям, абсолютным добром, образцом творения и защитниками людей, которые их о защите никогда и не просили, что им прощалось в силу неразумности; демоны по ту сторону баррикад назначались таким же абсолютным злом, убийцами всего живого и безусловной деструктивной силой; мир вокруг и все их действия в нем были строго разграничены на необходимые, допустимые ради высшего блага и строго караемые. Превосходная черно-белая симфония, не допускавшая сомнений и полутонов.

Конечно, время от времени кто-то из них нет-нет да срывался. Очень сложно даже с помощью высшего блага оправдать нескончаемую войну, карательные акции и регулярные зачистки демонских поселений, бывших по сути своей актами устрашения и геноцидом мирных жителей. Летописи, разумеется, преподносили подобные события совсем в ином свете, но даже они не всегда могли объяснить, почему некоторое время спустя все исполнители воли Света слетали с катушек и отправлялись на «очищение разума».

О, это была целая отдельная сфера их жизни! Люди, не имея возможности и достаточного количества знаний, чтобы объяснить устройство собственных тел, изобрели за всю историю своего существования массу варварских способов врачевания, тщась исцелить рассудок трепанацией и обрезанием гениталий,[2] импотенцию пришиванием яиц козла,[3] а все остальные болезни — кровопусканием, но всем этим милым занятиям было далеко до методик, изобретенных ангелами.

Полиция нравов в их обществе процветала. Провинившихся или хотя бы заподозренных в неправедных мыслях, сомнениях, непокорности старшим или же излишней кротости в деле насаждения света, немедленно отправляли к мастерам разума — особому сорту ангелов, имевших свой подход к лечению подобных недугов.

Те никогда не кричали и ни в чем не обвиняли своих подопечных. Лишь тихим словом, перемежаемым методичными до рутинности пытками, способными продолжаться месяцами, убеждали их, что есть на свете вещи куда страшнее необходимости следовать некогда заведенным порядкам. Сведенным с ума болью и усиливающими внушаемость смесями жертвам подчищали память и возвращали в строй сломанными марионетками, готовыми отдать жизнь за веру ангелов в собственное превосходство.

Этого всего Уриил не помнил и помнить не мог — летописи на сей счет стыдливо молчали, предпочитая не вдаваться в излишне красочные подробности. Записывавший их Метатрон лишь под конец своей жизни начал позволять себе некоторые вольности в описании подлинного быта их народа. Для этого, как впоследствии стало известно напарникам, божьему писарю самому пришлось совершить грехопадение. Уриил же до осознания всего происходящего доходил мучительно и в одиночку, наблюдая за тем, как вели себя его собратья уже в новом мире, оказавшись запертыми среди людей и вынужденными заново отстраивать свое общество.

Схождение, формально уравнявшее положение всех и каждого на мировой шахматной доске, наглядно продемонстрировало живучесть старых традиций. А их первая война с демонами, в которую оказались втянуты и люди, закрепила впечатления, показав всем и каждому, на что все они способны.

Своими действиями во время тех событий не могла гордиться ни одна из участвовавших сторон. Это стало проблемой — блестящая до этого тщательно надраенным сусальным блеском граница добра и зла начала ржаветь и стираться, погружая ангела в пучину неопределенности формулировок и смуту сознания, стократ усилившуюся в момент его знакомства с Андрасом.

До того знаменательного дня Уриилу еще получалось кое-как плыть по течению, сохраняя подобие целостной картины мира у себя в голове. Но осознавать свое место в ней с каждым новым днем давалось все труднее. Когда-то давно ему сообщили, что он великий полководец, и ангел без долгих раздумий согласился играть эту роль. О, он был прекрасным актером: так заигрался, что чуть было не настоял на уничтожении целой цивилизации.

Когда его любовно выпестованные идеалы перестали устраивать бывших союзников, его перевели в разряд военных анахронизмов. Эдаких полубезумных, брызжущих слюной ветеранов, так много времени проведших в битвах и столько раз в них же контуженных, что уже были непригодны к мирной жизни с ее дипломатическими полутонами и вынужденными компромиссами.

Картина мира треснула, но устояла. Пускай теперь союзники были не более чем давними знакомыми, а сам он — музейным экспонатом, гниющим и превращающимся в компост под открытым небом, старые соперники никуда не делись. А значит — он все еще мог пригодиться.

Что двигало им в день их встречи с Андрасом Уриил не мог сказать даже по прошествии стольких месяцев. С ужасом ангел иногда размышлял, а потом гнал от себя отравляюще-ядовитую мысль, что в тот момент сильнее всего желал почувствовать себя объектом жестокого надругательства со стороны кровного врага. Поддержало бы это его давно подточенные и рушащиеся в пропасть идеалы? Вне всяких сомнений!

Пускай масштаб был бы уже не тот: не противостояние двух неудержимых сил, а банальное изнасилование в грязном туалете занюханного бара, но чем не повод напомнить себе о причинах ненависти к проклятым демонам? Но каково же было его удивление, когда вся затея пошла насмарку, а тот самый безусловный враг, проснувшись под утро в одной с ним кровати и бубня какие-то невнятные грубости, плелся заваривать своей «жертве» кофе.

Еще страшнее было думать, что те же попытки выставить себя «жертвенным агнцем» привели в итоге ангела и к признанию в любви Андрасу. Нет, разумеется, чувства были, иначе Уриил никогда не лишился бы крыльев, хоть бы и сто раз произнес слова, в которые сам не верил всей душой. Но сомнения… Маленький червячок, старательно грызущий его мозг и заставляющий думать о том, что его помыслы не были до конца чисты, никуда не делся, отъевшись за пролетевшие недели калорийными терзаниями ангела до размеров хорошего бульдога.

Ведь Уриилу вновь можно было чувствовать себя потерпевшей стороной, милостиво принимая подношения от демона, являвшегося, пусть и не напрямую, причиной всех его моральных терзаний. А уж каким оскорбленным он считал себя после похищения, когда узнал, что Андрас не кинулся ему на выручку сразу же. Что тому, не взирая на свои желания, пришлось выжидать, отправляясь на его спасение лишь тогда, когда для этого наступил подходящий момент! Какой прекрасный повод обидеться на весь белый свет и гордо удалиться в добровольное изгнание.

Так он думал поначалу, когда парил, как потерянный воздушный шарик в молочной пустоте внеземелья и потом, когда малевал на холсте свои бесталанные каракули. Правда, через пару месяцев, когда демон все не приходил и не приходил, мотивы ангела изменились. Его все больше снедали сомнения в собственной искренности, да так сильно, что под конец он уж понадеялся, что Андрас не заявится никогда и не станет вновь подвергаться его, Уриила, лицемерию.

Но он все равно пришел. И не просто пришел, но и не выказал ни малейшего упрека своему блудному другу, вновь заставляя того выдумывать причину своего бегства, в которую удалось бы поверить им обоим. Чем дальше, тем более явно Уриил осознавал, что никогда не позволял себе задумываться о чем-то слишком подолгу, боясь обнаружить внутри себя нечто такое, что очень ему не понравится. Андрас же наоборот, всегда казавшись отстраненным и даже холодным по отношению к окружающим, раз за разом переживал внутри себя целую бурю — ее отголоски падший ангел подсознательно чувствовал всегда, а теперь мог уже и убедиться в этом воочию благодаря своим ненормальным талантам. И при всем этом его демон всякий раз выносил свое решение в пользу Уриила, который уже сам себе казался недостойным даже сотой доли подобного отношения.

Неожиданно пазл в его голове с громким щелчком окончательно сложился в общую картину. Он знал, что ему нужно делать. Пускай теперь ему предстояло запутаться в себе еще больше, а любому стороннему наблюдателю нынешнее решение ангела наверняка показалось бы очередным приступом самодурства, ничем не отличимым от всех прошлых его поступков… Пусть так.

Зато у него имелись суждения близкого ему существа, которым он в какой-то момент стал доверять больше, чем своим собственным, окончательно себя дискредитировавшим. И он точно знал, чего именно в глубине души хотел его друг, пусть никогда и не выказал бы упрека, поступи ангел как-то иначе. Подобная жертвенность по понятным причинам изрядно злила: в который раз не Уриил был ее носителем, но с этим он разберется позже, а для начала — хотя бы начнет отдавать свои многочисленные долги.

***

— Мне нужно переговорить с Брукс! — Его заявление, озвученное спустя добрых пять минут непрерывного молчания, было встречено спокойным кивком Мирдина, разглядевшего во взгляде ангела нечто, что старику, по всей видимости, понравилось. Андрас и Фаддиль при этом выглядели порядком удивленными, явно не до конца понимая причины столь продолжительного «зависания» ангела и его резкой перемены настроения.

— Тогда сейчас самое подходящее время, — заметил архивариус, вновь обращая их внимание на происходящее в зале для совещаний.

Там к этому моменту как раз закончилась основная часть, и большинство агентов и рядовых сотрудников группами по несколько человек или по одному расходились, покидая стены защищенного бункера. Возле центральной зоны осталась только сама Оуберли да еще несколько человек, включая Лефевра, Вира и Йена, разговаривающих о чем-то уже втроем.

Судя по сосредоточенным выражениям на их лицах, мозговой штурм находился в самом разгаре и протекал невероятно плодотворно, невзирая даже на то, что обстоятельства знакомства хакера и фея, равно как и характер их взаимоотношений, сложно было назвать мирными.

Не произнеся больше ни слова, Уриил начал спускаться с трибун, вскоре оказавшись достаточно близко, чтобы расслышать разговор, происходивший между Оуберли и последним из докладчиков, вид которого так сильно не понравился ангелу. Расфуфыренный к этому времени уже завершил зачитывать свой отчет и перешел к неформальной части, что означало, если Уриил хоть что-то понимал в подобных заседаниях, что именно сейчас будут обсуждаться наиболее важные вопросы и приниматься все судьбоносные решения.

В подтверждение его слов, Брукс со вздохом отложила ворох бумаг, скопившийся на столе перед ней и негромко обронила:

— Давай по тем троим.

Мужчина, будто только этого и ожидавший, швырнул на стол планшет, который до этого держал в руках и с тягостным стоном плюхнулся в ближайшее к нему кресло.

— Веришь, Оби, хотел тебя порадовать, но… Пустота, чтоб ее! Авария, инфаркт и драка в подворотне… Мои парни обшарили там все сверху донизу, но не нашли никаких следов, указывающих на то, что это могли быть спланированные акции, даже гребаное нападение. Твоим ведь тоже не удалось найти кого-нибудь, кто бы мог за этим стоять?

— К моему прискорбию, — со вздохом отозвалась женщина, вновь скрещивая пальцы в замок перед своим лицом. — Вы что-то хотели, Уриил?

— Да, — ангел подошел ближе, привлекая к себе внимание окружающих. — Для начала задать вопрос. Вы действительно считаете, что конфликт между демонами неизбежен?

— Это ведь демоны, — пожала плечами Брукс таким тоном, словно сообщила первоклассникам, что небо синее. — Пацифизм — не их сильная сторона. Конечно, будет жалко, если их относительно устойчивое сообщество вновь вернется к привычным способам решения внутренних конфликтов, но нам хватает проблем и без тех, кому достаточно просто не мешать.

— И что, вы надеетесь занять место в партере и при этом уцелеть? Вы хоть осознаете, сколько народу поляжет, пока демонские кланы будут выяснять отношения друг с другом?

— Осознаю, — устало подтвердила Оуберли, — равно как и мизерность шансов этого избежать. Что вы от меня хотите, Уриил? Я не владею магией, зато обладаю талантом признать собственное бессилие там, где это соответствует действительности. И если вы надеетесь, что мы за столь короткое время успеем изменить многовековую натуру демонов, едва начавшую свои изменения, то я вас разочарую. Да, некогда нам удалось добиться того, чтобы должность владыки стала выборной, а не получаемой по праву сильнейшего наиболее кровожадным представителем породы. Тогда это было просто: Аббадон казался своим союзникам незыблемой силой, а процедура выборов — небольшой уступкой, костью, которую кинули ангелам, все пытающимся оберегать человечество от излишних потрясений. Сейчас же, в отсутствие явного фаворита… — голос женщины умолк, давая возможность Уриилу самому додумать детали. Тот, впрочем, выслушал пламенную речь заместительницы директора без особого энтузиазма:

— И что, по-вашему, никакого решения нет?

— Ну почему же? — вместо Брукс ответил сидевший с ней рядом мужчина, смерив ангела насмешливым взглядом. — Лично я предлагал стерилизующие бомбы. Общеизвестно, что агрессия — результат действия половых гормонов. Стоит только снизить их уровень у самцов в популяции до нуля — и мы будем иметь целое сообщество мирных рогатых евнухов. Как вам? — с ухмылкой поинтересовался говоривший и тут же сам ответил на свой вопрос: — Мне тоже нравится, а вот нашему комитету по этике почему-то нет. Предположу, что они меня за что-то недолюбливают, но это ведь не повод вставать на пути у настоящей науки?

С каменным лицом выслушав поток гениальных научных идей, Уриил медленно досчитал до десяти и обратно, после чего заговорил, словно штампуя каждое слово и надеясь, что достаточно глубоко запрятал обуревавшие его сейчас эмоции:

— Мы с напарником планируем отправиться на выборы нового владыки.

— Я уже сказала, что, не считаю это хорошей идеей, — повела бровью Брукс, выглядя слегка обескураженной реакцией ангела.

— А я здесь и не за тем, чтобы делиться с вами идеями. Мы отправимся туда в любом случае, невзирая на ваше мнение. — Все же повысил голос ангел, вызывая удивление не только у служащих Таможни, но и у молча наблюдавшего за перепалкой Андраса.

— Что ж, хорошо, — спустя несколько секунд задумчивого изучения ангела, выдала Брукс к еще большему удивлению демона. Ему вообще все было непонятно в этом разговоре. Какого лешего Уриил, до этого заинтересовавшийся лишь поисками Алессандры, да и то с подачи самого Андраса, вдруг задумал заявиться на собрание к демонам, и с чего вдруг заместительница Локи, бывшая явно не в восторге от подобной идеи, не торопится осадить столь вопиющую дерзость? — Дополнительные сведения и рекомендации аналитиков получите чуть позже.

— Благодарю, — ангела, по всей видимости, озвученный расклад устроил полностью, и он так же плавно развернулся, направляясь на выход и стараясь не совершать резких движений, но все же не выдержал и обернулся, застыв в нескольких шагах от шлюза:

— Последний вопрос… Вы ведь с самого начала именно этого и добивались, да? Что бы кто-то из нас возмутился, что вы фактически смирились с неминуемой угрозой войны, и полез разбираться? — выдал Уриил, неуютно ежась под насмешливо-изучающим взглядом «костюмчатого».

— Это было бы крайне безответственно и аморально с моей стороны, — осторожно заметила Брукс. — Идите, мальчики, и начинайте готовиться к переброске. Как только соберете вещи, обратитесь к кому-нибудь из отдела Уорвика, — женщина стрельнула взглядом в сторону сидящего к ней боком мужчины в смокинге, не преминувшего при звуках своего имени отвесить небольшой шутливый поклон. — Они позаботятся об остальном.

Вновь оказавшись в коридоре базы, Уриил какое-то время молча простоял, тупо глядя в бетонную стену и напряженно барабаня по ней пальцами. В голове ангела отчетливо билось сожаление, что он за все прожитые им века так и не удосужился распробовать кайф от курения, которого ему как раз сейчас особенно не хватало.

Пару секунд спустя он почувствовал, как ему на плечо легла рука его демона, слегка сжав оцепеневшую мышцу:

— Объяснишь, почему?

Ангел сглотнул, на секунду задумавшись, готов ли он прямо сейчас вывалить на Андраса весь тектонический пласт своих самотерзаний:

— Очень много «потому что», Андри. Потому что тот старый хрыч прав, и я действительно до сих пор не уверен, что смогу выступить против своих. В конце концов, я ведь бегал от них все это время не от великой доблести. Потому что я, черт возьми, уже давно тебе задолжал! — Ангел резко развернулся, оказываясь в кольце рук демона как в своеобразной броне, отгородившей его от остального мира. — Потому что не хочу новой войны, даже если этот конфликт напрямую не коснется меня лично. А еще потому, что нам, похоже, действительно по силам с этим справиться. Не согласен?

— Согласен, отчего же. Правда, я бы предпочел, чтобы ты свои долги возвращал мне совершенно в другой форме. — осклабился демон, не спеша высвобождать припертого к стенке напарника. — В самом крайнем случае — выпивкой, но уж точно не попытками спасти мой народ от вымирания, вызванного нашей собственной дуростью.

— Нахер! — грубо оборвал речь напарника Уриил. — Нахер, понял? Какие-то гребные социопаты будут мне рассказывать о неизбежности жертв… Я ведь почти уверен, что этот мудак не шутил! Да я его, блять, сам кастрирую через повешенье деревянной ложкой на медленном огне!

— Хм-м, — присвистнул демон, с умилением глядя на беснующегося напарника. — Ладно, уговорил, будем останавливать третью мировую. В конце концов, я уже давно отвык тыкать в ангелов… — по лицу Андраса расползлась ехидная улыбка, — мечом! Пожалуй, перспектива никогда не возвращаться к былым временам действительно способна подбить меня на подвиги.

— Вот ты странный! Я б на твоем месте только радовался! — раздался за спиной у демона знакомый раздражающий голос, заставивший того глухо зарычать.

— Ну-ну, тише, тигр, сейчас не время скакать через горящий обруч! — появившийся в коридоре Вир поспешно вскинул в воздух обе руки и отступил чуть дальше за спину стоявшему рядом с ним Лефевру. — Я всего лишь хотел поздравить вас с в кои-то веки разумным решением. Вы нас тут всех дохуя обяжете, если снимете с повестки дня чертовых рогатых придурков с их вечными разборками.

— Потрясающе! — злобно щурясь, прошипел Уриил, на всякий случай обхватывая рукой торс готового взорваться от ярости демона. — Тогда какого хера нужен был весь этот балаган?

— Не ко мне вопросы, — со смешком отозвался Вир, наблюдая за пантомимой. — Но факт есть факт — если бы вас об этом просил я, то уже ехал бы тихой скоростью в лазарет, складывать по частям собственные кишки. Так что метод Брукс, видимо, работает.

— Только вот не делает доверие к ней чем-то очевидным, не считаешь?

Фей на подобное заявление ангела лишь многозначительно закатил глаза:

— Бездны ради, а кто сказал, что вам стоит ей доверять? У вас двоих, помнится, были какие-то терки с шефом по этому поводу. Так вот, по сравнению с душкой Брукс наш директор — невинный полевой цветочек! Это вот только он, — фей ловко ткнул локтем в бок ойкнувшего от неожиданности француза, — может верить в то, что все вокруг здесь добрые, белые и пушистые. И кто из нас еще после этого хуже разбирается в людях, я вас спрашиваю?.. В общем, — оскал Вира слегка померк, придав тому чуть более серьезный, против своего обыкновения, вид: — я только хотел сказать, чтобы вы не переживали за нашу часть пьесы. Я, можно сказать, почти уверен в своих парнях, так что похищенных детей и вашу девчонку мы вытащим!

Пристально вглядевшись в непривычно серьезное выражение лица Вира, Андрас медленно кивнул и, немного расслабляясь, перевел взгляд на потиравшего бок Лефевра.

— А я всего лишь планировал сообщить, что в ближайшее время пришлю к вам посыльного со всей информацией по текущей расстановке сил в высших эшелонах демонов. Вы ведь, как я понимаю, давно не получали оттуда свежих сводок?

Кивнув в ответ, Андрас обратил свое внимание на приближавшуюся к ним делегацию в составе Брукс и мужчины, которого та называла Уорвиком и присутствие которого заставляло демона едва заметно морщиться от рваных и каких-то дерганных порывов сырой магии, исходивших от этого человека.

— Что, девочки, сплетничаете о своем начальстве? — Без заминки начал он, сверкая лихорадочным блеском черных как угли глаз, в которых, как только сейчас заметил Уриил, не было ни малейшего намека на радужку.

— Боги, Теодор, угомонись уже! — безжизненным тоном, свидетельствовавшем о крайней усталости, одернула мужчину Брукс, тяжелой поступью проходя мимо собравшихся.

— А то опять придется заниматься инвентаризацией и списанием табуреток на складе, — ядовито добавил Вир, паля по своему противнику из всех тщательно заготовленных орудий. — Уверен, Рэмси будет в полном восторге!

Напоследок сверкнув еще раз глазами, как показалось ангелу, уже без малейшего намека на веселость, мужчина удалился, следуя за своей временной начальницей и подгоняемый в спину негромкой характеристикой «мудак», брошенной ему вдогонку феем. Последний и сам, дождавшись отбытия своих коллег, поспешил уйти по своим делам, утаскивая следом и старшего аналитика.

Пожав плечами, оба напарника двинулись по коридору в жилой сектор базы, откуда уже несколько минут доносился заливистый смех Сурифь, короткие реплики Фаддиля и Эссиль и гулко резонирующее от стен бурчание чем-то недовольного Алексея.

Сверху на все это пялился единственным глазом незамеченный никем ворон, умевший, если надо, перемещаться абсолютно бесшумно. Одобрительно каркнув, птица слетела с закрепленного под потолком вентилляционного короба и, спикировав вниз, растворилась в воздухе, считанных сантиметров не долетев до противоположной стены коридора и избежав тем самым неминуемого столкновения с бетонной поверхностью.

***

Мужчина закончил тулить в ряд последний кирпич и, как следует обстучав его со всех сторон рукояткой мастерка, глубоко вздохнул, утирая со лба пот краем измазанной в цементном растворе рубахи. Он провозился весь день чуть ли не с самого рассвета и теперь с гордостью смотрел на доходившие ему по пояс выложенные кирпичом контуры его будущего жилья. В некоторых местах стенка получилась откровенно кривой и ее даже пришлось подпереть деревянными брусьями, чтобы не перекосило, но в целом своей работой он был определенно доволен.

С трудом поднимаясь на ватных ногах, мужчина крякнул и чуть не рухнул обратно на сероватую бетонную площадку, скривившись от боли в затекших от целого дня монотонного труда спине, ногах и шее, в которые теперь словно понатыкали сотню-другую острейших игл. Кое-как скинув рабочую одежду и сполоснувшись под бочкой, в которой весь день нагревалась на солнце вода, он отправился в свою ветхую деревянную времянку. Там, с силой дернув дверцу надсадно дребезжащего ЗИЛа, достал из его чрева нехитрую снедь и с огромным трудом охлажденную этим многовековым чудовищем бутылку пива, после чего уселся перед окном в продавленное от времени кресло и наконец выдохнул, истратив, как он надеялся, на эти действия все оставшиеся силы.

В наступающих сумерках, сопровождаемых приглушенным шелестом листвы и надсадным стрекотом цикад, мужчина чувствовал, как медленно отходит ко сну, запоздало осознавая, что план его, вероятно, потерпел сокрушительное фиаско перед лицом неумолимой вселенной.

Ему вновь снился бег. В этот раз он не был человеком — об этом наглядно свидетельствовал густой черный мех, покрывавший все его тело, и мощные лапы с массивными когтями, которыми он с силой отталкивался от мягкой земли, взрывая позади себя целые фонтаны из дерна и вырванной с корнями почвы. В его странном сне, где он мог чувствовать в мельчайших подробностях каждую деталь окружения, вплоть до запаха петрикора[4] после недавно прошедшей грозы, и где не в силах был хоть на гран изменить разворачивающийся перед ним сюжет, он определенно был не один. По бокам и позади него вплотную к своему вожаку бежала его стая. И, боги, какой же странной она была!

Он редко вертел головой, сосредоточившись на неведомой цели, отдалявшейся от них сквозь лесную чащу, и не мог в подробностях рассмотреть силуэты своих спутников, но каким-то шестым чувством знал, что вместе с ним сейчас было пятеро волков, две огромные туши гризли, бывшие в холке втрое выше любого из них, и… заяц.

Как ни странно, вел всю их престранную компанию именно последний, умудряясь иногда забегать вперед, ловко подныривая и перепрыгивая поваленные и будто бы разорванные изнутри деревья, и задавать направление движения всей группы. Наконец, когда лес немного поредел, впереди стал заметен силуэт их жертвы, который мужчине удалось рассмотреть в подробностях, когда существо ненадолго притормозило, заозиравшись по сторонам в попытке выбрать дальнейший путь к бегству. Сказать, что он об этом пожалел, было бы изрядным преуменьшением — на вид тварь была омерзительна!

Непропорционально высокое, выше всякого человека раза в три, тонкое и больше похожее на кузнечика туловище с двумя длинными, до самой земли, руками, которые, казалось, все состояли сплошь из суставов и завершались вместо ладоней и пальцев единственным металлическим лезвием — по одному на каждую «руку». Ноги чудовища также были похожи на переломанные и плохо скрепленные друг с другом жерди на ржавых шарнирах, с помощью которых оно, тем не менее, умудрялось развивать довольно приличную скорость. На месте головы существо имело белевший оголенной костью птичий череп, в глазницах которого — он успел подсмотреть, когда тварь несколько ударов сердца вертелась на месте и глазела по сторонам — вспыхивали золотисто-багровые вспышки.

Спустя еще пару десятков преодоленных ими метров причина заминки существа стала понятна: чуть впереди пологий лесной склон резко уходил вниз, образуя глубокое русло, на дне которого бойко журчал родник. Голем — название твари всплыло в подсознании само собой — был чудовищным порождением боли, страданий и ненависти своего создателя, скрепленным остатками его же жизненной силы и, как и все создания «изнаночной» стороны, недолюбливал текущую воду.

Неожиданно в голове бегущего мужчины сама собой прорезалась отчетливая, принадлежавшая его альтер-эго мысль:

— «Ураг, уводи своих вправо! Я выгоню его на вас!»

Вопреки ожиданиям, мысленный приказ сработал, и оба медведя, сопровождаемые еще двумя волками, отделились от основной группы, направившись вбок вдоль ручья. Сам он, в сопровождении остальных несся вперед, сиганув высоко в воздух, когда до края обрыва оставалось уже не больше полуметра. Оказавшись на той стороне, он снова взял след чудовища, стараясь обогнуть его по дуге и заставить двигаться в сторону второй группы, бывшей чуть медленнее из-за медведей, не способных из-за своих габаритов передвигаться сквозь густой подлесок на полной скорости.

Наконец впереди замаячил освещенный солнцем просвет, оказавшийся небольшой поляной, обильно заросшей мухоморами, своими яркими шляпками образующими по центру почти идеальную окружность.

— «Ведьмин круг!» — в голове мужчины вновь прорезался истошный вопль, принадлежащий, кажется, бегущему рядом зайцу. — «Сбежит ведь, пропастина!»

Припустив вперед еще сильнее прежнего, косой первым вылетел на поляну прямо навстречу замершей в выжидательной позе твари, тут же бросившись ей в ноги, пытаясь таким образом дать фору остальным.

— «Стой, дурень!» — мысленное предостережение запоздало ровно на один удар сердца, и жуткое лезвие, грубо выкованное из каленой стали, устремилось навстречу первому преследователю. По нелепой удаче удар конечности голема пришелся плашмя, швырнув заячью тушку в воздух и с глухим стуком приложив ту о ствол дерева.

Услышав, как где-то внутри него зарождается рык, мужчина ощутил, как разом напряглись все его мышцы, а после ощутил себя парящим в воздухе и уже через секунду сомкнул челюсти на шее твари. В отличие от мифического создания, сотворенного из глины, реальный голем состоял из всякого хлама: палок, ветвей деревьев, обрывков веревок, старых тряпок и даже волос, заменявших ему жилы и связки. Тем не менее, несмотря на кажущуюся ветхость, весь этот сор практически невозможно было уничтожить, пока была жива питавшая его магия.

Вспомнив это, он с обновленной яростью вгрызся в вороний череп, внутри которого пульсировал и бился умирающий дух, своей агонией продлевающий жизнь чудовищу. Его клыки сомкнулись на гладкой поверхности, и он с наслаждением услышал треск ломающейся кости и вой, с которым магия устремилась вовне, покидая одержимую сущность. С последней вспышкой ярости тварь засучила руками и дернулась в последний раз, со всей силы подаваясь вперед и рушась оземь грудой хлама.

В этот момент мужчина почувствовал, что в его сне наступает тот самый момент, которым заканчивались все подобные видения и за которые он их так ненавидел. Догадка подтвердилась секунду спустя, когда его аватар сумел приподнять разом потяжелевшую голову, созерцая два ржавых клинка, торчащих у него из живота. Где-то рядом раздался медвежий рев и волчье поскуливание, но всего этого он уже не слышал, погружаясь в заполнявшую его сознание тьму.

Резко выдохнув, мужчина подскочил в кресле, разливая на пол и свои домашние штаны пиво из бутылки, которую все это время так и держал в руке. Чертыхнувшись и недобро помянув свое не в меру деятельное воображение, что ни день посылающее ему подобные образы, один красочнее и реалистичнее другого, выкинул опустевшую бутылку в урну и поплелся искать сменные штаны, намереваясь завтрашним же утром удвоить свою рабочую норму, дабы уж точно проспать всю последующую ночь без проклятых сновидений.

_____

[1] Коносаме́нт — документ, выдаваемый перевозчиком груза грузовладельцу. Удостоверяет право собственности на отгруженный товар. [2] Обрезание гениталии длительное время практиковалось как действенное средство против женской истерии или «бешенства матки» — несуществующего заболевания, которому приписывали такие симптомы, как: экзальтированность, излишняя эмоциональность, демонстративные эмоциональные реакции (слёзы, смех, крики) и повышенная сексуальная активность. [3] Реально существовавшая методика лечения импотенции у мужчин путём пересадки половых желёз домашнего козла, изобретенная в 1918 году и активно насаждаемая американским хирургом Джоном Ро́мулусом Бри́нкли, прозванным впоследствии «доктор козлиная железа» и «козлиный хирург». Несмотря на то, что представлял себя общественности как врача, не имел полноценного медицинского образования, а диплом приобрёл на фабрике дипломов под названием «Университет эклектической медицины Канзас-Сити». [4] Петрикор — землистый запах, который ощущается после дождя.

Глава 10 / Павшая крепость

В шахматах выигрывает тот,

кто ошибается предпоследним.

Савелий Тартаковер

Обещанный Лефевром «демонический» отчет к условному вечеру, наступление которого в этом странном измерении даже часы, казалось, определяют с долей сомнений, Йен доставил самолично, ураганом ворвавшись в их каморку как раз в тот момент, когда не обремененный обилием надетой на нем одежды Уриил пытался пристроиться под боком у демона на по-военному узкой кровати. От громкого хлопка двери застигнутый врасплох ангел кулем скатился на пол, утягивая за собой колючее шерстяное одеяло.

Чертыхнувшись от вида развалившегося на матрасе абсолютно голого демона, хакер немедленно изменил траекторию движения, пулей вылетев на лестничную площадку и проматерившись там все пять минут, пока напарники приводили себя в порядок.

— Люди для таких, как вы, замки придумали! — рявкнул он, с опаской заходя в комнату во второй раз и на всякий случай загораживая себе обзор папкой для бумаг.

Следующие два часа напарники провели за изучением отчета. Сухой язык аналитического документа Йен разбавлял своими комментариями, пояснениями и домыслами, создавая у друзей развернутую картину бурной деятельности Таможни в последнее полугодие. Как оказалось, несмотря на внешнее безразличие к происходящему, Брукс и ее люди сделали практически все возможное для победы своего кандидата, изрядно обогатив многих высокопоставленных демонов, от слов, действий и своевременного молчания которых зависел исход грядущего голосования. Для достижения цели использовались выгодные государственные контракты по всей Европе и Азии, как грибы после дождя возникающие в нужных руках, контрольные пакеты акций в перспективных медицинских, военных и медийный стартапах и, наконец, старые добрые взятки. Финансовый объем розданной мзды поразил воображение видавшего виды ангела. По его прикидкам выходило, что на потраченные Таможней суммы легко можно было выкупить какую-нибудь африканскую страну со всем ее населением и отдать демонам в качестве приусадебного участка с прилагающейся обслугой.

Там, где не могли помочь деньги, в ход шел шантаж и впечатляющие объемы компромата, накопленного дотошными агентами Брукс на ключевых игроков демонского политического эндшпиля. Небольшая проблема состояла в том, что порочащие сведения приходилось сливать в человеческие структуры, а после уповать на расторопность и достаточную заинтересованность их судебной системы и СМИ, поскольку сообщество демонов было крайне сложно впечатлить употреблением наркотиков, оргиями с участием несовершеннолетних, устранением бизнес-конкурентов и прочими непотребствами, которые в их понимании являлось едва ли не повседневной рутиной. Андрас, выслушав все и покопавшись в своей изрядно подчищенной алкоголем памяти, действительно припомнил парочку довольно крупных коррупционных скандалов, потрясших мировые новостные агентства в последнее время, и в их возникновении ему теперь виделась вполне четкая схема действий Таможни.

Если же все перечисленные действия по тем или иным причинам отказывались работать, люди Брукс переходили к крайним мерам, и самые несговорчивые подопечные попросту исчезали со страниц отчетов, что могло означать единственное: из списка потребителей кислорода их вычеркнули с такой же пугающей легкостью.

— Проблема в том, что все бесполезно! — подвел итог общим впечатлениям Йен. — Я еще слабо разбираюсь в реалиях твоих, Андри, собратьев, но поправь меня, если ошибаюсь: эта возня не оказывает совершенно никакого эффекта на конечный результат?

— Почти наверняка, — нехотя подтвердил демон. — Такая деятельность ясно дает всем понять о существовании еще одного крупного игрока и, не исключено, позволит внести смуту и переманить кого-то из мелких демонов на сторону Астарота, но окончательное решение все равно будут принимать члены Клики, а им нет дела до выгод их подчиненных — они-то возьмут свое при любом раскладе. Так что я согласен, вся эта затея может дать преимущество только в случае открытого конфликта, в котором, если повезет, у Астарота будет чуть больше союзников, чем у его оппонентов. При условии, что кто-то готов поверить, что они не переметнутся так же легко, как делают это сейчас.

— Гадство! — сумрачно констатировал парень. — Одно радует, что эти придурки из ОМВ и сами все понимают, только вот устранение основных игроков хоть и сможет изменить итоги выборов, но до голосования в этом случае дело точно не дойдет: все заблаговременно передерутся и залягут на дно… могил, если сильно не повезет.

— А разбираться в итоге опять нам, — с ноткой самодовольства, тщательно запрятанного за раздражением, хмыкнул Уриил. — И что такое ОМВ?

— «Отдел мягких влияний», — расшифровал Йен. — Ладно, что планируете с этим делать?

— Поменьше планировать, чтобы не сильно расстраиваться, когда все полетит к чертям, — Андрас хлопнул себя ладонями по коленями и потянулся за своим излюбленным дорожным рюкзаком, засовывая в него все свои нехитрые пожитки. — Но если мыслить менее глобально, то до окончания сбора у нас восемь дней, значит, есть время озаботиться подходящей к случаю атрибутикой.

— Кубки из черепов врагов, ожерелья из зубов животных? — с усмешкой предположил Йен. Демон, вопреки его ожиданиям, вполне серьезно кивнул:

— Ты даже не представляешь, насколько недалек от истины. Большого преимущества все это не даст, но по крайней мере не позволит с порога устроить провокацию и обвинить нас в нарушении традиций. Их, разумеется, давно уже никто не соблюдает, но ради нас расстараются, не сомневайся.

***

Сборы много времени не заняли, поскольку собирать им оказалось практически нечего. Еще немного, и их тандем стал бы напоминать Уриилу цыганский табор, где все имущество живущих в нем легко умещалось по карманам пиджаков. Единственное, что примиряло ангела с печальной участью полубездомного существования стало заявление его напарника, что направляются они не абы куда, а в принадлежащее ему поместье, о существовании которого Андрас до сегодняшнего дня ни разу не упоминал.

Не зная толком, радоваться ли ему или же обвинять друга в сокрытии столь важной информации, позволившей бы ангелу уже давно примерить на себя роль лендлорда, тот в смешанных чувствах отослал Йена в магический отдел заниматься подготовкой их переброски, а сам отправился проведать эльфов и уже успевшего оттаять от своей обиды Алексея.

Наблюдая за непрекращающейся возней Лаэфа и Сурифь, не оставлявших ни единого шанса тишине воцариться в любом из помещений, в котором оказывались, и с позором изгоняя ту своим хохотом и бесконечными затеями, ангел поневоле завидовал Фаддилю и Эссиль. Те с непередаваемой теплотой наблюдали за происходящим и, несмотря на поздний час, ни словом не выказывали своего неудовольствия тем, что, к примеру, как раз сейчас их дочь вверх тормашками парит в воздухе под самым потолком, случайно активировав один из артефактов, сделанных ее другом.

Сам же Лаэф, талант и магическое мастерство которого росли день ото дня, с хохотом бегал по коридору вслед за летающей эльфийкой, время от времени корректируя ее полет и выслушивая угрозы скорой расправы, которая непременно должна была с ним приключиться сразу же, как только выветрится действие магии.

Когда это все же произошло и все собравшиеся слегка успокоились, Эссиль неожиданно окликнула тихо пристроившегося в углу Уриила, отвлекая того от беседы со своим мужем, которого ангел засыпал вопросами о быте эльфов, увидеть который воочию ему пока что не посчастливилось.

— Эссе Уриил, я правильно понимаю, что вы вскоре должны вновь отправиться в свой мир?

— Все верно, элле. Хм-м… Я ведь ничего не перепутал? — на секунду растерялся ангел, вспоминая правильную форму обращения. Эссиль в ответ тепло улыбнулась:

— Не перепутали. И раз вам предстоит опасное задание, вам не помешает небольшая страховка. Что скажете, Лаэф?

— А, точно! — запыхавшийся эльф тут же вскочил на ноги и, зардевшись, унесся куда-то за дверь, выбегая прочь из комнаты, в которой они собрались. Вернулся он минуту спустя, протягивая ангелу ладонь, в которой оказалась зажата целая горсть простеньких серебряных колечек: — Вот! Сколько успел сделать!

— Что это? — принимая подарок, уточнил ангел, ощущая, как холодят руку подаренные драгоценности, оказавшиеся на поверку куда тяжелее, чем выглядели.

— Это… второй шанс, — замялся эльф, пытаясь подобрать слова. — Эссе Андрас уже пользовался такими в день, когда мы бежали из Эддарлиона. Они уберегут от яда, кинжала или стрелы, но только один раз, а после — разрушатся. Здесь четырнадцать колец, по семь каждому из вас. Молю богиню, чтобы этого было достаточно!

— Ну, мы и сами еще кое-что умеем! — хмыкнул Уриил, пряча артефакты в карман, после чего в порыве благодушия ласково потрепал по волосам смущенного эльфа, общение с которыми давало ангелу непривычное ощущение семейного уюта, который он смог бы позволить себе еще не скоро.

В конце концов Уриил решил не рвать себе перед заданием душу нереализованными мечтами и распрощался с гостеприимными эльфами и Алексеем, который в конце концов простил ему все былые прегрешения и крепко пожал руку, пожелав удачи и скорейшего возвращения. По памяти ориентируясь в закоулках базы, ангел в конце концов набрел на нужный ему атриум зимнего сада, в тайне гордясь тем, что ни разу не заблудился.

Здесь его уже ждал демон и один из работников магического отдела — невзрачный парень лет двадцати пяти с сальными волосами, одетый в белый халат, делавший его похожим на лаборанта химической лаборатории, что в целом соответствовало окружению, в котором они очутились, пройдя через еще один шлюз, не менее внушительный, чем в переговорной комнате.

Большой зал, поделенный на отдельные зоны, был весь заставлен перегонными кубами, ретортами и загадочным аквариумами с залитыми формалином препаратами, обладающими изрядным набором игл, щупалец и ложноножек. В целом обстановка напомнила Уриилу стереотипную лабораторию безумного алхимика, вдруг решившего выйти на новый уровень и поставить свое производство на промышленные рельсы.

Лавируя между столами и верстаками, служащий лаборатории довел их до одного из стендов, представлявший собой гигантский куб из бронестекла, внутри которого прыгала, пульсируя и дрожа, сияющая сфера, при каждом столкновении с поверхностью испускавшая во все стороны яркие молнии, впивающиеся в подведенные к стенду электроды. За процессом эксперимента наблюдал лично глава отдела, одетый в круглые бронзовые очки с затемненными окулярами. Заметив прибытие гостей, Уорвик резко развернулся, ухмыляясь своим слегка безумным оскалом.

— А, смертнички! Спасибо, Безье, возвращайтесь к работе. — Фредди кивнул переминавшемуся с ноги на ногу лаборанту и махнул в сторону все еще мечущейся позади него сферы. — Попробуйте увеличить содержание хлора в атмосфере процентов на двадцать. Это должно стабилизировать объект. Теперь с вами… — Уорвик наконец обратил все свое внимание на напарников. — Готовы к отправке?

— Целиком и полностью, — подтвердил Уриил и, вдруг вспомнив о чем-то, полез в карман, доставая оттуда подарок Лаэфа. — Кстати, Андри, держи-ка!

Ангел едва успел озвучить свое предложение, как ощутил хватку Уорвика, вмиг оказавшегося рядом с ним и вцепившегося ему в запястье.

— Что это такое? — голос Фредди дрожал от возбуждения, а глаза светились алчным огнем, видимым, казалось, даже сквозь затемненное стекло его очков.

— Это перелом твоей руки в трех местах, если сейчас же не отцепишься от меня! — рявкнул ангел, пытаясь вырвать свою ладонь из цепкой хватки мужчины и наблюдая за тем, как напрягаются мышцы на шее у демона, уже готового скрутить наглого человечешку в бараний рог. Того, впрочем, подобные перспективы волновали не больше, чем проблемы миграции ушастой совы, и он с жадным интересом разглядывал серебряные безделушки.

— Превосходная работа! И какая эффективная! Кто автор? — никак не отреагировав на угрозы, продолжал допытываться Уорвик, заставив ангела сознаться в робкой надежде, что его наконец оставят в покое:

— Лаэф. Это наш друг…

— Мелкий эльф-кузнец, прибывший вместе с вами? — тут же резко переспросил мужчина, вскидывая на ангела свои окуляры, смотревшиеся на его лице словно фасеточные глаза мухи. — Божественно! Кажется, от вашего прибытия все же есть какая-то польза. У меня уже сто лет не было достойного собеседника! Пойдемте! За то, что принесли мне столь занятную новость, я, так и быть, прослежу, чтобы вы переместились в нужную точку не вниз головой!

Не слушая ничьих ответов и рванув куда-то в другой конец зала на все той же бешеной скорости, что и до этого, чокнутый маг не оставил напарникам иного выбора, кроме как, пожав плечами, двинуться за ним следом.

***

Перемещение в нужную им точку земного шара прошло для ангела с демоном до отвращения рутинно. Не было никаких пентаграмм, порталов и магической атрибутики, а только два измотанных лаборанта, которые по команде Уорвика накинулись на свои жертвы, измерив тем рост, вес и зачем-то размеры головы, после чего притащили разовые тест-полоски, взяв кровь на анализ, и наконец отвели в какую-то невзрачную и совершенно пустую комнату с выкрашенными в белый цвет стенами, полом и потолком. Наказав провести в ней как минимум три минуты, яйцеголовые умники удалились, плотно прикрыв за собой дверь.

С минуту с той стороны доносились звуки возни и команды Фредерика, после чего все вдруг стихло, чтобы через мгновение вернуться звуками музыки и чьего-то звучного хохота. Пожав плечами, Уриил первым шагнул вперед, покидая их убежище и одним махом окунаясь в полутемную атмосферу крохотного помещения, большую часть которого занимала барная стойка, вся облепленная о чем-то оживленно беседовавшими между собой посетителями. Оглянувшись на своего напарника ангел заметил, что и то помещение, в котором они дожидались перехода, успело измениться, сменив вид палаты для душевнобольных на атрибутику обычной кладовой с щетками, швабрами и бутылями с чистящим средством.

Так до конца и не поняв, каким именно образом срабатывает этот способ перемещения, с помощью которого агенты Таможни умудрялись в считаные секунды оказываться в самых удаленных уголках мира, ангел с головой окунулся в атмосферу истинно британского паба, бывшего таким крошечным, что Уриил готов был спорить: бармен, неторопливо обслуживающий сейчас многочисленных посетителей из числа местных выпивох и отцов брошенных на произвол судьбы семейств, в остальное время суток был уборщиком, бухгалтером да и, пожалуй что, владельцем сего заведения.

Встретившись глазами с человеком, Уриил получил в ответ едва заметный кивок, подтверждавший, что подобный способ прибытия посетителей вовсе не является для того в новинку и, махнув рукой напарнику, двинулся на выход, не дожидаясь, пока их присутствие станет замеченным кем-то из толпы завсегдатаев. Подобная точка высадки была выбрана по просьбе Андраса, пожелавшего, чтобы они оказались как можно ближе к Биконсфилду — традиционно-вылизанному и выглядящему как имбирный пряник городишке в графстве Бакингемшир, поблизости от которого находились владения демона.

Так и оставшись незамеченным для целой толпы людей, больше занятых созерцанием пива у себя в кружке да обсуждением результатов последнего футбольного матча, напарники вскоре очутились на вечерней улице, на которой уже вот-вот должны были зажечься первые фонари. Ангел первым делом обернулся, придирчиво оглядев возвышавшееся позади него трехэтажное здание из бурого кирпича со скатной черепичной крышей и небольшой вывеской «Чокнутый медведь», и перевел взгляд на небо, подставляя лицо под мелкую небесную морось — фирменный знак туманного Альбиона и такой же его обязательный во всякое время года туристический атрибут. Закончив наслаждаться свежим воздухом, столь непривычным после затхлых и темных коридоров базы Таможни, Уриил зябко поежился и покосился на поравнявшегося с ним демона:

— Ну что, далеко нам до твоей избушки?

Андрас, которому затхлость и полутьма с каждой минутой начинали казаться все более привлекательными, нервно дернул плечом:

— Не очень. Пешком отсюда меньше часа, если я ничего не путаю. В последний раз я был здесь дюжину лет назад.

— Неужто ваше лордство рискнет путешествовать не в лимузине?

— Я не лорд, — неопределенно буркнул демон и добавил нехотя: — Всего лишь рыцарь. Что?

— Так значит, мне теперь обращаться к тебе «Сэр Андрас»? — принялся ехидно хихикать Уриил, прекрасно зная нелюбовь напарника к официальным титулам. — А я только-только успел привыкнуть к «маркизу»… Количество твоих регалий растет с каждым днем!

— Умолкни! — рявкнул в ответ демон, не придумав ничего иного, кроме как надвинуть воротник своей дорожной куртки повыше и пойти вперед, скрывая свою неловкость в сгустившихся сумерках. — И пойдем уже, время дорого!

***

Уриилу сложно было сказать, что именно он ожидал увидеть, узнав про существование у его демона поместья близ Лондона. Вероятно, небольшой домик в предместьях или же некое подобие загородной охотничьей хижины на несколько комнат с камином и арсеналом ружей, стоивших больше, чем место, в котором они находились. Но уж точно в его представлениях не фигурировал расположенный на холме двухэтажный дворец с колоннадой из сероватого камня, двумя увитыми плющом башенками по бокам и ведущей к центральному входу дорогой, завершающейся кругом, на котором когда-то давным-давно останавливались конные экипажи.

Небольшое естественное возвышение, на котором располагалось все это подсвеченное редкими фонарями великолепие, основательно заросло травой и, будучи отгороженным от остального мира кованой металлической оградой, увитой непролазной стеной плюща, выглядело довольно заброшенным.

Сойдя с дороги, по которой они все это время шли, Андрас уверенным шагом направился к никем не охраняемым центральным воротам, с лязгом распахнувшимся, стоило лишь демону прикоснуться к одной из створок.

Уриил, едва успевший обрести дар речи и до последнего не веривший в то, что именно эти хоромы и есть конечный пункт их назначения, только и сумел, что восхищенно присвистнуть:

— Бездны ради, Андри, ты точно уверен, что я не должен приносить тебе по утрам фарфоровый горшок и падать ниц при каждом твоем появлении?

— Умолкни же! — в который раз рыкнул демон, что в данном случае было равноценно красной тряпке перед мордой быка.

— Как пожелает ваша милость! — дурным голосом взвыла белобрысая катастрофа, прыгая вокруг Андраса хороводом. — Но только в том случае, если ты расскажешь, откуда в тебе обнаружился такой скрытый потенциал!

— Не во мне, — нехотя отозвался тот, с плохо сдерживаемой ненавистью глядя на приближающиеся стены и едва заметно поблескивающие от влаги темные окна галерей, за долгие годы отсутствия жильцов и прислуги в доме ставшие похожими на темные провалы глазниц у покойника. — Ты ведь прекрасно знаешь, что многие из нас посещали Землю задолго до Схождения. Следы нашего присутствия найти было весьма непросто, да и было оно не таким уж масштабным, но кое-что все же уцелело. Как, например, этот дом. Он был построен в тысяча шестисотом году и принадлежал моему отцу. Точнее, одному лорду, который умудрился продать папеньке душу в обмен на какие-то свои мелкие политические выгоды.

— Странно, что все это время никто не попытался прибрать такое роскошество к рукам, — завороженно прокомментировал ангел, с легким трепетом осматривая не лишенную изящества каменную громаду, которая под аккомпанемент шороха колышущейся на ветру травы и неестественно громкого звука их шагов по гравию смотрелась почти мистически.

Более пристальным осмотр даже при столь скудном освещении давал возможность убедиться, что дом непоправимо обветшал и держался едва ли не на честном слове или же присущем всякому истинному британцу упрямстве. Созерцая эту картину, Уриил не без оснований предполагал, что при свете дня она окажется не менее удручающей. Судя по всему, это место не знало хозяйской руки уже долгие годы и, несмотря на внешнюю неприкосновенность, постепенно приходило в упадок, столь удивительный для страны, одержимость жителей которой, когда дело касалось их исторического наследия, была общеизвестной.

— Никто бы и не смог, — пребывая в не менее сметенных чувствах, отозвался демон, первым подходя к широкому крыльцу высотой в пять ступеней, между которыми деловито проросла, отвоевывая все новые территории, сорная трава с мелкими желтыми цветами. — Я сам оказался здесь едва ли не случайно — меня притянула магия крови, которой пропитан каждый метр владения. Заметил ворота?

— Они открылись сами из-за твоего присутствия? — прозорливо предположил Уриил.

— Все верно. Я единственный выживший наследник своей семьи, и пока не захочу, никто не сможет отыскать это место, даже если будет стоять в метре от него.

— Что ж, это решает вопрос грабителей и радетелей за сохранность памятников старины. Рискну предположить, что сам ты не в восторге от подобного имущества. Расскажешь?

— Нечего особо рассказывать, — пожал плечами Андрас, в неясном ему самому порыве дотронувшись до одной из колонн, в зазорах между каменными блоками которой тоже успела прорасти какая-то бойкая травка. — Я наткнулся на это место в сороковых, через несколько лет после своего отъезда из США. Тогда особняк показался мне прекрасным убежищем и дополнительным источником информации про мою семью, но надежды на это очень быстро рассеялись. Отец, как мне вскоре стало ясно, никогда не жил здесь и даже не счел нужным оформить право собственности — все это место до сих пор по документам принадлежит его изначальным владельцам. Так что внутри я не обнаружил ровным счетом ничего, кроме следов старой магии, полуистлевших бумаг покойного лорда да кучки скелетов.

— Насчет последнего поподробнее, — подходя ближе, вскинул бровь ангел. — Этим-то откуда тут было взяться?

— Все просто. В тот самый момент, когда мой отец запечатал поместье, скрыв его от чужих глаз, та же участь постигла и всех, кто здесь жил, включая и прислугу. Полагаю, они не смогли выбраться из ставшего им склепом дома и в конце концов погибли от голода и жажды.

— М-да, удобный способ вступать в наследование, ничего не скажешь. Кстати, сколько мы с тобой знакомы, ты ни разу не упоминал своих родителей и их имена. Мне не стоит проявлять любопытство?

— Тебе нечем будет его утолить, — хмыкнул в ответ на осторожный вопрос напарника демон. — Имена — это все, что я о них помню. Это и восемьсот лет заключения, в котором они держали меня до дня Схождения. Маркиз Магрибал и леди Астарта.

— Хм-м… — Уриил постарался быстренько освежить в памяти некогда читанные им хроники. — Король воров и предводительница фурий? Занятная, должно быть, была семейка. И я даже где-то рад, что не посчастливилось с ними познакомиться. Ну что, процесс попадания внутрь потребует от нас каких-нибудь ритуальных плясок или, глядишь, обойдется?

— В некотором роде… — Андрас поморщился и, подходя к массивной дубовой двери, доходящей в высоту до свода балюстрады над ней, крепко ухватился за позеленевшую от времени медную ручку, чувствуя, как впиваются в пальцы острые шипы, расположенные с обратной стороны. Попробовав на вкус крови своего хозяина, дверь с громким скрипом поддалась и медленно отворилась, позволив демону одернуть кровоточащую ладонь. Проследив за обеспокоенным взглядом ангела, он лишь качнул головой и первым шагнул внутрь. — Будь осторожнее. Пол довольно сильно прогнил, а провести сюда электричество в свой прошлый визит я так и не удосужился.

— Спасибо за предупреждение, — отозвался ангел, переступая порог и погружаясь в сумрачное чрево особняка. Демон уже успел достать телефон и включить фонарик, в его свете Уриил смог различить широкую, ведущую на второй этаж лестницу с полуистлевшей ковровой дорожкой и покрытые плесенью от времени и сырости стены с громоздящимися на них тяжелыми рамами с семейными портретами, часть из которых успела сорваться со своих мест и теперь лежала на полу грудой искореженных обломков. — Выглядит это все удручающе, милорд… Ты не пробо… — мысль ангела прервал громкий треск где-то под ним. Уриил резко отпрыгнул и оказался пойман бдительным демоном, вместе они с подозрением изучили практически испарившуюся под ногой ангела половицу, которая оказалась почти полностью съедена изнутри жуками-короедами.

— Говорил же, осторожней! — Ставя напарника на ноги, буркнул Андрас. — За столько лет простоя дом сгнил практически до фундамента.

— При таком раскладе осторожность не спасет, ты так не думаешь? Нас попросту завалит какими-нибудь перекрытиями, а мне как-то не хотелось бы становиться структурным элементом здания!

— Из тебя бы вышла отличная кариатида,[1] — ухмыльнулся демон, но видя раздражение на лице напарника, поспешил заверить: — На втором этаже должно быть получше. Там магия крови действует сильнее и частично оберегает помещения и вещи от разрушения. Именно поэтому я и устроил там свой тайник.

— Туда еще доползти надо, а у нас тут минное поле под ногами, — недовольно забубнил ангел, с осторожностью продвигаясь по почти истлевшему наборному паркету, осторожно проверяя на ощупь каждую следующую половицу.

Таким образом через некоторое время они все же сумели оказаться на галерее второго этажа, невзирая на панические настроения ангела, с замиранием сердца вслушивавшегося в скрип каждой ступени, грозивший в любой момент стать предвестником обрушения всего фундамента.

Пространство наверху оказалось чуть менее удручающим на вид, но лишь самую малость. Пол здесь сохранился немного лучше и не норовил просесть от неосторожного шага и отправить всякого, кто отважится по нему пройти, в подвальные катакомбы, но со стен коридора, в котором очутились напарники, все так же уныло свисали целые покрывала размокших и отслоившихся шелковых обоев, а в воздухе витал стойкий запах затхлости и сырой штукатурки.

Довольно уверенно двинувшись в правое крыло, демон довел Уриила до самого его конца, с громким лязгом отворив очередную дверь: полукруглую и обитую коваными металлическими пластинами. За ней ангел разглядел пространство круглой комнаты, находившейся, как он догадался, в одной из боковых башен поместья. Здесь полом служили толстенные деревянные балки, бывшие одновременно и перекрытиями, что внушало Уриилу куда больше беспочвенной уверенности в их прочности.

Сама комната, насколько можно было судить, изначально использовалась как склад для хранения зерна, кухонной утвари, мыла и прочих атрибутов повседневной жизни поместья и осталась относительно сухой и сохранной даже сейчас. Очевидно именно по этой причине Андрас и выбрал это помещение для своей небольшой заначки, представляющей собой восемь здоровенных, выкрашенных в столь любимый военными всего мира грязно-зеленый цвет металлических ящиков, установленных прямо в центре и выглядящих в этом окружении весьма инородно.

В комнате имелось всего одно небольшое окошко, через которое внутрь умудрялся проникать свет от взошедшей луны, каким-то образом сумевшей пробиться сквозь вечно хмурые тучи. Слабое бледное пятно осветило пол, на котором Уриил, обходивший по периметру старое убежище своего напарника, обнаружил начерченную краской гептаграмму, в центре которой была установлена ржавая консервная банка из-под тушенки с влажно поблескивающей бурой жижей внутри.

— Это что за хрень? — с подозрением ткнул пальцем в инсталляцию ангел, отвлекая Андраса от инспекции своего имущества.

Демон, занятый потрошением одного из ящиков, доверху заполненный сухпайками по меньшей мере четвертьвековой давности, оторвал взгляд от картонных коробок с галетами и сушеными фруктами и сфокусировался на точке, в которую был направлен указующий перст Уриила:

— Постарайся не заступать за контур — может шибануть. Охранному периметру для работы нужна подпитка. Когда я здесь жил, хватало и моего присутствия, а так — пришлось выкручиваться.

— То есть, ты подкармливаешь эту хрень своей кровью, я правильно понял?

— Приходится. Иначе все здесь давно бы уже развалилось в труху. Много не требуется впрочем. Ладно, иди сюда, расскажу свой план… — Андрас закончил возиться с ящиками, достав оттуда пару военных спальников, несколько банок консервированного супа и походную горелку. В нее он уже успел закинуть шайбу сухого спирта, подпалив ее зажигалкой и водрузив сверху первую консерву. — Короче, предлагаю поесть и переночевать прямо тут, а утром двинуться в место встречи.

— М-да, это не Ницца, это не Корстон, — ехидно хмыкнул Уриил, тем не менее с размаху плюхаясь на предложенное ему спальное место и с опаской принюхиваясь к содержимому шипящей на огне банки, с чем-то, что, если верить выцветшей этикетке, некогда было томатным супом с говядиной. — Впрочем, по сравнению с казематами Таможни местечко выигрывает по очкам. Не представляю, как эти кроты существуют в таких условиях. Но ты лучше расскажи, где именно проходит эта ваша сходка и как мы туда доберемся?

— Конклав заседает в Братиславе. В катакомбах под городом есть стационарный портал, так что можно перемещаться туда и обратно, не светясь лишний раз в аэропортах. Сам знаешь, даже если пользоваться исключительно частными авиалиниями, такое сборище все равно привлекло бы повышенное внимание. А доберемся… — демон потянулся к своему рюкзаку, который уже успел к этому времени скинуть на пол и, покопавшись в карманах, достал оттуда небольшой предмет, оказавшийся неярко мерцающим полупрозрачными камнем размером с куриное яйцо. Выхватив у напарника артефакт, Уриил тут же принялся крутить его на ладони, разглядывая со всех сторон:

— Это то, что я думаю?

— Портальный камень. Корнелия одолжила, когда мне понадобилось попасть к эльфам.

— Запасливая тетка, — хмыкнул ангел, возвращая магический инструмент владельцу. — И штука удобная. Почему мы ей не воспользовались, когда сваливали из Италии? Да и сам ты на самолете прилетел.

— Заряды экономлю. Того, что есть, хватит на пару раз максимум, и то при условии, что кто-то на другом конце будет стабилизировать проход. А чтобы зарядить такую штуку реактор нужен, сам знаешь.

Беседа плавно оборвалась, возобновившись лишь в тот момент, когда Уриил заполз под бок напарника, начисто проигнорировав собственный спальник. Закончив торить себе путь локтями и коленками, разомлевший от тепла Андраса ангел прикрыл глаза и озвучил в воздух вертевшуюся в голове мысль, не особо надеясь на внятный ответ:

— Не думал осесть когда-нибудь? Отреставрировать эти хоромы или, скажем, купить вместо них что-нибудь из этого тысячелетия?

— Думал, почему же, — усмехнулся в шею Уриила демон, вызвав у того волну взволнованных мурашек, разбежавшихся в панике вдоль позвоночника. — В основном о том, как бы этого не допустить. Раньше по крайней мере.

— Что изменилось?

— Сложно сказать. Сейчас я, пожалуй, просто не вижу способов оставить дела и уйти на покой. Хотел бы, но…

— Тоже это чувствуешь? — напряженно поинтересовался ангел, втайне надеясь на отрицательный ответ, способный утихомирить его вопящую во весь голос паранойю. — Грядущий пиздец…

— С той секунды, как дом, в котором мы жили, разнесло на куски, — задумчиво согласился демон. — А предполагал еще раньше, с момента вербовки нас Центром.

— Почему молчал?

— А что тут говорить? Это ведь как зуд где-то на дне черепной коробки. Ощущение, что происходящее вокруг имеет куда большие масштабы, чем нам кажется. Проще заглушить, чем понять, с чем это связано, иначе будешь шарахаться от собственной тени при каждом выходе из дома. Так что я предпочел сосредоточиться на том, что мне во всем этом нравилось.

— Например?

— Ты, я, идиотская съемная квартира. Это время для меня было, пожалуй, самым близким к тому, что ты называешь «осесть». Мне нравилось.

— Насколько помню, я был изрядным мудаком, доводившим тебя своими капризами, — хмыкнул ангел, припомнив свои метания во время их совместного проживания. Того себя, упивающегося собственными моральным страданиями, Уриил сегодняшний приложил бы головой об стену в надежде, что в этом столкновении самозародятся частицы здравого смысла.

— Хорошо, что хоть что-то в наших обстоятельствах остается неизменным, — вкрадчиво заметил Андрас, прерывая поток мыслей друга, тут же задохнувшегося от подобной наглости.

— Скотина рогатая! — Уриил поспешил выразить свой гнев, проехавшись локтем по ребрам демона, и оба на какое-то время оказались заняты шуточной борьбой, не покидавшей, впрочем, пределов узкого пространства спальника. Наконец оторвавшись от поцелуев, в которые как-то незаметно перетекла их битва, ангел оторвался от Андраса, вновь задумавшись о жизни. — Скажи, ты хорошо знал Абаддона?

— Это о нем ты предпочитаешь думать, находясь со мной в постели? — не удержался от подначки демон, тут же заработав в ответ еще одну серию пинков и возмущенного сопения:

— Придурок, я не об этом! — ангел затеял какую-то бурную возню, разворачиваясь к напарнику лицом, чтобы, с одной стороны, иметь возможность в случае чего придушить эту говорливую сволочь, а с другой — поудобнее устроиться в кольце сжимающих его рук. — Просто мне показалось…

— Что для существа, долгие годы держащего в страхе и подчинении и своих, и чужих, он как-то слишком уж просто ушел со сцены? — понимающе хмыкнул Андрас, гипнотически уставившись Уриилу в глаза. — Я тоже об этом думал. Но Абаддон сам по себе никогда не был игроком такого масштаба. Поэтому нет, то, что он купился на посулы Зорки и угодил в расставленную им ловушку, меня не удивляет. Скорее уж я поражен тем, что он сумел сохранить хоть какую-то независимость от своего окружения. Это ведь он в свое время дал команду остановить охоту, которую затеяли на меня Велиал и Мамона.

— Ты не рассказывал… — слегка обиженно протянул ангел. Демон усмехнулся:

— Дела минувшие. Я никогда не был в оппозиции, ее у демонов попросту не существует, но и поддерживать все это дерьмо с Третьим Рейхом не торопился. Уже в двадцатых я понял, куда все катится, и решил самоустраниться, уехав максимально далеко из зоны влияния Велиала и его приспешников. Как ты понимаешь, им это не понравилось. Настолько, что они потратили изрядное количество сил и денег на то, чтобы выжить меня из Штатов, куда я перебрался после устроенной ими первой мировой. Меня спасло лишь то, что весь их интерес был сосредоточен на попытках устроить глобальный передел в Европе — Велиал считал, что если это удастся, остальные страны помехой уже не будут. Мне же это дало возможность сбежать и некоторое время путешествовать по миру без оглядки на ежеминутную угрозу нападения. Я успел слегка подзабыть о теплых чувствах, которые ко мне питали мои соплеменники, пока они все не заявились прямо сюда, стоило лишь начать обустраиваться в найденном поместье отца.

— Как им это удалось?

— Я особо не скрывался, если ты об этом. А магия дома была в состоянии укрыть разве что от людей, но уж точно не от Клики в полном составе. Велиал тогда попытался в очередной раз вынудить меня к сотрудничеству, Бабаэль в присущей ему манере плевался ядом и призывал убить всех, включая и твоего покорного слугу, а Абаддон просто стоял и смотрел, так и не сказав ни слова за все то время, пока наверху шла бомбежка, после чего развернулся и ушел, уведя за собой остальных, что мне показалось наиболее удивительным. Уже потом я узнал, что ему удалось обрести какую-то невероятную силу и стать новым Владыкой. Это известие пришло вместе с официальным уведомлением о том, что моего присутствия более не ожидают на собраниях Клики и лишают привилегии пользоваться договором.

— Чем-чем? — нахмурился ангел. — О таком я не слышал.

— Ты когда-нибудь видел договоры, которые демоны заключают со смертными? — Получив в подтверждение кивок, Андрас продолжил: — Замечал наверное, что они все абсолютно идентичные, меняются лишь имена подписантов? Так вот, это не просто копии, это магические слепки одного и того же договора, доступ к оригиналу которого есть только у Владыки, и именно он определяет основные условия и величину мзды, которую каждый демон должен отдавать тем, кто стоит в иерархии выше него.

— Погоди, то есть, любой из вас, заключая контракт на душу, передает часть полученных сил кому-то из Клики? — присвистнул Уриил. — Я не знал. Неплохо они устроились.

— Именно, — согласился Андрас. — Полагаю, для всех такое мое символическое изгнание выглядело достаточно суровой карой, вот только я знал, что это не так. И Абаддон, думаю, тоже. Ты в курсе, кстати, что до того, как заделаться Владыкой, сам он заключал сделки только с умирающими?

Ангел покачал головой:

— Нет.

— Эдакий ангел смерти, приходящий под самый конец. Большинство считало это позерством, но мне иногда казалось, что он просто старается нанести минимум вреда. Думаю, именно это и спасло нас от окончательной катастрофы: стань Ипостасью кто угодно другой, перемирием мы бы не отделались. В конце концов здравомыслие — не самая яркая черта моего народа.

— Удивительно тогда, что он так долго протянул.

— Ну, я не говорил, что он правил совсем уж без поддержки. Тот же Зорка был порядочным козырем против конкурентов Абаддона, пока тот соглашался играть по его правилам. Впрочем, не забывай, что все мною рассказанное — мои собственные домыслы на добрых две трети. А значит Аби вполне мог быть тривиальным отморозком-извращенцем, получающим удовольствие, добивая лежачих. И завтра, спасибо твоей инициативе, нам предстоит очутиться в гнезде ему подобных. Доволен?

— Заинтересован, — подумав, отозвался Уриил. — Как минимум необычно уже то, что нас с тобой вообще пригласили, учитывая твои натянутые отношения с хм-м… коллегами.

— Формально они были обязаны это сделать. Членство в Клике приобретается по праву родства и не может быть отозвано даже Владыкой. Проще говоря, меня легче прикончить, чем лишить голоса, что почти стопроцентно и попытаются сделать. Вообще, не знай я наверняка, решил бы, что вся эта затея — многоходовка Брукс.

— Что именно убеждает тебя в обратном? — полусонно переспросил ангел, стараясь не упустить нить размышлений напарника. — Хватка у мадамы как у бульдога да и манипулятор она похлеще своего начальника.

— Слишком нагло, — в конце концов выразил свои ощущения демон. — До этого Таможня предпочитала действовать с помощью денег и политического давления, но отправить своих агентов отстаивать нужного кандидата? Это практически заявка на открытый конфликт, на который у них недостаточно ресурсов. Так что я почти на сто процентов уверен, что авторство этой затеи принадлежит Астароту. Это куда больше в его стиле.

— Принимается. Что нам о нем известно?

— Ну, он повязан с Центром, это ты уже знаешь. Прогрессист и в какой-то мере пацифист, если такое вообще возможно. При прочих равных сам бы я хотел видеть новым Владыкой именно его. И именно поэтому шансов на победу у него никаких, особенно если его главная ставка — два наших голоса.

— Вот завтра и увидим, — окончательно проваливаясь в сон, причмокнул ангел, подводя итог их разговору и окончательно взбираясь демону на грудь, тулясь к нему как к личному обогревателю. Впрочем, уже скоро стало понятно, что возня Уриила приведет к чему угодно, только не ко сну, а вскоре шуршание спальника и завывание ветра в промозглых коридорах поместья вовсе сменились совсем иными звуками, заставившими висевший в окне любопытный полумесяц стыдливо скрыться за непроницаемой преградой дождевых облаков.

***

Утреннее пробуждение началось для Уриила с густой духоты, накопившейся в комнате за ночь, грохота стекла и сдавленных ругательств напарника. Резко продрав глаза, рывком выныривая из жаркого марева, делающего его сон похожим на западню, ангел сел так поспешно, что в глазах замелькали звездочки. Их он проигнорировал, пытаясь отдышаться и готовясь к возможной обороне, но через секунду позволил себе немного расслабиться, поняв, что защищаться ему предстоит разве что от бытового идиотизма демона.

Тот как раз стоял в конце комнаты, весь усыпанный щепками и кусками стекла, задумчиво обозревая устроенный им бардак. Как быстро выяснилось из его раздраженного шипения, под утро Андрасу сделалось совсем уж нестерпимо жарко, и он, страдая от недостатка кислорода, не придумал ничего умнее, как попытаться отворить рассохшиеся ставни, отреагировавшие на подобное вторжение в свое устоявшееся мироустройство треском гнилого дерева и звоном стекла, осколки которого демон теперь методично выдергивал из своей правой руки, наблюдая за тем, как медленно затягиваются раны, и сцеживая капающую с пальцев кровь в центр гептаграммы на полу.

— Не пропадать же добру, — пожал плечами Андрас в ответ на хмурый взгляд друга и ухмыльнулся: — С пробуждением. Несмотря на некоторую спонтанность происходящего, нам действительно пора собираться.

— Придурок малахольный, — раздраженно рявкнул ангел и, подскочив, в несколько шагов оказался рядом с объектом своего недовольства, положив ладонь на его раненую руку. Красное свечение, зародившееся в месте касания, почти мгновенно расползлось до плеча демона, без следа исцеляя порезы.

— Да, так лучше, благодарю! — жизнерадостно хмыкнула эта рогатая скотина, несколько раз на пробу сжимая пальцы в кулак. — У тебя, к слову, получается с каждым разом все успешнее. Практиковался?

— Пару раз думал тебе башку оторвать и обратно приклеить, да, боюсь, отторгнется как инородный предмет! — зло отозвался ангел, скрестив на груди руки. — Какого хрена ты устроил с утра пораньше? Почему тут так жарко? И который час, кстати?

— Думаю, около пяти утра, — предположил демон, задумчиво пялясь в серое марево за оконным проемом, лишившимся большей части рамы и всякого остекления. — И спасибо. Как-то не ожидал, что все здесь настолько ветхое. Когда-нибудь все-таки действительно придется заняться восстановлением папашиного наследия вплотную. А жара… Надышали, наверное.

— Ага, пизди больше! И чтоб ты знал, твоя благодарность только на хлеб и мажется, — все еще злясь, буркнул ангел. — Так что с тебя утренний кофе.

— Кажется, где-то там была пара пакетов цикория. На большее я бы сейчас не рассчитывал.

— Гадство! — Уриил красочно изобразил процесс блевания, которым почти наверняка бы закончилась попытка заварить предложенную демоном дрянь десятилетней давности.

— Смирись. Ладно, давай к делу, — обогнув напарника, Андрас взялся за самый нижний ящик в его схроне, оказавшийся самым большим из всех. Металлическая крышка в секунду полетела в сторону, являя на свет целый набор попугайского вида аммуниции, которую Андрас добыл, если догадка Уриила была верна, ограбив ближайший цыганский табор.

Вздохнув, демон кинул на напарника оценивающий взгляд и, на глаз прикинув его мерки, с преувеличенным энтузиазмом по пояс зарылся в свои «сокровища», выуживая оттуда все новые и новые браслеты, цепи и ожерелья, принятые у его народа в качестве символов богатства и высокого положения в иерархии.

***

— А мы точно отправляемся не на БДСМ-вечеринку? — в который раз уточнил ангел, скептически осматривая свой наряд, преимущественно состоящий из напоминающего латекс материала и меха неизвестного животного, умершего, по всей видимости, от ужаса, когда увидело, к какому костюмчику его впоследствии собираются пришпандорить. В качестве дополнения к весьма своеобразному костюму шло ожерелье из акульих зубов, кольцо-пружина с огромным кроваво-красным камнем, бывшее отличительным знаком рода Андраса, и невообразимое количество браслетов на запястье, каждый из которых, к немалому удивлению Уриила, означал нечто вполне определенное.

К примеру, те сорок штук, что демон велел ему напялить, придирчиво выбрав каждое из футляра, в котором их набралось бы еще как минимум несколько сотен, означали, что они с Андрасом составляют пару, что он, Уриил, является младшим членом рода и находится под его защитой, а также, что особенно порадовало ангела, имеет право на часть добытого на охоте мяса и шкур. В этом месте ангел не выдержал и заржал, ощущая себя невестой вождя первобытного племени.

— Традиции, мать их! — рыкнул Андрас, выглядевший сейчас под стать напарнику. Спустя добрые сорок минут бесконечных примерок на демоне красовалась замысловатая туземная юбка из обитой металлом кожи и кожаная же рубаха с разрезом чуть ли не до лобка, против чего ангел и не подумал возражать, периодически кидая весьма плотоядные взгляды в сторону своего спутника. Все это было сдобрено целым набором колец, серег, металлических обручей и торчащих отовсюду шипов, придавая конечному результату несколько маскарадный вид. — К примеру, вот эти одиннадцать черепков означают, что я командную соответствующим количеством адских легионов. — Демон встряхнул одно из ожерелий у себя на шее, которое Ангел поначалу принял за плохую китайскую копию гирлянды на день Всех Святых.

— А ты командуешь? — удивился Уриил. Андрас осклабился, не демонстрируя, впрочем, особой радости.

— Ну, могу в окно поорать. Но вряд ли кто-то отзовется.

— Обидненько. А тогда вот еще мне скажи: откуда в твоей заначке взялись шмотки моего размера? А главное — как сильно тронулся рассудком портной, которому ты их заказал?

— Не я, — несколько напряженно отозвался Андрас, непроизвольно морщась от звяканья многочисленных колец на запястьях. — Полагаю, то, что сейчас на тебе надето, некогда принадлежало моей матери. Нашел все это барахло, когда обследовал подвалы. Полагаю, она и отец оставили все это здесь на случай официальных приемов. Ты против?

— С чего бы? — с урчанием в голосе протянул ангел, прогибаясь в спине и с блеском в глазах наблюдая за потемневшим взглядом Андраса. — Я в некотором роде очарован. Думаю, что по завершении нашего дела тебя ждут радикальные изменения в моем гардеробе. Одобряешь? — с хохотом Уриил увернулся от попытавшейся ухватить его демонской лапищи и, изображая нетипично жилистую и плечистую восточную танцовщицу, звеня браслетами, крутанулся на носках, но так и замер, не мигая уставившись глазами в стену: — Так, а вот глюки — это уже нехорошо. Скажи-ка, Андри, душа моя, ты тоже это видишь, или мне все же не стоило вчера жрать те странные консервы?

— Что ты… — начал было Андрас, но умолк, заметив, куда именно смотрит его друг. Взгляд ангела был направлен на многострадальное окно, которое, вопреки недавним событиям выглядело целым и невредимым, словно и не оно всего пару минут валялось на полу грудой гнилых обломков. Демон, заметив, что и пятна его крови тоже волшебным образом испарились, негромко выругался: — Бездна, это нехорошо.

Ангел, напряженно подернув плечами, осторожно отступил от самовосстанавливающегося предмета интерьера и покосился на напарника:

— Не хочешь объяснить, что происходит? С температурой в комнате ты, кстати, тоже соврал — не думай, что я не заметил.

— Прости. Я до последнего не был уверен, но мы, похоже, угодили в давно заготовленную западню. — В подтверждение своих слов Андрас в пару шагов подошел к ведущей двери и пару раз дернул за ручку, ожидаемо не добившись никакого эффекта. — Из-за всей этой магии дом, можно сказать, почти живой — нечто вроде вампира, питающегося энергией своего владельца. Пока я здесь жил, он был на голодном пайке, — демон кивком указал в сторону нарисованной на полу гептаграммы, осторожно отходя на центр комнаты, озираясь в поисках путей отступления и отводя ангела следом за собой. Пол под ним начинал ощутимо подрагивать, рождая ощущение, что все здание проснулось после длительной спячки и было крайне недовольно присутствием посторонних. — Что-то вроде системы жизнеобеспечения. Только, судя по его внешнему виду, даже те крохи энергии, что я оставил на поддержание основных заклятий, он не использовал. Мне еще вчера показалось, что все тут как-то уж слишком сильно пришло в негодность, как будто меня не было как минимум лет сто.

— И куда же, по твоему мнению, ушел этот неприкосновенный запас?

— Здесь было очень жарко, сам же заметил. Думаю, еще и кислорода за ночь поубавилось. Все для того, чтобы кто-то из нас подошел к этому гребаному окну и попытался его открыть.

Вторя словам демона где-то вдалеке раздался стон трескающейся древесины. В дверь с обратной стороны ударило что-то твердое и, судя по звуку, крайне тяжелое, окончательно отрезая напарникам путь к бегству.

— Ка-а-акая многофункциональная избушка… — зло протянул Уриил, с вновь обретенными подозрениями оглядывая стены их временной «спальни», превратившейся из убежища в западню. — И что еще она может? Кстати, я удивлен, что у этого магического дерьма нет каких-нибудь предохранителей. Разве оно не должно там, я не знаю, узнавать по запаху своего владельца?

— Ты прав, вот только я не совсем владелец. Всего лишь наследник, а значит дом мне не подчиняется. Есть целый ритуал запечатления нового хозяина, но он требует прорву сил на свое проведение. Когда доступ к магии был для всех нас обычным делом, это не являлось проблемой, но потом… Боюсь, эта штука высосет меня досуха прежде чем согласится повиноваться.

— Очаровательно! — Ангел собирался сказать что-то еще, но в этот миг пол под ними с протяжным стоном дрогнул, а по стенам зазмеилась сетка мелких трещин. — Дьявольщина! Оно что, всерьез пытается нас прикончить?

Андрас напряженно кивнул:

— Попробовал крови и теперь хочет еще. Сил у него маловато, но на то, чтобы обрушить перекрытия и завалить нас кирпичами, много и не надо.

— И добежать до выхода мы почти наверняка не успеем, — мрачно согласился Уриил. — Что насчет портала? Ты можешь создать его прямо здесь?

— Не уверен… — Андрас пошатнулся и едва не упал, когда фундамент под ними в очередной раз тряхнуло. — Нужна ровная статичная поверхность. Если по стене под порталом пойдет трещина, боюсь представить, в каком виде нас выплюнет на другой стороне — точно не лучше, чем если окажемся под завалом. Хотя-я… Есть одна мысль!

— Поторопись ее озвучить, — напряжение в голосе ангела нарастало с каждой секундой и каждым новым камнем, трескающимся под влиянием духа поместья, стремящегося добраться до своих жертв.

— Сырой портал. Ты сумел создать один такой, когда бежал из Эдема. Сможешь повторить? А уж вывести нас по нужным координатам мне труда не составит.

Фундамент вновь содрогнулся так сильно, что ангел чуть было не рухнул на пол, в последний момент оказавшись подхваченным демоном. Не вступая в дальнейшие пререкания, Уриил молча прикрыл глаза и постарался сконцентрироваться, выпуская наружу свои крылья, тут же возникшие у него за спиной двумя обсидиановыми росчерками, сделавшими утренний полумрак в комнате будто бы еще темнее.

Почувствовав привычную тяжесть за спиной, ангел поспешил укрыть в защитном кольце себя и своего напарника, параллельно пытаясь воскресить в памяти ощущения, которые испытывал, создавая проход в прошлый раз. Он уже понимал, что все его способности в том или ином роде связаны с эмоциями, причем преимущественно негативными, так что в голове Уриил пытался мысленно в деталях представить себе изломанное, заваленное обломками тело Андраса и все чувства, которые испытал бы, будь эта картина чем-то большим, чем плод его воображения.

Ощутив тошноту и разливающуюся во рту горечь от подобных мыслей, ангел зажмурился еще сильнее, стискивая руками плечи демона и всеми силами желая оказаться как можно дальше от места, в котором они находились, и от созданного им же образа. Затуманенным от напряжения сознанием Уриил уловил грохот камней и отдаляющийся протяжный стон деревянных перекрытий, выражающий обиду разозленного поместья, упустившего свою добычу, после чего мгновенно наступила тишина и ощущение невесомости.

Не расцепляя крыльев и даруемую ими хрупкую защиту от бескрайнего пространства снаружи, Уриил поймал глазами сосредоточенный взгляд демона, уже успевшего достать из кармана портальный камень, все сильнее разгорающийся у него в ладони. Когда сияние камня достигло своего апогея, Андрас покрепче вцепился в торс напарника, успев шепнуть ему на ухо:

— Я навелся на координаты. Приготовься и держись, может швырнуть.

Стоило лишь словам демона утихнуть, как сияние в его руке померкло, мигнув в последний раз, и Уриил, ослепленный внезапно навалившейся тьмой, почувствовал, как неумолимая гравитация потянула его куда-то вбок, мгновение спустя приложив плечом о холодную поверхность камня и заставив несколько раз перекатиться по ней, прежде чем окончательно лишить сил.

Едва успев отцепиться от повалившегося рядом Андраса, ангел вздрогнул, ощутив, как на правой руке обожгло средний палец, на который он нацепил подаренные Элафом кольца. Подняв ладонь к лицу, Уриил с удивлением обнаружил в ней две половинки серебряной проволоки, аккуратно переплавленные ровно посередине. Скосив взгляд, он также отметил гримасу демона, испытывавшего, по-видимому, похожие ощущения.

Означать это могло лишь одно — влетев из портала, оба они должны были погибнуть, и встреча с каменным полом вряд ли была тому причиной. Осознав это, Уриил поспешил подняться на ноги, игнорируя боль в плече и удивляясь тому, что странная дерюга, в которую его обрядил напарник и которая, исходя из ее миниатюрного размера, некогда принадлежала компактной, но смертоносной королеве фурий, к вящему неудовольствию ангела, уцелела, даже и не подумав прорваться и прийти в негодность, на что он в тайне рассчитывал.

Не то чтобы в нем проснулось желание побороться за собственную мужественность, в конце концов эту битву с обряженным в кожаную юбку демоном ему было однозначно не выиграть, но старую добрую вредность никто ведь не отменял?

Мотнув головой и вытряхнув из нее неуместные в их положении мысли, Уриил осмотрел место, в котором они очутились. Комната с низким сводчатым потолком, опиравшимся на четыре колонны, освещенная единственным отчаянно чадящим факелом, установленным на опору у дальней стены, напоминала какой-нибудь винный склад, если бы не царившая вокруг сырость. Припомнив, что стационарный портал в Братиславе находится под фундаментом местного кафедрального собора, ангел пришел к выводу, что находятся они в катакомбах под городом, из которых еще предстояло отыскать выход наружу.

Словно в ответ на его мысли, где-то в отдалении раздались торопливый перестук каблуков, заставивший Уриила с Андрасом мгновенно подобраться, ожидая какой угодно гадости от возможных гостей, а пару секунд спустя в мерцающем свете факела возникла фигура их старого знакомого Карнивана.

На лице посланника Клики читалось некоторое беспокойство и легкая брезгливость, чуть усилившаяся, когда бес бросил короткий взгляд на Уриила, но все еще не позволяющая заподозрить его в попытке нападения. Впрочем, и с самой попыткой вопросов оставалось больше, чем ответов, поэтому Андрас предпочел до поры придержать вопросы и коротко кивнул вновь прибывшему бесу, слегка придержав напарника за плечо.

— Железной воли и тени за плечами маркизу Андрасу и м-м-м… милорду Уриилу, — выдал, слегка запнувшись и поспешно отвесив поклон, стандартную формулу приветствия Карниван и поспешил добавить: — Меня послал герцог Астарот. Мне поручено с вашего позволения препроводить вас в его покои.

— Прелэ-эстно, — криво усмехнулся ангел. — Скажите-ка, почтеннейший, а больше герцог никого за нами не отправлял? Почетный оркестр, парад с мажоретками?

— Мне о том неведомо, — едва сдерживая злость, прошипел немедленно вспыхнувший от необходимости отвечать на вопросы кровного врага посланник и добавил мстительно: — Да будет вам известно, вашего прибытия ожидали еще вчера.

— Черт, каравай, поди, зачерствел… Ладно, пойдем, что ли? — махнул рукой Уриил, скидывая ладонь напарника и направляясь к выходу. — Эй, служивый, дорогу покажешь?

— Непременно, — поджал губы Карниван и развернулся, спеша возглавить процессию.

Когда они углубились в лабиринт бесчисленных коридоров с такими низкими куполообразными потолками, что в некоторых из них Андрасу приходилось втягивать голову в плечи, чтобы не чиркать макушкой по шершавым камням, он все же решил мимоходом поинтересоваться:

— Все остальные члены Клики уже прибыли?

— Те, кого стоило ожидать, — да, — двусмысленно отозвался посланник, даже не обернувшись. — Последним прибыл князь Мерехим со свитой.

— Как давно это было? — вскользь уточнил Андрас.

— Два дня назад, — не заподозрив подоплеки вопроса, ответил Карниван. — Все члены Клики по настоянию герцога Астарота прибывали в разное время, дабы избежать излишних… трений.

— Чтобы после не приходилось тушить пожары по всему городу? — хмыкнул ангел и, не дожидаясь ответа, рванул вперед, выхватывая из воздуха один из своих мечей, мгновенно упирая его лезвием к горлу посланника. — Колись, падла, ловушка на выходе из портала — твоя работа?

— Я… Что? Я не… — залепетал Карниван, но ощутил укол острым лезвием и побледнел еще сильнее.

— Внятнее, дружище, внятнее! — почти ласково посоветовал Уриил, для острастки встряхивая беса за воротник его баснословно дорогой деловой рубашки. — А то и не заметишь, как твой внутренний мир станет барельефом на ближайшей стене! Спрашиваю еще раз: кто автор милого сюрприза, оставленного для нас в зале с порталом?

— Я… не знаю! Мне велели только… встретить и п-проводить, — прохрипел Карниван, болтаясь в воздухе как тряпичная кукла. Ангел, секунду поразмышляв над словами жертвы, в раздражении разжал кулак и брезгливо отер перемазанную в крови Карнивана ладонь об его же пиджак.

— Я так понимаю, он сказал что-то похожее на правду? — подступая со спины поинтересовался Андрас, без эмоций глядя на сползшего по стене на холодный пол беса.

Уриил со вздохом убрал меч и, чуть отступив, кивнул:

— Сам не верю, но да. Значит, следующий на очереди — наш радушный хозяин Астарот. Милейший, чего застыл? — ангел насмешливо ткнул Карнивана в бедро носком ботинка. — Если поскользнулся, так сам виноват — ни одной таблички «мокрый пол» на все катакомбы! Куда только персонал смотрит? И вообще, раз сказали проводить, так веди, нечего разлеживаться!

Карниван, затравленно и злобно зыркая поднялся и, зажимая выхваченным из кармана черным шелковым платком порез на горле, неуверенно двинулся вперед, вновь возглавив процессию. Высказать свое недовольство посланник демонов так и не рискнул, несмотря на то, что по нему невооруженным глазом было видно — хотел.

_____

[1] Кариати́да — статуя, изображающая задрапированную женскую фигуру, заменяющая собой колонну, пилястру или пилон.

Глава 11 / Дипломатия войны

Всякий существующий порядок

приходится непрерывно наводить.

Владислав Гжегорчик

Их блуждания по каменным коридорам внезапно закончились. Узкая винтовая лестница, на которой не разминулось бы и два самых щуплых монаха, вывела троицу в небольшой закуток с витражным окном, отделённый от остального пространства деревянной решёткой. За ней открывался гипостиль[1] готического собора: высокий светлый неф,[2] летящие нервюры[3] —Уриил невольно залюбовался открывшимися видами.

Он всегда любил готику за её отсутствие бесконечных человеческих святых, вечно смурных и унылых до кишечных колик, а кроме того — слишком похожих на свои реальные прообразы, которые этими коликами, как правило, страдали при жизни по причине плохого питания и отсутствия привычки кипятить воду, отчего были ангелу глубоко неприятны.

Карниван, не дав никому толком оглядеться, юркнул за шпалеру и торопливо посеменил к выходу, петляя между рядами пустых скамей. Уверенно двигаясь к выходу, демонский посланник даже не подумал вспыхивать факелом или хотя бы из уважения к обстановке самую малость осыпаться прахом, наглым образом попирая стопами божий дом.

Андрас, уловив иронию происходящего, негромко хмыкнул и двинулся следом, уверенный, что ангел догонит его у выхода. Стандартная предосторожность на случай засады, излишняя в их случае: в столь ранний час храм был совершенно пуст.

Впрочем, если у троицы и был шанс на конспирацию, он испарился в тот момент, когда они оказались снаружи. На пустынной, влажной после ночного дождя улице был небрежно припаркован чёрный лимузин. Возле открытой двери застыл швейцар в смокинге и белых перчатках.

— Богато живём! — пробормотал Уриил, стуча зубами. Его наряд — эксперимент демонской моды трёхвековой давности — явно рассчитывался на климат адского пекла, а не на мартовскую промозглую сырость. — Айда разорять хозяев на трофейный вискарь!

Андрас в ответ лишь молча приобнял ангела, отчасти чтобы согреть, отчасти чтобы пресечь дальнейший поток комментариев. Вдвоем они направились к лимузину, в котором их уже дожидался Карниван.

Внутри, к восторгу Уриила, помимо пошлой синей подсветки и длинных аляповатых диванов, и правда оказался бар. Швейцар, оказавшийся ещё и водителем, проявил редкую проницательность: выкрутил климат-контроль так, что кожаный салон за пару минут превратился в финскую сауну.

План Уриила устроить «протестную вакханалию» умер в зародыше. Жара, мягкий ход машины и четверть бутылки вермута сделали своё дело: ангел разомлел и внутренне обвинил во всём демонов, их злокозненную предупредительность, климатический саботаж и напяленную на него скрипучую сбрую, которую следовало бы сжечь прямо сейчас.

Он попытался донести свои претензии до Андраса и напряжённо молчавшего Карнивана, но без особого успеха: поездка оказалась короткой.

Через полчаса их чёрный дорожный лайнер уже скользил под массивной бетонной тушей Гранд Ривер Парка — бывшего лучшего отеля Братиславы. Огромное стеклянное здание стояло на двух колоннах и нависало над Дунаем как выброшенный на берег кит, уже начавший слегка пованивать. Центральный вход и парковка располагались прямо «во чреве» этого монстра.

— Ощущаю себя Ионой[4], — глядя, как солнце скрывается за бетонной громадой отеля, не выдержал Уриил, пребывая в несколько смятенных чувствах. Это его состояние, судя по всему, не укрылось от Карнивана, вышедшего из режима отчужденной меланхолии. Комментировать увиденное он, впрочем, нужным не посчитал и, окинув ангела нечитаемым взглядом, поднялся со своего насиженного места, с чопорным поклоном проследовав к выходу:

— Прошу за мной, господа. Нас уже ожидают.

Подавшись вперед, Уриил на выходе столкнулся с Андрасом. Демон несильно толкнул друга в плечо и, развернув к себе, внимательно вгляделся тому в лицо:

— Не дергайся, ладно?

— А я и не… — начал было Уриил, но умолк, не договорив, и отвел глаза.

— Об этом и говорю. На богословие тебя тянет, когда все совсем паскудно.

— Не, когда совсем паскудно, меня тянет уйти в монастырь, — криво усмехнулся ангел, делая глубокий вдох и стряхивая с себя овладевшее им странное оцепенение. — Ладно, плевать. Просто хреновое предчувствие или хреновый вермут — пучит. Идем?

Коротко кивнув, Андрас шагнул вперед, увлекая напарника в гостеприимно распахнутый стеклянный проход с ведущей к нему синей ковровой дорожкой. За зеленоватой полупрозрачной стеной маячила размытая фигура в черном, принадлежавшая, вероятно, еще одному представителю принимающей стороны, которому Карниван и должен был передать с рук на руки дорогих — а вернее было бы сказать — дорого обошедшихся его нервной системе гостей.

Попав внутрь и с пристрастием изучив новое действующее лицо, Уриил почти не удивился, узнав в нем Астарота. Сподвижник предыдущего Владыки ничуть не изменился со времени их последней мимолетной встречи в Эдеме, разве что сменил дорожный френч на серый деловой костюм, став в нем похожим на выпускника средней школы.

Усмехнувшись возникшей в его голове аналогии, ангел также отметил, что на лице их визави добавилось морщин и следов хронической усталости. Впрочем, заметив их, потенциальный Владыка встрепенулся и, отлипнув от стены, поспешил изобразить радостный оскал, на ходу пытаясь потушить сигару и разводя руки в приветственном жесте.

— Приветствую вас, господа! — голос Астарота оказался хриплым, как будто это были первые слова, которые ему довелось сказать за весь день. — Несказанно рад вашему прибытию.

— В этом случае ты будешь первым из присутствующих, кто ему рад, — едва слышно буркнул Уриил, с мрачной миной разглядывая демона и прикидывая, что же им с Андрасом от него ожидать.

Об Астароте ходило множество самых разных слухов, переходящих в легенды. Один из ближайших сподвижников Абаддона, он всегда держался в стороне от столь привычных демонам дрязг и при этом умудрялся оставаться одним из самых доверенных советников почившего Владыки. На этот статус не сумел покуситься даже Велиал, бывший формально выше по статусу, силе и занимаемой должности. Разумеется, обрадовать такая ситуация не могла никого, а поэтому количество врагов у Астарота с каждым годом лишь прибывало.

Кроме того, ходили упорные слухи, что советник Владыки был одним из идеологов создания Центра, уравнивающего своей властью демонов не только с ангелами, но и с людьми. И если раньше покровительство тайной организации и антимилитаристская риторика играли демону на руку, то теперь, когда могущество Центра сошло на нет, могли принести лишь проблемы. Возможно, у Астарота имелись какие-то козыри в рукаве, но ангелу о них было неизвестно, а Андрас, знавший этого древнего демона чуть лучше, упорно отмалчивался, то ли не желая заниматься спекуляциями, то ли не считая нужным до срока разглашать чужие тайны.

— Вы можете идти, Карниван, — не подозревая о хороводе мыслей в голове ангела, продолжил Астарот, глядя на подошедшего последним глашатая. — Я позову вас позже, если понадобится.

— А вот я бы не торопился, — вклинился Уриил. — Наш общий друг наверняка пригодится нам для очной ставки.

— Прошу прощения? — вскинул бровь демон и заметил, что сигара в его руке потухла не до конца и начала обжигать пальцы. — А-а, черт! Что вы имеете в виду, Уриил?

— Вот это? — ангел резко шагнул вперед, хватая Астарота за обожженую ладонь, которой тот все еще тряс в попытке стряхнуть с нее горячий пепел, и вложил в нее четыре серебряных полукружия, бывших когда-то защитным кольцами.

Демон, быстро сориентировавшись, поднес к глазам врученные ему улики, с интересом рассматривая тончайшую вязь гравировки.

— Красивая работа. И крайне эффективная, могу заметить, — в конце концов констатировал Астарот, успев, судя по всему, полюбоваться не только внешней составляющей колец, но и просканировать остатки магических плетений сделавшего их эльфа. Уриил криво усмехнулся:

— Более чем. И именно она избавила нас от неизвестного количества проблем при выходе из портала полтора часа тому назад.

— Кольца сработали в этот момент? — Взгляд демона на секунду метнулся к Карнивану и тут же вернулся обратно к ангелу. — И, рискну предположить, что вы записали произошедшее на мой счет?

— Записали бы и на другой, будь его кому предъявить! — небрежно хмыкнул Уриил. — Но не слишком ли удобно получается, что только ты и твой прихлебатель знал о нашем прибытии?

— Возможно… Только это не совсем так… — почесав бровь отозвался Астарот, глядя в упор на застывшего столбом Карнивана. — Будьте добры, дружище, покажите им.

Вздрогнув от направленного в его сторону обращения, посланник демонов отчего-то недовольно поморщился и нехотя потянул вниз шейный платок, словно сомневаясь в собственных действиях. Закончив, демон принялся судорожно расстегивать пуговицы на своей рубашке, а после резко рванул ее края в стороны, оголяя грудь.

Присмотревшись к телу Карнивана, Уриил вздрогнул, а Андрас только присвистнул, пристально разглядывая россыпь шрамов по всему телу посланника. Часть из них на вид были уже старыми, часть же была нанесена совсем недавно и чернела едва запекшимися следами крови. В группе эти отметины складывались в отдельные слова и целые предложения, будто бы вырезанные на коже одни поверх других.

— Обеты… — глухо прокомментировал увиденное Андрас, упреждая рвущиеся с языка Уриила вопросы. — Не знал, что их все еще применяют.

— В исключительных случаях, — подтвердил Астарот и, предвидя вопросы ангела, поспешил пояснить: — давший обет демон становится заложником своих слов и не может ослушаться отданного ему приказа. Карниван является глашатаем совета, и слова любого из его членов являются для него прямым руководством к действию, которого он не в силах ослушаться. Каждый обет оставляет отпечаток в виде шрама, который со временем темнеет, если обет был выполнен. Это служит дополнительной страховкой на случай, если кто-то из членов Клики начнет действовать за спиной у остальных.

— Хорошенькая себе защита, — покачал головой Уриил, — То есть любой из вашей шайки может узнать, что затеяли остальные, попросту раздев этого чудика и насладившись видом анатомии голого старичка?

— Все так, — подтвердил Астарот, печально рассматривая письмена на коже Карнивана, все так же с непроницаемым видом стоящего перед ними в распахнутой рубахе. Единственным свидетельством эмоций посланника в данный момент была легкая дрожь в руках, которую тот тщетно пытался скрыть, комкая в ладонях шейный платок. — Пригласив вас на собрание Клики, я был вынужден действовать открыто, иначе бы вас имели право даже не пустить на порог. Так что, к прискорбию, могу констатировать, что о вашем прибытии знают все заинтересованные стороны. Текст моего приказа Карнивану вы можете видеть прямо сейчас, там нет ни слова о том, чтобы причинить вам вред.

— А что, интересно, мешало подсуетиться заранее, и параллельно с этим обетом подговорить кого-нибудь совершить покушение? Карниван при этом мог и не знать о том, что оно готовится.

— Вполне возможный вариант, — с доброжелательной усмешкой кивнул Астарот. — Вот только невыполненный обет бьет одинаково по обеим сторонам. Я магически сильнее большинства демонов и, быть может, сумел бы выжить после отката, но уж точно не был бы в состоянии противостоять своим противникам. Так что, Уриил, если вы не готовы поверить в мою добрую волю, поверьте хотя бы в мою меркантильность.

— Предположим, — не купился Уриил. — Кстати, о ней. Зачем вообще было нужно вызывать нас сюда? Ладно, Андраса — он по вашим меркам свой, хоть и не укладывается в привычные демонские каноны, а меня? Уж точно не ради восстановления исторической справедливости!

— Разумеется, — согласился демон. — Хоть вы и имеете полное право находиться здесь, основным моим резоном было совсем другое соображение.

— Дополнительный голос, — не пытаясь облечь свое утверждение в вопрос, констатировал ангел.

— Весьма проницательно, — в конце концов заключил Астарот после некоторого молчания, а затем обратился к так и стоящему в полуголом виде глашатаю: — Можете одеваться, Карниван. Ваши услуги мне более не требуются. — Дождавшись ухода слуги, демон вновь обратился к ожидающим его напарникам: — Ну вот. А вам, господа, предлагаю все же пройти внутрь и побеседовать в более подходящей обстановке. Не сомневайтесь, нам есть, что обсудить!

***

Подходящим местом для беседы, по мнению Астарота, оказался главный ресторан отеля. Несмотря на ранний час, зал уже наполнялся гостями, среди которых почти не было людей. Зато низших демонов хватало: Андрас, двигаясь за напарником, насчитал с десяток знакомых лиц из разных, конкурирующих друг с другом кланов.

Проведя их мимо целого ряда неприлично дорогих и совершенно бессмысленных картин, развешанных по стенам коридора, Астарот направился к столику у декоративного камина, подальше от шумных маршрутов, по которым уже начинала курсировать спешащая к шведскому столу публика. Он развалился на диване, слегка поморщившись, когда его спина коснулась спинки кресла, и жестом пригласил остальных. Едва они успели устроиться, швейцар — единственный достоверно человек во всей округе — появился с подносом: закуски, пара бутылок с неуместным в столь раннее время алкоголем и поднос с сигарами.

Астарот уделил внимание лишь сигарам и, скрывшись за сизым облаком табачного дыма, степенно наблюдал, как метрдотель раскладывает блюда. Ангелу, несмотря на его возмущённое шипение, досталась лишь вода. Андрас ограничился кофе, после чего с чашкой в руках откинулся в кресле, ожидая, когда их хозяин перейдёт к делу.

Тот же, пользуясь наступившей паузой, успел подозвать к себе очередного демона — сухопарого долговязого мужчину с неприятным масляным взглядом и длинными руками, пальцы на которых непрерывно шевелились, ни на мгновение не прекращая своего движения, словно голодные личинки. Закончив с раздачей приказов, Астарот в очередной раз дождался отбытия своего подчиненного и с небольшим наклоном головы обратился к ожидавшим его слов напарникам:

— Готово. Группа моих специалистов в течение получаса осмотрят портальный зал. Если покушение на вас действительно имело место, мы узнаем об этом первыми.

— Ты и впрямь надеешься найти следы магического нападения, совершенного непосредственно рядом с линзой портала? — вскинул бровь Андрас. — Звучит сомнительно, если только нападавший не позабыл по рассеянности оставить на месте преступления две куклы вуду, жертвенный кинжал и останки зарезанной им козы.

— Может ты и прав, — пожал плечами Астарот, — Помехи от портала наверняка уничтожили большинство улик. Но если уж что-то сумело сработать в момент вашего перемещения, когда магическое поле было наименее стабильно, значит это «что-то» было в достаточной степени экранировано. Так что мы, может, и не сумеем обнаружить орудие преступления, зато найдем следы защиты. В любом случае, что мы теряем?

— Неправильная постановка вопроса! — хмыкнул Уриил, раздраженно отпивая солоноватую минералку из высокого стакана, — Правильная будет звучать так: что мы приобретаем, приперевшись сюда решать ваши демонские проблемы?

— Только ли наши? — усмехнулся экс-советник Владыки, многозначительно кивая в сторону Андраса. — Не думаю, что дела вашего друга так уж вам безразличны, Уриил.

— А я этого и не говорил. Вот только и в его ежедневнике я что-то не припомню пункта об избрании тебя новым Владыкой. Поэтому неплохо было бы поговорить за то, зачем нам сдался весь тот халоймес?[5]

— Печально слышать такое от одного из виднейших представителей ангельского сообщества, — с деланным сожалением покачал головой Астарот. — Впрочем, если содействие вашим деловым партнерам в трудную минуту управленческой неразберихи не является достаточным стимулом для помощи, предложу другой. Наш с вами общий друг уже ведь рассказал, что в ваших собственных, Уриил, кругах происходит нечто не слишком приглядное? Все эти пренеприятные похищения и порочащие связи, в наличии которых до сих пор никто не рискнул бы упрекнуть ни одного ангела… Я обладаю определенной информацией по этому поводу и готов поделиться ею в обмен на вашу помощь.

— Уже интереснее, — удовлетворенно согласился Уриил. — Как насчет вишенки на торте?

— Легко! — неожиданно широко и даже как-то радушно улыбнулся Астарот. — Прямой приказ сотрудничать подойдет?

— Уж не ты ли собрался нам приказывать? — тут же вскинулся ангел, замечая резкую перемену в настроении собеседника.

— И в мыслях не было, — продолжил скалиться демон. С легким запозданием Уриил сообразил, что, возможно, провоцировать одного из самых сильных собратьев Андраса на открытый конфликт было не самой лучшей его идеей, и теперь за это наверняка предстоит понести заслуженное наказание, каковое не замедлило последовать: Астарот взглядом указал куда-то в сторону барной стойки ресторана, со стороны которой к ним уверенной походкой двигался мужчина, небрежно покачивая в руке бокал с шампанским.

— Какого… — в голосе ангела закрались нотки обреченности.

— Да, знаю, — подойдя ближе, Локи неспешно уселся в свободное кресло, отсалютовав всем присутствующим. — Шампанское с утра — невероятная пошлость, но у местных какая-то органическая неприязнь к негорючим напиткам.

— Командировка, значит? — безнадежно протянул Уриил, пытаясь найти моральную поддержку у своего молчаливого напарника, все внимание которого, казалось, занимала чашка с кофе, в которую Андрас уставился не мигая. — Я почти не удивлен, что ты тут.

— Имманентно и инвариантно, — подтвердил шеф. — Так что лучше сразу смирись.

— Как только вздрючу тебя за очередные выкрутасы — так сразу! Колись, вся эта затея с нашим приглашением — твоего авторства? И сразу предупреждаю, что вранье твое я почувствую!

— Да-да, детектор ты наш ходячий, — усмехнулся Локи. — Но рассказать мне тебе особо нечего. Я здесь по личным мотивам и самую малость — в качестве независимого наблюдателя, а потому вмешиваться не намерен. Не так ли, коллега?

— Вне всяких сомнений, — затягиваясь сигарным дымом, согласился Астарот, — иначе, боюсь, все остальные члены Клики уже устроили бы вашему покорному слуге бунт, от чего они до сих пор удерживались лишь каким-то чудом.

— Библейским, — с какой-то кривой ухмылкой буркнул Локи. — Кстати об остальных… Не пора ли всем нам выдвигаться к месту собрания, пока они не решили, что мы организуем здесь заговор, и не организовали его сами?

— Они и так это сделают, — отмахнулся Астарот, — А я еще не успел ввести твоих архаровцев в курс дела.

— Вот и добавим интерактива! — констатировал шеф, одним залпом допивая шампанское и ставя бокал на стол. — Господа, в пути вам будут предложены легкие закуски и прохладительные напитки. Постарайтесь не выблевать их на дорогие ковры!

Глумливое замечание Локи догнало Уриила и Андраса как раз в тот момент, когда реагировать было уже поздно. Оба они испытали ощущение, будто бы их органы поменялись местами, внезапно решив устроиться поудобнее. Тошнота накрыла резко — и так же резко отступила.

Андрас не удержал чашку: дорогой фарфор грохнулся о паркет, вместо которого еще секунду назад был искусственный мрамор. Оглядываясь по сторонам, Андрас убедился, что и остальное окружение изменилось до неузнаваемости: ресторан исчез целиком, вместо него теперь был кабинет с каменными, отделанными деревянными панелями стенами, книжными стеллажами и тремя высокими окнами в неоготическом стиле.

— Где мы? — поддерживая ангела под руку, поинтересовался демон, как только почувствовал в себе силы заговорить.

— В моем рабочем кабинете, — буркнул Астарот, с подозрением косясь на Локи: — Не знал, что ты и сюда способен переместиться. На это место наложены десятки защитных чар, между прочим.

Бог обмана кивнул:

— Весьма отличных, могу заметить. Жалко было их ломать, поэтому просто отключил на пару минут. Ну что, спустимся вниз к остальным? Стоит принять участие в коллективных обнюхиваниях.

— Что ты имеешь в виду? — наконец включился Уриил. Локи пожал плечами:

— Голосование должно состояться завтра в полночь. На сегодня запланирована церемония официального представления, а до этого — многодневная неофициальная часть, во время которой могут заключаться альянсы и выдвигаться кандидаты. Полагаю, чем-то в этом роде сейчас все и заняты, до этого возможностей было немного.

— И мне интересно, почему? — Андрас не упустил возможности удовлетворить свое любопытство, — Съезд Клики идет уже без малого неделю, а новостей до сих пор никаких.

— А потому что толком еще ничего и не произошло! — поморщился Астарот. — Мы столкнулись с некоторыми процессуальными… осложнениями. Как ты, должно быть, помнишь, предыдущего Владыку выбирали по законам военного времени: Абаддон попросту оказался сильнее всех остальных, ему подчинились. Выборы — это нечто совершенно новое. Сначала несколько месяцев шли дебаты по поводу того, допустима ли такая процедура в принципе, затем встал вопрос обеспечения безопасности для всех участников…

— Кого же так испугались могущественные демоны? — Насмешливо бросил Уриил. Астарот в ответ на эту ремарку только закатил глаза:

— Других могущественных демонов, разумеется! Большинство из нас находятся друг с другом в состоянии вялотекущей войны. Так что собраться всем вместе фактически означает устроить бойню. Как ты понимаешь, ушло некоторое время на то, чтобы обустроить логистику. К примеру, отель, в который вас привезли, пришлось купить полностью, чтобы без лишнего шума разместить прибывающие делегации на отдельных этажах, а потом уже везти сюда выбранных делегатов.

— Сюда — это… — вклинился ангел, подходя к окну и пытаясь по пейзажу снаружи опознать местность, в которую их забросило. Исходя из увиденного, можно было предположить, что находились они в каком-то загородном доме, окруженном солидных размеров приусадебным участком с аккуратными газонами, живыми изгородями и образцово-показательными клумбами. Чем-то местность напоминала ту, что была вокруг поместья Андраса, если бы ее не забросили без хозяйской руки на долгие десятилетия. Владелец всего этого садово-паркового великолепия, подступив сзади, внес ясность:

— Моя резиденция в двадцати километрах от Братиславы. Съезд делегаций и само голосование будет проходить здесь. Лучшего места придумать сложно: сторонних зевак здесь не бывает, а наложенные на дом чары исключают любое магическое нападение.

— А что насчет других видов нападений? — скептически уточнил Андрас, подходя поближе к напарнику и ревниво отсекая его от оказавшегося непозволительно близко Астарота. Уриил, краем глаза заметивший происходящие маневры, сардонически закатил глаза, но возражать и не подумал.

— Увы! — развел руками Астарот, отходя к своему рабочему столу и доставая из стоящего на нем хьюмидора очередную сигару. — Но специально на этот случай на собрании будут присутствовать только основные представители сторон без своей свиты. Я, разумеется, не сумасшедший, чтобы зазывать к себе в дом целую ораву бесов, способных устроить резню из-за неправильно поданной к столу соусницы. К слову, предлагаю всем нам наконец отправиться вниз: официального знакомства все равно не избежать, и лучше сделать это сейчас, пока никто еще не успел напиться настолько, чтобы затеять драку.

***

Дождавшись всеобщего согласия, Астарот распахнул тяжёлые двери своего кабинета, приглашая следовать за ним. Собрание демонской верхушки проходило в зале на первом этаже его поместья — сооружения таких размеров, что в нём без труда можно было расквартировать целую гренадерскую роту. Пройдя по галереям, отделанным белым и чёрным мрамором, Уриил понял, почему выбрали именно это место: дом советника Владыки легко выдержал бы осаду, а при желании мог бы превратиться и в тюрьму строгого режима. Разве что вышек по периметру не хватало — хотя ангел не удивился бы, найди́сь и они.

Вчетвером они довольно быстро добрались до парадной лестницы, с верхнего пролёта которой открывался вид на демонский бомонд во всей его красе. Андрас тяжело вздохнул, с тоской оглядев огромный зал, уставленный фуршетными столами. Демоны сновали по паркету, как по шахматному полю: поодиночке и маленькими компаниями, представляя свои Клики, микрофракции или очередные заговоры против соседей. Приглашенный по случаю оркестр как раз затянул нечто напоминающее танго, заставив демона саркастически усмехнуться.

Его сородичи, которые в обычной жизни максимум тянули на мафиозных боссов, а минимум на карманников, стоило им собраться гуртом — немедленно начинали изображать из себя аристократию, рядясь во фраки и тщательно дегустируя изысканные вина, все до единого по вкусу и запаху более всего напоминающие смесь тосола с уксусом.

Астарот не стал тратить время на светскую маету. Он уверенно спустился вниз, скупым кивком отметив раздавшиеся со всех сторон приветствия, и направился в одну из боковых ниш, отделённых от общего зала деревянными перегородками. Здесь были предусмотрительно обустроены сидячие места и располагались столики с напитками — все для того, чтобы собравшиеся могли получить ощущение приватности посреди шумной толпы и непрекращающегося ни на минуту застолья.

Но стоило им рассесться, как взгляды со всех сторон лишь усилились. Уриил ощутил на себе этот прицельный интерес, будто давление в висках. Он едва заметно вздрогнул — и этот жест, разумеется, не ускользнул от внимания Локи.

— Здесь обостренное чутье будет играть против тебя, так что терпи и постарайся побыстрее привыкнуть! — вопреки обыкновению, в голосе шефа можно было уловить нотки сочувствия, которые быстро испарились, уступив место привычной насмешке, стоило ему заговорить с Астаротом: — Ну, а ты уже достаточно выпендрился? Давай-ка расскажи лучше своим гостям, в какую задницу ты себя загнал!

Пометав глазами молнии, судя по всему, исключительно для проформы, Астарот фыркнул и грузно плюхнулся в кресло, и, поморщившись, заговорил:

— Ладно уж… Я проигрываю выборы. Вернее, так: я не выигрываю их настолько успешно, насколько мне бы хотелось.

— Это и так понятно! Иначе твое высочество не встречало бы нас лично в дверях отеля, смоля сигары и доводя до припадка ответственных за пожарную безопасность, — напряженно протянул Уриил, ловя на себе сканирующий взгляд хозяина дома, от которого ему быстро стало не по себе.

— А они ничего, сообразительные! Даже жаль, что работают не на меня, — в конце концов хмыкнул демон, с минуту наблюдая за дымящейся в его пальцах сигарой и попеременно играя в гляделки с сидящими напротив него собеседниками. Локи, небрежно закинув ногу на ногу, кивнул:

— Других не держу, а тебе стоило раньше суетиться. Итак, какая сейчас расстановка сил?

Выдав тяжелый вздох Астарот тоскливо оглядел выставленные перед ним бутылки со всевозможным спиртным и наконец заговорил:

— Голоса, как и ожидалось, разделились между мной и Велиалом. На моей стороне Мерихим и Пифон.

Он ткнул дымящимся кончиком сигары в сторону двух демонов у противоположного края зала. Первый — высохший старик в камзоле позапрошлого века, похожий на мумию из чьего-то гербария — мгновенно повернул голову, будто почувствовав, что на него смотрят. Что-то шепнул спутнику: жилистому громиле, который выглядел так, будто парадный пиджак держал его в плену. Тот выслушал, коротко кивнул — и оба опять растворились в своей беседе.

— Мерихим? — вскинул бровь Андрас, — Не думал, что этот хрыч тебя поддержит.

Астарот пожал плечами:

— Мы сошлись во взглядах. Он давно вышел на покой, у него сейчас крупный фармацевтические бизнес в Индии и все, что ему нужно, — это возможность спокойно работать, не отвлекаясь на политику и эпизодически порождаемые ею войны. Велиал ему такой роскоши не предоставит. У него уже были идеи насчет какого-то мора, которым он хочет проредить популяцию людей и устроить очередной передел имущества. Какая-то дрянь, связанная с гриппом. Что же касается Пифона, то он и вовсе мой заместитель, с ним я работаю не первое десятилетие. Кроме того, он отвечает за отбор демонов для службы в Центре.

— А Центр все еще до сих пор актуален? — хмыкнул ангел, немедленно вызвав тем самым приступ искреннего возмущения хозяина дома.

— Разумеется, черт возьми! Вы, конечно, вынудили их попотеть и залечь на дно, но что, как ты думаешь, мешает сбыться описанным мною сценариям? Не будь Центра, Велиал бы уже устраивал пляски святого Витта[6] и напускал на смертных очередную чуму. Но это мы обсудим после того, как я закончу. У Велиала также без сюрпризов: голоса за него отдадут Бельфегор и Мамона. Их приверженность ублюдку давно известна и особо не скрывается. А дальше — самое интересное! За кого проголосует Левиафан, никто не знает. Последние сто лет он принципиально соблюдает нейтралитет и неизвестно, явится ли вообще, а если все же да, — то чью сторону займет.

— А если попытаться выйти на него через Пифона? — тут же уточнил Андрас, — Помнится, они с ним были не то побратимами, не то любовниками. Бездна разберет этих двух гадюк.

— Я пробовал! — поморщился как от зубной боли Астарот. — Но это первая и единственная вещь за все время нашей совместной работы, в которой Пифон мне отказал. Впрочем, если он говорит, что может своими воззваниями Левиафану сделать лишь хуже, я склонен ему верить. Им двоим лучше знать, что между ними произошло. Далее Лилит… — демон нервно покосился на восседавшую полулежа в зоне для отдыха женщину с огненно-рыжими волосами, окруженную целым митингом из прихвостней-воздыхателей, вечно таскавшейся толпой за предводительницей суккубов.

Несмотря на невероятную красоту демонессы, от нее веяло каким-то леденящим ужасом, да и в одежде она, несмотря на всю официальность мероприятия, предпочла более привычный демонам экстравагантный стиль, обрядившись в полностью облегающий красный латексный костюм с целой россыпью вороненых шипов и заклепок.

— Я попытался привлечь ее на свою сторону, не скрою, — неуютно поерзав в кресле, после некоторой заминки признался Астарот. Андрас, неожиданно хмыкнув в кулак, перебил поток политинформации:

— Так вот, почему тебя так корежит! И какие же увеселения предпочитает несравненная в этом десятилетии? — давясь смехом, поинтересовался демон к явному неудовольствию хозяина дома.

— Цепи, — сквозь зубы выдавил Астарот, глядя на собрата как на врага народа.

— Звучит довольно безобидно. Мой черед, помнится, пал на период ее увлечения железными девами, — с притворным сочувствием протянул Андрас, вызвав локальную бурю в кресле справа от себя, где сидел его напарник.

— Погоди, ты что, с ней спал?

— Сном это было сложно назвать, — поспешил заверить друга демон, но видя, что его тактика не работает, постарался объяснить: — С ней все спали, Ури. Для Лилит подобное — как для нас с тобой сказать «здрасте». Из всех присутствующих чести не удостоился разве что ты да некоторые из низших импов. И то, последние — только потому, что Лилит предпочитает сжирать их целиком, не размениваясь на частности.

— Ла-а-адно, — злобно щурясь, протянул ангел не предвещающим ничего хорошего тоном, — С этим мы потом разберемся. И кстати, среди «не удостоившихся» ты забыл упомянуть нашего начальника или?..

— Виноват, — без грана раскаяния усмехнулся молчавший до сих пор Локи, — В свое оправдание могу сказать, что в то время мне было очень скучно. И в целом по окончании я был скорее разочарован — терпеть не могу все эти еврейские предварительные ласки. Слишком много слез и упрашиваний… К слову, рискну-таки предположить, что я, в отличие от нашего потенциального Владыки, еще легко отделался. Ведь так?

— Вроде того. Не могу назвать себя фанатом порки цепями, — в конце концов признался Астарот, опасливо ощупав рукой собственный бок под пиджаком. — Из-за какой-то магической дряни, которой эта тварь их заговаривает, раны затягиваются уже неделю…

— Очаровательно, — лениво усмехнулся Локи, — Позволь же поинтересоваться результатами данной дипломатической миссии. Каков эффект?

— Неопределенный. Впрочем, это был скорее шаг отчаяния.

— А ещё отличный отвлекающий манёвр, — отметил бог коварства, лениво чертя пальцем в воздухе. — Скабрезные слухи всегда перебивают остальные. Ладно, кто у нас там следующий? Асмодей и Бабаэль?

— Да, — Астарот вернулся к теме. — С первым всё просто: он в ссылке ещё на двести лет, магически заперт в своём горном поместье. И, по совести, видеть его тут никто не хочет. Всем хватило его прошлых экспериментов с мартышками и ВИЧ. — Демон передёрнулся. — Меня до сих пор подташнивает, когда вспоминаю, что он творил с бедными тварями.

Он отхлебнул глоток, продолжил уже суше:

— Формально право голоса у него есть, но чтобы узнать его мнение, пришлось бы вскрывать печати Абаддона. А это, во-первых, может оказаться не по силам никому из нас, а, во-вторых, Велиал не станет этого требовать, пока уверен в своей победе. Так что да, поход к Лилит был частью моей маскировки: лучше пусть считают меня шутом, чем перспективным покойником.

Астарот помрачнел.

— Что до Бабаэля… — он выдохнул так, будто в груди у него целый мешок камней. — После смерти Абаддона с ним всё стало… очень странно. Говоря прямо, бедняга съехал с катушек окончательно. Пытается своей некромантией вернуть Абби из небытия.

— И насколько успешно? — Локи вскинул бровь. — И где он сейчас?

— Не мне оценивать его успехи, но когда я его нашёл, идиот был едва жив: сам из себя почти всю кровь выкачал ради какого-то ритуала. — Астарот махнул рукой. — Такие он теперь проводит десятками. Есть, конечно же, некая неприятность в том, что где простой сумасшедший просто свихнется еще больше, демон может преуспеть, но я бы на возвращение Аббадона из мертвых денег не поставил.

Он понизил голос:

— С местоположением же дело проще простого: он здесь, в моём поместье. Я загнал его в подвал, отвёл помещение под лабораторию и слежу, чтобы идиот ел хотя бы раз в три дня. Признаю, изначально это был расчёт: хотел заручиться его голосом, но чем дальше, тем больше мне это кажется актом благотворительности. Он полностью невменяем и не в состоянии без карты найти собственную задницу.

Астарот фыркнул:

— Толку на совете от него никакого: в лучшем случае он проголосует за своего мёртвого кумира, в худшем — устроит сцену и кого-нибудь укусит. Но и выпустить его нельзя. Бабаэлю принадлежит изрядный кусок всей нашей финансовой сети, и подмять ее поспешит всякий, у кого хватит решимости прирезать ублюдка.

— Хм-м… Я бы хотел его видеть. А раз уж мы здесь, можем сходить на этот аттракцион все вместе, — выдвинул предложение Локи, перейдя на деловой тон, — Это если у тебя все. Ты, кстати, не задумывался о том, что будет с твоим оппонентом в случае проигрыша? Допустим, мы каким-то образом добьемся твоей победы, которая, как уже сейчас видно, не будет безоговорочной. На что будет готов Велиал, если вдруг нашими стараниями окажется не у дел?

— Велиал по породе своей не воин, и всегда все свои проблемы решал языком, как и зарабатывал их, впрочем. Хотя, это еще не самое плохое, что он им делал — демон сладострастия как-никак, — Астарот хмыкнул, довольный собственной шуткой. — Но если припереть его к стене — будет защищаться и быстро вспомнит, что герцогами Ада становятся не за регалии, а благодаря врожденной живучести. Так что недооценивать его я бы не стал. Но и против воли общего решения он пойти не сможет. Даже его союзники понимают, что мы теперь крайне уязвимы против ангелов, и не поддержат открытый конфликт.

— В общем, партизанщина, — вставая со своего места, констатировал Локи, — Ладно, с этим можно работать. Среди всех этих интриг я как рыба в воде! Но рыба, увы, пресноводная и выброшенная на песок прямо посреди океана.

Астарот хмыкнул:

— Если хочешь хотя бы попытаться меня в этом убедить, запишись сначала на аудиенцию к Лилит! Пойдемте, я провожу вас в подвал.

***

Подземелья поместья оказались куда гостеприимнее, чем верхние этажи. Ни цепей, ни дыб, ни ожидаемой ангелом пыточной эстетики — вместо этого бильярдная, прачечная, кухня и комната отдыха для персонала. Единственный минус — стойкий запах давно немытого тела из одного из коридоров. Но даже он показался Уриилу терпимее, чем перспектива снова оказаться посреди демонской тусовки.

Покинуть приём было, естественно, не так-то просто. Стоило им показаться из ниши, на которую, как сообщил Астарот, была наложена завеса тишины, их облепила всполошённая толпа демонов всех мастей. Каждый норовил что-то вручить, спросить, поздравить, присягнуть, отлизать и заручиться дружбой на века. Уриил искренне удивился, что кольца Лаэфа не взорвались от такого потока «добрых» намерений.

В конце концов у ангела лопнуло терпение: он рявкнул, что сделает из следующего же подошедшего к нему доброхота новый барельеф на стене. Толпа сразу поумнела и рассыпалась. Астарот довольно оскалился: ровно такого эффекта он, конечно же, и добивался, притащив их в самый центр паучьего логова. Оставалось надеяться, что, выставив Уриила и Андраса своими ручными марионетками, он сам себя не переиграет.

Ангел лишь мрачно шагал рядом с напарником, периодически обмениваясь с ним тягостными взглядами: мысли у них, судя по выражению лиц, шли строго в унисон.

И вот теперь они стояли в небольшой комнате отдыха, любуясь физиономиями трех шкафообразных охранников-молохов, вынужденных при виде начальства отложить судьбоносную, а главное — крайне прибыльную партию в покер.

— Как там? — Не обращая внимания на неуставные занятия демонов, поинтересовался Астарот. Один из молохов, видимо старший из группы, покачал головой:

— Как обычно. Кормили два часа назад, уборку не делали — запретил.

— Чем-то занят?

— С утра, — подтвердил охранник. — Запросил семнадцать литров бараньей крови…

— Моется он в ней, что ли? — рыкнул Астарот и с досадой покачал головой: — Хотя нет, не моется точно. Ладно, бездна с ним, отпирайте. Заодно и выясним, кой черт ему сдался фреш из целого бараньего стада.

Молох нехотя поднялся, выудил связку ключей и двинулся в тот самый зловонный коридор. Свет вспыхнул автоматически, выхватив из темноты каменную кладку и охранный контур из трёх решёток и глухой железной двери. Путь через все защитные механизмы занял добрых минут десять. Наконец Астарот и спутники оказались в низком сводчатом помещении, оставив охранника за бронированной дверью.

Полутёмный зал жил своей влажной, булькающей жизнью. По стенам стояли реторты и перегонные кубы, подсвеченные бледным светом. В воздухе висел едкий запах крови, реагентов и каких-то физиологических жидкостей, о существовании которых Уриил предпочёл бы так и не узнать.

В центре зала на полу можно было различить рунический круг, нарисованный чем-то бурым, символы медленно светились красным, будто парили над камнем. Уриил только собирался разглядеть детали, когда из тёмного угла донеслось бормотание. Лишь тогда ангел заметил фигуру, затаившуюся среди аппаратуры, подобно пауку в паутине.

Рефлекс сработал мгновенно: рука дернулась за спину, готовая призвать мечи. Порыв оборвал Астарот — ухватив ангела за плечо. Рискнув получить по рукам, демон лишь покачал головой. Уриил замер.

Щёлкнув пальцами, Астарот разом зажёг десятки свечей, расставленных в беспорядке по нишам и люстрам. Мягкий свет разогнал тени — и силуэт обрел форму.

Бабаэль сидел, склонившись над лежавшей перед ним на аналое[7] книгой, полностью погружённый в чтение. Его боевая форма, в которой он находился, мало походила на нечто живое и выглядела как скелет на две головы выше человека: вытянутый череп, пересохшие узловатые суставы, обтянутые сухой сероватой кожей, и два огромных крыла-плети, волочащиеся по полу. Все четыре глаза горели яростью. Он монотонно повторял заклинание на неизвестном языке — снова и снова, с нарастающей злостью.

Наконец демон взревел и швырнул аналой в стену, разбив его в щепки. Метнулся к столам, лихорадочно перебирая древние рукописи. Параллельно тело начало менять форму: крылья втянулись, череп стал человеческим, кожа натянулась на угловатый скелет, отчего Бабаэль превратился в тощего, абсолютно голого узника концлагеря. Кажется, демон не замечал трансформации — или предпочитал не замечать, увлечённый поиском чего-то в своих гримуарах.

Астарот, хмуро оглядев изможденную фигуру своего невольного подопечного, слегка поежился и несколько раз качнул головой:

— А я предупреждал…

— Насчет пристрастия вашего брата к принцу Альберту?[8] — склонив голову набок, небрежно поинтересовался Локи, заставив демона нахмуриться сильнее. — Не знал, что все высшие — такие затейники. В любом случае, раз уж мы все же здесь да еще и в столь интимной обстановке, почему бы не попытаться поговорить?

Не реагируя на сдавленные оклики позади себя, начальник Таможни шагнул вперед, заступая ногой внутрь рунического круга и, скрестив руки на груди, остановился прямо в его центре.

— Идиот, — тихо прокомментировал произошедшее Астарот, краем глаза косясь на ангела: — Похоже, я зря тебя остановил. Если сейчас владелец этих апартаментов разозлится оттого, что мы поломали его игрушки, твои мечи нам все же ой как пригодятся!

— Не будьте таким пессимистом, коллега! — ухмыльнулся в ответ Локи, испытующе глядя замершему Бабаэлю в глаза, в которых от края до края плескалось безумие пополам с жаждой крови, и ехидно поинтересовался: — Полагаю, ваше сиятельство постигла очередная досадная неудача на пути к неизбежному торжеству прогресса?

— Все вон! Вон! Я почти у цели! — демон-некромант в ярости вцепился себе в волосы, выдрав из них изрядный клок, и снова дернулся к своему рабочему столу, со злостью расшвыривая бумаги и опрокидывая пробирки. На секунду замерев, безумец резко развернулся и стремглав кинулся в сторону Астарота, стараясь достать того своими когтями: — Ты-ы-ы… Убийца! Прочь отсюда! Ты клялся, что не посмеешь мне мешать…

— И в мыслях не было, дружище, — осторожно отозвался обвиняемый, спокойно выслушав скатившиеся в рыдания вопли своего собрата и брезгливо отступив на пару шагов назад, — Но тебе не кажется, что ты заигрался? Даже твоей некромантии не хватит на то, чтобы вернуть Абаддона из мертвых.

— Не хватит?! — взвизгнул Бабаэль, вновь забегав по комнате и что-то речитативом бормоча себе под нос. — Да, не хватит… Мне не хватит! Но я сумею призвать того, кто сможет… Окажет помощь… Пройти по тропе, выкрасть душу, вложить в новое тело, воссозданное из глины… Он подчинится, не сможет отказать. Да! Так просто!..

— Бездна, Бабаэль, на что ты надеешься? — устало выдохнул Астарот, но тут же осекся, столкнувшись с почти вменяемым и очень злым взглядом своего пленника:

— А ты? — голос Бабаэля заострился, стал почти шипящим. — На что надеешься, выродок? Мечтаеш-шь о власти через признание? — он почти сплюнул последнее слово. — С-слабак! Будь ты хоть вполовину силён, как Он, взял бы своё силой, а не побирался у предателей и изгоев!

Его взгляд метнулся к Уриилу и далее — к Андрасу. Тот лишь слегка повёл бровью, будто услышал обсуждение погоды. Бабаэль же, почуяв аудиторию, только сильнее распалился:

— Думаеш-шь, я не понимаю, зачем ты держишь меня здесь? Полагаешь, я стану с-служить тебе в твоих мелочных интригах? Ха! Стоит мне преуспеть — и ты сгниёшь на пике! Или рассчитываешь, что за тебя всё сделает этот маленький ангел? Прикажет твоим врагам пас-сть ниц?

— Всё сказал? — тихо спросил Астарот.

Голос его стал глубоким, тяжёлым от едва сдерживаемой ярости. Внешне демон виртуозно держал лицо, почти никак не демонстрируя гнева от высказанных в его адрес слов. Только сигара в руке превратилась в пепел и тихо рассыпалась на пол.

Уриил машинально развернулся так, чтобы держать в поле зрения обоих. Андрас рядом с ним также ощутимо напрягся.

— Значит, я трус? — Астарот уже практически рычал. — Хочешь, напомню, кто в одиночку держал оборону против Зорки? Кто пытался втолковать вам, идиотам, с чем вы связались? Или ты забыл, кто из нас виноват в том, что стало с Абаддоном?

На руках демона проступила чешуя, кожа пошла рябью, намекая, что тот готов сорваться в боевую форму и сотворить что-нибудь непоправимое.

— Называй меня как хочешь, — процедил он. — Но если ищешь виноватого за своё нынешнее положение, то придется изловчиться и вырвать горло самому себе!

— Ничто не меш-шает мне начать с-с-с тебя! — раздосадованный отповедью Бабаэль рванул вперед, стремясь наказать обидчика, но схватка двух демонов неожиданно прекратилась, так и не успев начаться, от резкого окрика Уриила:

— Стоять! — приказ ангела, содержавший в себе, если судить по сгустившейся в комнате атмосфере, куда больше, чем просто слова, заставил Астарота и Бабаэля замереть на месте в нескольких метрах друг от друга. Несостоявшиеся противники некоторое время прожигали друг друга взглядами, после чего дружно развернули головы в сторону Уриила.

— Наш-ш маленький ангел совсем подрос-с-с! — насмешливо скривил губы Бабаэль. — Так я угадал, это и ес-с-сть твой план?

— Мои планы тебя не касаются, — устало отозвался Астарот, резко успокаиваясь и с мрачной миной глядя себе под ноги. Его противник в очередной раз позволил себе ехидную усмешку:

— Его ты в них тоже не пос-святил? Сколько, ты думаешь, протянет твоя с-страховка, прежде чем до Рафаила дойдут слухи о появлении полностью вош-шедшего в силу падшего? Молчишь? А ты? — Бабаэль переключил внимание на Уриила: — Считаешь, что Рафаил ос-ставит на свободе того, кто может пош-шатнуть его власть?

— Думаю, ты высказал достаточно, Бабаэль! — неожиданно прервал поток обвинительных речей Локи. — Астарот, твои гости наверху, должно быть, уже заскучали. Вам троим стоит подняться наверх и развлечь их своей компанией. Я присоединюсь к вам позже.

— В бездну! Как скажешь, — отрывисто бросил демон, разворачивались на каблуках. — Если все же прикончишь ублюдка, проследи, чтобы никто из посетителей винного погреба не наткнулся на тело! Его вонь отобьет аппетит даже у гуля… Я могу идти? — последняя полная горькой язвительности реплика была брошена Уриилу, чья вырвавшаяся на волю магия, судя по всему, все еще сдерживала обоих демонов.

— Да. Т-то есть иди, — откашлялся ангел, все еще находясь в состоянии легкой прострации от собственных действий и очередных свалившихся на него новостей. Стоявший позади него Андрас без слов подхватил ангела под руку и, бросив многозначительный взгляд в спину вновь получившему возможность двигаться Астароту, не спеша направился к выходу.

_____

[1] Гипости́ль, Гипостильный зал (от греч. ὑπόστυλος «поддерживаемый колоннами») — многоколонный зал, имеющий ряд нефов. [2] Неф, или кора́бль (фр. nef, от лат. navis — корабль) — вытянутое помещение, часть интерьера (обычно в зданиях типа базилики), ограниченное с одной или с обеих продольных сторон рядом колонн или столбов, отделяющих его от соседних нефов. [3] Нервюра (фр. nervure — жилка, прожилка), гурт — выступающее ребро готического каркасного крестового свода. [4] Иона — ветхозаветный пророк, проглоченный китом и три дня проживший в его чреве. [5] Халоймес (в переводе с иврита «сны») — ерунда, чушь. [6] Хорея (хореический гиперкинез, также известная как «виттова пляска», или «пляска святого Вита») — синдром, характеризующийся беспорядочными, отрывистыми, нерегулярными движениями, часто напоминающими танец. [7] Аналой — столик, на который во время службы кладутся богослужебные книги. [8] Принц Альберт — название мужского генитального пирсинга.

Глава 12 / Ходы королей

Мир принадлежит тому, кто может его взять,

или тому, кто не позволит отнять его у себя.

Макс Штирнер

Вир плюхнулся задницей на одну из дюралевых скамей, которыми была уставлена их по-спартански организованная столовая, швырнул на стол поднос с полагающимся ему на обед кормом и оценивающе оглядел подчиненных. Бойцы его отряда о чем-то переговаривались, периодически громко смеялись и выглядели куда бодрее и сплоченнее, чем еще пару дней назад.

Со времени начала их тренировок прошла едва ли половина недели, и дело, насколько мог судить фей, двигалось лучше, чем можно было ожидать. Предсказуемо никто из его подопечных не оказался мастером тонких энергий, но никто и не убился, что не могло не радовать. Мелкие травмы и повышенная нагрузка на лазарет не в счет.

Были и успехи: кто-то уже чувствовал внезапные атаки, а двое почти сумели отзеркалить шоковый разряд обратно в спарринг-партнёров. Фей только диву давался, каких высот достигали люди, если в качестве мотивации использовалась не плеть, а перспектива выжить в бою и, что еще важнее, выпендриться перед остальными. А может, секрет состоял в том, что Скугга набрал в свой отряд людей изначально более чувствительных к магии и способных ей противостоять.

Как бы там ни было, результат был налицо: Вир сидел чуть в стороне за общим столом и с мрачным удовольствием наблюдал за кучкой отставных вояк, грозивших со временем превратиться в полноценный боевой отряд. Великовозрастные придурки швырялись друг в друга хлебными шариками, и у фея не поднялась рука пресечь это веселье, которому и так осталось недолго. Он ждал, что их в любую минуту дернут к Брукс и отправят на задание, но вызова всё не было.

План, составленный вместе с Лефевром и одобренный Оуберли, требовал подготовки: чтобы перехватить сухогруз перед отплытием, следовало заручиться поддержкой местной полиции и властей, которых еще нужно было предупредить, убедить сотрудничать и вытащить из насиженных кабинетов.

Спутанные размышления Вира прервал возникший в дверях Нуримар. Одетый в свободный черный балахон главный помощник главы отдела мягких влияний возник в столовой по обыкновению бесшумно и замер на границе видимости фея, позволяя тому себя заметить. Вир, недовольно сведя брови и стараясь не выдать волнения, поднялся со своего места, небрежно бросив подчиненным:

— Я отойду на пару минут. Не сожрите тут мою еду. И не проебите! — Подумав, фей от греха подальше переставил свой поднос на соседний стол, после чего, получив пару одобряющих шлепков по спине и один по заднице, за который пообещал открутить зарвавшуюся конечность, направился к терпеливо ожидавшему его посланнику.

Поравнявшись с Нури, Вир молча покинул вместе с ним зал и так же в тишине двинулся по коридору к кабинету начальства. Разговаривать с заместителем Брукс не было ни малейшего смысла, поскольку тот, будучи беззаветно ей предан, не считал нужным объяснять свои действия кому-то еще. Парень неслышно перемещался по коридорам и кабинетам базы, обделывая какие-то свои дела и выполняя поручения Оуберли, а после так же неслышно исчезал, не оставляя после себя даже возмущения в воздухе. Вир и имя-то его знал исключительно потому, что находил в этом странном подростке сходство с самим собой. Во всем, кроме молчаливости, разумеется.

Брукс, вопреки обыкновению, обнаружилась не в своем кресле, а в одном из живых уголков с тремя чахлыми пальмами и искусственным фонтанчиком, наводившим на мысли о мочеиспускании, — жалкой попыткой Таможни компенсировать отсутствие в их обиталище доступа к солнечному свету и свежему воздуху. Вир бывал в этих закутках чаще обычного, иногда развлекая себя тем, что подсаживал к местным растениям весьма небезобидные саженцы, а потом наблюдал за масштабами получившейся катастрофы. В лучшем случае жертва специфического юмора Фея отправлялась в больничное крыло с укусами и химическими ожогами от кислоты.

Резко обернувшись на звук шагов фея, женщина поприветствовала его коротким кивком и без долгих прелюдий протянула толстый бумажный конверт. В нем Вир обнаружил полный набор паспортов на всю его команду, какие-то жутко официальные разрешения на итальянском языке, пару бернеров[1] для экстренной связи и еще несколько листов с текстом, смысла которого уловить не успел.

— Здесь все, что нужно, — кратко пояснила Брукс. — Ваш выход через четыре часа. Мои мальчики на всякий случай забронировали десяток отелей в разных частях города. Если план отхода полетит к чертям, постарайтесь затаиться до подхода помощи. Местная полиция окажет содействие, но до определенной степени. Официально вы — группа независимых специалистов, посланных ЦРУ совместно со вторым отделом[2] для перехвата груза с живым товаром. Легенда железобетонная, но особых расшаркиваний не ждите — нигде не любят выскочек. Ну и, думаю, не стоит напоминать, что следить своими магическими талантами не стоит: зачистка памяти свидетелям — дело муторное.

— Слабоумием я не страдаю, скорее наслаждаюсь. Но все равно сообразил, — отмахнулся фей. — План отхода без изменений?

— Да. Если все липа — хватаете языка и возвращаетесь на базу порталом. Если же удастся обнаружить заложников — берете под контроль сухогруз и выходите в рейс согласно расписанию. Береговая охрана готова организовать свободный коридор по первому же требованию. После выхода в нейтральные воды к вам наведаются спецы Уорвика и намагичат безопасную транспортировку для нефилимов.

— Вот и стоит так заморачиваться, если переброска порталом для них настолько опасна? — скривился Вир. — Залегли бы на дно где-нибудь неподалеку…

— Не вариант, — меланхолично отозвалась Брукс, судя по виду, отвечая на этот вопрос уже не в первый раз. — Приказ шефа вполне однозначный: в случае успеха операции все заложники должны быть доставлены на базу без промедления.

— Вот сам бы их у себя на горбу и таскал, раз ему надо! — брюзгливо пробурчал фей и развернулся, собираясь возвращаться к своим. — Ладно, все понял. Будем надеяться, что обойдется без сюрпризов!

— Удачи, — негромко отозвалась ему в спину Брукс и, поймав на себе вопросительный взгляд застывшего в ожидании Нури, нервно качнула головой: — Что-то там будет…

***

Военный грузовик, в котором разместился отряд Вира, довез их до точки сбора, расположенной на расстоянии нескольких кварталов от Генуэзского порта, и резко затормозив, остановился. По борту несколько раз стукнули, и Вир, до этого едва реагировавший на действительность, поднялся со жёсткой лавки, откидывая в сторону брезент. Дав команду готовиться к выгрузке, он первым спрыгнул на раскалённый асфальт и оглядел узкий проулок между жилыми кварталами, где их уже ждал итальянский спецназ.

Путешествие сюда оказалось до неприличия скучным: их перебросили в какие-то колючие кусты у трассы, сунули в заранее припаркованный грузовик и полтора часа возили по серпантинам без единой достопримечательности. Виру было всё равно, что там за бортом — хоть пустыня, хоть Луна, хоть кислотные моря Венеры.

А вот выделенная им группа НОКСа[3] выглядела бодро: пятеро бойцов в камуфляже и масках, незаметные примерно так же, как очень скромный слон в лавке китайского фарфора. Вир, естественно, сообщил об этом первому же подошедшему солдату.

— Вам лучше переговорить об этом с колонелем! — скривившись под маской, отозвался спецназовец, мгновенно раздражаясь. Фей в ответ равнодушно пожал плечами и еще раз хлопнул по борту грузовика:

— Выгружаемся, парни. Нам выделили в помощь целого полковника, не будем заставлять его ждать! Куда? — вопрос был вновь адресован хмурому солдату. Тот в ответ молча отступил на пару шагов от фургона и махнул рукой в сторону обшарпанной деревянной двери, ведущей в подъезд пятиэтажного жилого дома, в котором, судя по караулу, спецназовцы обустроили свой временный штаб.

Дождавшись, пока весь его небольшой отряд соберётся рядом, Вир хмыкнул и шагнул к двери, но в последний момент застыл, поморщился и отступил:

— С другой стороны… если вашему командиру так уж не терпится меня видеть, пусть сам выйдет и пригласит. Неплохая мысль?

Небрежный тон только подлил масла в огонь. Солдаты у входа мгновенно подобрались, перестав выглядеть ленивыми сторожами. Воздух заметно накалился. Вир на миг ощутил себя среди стаи хищников, но взгляда не отвёл. Напряжённая пауза длилась недолго: в конце концов один из спецназовцев коротко кивнул и ушёл внутрь.

Гриша, стоявший позади, едва слышно выдохнул и шепнул на русском, уверенный, что никто его равно не поймёт:

— Уверен, что стоит злить их прямо с порога?

— Нет, — дернул плечом Вир. — Зато точно знаю, что эти умники устроили штаб в жилом доме, в который мне, как нечисти, вход без приглашения закрыт. Смекаешь?

Ответить Гриша не успел: в дверях появился мужчина лет сорока в форме всё того же подразделения. В отличие от остальных, этот был без маски, демонстрируя суровое квадратное лицо с тяжёлой челюстью и глубоко посаженными глазами. Он окинул пришельцев быстрым холодным взглядом и на долю секунды задержался на Вире — коренастом, низком, зелёноволосом существе с кольцами в брови, которое, тем не менее, смотрело на него прямо и даже насмешливо.

Полковник, так и не решив, что именно перед ним стоит, несколько мгновений бросал на всех предупреждающие взгляды, затем коротко мотнул головой, приглашая следовать за собой.

— Пройдемте!

Не став отказываться от предложения, Вир ожил и наконец свободно шагнул внутрь дома, ощущая на себе пристальные и далекие от дружелюбности взгляды еще пяти дежуривших в подъезде солдат.

— Гриш, ты со мной, остальные пока пусть здесь попасутся. Змей за главного по утиранию соплей в мое отсутствие, — оценив обстановку, негромко проинструктировал своих бойцов фей, направляясь по лестнице на второй этаж. Дойдя до середины пролета, он слегка притормозил, искоса глянув на идущего следом мужчину: — Да, я, конечно, начну с положенного в таких случаях «здрасте», но остальные ритуальные обнюхивания на тебе! А то боюсь, что это наше, как выразилась Брукс, взаимовыгодное сотрудничество, окончится слишком резко и односторонне. Но обращайся, если возникнет потребность кого-нибудь укусить.

Григорий, пребывая в легком удивлении от небывалой для их нового командира тактичности, согласно кивнул:

— Все понял, шеф, сделаем.

Убедившись, что Гриша его понял, Вир коснулся кольца в брови, активируя простенькую иллюзию, отводящую взгляд от его фирменного «оскала», и в пару прыжков взлетел на второй этаж. Там его встретил унылый коридор с рядом одинаковых дверей. Единственная открытая вела в бывшую каморку кастеляна, превращённую военными в штаб: бильярдный стол оказался завален картами, распечатками аэрофотосъемки порта и рациями.

У стола стояли двое: знакомый уже полковник, уткнувшийся в планшет, и долговязый мужчина лет пятидесяти с крючковатым носом и полицейской бляхой на помятом пиджаке. Именно он первым заметил новичков. На миг лицо инспектора перекосилось от попытки понять, кто такой этот зелёноволосый недомерок, но он быстро собрался, натянул постную мину и протянул ладонь.

Вир, не спеша отвечать на рукопожатие, пару секунд изучал его физиономию. Замешательство инспектора было написано на ней настолько ярко, что фей даже почувствовал себя чуть увереннее. Светские беседы он ненавидел, но если кто-то другой в них тонет сильнее — уже праздник.

— Мира и процветания, — выдал фей, надеясь, что артефакт-переводчик как-то сгладит выданную им фразу и не выставит его полным павлином. Старые фейские манеры прорывались в нем время от времени, как сорняки сквозь бетон. — Полагаю, именно с вами нам и работать, синьоры?..

— Старший инспектор окружного департамента полиции Мауриссио Кальве, — с каркающей хрипотцой представился полицейский и покосился на стоящего рядом военного: — И мой коллега, колонель Витторио Бруно, командир специальной боевой группы.

— Вир Латаэски, — кратко отрекомендовался фей, деловито просматривая раскиданные в беспорядке документы, чем вызвал заметное недовольство инспектора полиции. — Мой заместитель — Грегори Вольц. Почему бы нам?..

— Одну минуту, синьор Латаэски… — Кальве всплеснул руками, поджал губы и смерил Вира с Гришей тяжёлым взглядом. — Для начала объясните, что, чёрт возьми, здесь происходит. Я спрашивал у колонеля, но он не счёл нужным сообщить мне хоть что-то о причине этого сборища.

— И вы решили выбить ответы у нас, если начальство молчит? — мягко хмыкнул Гриша. На них тут же уставились два одинаково недовольных лица: Кальве и полковника, который по-прежнему делал вид, будто читает свой планшет, хотя явно слушал каждое слово.

— Именно! — повысил голос инспектор. — Мерда! Вчера это было обычное дело о похищении подростка, а сегодня мне звонит Рим, шлют спецгруппу сомнительного профиля и… вас! — Он резко взмахнул руками. — Напоминаю: полиция Лигурии сама способна защитить своих граждан. И уж точно не нуждается во вмешательстве непонятно кого!

— Во-первых, — спокойно продолжил Григорий, — бумаги здесь говорят, что полномочий у нас хватает разве что не на вторжение в соседнюю страну.

— И это должно меня успокоить? — вспыхнул Кальве. — Думаете, я без объяснений оцеплю порт? Прикажу привлекать внутренние войска? Порка мизерия! Это, синьоры, уже напоминает войну! И я хочу знать, с кем вы собираетесь воевать в моём городе!

— Не забывайтесь, инспектор, — попытался осадить его полковник Бруно, но оказался сметен шквалом негодования и яростной жестикуляции вконец вышедшего из себя Кальве:

— И не подумаю! Мне прекрасно известно, что я обязан подчиняться вашим требованиям, Витторио, но не смейте тыкать мне формальными полномочиями, когда речь идет о безопасности граждан Генуи! Вы, черт вас дери, собираетесь устроить свои военные скачки на территории одного из самых загруженных портов страны!

— Сэр, позвольте пару слов? — Гриша наклонился к Виру, изобразив примерного подчинённого. Вир с затаенным злорадством кивнул, пропуская его вперёд. — Господин инспектор, давайте начнём с простого. На какой стадии ваше расследование, которое мы, как вы утверждаете, так грубо прервали? Насколько мне известно, вы задержали возможных пособников похитителей Дюваль несколько дней назад. Что удалось выяснить?

— Э-э… немного, — нехотя признал Кальве. — Домовладелец Фабио Макрон дал показания, но они крайне расплывчаты. Накануне к нему явились неизвестные и посоветовали надавить на его жильца, художника Николя Папантонио, который, якобы, получил большой куш на продаже одной из своих картин. С последним все несколько сложнее…

— Он кинул в ваших ребят гуашью? — усмехнулся Вольц.

— Если бы! Когда мы вошли, он был весь изрезан и бормотал, что «розы недостаточно красные». Холст был уже коричневый от крови! Его еле откачали. Врачи прогнозов не дают, — Кальве всплеснул руками. — Зато журналисты тут же взвинтили цены на его картины. Если выживет, станет первым миллионером, который разбогател, лежа в коме.

— Продолжайте, — сухо заметил Вир, мысленно давая себе зарок отвесить хорошего пинка долбаному ангелу, чьи замашки городского мстителя до сих пор лишь путали им все карты. Верить в то, что приступ сумасшествия Папантонио имеет естественное происхождение, фей не собирался ни на секунду.

— Да нечего продолжать! — сорвался инспектор. — Если бы меня не сорвали сюда на… непонятно что, я бы работал по делу, а не участвовал в репетиции третьей мировой!

— Сомневаюсь, — отрезал Гриша. — Без нас у вас «дела», — он выделил слово, — вообще не было. Напомню, что именно наше руководство сообщило вам о похищении, передало свидетелей, улики и данные. И именно мы сообщили, что подобных исчезновений уже шестнадцать по Европе.

— Мы не смогли достоверно подтвердить, что данные случаи имеют хоть какое-то отношение… — начал Кальве, но умолк, наткнувшись на жесткий взгляд помощника Вира.

— Зато смогли мы! И передали вам сведения о вероятном местонахождении похищенных! Так почему я все еще не вижу здесь всю королевскую рать, штурмующую порт, и почему доблестная полиция не шерстит каждого, кто может быть хоть как-то причастен к делу?

— Прошу прощения, но я не позволю…

— А этого и не надо, синьор майонез, — расползся в плотоядной ухмылке Вир, спеша добить загнанного в угол полицейского. А будь на дворе век не двадцатый, а эдак семнадцатый, — промелькнула в голове фея секундная мысль, — он бы его еще и доедал: — В вашу задачу входит сидеть в сторонке и не слишком громко заявлять о своем существовании, пока взрослые дяди будут делать свою работу. Потому что если кто-нибудь о вас все же вспомнит…

— Да как ты!.. Бастардо! — очередной экспрессивный жест инспектора принял вид недвусмысленного замаха, после которого готов был последовать неминуемый удар. Случиться ему не дал полковник Бруно, перехватывая сухой кулак и заставляя полицейского отступить:

— Достаточно, Мауриссио! — Злость в голосе Витторио, казалось, слегка отрезвила Кальве, а вот Вира, напротив, раззадорила:

— Да бросьте, полковник. Драться мы всё равно не будем. Дуэли нынче не в моде, цивилизованные люди все недоразумения давно решают матом, — Вир отмахнулся. — Просто уточняю: проблемы у нас будут только с этим говорящим соусом или вы тоже собираетесь устраивать трагедию в трёх актах?

— Полномочия ваши я не оспариваю, — сухо ответил Бруно, не сводя настороженного взгляда с Мауриссио, который уже переходил оттенки от пурпурного к болотному. — Но мне хотелось бы понять, как частная гражданская организация сумела заполучить данные, которых не было даже у спецслужб.

— Гражданская… ага, — Вир качнул автоматом. — А эта штука у меня водой стреляет. Расслабьтесь, полковник, и не спрашивайте то, что потом придётся отрицать под присягой. Главное — мы умеем пользоваться оружием. Этого для начала хватит.

— Можно подумать, мои ребята не справились бы с десятком вооружённых лунатиков! — прошипел Мауриссио, становясь похожим не на инспектора, а на школьника, у которого забрали мяч. — Мы умеем обезвреживать террористов!

— Допускаем, — миролюбиво кивнул Гриша. — Но вы же не французы. Кто-нибудь у вас точно начнёт стрелять до объявления капитуляции, и в итоге пострадают мирные. Оно вам надо?

— Хватит! — сорвался Бруно, отбрасывая маску холодного профессионала. Полковник шагнул к столу, оттеснил инспектора и навис над бумагами словно падающий шкаф. — Допустим, я вам верю. Допустим, плевать на разборки с окружной полицией. Но чтобы я отдал вам всю операцию?

Гриша уже раскрыл рот, но Вир остановил его жестом и чуть выступил вперёд. Его улыбка была бы приторной даже для витрины кондитерской.

— Ма женераль… хватит переливать из совершенно пустого в абсолютно порожнее. Да, вас обошли стороной, и это обидно. Но факт остаётся фактом: вы не знали о подготовке, вы не знаете, с кем столкнётесь, и вы никогда — клянусь, никогда — не имели дела с такими фанатиками. В поле вы будете бесполезны. А я — нет.

Полковник дёрнул щекой, но промолчал.

— По-хорошему, — продолжил Вир, — я мог вообще не подпустить вас к этой операции и уведомить постфактум, когда от порта остался бы симпатичный кратер. Но я милосерден. Так что ваши ребята получат шанс посидеть в соседней песочнице и пострелять во что-нибудь подозрительно живое и несговорчивое. А мы займёмся основным: тихо войдём и тихо выведем заложников.

Слушая речь начальника, Гриша незаметно потянулся к кобуре. Бруно — к самообладанию.

— И да, — добавил Вир, — в моих силах пристрелить вас прямо сейчас и списать всё на сезонную миграцию пуль, которые в это время года летают крайне близко к земле. Бумаги на то, чтобы списать эту трагическую потерю для итальянских военных сил в архив, определенно уже валяются где-то на этом столе! Так что если вы не хотите сотрудничать — сотрудничать захочет вас. И вам это точно не понравится.

Последовавшая тишина повисла, как перед грозой. Глаза полковника налились кровью, рации на столе нервно затрещали. Одна так и не выдержала — впечатавшись в стену рядом с головой Вира под аккомпанемент итальянской ругани. Амулет-переводчик у него на ухе нагрелся в попытке выполнить заложенную в него функцию, но сдался, оставив фею небольшой ожог на мочке уха.

— Pezzo di merda!.. Mille cazzi nel tuo culo![4] — отдышавшись и где-то с минуту не мигая глядя на бумаги перед собой, в страхе трепетавшие под его взглядом, полковник Витторио Бруно как-то резко выдохнул и обреченно поинтересовался: — Что вам от меня надо?

***

Спустя около часа споров и пререканий Виру наконец удалось вычленить из их взаимных претензий некое подобие плана, который он и поспешил подытожить, пресекая все дальнейшие прения:

— Итак, Бруно, на ваших парнях охрана периметра. Никто не попадает внутрь и не оказывается снаружи без вашего разрешения. Мой отряд заходит в док и вытаскивает детей с минимальным боем по пути. На нас с вами общее руководство и обязанность периодически поливать из лейки инспектора, чтобы тот к лету дал свежие побеги и заплодоносил.

— Ciucciami il cazzo, frocio![5] — почти вежливо отозвался Мауриссио, демонстративно глядя поверх головы фея. Тому оставалось лишь ухмыльнуться, умиляясь поведению разобиженного полицейского:

— Мы не так хорошо знакомы, комиссар. Но я учту ваши пожелания.

— Прошу вас, синьоры… довольно, — устало покачал головой Бруно, реагируя на очередную по счету ремарку Вира.

Фей лишь пожал плечами. Он, если честно, тоже был не против свернуть пикировки: в сухом остатке всё обернулось куда лучше, чем ожидалось. Полковник, сбросив лишнюю браваду, оказался толковым парнем. Знавший местность вдоль и поперёк, он быстро отметил на карте возможные пути отхода террористов и варианты скрытого проникновения на склады. Комиссар же, так и не переживший потерю полномочий, пользы принёс меньше, но согласился заняться хотя бы одним важным делом — удерживать гражданских подальше от будущей заварушки. Задача была почти безнадёжной: очистить склады от грузчиков заранее, не спугнув похитителей, было невозможно, поэтому всё упиралось в пожарную тревогу, которую должны были объявить перед началом операции, и в надежду, что толпа эвакуирующихся успеет выскочить, не попав под перекрёстный огонь.

Спустившись на первый этаж, Вир пересказал это всё бойцам как мог кратко. Но к концу его речи у близнецов всё-таки сдали нервы.

— Босс, ты уверен? Мы рискуем устроить там скотобойню.

— И никого не спасти, если рабочие начнут носиться по докам, как перепуганные индюшки, — добавила от себя хмурая, как туча, Хана, скептически изучая на планшете детали предложенного Виром плана.

— Все же этот вариант лучше, чем прорываться с боем через гражданских, — заметил Гриша и краем глаза покосился на обеспокоенных коллег: — Змей, ты что скажешь? У тебя, скажем так, есть опыт работы по обе стороны баррикад.

— Скажу, долго лясы точим! — ощерился недовольный колумбиец, раздосадованный тем, что его не взяли на переговоры, отголоски которых слышали не только они, но и весь остальной дом. Мужчина демонстративно не участвовал в обсуждении плана, предпочитая вместо этого проверять остроту заточки своих метательных ножей. — А портовые пусть лучше валят! Кто до нашего захода из дока съебаться не успеет — станет живым щитом для похитителей. Торговцы живым товаром их в расход пустят первыми, лишь бы властям не попасться.

— Богатый личный опыт? — буркнул кто-то из бойцов, незамедлительно схлопотав не предвещавший ничего хорошего взгляд Змея:

— Можешь не сомневаться, Пахьера![6] Именно поэтому я все еще и жив!

— Ну хватит вам, парни, — вклинился Жером, заметив, что перепалка становится объектом пристального внимания стоявших неподалеку итальянцев из отряда Бруно. — Лучше скажите кто-нибудь, что у нас с разведкой?

— Синьор Витторио любезно разрешил нам поиграть в свои игрушки, — усмехнулся Вир. — В нашем распоряжении пара дронов с инфракрасными камерами и целый грузовик спецсвязи, чтобы следить за активностью наших друзей, засевших в доке. В общем, за неимением лошади используем осла, господа и дамы. Готовьтесь, выдвигаемся в шестнадцать сотен, — фей на ходу сверился со своими наручными часами. — У вас чуть менее часа на любование окрестностями. Вопросы?

Не услышав возражений, Вир счёл разговор завершённым и вышел из дома, тут же наткнувшись на вызванную полковником кавалерию. Четыре бронированных внедорожника и грузовик мобильного штаба забили узкую улицу под завязку, перекрыв все выезды и наверняка доведя до белого каления местных жителей, не успевших вовремя смотаться по своим делам. Те выражали свои чувства внятно и темпераментно: из окон уже летели проклятия, помидоры сомнительной свежести и одно весьма тухлое яйцо.

Не обратив внимания на визги старушки с балкона, по виду ровесницы режима, при котором ещё маленький Муссолини швырял камнями в кошек под её окнами, Вир поднялся в штабной грузовик. Внутри его встретили полковник, пара бойцов и комиссар, примостившийся здесь под предлогом «надзора за законностью», а совсем не из-за тяги потыкать в блестящие кнопки военной техники.

Подойдя к одному из мониторов, на котором в реальном времени пульсировали жёлто-оранжевые точки, обозначающие людей, фей изучил распределение фигур, задержав взгляд на одном из складов — там пара десятков «точек» явно устроила то ли пенную дискотеку, то ли несанкционированную стачку.

— Полагаю, нам сюда?

— Мы тоже так думаем, — отозвался Бруно, откладывая в сторону рацию, по которой до этого отдавал последние указания подчиненным. — Однако нам так и не удалось обнаружить никаких следов похищенных детей. Ни в одном из контейнеров нет ничего похожего на тепловые сигнатуры. Уже поздновато спрашивать об этом, но вы уверены в своей информации?

— Более чем. А нужный нам контейнер наверняка экранирован. Кому понравится, если груз в процессе транспортировки примется вопить и звать на помощь?

— Резонно. Ладно, ваши парни готовы? — Получив в ответ утвердительный кивок, полковник вновь поднес ко рту передатчик: — Выдвигаемся на позиции через пятнадцать минут. Отбой.

По рации коротко подтвердили готовность, а через десять минут военная колонна взревела двигателями, напоследок провоняв весь проулок бензиновыми выхлопами, и выдвинулась по направлению к порту.

***

Несмотря на все приготовления, начало операции потом вспоминалось Виру каким-то смазанным и невнятным: ещё минуту назад они сидели на контрольных точках, наблюдая за суетливой жизнью порта; Мауриссио бодро рапортовал, что им удалось задержать выход на вечернюю смену рабочих бригад и создать небольшие бюрократические проволочки капитану сухогруза; и вот уже над Генуэзой ревёт пожарная сирена, рвя привычный ритм порта и вбивая в голову фея знакомое, но каждый раз тревожащее осознание: дальше всё зависит только от него.

Оглянувшись и убедившись, что люди Бруно заняты делом и не заметили его короткого замешательства, Вир глубоко вдохнул и отдал по рации лаконичную команду выдвигаться. На мониторе точки его отряда ожили.

Одна из них сместилась в сторону и застыла на крыше склада — Гриша занял снайперскую позицию, выбрав её заранее: высота, прямой обзор на нужный ангар и идеальный угол для прикрытия отхода. Уже через минуту от бывшего разведчика пошли сухие, точные сводки — куда полезнее всех игрушек местного спецподразделения.

По его наводкам рассредоточились близнецы, Жером, Хана и Змей — вот и вся небольшая армия, которую Вир решился задействовать в их первой совместной операции. Раздав последние указания, он принялся следить по мониторам, как бригадиры выводят рабочих из порта. Засевшим в складе боевикам эта суета быстро перестала нравиться, и вскоре Вир по рации подтвердил то, чего они все и ожидали:

— Гриш, Хана, будьте внимательны: похоже, наши плохиши не собираются так просто сдаваться. Я вижу скопление людей у одного из выходов, наверняка кого-то там не устроила приверженность местных рабочих к соблюдению техники безопасности на производстве.

— Поняла, командир, — отозвалась в динамике оперативница. — Что с боевыми единицами?

— По-прежнему наблюдаю двенадцать человек. Вооружены автоматами или винтовками, отсюда не разобрать. Но будьте осторожны — часть здания не просматривается тепловизорами, помех до черта.

— Подтверждаю визуальный контакт с четырьмя противниками, — прошелестел со своего насеста Гриша. — Готов открыть огонь по команде.

— Есть контакт! — отозвался Жером, укрывшийся за грудой деревянных ящиков недалеко от ведущей к ангару дороги для грузовиков. — Вижу автоматчиков у входа. Шеф, твое слово?

— Вперед, — на выдохе отозвался Вир, до боли сцепляя пальцы в замок. Он сейчас с превеликим удовольствием впал бы в панику и предался тягостным размышлениям о том, каким образом его предшественнику удавалось отдавать подобные приказы и отправлять своих людей в бой, оставаясь при этом над схваткой и не обгаживать собственные штаны от ужаса и невозможности повлиять на дальнейшие события, но ход его метущихся мыслей прервали первые автоматные очереди и раздавшиеся следом крики. Стремительно понесшиеся вскачь события не оставили фею времени на рефлексию.

Вперившись глазами в экран, Вир до зеленых кругов вглядывался в перемещающиеся по нему миниатюрные копии членов его отряда.

— Хана, к тебе гость на три часа! — рявкнул он, наблюдая за тем, как одна из точек рванулась было к его оперативнице, но дернулась и замерла на полпути.

— Спасибо, шеф! — спустя пару секунд, слегка запыхавшись, но вполне бодро отозвалась девушка. — С меня пиво.

Вир, успевший сместиться глазами в другую часть экрана, едва заметно усмехнулся:

— Сочтемся. Змей, у тебя прямо по коридору двое.

— Сам вижу! — буркнул тот, спешно перезаряжая автомат. — У кого-то тут глаза не на жопе!

— Разговорчики… — начал фей, но в эфире с треском прорезался на канале голос Жени, который на пару с братом успел довольно сильно углубиться на территорию склада:

— Командир, вижу груз в северо-западном квадрате! Суки использовали рефрижератор, ясно теперь, чего его дроны не пробивают! Вокруг минимум трое охранников, внутри около дюжины тел без признаков жизни, сложены как дрова.

— Принял! Не ломитесь сразу, дождитесь подхода остальных. Хана, что у тебя?

— Почти штатно, шеф! — с заметным напряжением в голосе отозвалась наемница. — Нас тут слегка прижали, Жером ранен.

— Плевать, царапина! — тут же протестующе отозвался здоровяк. — Пулей обожгло. Сейчас прорвемся!

— Отставить! — поспешил вмешаться Вир, видя на мониторе, что положение обоих не такое радужное, как бы им хотелось. — Змей, помочь сможешь?

— Ща, девочки, не бойтесь! — не преминул съязвить успевший расправиться со своей порцией противников колумбиец, резко меняя направление и двигаясь наперерез солдатам, ведущим огонь по контейнерам, за которыми сумели найти укрытие Жером и Хана. — Кавалерия рядом!

— Синьор колонель! Посмотрите сюда, — до ушей Вира неожиданно донесся голос одного из подчиненных Витторио. — Мы наблюдаем странную активность за пределами склада!

Метнувшийся к одному из мониторов полковник какое-то время вслушивался в объяснения подчиненного, затем коротко кивнул и в пару шагов оказался за спиной Фея, положив ему руку на плечо:

— У нас, возможно, проблемы.

Отвлечённо бросив взгляд на Бруно, Вир только спустя секунду сообразил подойти ко второму монитору. На экране была выведена трансляция со второго дрона, наблюдавшего за дальней частью порта: восемь вооружённых фигур двигались плотной группой, не участвуя в перестрелке и даже не пытаясь скрыться. Они шли прямо к центру марины.

Внезапно все восемь замерли, выстроившись идеальным кругом. Через пару секунд Вир едва удержался на ногах: по телу прошла ударная волна — совершенно чудовищная по силе, прошедшая словно острыми иглами по каждой клетке его тела. Фей покачнулся, вцепился в кресло, чтобы не рухнуть, с ужасом осознавая нависшую над всеми ними угрозу.

Он сорвался обратно к рации, вдавив кнопку так яростно, что пластик жалобно хрустнул, и рявкнул так, что заложило уши не только у бойцов на связи, но и у всех в тесном кузове штаба:

— Группа! Приказываю всем немедленный отбой! Повторяю, немедленный отбой! Всем отойти как можно дальше с территории порта! Полковник, — обернувшись, обратился фей к ничего не понимающему военному, — вы должны отозвать своих людей!

— Что за черт? — видя неподдельную панику в глазах человека, который до этого совсем не показался ему профаном или показушником, нахмурился Бруно. — Объясните толком!

— У них… бомба! — не придумав лучшего объяснения, выдал фей и поспешил максимально завуалированно прояснить ситуацию своим оперативникам: — Это нефы, парни! И они затеяли стереть здесь все в порошок… Жахнет так, что с Луны видно будет.

— Ничего не понимаю, — покачал головой полковник, беспомощно переглядываясь с онемевшим от происходящего комиссаром. — Ладно, черт с ним, под вашу ответственность, Латаэски! Лейтенант, дайте команду всем подразделениям отойти.

Удовлетворенный таким раскладом, Вир снова переключился на рацию, разом затребовав себе новости о происходящем на складе:

— Гриш, доложи!

— Вижу Ханну и Жерома, командир, — мгновенно отозвался снайпер. — Им до меня пара минут хода. Кира и Женя еще внутри. Шеф… — замялся мужчина, — ты уверен? Они ведь уже прорвались, могли бы попытаться вывести заложников!

— И сдохнуть под весом шестнадцати бессознательных тел! — рявкнул Вир, не испытывая особых сожалений. Если он был прав, — а он был, бездна подери! — заложников при любом раскладе им не спасти. Чей это был проеб, — их или же кого-то из разведки — об этом собирался подумать над этим гораздо позже, а пока цель была одна — вытащить своих. — Гриш, это то, чего я так боялся и с чем не рассчитывал столкнуться еще очень и очень долго! Валите оттуда нахер, или мне посчастливится зачитать ваши некрологи куда раньше, чем я это планировал!

— Понял тебя, шеф! — отозвался мужчина с нечитаемой интонацией в голосе, которая могла значить все, от принятия решения начальника до пожелания ему поскорее сдохнуть под забором, а скорее — то и другое разом. — Я прослежу за остальными.

— Добро, — закруглился фей, отключая связь и рывком поднимаясь из-за стола. — А теперь моя очередь! Полковник? — поймав на себе выжидающий взгляд Бруно, он продолжил: — Сейчас мне от вас потребуется неукоснительное соблюдение наших договоренностей. Контролируйте периметр и не допускайте внутрь никого. За одним исключением…

— Что вы задумали? — вскинул бровь Витторио, с удивлением таращась на фея. — Уж не решили ли вы?..

— Верно, я иду туда, — подтвердил Вир и поспешил пресечь возможные возражения: — Один, Бруно! В единственном, мать его, числе! Это ясно? Чтобы духу вашего там не было!

Не слушая дальнейшие аргументы полковника, Вир, прихватив с собой лишь рацию для связи с остальной группой, вылетел из грузовика, одним махом спрыгнул на землю и уже приготовился рвануть в сторону побережья, но был остановлен раздавшимся по рации голосом Гриши:

— Командир, я все еще не вижу Змея. Мне кажется, у него что-то со связью!

— Мудло он безмозглое! — в бессильной досаде рыкнул фей, переходя на бег и на ходу переключая рацию на персональный канал колумбийца: — Змей, отставить, мать твою! С-сука!

Так и не дождавшись ответа, Вир в ярости сжал переговорник — пластик хрустнул, корпус раззвалился в клочья, осыпав пол крошевом из пластика и микросхем. Дрожь прокатилась по его телу, форма треснула по швам, и под рвущейся тканью проступила перламутровая чешуя. Через секунду от прежнего щуплого бойца не осталось и следа: вперёд рванул хищный силуэт существа размером с пони, с четырьмя полупрозрачными стрекозиными крыльями за спиной.

Фей рванул к портовым причалам, где над прогулочными паромами и грузовыми судами уже вспыхивало странное синеватое марево.

***

Змей, сжав проверенный в боях автомат так, что побелели пальцы, упрямо шел вперед и мысленно костерил их командира, пользы от которого было как от китайской вазы в столярной мастерской. По какому праву этот мелкий урод командовал человеком, прошедшим детство в колумбийском гетто, две картельные войны, одну из которых затеял он самолично, после чего едва не стал главой одной из Семей? И это если не считать годы работы на Таможню! Он еще ни разу не возвращался без выполненного задания. И не начнет сегодня.

Первым заметив стремительно удалявшуюся группу, Змей с удивлением узнал в ней нефилимов — тех самых, чьи фотографии Лефевр выудил бог знает откуда. Вместо попытки отбить заложников «элита» Ямпольского выстроилась в ровный круг посреди открытого пространства, будто люди, которые только что гибли под пулями, были не соратниками, а массовкой детского утренника.

Змей вскинул автомат, намереваясь одним рывком сократить численность противников до приемлемого нуля, но в прицеле увидел лишь дрожащее марево. Фигуры нефилимов плыли, искривлялись, будто были восковыми фигурками над огнем. Он моргнул, попытался снова — но в этот раз не увидел уже ничего. Только молочный туман, растекшийся по всему заливу.

«Что за…»

Додумать он не успел. Что-то зеленоватое сбило его с ног и рвануло дальше, к пляшущему в мареве кольцу ангельских ублюдков. Змей вскочил, щурясь, стараясь понять хоть что-то, — и ослеп от внезапной вспышки. Удар отбросил его назад, мир погас, а за ним и сознание.

Гриша, наблюдавший всё с дистанции, едва не разделил его участь: в последний момент он бросился на землю, и огненная волна прошла прямо над головой, вдавив его в асфальт. Еле шевельнув рукой, он достал из-за пазухи дешевый кнопочный телефон, переведя тот в режим поиска сети, после чего силы оставили и его.

***

Дело близилось к вечеру, загоняя настырное багряное солнце подальше за верхушки деревьев, и он решил, что может наконец позволить себе расслабиться. Можно было затопить печку, сесть в любимое кресло и под трескучий аккомпанемент бьющегося в чугунной клетушке пламени и дурные вопли местного телеканала выпить загодя припасенную бутылку пива.

По таким вечерам он в последнее время скучал более всего, а в особенности — по той компании, в которой ему некогда доводилось их проводить. Впрочем, думать об этом было плохой затеей: не для того он перебрался в это глухое захолустье, чтобы тащить следом все свои былые увлечения и привычки.

Последние дни и без того измотали его сильнее, чем с этим могла справиться любая физическая нагрузка, строй он хоть речную плотину, а не дом. Сны, раньше имеющие место от случая к случаю, теперь исправно посещали его каждую ночь с омерзительной пунктуальностью. В них он вновь кого-то догонял, спорил с кем-то до хрипоты, крался, бежал и добивался неведомой теперь цели лишь для того, чтобы раз за разом встретить собственную смерть.

Погоню за големом, которая почему-то запомнилась ему максимально четко и с наибольшим количеством подробностей, он успел повторить уже раз пять. Это было странным или, правильнее сказать, еще более странным, чем все остальное, поскольку обычно ни один из его снов не повторялся, и уж тем более не несколько раз подряд, становясь раз за разом все менее отличимым от реальности. В последний раз он буквально услышал хруст собственных ломающихся костей и скрежет металла рук-лезвий убивающей его уродливой твари. Теперь самым большим его ужасом были не сами сны, а бьющаяся в голове мысль о том, что когда-нибудь они могут стать настолько реальными, что прикончат его по-настоящему.

От печальных раздумий мужчину отвлек странный звук. Ему показалось, что он услышал женский крик, и первой мыслью было обратить внимание на включенный телевизор, но там шло удивительно тупое шоу, в котором три невнятные силиконовые девицы строили из себя великих мыслительниц и раздавали жизненные советы малолетним поклонницам в перерывах между шопингом и походами в маникюрный салон. Завопить от подобной дряни немудрено, если бы в этой глуши было бы еще кому ее смотреть.

Он решил, что все произошедшее является плодом его воображения, доверия к которому с недавних пор не испытывал, но звук повторился вновь спустя всего несколько секунд, заставив вскочить на ноги и прислушаться к чему-то, происходившему, казалось, совсем недалеко от его дома. Раздавшийся в третий раз крик не оставил ему выбора, и мужчина, спешно подхватив первое, что попалось под руку — колун для колки дров, — опрометью кинулся к выходу, дрожащей ладонью распахивая настежь дверь и вылетая из сеней на крыльцо. Похоже, что и посреди здешних глухих лесов найти покой ему было не суждено…

_____

[1] Бёрнер (анг. burner) — сленговое название одноразового предоплаченного телефона, используемого для затруднения отслеживания звонков и переговоров. [2] Второй Отдел — подразделение Генерального штаба вооружённых сил Италии. Отвечает за информацию и безопасность, включает в себя Межведомственный разведывательный центр (итал. Centro Intelligence Interforze, CII) — орган военной разведки Италии. [3] Nucleo Operativo Centrale di Sicurezza (N.O.C.S.) или NOCS — антитеррористическое спецподразделение итальянской государственной полиции. [4] Непередаваемый народный фольклор, да. [5] Ciucciami il cazzo, frocio! — Соси мой член, педик! [6] Пахьера (исп. Pajiera) — онанист, задрот.

Глава 13 / Жребий

Никогда столько не лгут, как во время войны,

после охоты и до выборов.

Отто фон Бисмарк

— Брукс, у нас ЧП! — на влетевшем в кабинет начальницы Лефевре не было лица: старший аналитик побледнел и в целом выглядел так, будто вот-вот расплачется.

— Давай, — Оуберли, сидя в своем кресле, одним движением подобрала вытянутые в проход ноги, предполагая, что сидеть ей в ближайшем будущем не предвидится. — Насколько все плохо?

— Мы не знаем! Связи нет, сигнал со спутника пропал семь минут назад. Перед этим мы зафиксировали всплеск восьмой категории и автоматическое сообщение с одного из резервных каналов связи.

— Код? — бесцветным голосом уточнила Брукс, заранее зная ответ на вопрос.

— Красный. Видимо, кто-то успел активировать передатчик за пару секунд до того, как их всех накрыло.

— Пропасть! Нури, не мог бы ты?..

— Слушаю, Фишер-ханым. — Подручный Оуберли возник в темном углу кабинета словно по мановению волшебной палочки, заставив Бенуа нервно вздрогнуть, теряясь в догадках, находился ли тот там все время или же и впрямь материализовался из воздуха.

— Оповести все наши группы в регионе. Пусть попытаются восстановить связь. Я хочу знать, что там происходит. Бенни, есть шанс получить картинку со спутника?

— Мои ребята работают над этим прямо сейчас. Мы стараемся.

— Старайтесь изо всех сил, мальчики. Я вас умоляю! — В голосе женщины и впрямь появились несвойственные ей просительные интонации, испугавшие аналитика сильнее, чем все события до этого. — Если получится, я хочу знать, осталось ли что-нибудь от чертовой Генуи после того, как… Хотя… Ты же сказал восьмой уровень, да? — Брукс невесело усмехнулась. — В этом случае будет успехом, если вы сумеете разглядеть на карте хоть что-то, отдаленно напоминающее Италию. Не то чтобы она так сильно была нам нужна, правда?

— Я понял, — покорно кивнул аналитик, предпочитая не задумываться, насколько верными могут быть предположения начальницы. — Что-нибудь еще?

— На этом все, — покачала головой Оуберли, открывая один из ящиков стола и доставая из него допотопный коммутатор с массивной черной трубкой и единственной прямоугольной кнопкой на приборной панели, словно недавно доставленный из музея какого-нибудь древнего бункера связи. — А мне, мальчики, предстоит небольшой телефонный разговор, так что не смею вас задерживать!

***

Поднявшись по лестнице из подвала, Астарот на миг застыл, переводя дыхание, затем со всего размаха врезал кулаком по стене:

— Бездну раздери всё это… Я уже отвык чувствовать себя полным идиотом.

— Объяснишься? — негромко спросил Андрас, всё ещё держа Уриила под руку.

— Пожалуйста, — устало выдохнул демон. — Наш общий знакомый, предлагая вашу помощь против Велиала, как-то случайно не уточнил, что твой… хм… друг успел пройти полное становление. В результате у меня в доме полностью боеспособный падший: одновременно орудие массового поражения и идеальная мишень, аккуратно пристроенная мне на спину.

— А ты как будто в проигрыше, — раздражённо отозвался Уриил, выдернув руку. — По ощущениям, все шишки до сих пор летят почему-то в меня.

— Тебя хотя бы не спрашивали, — неожиданно развеселился Астарот. — Обречённость, знаешь ли, сильно упрощает выбор. А я сунул голову в петлю добровольно. Ты вообще понимаешь, что будет, если ангелы узнают, что я прячу у себя полностью сформированного падшего? Первое, что они сделают, — вполне законно потребуют выдать тебя. Рафаил не просто так веками душил твой милый подвид: вы опасны уже тем, что просто есть. Одним фактом существования ты опровергаешь все их сказки о том, что грехопадение — билет в безумие и мясорубку.

— Прекрасно сформулировал, — нервно дёрнул плечом Уриил. — Но всё равно не вижу, как это хоть отдалённо похоже на ситуацию, в которой оказался ты. Не тебя ведь собираются истреблять.

— Смотря какого мнения ты обо мне, ангел, — фыркнул демон. — Давай на минуту представим, что Бабаэль прав, и я хочу использовать тебя как дубинку, чтобы подмять под себя остальных. В детали не лезем, опускаем факт, что рядом с тобой постоянно тусуется один из сильнейших членов Клики, готовый перегрызть кому угодно глотку за твою прекрасную физиономию. Допустим, он вообще мой двойной агент и всё это время следил за тобой по моему поручению. Даже тогда мне логичнее не сдавать тебя сородичам, а привязать к трону, чтобы обеспечить себе единоличную власть. Логично?

— Логично, — настороженно протянул Уриил. — Но ход твоих мыслей мне не нравится.

— Согласен. План уровня Бабаэля, — поморщился Астарот. — На деле даже если ты сейчас выйдешь в зал и начнёшь гипнотизировать моих политических оппонентов пачками, разбираться с последствиями всё равно придётся мне. Плюс Таможня вряд ли оценит, если я сдам их агента конкурирующей партии. Так что да: как ни крути — я в жопе. При любом исходе, если я побеждаю, мне почти наверняка предстоит вступить в открытый конфликт с ангелами и уповать на поддержку вашего шефа и остальных членов Клики.

— Половина которых мечтает четвертовать тебя деревянной ложкой через повешенье на медленном огне, — мрачно подытожил ангел. — Да, хреново быть тобой. Чего я не понимаю, так это с какого перепугу Локи так тебя подставил.

— Защищает тебя, — Астарот развёл руками. — Параллельно обеспечивая себе союзников против ангелов и обеспечивая мою лояльность. Зная Локи, правы сразу все варианты.

— В любом случае всё это рухнет, если информация о способностях Уриила выберется из подвалов твоего милого поместья, — заметил Андрас. — Каковы шансы, что Бабаэлю удастся кого-нибудь предупредить?

— Почти нулевые, — отрезал демон. — Почти нулевые. У меня неплохая охранная система, и сам он оттуда никуда не денется, а его покои отлично экранированы от любой прослушки. Конечно, смерть была бы наилучшим гарантом его молчания, но на это я пока пойти не могу, как бы мне ни хотелось придавить ублюдка.

— Ладно, всё понял, — спустя паузу подвёл итог Уриил. — Буду паинькой и душкой. Что дальше по программе?

— Формальности, — встрепенулся Астарот. — Я должен официально представить вас остальным. Традиция в своем роде: каждый, кто претендует на место в Клике, должен хотя бы раз обменяться с остальными парой любезностей, чтобы они могли формально заявить, что одобряют его кандидатуру. По сути достаточно, чтобы с вами просто заговорили. По уму, это надо было сделать с самого начала, но я не рискнул кидать вас неподготовленными в этот бассейн с пираньями.

— Что не помешало тебе устроить им дефиле потенциального ужина, а потом утащить тарелку из-под носа, — ехидно заметил ангел.

— Виноват, — без особого раскаяния кивнул демон. — В общем, вы примерно представляете, что вас ждёт. Андрасу, строго говоря, участвовать не обязательно, его отлучение от Клики было весьма условным, но лучше перестраховаться. Главное: не доводить дело до открытой драки, на которую вас будут честно стараться спровоцировать. И, ради бездны, Уриил, не демонстрируй лишний раз свои фокусы падшего. Чем более безобидным идиотом ты покажешься, тем меньше ножей насчитаешь у себя в спине к концу вечера.

— Я подумаю! — фыркнул ангел. — Но раз уж речь зашла о колющих предметах… — Уриил проворно стянул с пальца одно из серебряных колец и бросил Астароту. — Держи-ка! Думаю, тебе, как соучастнику всего происходящего, это тоже может пригодиться.

— Что ж, лишним не будет, — покладисто согласился демон, ловя кольцо и надевая его на безымянный палец. — Тогда предлагаю…

— Ах, милорд, нехорошо так бросать своих гостей. Они могут решить, что вы ими пренебрегаете, — перебил его вкрадчивый женский голос.

В проёме, ведущем в зал, стояла Лилит. С улыбкой, олицетворяющей причину всех смертных грехов, ее взгляд проскользил по троице с ленивым интересом. Когда очередь дошла до Уриила, демонесса скривилась так, будто была готова одновременно соблазнить, унизить и сожрать ангела. Тот едва удержался, чтобы не поморщиться в ответ: при всех талантах обольстительницы каждое её движение вызывало у него устойчивое желание вымыть глаза святой водой. Впрочем, на обоих демонов уловки Лилит, похоже, действовали: Астарот и Андрас на секунду застыли, как кролики перед удавом, отчего ангелу пришлось принимать удар на себя.

— Вы, мадама, как-то далековато от своих прихвостней отбились, — рявкнул он, сливая в реплику накопившуюся желчь. — Не думал, что в таком наряде вообще можно ходить, а не лежать.

— О, и не только. Я легко могу продемонстрировать вам свои возможности… — Лилит плавно приблизилась, явно собираясь повиснуть у него на шее, но остановилась, встретившись взглядом с Андрасом.

— Что вам здесь нужно, наместница? — тихо спросил демон.

Одно слово попало точно в цель: гламурная маска треснула, на мгновение на лице демонессы проступила чистая злоба.

— Королева, — прошипела она. — И, как я уже сказала, герцог, развлекать ваших гостей — не моя забота.

— Не скажешь, что в зале вы сильно страдали, — не удержался Уриил, но замолчал, заметив предостерегающий жест Астарота.

— Прошу, давайте обойдёмся без сцены, — примиряюще поднял руки демон. — Вы правы, Лилит, нас не было слишком долго. Я как раз и собирался это исправить и представить им своих друзей.

Она ещё несколько секунд буравила его взглядом, потом кивнула, вернула на лицо идеальную маску и первой повернулась к залу. Уриил выдержал минуту примерной тишины, после чего не выдержал и, поравнявшись с замыкающим их процессию Андрасом, зашептал так, чтобы его слышали все в радиусе квартала:

— Что за история с её несостоявшимся престолонаследием?

Астарот хрюкнул и едва не расхохотался, замаскировав смех кашлем и бросив быстрый взгляд на каменную спину демонессы:

— Кхм. Как ты, возможно, помнишь, у нас многое до сих пор завязано на древние ранги. Не только сила и реальные заслуги, но и тот бардак, который существовал ещё до Схождения. Так вот, когда-то инкубатом и суккубатом правили в паре король Зепар и королева Лилит. Потом мир взорвался, король пропал, и Лилит вернули к власти, но уже как наместницу, с риском в любой момент лишиться трона. Традиции, мать их. Они давно мешают нашему выживанию, но кое-кому ужасно нравятся.

— Крамольные речи, герцог, — не оборачиваясь, вкрадчиво заметила Лилит. — Вот в этом ваша проблема. Вы слишком легко отмахиваетесь от наших традиций. В отличие от ваших… союзников. — Она метнула взгляд на ангела и демона. — Им, по крайней мере, хватило такта явиться на церемонию в приличных костюмах. Бедному ангелочку это, должно быть, далось нелегко — они такие… «ранимые».

Уриил, давно забывший о всей сбруе, которой его нагрузил Андрас, лишь пожал плечами:

— Напротив, мадам, я в восторге. Планирую спать в этих причиндалах.

Лилит фыркнула и ускорила шаг, оставляя их позади.

— Я оставлю вас, господа. Ни к чему, чтобы всех нас сейчас видели вместе.

— Стоило ли тогда за нами бегать? — едва слышно буркнул вслед удаляющейся демонессе Уриил, оценивающе разглядывая ее походку, представлявшую собой отдельный спектакль с вступлением, антрактом и кульминацией.

Астарот дождался, когда расстояние станет безопасным, и хмыкнул:

— Женское любопытство, друг мой. Здесь оно ещё и щедро приправлено шпионажем.

— Ты пообещал ей полную власть над инкубатом и суккубатом? — уточнил Андрас.

— Разумеется, первым делом, — без тени сожаления кивнул Астарот. — Не впечатлило. Лилит отлично знает, что никто особо не горит желанием возиться с её похотливой братией. Толковые финансисты, учёные, неплохие шпионы, особенно, когда дело касается людей. Но в мире, где всё решают грубая сила и армия, это слабый аргумент. Единственная реальная ценность Лилит сейчас — её голос на голосовании. И остаётся только надеяться, что Велиал не подсунул ей что-то настолько заманчивое, что она решит поставить подпись под его именем.

— Можно мотивировать ее безопасностью, — задумчиво сказал Уриил. — В случае войны суккубы и инкубы первыми попадут под раздачу. В бою от них толку мало, защищать их никто не станет — посчитают лишним грузом.

— Это как раз тот аргумент, который мы держим про запас, — согласился демон. — Но он сработает только тогда, когда угроза войны станет очевидной для всех, а не только для нас с тобой. Пока же Лилит, как обычно, будет играть на две стороны и выторговывать лучшие условия. Как делала всегда.

Он махнул рукой, завершая разговор:

— Ладно, разберёмся с этим потом. Сейчас — представление.

***

Дождавшись, пока Астарот с сопровождением скроются, Локи позволил себе чуть расслабиться, вернув на лицо фирменную улыбку, и повернулся к Бабаэлю.

Тот, до этого упрямо державшийся на ногах, сложился пополам и осел на пол, будто его всё это время поддерживала только ярость, внезапно иссякшая.

— Это было почти вдохновляюще, — лениво заметил Локи. — Такая экспрессия.

— Убирайся, — хрипло выдавил демон. — Чего ты от меня хочешь, коварное недоразумение? Тоже с-станешь вымаливать поддержку для этого слизняка?

— Почти обидно, — Локи притворно вздохнул. — Я здесь исключительно по личным мотивам. Для разнообразия даже без фальши. Проблема в том, что уйти не получится, — он демонстративно облокотился на воздух, где тонко мерцала граница рунического круга. — Призванная сущность, если верить учебникам, не может покинуть очерченные границы, пока не выполнит контракт. Абсолютная чушь, но обходить такую защиту долго и утомительно, а я сегодня настроен экономить силы.

— Ты?! — Бабаэль с трудом распрямился, ошарашенно глядя то на круг, то на гостя. — Как ты…

— Ногами, — любезно подсказал Локи. — Почему все уверены, что призыв обязан сопровождаться дымом, серой и идиотским театром, и так упорно игнорируют двери?.. Ты три месяца подряд дёргаешь меня за хвост, я и решил, что пора выяснить, что за настойчивый поклонник у меня завёлся. Кстати… — он прищурился: — Ритуал нашёл в Deorum Factis Бертолиуса, да?

Демон дёрнулся:

— Откуда…

— Не позорься, — отмахнулся Локи. — Я сам надиктовывал эту макулатуру много лет назад. В стельку был пьян. Честно, даже не рассчитывал, что оно заведётся. Но на всякий случай встроил в формулу маяк и пару милых ошибок, чтобы всё происходящее было не слишком обременительным для меня.

— Тогда почему ты всё-таки пришёл? И почему только сейчас?

— Стало любопытно, — просто ответил он. — И, в отличие от предыдущего мусора, ты наконец предложил вменяемую плату.

— В описании ритуала говорилось… — Бабаэль от волнения перешёл на шипение.

— Да, да, — поморщился Локи. — «Кровь викингов» — это сорт вина, а не телесные жидкости, гений. Впрочем, твоё новое предложение куда вкуснее. Вечное служение, значит? Нечасто высший демон добровольно продаёт себя в рабство ради сомнительного удовольствия вытащить из посмертия другого демона. Вы же обычно друг друга терпеть не можете. Или…

— Не с-с-смей, — рявкнул Бабаэль, срываясь. — Тебя это не кас-сается.

Локи без особых эмоций шагнул ближе, подступая к самой кромке круга:

— Духи не приходят ради праздного трёпа, — его голос стал сухим и тяжёлым. — Я откликнулся на призыв, значит, в силах выполнить то, о чём ты просишь. Но взамен мне нужно знать: кто для тебя Абаддон?

— Всё, — выдохнул демон, рухнув на колени. Выдердать взгляд Локи он не смог, отвести тоже. — Вс-сё, слышишь?

Тишина в подвале коротко дрогнула, будто что-то невидимое щёлкнуло.

— Тогда у нас есть шанс, — Локи отступил, и вязкое давление в воздухе чуть ослабло. — Я выполню твою просьбу и найду способ вернуть его из посмертия. До этого дня ты мой слуга и исполняешь мои приказы в точности. Слово.

— С-слово, — прошептал Бабаэль.

Руны вокруг вспыхнули белым и начали исчезать, словно их смыло.

— Что теперь? — сипло спросил демон.

— Теперь до тебя должно дойти, — Локи тут же сбросил торжественный тон, — что в нашем договоре нигде не указаны сроки, в которые я обязан закончить работу. И что вместе с возвращением в мир живых я не обещал Абаддону ни статуса Владыки, ни силу Ипостаси. Это всё был наш премиальный пакет, с расширенной гарантией на первенцев и техподдержкой в случае всемирного потопа, но ты его почему-то не выбрал.

Он лениво обвёл рукой зал, залитый кровью и заваленный трупами.

— А ещё ты прямо сейчас прекращаешь вот это и идёшь мыться. Когда придёт время голосовать за Астарота, ты должен выглядеть разумно и, страшно сказать, цивилизованно. То есть как никогда в жизни. Можешь даже добавить немного здравого смысла, только не переборщи, а то не поверят.

— Но… договор… — Бабаэль с запоздалым ужасом начал складывать два и два, понимая, насколько долго может тянуться его «вечное» служение.

— Договор подразумевает одно: Абаддон будет жив, — щёлкнул его по носу Локи. — Всё остальное ты не удосужился уточнить. Так что меньше стенаний, больше послушания. У тебя впереди насыщенная жизнь.

— С-слушаю и повинуюсь, — процедил демон, чувствуя, как в ответ на его покорность магический фон вокруг заметно успокоился, переставая царапать кожу ледяными иглами.

— Вот и чудесно, — милостиво заключил Локи, вытаскивая из кармана бешено вибрирующий телефон. Бросил взгляд на экран, уже в дверях приложил трубку к уху: — Что у тебя, Фиш?

Дверь захлопнулась. В подвале снова воцарилась тишина.

Оставшийся наедине с собой и своими мыслями Бабаэль дернулся было разнести что-нибудь в ненавистном ему подвале, но вопреки своему обыкновению удержался. Несмотря на репутацию неуправляемого монстра, он никогда не был дураком и понимал: время для ярости и мести ещё придёт.

Вся эта история с ритуалом родилась из простого отчаяния. После смерти единственного существа, служение которому не казалось ему унижением, мир стал невыносимо пустым. Бабаэль всю жизнь был безупречен в вопросах смерти и посмертия, но с Абаддоном впервые столкнулся с пределом своих возможностей. У демонов не было того, что люди по простоте называют душой, ментальных копий Владыка не оставил из соображений безопасности: слишком много тайн хранил его разум, чтобы допустить их утечку.

Оставалось искать обходные пути. Демон вытащил из пыли старый свод ритуалов, которыми когда-то пользовались человеческие шаманы, давно забывшие своих богов. И неожиданно один из рунических кругов оказался рабочим. Пара ключевых слов — и конструкция ожила, требуя плату. Он не колебался. Кто мог заранее знать, что «бог», написавший формулу, вместо крови пожелает бутылку вина с идиотским названием «Кровь викингов»?

Трупы трёх шведских туристов, ставших побочным эффектом пробных попыток, до сих пор валялись в боковой комнате, высушенные до состояния мумий. Этим, как мрачно решил Бабаэль, пусть занимается хозяин апартаментов. Важным было другое: ритуал, при всей своей кривизне, сработал. Дух откликнулся. А значит, по всем канонам, был обязан выполнить сделку целиком.

Локи его, разумеется, обманул с формулировками и сроками, но это была мелочь. Главное, о чём демон теперь знал наверняка: вернуть Абаддона возможно. Ради этого стоило идти на любые жертвы. Пусть Локи воображает себя победителем, а Астарот примеряет корону — если расчёты верны, праздновать им недолго. Терпеть Бабаэль умел.

Мысль о том, что этот шут смеет приписывать ему какие-то чувства, вызвала у демона гримасу отвращения. Ища в лабиринте коридоров чертову душевую, он раздражённо подумал, что если Локи ещё хоть раз вслух озвучит свои теории, он вырвет ему язык.

Один Абаддон достоин зваться Владыкой. Все остальные — нет. И ничего проще этого в мире не существует.

***

Обещанное Астаротом «представление» на деле оказалось чем-то между публичной казнью и собачьей свадьбой. Уриила с демоном по очереди подводили к разным группам, и обоим приходилось изображать из себя племенных жеребцов на предпродажном осмотре. Демонстрируя зубы и поднимая по команде хвост, злой как чёрт ангел мечтал придушить Астарота и искренне завидовал Андрасу, который внимания удостаивался меньше всего: даже покойный Владыка предпочитал не связываться с тем, чья репутация говорила сама за себя.

Сначала их представили делегации суккубата и инкубата. Не явившуюся в зал Лилит заменяли пятеро молодых инкубов, её свита. Двое парней и три девушки для порядка обстреляли гостей томными взглядами, но как-то наскоро, без огонька. Было видно, что младшие суккубы попросту не понимают, как вести себя с ангелом и «особо приближённым» демоном, и предпочитают не лезть на рожон.

Следующим их поджидал Бельфегор: среднего роста демон, единственный, кто явился в полуформе, с красноватой кожей, закрученными рогами и пастью, набитой несколькими рядами зубов, между которыми мелькал раздвоенный язык.

Один из главных сподвижников Велиала, окружённый свитой и телохранителями, деланно поклонился, прижав когтистую ладонь к груди, и великодушно указал на диваны в нише. Там уже расположилась его свита и две демонессы-охранницы. Одна из них сразу привлекла внимание Уриила куда сильнее, чем вся театральность хозяина. Неподвижная великанша с синеватой кожей и глазами без белков казалась вырезанной из камня. Ангел какое-то время пытался вспомнить, где мог видеть подобное существо, а потом понял и едва удержался от того, чтобы призвать клинки прямо посреди дипломатического приёма.

Бельфегор заметил, как у ангела напряглись плечи, и тут же растянул пасть ещё шире, мазнув языком по губе:

— Приве-етствую, братья! Надеюсь, вы не откажетесь разделить со мной скромную трапезу?

— Непременно, — нейтрально ответил Андрас, краем глаза следя за напарником.

— Будем признательны, — выдавил Уриил, собирая волю в кулак.

— Превосходно! — обрадовался демон и первым направился к столу, прихватывая бокал вина. — Прошу, располагайтесь. И вы тоже, брат мой Астарот. Я даже готов угостить вас запасами из вашего же погреба.

— Весьма щедро, — хмыкнул советник, наблюдая, как его «гости» садятся. — Формальное знакомство, Бельфегор, но всё же: маркиз Андрас и наш новый собрат, архангел Уриил.

— Я в восторге! — слащаво расплылся демон. — Падший архангел — редкость. А уж архангел, увешанный знаками отличия рода маркиза Андраса, — редкость вдвойне. А я, как вы могли заметить, обожаю все уникальное.

— «Мог заметить»? — переспросил Уриил, мысленно пообещав себе поблагодарить Андраса за все эти цацки. Судя по реакции, демоны действительно придавали значение подобным вещам.

Бельфегор оскалился так, будто челюсть вот-вот треснет:

— Моя телохранительница, Файесс. Полагаю, вы уже поняли, с кем имеете дело?

— Она тиамат, — подтвердил ангел.

Воспоминания всплыли нехотя. Эти гигантские твари, в истинном облике водные змеи длиной под сотню метров, умели утягивать на дно корабли и травить всё живое миазмами, сводящими с ума людей и ангелов. Под действием яда тиамата любой превращался в мясной комбайн, который не успокаивался, пока не вырезал всё вокруг, а потом не принимался сдирать кожу с самого себя. На войне демоны щедро распыляли этот газ по полям сражений, а ангелам потом приходилось списывать последствия на человеческий зарин. Самих тиаматов приказывали уничтожать без разговоров, хоть глубинными бомбами. К концу войны почти никого из них не осталось, так что заполучить тиамата в личные телохранители действительно было редкой удачей и очень дурным знаком.

— Совершенно верно, — довольно кивнул Бельфегор. — Кто знает, может, вы уже встречались на поле боя?

— Вряд ли, — отрезал Уриил. — Она всё ещё жива.

Демон на мгновение прищурился, но быстро сменил тему, откинувшись на подушках:

— Не будем о прошлом. Сейчас иные времена, ангелы и демоны плечом к плечу строят наше общее будущее. И даже участвуют в выборе Владыки. Разве это не… трогательно?

— По разные стороны баррикад, как я понимаю, — без особых надежд на откровенность заметил Уриил.

Бельфегор изобразил максимально обтекаемое добродушие:

— Мы все стремимся к миру и процветанию. Не станем же мы позволять мелким разногласиям мешать столь благородной цели. И кто знает, быть может, вы ещё измените своё мнение насчёт предстоящего голосования.

— Как знать, — отозвался с задних рядов Астарот, глядя на демона с плохо скрываемой усмешкой. Между ними явно шла своя партия, о правилах которой ангелу никто не собирался рассказывать. — Если мы здесь закончили, я отведу Уриила и Андраса к остальным гостям. Полагаю, князь Маммона не удостоит нас личным визитом?

— Увы, — Бельфегор состроил приличествующую случаю мину. — Брат Мамона, как и брат Велиал, сочли ваше мероприятие недостаточно безопасным. Но не тревожьтесь, ко дню голосования они появятся, дабы воссоединиться всей нашей общей семьей.

— Должно быть, это будет изысканное зрелище, — буркнул Астарот, поднимаясь. Жестом пригласив напарников следовать за собой, он увёл их на расстояние, позволяющее хотя бы притвориться, что они разговаривают приватно.

Уриил первым нарушил молчание:

— На что он намекал, говоря, что мы ещё можем передумать?

— Да чтоб его Бездна проглотила, — Астарот закатил глаза. — Этот гад всю жизнь не в состоянии сказать хотя бы одну фразу прямо. Но смысл, скорее всего, простой: если перевес качнётся в сторону Велиала, все мои соратники, кому жизнь дорога, примутся массово перекрашиваться. Под угрозой немедленной утилизации. Не забивай голову. Сейчас будет небольшая передышка — я представлю вас Мерихиму. С ним хоть не придётся каждые пять секунд проверять спину на наличие в ней столовых приборов.

Мерихим встретил их у одного из фуршетных столов в облике аккуратного старика с тростью и очками в тонкой позолоченной оправе. На оклик Астарота он обернулся, изобразил вежливую улыбку и скрипуче произнёс:

— О, полагаю, настал черёд официальных представлений? В таком случае, великий князь Мерихим к вашим услугам.

— Архангел Уриил и маркиз Андрас к вашим, — безупречно представился демон, как будто видел князя впервые в жизни.

Удивление ангела не осталось незамеченным. Мерихим усмехнулся и пояснил:

— Непривычно, да? Советую не пытаться всерьёз воспринимать наши традиции. Либо сойдёте с ума, что сейчас было бы крайне не кстати, либо разберётесь и тем самым уничтожите половину их обаяния. Мы, демоны, любим театральность и загадочность, это часть ремесла. А века среди людей только ухудшили ситуацию: мы нахватали себе их титулов и к собственным грехам добавили человеческие.

— Странные речи для того, кто, кажется, всем этим и занимается, — признался Уриил. — И ещё… «Бога ради»? Вы первый демон, от которого я слышу подобную фразу. Для вас это же почти как пить святую воду. Не смертельно, но… неприятно.

— О, мой мальчик! — Мерихим каркающе рассмеялся. — Я философ, а не праведник. Привык честно признавать свои недостатки. А насчёт манеры речи… до возвращения в наш милый коллектив я прожил долгую и, смею заметить, усердную жизнь католического священника. От праведного образа жизни я даже сумел состариться.

— То есть это не маскировка? — удивился ангел. Он-то до сих пор был уверен, что старческий облик — лишь удобная легенда для мира людей.

— Нисколько, — махнул рукой демон. — Есть одна малоинтересная всем особенность: в человеческой форме демон выглядит на столько лет, на сколько себя ощущает. Я долго жил монахом и почувствовал себя стариком — так им и остался. Когда представилась возможность вернуть прежний облик, решил оставить все как есть. Старость тела умеряет порывы разума, а у демонов его изначально переизбыток.

— Это… действительно любопытно, — признал Уриил.

— Видите? Даже от идиотских традиций бывает польза, — довольно подытожил Мерихим и, чуть прищурившись, сам задал вопрос: — А теперь позвольте и мне удовлетворить любопытство. Что вы здесь делаете?

— Что вы имеете в виду? — попробовал потянуть время ангел, сразу понимая, что номер не пройдёт.

— Вы всё поняли, — мягко парировал демон. — Наши народы враждуют столько, сколько существуют. Ни одной причины желать нам добра. Но и стремлением нанести вред ваше присутствие не назовёшь, как бы ни старался уверить всех в обратном Велиал. Значит, ваша настоящая цель мне не ясна.

— Не совсем так, — после короткой паузы ответил Уриил. — Я как минимум способен желать добра одному конкретному демону. Считайте это началом. А узнав ваш народ поближе, я перестал считать его безнадёжным и лишённым права на существование. В конце концов, вы тоже в своё время пришли к похожему выводу насчёт ангелов.

— Прекрасно, мой мальчик! — старый демон просиял и многозначительно покосился на Астарота. — Ваш ответ заставляет задуматься, за того ли кандидата я собираюсь голосовать.

Ангел передёрнулся:

— Искренне надеюсь, эта мысль ни у кого не задержится.

— Не тревожьтесь. Владыкой демонов вам почти наверняка не стать, — успокоил его Мерихим. — Хотя разговоры о «втором пришествии» в вашем лице действительно велись, особенно среди младших. Потому-то среди взглядов, обращённых к вам сегодня, вы найдёте не только ненависть, но и надежду. Многие низшие боятся Велиала и не доверяют Астароту, слишком долго державшемуся в тени.

— Низшие демоны в самом деле могут потребовать моего избрания? — окончательно ужаснулся Уриил.

— Только теоретически, — пожал плечами демон. — Никто из нас в этом не признается, но мы зависим от тех, кто ниже нас. Наша сила вытекает из их силы, и, столкнувшись с достаточно мощной внутренней оппозицией, нам придётся идти на уступки. К счастью, идея выдвинуть вас в лидеры пока что призрачна и мало кем поддерживается. Но это может измениться, если дело дойдёт до открытого конфликта с ангелами, вероятность которого растёт с каждым днём.

— А ты как к этому относишься? — повернулся Уриил к Астароту. — Всё-таки меня собираются усадить на твой трон.

— Не возражал бы ни секунды, будь у меня хоть малейший шанс провернуть подобное, — без тени обиды отозвался демон. — Я и на прежнем месте чувствовал себя неплохо. Работа из-за кулис даёт куда больше свободы, чем трон. Но Мерихим прав: в мирное время массовую поддержку твоей кандидатуры нам не собрать. Война — другой разговор. Тогда такой лидер дал бы нам десяток козырей и вбил бы клин в ряды твоих сородичей. Кто знает, возможно, появилась бы даже оппозиция нынешнему курсу Рафаэля… Я просто надеюсь, до этого не дойдёт, и все эти разговоры так и останутся пустыми фантазиями.

Астарот хотел ещё что-то добавить, но замолчал, заметив приближающегося демона.

К ним быстрым шагом направлялся Пифон — последний из герцогов, кому следовало представить гостей. Игнорируя все положенные приветствия, змей коротко кивнул и сразу перешёл к сути:

— Прошу прощения за вмешательство. У нас проблемы. Он прибыл.

Лицо и голос Пифона, как обычно, не выражали ровным счётом ничего, но по тому, как мгновенно напрягся Астарот, Уриил понял: на счет проблем его приближенный не шутит.

— Не понимаю, — нахмурился советник. — Как? Портальный маяк не активирован, да и я бы почувствовал, если бы кто-то открыл проход.

— А если бы и нет, группа зачистки всё равно заметила бы. Он приехал поездом под чужим именем, наши люди не успели среагировать.

— Левиафан в своем репертуаре, — задумчиво почесал бровь Астарот и заметно расслабился. — Где его кортеж?

— Слишком громкое слово. Он взял такси. Охрана внешнего периметра засекла незарегистрированную машину две минуты назад, будет здесь через пять.

— Тогда предупреди Карнивaна, что нас ждёт ещё один гость. Восточный пентхаус — под него, — начал раздавать указания Астарот и, чуть понизив голос, добавил: — И, Пифон… только прошу, не давай волю эмоциям.

С учётом того, что перед ними стоял двухметровый амбал с лицом бетонного столба и эмоциональной амплитудой табуретки, просьба прозвучала особенно странно. Уриил переглянулся с Андрасом и по выражению его лица понял, что демон тоже не видит разницы между «сдержанным Пифоном» и «расшатавшимся Пифоном».

Когда змей отошёл на безопасное расстояние, ангел, естественно, не выдержал:

— Серьёзно? «Не давай волю эмоциям»? Асти, скажи, что мне это приснилось. Если это он сейчас был в режиме берсерка, то в спокойном состоянии он хотя бы дышит?

— Он же змей, — ответил демон таким тоном, будто это всё объясняло. — Впрочем, не все они одинаковые. Подожди пару минут — сам увидишь.

Как по заказу, двери распахнулись, впуская слегка дёрганого, но старающегося выглядеть торжественно Карнивана. Демон-глашатай просеменил вперёд и возопил:

— Лорд Левиафан с визитом к великому герцогу!

— Да-да, шевелись уже, зануда… — высокий мальчишеский голос прозвучал из-за его спины.

За глашатаем в зал вошёл тщедушный подросток с прилизанной кислотно-фиолетовой шевелюрой, увешанный фенечками и лентами всех возможных цветов. Глаза — ярко-жёлтые, с вертикальным зрачком, как у кошки. Через плечо — гитара на ремне. Дождавшись, пока Карниван окончательно впадёт в ступор, демон сам аккуратно отодвинул его в сторону, вышел в центр и отвесил издевательский поклон:

— Приветствую дорогое семейство! Надеюсь, хоть выпивка здесь не такая же скисшая, как ваши рожи?

Поднимающийся в зале ропот Астарот встретил с лёгкой, почти довольной улыбкой. Последним в группу подошёл Пифон и молча указал Левиафану на них.

— Кажется, Пифон слегка ошибся в расчетах, — едва заметно шевельнув губами, заметил Астарот и сделал шаг вперёд. — Добро пожаловать, лорд Левиафан. Несказанно рад, что вы всё-таки добрались.

— Не скажешь, — отрезал демон, проигнорировав протянутую руку и метнув в сторону Пифона мрачный взгляд. — Если не считать той невнятной писульки в моем почтовом ящике. Так теперь у вас принято призывать своих братьев? Не нашлось смелости заявиться ко мне лично, да?

— Вас не так-то просто найти, — начал Астарот, но замолчал, когда Пифон незначительно качнул головой.

Змей шагнул ближе к Левиафану и негромко произнёс, впервые позволив себе хоть какую-то эмоцию. В голосе звенели горечь и обида:

— Я не думал, что ты придёшь, если позову.

— И не пришёл бы, — фыркнул тот, вскидывая подбородок. — Но отказать тебе лично — слишком уж соблазнительно.

— Господа, — попытался в третий раз вмешаться Астарот, пока зал окончательно не превратился в площадку для семейного скандала. — Предлагаю сделать перерыв и немного отдохнуть. Большинство из вас проделали долгий путь.

— И, возможно, в последний раз, — подал голос Локи, материализовавшись сбоку с тарелкой канапе и гроздью винограда. — Достопочтенные сэры, не возражаете, если я прерву этот концерт без заявок и украду у вас капельку времени? Приватно.

Он выделил последнее слово так, чтобы даже самый тупой понял, к кому оно относится. Левиафан смерил его ледяным взглядом, демонстративно отвернулся и, глядя в потолок, громко заметил:

— Прелестно. Раз все такие занятые, надеюсь, здесь хотя бы найдётся уголок для моих вещей?

— Разумеется, — спохватился Астарот. — Карниван проводит вас в апартаменты.

Проследив, как скандальный лорд удаляется, сверкая глазами и гремя гитарой, демон облегчённо выдохнул и махнул рукой остальным:

— Господа, прошу в мой кабинет. Там хотя бы никто не подслушивает.

***

Оказавшись в знакомой тишине рабочего помещения Астарота, Уриил и Андрас немного расслабились и перевели дух. Ангел до этого момента толком и не понимал, как сильно давит на него пристальное внимание демонов и ощутил это лишь когда оно вдруг прекратилось.

Глядя на то, как рассаживаются в креслах зашедшие следом хозяин кабинета, Локи и Пифон, Уриил впал в подобие транса и очнулся, когда расположившийся у окна бог коварства звучно хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание к своей персоне:

— Итак, джентльмены, последние сплетни с большой земли. Слабонервных просьба удалиться, сильно нервных — пристегнуться. — Добившись своим красочным вступлением всеобщего внимания, Локи продолжил уже более сухо и деловито, словно зачитывал по памяти отчет одного из своих шпионов: — Мне звонила моя помощница и сообщила промежуточные результаты нашей операции по освобождению похищенных нефилимов. Результатов… много, все разные.

— А если подробнее? — устало поинтересовался Андрас, которого весь прошедший день вымотал не меньше, чем ангела.

— Подробнее… Это еще не точно, но нам, кажется, удалось избежать наихудшего сценария.

— А наихудшим сценарием было?.. — вскинул бровь Астарот.

Локи отмахнулся:

— А, мелочи. Стихийное бедствие планетарного масштаба. Короче, два часа назад наша группа захвата предотвратила транспортировку пленных нефилимов, предположительно организованную солдатами отряда Ямпольского, личность которого, думаю, всем уже прекрасно известна. В ходе операции восемь нефилимов из числа бойцов Ямпольского попытались совершить групповое самоубийство с целью активации посмертного проклятия.

— Бездна… — не удержавшись, прошептал Астарот, напряженно вслушиваясь в монотонное повествование Локи. — Восемь сразу… Сколько же это энергии?

— Хватило бы всем, — подтвердил директор Таможни, продолжая рассказ: — К счастью, командиру моей группы удалось вовремя очутиться в эпицентре ритуала и предотвратить прорыв, поглотив большую часть высвободившейся энергии. Пленных нефилимов спасли и эвакуировали на базу. Сейчас на месте работают группы по ликвидации и зачистке. Так как в деле оказалось замешано много гражданских и просто случайных свидетелей, им предстоит попотеть, чтобы подчистить все хвосты, но предположу, что к концу дня все основные работы по нейтрализации последствий будут завершены.

— Погоди-ка! То есть ты хочешь сказать, что вам удалось найти Алессандру?.. — вскинулся Уриил, пытаясь найти ответ в выражении лица Локи.

Тот против своего обыкновения серьезно покачал головой:

— Увы. В обнаруженном нами контейнере-рефрижераторе оказалось только четырнадцать детей. Их жизни сейчас ничего не угрожает, однако мы предполагаем, что Дюваль не было в числе «пассажиров» изначально, а все произошедшее — грамотно расставленная ловушка, в которую мы влезли головой по самые локти.

— И что? — Ангел вскочил с дивана, от злости забегав по всему кабинету Астарота. — Мы спасли мир и почти всех заложников, так что, извините, но на этом все? Я правильно понимаю?!

— Нет, Уриил, — спокойно отозвался Локи, глядя на метания ангела. — Мы всего лишь скорректируем наши планы с учетом вновь выявленных фактов и продолжим поиски. Теперь мы почти наверняка знаем, что Алессандра изначально была основной целью похитителей, и чтобы сбить нас со следа, они пошли на экстраординарные меры. Это важная информация. Хотя бы потому, что в будущем может дать ключ к пониманию их целей, и того, как с этими целями связана похищенная девушка.

— Тогда что дальше? — сдался Уриил.

— На повестке дня по-прежнему проблемы демонов, — выделил главное Локи. — Чем скорее разберемся с ними, тем скорее сможем вплотную заняться Ямпольским и предположительно стоящими за его организацией ангелами.

— Что касается этого, — вмешался в монолог начальства Андрас. — Твоя заместительница упоминала, что ангелы оказывают поддержку корпорации Ямпольского через индийский медицинский концерн Мбингуни. Мерихим, насколько я понял, также обладает значительными связями в бизнес-кругах Индии. Какова вероятность, что с его помощью мы сможем заполучить сведения об активности ангелов в регионе?

— К сожалению, незначительные. — Неохотно отозвался Астарот. — Мерихим, к слову, входит в совет директоров Мбингуни, но в последнее время жаловался на то, что его запросы касаемо деятельности концерна игнорируются или же выполняются максимально формально. Думаю, Рафаил, если он в этом замешан, решил действовать на упреждение и лишить нас возможности использовать Мерихима в качестве агента влияния. Неприятно, но ожидаемо.

— Увы. — Подтвердил догадки советника Локи. — Скорее всего это действительно так, что и возвращает меня к проблемам, которые мы все же в состоянии решить. Дражайший мой герцог и без пяти минут Владыка всего и вся, скажи на милость, что это там в зале было за явление блудного сына? — Директор Таможни обратился к Астароту, пригвоздив того взглядом к стене собственного кабинета. — И так ли уж оно было всем нам необходимо? Не хотим ли мы, к примеру, потерять его где-нибудь по пути в светлое будущее?

— К сожалению, это не представляется возможным. — Деревянным голосом ответил вместо своего начальника Пифон. — Левиафан, будучи герцогом, имеет непреложное право присутствовать на всех заседаниях совета. Мы до последнего не были уверены, что он явится, но теперь, когда он здесь, отстранить его от участия не получится.

— И каких размеров эта мина, которую вы, други мои, подложили под нашу коллективную задницу? Хоть у кого-нибудь из вас есть представление, как поведет себя это пугало на предстоящем голосовании?

— Ни малейших, — признался Астарот. — Левиафан непредсказуем. Кроме того, у него с Пифоном имеется… предыстория. — В конце концов нашелся с нужным термином демон. — Рискну предположить, что именно она является основной причиной сегодняшнего его поведения.

— А почему он вообще, ну… такой? — вмешался ангел, которому в истории с лордом змеем не давала покоя одна деталь: — Без обид, но это первый демон-растаман, которого мне доводилось встречать.

Первым на заданный Уриилом вопрос поспешил ответить Пифон, которого, судя по промелькнувшей у него на лице тени, совершенно не радовала перспектива обсуждения его личной жизни, даже если та была каким-то образом связана с текущей политической обстановкой. Особенно в этом случае.

— Дело отчасти в его энергетических привязках. Думаю, Уриил, вам известно, что в демонах сильнее тяга к изначальным стихиям. Это делает нас в куда большей мере восприимчивыми к магии по сравнению с теми же ангелами, которые, как правило, предпочитают обращаться к собственным внутренним резервам. В случае с большинством демонов главенствующей стихией является огонь. Для кого-то, вроде меня, — земля. Основная же стихия Левиафана — вода, его истинный облик, как вам известно — водный змей, и это сильно сказывается на характере лорда, делая его куда менее… сдержанным. И крайне непостоянным.

— В любом случае, это ничего нам не дает. — Довершил объяснения коллеги Астарот. — Использовать в качестве рычага давления отношения Левиафана с Пифоном мы не можем, рискуя тем самым сделать ситуацию еще хуже; остановить его, не наделав при этом шума, — тоже.

— На крайний случай остаются старые проверенные методы: алкоголь, секс и медикаментозные излишества. — внес актуальное предложение Локи. — Снабдить на время голосования его всем вышеуказанным до такой степени, что он не сможет пошевелить и пальцем, — и можно смело вычеркивать его из списка наших насущных проблем.

— Это… может сработать. — Медленно выдохнул Пифон, очевидно в этот момент желавший богу коварства всех мыслимых и немыслимых проклятий. Состояние демона не укрылось от Локи, и тот поспешил продолжить:

— Расслабься, говорящая голова. Лично я в конечном счете предлагаю оставить все как есть. Это риск, но само по себе наше растаманское лордство — прекрасный фактор отвлечения. Чем больше все вокруг будут заняты им и его истериками, тем меньше станут обращать внимания на нас и лезть в наши дела своими длинными носами.

— Предложение в твоем духе! — усмехнулся хозяин кабинета, бросив мимолетный взгляд на висящие на стене часы. — Уже десять. Мне предстоит еще раз обойти всех гостей, долг хозяина вечеринки. Но вам всем я предлагаю отправиться в ваши апартаменты и воспользоваться передышкой. Нынешняя ночь — последняя перед голосованием и единственная, в которую вы сможете нормально выспаться и отдохнуть.

***

Оказавшись в выделенных для них с демоном комнатах, коих насчитывалось аж девять, ангел дождался, пока за ними захлопнется входная дверь и в изнеможении сполз по стене на пол. Просидев так недолго, он открыл глаза, отстраненно наблюдая за суетой демона, развившего бурную деятельность по обустройству их временного гнезда.

Примерно минут через десять Уриил ощутил, что его поднимают на ноги и куда-то ведут. А еще спустя полчаса ангел оказался вымыт под душем, вытерт здоровенным полотенцем размером с простыню, после чего в виде махрового кокона был доставлен прямиком в кровать, где ему в руки всучили чашку с мятным чаем и тарелку печенья. Медленно жуя и посыпая крошками дорогущие простыни Астаротова особняка, Уриил наконец дозрел до благодарности:

— Спасибо. Что-то отвык я от подобных сборищ.

— Сочтемся, — лениво отмахнулся Андрас. Сам демон полулежа развалился на изогнутом кресле возле огромной кровати в их комнате и, прихлебывая нечто дорогое и марочное, выуженное им из минибара, читал какой-то местный модный журнал на словацком языке. — Как впечатления от личного знакомства с моими родственниками?

— Смешанные. Это всегда так?

— Обычно хуже. Видимо, за годы моего изгнания Абаддону удалось их неплохо выдрессировать. За все время, что мы здесь пробыли, я не заметил ни одной даже самой завалящей оргии.

— А ты и рад выискивать! — набычился ангел, но быстро переключился на более насущные проблемы: — Кстати, заметил, эта ваша королева Лилит какая-то уж слишком нервная?

— Мне тоже так показалось, — подтвердил демон, — В этом нет ничего удивительного. Её подданные самые многочисленные из всех партий и первыми попадут под раздачу, если начнётся заварушка. Несмотря на это, готов спорить, в решающий момент Лилит всё равно поддержит Велиала. И Астарот это прекрасно понимает.

— С чего ты взял? Из них двоих только наш скаковой герцог хотя бы пытается избежать грядущих конфликтов.

— Ты прав. Но если верить слухам, ходившим про Велиала и Лилит лет сорок назад, холодный расчет вряд ли будет играть в ее выборе хоть сколь-нибудь значимую роль.

— Ты это серьезно? Сам же говорил, что с ней только мертвый не переспал, включая того же Астарота. Идиотская идея, кстати.

— Как знать, думаю, с его стороны это была двойная игра. Показать Лилит, что у той будет возможность его контролировать и заручиться тем самым ее поддержкой. Не из чувств, — бездна упаси! — а исключительно из перспективы заполучить себе в распоряжение ручного Владыку на поводке. Возможно, даже не фигуральном. — Андрас бросил на пол наскучивший ему журнал. — Но я все равно не верю, что это сработает. Уже тот факт, что интрижка Лилит и Велиала удостоилась в свое время подобного внимания, что-то да значит. Впрочем, это действительно сплетни, при том весьма древние.

— Остаётся надеяться, что Астарот знает, что делает, — вздохнул Уриил. — Хотя если Лилит и Левиафан будут не на его стороне, наша помощь ему сильно не пригодится.

Андрас чуть сузил глаза:

— Ты же понимаешь, что мог бы поступить по совету Бабаэля и просто заставить Велиала добровольно отказаться от трона и свалить в изгнание? Как тебе такой план?

— Прекрасно, — хмыкнул ангел. — Вот только моим способностям без году неделя, и никаких гарантий, что Велиал со своей магией от всех моих потуг заработает хотя бы понос. Меня куда больше беспокоит ситуация с Алессандрой. Локи не соврал насчёт успеха их спасательной операции, но точно что-то недоговорил. Нештатные ситуации случаются всегда, но там, по ощущениям, всё пошло криво даже с поправкой на форс-мажор. А это значит, что силы, которым мы противостоим, хотят заполучить последнюю из Дюваль любой ценой. Вопрос — зачем.

— Предположения у тебя есть, — Андрас даже не стал делать вид, что это вопрос.

Уриил неопределённо пожал плечами:

— Власть, очевидно. Единственный её источник, который сейчас болтается невесть где, — эта пресловутая Ипостась. Осталось понять, каким образом умственно отсталая девчонка связана с полуразумной силой божественного творения. И что-то мне подсказывает, что этими вопросами придётся нагрузить достопочтенного маркитанта Ямпольского, а заодно моего старого приятеля Рафаила. Разговор обещает быть незабываемым.

— Что ж, отпуск на ближайшие пару месяцев нам точно планировать не стоит, — усмехнулся демон, отмечая перемену в выражении лица ангела: тот вдруг стал хищным и собранным.

Подавшись вперёд, Уриил резко схватил его за отворот рубашки, потянул к себе и почти в ухо прошептал:

— Это всё потом. А сейчас, если ты не притащишь свою задницу на кровать, я за себя не ручаюсь.

***

Натаскав воды из колодца и сгрузив ведра в крохотных сенях, мужчина прошел глубже в дом и принялся сосредоточенно перебирать все найденные им упаковки из-под лекарств. В его домашней аптеке обнаружились несколько упаковок бинтов, несколько таблеток обезболивающего, зеленка и такое количество активированного угля, что только с помощью его одного можно было спокойно продержаться без еды пару дней.

Как ни крути, этого было недостаточно. Сам он практически не нуждался в лекарствах, и даже те несколько царапин, полученных им в последней стычке, уже исчезли без следа. Но вот той, которую он спас, помощь требовалась наверняка, и лучше бы эту помощь оказывал не он, а кто-нибудь более квалифицированный. Желательно с образованием врача, а не мясника.

Анализируя все произошедшее минувшим вечером и последовавшей за ним ночью, он не мог с точностью сказать, правильно ли все сделал. Выбежав с топором на улицу, он быстро понял, что с такой скоростью ни за что не поспеет вовремя. Женский крик, успевший прозвучать за это время еще дважды, отдалялся, доносясь откуда-то со стороны лесополосы, до которой даже при дневном свете было идти не меньше часа. Не было и шанса в надвигающихся сумерках проделать подобное быстрее. Приняв для себя решение, мужчина резко отбросил в сторону бесполезный топор и рванул напрямик через поле, на ходу стаскивая с себя видавшую виды рубаху, а уже через пару мгновений вместо человека по траве несся, ощерившись клыкастой пастью, огромный черный пес. Своих противников он почуял задолго до того, как те смогли бы его заметить. Семеро солдат в бронежилетах и с оружием, разящие потом и злостью, направлялись через лесополосу, очевидно стремясь побыстрее выйти к железнодорожным путям. Их ноша, оказавшаяся отчаянно сопротивлявшейся молодой девушкой, к моменту, когда он смог разглядеть ее тонкую фигуру, свисавшую с плеча одного из солдат, уже была без сознания, а по ее подбородку стекала тонкая струйка крови, запах которой повис в воздухе густым удушливым облаком.

Издав зародившийся у него где-то в утробе рык, пес совершил длинный прыжок, всей своей массой налетая на первого противника, врезаясь в того всей своей семидесятикилограммовой массой и валя мужчину оземь. Дальнейшая схватка со стороны напоминала скорее избиение младенцев и продлилась совсем недолго. Застигнутые врасплох бойцы не могли ничего противопоставить здоровенному ньюфаундленду, появлявшемуся со всех сторон словно призрак. Редкие случайные выстрелы не нанесли никакого вреда даже деревьям, и уже через несколько минут, когда зубы пса сомкнулись на шее последнего из солдат, все было кончено.

Принеся в дом спасенную им девушку, мужчина устроил ее на единственной в его доме кровати и как сумел обработал раны. Незнакомка, во время его неуклюжих попыток перевязать ей голову, на мгновение пришла в сознание и, протянув бледную руку к лицу своего спасителя, нежно погладила его по заросшей грубой щетиной щеке.

— Ты все же нашел меня… — Голос девушки звучал едва слышно, и в первое мгновение он даже не понял, что она что-то сказала. Когда же до него дошел смысл произнесенной фразы, было уже поздно — та вновь потеряла сознание.

С того момента прошли уже почти полные сутки, но в ее состоянии так ничего и не поменялось. При свете солнца, решив пойти на риск, он все же предпринял вылазку в лес и, дойдя до места ночной схватки, обследовал трупы, не найдя ни единой возможной зацепки, после чего сбросил тела в овраг, рассчитывая, что так их не найдут по меньшей мере пару дней. Тем не менее, тянуть дальше было нельзя. До сих пор его пребывание здесь оставалось относительно никем не замеченным, но теперь, когда дело дошло до открытого столкновения, рассчитывать на то, что его присутствие и дальше будут игнорировать, не приходилось. Тот, кто послал этот отряд, какой бы ни была его конечная цель, непременно захочет выяснить судьбу нанятых им солдат и отправит по их следу ищеек, которые рано или поздно наткнутся в лесу на один крайне занимательный овраг, а после — выйдут и на этот дом.

Придя к таким неутешительным выводам, мужчина в последний раз сменил повязку на поврежденной руке спасенной им девушки и, отойдя от ее кровати, достал из кармана рабочей куртки допотопный раскладной телефон, после чего, найдя в записной книжке нужный номер, нажал клавишу вызова. Дождавшись, когда в трубке раздастся удивленный голос его собеседника, мужчина поднес телефон к уху и, словно на что-то решившись, поздоровался:

— Привет. Да, это я. Кажется мне нужна твоя помощь.

Глава 14 / Гамбит

Дьявол коварен — он может явиться

к нам просто в образе дьявола.

Станислав Ежи Лец

Утро следующего дня началось для Уриила с топота, ругани и чьей-то беготни за дверью.

Ангел недовольно приподнялся, готовый сообщить вселенной, что уснул он только под утро и всю ночь мешал жителям поместья стонами не затем, чтобы теперь ему отвечали взаимностью. Но тут же наткнулся на взгляд Андраса.

Демон сидел на кровати в одних трусах, с мечом в руках, напряжённый как струна и прислушивающийся к шуму. Приложив палец к губам, он жестом приказал готовиться к обороне и подкрался к двери как раз в тот момент, когда в неё попытались вежливо постучать.

Дверь распахнулась рывком, клинок оказался в проёме, зависнув у горла незваного гостя. Лицо у гостя было знакомое, наглое и совершенно не впечатлённое видом адского оружия под кадыком.

— Благодарю покорно, как только мне понадобится нарезать колбасу, я непременно обращусь к тебе за помощью, — Локи ткнул пальцем в обух клинка и без стеснения протиснулся мимо демона в комнату. Окинул взглядом взлохмаченного Уриила. — Подъём, господа. Время раннее, но наша работа любит самопожертвование. И, к несчастью, у нас проблемы.

— О чём ты? — раздражённо спросил Андрас, убирая меч и превращая его обратно в татуировку, бегущую от запястья до плеча. Захлопнул дверь и двинулся следом. — Что случилось?

— Столько всего, что я даже не уверен, с чего начать, — лёгкомысленно отмахнулся Локи. — Так что пока я буду собираться с мыслями, предлагаю вам одеться и приготовиться к выходу в свет. У вас пять минут.

Сказав это, он развалился в кресле и принялся насвистывать попсовую мелодию, всем видом показывая, что тактично отвернуться он не собирается.

Решив, что убьёт начальника позже, уже в штанах, Уриил, завернувшись в одеяло, перебрался в ванную, больше похожую на персональный термальный комплекс. Найдя аккуратно развешанные вещи, он попытался самостоятельно привести себя в божеский вид.

Попытка провалилась. Из всей экипировки, которую Андрас вчера с торжеством на него напялил, удалось натянуть только подштанники, металлические браслеты и меховую жилетку. Кожаные штаны застряли где-то на уровне икр и категорически отказывались двигаться дальше.

Чертыхаясь и прыгая на одной ноге, ангел не заметил, как завалился к двери и с грохотом вылетел прямо в спальню. Там его встретили два взгляда: один задумчивый, второй откровенно обеспокоенный.

— М-да, — многозначительно прокомментировал Локи и, сжалившись, щёлкнул пальцами.

Что-то потянуло Уриила вверх, обдало жаром, потом холодом. Через пару секунд он обнаружил, что стоит на ногах, целиком одетый: мягкий тренировочный костюм, кашемировые штаны, белые кеды, волосы приглажены, браслеты сидят идеально. Всё из набора, который Андрас предусмотрительно паковал ещё на базе Таможни.

Ангел недоверчиво осмотрел себя, затем ехидную физиономию начальника и буркнул нечто, что с большой натяжкой можно было записать в разряд благодарностей:

— Надеюсь, это не иллюзия, которая рассыплется в полночь прямо на мне.

— За кого ты меня принимаешь? — вскинул бровь Локи. — Мои иллюзии рассыпаются прямо во время бала.

Не дав Уриилу возмутиться, он поднялся с кресла:

— Пойдём. Время дорого. У нас всего несколько часов, чтобы выработать план действий.

Убедившись, что Андрас успел переодеться в поло и джинсы и выглядит, как приличный демон на деловом приёме, Уриил пожал плечами и двинулся следом за Локи.

По пустым коридорам особняка они прошли в западное крыло, где ещё не бывали. На попытки ангела выбить хоть какую-то информацию Локи отмахнулся:

— Всё потом.

Повернув за очередной угол, троица упёрлась в шестерых молохов из личной охраны Астарота. Те выглядели растерянными и встретили появление Локи чуть ли не с надеждой, кинувшись к ним как к дорогим родственникам, вызвав у так взвинченного Андраса нервный тик.

Миновав кордон, они прошли через белоснежные двери в летнюю галерею, выходящую в тенистый внутренний сад. Здесь Локи всё-таки притормозил:

— Мы в личном крыле. Сюда посторонним вход закрыт. Все вопросы — после того, как окажемся под пологом тишины.

Он повёл их дальше, к одной из дверей. Несколько раз постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл, жестом приглашая остальных.

Апартаменты оказались просторными, состоящими из трех комнат, центральное место среди которых занимала спальня. На гигантской белой кровати, настолько огромной, что при случае могла послужить посадочной площадкой для вертолета, раскинув руки и ноги, лежал сам хозяин поместья. Вокруг суетились двое демонов с щёточками, скребками и пакетами, очень напоминавшими по виду криминалистический набор. У дверей стоял мрачный как туча Пифон.

Увидев вошедших, змей извлёк из кармана медный диск с рунами, провёл по нему пальцем, после чего убрал обратно. Воздух в комнате на миг словно сгустился, потом отпустил.

— Теперь нас не подслушают, — констатировал Локи, останавливаясь в изголовье кровати и пристально разглядывая распростертого перед ним герцога. — Пифон, будь добр, введи моих людей в курс дела.

Демон коротко кивнул и повернулся к напарникам:

— Сразу скажу: герцог жив. Но в сознание не приходит, и добудиться его не удаётся.

— Захватывающе, — рявкнул Уриил, уловив лёгкий запах алкоголя и с сомнением оглядывая комнату. — Впервые в жизни вижу такие страсти по поводу чужого похмелья. Мы серьезно собрались из-за того, что твой начальник не умеет понижать градус, или все же будут подробности?

— Кхм… да, я как раз собирался продолжить, — сухо отозвался Пифон. — После нашей вчерашней беседы герцог обошёл всех членов Клики. Это заняло около двух часов. Потом он вернулся в кабинет, работал до трёх утра и в три пятнадцать ушёл в свои апартаменты. Всё зафиксировано камерами и подтверждено показаниями телохранителей. В семь утра слуги, обеспокоенные тем, что он не приказал подать завтрак, нашли его в таком состоянии. На данный момент мы предполагаем отравление. В кабинете он выпил несколько бокалов вина. Бутылку и бокал анализируют.

— Сейчас девять, — отметил Андрас, глянув на часы. — Что происходило в поместье всё это время?

— Сначала меня вызвали. — Пифон говорил сухо, но ангел уже научился различать в его голосе оттенки. — Я убедился, что угрозы жизни нет, приказал обследовать кабинет и апартаменты, сообщил Локи. Никто, кроме нас и специалистов, не знает, что происходит на самом деле. Слугам внушили, что герцог измотан после вчерашнего приёма.

— Внутрь, — нервно хмыкнул неуемный ангел. — А ты, стало быть, еще и личный врач нашего условно покойного герцога?

— В некоторой степени. Я не большой специалист в медицине, но неплохо разбираюсь в ядах. Учитывая специфику нашего положения, это даже полезнее.

— Он земляной змей, — вставил Локи. — Отравы — их ремесло. И, на всякий случай: у Астарота полный иммунитет к яду Пифона.

— Что, это был его аперитив перед ужином последние пару столетий? — фыркнул Уриил.

— Нет, — покачал головой Пифон. — Так действует магическая клятва верности. Даже если бы мой яд использовали без моего ведома, эффекта бы не было. Я не пытался убить Астарота.

Уриил прислушался к внутреннему чутью и махнул рукой:

— Верю. Дальше?

Пифон достал из кармана сложенный пакет и показал им знакомое кольцо, которое Уриил ещё вчера нацепил на руку герцога. Серебряный обод не распался, а выцвел, словно проржавел, покрывшись пятнами и рытвинами.

— Полагаю, это ваше. Мне необходимо знать точный принцип действия артефакта.

— Кольцо-хранитель, — нашёлся Уриил. — Наш друг называет их «второй шанс». Несколько раз вытаскивали нас с того света.

— Тогда ясно. — Пифон зашагал по комнате, что для него было признаком почти паники. — Кольцо сняло основной эффект яда, но те, что не несут прямую угрозу жизни, остались. Поэтому герцог всё ещё без сознания. Полагаю, в таком виде он пробудет не менее суток…

— Князь! — в комнату без стука влетел запыхавшийся суккуб-специалист, машущий распечаткой. — Мы установили тип яда!

— Сюда, — Пифон вырвал лист, пробежал по нему глазами — и осел, побледнев.

— Что там? — поморщился Уриил. — Можно обойтись без театральной паузы?

— Я знаю этот яд, — едва слышно сказал змей. — Его мог создать только Левиафан. Это его почерк.

— То есть демон, который годами игнорировал все ваши приглашения, приперся к вам демонстративно, устроил шоу на входе, притащил с собой яд с гарантированно узнаваемыми характеристиками и отравил им Астарота? — подвёл итог Уриил. — При таком стиле ему не хватает только стоять у тела с пузырьком в руках и в футболке с надписью «это сделал я». Пахнет не покушением, а чей-то кривой постановкой.

— Слишком неуклюже для высших, — подал голос Андрас.

Локи кивнул:

— Ставка делалась на эффект внезапности. Пифон, что бы произошло, если бы Астарот сейчас валялся хладным трупом у себя в кабинете?

— Его нашли бы ближе к полудню, — безошибочно ответил змей. — В кабинет запрещено входить без разрешения. Герцог может работать сутками, его побеспокоили бы только к приезду делегаций Велиала и Маммоны.

— Которые должны прибыть… — подсказал Локи.

— В час дня, — отчеканил Пифон.

Локи усмехнулся:

— Представим продолжение: паника, поиски виноватых, и тут является некто важный в плаще и маске, перехватывает управление, приказывает определить яд — и, разумеется, «случайно» выясняется, что виноват Левиафан. Убийца найден и, скорее всего, тут же, не отходя от кассы, казнен. Демон в плаще и маске получает в награду меч-невидимку, полпринцессы и царство в жены. Я ничего не перепутал?

— Вы подозреваете Велиала? — с почти радостной надеждой переспросил Пифон.

— Его участие у меня не вызывает особых сомнений, — пожал плечами Локи. — Иначе ему незачем было избегать приёма в первый день. Он бы приехал сразу же и портил всем кровь вплоть до итогового голосования. Но вот соучастников нужно искать. Левиафана я бы из списка вычеркнул: он давно не лезет в политику, не выезжает в свет, привычек и распорядка дня Астарота не знает. Хотя проверить стоит.

Локи повернулся к ангелу:

— Уриил, думаю, вы не откажетесь помочь с допросом?

Ангел коротко кивнул.

— Князь, — Локи снова посмотрел на Пифона, — отправьте охрану за лордом Левиафаном и скажите им не особо церемониться с их светлостью. Сэкономим себе время.

***

Исполнения указания Локи долго ждать действительно не пришлось, и уже через несколько минут пара здоровенных, но слегка напуганных демонов втащила в комнату злого как черт Левиафана. Опасения молохов-телохранителей были вполне оправданы: лорд, хоть и выглядел субтильно и в целом производил впечатление капризного подростка, во много раз превосходил их в силе и не разнес резиденцию по камню исключительно благодаря сдерживающим контурам, контролирующим потоки магии на всей территории.

— Благодарю, господа, вы свободны, — Локи отпустил охрану. Легко поклонился в знак приветствия. — Прошу прощения за столь… энергичный способ приглашения.

— Какого дьявола тут творится? — рявкнул одетый в пижаму Левиафан. Его взгляд зацепился за распластанного Астарота. — Этот какого хера разлёгся?

— В этом-то и дело, — нервно начал Пифон. — Его отравили.

Левиафан сначала открыл рот, чтобы послать всех к демонам, но вдруг замер. Ноздри расширились, глаза сузились в две жёлтые щёлки.

— Так во-о-от в чём дело, — медленно протянул он, грозно потрясая вышитыми на его пижаме медведями. — Ты решил, что я приехал только затем, чтобы грохнуть этого полудурка?

— Это очевидная версия, ваше сиятельство, — мягко протянул Локи. — Чтобы её исключить, достаточно, чтобы вы подтвердили в присутствии моего коллеги, что не имели намерения вредить герцогу.

— Кроме желания врезать ему по надменной харе? — Левиафан шагнул к Уриилу. — Ты здесь местный детектор лжи? Так вот: не убивал, не планировал, в сговоре не состоял, советов не давал. Довольно?

— Ты даже не представляешь как! — тихо отозвался Пифон, ловя кивок ангела.

— Прекрасно, — довольно сказал Локи. — Тогда перейдём к сути. Один из артефактов герцога частично нейтрализовал яд, но мы не знаем, как долго он пробудет в коме и в каком виде выйдет из неё. Нам нужна ваша помощь.

— Короче, — влез Уриил, — тебе как почётной ядовитой твари лучше всех известно, как работает твой яд. Сколько эта спящая некрасавица будет в полуфабрикатном состоянии?

— Без понятия! В отличие от потуг этого говорящего манекена, каждый мой яд уникален. — честно ответил Левиафан, с явным удовольствием глядя, как дёргается Пифон. — На чёрном рынке их вагон и маленькая тележка. Мне нужен образец. Вином травили, да? Ставлю сотню, что вином. Надеюсь, этот алкаш не всё выжрал.

— Бутылка у лаборантов, — тут же отозвался Пифон. — Я прикажу доставить её сюда.

Пока он отдавал распоряжения по рации, остальные рассаживались. Локи без малейшего пафоса устроился на краю кровати хозяина, демонстративно игнорируя лежащее рядом тело.

Очень скоро в комнату внесли пластиковый контейнер с знаком биологической опасности и аккуратно извлекли из него пузатую бутылку тёмного стекла.

Левиафан, хмыкнув, подскочил, выхватил посудину, выдёрнул пробку и под возмущённые вопли лаборантов залпом ополовинил её содержимое. Поморщился, покатал вино во рту, как истинный сомелье, сделал ещё глоток.

Все смотрели на него, как на самоходный анализатор.

— Ну? — не выдержал Пифон. — Что скажешь?

— Что у твоего герцога отвратительный вкус, — смачно рыгнув, объявил Левиафан. — Кислятина ещё та. А яд — мой. Но на этом хорошие новости заканчиваются: конкретную формулу я не узнаю.

Пифон нахмурился:

— Ты же уверял, что помнишь все свои составы.

— Кроме тех, балда, что делал ещё до нашего массового пикирования головами в Землю, — закатил глаза демон. — У кого-то хватило ума припрятать заначку. Скорее всего, она пылилась веками в чьем-нибудь родовом хранилище и ни разу не засветилась. Формулу я твоим припадочным потом опишу, пусть не дергаются, — Левиафан кивком указал на все еще нервно суетящихся лаборантов, не привыкших к тому, чтобы в их работу вмешивались столь бесцеремонным образом. — Но толку немного. Что до схемы действия — здесь всё просто: яд охотничий. Рассчитан на крупную, агрессивную тварь.

— Например? — уточнил Андрас.

— Любая местная гадина старого Ада, — отмахнулся Левиафан. — С зубами, клешнями и ускоренной регенерацией. Яд не убивает сразу, а тормозит. Жертва становится медленной, сонной, её можно выследить и добить руками охотника. Было популярно среди герцогов, которые не хотели за просто так подставляться под клыки и щупальца.

— Сколько он будет в отключке? — металлическим голосом спросил Пифон.

— С такой дозой и его метаболизмом — дня три минимум, — пожал плечами демон. — Противоядие синтезировать можно, но быстро не получится. Недели. А там уже будет поздно.

— А если ускорить естественную регенерацию? — предложил Уриил.

— Не выйдет, Белоснежка, — скривился Левиафан. — Я не делаю фуфло. Яд изначально рассчитан на тварей с повышенной регенерацией и запасными органами. Попытаешься вмешаться — загонишь его в кому ещё на неделю.

Он перевёл взгляд по кругу и прищурился:

— И объясните наконец, с чего у вас такие кислые рожи?

Пифон остановился у окна, долго молчал, а потом нервно усмехнулся:

— Бездна, Леви, иногда я забываю, насколько ты можешь быть наивен.

Левиафан дёрнулся будто от пощечины от звука своего сокращенного имени, но промолчал.

— Через несколько часов сюда приедут делегации Велиала и Мамоны, — продолжил змей. — Допустим, мы каким-то образом убедим их не считать отсутствие Астарота смертельным оскорблением. Но три дня… Представь, что устроит Велиал, узнав, что главный его соперник лежит пластом и не может ему противостоять.

— Пифон прав, — Локи рывком поднялся с кровати, едва не скинув с нее владельца, и шагнул ближе к Левиафану. — Лорд, вопрос нескромный, но важный. За кого вы собирались голосовать на совете?

— За этого, разумеется, — демон без колебаний кивнул в сторону бессознательного герцога, у которого рука уже стремилась съехать с кровати. — Что? Я, может, и живу как отшельник, но я не идиот. Всё, чего хочет Велиал, — расширить своё болото и сидеть в нём самой толстой жабой. Этот — осушить болото и периодически тыкать жабу палкой. Для меня выбор очевиден.

— Тем лучше, — Локи усмехнулся. — Учтите, вам, возможно, придётся сыграть роль идиота.

— Объясни, — с подозрением в голосе потребовал морской змей.

— Нужно затянуть голосование. Без голоса Бабаэля решающих голосов восемь. У Астарота гарантированно есть Уриил и Андрас. Сюда же добавляем Пифона и Мерихима. Если остальные четыре уйдут к Велиалу, хранитель совета обязан будет объявить перерыв и перенести голосование минимум на сутки.

— Но если я проголосую за Астарота, он и так победит, — нахмурился демон. — Зачем всё это?

— Потому что в таком случае он победит одним голосом. И будучи в коме. Идеальная ситуация для мятежа. Нет, победить наш герцог должен в полном здравии и имея возможность оттянуть на себя все голоса сомневающихся, какие только возможно.

Левиафан хихикнул, уже представив лицо Велиала:

— Хорошо. То-то он удивится, когда я заявлюсь в его лагерь. Главное — самому не умереть со смеху.

— Погодите, — вмешался Пифон. — Даже если мы оттянем выборы на сутки, Астарот всё равно не очнётся. Этого мало.

— А вот тут, — Локи сложил руки, — мне нужна ваша общая экспертиза и весь дипломатический талант. Астарота нужно во что бы то ни стало привести в чувство. Единственный, кто может это сделать, — Бабаэль.

— Он ни за что не согласится, — отрезал змей. — Он ненавидит герцога.

— Согласится, — уверенно сказал Локи. — Не соглашаться со мной он сейчас ненавидит куда больше, чем Астарота. Это можно использовать. Дипломатия же вам понадобится, чтобы не придушить его в процессе работы. Нам нужен быстрый результат, а значит, придётся объединиться.

Пифон поморщился, но кивнул:

— Я прикажу отправить образцы яда в подвал и подготовить лабораторию.

— А я, выходит, иду волонтёром, — с усмешкой добавил Левиафан, подходя к змею почти вплотную. — Чего застыл, статуя командора? Веди.

Они вышли, по дороге переругиваясь в одностороннем — ввиду природной заторможенности Пифона и неуемности языка Левиафана — порядке. Когда дверь за ними закрылась, Локи довольно потер руки:

— Значит, немного времени мы выиграли. Теперь — следующий этап.

— Который представляет собой? — уточнил Уриил.

— Встречу дорогих гостей, — хмыкнул Локи. — Велиала и его цирк придётся принимать нам. Мы формально нейтральная сторона, гости Астарота. Он вынужден будет это проглотить. Как минимум, мы — единственные, к кому он не полезет с кулаками в первый же момент.

Он скосил взгляд на часы.

— До их приезда есть время. Я предлагаю использовать его с пользой. Например, плотно поесть перед тем, как политические дрязги демонов вызовут у нас неминуемый приступ изжоги. Где-то здесь у герцога была приличная веранда…

***

Веранда оказалась именно такой. Небольшой, утопающий в розовых кустах уголок во внутреннем дворе, скрытый от чужих глаз и явно предназначенный для личного пользования хозяина. Плетёные кресла, накрытый стол, тень листвы — созданный вокруг уют выглядел почти неприличным, если помнить, чья это резиденция.

Уриил сел, утонув в белых подушках, и на время даже забыл, что в нескольких десятках метров от них потенциальный Владыка лежит тёплым трупом, а от его судьбы зависит будущее двух их народов. Это ощущение продержалось ровно до первого глубокого вдоха, когда осаждавшие его голову мысли навалились обратно, с таранами и стенобитными орудиями.

Андрас сидел напротив с идеально прямой спиной, вцепившись в подлокотники так, что дерево жалобно потрескивало. Его взгляд шарил по зелёной изгороди и застрял на обеспокоенном лице ангела. Напряжение в позе демона сразу будто спало, но тут вмешался Локи:

— Вы слишком громко думаете, господа.

Сам Локи выглядел вполне довольным жизнью: методично истреблял тигровые креветки и запивал их чем-то коллекционным.

— Может, поделишься своим оптимизмом? — мрачно спросил Уриил, злясь на себя за то, что насмешки начальника вдруг стали для него чувствительнее, чем следовало. Осознание того, что без этой записной сволочи их положение было бы куда плачевней, наносило весьма чувствительные удары по и без того изрядно потрепанному самолюбию ангела.

— Я просто считаю, что всё ещё хуже, чем вы думаете, — спокойно ответил Локи. — А это, согласись, даёт простор для роста. Когда лежишь на дне, падать уже некуда.

— Утешил, — буркнул Андрас. — План у тебя есть? Какой-то отличный от «умрём красиво»?

— Никакого, — радостно сообщил шеф. — В этом и план. Мы имеем дело с крайне хитрыми тварями, привыкшими к интригам буквально с момента своего появления на свет. Это их поле, их правила. Если мы начнём строить из себя таких же, проиграем. Единственный наш шанс — импровизация и полная непредсказуемость.

Выслушав это, Уриил чуть не встряхнул головой, чтобы вытрясти из нее чушь:

— Ты серьёзно? «Делай, что можешь, и будь что будет»?

— Почему нет? — искренне удивился Локи. — Все уверены, что я продуманная сволочь, которая плетёт заговоры даже во сне. На деле я сволочь исключительно по велению сердца. А сердце редко следует холодному расчёту.

Он откинулся в кресле и кивнул на бокал:

— Но ты прав хотя бы в одном: нам нужно понимать, что происходит в Италии.

— И? — переспросил ангел. — Со вчерашней заварушкой с нефилимами всё так же плохо?

— О, полагаю, всё нормально. — Локи снова наполнил бокал и протянул бутылку Андрасу. Тот отставил её, даже не попробовав. — Брукс — взрослая девочка. Она не любит, когда ей дышат в затылок. Если не веришь мне — можно свериться с новостями.

Он достал телефон, зачитывая новостную ленту вслух:

— Крах Американской демократии, Иранская ядерная программа, беженцы, гуманитарная катастрофа в Европе, чьи-то очередные перевыборы, ещё выборы… А, ну и классика: какой-то известный актер переспал с другим известным актером, что, я полагаю, сделает их обоих еще более известными. Мир на месте, значит, апокалипсис пока отменяется.

— Пыль в глаза, — мрачно сказал Андрас. — Вам удалось лишь временно заткнуть утечки.

— В наших условиях и это неплохо, — Локи выключил экран и убрал телефон. — Один мировой кризис за раз. Сначала — демоны. Потом разберемся, что происходит в Италии.

***

Брукс дорого бы заплатила за то, чтобы понимать, что происходит. Прошедшая ночь показалась ей почти вечной и оказалась лишена даже подобия сна.

Когда Лефевру с командой наконец удалось пробиться сквозь помехи и получить данные со спутников, первые кадры из генуэзского порта выглядели так, будто туда упал метеорит.

От порта осталась лишь воронка. Огонь бушевал опасно близко к жилым кварталам, город захлёбывался, а по улицам шли локальные вспышки насилия, спровоцированные волной сырой магии, рванувшей из эпицентра выброса.

Брукс уже готовилась вызывать ликвидаторов — тех, кто вычищает всё до молекул, — когда на связь вышел Григорий. Он, вопреки здравому смыслу, сообщил, что весь отряд и освобождённые нефилимы живы: стояли посреди выжженной пристани.

Если бы Оуберли верила в бога, она бы заподозрила в случившемся чудо, но Брукс давно верила лишь в профессионализм, а значит, кто-то всего лишь сделал свою работу как следовало. Теперь была её очередь совершать невозможное: вытащить своих и залатать зияющую дыру в реальности.

Но перед этим предстояло еще одно дело, бывшее едва ли не важнее. Забаррикадировавшись в своем кабинете, Фишер достала из ящика стола допотопный дисковый телефон, даже для приличия не подключенный к сети проводами и, нажав на кнопку вызова, принялась ждать ответа. Голос с той стороны, прорезавшийся буквально через несколько секунд, звучал отрывчато и недовольно. Шеф был занят, шеф творил историю, и оттого его приказы оказались скупы и категоричны: эвакуировать заложников и весь личный состав, зачистить местность и уничтожить все следы вмешательства Таможни. Не считаясь с возможными потерями.

К полуночи Брукс подняла все свои связи и устроила масштабную спасательную операцию: подключила местные службы, подсадила к каждому отряду своих людей, направляла потоки раненых, организовывала транспортировку.

Всех задействованных гражданских впоследствии еще предстояло подвергнуть обработке и чистке памяти, но эта задача уже ложилась на плечи Уорвика и его парней, занятых сейчас своими магическим фокусами — воздвижением над наиболее пострадавшей частью порта отвращающего купола, который должен был скрыть от случайных глаз все следы разрушений до того момента, когда и если их удастся устранить.

А утром всё началось по новой: переполненные больницы, недостача коек, санитарный транспорт, списки пострадавших. Все больницы в регионе оказались переполнены ранеными, и мест не хватало катастрофически. Необходимо было организовать транспортировку в соседние регионы, бог весть каким образом соблюдая при этом хотя бы подобие секретности. Прибывший на базу сразу после установки купола Уорвик спокойствия своими словами тоже не добавил:

— Это пиздец, Фиш! — едва завалившись в кабинет, воняя потом и гарью, главный маг Таможни прямо в верхней одежде рухнул на диван перед рабочим столом Оуберли и со стоном вытянул вперед ноги под неодобрительным взглядом стоящего в дальнем конце комнаты Нуримара. — Хрен с ним с выбросом, хотя такое количество высвобожденной магии будет аукаться нам еще годами. Затрахаемся отлавливать новоявленных мессий и прорицателей!

— При удачном стечении обстоятельств это будет проблема Центра, Фред. — Устало отозвалась Фишер, прекрасно осознавая, как сильно отблагодарят их «коллеги» за перспективу подобной работенки.

— Вот я и говорю, хрен с ним! — кивнул Уорвик. — Не наши жопы преть будут. Куда больше меня волнуют потенциальные утечки. Ты ведь в курсе, что мы уже даже не мечтаем пресечь распространение слухов и лишь пытаемся сделать так, чтобы вся эта история не вылилась в медиа? Наши последние достижения — пожар в серверной местного информагентства и физические нападения на блоггеров, пытавшихся слить в сеть процесс эвакуации на базу одной из групп зачистки. Еще немного — и мы начнем бегать с дубинками за демонстрантами, а это сама понимаешь…

— Понимаю. — Негромко отозвалась Оуберли, старательно сдерживаясь от того, чтобы не послать сидящего перед ним мага ко всем его магическим чертям. Как будто она сама не знала о том, что происходит. — Купол функционирует?

— Громко и четко. — отрапортовал Фред. — Это-то нас и спасает. Пока никто не может толком понять, что произошло, информационные потоки еще удается как-то контролировать.

— Кстати, по поводу того, что именно произошло… — начала Брукс, но Уорвик тут же перебил начальницу, начав отвечать еще до того, как услышал вопрос:

— Это подстава, Фиш, как ты и предполагала. Они пожертвовали заложниками и частью своих, чтобы отвлечь наше внимание от девчонки. Дюваль не пробыла в порту ни дня, ее тайно вывезли из страны гораздо раньше, мы пытаемся понять, куда именно. Но здесь у твоих ребят возможностей и опыта куда больше нашего, так что сама понимаешь…

— Боюсь представить, зачем она им, если ради нее они готовы на такие жертвы.

— Не так уж много они потеряли, — пожал плечами Уорвик. — Наемники да несколько смертников — расходный материал. А вот у нас, если каждая встреча с шавками Ямпольского будет заканчиваться подобным образом, очень быстро закончатся подштанники, чтобы затыкать ими бреши в обороне. А если Мнишек действительно умудрился столь качественно промыть мозги своим ручным нефилимам, то шансов на подобный расклад у нас все больше.

— За планирование операции отвечал он? — уточнила Брукс.

— Мы в этом почти уверены, Фишер-ханым. — Едва слышно проговорил Нури. — Как оказалось, внештатные агенты видели его в Генуе несколько дней назад, но не придали этому значения.

— Как это они обычно и делают. Что на счет Рафаила?

— Его местоположение нам по-прежнему неизвестно, — покачал головой ассистент Оуберли. — Предположительно он все это время находился в своей европейской резиденции в Лабурже, но визуальное наблюдение так и не смогло подтвердить данную информацию.

— Ладно, с этим мы еще успеем разобраться. Залегшие на дно ангелы внушают опасение, но, боюсь, у нас и без них хватает проблем. Что на счет наших потерь, Фред? И раз уж зашла речь о перспективах, как ты намерен предотвращать дальнейшие утечки?

— Я? — почти неподдельно возмутился Уорвик, но быстро умолк под насмешливым, вопреки усталости, взглядом Брукс. — Ну даже не знаю…

— Не ломайся, Фред! — закатила глаза Фишер. — Сколько лет мы знакомы? Ты бы не приперся прованивать мой кабинет и мазать сажей мои диваны лишь для того, чтобы пожаловаться на жизнь. Ты уже что-то придумал, но молчишь, потому что твоя идея почти наверняка мне не понравится.

— Пожалуй, знакомы мы действительно так долго, что лишь озвучив количество лет, я рискую выставить себя бестактным варваром в глазах молодежи, — задумчиво протянул Уорвик, с ехидцей поглядывая на Нуримара. Тот, заметив повышенное внимание к своей персоне, немедленно поклонился:

— Не выставите, бей-эфенди.

— Потому что ты и так считаешь меня варваром! — хохотнул, вскакивая со своего места, Фред и направился по направлению к выходу. — Давай, Фиш, пройдемся! Заодно взглянешь на наши потери лично. Зрелище крайне вдохновляющее!

***

На веранде время тянулось вязко, как мёд. Локи чавкал, Андрас смотрел в никуда, Уриил мысленно пересчитывал способы умереть раньше, чем всё это закончится.

Идиллию прервал Карниван. Он бесшумно вплыл в распахнутые двери, замер в ожидательной позе, как хорошо выдрессированная мебель.

Локи вытер пальцы о салфетку, поднялся:

— Похоже, наш отдых окончен. Прошу, господа, нас ждут великие дела… И им придется подождать еще немного, пока мы будем заняты политическими склоками, дипломатическими дрязгами и перетряхиванием многовекового грязного белья.

— Делегация герцога Велиала прибудет с минуты на минуту, — хрипло сообщил Карниван, глядя поверх их голов. — Мои обязательства требуют немедленно сообщить ему новости, касающиеся всех членов Клики. Без исключения. Полагаю… вам следует предпринять определенные меры, если хотите избежать данного развития событий.

— Любопытно, — прищурился Локи. — Осмелюсь предположить, у вас уже есть конкретное предложение?

Глашатай судорожно вдохнул, потянулся к карману и достал короткий стилет в ножнах. Протянул его Локи. Рука демона заметно дрожала.

— Даже так, — тихо присвистнул Локи, лениво рассматривая кинжал. Вытащил, пару раз подбросил, оценил баланс и остроту заточки лезвия. После чего протянул обратно рукоятью вперёд. — Излишние меры, друг мой.

Он на секунду задумался, а потом как ни в чём не бывало сообщил:

— Однако, учитывая всю важность предстоящих нам переговоров, я от имени герцога Астарота и присутствующих здесь со мной членов Клики поручаю вам, скажем… — Локи на мгновение задумался, внимательно глядя в глаза ожидающему своей участи глашатаю. — Инвентаризацию кухонной утвари поместья. Все эти серебряные ложки и фарфоровые блюдца наверняка нещадным образом разворовываются и требуют тщательного учета. Так что, выполняя задание, не торопитесь и не позволяйте себе отвлекаться на прочие дела. Мы же не можем позволить, чтобы столь досадная мелочь стала причиной раздора среди демонов?

— Я… понимаю, — выдохнул Карниван и, казалось, впервые за всё время выглядел искренне благодарным. — Могу приступить?

— Немедленно, — кивнул Локи.

Глашатай исчез в коридоре, сжимая кинжал белыми пальцами.

— Как он узнал? — тихо спросил Уриил, когда шаги затихли. — Пифон говорил, что знают единицы.

— Магия, — пожал плечами Локи, открывая двери в парадный холл. — Глашатай связан с каждым членом совета. Чтобы доставлять сообщения, он должен уметь найти их получателей. Полагаю, возможность определения того, жив ли адресат, прилагается в виде бонуса.

Он помолчал.

— Но интереснее то, как он решил распорядиться информацией. Если даже у такой говорящей мебели, как Карниван, появилось свое мнение, раскол в обществе демонов в действительности куда глубже, чем нам казалось. Это может стать как проблемой, так и нашим спасением.

Парадная часть поместья соответствовала статусу. Рыцарские доспехи, скульптуры, огромные портреты. Пара полотен, как мог бы поклясться Уриил, принадлежали кисти Рембрандта и по всем признакам должны были находиться на своем законном месте в музее Кельна. Зная повадки хозяина дома, можно было предположить, что копии этих картин достались вовсе не ему, а музею.

Посреди всего этого великолепия стоял Мерихим, задумчиво созерцающий Мадонну в нише.

— Какая своевременная встреча, — улыбнулся Локи. — Князь, разрешите вас поиметь?..

— Разумеется, — усмехнулся тот, ничуть не смущенный формулировкой. — Чем могу быть полезен вам и вашим… коллегам?

— С минуты на минуту сюда прибудут Велиал и Маммона, — сообщил Локи. — К сожалению, герцог Астарот был вынужден срочно отбыть в Италию улаживать небольшую заварушку. Ангел-смертник, устроивший взрыв на пристани, или что-то вроде того.

— В самом деле? — искренне удивился Мерихим. — Я ничего не слышал.

— Событие незначительное, — мягко заверил его Локи. — Но потребовавшее его личного вмешательства. Он поручил нам прием дорогих гостей.

Мерихим прищурился, челюсть дёрнулась.

— Понимаю, — сказал он. — Полагаю, герцогу несказанно повезло, что этот самый смертник подвернулся именно вчера накануне, не так ли? В противном случае его стоило бы выдумать?

Локи вежливо опустил глаза, признавая правоту демона.

— Буду признателен, если вы окажете нам честь и будете присутствовать во время прибытия делегаций.

— Полагаю, вы рассчитываете, что таким образом на каждого из нас придется меньшее количество… эм-м… Велиала? — хмыкнул князь. — Здравое допущение, он скорее всего не рискнет устраивать скандал при свидетелях. Я согласен.

Он кивнул в сторону окон. На подъездной аллее начиналось шевеление: слуги выстроились цепочкой, во дворе крутился обслуживающий персонал. Колонна из шести лимузинов медленно въезжала перед террасой.

— Делегации герцогов, милорды, — подбежала молодая суккубка. — Прикажете что-нибудь?

— Если объявить, что никого нет дома, нельзя, — вздохнул Локи, — обойдёмся стандартным набором.

Он спустился по мраморным ступеням навстречу. Уриил, вспомнив протокол, поспешил следом, за ними — Андрас и Мерихим.

Первым показался Маммона. Даже без личного знакомства его трудно было с кем-то спутать: туша демона была настолько необъятной, что этот факт нашел отражение даже в человеческих мифах. Его буквально выпихнули из лимузина четыре демона в белых перчатках. Собравшись, казначей, удерживая перед собой в руках почти лежащий у него на брюхе черный кейс для документов и издавая надсадные булькающие и хрипящие звуки, тяжелой семенящей поступью устремился к самому первому из подъехавших лимузинов.

Дверь этого автомобиля ещё была закрыта. Через мгновение она распахнулась, и наружу вышел Велиал.

Насколько Уриил мог судить, главный оппонент Астарота в предвыборной борьбе изменился с момента их последней встречи не сильно. На вид — импозантный мужчина лет сорока, аккуратно прилизанные каштановые волосы с едва наметившимися залысинами, дорогой костюм. В одежде Велиал все так же предпочитал сдержанный деловой стиль, смотревшийся на нем до того органично и уместно, что в демоне было почти невозможно заподозрить одну из самых опасных и беспринципных тварей на планете, не считая страховых агентов и организаторов бизнес-тренингов, с коими тот безусловно состоял в родстве. Разве что аура изменилась: вместо прежней скрытой злобы теперь от него тянуло уверенностью победителя.

Локи остановился внизу, выждал, пока демон приблизится, и склонил голову:

— Рад приветствовать вас, светлейший герцог. Надеюсь, дорога была не слишком утомительной. Мы счастливы оказать вам радушный приём.

— Где тот, кому положено его оказывать? — ледяным голосом спросил Велиал. — Где Астарот?

— Герцог был вынужден отбыть ночью и передаёт вам глубочайшие сожаления, — безупречно ответил Локи. — Он спешно выехал в Италию. События в Генуе… вы, разумеется, осведомлены.

На лице демона на секунду промелькнула искренняя растерянность, но он быстро взял себя в руки:

— Осведомлён, чёрт побери. Но это не повод проявлять подобное неуважение к равному!

— Именно потому вас встречают сразу три полноправных члена совета, — вежливо напомнил Локи. — И ваш покорный слуга.

Уриил почти физически ощутил, как эта фраза бьёт по самолюбию Велиала: тот едва заметно вздрогнул.

— Полно вам, светлейший, — вмешался Мерихим. — Оставим эти мелочи Астароту и займёмся более приятным делом. Например, погребом. Уверяю, качество содержимого в отсутствие владельца не пострадало.

— Одной формальности нам всё равно не избежать, — упрямо сказал Велиал. — Я предупреждал Астарота, что не приму участия в собрании без его личной клятвы. И вижу, он её давать не собирается.

— Не совсем так, — мягко возразил Локи, протягивая вперёд руку ладонью вверх. — От имени хозяина дома и по его поручению я ручаюсь, что ни одному из его гостей не будет причинён вред, пока они находятся под этой крышей.

Велиал смотрел на протянутую ладонь, будто там лежала ядовитая змея. Потом, не найдя явного подвоха, всё же пожал руку:

— В таком случае я, герцог Велиал, принимаю ваши гарантии и даю слово, что ни я, ни мои спутники не войдут в этот дом с оружием и злым умыслом.

По запястьям обоих пробежал бледно-голубой огонь — магия дома приняла клятву. Лёгкое пламя исчезло, оставив после себя тонкий запах озона. Велиал брезгливо посмотрел на руку, будто это она его только что предала.

— Надеюсь, теперь ваше сиятельство довольно, — негромко заметил Локи.

— Пока что, — процедил демон. — Но передайте Астароту, что если он не явится до вечера, я буду вынужден…

— Ждать утра, — резко закончил Локи, уже без подобострастия в голосе.

Он повернулся к свите:

— Прошу, господа. Южное крыло полностью в вашем распоряжении. Слуги вас проводят. Близость к кухням приятно вас удивит, отсутствие лестниц — ещё больше.

Маммона при этих словах вспыхнул, но промолчал.

— Прекрасно! — вмешался Мерихим, хватая Велиала под локоть. — А теперь, светлейший, прошу уделить мне несколько минут. Я интересуюсь вашими успехами в Китае и рассчитываю, что мы найдём точки соприкосновения.

— Пять минут, — буркнул тот. — Десять, если у Астарота в подвалах найдётся что-то достойное.

Они ушли внутрь, оставив свиту без приказов. Демонам пришлось послушно следовать указаниям слуг. Проходя мимо, многие с опаской косились на тройку у входа. Больше всего — на Андраса и на Уриила.

Особо вдохновляющим был взгляд ужаснувшегося Маммоны, когда он поравнялся с ангелом. Тот почувствовал, что внутренний барометр самоуважения слегка пополз вверх.

Локи дождался, пока последний демон скроется за дверью, сгорбился и извлёк из воздуха сигару. Затянулся, выдохнул огромное облако дыма.

— Трюк с клятвой… — задумчиво сказал Андрас, отмахиваясь от дыма. — Ловко.

— В чём дело? — тут же спросил Уриил. — Что я опять пропустил?

— Клятва была принята от имени Астарота, — пояснил демон. — Если бы он был мёртв, магия не сработала бы. А если бы Локи не имел его разрешения, дом убил бы его на месте. Теперь Велиал при свидетелях убедился в двух вещах: герцог жив, и мы формально под его защитой.

— И ни то, ни другое ему не нравится, — согласился Локи, бросая окурок под колесо лимузина. — Пошли посмотрим, насколько я наврал. Очень не хочется, чтобы сторонники Велиала получили техническую победу из-за того, что наш покровитель решит откинуться раньше времени.

***

— Они живы, если тебе вдруг интересно. — С усмешкой пояснил очевидное Уорвик, когда молчание Брукс слишком уж затянулось.

Они вдвоем уже минут десять стояли посреди палаты в больничном крыле, окруженные пищанием, шуршанием и ритмичным пощелкиванием различных аппаратов, призванных взять на себя как можно больше естественных функций подключенных к ним людей. В палате можно было насчитать девятнадцать человек — четверых членов боевого отряда Вира и спасенных ими нефилимов, которых вопреки соображениям безопасности пришлось разместить по соседству — места в лазарете подходили к концу с катастрофической скоростью. Последних отличала вызванная длительным заключением худоба и болезненный цвет лица, а также фиолетовые тряпичные повязки на головах с нанесенными на них магическими символами — предусмотренная Уорвиком защита от случайных выбросов магии.

— У всех пациентов крайне сильное истощение и имеются признаки расстройства высшей нервной деятельности. — Рискнул вклиниться с пояснениями стоящий чуть позади дежурный врач — долговязый мужчина с впалой грудной клеткой и печатью хронического недосыпа на лице, которого, если Уорвик правильно помнил, звали Грегори. Или Герасим. Определенно что-то на «Г». — Когда их доставили к нам, большинство демонстрировало от четырех до семи баллов по шкале Глазго.[1] Полагаю, это было вызвано воздействием не до конца экранированного магического поля.

— Насколько это опасно? — чуть помолчав, поинтересовалась Брукс, следуя вдоль ряда с кроватями и вглядываясь в лица освобожденных подростков и их спасителей.

— Не слишком, — поспешил заверить док. — Мы искусственно поддерживаем состояние комы — это должно ускорить процесс реконвалесценции.[2] Помимо этого их жизням, насколько могу судить, ничего не угрожает — нынешнее положение пострадавших, хоть и является крайне тяжелым по меркам традиционной медицины, скорее всего пройдет без последствий в течение нескольких дней.

— А с этим что? — Оуберли неожиданно остановилась у одной из кроватей, указав пальцем на лежавшего на ней мужчину, все лицо которого выглядело как на поле средневековой битвы и было изуродовано почти до неузнаваемости изобилием синяков и кровоподтеков.

— Эм-м-м… — неожиданно замялся врач. — У всех доставленных агентов имеются некоторые незначительные травмы, пара небольших ранений — ничего серьезного. Физические травмы Хосе Торреса отличаются тем, что… нанесены после боевых действий. Некоторые — уже непосредственно в госпитале. — Голос мужчины неловко затих, утонув в вязкой тишине, не заглушаемой даже звуком медицинских приборов. Брукс медленно развернула голову, в упор уставившись на попытавшегося что-то сказать врача: — Я подавал рапорт…

— Я непременно ознакомлюсь с этим без сомнения занимательным чтивом, — оборвала вялые оправдания Оуберли. — В то время как вашей, Грегори, приоритетной задачей является выздоровление всех ваших пациентов. Надеюсь, вы не собираетесь сказать мне, что у вас для этого недостаточно ресурсов?

— Никак нет… — выдавил доктор, лишаясь наконец удовольствия смотреть в глаза начальнице. Та, прервав зрительный контакт, перевела тему:

— Вот и прекрасно! Кстати, что на счет Вира?

— Не имею ни малейшего представления! — Встрепенулся Грегори, уловив свой шанс на отыгрыш и возмущенно косясь на Уорвика. — Могу заметить, что меня и моих подчиненных не допустили до осмотра наиболее пострадавшего пациента.

— И не дождешься, Горовиц! — без обиняков заявил Фредди, наконец вспомнив полное имя раздражавшего его врача. — Прикрывать свою тягу к вивисекции человеколюбием даже не старайся: твой «самый пострадавший пациент» с большой натяжкой может считаться гуманоидом, а его нынешние проблемы вряд ли имеют какое-либо отношение к медицине.

— Черт возьми, это просто оскорбительно! И я считаю, что…

— Достаточно, Грегори, — слегка печально отмахнулась Брукс. — Полагаю, что в вопросах, касающихся серьезных магических повреждений, господин Уорвик и сотрудники его отдела действительно могут предоставить куда более солидную экспертизу, чем самые опытные медики. Вы ведь не станете с этим спорить?

— Возможно, но…

— Вот и прекрасно, — прервала мужчину Фишер, вынуждая того поперхнуться всеми своими сентенциями. — Будете ли вы так любезны ненадолго нас оставить? Мы должны обсудить еще пару моментов, после чего покинем медицинское крыло и предоставим вам доступ к вашим пациентам. — Дождавшись ухода Горовица, занявшего куда больше времени, чем требовалось на деле, из-за старательно демонстрируемого им возмущения, Брукс переключила свое внимание на излишне довольного своей маленькой победой Уорвика, умевшего как никто иной заводить себе врагов на ровном месте: — Так что там с Виром?

— Без понятия! — радостно отозвался маг. — Не, серьезно, Фиш, ни единой идеи! Его мы запеленговали первым в самом центре выброса и сразу же доставили на базу, экранировав всем, чем только можно. Он сейчас в моем подземелье и фонит настолько сильно, что плавятся укрепленные ониксом стены. Если бы наш дражайший эскулап все же настоял на своем визите к пациенту, у него бы уже отрастал хвост, линяли зубы и завелась лишняя хватательная конечность.

— И ты молчал? — хмуро вгляделась в иррационально счастливую физиономию Фредди Брукс. Тот, похоже, никаких угрызений совести в связи со своими действиями не испытывал:

— Я исследователь, я накапливал информацию! И с уверенностью могу заявить, что на данный момент мы не понимаем гораздо больше, чем не понимали еще пару часов назад.

— Боже… — закатила глаза Фишер, но этим Уорвика было уже не остановить:

— Не, ты послушай! Парень отхватил дозу двух-трех Хиросим, сумел это все перенаправить мимо людей, а дальше окружил себя непроницаемым куполом и окуклился в нем как бабочка. Это определенно какой-то естественный защитный механизм, о котором мы ничерта не знаем!

— Вы также не знаете, что оттуда вылупится! — слегка притушила энтузиазм мага Оуберли. — Он хотя бы жив?

— Определенно! — интенсивно закивал Уорвик. — Потребовался лазерный допплероскоп, но мы сумели уловить сердцебиение и измерить некоторые жизненные показатели. Наша куколка определенно жива и находится в некоем подобии кататонического ступора.

Фишер, не удержавшись, хмыкнула:

— Ты ведь сейчас просто наугад швыряешься терминами из арсенала Горовица?

— Да. Но делаю это крайне убедительно! — Самодовольно усмехнулся Фредди. — В любом случае никакой сиюминутной опасности ни для него самого, ни для нашей базы я не вижу. Всего-то и надо, что раз в пару дней менять свинцовую обшивку в палате. Меня куда больше интересует вот он. — Палец мага уткнулся в бездвижно лежащего Змея. Брукс понимающе кивнула:

— Это ведь его ты хотел мне продемонстрировать, так ведь? Тебе известно, кто с ним все это сделал?

— Ну-у… Возможно, — неторопливо протянул Уорвик. — Чисто технически он сам это с собой сделал. Невыполнение прямого приказа командира группы. А вот что касается некоторых его особо цветистых синяков… Отметились почти все бойцы из отряда Вира, которым посчастливилось остаться на Базе, некоторые из твоих и даже пара очкариков из команды Лефевра. Боюсь, не вмешайся я, то, что от него бы потом осталось, было бы проще закрасить, чем отскрести.

— Проклятье! Этого еще не хватало! — Брукс устало рухнула на край больничной кровати, слегка потеснив лежавшего на ней избитого Хосе. — И что теперь, устроить показательное судилище?

— Вряд ли поможет. Торрес — полная задница, но, строго говоря, его действия ни на что особо не повлияли. Заварушка случилась бы вне зависимости от того, следуй он полученным приказам или нет. Меня волнуют люди, Фиш: многие из них уже на грани, и если ко всем нашим проблемам добавится еще и необходимость мелким гребнем прочесывать старушку Европу на предмет утечек — суды Линча будут самым меньшим, на что мы сможем рассчитывать.

— Что ж, иллюстрируешь свои доводы ты весьма красноречиво. — Без тени веселья усмехнулась Брукс. — Пожалуй, пришло время выслушать твой гениальный план.

— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа! — Шутовски поклонился Фред, ловко выуживая из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое лист бумаги и передавая его начальнице. — Потребуется твоя высочайшая резолюция. Без нее, боюсь, сквалыга Рэмси не подпустит меня к хранилищу на пушечный выстрел.

— Глаз Бафомета? — Удивленно переспросила Оуберли, вчитавшись в мелкий печатный текст. — Демонический артефакт?

— Да. То есть нет, — путанно затараторил маг. — В общем-то мы точно не представляем, откуда взялась эта штуковина. Бафомет был всего лишь последним ее владельцем. Ну… предпоследним, технически говоря.

— Погоди, это ведь… — глаза Брукс расширились от ужаса. — Я читала отчет, Фред. Глаз Бафомета — причина, по которой ты оказался на службе у Таможни.

— Согласен, история вышла пренеприятная.[3] — Криво усмехнувшись, вскинув руки, Уорвик. — Но в свою защиту скажу, что я был молод, горяч, и это была моя первая попытка захватить мир. Первый раз у мужиков — всегда катастрофа, можешь мне поверить!

— Только потому, что уже давно тебя знаю, я дослушаю твою идею до конца. — Поджала губы Оуберли, очевидно не испытывающая никаких восторгов от предложения мага.

— Пойми, это почти идеальный вариант! Нам всего лишь нужно использовать глаз для наводки на потенциальные тонкие места. Никакого вторжения в разум живых существ, никакого насилия — минимальное поверхностное воздействие, чтобы понять, куда высылать наших прачек для стирки грязного белья.

— Как это работает? — Брукс в который раз пробегала глазами по составленной Уорвиком заявке, пытаясь найти в ней то, что недоговаривает сам маг. А в том, что он недоговаривает, у Фишер сомнений почти не оставалось: если бы Фред был на сто процентов уверен в безопасности своей идеи, он бы не стал предварительно давить Оуберли на эмоции, демонстрируя печальное психологическое состояние их агентуры.

— Очень просто на самом деле, — пустился в объяснения Фредди. — В самом облегченном режиме глаз показывает тех, кто злоумышляет против своего носителя. Вещь сама по себе удобная, а при некоторой сноровке границы ее применения можно значительно расширить. К примеру, найдя всех, кто видел нынешней ночью нечто странное и жаждет поделиться этим фактом с окружающими. Ложных срабатываний, естественно, будет море, но оно и в сравнение не идет с тем океаном, который нам предстоит просеять мелким ситом в случае, если будем действовать простым перебором.

— Звучит слишком безобидно, чтобы быть до конца правдой Фред, — поморщилась начальница. — С таким диапазоном возможностей с помощью этого артефакта вряд ли получилось бы захватить мир, а тебе это, насколько мне известно, почти удалось. Что еще оно может?

— Ну… — замялся Уорвик и даже, если Брукс не обманывали глаза и мрачноватый галогеновый свет в палате, слегка побледнел. — Глаз по сути устанавливает магический канал между разумом своего носителя и разумом жертв. Канал двусторонний, и при некотором желании и наличии таланта, своих врагов можно не только обнаружить, но и буквально запечь им мозги изнутри. Или же подчинить своей воле. Из минусов — если твой враг владеет магией, то ничто не мешает ему в свою очередь проделать то же самое с тобой.

— То есть… Если кто-то из тех, на кого ты наткнешься в процессе поисков, будет обладать магическим даром, мы вполне можем встать перед риском твоей смерти или, что, уж прости, еще хуже — шансом того, что твой разум просканируют, выудив оттуда все наши секреты?

— Когда ты так говоришь, звучит совсем невесело! — попытался отшутиться Уорвик, но быстро скис под хмурым взглядом Брукс. — В первом приближении все верно. Только не считай меня за идиота: мне предстоит действовать на сравнительно небольшой территории, да и поиск будет направлен на обычных людей — риск для моего разума минимален. К тому же, я собираюсь всего лишь искать цели, а не воздействовать на них. В прошлый раз я погорел на том, что переоценил свои возможности и попытался одним махом подчинить своей воле целый город. Последствия были… Были. — Фред усмехнулся, наблюдая, как колеблется в нерешительности занесенная над бумагой рука Брукс. — Можешь не сомневаться, повторное наступление на эти грабли не входит в мои планы!

_____

[1] Шкала Глазго — шкала для оценки степени нарушения сознания и комы, где 14-15 баллов соответствуют полностью ясному сознанию, а 3-8 баллов — глубокой коме с полным или почти полным отсутствием реакции на внешние раздражители. [2] Реконвалесценция — период выздоровления человека или животного, характеризующийся постепенным исчезновением признаков болезни и восстановлением нормальной жизнедеятельности организма. [3] Подробнее об этом можно узнать из вбоквела:

Глава 15 / Эндшпиль

Нет ничего тайного, что бы не стало

явным в нужный для дела момент.

Игнатий Лойола

Помешав длинной деревянной ложкой булькавшую в котелке картофельную похлебку, мужчина выпрямился и со вздохом уселся в кресло.

На душе было неспокойно. И разумеется, именно в тот момент, когда мысли заметались в голове испуганными мышами, со стороны спальни раздался звон бьющегося стекла. Он рванул туда быстрее, чем позволяли его габариты, и едва не напоролся босой ногой на осколки стакана. Гораздо сильнее его тревожила та, кто этот стакан уронил.

Девушка, только что пришедшая в себя, при его появлении отшатнулась на край кровати. С выражением чистого ужаса она металась взглядом между полом и неожиданным спасителем, лепеча по-итальянски что-то, из чего он уловил лишь «…scusa, signore. Non farti male…».[1] Догадываясь о смысле и понимая, что успел её до смерти напугать, мужчина медленно опустился на одно колено, стараясь казаться меньше и безобиднее. При этом он ни на секунду не замолкал, пытаясь монотонным бормотанием успокоить гостью:

— Тихо, тихо, не бойся. Бездна, хотел бы я понимать, что ты говоришь… Если извиняешься, то не бери в голову, стаканов у меня хватает. Предыдущий хозяин дома, говорят, квасил как черт, его запасов на пару поколений хватит. Вот так… — Ему наконец удалось подползти ближе, и девушка затихла, всматриваясь в незваного гостя. — Ску, — он ткнул себя пальцем в грудь и повторил жест в её сторону. — А ты?

— Penso che il mio nome sia Alessandra, — отозвалась незнакомка, а потом едва слышно прошептала, заставив мужчину наклониться, чтобы разобрать слова: — Perché non sono a casa?[2]

***

Следуя по коридору за дьявольски быстро пришедшим в себя Велиалом, Мерихим позволял себе лишь изредка мазнуть взглядом по фигуре герцога, за последнее время ставшего подозрительно похожим на собственного главного противника. Прежний Велиал предпочитал проворачивать дела тихо и без использования силы; в нынешнем светлейшем прорезались железная хватка и жёсткость, которыми при Абаддоне рисковал блистать разве что Астарот — их извечная «паршивая овца» с не по чину зубастым оскалом.

Как человек, который десятилетиями изучал внутреннюю политику демонов, Мерихим отлично видел швы нового образа. Велиала явно перекроили нанятые им советники: политологи, пиарщики, прочий человеческий сброд, хорошо умевший продавать тиранов как национальное достояние. Насколько это сработает, ещё предстояло выяснить, но факт оставался фактом: в Велиале исчезли жеманность и раболепная трусость, взамен миру был явлен хищник, от которого становилось не по себе. Где-то в глубине черепа у князя шевелилась неприятная мысль: а вдруг достойный противник сидел у них под носом всё это время?

Когда-то Велиала считали слабаком. Магически, морально — по всем статьям. Абаддон приблизил его к себе не за силу, а за редкий талант общаться с людьми. Пока остальные смотрели на смертных как на грязь под когтями, Велиал вгрызся в их финансовый мир и быстро превратился в хваткого дельца. Взамен природной мощи он использовал взятки, шантаж и хитрость и добился в этом впечатляющих успехов. Маммона и Бельфегор разбогатели на его интригах до неприличия и за это охотно ему подыгрывали.

Единственным, кто так и не признал его заслуг, оставался Бабаэль. Некромант, которому и без того были милы кровавые традиции прошлого, относился к светлейшему с особым сортом ненависти и не считал его достойным стоять у трона Владыки. Что он думал о «новом» Велиале, оставалось только гадать: после смерти Абаддона Бабаэль исчез с радаров и, возможно, продолжал молча носить траур по погибшему лидеру.

Сам же герцог не выглядел особенно убитым. Пара минут на приличествующие случаю размышления о незавидной участи бывшего патрона, и Велиал с неожиданной для себя решимостью принялся усиливать собственные позиции и подогревать и без того напряжённые отношения внутри Клики. Ходили вполне убедительные слухи, будто он планирует новый конфликт на Ближнем Востоке и вкладывается в разработки биологического оружия, в первую очередь против людей. Так он рассчитывал шаг за шагом подмять под себя фармацевтическую индустрию, до сих пор бывшую вотчиной самого Мерихима.

Подобные перспективы не радовали. Менее амбициозные демоны, уже привыкшие жить без постоянной борьбы за место под солнцем, всё чаще поглядывали на более сдержанного в запросах Астарота. К чему могла привести такая конфронтация и как отнеслись бы к ней ангелы, оборвавшие все каналы связи после загадочной смерти Абаддона, оставалось только гадать. Великому князю казалось очевидным лишь одно: миром и ко всеобщему удовольствию это не кончится.

Как и в любой другой политической шараде, здесь оставалось слишком много переменных. Поэтому теперь Мерихим, шагая на полкорпуса позади Велиала и прикидывая его реальные намерения, сознательно затягивал тишину, разбиваемую звуком мерно ударяющейся о мраморный пол металлической набойки на трости древнего демона. Этот приём он использовал не раз и прекрасно знал, как давящая пауза действует на неподготовленного или расстроенного оппонента. Велиал, впрочем, на крючок не попался: не проявляя ни раздражения, ни заметного интереса, он уверенно двигался вперёд и ориентировался в поместье Астарота как у себя дома.

Их путь по странно пустым коридорам огромного дома завершился у дверей одной из многочисленных малых гостиных. Расторопные слуги успели накрыть небольшой фуршет и выставить несколько пыльных зеленоватых бутылок, явно отпраздновавших в подземельях поместья не один юбилей. Хмыкнув такой предусмотрительности, Мерихим прикрыл за собой дверь и повернулся к светлейшему, не вполне представляя, с чего лучше начать разговор. К счастью, Велиал не стал дожидаться, пока он что-то придумает.

— Весьма дерзко с вашей стороны, князь, пригласить меня на разговор. Дерзко и опасно, — вкрадчиво начал герцог, подходя к одному из усыпанных подушками диванов и вальяжно устраиваясь в самом центре этой «клумбы». — И прежде чем вы озвучите свои, без сомнения, кристально честные намерения, мне бы хотелось иметь гарантии вашей искренности. Небольшая формальность, не более.

Под удивлённым взглядом Мерихима Велиал с рассеянной улыбкой выудил из кармана пиджака блеснувший жёлтым браслет. Жестом предложив подойти ближе, светлейший вперил в князя немигающий взгляд, ожидая от него понятных лишь ему самому действий. Уже предвидя, что угодил как юнец в аккуратно расставленную ловушку, Мерихим, помедлив, шагнул вперёд, разглядывая протянутую драгоценность. Исполненная в виде тонкой змейки, она была составлена из миниатюрных золотых колец, словно кольчуга; на месте глаз поблёскивали два алых рубина размером с горчичное зерно.

С каждым шагом Мерихим всё сильнее ощущал чужую волю, заставлявшую вглядываться в неживые «глаза» змеи. Те вспыхнули ярче, затмив собой обстановку и погрузив комнату в серую дымку. Повинуясь нахлынувшему порыву, князь протянул руку, оголяя запястье, и уже не мог сопротивляться, только наблюдал, как магическая гадина оживает, срывается ему навстречу и свивается кольцом чуть выше ладони, хищно ощерив тонкие золотые зубы.

— Этот артефакт полвека назад обнаружила одна из наших экспедиций в человеческой гробнице эпохи древней Месопотамии, — насмешливо заметил Велиал, с интересом разглядывая его лицо. — Весьма занятная безделушка, обладающая к тому же чрезвычайно интересными свойствами.

— Нирах, — негромко отозвался Мерихим, вновь обретя способность связно мыслить, стоило змее замереть у него на руке. — В шумерской мифологии он был подручным бога правосудия Иштарана и обладал способностью видеть истинные помыслы смертных.

— Похвальная осведомлённость, дорогой мой князь! — довольно усмехнулся герцог, откидываясь на спинку кресла и изучая сухую фигуру старика. — Если рубины на браслете не потемнеют до конца нашего разговора, это, без сомнения, добавит веса всему, что вы намерены мне сообщить, и позволит узнать интересующую меня информацию даже у подобного… вам.

— Буду рад услужить вашей светлости, — медленно поклонился Мерихим, оставляя без внимания фамильярный тон и душа в себе готовую расцвести злость, для которой было не время. После, в мыслях, он ещё расчленит проклятого герцога на сотни кусков и обязательно постарается сделать это наяву, но сейчас такие фантазии были лишней помехой. — Что именно вас интересует?

— Астарот… — Велиал едва не сплюнул ненавистное имя, начиная допрос, замаскированный под светскую беседу. — И вправду жив?

Великий князь повёл плечами, ощущая, как шевелится на запястье магический дознаватель:

— Невозможно дать клятву от имени мертвеца, и сиятельному это прекрасно известно. Мессир Альфред не смог бы предоставить вам права гостя и гарантии безопасности в этом доме, будь его хозяин мёртв.

— И это мой следующий вопрос! — неприязненно рявкнул герцог. — Какого дьявола здесь забыл этот мистер Таможня? Выборы Владыки — наше внутреннее дело, в котором нечего делать всяким… всяким…

— Наблюдателям, — подсказал Мерихим. — Боюсь, как представитель нейтральной стороны он имеет не меньше прав находиться здесь, чем вы или я. Мы же не хотим, чтобы полномочия нового повелителя нашего народа оспаривались на международном уровне?

— Оспаривались?! Кто из них посмеет?.. Впрочем, неважно! Астарот не имел никакого права делать человека своим доверенным и посвящать его в наши дела! Идиот совсем отчаялся, раз рассчитывает заполучить союзников в лице падшего, изгоя и руководителя шарашки, для которой нет ничего милее собственного нейтралитета.

— Всё так, мой герцог, — покладисто согласился Мерихим, выслушав пространные разглагольствования Велиала, в которых тот не видел ни малейшего изъяна. Искушение было слишком велико: — Вот только нейтралитет Таможни держится на договоре с ангелами, где они выступили посредниками, и будет стоить не дороже ржавого пенни, если мира между нами не станет.

— Ты хочешь сказать?.. — глаза герцога полыхнули недобрым огнём. — Ублюдок решил действовать на опережение и выиграть при любом раскладе?

— Это всего лишь мои домыслы, сиятельный, — дипломатично заметил Мерихим, помня о браслете на руке, который в любой момент мог выдать его ложь. — Но так ли невероятно, что в случае поражения Астарот продолжит борьбу за власть всеми доступными ему средствами? Конфликт с ангелами выглядит всё более неизбежным, и сыграть на этом — весьма неплохой ход.

— И это основная причина, по которой ты, старик, жаждешь переметнуться на мою сторону? — презрительно усмехнулся Велиал.

— Не вам винить меня в предусмотрительности, сиятельный. Как и в желании иметь определённые гарантии. Вести дела в последнее время стало… непросто. Все мы несём солидные убытки.

— Что ж… Я обдумаю ваше предложение, Мерихим, — Велиал вновь перешёл на официальный тон, погасив вспышку гнева. — Браслет пока останется при вас. Сегодня ночью на совете мне будет крайне интересно услышать о себе искреннее мнение великого князя.

С ухмылкой победителя на лице герцог откинулся на подушки, наблюдая, как Мерихим, деревянно развернувшись на сто восемьдесят градусов, покидает зал и бесшумно прикрывает за собой дверь.

***

— Какого чёрта ничего не происходит? — не выдержал наконец Уриил, в который раз наматывая круги по комнате. Дополнительно его бесило то, что ни Андрасу, ни шефу, судя по всему, не было ни малейшего дела до его метаний.

— Я всё ещё открыт к твоим предложениям, — лениво заметил Локи. Они как раз сидели в его апартаментах, которые Астарот выделил директору Таможни и которые больше всего напоминали ангелу музейный зал. — Как и десять минут назад, когда ты задал этот вопрос в первый раз.

Уриил раздражённо фыркнул и понёсся по новому кругу, шагами измеряя роскошь временного логова начальника. Метраж выходил немалый, раза в три больше, чем у них с напарником. За раздвижными панелями разбитых на зоны апартаментов обнаружилось даже пианино, столь же вычурное и вопиющее об излишествах, как всё поместье.

Добежав до ряда широких окон, ангел притормозил, надеясь хотя бы так привлечь внимание Андраса, уже битый час гипнотизировавшего розарий. Именно это бесило сильнее всего: деятельной натуре Уриила требовались немедленные свершения, любые. Демон же демонстративно занял выжидательную позицию и несколько раз намекнул ангелу, что их активное мельтешение способно только усугубить и без того взрывоопасную ситуацию.

В ответ на такую «мудрость» Уриил развил ещё больше суеты, принявшись названивать Йену и Алексею в попытке узнать новости за пределами поместья. Идея быстро доказала свою бесполезность: бывший спецназовец, временно переквалифицировавшийся в няньку для эльфийских переростков, был по уши занят каверзами бездонно изобретательной Сурифь и, к мерзкому удивлению ангела, оказался абсолютно доволен своим положением. Крутившийся рядом Фаддиль, куда более осторожный по привычке и шпионскому стажу, ясности тоже не добавил: среди работников Таможни вот уже сутки царило странное оживление, от которого всех непосвящённых держали подальше.

Сильнее всего добил Уриила Йен. Тот с головой ушёл в деятельность шайки Лефевра, явно был в курсе происходящего, но вместо подробного отчёта посоветовал ангелу не лезть не в своё дело и не мешать работать.

От немедленной «воспитательной беседы» хакера спасло лишь то, что Уриил физически не мог до него добраться, да ещё усталость в голосе друга. Это чуть-чуть остудило пыл ангела, но он быстро компенсировал подобную слабость, с удвоенной силой накинувшись на Андраса. Тот изволил пребывать в отвратительной меланхолии с того момента, как, едва избавившись от общества Велиала и направляясь в апартаменты Локи, они столкнулись в боковом коридоре с злым как чёрт и таким же растрёпанным Левиафаном. Змей, завидев потенциальных жертв, немедленно ринулся к ним с претензиями.

— И меня ещё после этого называют змеем! — рявкнул он, ткнув пальцем в грудь Локи так, что двое демонов-охранников по бокам двери, похожие на одушевлённую мебель, шарахнулись в разные стороны. — Даже боюсь представить, как ты заставил эту тварь работать на себя!

— Методом шантажа и террора, само собой, — отмахнулся директор Таможни, ничуть не удивившись появлению одного из змеев. — Полагаю, твоё прибытие означает прогресс в наших изысканиях. Есть успехи?

— Весьма впечатляющие, — неохотно признался Левиафан, отходя подальше от вернувшихся на посты охранников и потеряв охоту скандалить. — Я как раз шёл сообщить, что нам, кажется, удалось подобрать подходящий состав детокс-коктейля. Бабаэль, конечно, гнида ещё та, но своё дело знает, хоть и пользуется в работе такой мерзостью, к которой я ни при каких обстоятельствах притронуться бы не рискнул.

— Например? — не удержался Уриил, заранее ожидая порцию фирменного сарказма. Левиафан ожидания оправдал:

— Лучше тебе не знать, Белоснежка. Скажем так: помёт богомола — самое безобидное, что там есть. Лично я всю эту средневековую алхимическую чушь терпеть не могу, от неё скорее дополнительные яйца на подбородке вырастут, но иного способа добудиться до нашей спящей красавицы не вижу.

— Эффект-то хоть будет… помимо яиц? — поморщившись, хмыкнул Андрас.

Змей наградил его многообещающей ухмылкой:

— Не сомневайся! Не скажу, какой частью тела богомола будет чувствовать себя Астарот, когда очнётся, но он очнётся. Думаю, не позднее чем через двенадцать часов после того, как мы скормим ему эту бурду.

— Хорошо, — одобрил Локи. — Когда начинаете?

— Часа через полтора. Бабаэль твердит, что зелье должно настояться, чтобы войти в полную силу. Как будто от его варева уже сейчас не плавятся все реторты и перегонные кубы.

***

С того разговора прошло чуть больше двух часов, и всё это время ангел был вынужден изнывать от безделья и маяться ожиданием: присутствовать при оживлении Астарота Левиафан запретил. По его словам, вокруг и без них будет достаточно лезущих под руку идиотов из подчинённых Пифона, и ещё трое ему были совершенно не нужны.

Резко прекратив наматывать километраж и решив, что раз уж всё началось из-за Локи, пусть шеф и отдувается, Уриил кивнул своим мыслям и объявил:

— Да, предложение найдётся!

— Я весь внимание, — отозвался начальник, откладывая тетрадь с карандашными пометками.

Ангел злорадно хмыкнул:

— А я-то как! Потому что всё время, что мы тут торчим, ты будешь отвечать на мои вопросы!

Дальше вселенная, как обычно, решила подыграть богу обмана. В дверь без стука ввалился Левиафан, а за ним непривычно возбуждённый Пифон. Последний держал полупустой графин с дымящей и отчаянно воняющей бурой жижей, явно плодом их совместных с Бабаэлем изысканий.

— Да чтоб вас! — простонал Уриил.

— Боги, надеюсь, вы пришли сообщить, что Астарот скончался, в городе бунт, а мне предстоит возглавить партизанское подполье! — страдальчески закатил глаза Локи, с надеждой глядя на запыхавшихся демонов.

— Хрен тебе! — нагло заявил змей, с размаху усаживаясь на банкетку у пианино и начиная с противным стуком раскачиваться на ней взад-вперёд. — Хотя вот его молодчики… — он мстительно пихнул локтем временного напарника, заставив того поморщиться, — едва не набросились на меня, когда я попытался скормить эту дрянь его горизонтальному лордству.

— Всё прошло успешно, — Пифон поспешил придать смысл путаным объяснениям Левиафана. — Зелья Бабаэля, хоть и не конвенционны, известны своей эффективностью. Я скорее удивлён, что он согласился сотрудничать.

— А я нет, — отмахнулся Локи, недвусмысленно показывая, что детали внезапной покладистости некроманта его не интересуют. — Когда можно ожидать улучшений?

— Мне бы тоже хотелось это знать! — раздался голос от распахнутой двери, которую оба змея не удосужились закрыть. В проёме маячил крайне взвинченный Мерихим; в его случае это выражалось в чуть нахмуренных бровях и том, как он сжимал сухими пальцами навершие трости из красного дерева. — Как и то, ради чего мне пришлось битый час распинаться перед светлейшим герцогом, убеждая его в своей готовности поддержать его партию.

— Могу надеяться, у него не возникло сомнений в вашей искренности? — резко поинтересовался Локи, игнорируя вопросы демона и прицельно вглядываясь в него.

Старик передёрнул плечами:

— Могу лишь догадываться. Во время беседы со мной герцог изволил воспользоваться весьма специфическим артефактом. — Он шагнул вперёд и оголил запястье, показывая тускло поблёскивающий браслет. — И теперь ваши с Астаротом планы, суть которых я едва ли в состоянии до конца уразуметь, под ещё большей угрозой: я не смогу следовать первоначальному замыслу советника, пока на моей руке находится… это.

— Это?

— Замыслу? — почти хором выдали Левиафан и Уриил, вынудив Локи повысить голос:

— Тише, джентльмены. Я всё объясню, но по порядку. План Астарота был прост: Мерихим до последнего пускает пыль в глаза Велиалу, заверяя его в своей лояльности, а в последний момент поддерживает конкурента. Так?

— Так, — мрачно подтвердил старик, не убирая руки. — Но теперь, когда светлейший нацепил на меня поводок, позволяющий видеть истинность моих слов, выполнить это будет затруднительно.

— Насколько я вижу, это браслет, а не поводок, — безмятежно усмехнулся Локи. — И меня куда больше интересует, удалось ли нашему дражайшему герцогу добиться желаемого. Князь?

— Нет, не думаю, — Мерихим чуть отступил и умерил обвиняющий тон. — Магия подобного рода хитроумна, но и её можно обойти, если очень захотеть.

— Это вообще возможно? — подобрался Уриил.

Локи наградил его снисходительным взглядом, ангел в ответ изобразил максимально невинную физиономию и снова переключился на Мерихима. Тот менторским тоном продолжил:

— Разумеется. Ни одно заклинание не учитывает все нюансы ситуации. Можно говорить лишь часть правды, умалчивая остальное, можно отвечать с недомолвками, путая оппонента. Прямого обмана в этом нет, так что большинство чар не среагируют. Кроме того, вы сами можете не знать истинного положения дел или добросовестно заблуждаться. Сложнее всего прямая ложь: чтобы обмануть такие чары, нужно верить произносимому всей душой. Это, пожалуй, почти невозможно.

— Ключевое слово — «почти», — усмехнулся шеф, мимоходом возвращая ангелу злорадный взгляд. — Впрочем, это уже другой разговор. Сейчас я рад, что вы, Мерихим, не растеряли своих дипломатических талантов. Это позволяет не слишком менять планы. Вы по-прежнему поддержите Астарота, а Левиафан — Велиала.

— Почему не наоборот? — нахмурился змей. — Меня вполне устроит кандидатура вашего коматозника, а падре, — он стрельнул глазами в сторону слегка озадаченного Мерихима, — заработает пару лишних баллов у светлейшего. Чем не вариант?

— Тем, что Велиал не будет доверять Мерихиму, хоть обвешай его следящими артефактами как новогоднюю ёлку, — отрезал Локи. — У них слишком давняя история знакомства. Это не переломить за один день.

— Всё так, — подтвердил пожилой демон. — И прошу, господа, аккуратнее с формулировками, если вы всё ещё рассчитываете на мою помощь. В разговорах со светлейшим мне понадобится максимум пространства для манёвра, и я, к примеру, предпочту даже не догадываться, о каком «коматознике» шла речь.

— Не переживайте. Здесь я смогу помочь, — Локи на этот раз действительно придал голосу оттенок таинственности. Он резко перехватил запястье Мерихима и одним рывком стянул с него браслет-змею, удерживая её двумя пальцами за голову. Застигнутая врасплох золотая гадина яростно зашипела, пытаясь дотянуться до обидчика, но стоило богу обмана поднести её ближе к лицу, как змей затих и обмяк. — В последнее время вокруг как-то слишком много ядовитых тварей.

— Эй, я бы попросил, — немедленно оскорбился Левиафан, с живым интересом наблюдая за происходящим. — Лично я вообще лучшее, что с вами случалось.

— В это я готов поверить, — хмыкнул Локи. — В то, что посланник правосудия добровольно выберет сторону Велиала, — гораздо меньше.

Он пристально вгляделся в антрацитовую глубину опалов. Вид аспида, до этого бесновавшегося в его пальцах, стал сначала удивлённым, затем виновато-несчастным. Хвост змеи дёрнулся пару раз и безвольно обвис.

— Впрочем, всем нам свойственно цепляться за жизнь ценой собственных убеждений. Иногда это стоит нам призвания.

— Следует полагать, вы знакомы? — поборов удивление, хмыкнул Мерихим, потирая содранную кожу и осторожно отходя подальше от браслета.

— Встречались. Когда-то очень давно, — кивнул Локи и, не отрывая взгляда от золотой змейки, протянул свободную руку. — Андрас, дружище, не одолжишь пару браслетов? Спорю, у тебя найдутся лишние, а у меня внезапно появилась прекрасная идея, как решить нашу маленькую проблему с доверием.

Демон без споров закатал рукав и на пару секунд застыл, выбирая среди почти двух десятков украшений, подтверждавших его статус. Наконец отстегнул четыре одинаковые витые цепочки с мелкими чёрными камнями.

Протянув их Локи, тут же попал под бдительный контроль ангела, с ревизорской тщательностью сравнившего «жертвенные» браслеты с тем набором, который демон ранее выдал ему самому. Усмехнувшись въедливости напарника, Андрас всё же пояснил:

— Эти означают, что кто-то из равных демонов объявил мне кровную месть.

— Эм. И это на статус влияет? — с сомнением уточнил ангел.

— Безусловно. Как минимум демонстрирует, что мой «кровник» не преуспел. А то и вовсе сдох первым. Сейчас это почти бесполезно: после Схождения никто не помнит, кому и за что хотел мстить. Многие старые долги просто списались.

— Отлично, — Локи без сантиментов выхватил цепочки и поднял на уровень глаз. — Это подойдёт. Ну-ка…

Повинуясь воле бога обмана, звенья браслетов засияли тусклым светом и начали переплетаться, со звоном меняя форму и сворачиваясь в подобие веретена. Через минуту в пальцах Локи лежала точная копия золотой змеи; оригинал с недоверием косился на двойника рубиновыми глазами. Отличить настоящий браслет Нирах от фальшивки не смог бы и опытный ювелир.

Удовлетворённый, Локи усмехнулся каким-то своим мыслям и протянул копию Мерихиму:

— Прошу, примерьте. Как по мне, получилось недурно.

— Ваша магия способна обмануть даже Велиала? — осторожно принял браслет демон.

Локи равнодушно пожал плечами:

— Сомневаюсь, что наш дражайший герцог стал вникать в тонкости работы артефакта. Да и вряд ли это возможно, учитывая, как безнадёжно далеко сейчас его создатель. Так что не думаю, что Велиал сумеет распознать мою копию.

Он загадочно улыбнулся и поднёс настоящую золотую змею к внутреннему карману пиджака. Та немедленно юркнула внутрь, немного покопошилась, устраиваясь поудобнее, и затихла, выставив наружу только голову с поблёскивающими глазами.

— А оригинал пока побудет у меня. На всякий случай.

— Что ж, звучит разумно, — со вздохом согласился Мерихим, убеждаясь, что поддельный браслет сел на запястье так, словно никуда и не исчезал. — В таком случае позвольте откланяться. До вечера не так много времени, нужно уладить кое-какие личные дела. Полагаю, если всё пойдёт по плану, увидимся уже на совете.

— Последнее, Мерихим… — Локи в два шага оказался возле древнего демона и прошептал ему на ухо несколько фраз.

Уриил и Андрас слов не разобрали, им оставалось только следить за мимикой старика. Лицо Мерихима становилось всё более задумчивым. Выслушав шефа, он отступил, покачал головой:

— Должен признать, ваша осведомлённость порой пугает даже меня. Удивительно, как, имея таких союзников, Астарот до сих пор не объявил себя Владыкой, не утруждаясь спрашивать мнения совета. Впрочем… пустое. Но то, что вы предлагаете, действительно может сработать.

— Что может сработать? Какого дьявола вы опять всё шушукаете? — немедленно влез ангел и получил в ответ две приторно-вежливые улыбки.

— Терпение, Ури. В одном Мерихим абсолютно прав, — дождавшись, пока тот уйдёт, заметил Локи, довольно потирая ладони. — Лишняя информация сейчас вреднее, чем отсутствие. Когда придёт время, вы должны выглядеть достаточно удивлёнными и обескураженными происходящим.

— То есть полными идиотами? — резюмировал Андрас, тоже не в восторге от манер начальства.

— Бинго, — радостно подтвердил Локи и заработал целую коллекцию хмурых взглядов. — Я нисколько не сомневаюсь в ваших актёрских талантах, но учтите: наши противники прекрасно считывают эмоции. Феромоны, движение зрачков, частота пульса, дыхание… Каждый высший демон по сути ходячий детектор лжи.

— Другие не выживают, — с непонятной гордостью подтвердил Левиафан. — Либо сволочи, либо такие отмороженные надутые индюки, как вот этот, — он пихнул локтем Пифона, бросив на него странный задумчивый взгляд.

— Ты согласен? — спросил Уриил у напарника.

Тот пожал плечами:

— Не вижу другого выхода.

— Индюк, — констатировал ангел и обречённо махнул рукой. — Ладно, чёрт с вами. Не хотите делиться, скажите хоть, чем дальше займёмся. До полуночи ещё часов пять, от ваших рож уже воротит. Не переживу, если весь вечер проведём в этой комнате. Почти уверен, кого-нибудь отсюда вынесут вперёд копытами.

— Нам и не стоит слишком долго держаться вместе, — подхватил мысль Локи. — Поместье Астарота хорошо хранит тайны гостей, но и у него есть предел. Вопрос времени, когда деятельность нашего небольшого кружка станет объектом всеобщих пересудов.

— С чего бы? — фыркнул Уриил, раздражённый тем, что с ним так легко согласились. — Хочешь сказать, все остальные не сидят по углам и не строят козни? И почему мы никого из этой шоблы не видели во время приезда Велиала? Не верю, что местная публика добровольно пропустила очередную ярмарку тщеславия.

— Такова магия дома, — вместо Локи объяснил Пифон. — Запереть толпу высших демонов и их слуг в ограниченном пространстве, не позаботившись о безопасности, было бы глупо. Вы никогда не столкнётесь ни с одним из обитателей, пока сами этого не пожелаете.

Андрас присвистнул:

— Не знал, что Астарот настолько силён.

— Это не его заслуга, — покачал головой змей. — Поместье строили для Абаддона как запасное убежище. Астарот перестроил его под свои нужды уже после войны с ангелами. Здесь установлена очень сильная сущность, напитанная магией прежнего Владыки.

— Как это сделано? — в глазах напарника Уриил заметил живой интерес, как у ребёнка, которому перед носом трясут новой игрушкой. — Морок, управляемый духом дома? Или кто-то умудрился разместить в стенах локальный тессеракт с бесшовными переходами?

— Бездны ради, Ури, займи его чем-нибудь, — закатил глаза Локи. — Обещаю, на выходных куплю вам такой же. И на всякий случай напомню: насколько бы совершенна ни была наложенная защита, её уже обошли — иначе хозяина дома не отравили бы в собственном кабинете. Так что не стоит пренебрегать здравым смыслом и на публике афишировать нашу ангажированность.

— Понял, — нехотя отступился Андрас. Пифон выглядел не менее расстроенным. — Тогда какой план?

— Сейчас расходимся, — решил шеф. — До начала протокольной части постарайтесь не покидать свои апартаменты и не пытайтесь связаться друг с другом или кем-то ещё. Если получится, попробуйте поспать пару часов. Ночь обещает быть длинной.

***

Вняв совету Локи, Уриил, с трудом ориентируясь в коридорах, с третьей попытки нашёл дорогу в покои, вихрем залетел внутрь и рухнул поперёк уже перестеленной кровати. Андрас пару секунд любовался видом распластавшегося напарника, хмыкнул и, разувшись, улёгся рядом, подминая ангела под себя и получая в ответ тихое бурчание, из которого можно было разобрать слова «лыжи», «грабли» и «рогатая жопа».

Заняв удобное положение, демон несколько минут просто лежал неподвижно, позволяя себе роскошь думать ни о чём. Но затем всё-таки двинулся, чуть отстранился и уткнулся лицом в тёплую кудрявую макушку ангела.

— Ты как?

— Нормально, — после долгого промедления ответил Уриил. — Слишком много впечатлений. Пытаюсь не думать о том, что дальше. Ты считаешь, Локи понимает, что делает?

— Надеюсь, — буркнул демон, начиная массировать ангелу шею. — Мне-то опираться не на что, кроме чутья. А у тебя, между прочим, в распоряжении магия падшего. Или, может быть, наш начальник и к ней иммунен?

— Кто ж его знает, — хихикнул разомлевший Уриил. — Пытаться анализировать Локи — всё равно что пытаться выловить Луну со дна озера. Он даже во сне, кажется, храпит фальшиво.

Ангел повернулся, уткнувшись носом демону куда-то в солнечное сплетение.

— Слушай, ты сегодня какой-то… тихий. Ты никогда не был великим оратором, но чтобы настолько…

— Не могу привыкнуть, — честно признался Андрас. — Я слишком давно решил держаться подальше от своих. И теперь вдруг оказаться в доме, полном тех, кто с радостью содрал бы с меня кожу… Это выбивает из колеи.

— Велиал ведь требовал твоей казни?

— И Бабаэль, и Бельфегор. Маммона просто хотел обчистить мой дом. Так что да, эмоции у меня… смешанные.

— Тогда тебя должно утешать, что нас уже попытались убить минимум один раз, — фыркнул Уриил.

— Рад до визга, — усмехнулся демон. — Знаешь… когда я жил среди контрабандистов или работал охотником за головами, там были свои правила. Грубые, но понятные. Там могли пристрелить в любой момент, но хотя бы в лицо. Никто бы не стал подсыпать яд в кашу.

— Своеобразный кодекс чести.

— Зато честный.

Они на какое-то время замолчали.

— Не все здесь выглядят такими уж отчаянными, — заметил Уриил. — Левиафан, например. Говнюк конечно и на меня слишком похож…

— Занятная характеристика, — ухмыльнулся демон. — Что с Пифоном?

— Фанатик. Пока его цели совпадают с нашими — хорошо. Но если перестанут… убеждать его будет некому. Кстати, он ведь всегда был тенью Астарота?

— Да. За всю историю я видел его вне роли помощника только один раз — когда речь шла о Левиафане.

— Между ними что-то было?

— Только слухи. Левиафан вообще самый странный из высших. Никто толком не знает, кому он обязан своим положением — хранитель просто произнёс его имя в числе остальных. Он почти не дрался за территории, не участвовал в заседаниях, зато щедро раздавал яды всем подряд. Его и терпели. Поэтому удивительно, что он вмешался сейчас.

— Погоди-ка… Что ещё за хранитель?

— С ним ты скоро познакомишься, — фыркнул Андрас. — Знаешь же, что помимо записок Метатрона, у демонов был свой источник сведений о старом мире? Его называют хранителем знаний и, упреждая твой вопрос, даже в Клике не всем известно о его существовании.

— Это какой-то артефакт? — на лице ангела читался неподдельный интерес первооткрывателя, удовлетворять который его напарник, впрочем, не спешил:

— Потерпи до ночи, проще будет показать, чем объяснить. Но не переживай, выборы Владыки без хранителя точно не обойдутся. Только он может внести имя нового лидера в летописи и запечатлеть его магическую печать на Договоре.

— Ну хорошо, — временно сдался Уриил, — А что думаешь про Мерихима?

— Самый вменяемый из старой своры. Долго наблюдал, мало говорил, и его мотивы мне, честно говоря, непонятны.

— Но Локи ему доверяет.

— А Локи зазря не доверяет. Значит, проверил. Никого из этой троицы я бы не назвал способным на покушение. Левиафана подставили слишком топорно. Пифону невыгодна смерть патрона. А Мерихим… ну, он мог бы играть на две стороны, но всё равно хотелось бы верить, что нет.

— Что приводит нас к тому, что мы не продвинулись ни на шаг, — вздохнул Уриил. — Понимаем, что за этим стоит Велиал. Но доказательств никаких.

— И если ночью всё пойдёт наперекосяк, предъявить их будет некому. Владыку демонов на суд не потащишь. Но у нас остаётся работа. Нужно ещё раз поговорить с экспертами Пифона, а потом — с членами Клики. Может, кто-то проговорится.

— Звучит как план, — согласился ангел и, лениво потянувшись, улёгся удобнее. — Займёмся этим… часа через полтора.

***

К ночи Уриил понял, насколько ошибся с ожиданиями: ни в какие полтора часа они не уложились и отлипли друг от друга лишь ближе к полуночи, после чего — не слишком бодрые — занялись подготовкой к церемонии выбора нового Владыки.

В гардеробной обнаружились два иссиня-чёрных смокинга, в сумме стоившие примерно как приличный участок земли под Парижем. Уриил, потирая многострадальную задницу, ушёл в душ первым; Андрас, не отставая, занял очередь следом, так что к появлению слуг оба уже были одинаково вымыты, выглажены и раздражены. Ангел в третий раз перекручивал галстук, Андрас в этот момент боролся с накрахмаленным воротником, который уверенно пытался его удушить.

— Ури, прекрати, — буркнул демон, перехватив дрожащие руки ангела и ловко затянув галстук. На стройной фигуре партнёра смокинг смотрелся роскошно; на самом Андрасе — как чехол для танка. Рубашка липла к спине, а декоративный платок в нагрудном кармане вылез до середины, искушая как следует в себя высморкаться.

Когда оба наконец были приведены в подобие порядка, они последовали за молчаливыми демонами-служителями, укутанными в алые домины[3] с закрывающими лица капюшонами. Коридоры, по которым они двигались в почтительном молчании, постепенно темнели, кирпич в какой-то момент сменился голым камнем, электрический свет — чадящими факелами. Тоннель уходил вниз, становясь всё уже, пока наконец не вывел их в огромную карстовую пещеру.

В центре лежала выровненная базальтовая плита с высеченной эрцгаммой:[4] канавки лучей были заполнены горящим маслом, свет которого едва разгонял мрак вокруг. Над огнём возвышалась статуя крылатого демона высотой в два человеческих роста. Выглядела та настолько натурально, словно вот-вот взлетит к невидимому потолку пещеры.

Проводники подвели их к одному из лучей звезды, жестами велев переступить огонь. Андрас шагнул первым, Уриил — следом. Слуги поклонились и исчезли в тоннеле. В опустившейся тишине теперь было слышно только потрескивание масла.

Пламя вдруг в секунду взметнулось выше их голов и тут же опало вновь — магическая защита дома, не дававшая живущим в нем столкнуться друг с другом лицом к лицу, исчезла, являя на свет обновлённую картину окружающего пространства. Вся пещера оказалась заполнена свитой демонов: бесы в бесформенных балахонах толпились по краям, шёпот множился эхом, превращая пространство в подобие подземного вокзала.

В каждом из лучей эрцгаммы уже стояли и их сами предводители. Справа — Пифон, кивнувший им едва заметно. Слева — Мерихим, затем Лилит и Левиафан, выглядевший ещё бледнее обычного. Лилит нервно металась взглядом между Бельфегором и Маммоной, стоявшими по бокам от своего негласного лидера Велиала, занявшего противоположный конец звезды.

Несколько лучей оставались вакантными, и Уриил невольно спросил:

— Для кого столько пустых мест?

Вынужденный отвечать шепотом на вопрос друга, Андрас склонился почти к самому его уху и торопливо пояснил:

— Сам посчитай… Асмодей в заключении, Астарот и Бабаэль не участвуют. Остаются два места: первое для тебя, его раньше занимал Абаддон, второе для Баала, но он…

Закончить свою мысль демон не успел: в зале раздался низкий утробный гул, вслед за которым в глазах каменной статуи в центре полыхнул багровый огонь, а следом за этим раздался, отражаясь разом от стен и потолка, громовой голос:

— Избранные, восстаньте во тьме и внемлите!

Завертев головой, Уриил попытался определить источник звука, в такт которому содрогались стены пещеры и колыхалось пламя под ногами, но Андрас поспешил остановить его трепыхания, указав на статую в центре:

— Помнишь, я говорил про хранителя знаний?

— Вы сделали из каменного истукана говорящую флешку? — с непередаваемым оттенком язвительного восхищения переспросил Ури, заставив демона закатить в раздражение глаза:

— Не совсем. В статуе заключён дух Баала… Погоди, — Андрас умолк, обрывая самого себя на полуслове. — Гляди, сейчас нам по очереди предстоит произнести клятву смирения.

— Чего-о? — едва не взвыл ангел, наблюдая за тем, как стоящие в круге огня демоны один за другим становятся на колени, склоняя головы перед хранителем. — О клятвах ты ничего не говорил!

Андрас ответить не успел — очередь склонять головы дошла до них. Демон сразу опустился на колено и даже попытался утянуть за собой напарника, но, встретив возмущённый взгляд ангела, благоразумно отступил. Уриил остался стоять, вызывающе глядя в каменное лицо хранителя.

— Склоните головы и клянитесь повиноваться воле совета, какой бы она ни была! — глаза статуи вспыхнули и уставились прямо на него.

В сознание ангела хлынул чужой поток сознания — эмоции, обрывки мыслей и воспоминаний. Уриил вздрогнул, зажмурился, ожидая попытки сломить его сопротивление, но вместо этого хранитель… объяснял. Образами, короткими вспышками смыслов, он показывал, зачем нужна эта клятва: только она удерживала демонических герцогов от привычки спорить огнём и когтями и заставляла соблюдать решения совета. Без неё любое заседание заканчивалось бы бойней.

Поняв суть ритуала, Уриил медленно опустился на одно колено, не отводя взгляда от застывшего каменного лица, будто пытаясь разглядеть за ним остатки того разума, что коснулся его минуту назад. Вокруг один за другим раздавались голоса «клянусь!». Ангел услышал среди них и собственный.

Чужая воля отступила. Связь оборвалась так же внезапно, как и возникла. И тут хранитель вновь загремел над залом — теперь уже откровенно раздражённый:

— Среди нас чужак!..

— Наблюдатель! — раздался откуда-то сбоку по обыкновению отрезвляюще-ехидный голос Локи, после чего сам вездесущий бог обмана, обряженный в балахон одной из делегаций, — кажется, Лилит — протолкался из-за спин своих невольных соучастников и, откинув капюшон, послал радостный оскал в адрес хранителя и хмурых как грозовые тучи Велиала и Маммоны. Толстяк-казначей и вовсе сморщился так, что его лицо стало похоже на карту рельефа морского дна. — Я заявляю свое право присутствовать на собрании от лица смертных рас и всех живущих, имеющих на то право.

Судя по высокопарности слога, формулировка была из числа официально утверждённых. По крайней мере Уриил решил для себя именно так, поскольку не мог представить, чтобы их дражайшее начальство стало бы выражаться подобным образом добровольно.

— Возражаю, — с ленцой отозвался Бельфегор, о чем-то кратко посовещавшись с Велиалом и поднимая в воздух холеную, унизанную перстнями ладонь. — Нам не нужны наушники,[5] работающие на наших врагов.

— Так уже было! — подумав пару секунд, возвестил хранитель. — Все имеют право восхвалять и славить появление нового Владыки. Быть посему!

— В таком случае мы требуем объявить наблюдателем и присутствующего здесь ангела. Пусть доносит своим хозяевам, но не вмешивается!

Бельфегор, выдав своё требование и одарив Уриила «невинной» улыбкой, окончательно дал понять, что вся сцена была заранее разыгранной ловушкой Велиала. Ури уже втягивал воздух для возмущённой речи, когда Андрас резко шагнул вперёд и напрямую обратился к хранителю:

— Я — единственный уцелевший представитель своего рода, маркиз Андрас. Уриил принят мною под покровительство как полноправный партнёр, что подтверждают его знаки отличия.

По его жесту ангел задрал манжеты: браслеты вспыхнули в отражении пламени, словно с удовольствием подтверждая сказанное. Демон продолжил уже мягче, но твёрдо:

— А как падший архангел и мой названный брат он имеет право на место в совете по линии моей матери, леди Астарты.

— Небывалое… — хранитель проворчал так, что эхо дрогнуло, и надолго задумался. На лицах Велиала и его окружения уже расцветали довольные ухмылки, но тут статуя пророкотала дальше, и ухмылки мигом сползли: — Традиции допускают подобное, если падший отрекается от прежней жизни и посвящает себя новой семье.

Андрас метнул быстрый взгляд: сухой, резкий, полный того, о чём он сам говорить не собирался. Уриил уловил эту бурю под кожей демона и сделал шаг вперёд, кивая — и чувствуя, как расслабляется до того напряженное, словно струна, тело его напарника.

— Я готов, — отчеканил ангел. — И буду участвовать в выборе нового Владыки, нравится это кому-то или нет.

— Как трогательно, — разлился елеем Велиал, до этого притворявшийся равнодушным зрителем. — Бывшие враги приходят к нам, склоняясь перед силой демонов! Вот только жаль, что выборы, о которых упомянул досточтимый Уриэль, — демон мимолетно усмехнулся, видя как перекосило ангела от упоминания его «высшего» имени, и продолжил: — Никак не могут состояться. В этом зале отсутствует второй претендент на звание Владыки. Кодекс требует поединка до клятвы, а если уж мы заменили его голосованием… это не повод опозорить совет чьей-то неявкой.

Он бросил в сторону Андраса довольный, хищный взгляд — ход был сделан.

— До клятвы? — пользуясь тем, что все немного отвлеклись от его персоны, Уриил успел бочком приблизиться к напарнику и принялся засыпать его шквалом вопросов. — Это что значит?

— Один из сражающихся должен принести другому клятву верности. — Андрас постарался ответить как можно тише, не рискуя привлекать к себе внимание. — Если никто не готов уступить, поединок ведется до смерти одного из претендентов.

— Лихо! — констатировал ангел и уже открыл рот, чтобы озвучить следующий вопрос, но в ход спора вмешался сухой и сдержанный голос Пифона:

— Отсутствие герцога Астарота на этом собрании вызвано чрезвычайными обстоятельствами и не несет в себе цели оскорбить кого-либо из присутствующих. Пока он недоступен, его может замещать адъюнкт,[6] чей голос автоматически отходит покровителю. Я готов взять на себя эту роль и выступить на предстоящем собрании аватаром герцога.

— В таком случае я голосую против! — с неожиданной злостью рявкнул со своего места Левиафан, чем заработал сразу несколько удивленных взглядов в свой адрес. Даже Уриил, бывший уже в курсе натянутых отношений между двумя демонами, удивился той ярости, с которой змей сейчас смотрел на своего оппонента. Пифон же демонстрировал полнейшее хладнокровие, по степени отрешенности от происходящего превосходя даже истукана-хранителя.

— Быть посему! — меж тем провозгласил Баал, перекрывая недовольный и обеспокоенный ропот демонов. — Голосование состоится и в нем примут участие все, стоящие сейчас в круге огня, за исключением самих претендентов.

— Астарот, — Тут же отозвался Андрас, и Ури поспешил поддержать напарника:

— Аналогично, Астарот.

— Ах, Уриэль, вы разбиваете нам сердце! — С огорчением, натуральным, как папье маше, покачал головой Бельфегор. — Я голосую за герцога Велиала.

— Велиал! — рыкнул со своего места Маммона, вызвав тем самым череду волнообразных колыханий своих подбородков.

— Велиал, — куда менее уверенно, но все же отчётливо озвучила свой выбор Лилит, выглядевшая сейчас, по мнению Уриила, совсем не той роковой и уверенной в себе демонессой, какой представала перед всеми до сих пор. Судя по всему, женщине совершенно не нравился её выбор, но другого она, вероятно, не видела.

Теперь все внимание оказалось направлено на Мерихима, который до сих пор не озвучил своей позиции и, похоже, вообще пребывал в полусне. Очнувшись от грёз и почувствовав взгляды окружающих, древний старик зябко повёл плечами и бросил всего одно слово:

— Астарот.

— Занятно! — в наступившей вооружённой тишине голос Локи прозвучал по-особому издевательски: — Кажется, у нас ничья. Что теперь на очереди? Дефиле купальников, бои в желе?

— Молчите, Альфред! — выразив всеобщую досаду, рявкнул Велиал, нервно вышагивая в границах своего круга. — Ещё не проголосовал хранитель!

— Хранитель имеет право голоса лишь в исключительных случаях, когда все прочие члены Клики мертвы или не могут быть вызваны на совет, — отрицательно качнул головой Пифон. — Мы очевидно не исчерпали все эти возможности, поэтому я прошу отложить голосование на несколько дней, чтобы мы могли…

— Двенадцать часов! — не допускающим возражений тоном перебил демона каменный истукан. — Наш народ достаточно пребывал без Владыки, чтобы ждать еще дольше. Мы снова встретимся на этом месте в полдень. К назначенному часу вы можете найти отсутствующих или переменить свое решение, в ином случае исход дела решит поединок. Совет окончен!

С последней громыхнувшей фразой пламя эрцгаммы вновь взметнулось к потолку и, в последний раз полыхнув нестерпимым жаром, опало, погрузив пещеру в кромешную тьму. На мгновение ослепнув, ангел ощутил позади себя чье-то присутствие, а следом — шепот начальника, который, пользуясь всеобщей дезориентацией, успел подобраться поближе к своим агентам:

— Через двадцать минут в моих покоях. Не опаздывайте…

Локи исчез так же тихо, как появился, оставив Уриила и Андраса приходить в себя в компании растерянных демонов. Вскоре вспыхнули лампы дежурного света, превращая мрачную пещеру из сакральной арены в что-то, подозрительно напоминающее подвал сельского ДК.

Велиал вылетел к выходу первым, злой и раздосадованный, его свита едва поспевала за ним, посшибав всех на своем пути. Следом, так же молча, прошёл Левиафан, демонстративно игнорируя попытку Пифона заговорить. Заместитель Астарота лишь пожал плечами и знаком велел Уриилу и Андрасу подождать. Последним удалился Мерихим, наградивший Уриила едва заметным намеком на подмигивание.

Когда зал опустел, Ури первым нарушил тишину:

— Не думал, что ваша змеюка так умеет играть на публику.

Пифон слегка передёрнул плечами:

— Я, вероятно, понимаю, чем было вызвано недовольство лорда. Мы… с этим разберемся, — демон чуть помедлил, пытаясь сформулировать наиболее обтекаемый ответ. — Чуть позже. Я прошу прощения за то, что вам пришлось пережить. Мы сознательно не стали посвящать вас во все тонкости проведения заседаний совета, дабы все выглядело… аутентично. Ваша реакция была безупречной.

— Скажите спасибо за это своему хранителю! — все еще чуть обиженно буркнул ангел. — Если бы ваша каменюка не снизошла до пояснений, хрен бы я вам тут в верности клялся!

Пифон замер.

— Хранитель взаимодействовал… с вами?

— Мысленно, — подтвердил Ури, выловив два одинаково встревоженных взгляда. — Что? У меня рог вырос?

— Нет. Но это нужно обсудить наедине, — ровно сказал демон.

— Апартаменты Альфреда подойдут? — предложил Андрас. — Он нас звал.

— Да, — кивнул Пифон. — Встретимся там. А сейчас прошу меня простить: в связи с переносом заседания совета я должен отдать еще несколько поручений слугам и поварам.

Демон ушёл, и напарники обменялись долгими взглядами, прежде чем направиться к выходу.

— Значит, брат? — выдал зудевшую у него на языке мысль ангел.

Андрас только фыркнул:

— Лучшее из возможного. Браки у демонов равноправия не предполагают, а ты бы не оценил статус декоративного раба.

— А твоя мать…

— Была исключением из всех правил. И это, стоило ей глаза и трех пальцев на ноге, которые, кстати, так и не отросли.

Ури ухмыльнулся:

— Ну что ж, инцест так инцест. Пошли праздновать.

Демон не двинулся.

— Подожди. Что именно показал тебе хранитель?

— Да блин… — Ури закатил глаза. — Объяснил, зачем ваша клятва нужна, и ещё кучу бреда, который я пока не разгрёб. Вы чего так всполошились?

Андрас вздохнул медленно, будто решая, насколько глубоко заходить.

— Баал стал хранителем не по своей воле. Когда произошло Схождение, он уже был на Земле. Говорят, связался с какой-то жрицей, которая умудрилась наложить на него проклятье живого камня. Видимо посмертное, раз сработало даже на нем. Когда мы прибыли, он уже был… этим. Впоследствии его откопал какой-то британский археолог, спутавший его со статуей одного из римских сенаторов.

— Ну прям вылитый Инцитат,[7] даже грима и седла не надо! — хмыкнул ангел, разглядывая статую.

— Статую переделали, — пояснил Андрас. — Сознание Баала было почти разрушено. Его поддерживают магией, но полное восстановление невозможно. По сути он — пустая оболочка. Автоматон.

Уриил медленно подошёл к статуе и положил ладонь на каменное запястье:

— Тогда почему десять минут назад он звучал… живым?

— Потому что перед церемонией его «подготавливают»: накачивают магией, вкладывают нужные установки. Но полноценного разума там уже нет. Именно поэтому мы и удивились твоим словам. Ни разу за всё время он ни с кем не контактировал по своей воле.

Ури отступил, нахмурившись:

— Кто знает о его состоянии?

— Только Клика. Любой чувствующий чужой разум поймёт его… пустоту. А остальные даже не догадываются. Хранителя используют только по необходимости — большую часть времени до него попросту никому нет дела.

— Пошли, — коротко бросил Ури. — Альфред ждёт.

Он двинулся первым, ведя себя заметно тише обычного. Андрас последовал за ним, пытаясь угадать, что именно ангел увидел в остатках сознания Баала — и что он теперь собирается с этим делать.

***

Ворвавшись в свои покои, Велиал в ярости саданул кулаком по ростовому зеркалу в золоченой раме, с ног до головы осыпав раритетными осколками свою прыснувшую во все стороны свиту, и ураганом пронесся по апартаментам. Вскоре судьба зеркала постигла книжный стеллаж и дверь в спальню, разлетевшуюся щепками особо живописно. Сорвав злость на ни в чем не повинной мебели, демон наконец соизволил обратить внимание на своих спутников, замерших в ожидании того, что гнев сиятельного уляжется, и тот соизволит перейти к делу.

— Болваны! Предатели! — пылающий взгляд демона сверлил замерших в раболепных поклонах Маммону и Беллфегора, после чего он наконец заметил тех, кого здесь по всем признакам не должно было быть. — Мерихи-и-м… — змеисто протянул герцог, многообещающе глядя на старика и примостившегося рядом с ним Левиафана, выглядящего так, будто оказался на своем нынешнем месте по чистой случайности, свернув не в тот коридор. — Скажите, не вы ли гарантировали мне свою лояльность и поддержку? Или то, что с легкостью удалось вашему спутнику, для вас оказалось непосильной задачей?

— Думаю, вы способны убедиться в моей лояльности и без пустых заверений, — с долей иронии откликнулся старик, совершенно не испугавшийся буйства Велиала, красноречиво вскидывая в воздух руку с надетым на ней золотым браслетом. — Я обещал, что буду всеми силами добиваться вашей победы, и если сиятельный герцог даст себе труд как следует поразмыслить, вместо того чтобы крушить мебель, он поймёт, что именно этим я и занимаюсь.

Под конец отповеди тон старика стал откровенно менторским, что не могло не вызвать возмущения соратников Велиала, озвучить которое поспешил Бельфегор:

— Сир, если вырвать предателю язык, его голос не будет зачтен на следующем заседании совета.

— А если оторвать тебе голову, ты, боюсь, не заметишь этого ещё несколько месяцев и так и продолжишь нести чушь! — рявкнул в ответ Мерихим, меряя собрата полным презрения взглядом. — Не будь ты настолько туп, не желал бы своему повелителю успеха у противника, который даже не смог явиться лично, чтобы принять свое поражение. Победив сейчас со столь незначительным перевесом, вы бы гарантировали себе яростное сопротивление оппозиции и свели всю свою победу к незначительному выигрышу, ценность которого была бы тем меньше, чем больше усилий вам бы пришлось затратить на подавление бунтов и затыкание ртов несогласным.

— Допустим… — нехотя процедил сквозь зубы Велиал, которому определённо не пришлись по душе доводы того, кого он уже счел предателем и мысленно подверг самым мучительным казням. — Но моя партия, как видишь, приобрела в эту ночь не только врагов, но и ценных союзников! Я должен благодарить вас за поддержку, лорд Левиафан… Ваша протекция без сомнения чрезвычай…

— Не кипятись особо, а то пар из ушей пойдёт! — на полуслове оборвал разглагольствования сиятельного герцога Левиафан, отмахиваясь от них как от мух. — Я поддержал тебя лишь потому, что ты меня бесишь чуть меньше, чем мудило Астарот. Но старый хрыч прав, половина твоих союзников разбегутся как крысы, стоит тебе хоть раз оступиться.

— Да как ты…

— Подождите, милорд! — снова вмешался Бельфегор, предотвратив тем самым вот-вот готовый грянуть взрыв. Видя, что его повелитель на грани того, чтобы сорваться и голыми руками растерзать ядовитую гадину, демон зачастил, одновременно призывая все язвы на язык их непрошенного союзника, помощь которого сулила им всем куда больше бед, чем пользы. — Быть может, Левиафану известен и способ упрочить наше положение на совете? Иначе стал бы он в столь резкой форме критиковать ваш подход?

— Ты, сиятельный, уже вызвал на поединок Пифона, — нехотя буркнул змей, одним емким жестом демонстрируя Бельфегору, где он видел все его ужимки разом. — Да и хранитель подтвердил, что в случае неопределённости дело закончится вашей схваткой. Победишь — и можешь считать, что выиграл джекпот. Тебя признают лидером даже сомневающиеся; о том, что ты избавишься от одного из самых непримиримых своих врагов, даже и говорить не приходится. Короче, я бы на твоём месте начинал вспоминать приёмы рукопашной — все полезней, чем это ваше бесконечное дипломатическое словоблудие!

— Юноша говорит правду, милорд, — продолжил обработку герцога Мерихим. — Да и я, как вам известно, не смогу вас обмануть, даже если захочу. Метод грубой силы всегда был для нас… предпочтительным. К тому же, вам предстоит биться не с Астаротом, а всего лишь с его слугой — грех не воспользоваться подобной удачей.

— Бездна раздери вас всех! Почему все не может быть просто?! — Велиал в бессилии рухнул на очень кстати очутившееся позади него кресло, откидываясь головой на спинку и несколько картинно прикрывая ладонью лицо. — Проклятый ублюдок даже сдохнуть не смог как следует! — Помолчав, демон махнул рукой, подавая Бельфегору сигнал налить вина. — Выметайтесь оба, мне надо подумать! Займитесь… не знаю чем. Но даже не думайте в ближайшее время попадаться мне на глаза!

— В таком случае, мы будем в своих покоях, — дипломатично откликнулся Мерихим, видя, что буря герцогского гнева прошла мимо них. — Я, как вам известно, нахожусь в том возрасте, когда предпочитаю спать большую часть ночи, хоть уже и не надеюсь, что мой мочевой пузырь мне это позволит. Так что я предпочту отдохнуть оставшиеся часы. Призовите нас, если на то будет ваша воля, сиятельный.

— Идите уже! — заново теряя самообладание, рявкнул демон.

***

Апартаменты Локи встретили Уриила и Андраса сонной тишиной, темнотой и початой бутылкой виски, демонстративно оставленной на журнальном столе вместе с единственным стаканом. Похоже, всё время, пока они добирались, Локи потратил на тихое личное торжество, в котором компания ему была, мягко говоря, не нужна.

— А, парни! — Локи, развалившийся поперёк кровати в полном костюме, махнул рукой в сторону дивана. — Располагайтесь, ни в чем себе не отказывайте!

— Так ничего ж не осталось… — проворчал Андрас, тыкая пальцем в пустую бутылку. Локи пьяно хихикнул:

— Потому и не отказывайте!

— Ну спасибо! — мстительно гаркнул Уриил, подходя к выключателю и разом зажигая все освещение в комнате, чем вызвал у начальника болезненный стон. — Проснись и пой!

— Великое древо, Уриил, что я тебе сделал, что ты мне так мстишь? — шеф без сил откинулся на подушки, пытаясь спрятаться от бьющего в глаза света.

— Список тебе в алфавитном или в хронологическом порядке? — деловито уточнил ангел. Локи пришлось сменить тактику:

— Я имею в виду за последние пару дней.

— Не надейся, что выйдет короче, — буркнул Уриил. — Например: почему ты «забыл» предупредить про обязательство клясться в верности демоническому совету?

— Моя проклятая забывчивость! — театрально развёл руками Локи. — Но ведь всё закончилось удачно.

— Зависит от того, успеет ли Астарот прийти в себя за эти двенадцать часов отсрочки, которые ты для него выиграл, — напомнил Андрас. — Как он, кстати?

— Молчалив, кроток, со всем соглашается — мечта, а не Владыка. Одна беда — все еще без сознания. — Локи встал, лениво потягиваясь и разминая шею. — Дух дома получил соответствующие указания и предупредит нас, если что-то изменится, а пока что остается только ждать и готовиться к следующему раунду.

— Кстати, — задумчиво протянул Уриил, — твоё появление на совете. Меня внезапно осенило: кто из демонов вообще знает, кто ты на самом деле?

— Астарот, разумеется, — подумав, заключил Локи. — С ним мне в последние годы приходилось иметь дело чаще всего, а он, к сожалению, не настолько туп, чтобы ради моего удобства не разглядеть очевидного. Остальные знают обо мне ровно столько же, сколько знали о возможностях Зорки. Тогда им глаза застилала алчность, сейчас — моя предусмотрительность. Меня устраивает моя нынешняя репутация: не лезут, не спрашивают, выдумывают свои легенды. В своё время я был у них и некромантом, и беглым эльфийским принцем, и даже демоном Пурсоном.

— Что? — Андрас едва не сел мимо стула. — Пурсон же был учёным! Он расшифровал часть летописей Метатрона. Ты хочешь сказать…

— Что половину из всего этого сделал я. Настоящий Пурсон наткнулся на летописи случайно и не понял в них ровно ничего. Я в какой-то момент занял его место. Подкинул остальным демонам чуть-чуть енохианских басен, чтобы не сильно расползлись по миру как радиоактивные тараканы.

— И нахрена тебе это понадобилось? — хмуро поинтересовался Уриил.

— Действительно, зачем мне напоминать кучке бессмертных и крайне опасных существ о наличии у них общей истории? — всплеснул руками Локи. — Да затем, дубина, что, оставаясь одиночками без хоть какого-то подобия иерархии, демоны представляли собой куда большую опасность. Ну а потом Пурсон «удачно» пропал в Первую мировую, и я снова стал сторонним наблюдателем. Сейчас самая модная теория о моём происхождении — что я потомок императора драконов Дорагона.

— Сильная заявка, — фыркнул ангел.

— А то. Эта легенда стоила мне состояния. Чертовы огнедышащие ящерицы и когтем не пошевелят, не выторговав за это пару мешков золота, а уж сколько стоило добиться от них подтверждения этим слухам — я и вспоминать не хочу.

Договорить Локи не успел: в дверь громко постучали. Уриил, не стесняясь в чужом доме, первым рявкнул:

— Войдите!

На пороге появился запыхавшийся Мерихим, выглядевший после марафона помолодевшим лет на сто.

— Господа… вам стоит это увидеть.

Грохот, последовавший из коридора, подтвердил сказанное красноречивее любых объяснений.

— Отлично, — мрачно изрёк Локи. — Пижамная вечеринка началась без нас. Пойдём?

Причиной шума оказался Левиафан, занятый тем, что с упоением и эпизодически прорывавшимися ругательствами возил по полу Пифона. Тот, несмотря на сдержанность, в долгу не оставался, ловкими подсечками и точными ударами держа разбушевавшегося змея на расстоянии и не давая тому окончательно перейти в партерную борьбу, жертвой которой уже успела стать напольная ваза, усеявшая своими осколками весь пол коридора.

— А ну-ка замерли, хомячки! — в полный голос рявкнул Локи, спустя пару секунд получивший возможность с высоты наблюдать две раскрасневшиеся демонские физиономии. Лицо Пифона могло похвастаться рассеченной бровью и целым спектром царапин и кровоподтеков, под глазом у Левиафана расцветал один, но крайне многозначительный фингал.

— Я… — прохрипел советник Астарота, пытаясь одновременно привести себя в подобие порядка и отодвинуться от продолжавшего пинаться соперника.

— Вдруг вспомнил, что чары сокрытия распространяются только на комнаты, а не на коридоры, в которых вас может услышать любой желающий? — внёс свое предположение Локи, после чего коротко скомандовал не терпящим возражений тоном: — Живо внутрь. Оба!

_____

[1] ...простите, синьор. Не пораньтесь... [2] Кажется, меня зовут Алессандра ... Почему я не дома? [3] До́мино, до́мина (итал. domino, от лат. dominus — господин) — род плаща, накидывавшегося на плечи с меховым капюшоном для защиты от непогоды. [4] Звезда эрцгаммы — двенадцатиконечная звезда. Название «эрцгамма» мистики производят от языка египтян-коптов, по этому толкованию «эрц» означает «двенадцать», а «гамма» — «гармония». [5] Наушник — в одном из значений доносчик, шпион. [6] Адъюнкт — в протестантизме помощник пастора, имеющий право совершать богослужение и требы, который приставляется к пожилому лицу духовного звания, не способному в полном объёме исполнять свои обязанности. [7] Инцитат (лат. Incitatus — быстроногий, борзой) — любимый конь императора Калигулы, согласно легенде, назначенный им римским сенатором.

Глава 16 / Владыка

Всякая власть есть непрерывный заговор.

Оноре де Бальзак

Проведя добрую сотню лет в противоборстве с демонами, Уриил искренне считал их мировым злом, ангелов, соответственно, мировым добром, а людей чем-то средним между неразумным скотом и потенциальным объектом жалости. Людей полагалось слегка опекать и не особенно уважать, демонов — при удобном случае сжигать святым огнём или игнорировать, если те вели себя тихо. Любые прямые контакты запрещались и какое-то время карались немедленной отправкой провинившегося ангела на переформатирование. Очень стройная, очень чёрно-белая картинка.

Потом случилась война. В ней демоны куда чаще гибли, защищая родных и любимых, чем ради власти и территорий; люди устраивали такие убийственные спектакли, что некоторые архидемоны нервно курили в углу; а ангелы, сначала игравшие в политиков при диктаторах, потом попытавшиеся выжечь врагов до тла, а в финале заключившие унизительный мир на чужих условиях и чуть позже едва не уничтожившие мир сами, выглядели… мягко говоря, неоднозначно. К тому моменту Уриил окончательно понял, что делить мир на «светлое» и «темное» можно только с очень большого похмелья.

Сейчас, глядя на помятые физиономии Пифона и Левиафана, стоящих посреди гостиной с видом побитых школьников и ожидающих неминуемой выволочки от Локи, демоны казались ему уже не воплощением космического зла, а чем-то вроде подростков с затянувшимся на вечность пубертатом. А вот думать о том, не выступали ли ангелы в этой аллегории в роли гиперопекающих родителей с завышенными требованиями и любовью к нанесению психологических травм своим детям, Ури предпочитал не начинать, чтобы не уйти в запой прямо посреди планёрки.

К счастью, развивать эту мысль ему не дали: шеф, убедившись, что в коридоре не осталось ни одной живой души, с гильотинным лязгом захлопнул дверь и смерил вытянувшихся двумя соляными столбами демонов многообещающим взглядом:

— Могу я поинтересоваться, что всё это значило?

— А что сразу я? — под градом обвиняющих взглядов буркнул Левиафан и тут же ткнул хвостом в сторону соседа: — Этот вот первый начал, между прочим!

— Имело место некоторое недопонимание… — начал Пифон, но его дипломатический тон только подлил масла в огонь.

— Ты выставил себя на поединок вместо Астарота, идиот нес-с-счастный! — зло прошипел Левиафан. От ярости его зрачки вытянулись в вертикальные щели, а язык приобрёл предательскую раздвоенность. — Хотелось сдохнуть — с-сказал бы прямо! Я по с-с-тарой памяти прикончил бы тебя быс-стро и без лишнего театра!

— Не думаю, что в этом будет необходимость, — осторожно заметил Локи, ненавязчиво придвигаясь ближе и внимательно отслеживая, не решит ли кто-нибудь из змеюк перейти в боевую форму и окончательно превратить день в фестиваль бессмысленного насилия и разрушений. — В мои планы вовсе не входило доводить дело до поединка между Велиалом и кем-то из нас.

— А все так тебя и послушались! — рявкнул Левиафан, даже не пытаясь успокоиться. — И да, мне срать в три задницы, сожрёт ли грёбаный светлейший каждого из вас на завтрак! Я всего лишь пытаюсь вбить в голову этому идиоту, что он ведёт себя как мудак, впрягаясь в ярмо вместо своего чертова начальника, который охренел до полной бессознательности и не счёл нужным растрясти свою коматозную тушу или хотя бы сдохнуть по-человечески, избавив всех нас от лишних хлопот!

— Доставлять тебе хлопоты входило в мои планы в последнюю очередь, Леви… — едва слышный комментарий из-за спины змея заставил того резко развернуться.

Все остальные так же разом уставились на дверной проём, где, грузно прислонившись плечом к косяку и зябко кутаясь в тёмно-синий махровый халат, стоял сам хозяин поместья.

Выглядел потенциальный Владыка демонов, по единодушному мнению Уриила и Андраса, чудовищно. Ангел решил, что на своём веку успел повидать немало трупов, выглядевших куда более жизнерадостно, чем нынешний Астарот, даже если тем предварительно доводилось неделю плавать в реке и служить кормом для всей местной падали.

— Много я пропустил? — прошептал демон, по достоинству оценив произведённый эффект, и тут же начал заваливаться набок. Упал бы он головой об пол, если бы Пифон не рванул вперёд и не подхватил босса под руки.

— Мессир, вы… — Пифон попытался взвалить советника себе на плечо, но тот слабо, хотя и решительно, отстранился и, походкой зомби доковыляв до ближайшего кресла, рухнул в него, обводя болезненным взглядом собравшихся:

— Пекло живородящее… чем же вы меня накачали?

— Он ещё жалуется! — первым пришёл в себя Левиафан. — Яд жрать — так пожалуйста, а лекарство ему, видите ли, не нравится!

— Не уверен, что жизнь стоит того, чтобы держаться за неё таким способом, — пробормотал Астарот, осторожно массируя виски. — Я до сих пор чувствую привкус этой мерзости во рту, и кишки крутит так, будто мне проткнули брюхо раскалённым ломом.

Локи развёл руками:

— Предложил бы тебе выпить, если бы не знал, что ближайшие пару дней всё, что окажется у тебя в желудке, немедленно покинет его самым унизительным образом. Остальные побочные эффекты уточняй у Бабаэля — он больше всех приложил руку к твоему воскрешению.

— Этот псих участвовал в моём спасении? — на измученном лице Астарота отразилось странное сочетание ужаса и искреннего удивления. — Великое пламя… Теперь я не уверен, что жив, а не переживаю посмертные галлюцинации.

— Не надейся, — желчно хмыкнул Уриил. — В качестве бонуса ты чуть было не просрал выборы, а до следующего заседания осталось чуть больше десяти часов.

— Я догадался, — слабо кивнул демон. — Дух дома сообщил, что я пропустил прибытие Велиала и его свиты, а также первое заседание совета. Судя по тому, что вы ещё живы, ничем определённым оно не закончилось. Как это воспринял мой драгоценный оппонент?

— Неважно и ныне пребывает в томлении и смуте относительно предстоящего поединка с вашим конфидентом,[1] — негромко отозвался Мерихим, рассматривая советника укоризненным взглядом. — Могу ли я заключить, милорд, что на вас было совершено покушение, и всё это время вы не находились в отъезде по срочному делу в Италии?

— Даже так? — с едва заметной усмешкой переспросил Астарот. — Не знаю, что хуже — яд или итальянцы, — но в остальном вы правы. Меня действительно пытались убить и даже кое-в чём преуспели. Полагаю, всё остальное было экспромтом моего коллеги.

Он бросил быстрый взгляд на довольно усмехающегося Локи, ища подтверждения. Директор Таможни охотно кивнул:

— Всё так. Нам удалось напускать в глаза остальным членам совета достаточно пыли, чтобы свести первый забег вничью и вынудить хранителя дать нам немного дополнительного времени. Из минусов — мы до сих пор не знаем, кто именно пытался тебя прикончить. Известно только, что использовали яд авторства нашего дражайшего земноводного лорда, что тянет на топорную попытку испортить его безупречную мокрушную статистику редким случаем неудачи.

— Не для того ли, чтобы один своевременно прибывший сиятельный герцог мог поиграть в Ната Пинкертона и одним решительным усилием мысли раскрыть «тайну моего убийства»? — прозорливо уточнил Астарот.

Локи ободряюще кивнул:

— Могу спорить, нечто подобное у Велиала валялось в папке «запасные сценарии». Основным этот номер всё равно не был, так что теперь он вычёркивается, и можно перейти к более интересным вариантам.

— В таком случае мне всё же потребуется выпить, — хмуро констатировал Астарот.

С третьей попытки выбравшись из кресла, он шаркающей походкой доплёлся до встроенного бара, вытащил оттуда приличный штоф и батарею бокалов, после чего тут же сполз по стене и сел прямо на ковёр, принявшись разливать содержимое. Остальным ничего не осталось, кроме как пожать плечами, разобрать выданные ёмкости и дождаться продолжения.

— Какой сейчас расклад сил? — наконец спросил демон, ополовинив бутылку с впечатляющей скоростью.

Локи отсалютовал ему своим бокалом:

— Без сюрпризов. Если мы достанем все свои козыри, включая голоса Мерихима и Левиафана, ты победишь с небольшим перевесом. На стороне Велиала останутся Бельфегор, Маммона и Лилит, которая, как и ожидалось, переметнулась к светлейшему. Ни в жизнь не поверю, что ты удивлён этому факту.

— Намекаешь, что поединка за право стать Владыкой мне не избежать? — вскинул бровь Астарот.

— Исключено, милорд, вы слишком слабы, — вынырнул из своих мыслей Пифон и, игнорируя недобрый взгляд Левиафана, продолжил: — Я заявил себя на совете вашим заместителем и всё ещё имею право выйти на бой вместо вас.

— Не пойдёт, — устало качнул головой советник. — Это будет воспринято как признание моей слабости.

— Хоть у кого-то в этой комнате есть мозги, — пробурчал себе под нос Левиафан. — Удивительно, что достались они тому, кого ими однажды уже приложило. Но если замена бойца — признание слабости, тогда как назвать твой выход на ринг в нынешнем виде? Размазня с тростью против светлейшего?

— Всё так плохо?

— А ты сам не видишь? — не преминул добить его змей. — Тебя в таком виде не только не опознают, но и за живого вряд ли примут.

— Если на секунду забыть про поединок, нам бы сильно помогло, найди мы ответственного за оба покушения, — задумчиво предложил Андрас. — Имея доказательства вины кого-то из Клики, можно попытаться добиться отзыва их голосов.

Какое-то время Астарот молча взбалтывал остатки виски в бокале, разглядывая игру света в гранях, затем пожал плечами:

— И что ты предлагаешь?

— Мы хотим опросить оставшихся членов Клики до голосования и выяснить, кто мог стоять за покушениями, — перехватил инициативу Уриил. — Проведём допрос с пристрастием и выведем падлу на чистую воду.

— Это крайне неразумно, — возразил Пифон. — И небезопасно. Соратники Велиала сейчас на взводе и едва ли обрадуются вашей попытке полезть к ним в дела. Рискуем ничего не узнать, но получить скандал и пару дополнительных вызовов на поединок.

— А я согласен с Уриилом, — неожиданно поддержал своих агентов Локи. — У нас в распоряжении целый падший ангел, грешно им не воспользоваться. Друг мой, — он повернулся к помощнику Астарота, — распорядитесь, чтобы всем подозреваемым разослали приглашения от имени маркиза Андраса. И пусть не тянут — до полудня не так уж много.

Шеф обвёл комнату внимательным взглядом, не обнаружил новых возражений и подвёл итог:

— Хорошо, тогда будем считать, что у нас есть какой-то план, и будем его придерживаться. Уриил и Андрас занимаются допросами. Мерихим и Левиафан берут на себя последствия и разбор претензий, только постарайтесь никого не убить. Пифон, вас я попрошу навестить Бабаэля. Можете вручить ему официальную благодарность и повесить на шею медаль, а когда он закончит попытки придушить ленточкой от нее, ненавязчиво поинтересуйтесь его планами насчёт поддержки Астарота. На этом этапе желательно обойтись без переломов и черепно-мозговых травм. Возможно, вас попытаются скинуть с лестницы.

Он помедлил, взмахнул руками, подводя жирную черту:

— Ну а наш драгоценный хозяин дома постарается без новых приключений дожить до полудня.

— Что ж, учитывая обстоятельства, звучит разумно. Господа? — Мерихим приглашающим жестом указал на дверь.

Пифон и чуточку притихший Левиафан почти одновременно двинулись к выходу, задержавшись лишь затем, чтобы кивком головы — учтивым у первого и ехидным у второго — засвидетельствовать уважение хозяину дома, всё ещё валяющемуся на полу с видом существа, которого нынешнее положение устраивает абсолютно. Не добившись от Астарота никакой реакции, все трое наконец вышли, оставив в гостиной троих сотрудников Таможни и потенциального Владыку демонов.

— И ты вали, — раздражённо рявкнул Локи, подходя к демонстративно притворяющемуся мёртвым Астароту и легонько пнув того носком ботинка в рёбра.

— Ты серьёзно рассчитываешь вышвырнуть меня из моего же дома? — искреннее изумление в голосе советника сопровождалось приступом кашля и ещё более героическим заваливанием на спину. Судя по всему, уходить он не собирался.

— Подними свою задницу, оттащи её в комнату и начни вспоминать, как ходят на двух ногах, — безжалостно отрезал Локи, окончательно потеряв к нему интерес. — А вы, господа, задержитесь на пару слов.

Он поманил напарников пальцем и отвернулся к окну, вглядываясь в буйство теней за стеклом.

Концерт под названием «отбытие демона» занял добрых пятнадцать минут. Разобиженный Астарот уходил долго и со вкусом: тяжело вздыхал, драматично сопел, стонал и бросал скорбные взгляды через плечо. В конце концов он всё же соизволил двинуться прочь, демонстративно пошатываясь и волоча правую ногу, причём только после того, как окончательно потерявший терпение Локи пообещал лично довершить то, что не доделали горе-отравители. Поворчав, поклявшись отомстить всем и каждому, демон вызвал троих слуг, позволил сопроводить себя до выхода и громогласно объявил, что до следующего заседания совета намерен провести время в купальнях, восстанавливаясь от последствий яда.

— Удивлён, что ты поддержал нашу идею, — только когда они остались втроём, Уриил озвучил то, что его действительно занимало.

Локи недовольно дёрнул плечами:

— Она идиотская, и ты это прекрасно понимаешь.

Он повернулся к ангелу лицом и насмешливо взглянул в глаза, явно ожидая вспышки возмущения, но, встретив лишь задумчивое ожидание, продолжил:

— Но от её идиотизма может быть толк. Займётесь разведкой боем.

Шеф прошёл к столу, налил себе воды из графина и принялся выкладывать карты:

— Велиал и Маммона вам, разумеется, откажут. Им нет ни малейшего смысла встречаться с вами добровольно, даже если они святы, как младенцы. Принудить их вы тоже не сможете. Тем не менее, и проигнорировать подобный выпад они не смогут, так что отвечать от их анклава будет Бельфегор. Можете не сомневаться, всё, что вы скажете ему, тут же окажется на столе у тех двоих.

Он чуть улыбнулся:

— Кроме того, вам почти наверняка удастся поговорить с Лилит. Её любопытство и дух соперничества не позволят промолчать и проигнорировать вызов. Не рассчитываю, что она выдаст что-то полезное, даже если ей что-то известно, но уж довести вас до белого каления всеми доступными способами постарается.

— Тогда какой смысл во всём этом? — нахмурился Андрас. — В чём реальная цель?

— Деза, — охотно объяснил Локи. — Я хочу добавить смелости нашим противникам. Кого именно вы осчастливите полезной информацией, решайте сами, но мне нужно, чтобы кто-то ушёл от вас убеждённым: герцог Астарот — не жилец и сейчас не сильнее слепого котёнка. Как вы к этому подведёте, мне неважно. В идеале, чтобы они сами до этого додумались.

— Чтобы они перестали действовать с оглядкой на возможное поражение? — уточнил Уриил.

— Именно, — подтвердил Локи. — Победители куда меньше склонны прятаться и заметать следы.

— А что будет, если эти победители решат, что мнение совета их больше не интересует? — мрачно поинтересовался ангел. — Не похоже, чтобы Астарот был готов удерживать власть грубой силой. Да и сил этих у него сейчас, мягко говоря, немного.

— Не стоит недооценивать нашего хлебосольного хозяина, Ури, — шеф позволил себе мимолётную усмешку. — Он не оказался бы на этом месте, играя честно. К тому же клятвы, данные хранителю, не позволят демонам устроить бойню до завершения всех формальностей. А это даёт нам небольшую фору. Так что действуйте. Весь мир смотрит на нас широко закрытыми от ужаса глазами и ждёт подвига.

— Ладно, будет тебе подвиг, — махнул рукой ангел. — Последний вопрос. Думаю, тебе известно, какие отношения связывают Пифона и Левиафана. Судя по реакции последнего, они сейчас далеки от мирных. Я прав?

Локи какое-то время задумчиво смотрел в пол, рассеянно улыбаясь, затем словно очнулся и пожал плечами:

— Я бы так не сказал. Они были вместе какое-то время, потом перестали. Я был достаточно тактичен, чтобы не выяснять подробности.

— То есть, иными словами, твоим шпионам надрали задницы? — хмыкнул Уриил.

Шеф, особо не споря, усмехнулся:

— И это даже не фигура речи. Левиафан злопамятный и любит радикальные методы донесения собственного мнения. В конце концов я решил, что сплетни не стоят жизни моих агентов.

***

По возвращении в резиденцию Уриил развернул бурную деятельность. По его мнению, предстоящие встречи с представителями Клики требовали такой подготовки, будто он собирался допрашивать не демонов, а представителей ядерных держав. Ангел принялся медитировать, зубрить аргументы, отрабатывать с Андрасом переговоры «в лицах», чем довёл напарника до тихой истерики. В итоге демон был с позором изгнан из «драмкружка» и переправлен в стихийно образованный по соседству «кружок высокой моды» — примерять костюмы, которые Уриил заказал у ошалевших от такого напора слуг. Сам ангел к тому времени уже забраковал шесть вариантов и щеголял в серой тройке, фиолетовом галстуке и рубиновых запонках.

Сомнения Андраса, который в глубине души считал идею «неформального допроса высших демонов» чистым самоубийством, подтвердились сразу. Первым пришёл ответ Велиала — безупречно вежливый, наглухо пустой и абсолютно неприступный. Изящными оборотами из письма следовало лишь то, что демон безмерно занят чрезвычайно важными делами и в гробу видел их приглашения. Уриил даже лишился дара речи от того, насколько дипломатично его послали туда, где ангелам обычно не рады.

Почти одновременно пришёл и ответ Маммоны, уже без реверансов. Казначей, не утруждаясь дипломатией, сообщил, что снизойдёт до беседы лишь в случае, если оба просители изъявят своё почтение лично, припав на одно колено и склонив головы перед его герцогским величием, «как того требуют славные традиции эмиссарства».

Андрас едва удержал ангела от немедленной попытки тактического убийства через окно и решил следующую записку открыть сам — ради сохранности фундамента поместья. Судя по вычурной бумаге и тяжёлому аромату духов, письмо было от Лилит. Королева, в отличие от коллег, в крайне осторожной форме выражала удивление желанию Уриила встретиться всего за несколько часов до очередного заседания совета, и вместо прямого отказа предлагала посетить ее покои.

— Ну вот, а ты переживал! — довольно хмыкнул Андрас, удерживая Уриила, буравящего письмо взглядом, как раскалённым прутом. — Не прошло и часа, а нас уже пускают в святая святых.

— Ахренеть какая честь, пойду волосы в носу побрею! — раздраженно рявкнул Уриил, скидывая с себя руки демона. — Или что, мне стоит впасть в экстаз оттого, что эта мамзель соизволила снизойти до нас грешных?

— Не уверен, что это необходимо, хотя она наверняка оценит. — Криво усмехнулся демон. — Но к этой встрече нам стоит подготовиться как следует. Лилит — сильнейшая из суккубов и, что бы там ни думали остальные, может доставить массу хлопот, если вдруг решит играть грязно.

— Что предлагаешь?

— Не дави на нее. Пусть лучше считает нас недалекими идиотами, чем врагами.

— Ну это-то пожалуйста! Выставлять себя дебилами нам не привыкать. А что на счет ее провокаций? Дамочка положительно не способна держать при себе содержимое своего декольте и наверняка будет вешаться на тебя как на елку!

— Сложно сказать. Вполне возможно, что она, если не получит от тебя желаемой реакции, начнет повышать ставки, а там… В общем, я бы предпочел не выяснять, на какие выдумки способна ее буйная фантазия. Так что наверное будет лучше, если ты не станешь сдерживаться. Только не доводи дело до открытой конфронтации.

— Понял, — степенно кивнул Уриил. — Ограничимся косметическими правками формы черепа. Но только если она не начнет распускать руки, иначе я с ней сделаю все то, что природа не успела! Когда там нас ждут?

— Да хоть сейчас, — пожал плечами демон. — Надеюсь, ты уже закончил наводить марафет, или прикажешь подать тебе весь ассортимент местного ателье?

— Ша! Ты когда молчишь, тебя приятно слушать… — ангел в последний раз мельком оглядел свое отражение в ростовом зеркале и, удовлетворившись увиденным, шагнул к выходу. — Так и быть, пошли уже. Кстати, а что на счет Бельфегора? От него записки мы так и не получили.

— Полагаю, его весточка отыщет нас где угодно в доме. — пожал плечами Андрас, тенью следуя за напарником. — Если конечно он вообще соизволит ответить. Впрочем, в этом я почти уверен. Засранец всегда был падким на тайны и интриги как сорока на все блестящее, так что он рискнет проигнорировать наше приглашение только в случае прямого запрета Велиала.

— Да, ты прав. Ладно, а подать мне гонца! — ангел распахнул двери апартаментов и поманил пальцем стоявшего в коридоре дежурного демона-служителя. — Милейший, милорды желают отправиться по певичкам. Где тут у вас расквартирован полевой бардак?

— Прошу прощения? — на смущённом, тут же пошедшем бурыми пятнами, лице беса отразился лихорадочный мыслительный процесс, имевший все шансы так ничем толком и не закончиться. Андрас, закатив глаза, поспешил прийти бедняге на выручку и пристыдил напарника:

— Ури…

— Ну хорошо-хорошо! Не бардак, а королевские покои.

— Госпожа Лилит нас ожидает, — пояснил демон перепуганному прислужнику, демонстрируя тому мятый клочок бумаги. — Полагаю, это сойдёт за приглашение?

— Р-разумеется, — принимая из рук демона записку, проблеял бесенок, стараясь принять приличествующий служителю поместья вид. — Прошу за мной, милорды. Я покажу дорогу.

***

Путь до южного крыла занял всего несколько минут. Довольно скоро стало ясно, что они входят на территорию инкубата: стены оказались густо увешаны гобеленами сомнительного содержания, из ниш тянуло сладкой дымкой благовоний, а среди полутени то и дело угадывались почти не прикрытые тела подчинённых Королевы. Суккубы и инкубы ели, дремали, совокуплялись по двое, по трое и гуртом, не забывая бросать в сторону гостей ленивые, оценивающие взгляды.

Как ни странно, больше всего внимания доставалось не Андрасу, а их проводнику, который с каждым шагом краснел всё гуще и старательно смотрел в пол, чем вызывал у демонесc только больший азарт.

Когда очередная суккуба, обмазанная маслом и прикрытая лишь прозрачным платком, выгнулась в позу, от которой у человека бы хрустнул позвоночник, служка едва не рухнул носом вперёд. Его успел поймать Андрас. Демон что-то негромко прошипел проводнику на ухо, после чего тот моментально сменил багровый румянец на мертвенную бледность и стал ступать гораздо осторожнее.

Заинтригованный произошедшей метаморфозой, Уриил поспешно нагнал напарника и, наблюдая за деревянной походкой их проводника, поинтересовался:

— Что ты ему сказал?

— Что оторву ему все первичные половые признаки, если он не вспомнит, зачем мы здесь очутились.

— Фи, мужлан! — ернически вздохнул ангел. — Испортил мальчику впечатления всей жизни.

— Свита Лилит наверняка побудет здесь ещё неделю и успеет облагодетельствовать всех желающих не по одному разу, — Пожал плечами демон. — Сила Королевы в информации, а где проще её раздобыть, как не в кроватях демонов, которые так удачно собрались в одном месте?

— Удивительно, что нас ещё не растерзали на куски охочие до сплетен суккубы, — передернулся ангел, получив в ответ задумчивый взгляд напарника:

— Думаю, на наш счёт поступили отдельные указания, и нами займётся лично…

— Королева!.. — раздавшийся со всех сторон шёпот прервал речь Андраса, одновременно ознаменовав прибытие самой владелицы инкубата и суккубата.

Зал, куда их привели, оказался круглым, без окон, устланным коврами, подушками и низкими столиками с закусками. Уриил быстро нашёл взглядом Лилит. Королева двигалась им навстречу в окружении четырёх приближённых — двух мужчин и двух женщин. Процессия остановилась в нескольких шагах от гостей.

— Рада приветствовать собратьев в своей скромной обители, — протянула Лилит, раскинув руки. На платье, состоявшем скорее из намёков на одежду, чем из ткани, забренчали мелкие серебряные пластинки. Наряд демонессы напоминал броню из дешёвой компьютерной игры, в дизайне которой фантазия её авторов оставляла столь мало для фантазии игроков.

Уриил уже собрался было поделиться своими наблюдениями с напарником, как вдруг почувствовал давление на собственный разум. Судя по всему, кто-то из присутствующих решил испробовать на вновь прибывших нечто из арсенала обольщения инкубов.

В подтверждение этой догадки, Королева заговорила вновь, а глаза её загорелись недобрым огнем:

— Рада бы предложить гостеприимство… вот только вы явились ко мне не как гости, а как обвинители.

Ангел выставил щиты. Рядом Андрас делал то же самое, причём приходилось ему куда тяжелее — основной удар пришёлся прежде всего по нему. Их бедный сопровождающий, не имевший ни щитов, ни ранга, просто сложился пополам, схватившись за пах и захлёбываясь слюной. Остаться в здравом уме после такой волны обольщения мог разве что буддийский монах.

— Не припомню, чтобы обвинял вас хоть в чём-то, — попытался вмешаться Уриил. — Но вот вы точно попортили служителя поместья. Теперь вам придётся оттирать с полов последствия его поллюций, а если так дело пойдёт и дальше, то и дерьмо.

Он послал в ответ лёгкий ментальный импульс, призванный всего лишь проверить на прочность собственную защиту Королевы. И с изумлением увидел, что обороны нет совсем. Удар прошёл чисто: Лилит качнулась, служанки едва успели подхватить её под руки, из носа демонессы ручьём хлынула тёмная кровь, давление на разум Уриила тут же исчезло.

Хорошие новости длились секунд пять. Потом в зал ввалились около десяти вооружённых до зубов демонов из личной охраны королевы. И пусть они были всего лишь инкубами и по силе не могли соперничать ни с ангелом, ни с высшим демоном, автоматы в их руках определенно не выглядели игрушечными.

Андрас мгновенно оказался плечом к плечу с Уриилом.

— Как ты… — прохрипела Лилит, принимая у слуги платок и размазывая кровь по лицу так, что стала похожа на зомби. Теперь, с тяжелой одышкой заядлого курильщика, поплывшим макияжем, всклокоченными волосами и едва удерживаясь на пятнадцатисантиметровых шпильках, женщина выглядела уже совсем не царственно, но продолжала метать глазами молнии, — Как тебе удалось?

— Сам хотел бы знать, — честно ответил Уриил. — Наверное, ты просто перегнула палку, и у меня сработали какие-то скрытые резервы. А теперь, раз мы оба передумали друг друга убивать, может скажешь, на кой дьявол ты устроила эту сцену?

— О, встреча старых друзей? — раздался голос у входа.

В дверях стоял Бельфегор. Обряженный в клетчатые штаны и рубашку-поло, он выглядел так, словно только что вернулся с игры в гольф. В одной руке он сжимал грубый кожаный поводок, небрежно постукивая им себя по бедру. На другом конце поводка за его спиной с утробным рыком металась жуткого вида тварь размером с теленка и чисто номинально способная сойти за собаку. Тварь чем-то отдаленно напоминала лабрадора, однако даже с такого расстояния было видно, что это лишь весьма неряшливо наведенная иллюзия.

— Флаффи, сидеть, — с ленцой бросил Бельфегор.

Флаффи, нехотя бросив попытки загнать инкубов под диваны, плюхнулась на пол и яростно зачесалась, разбрасывая вокруг уличную грязь.

Бельфегор хищно улыбнулся и наконец удостоил всех присутствующих вниманием.

— Что я пропустил?

— Собственные похороны? — сходу выдвинул предположение ангел, тут же наткнувшись на предостерегающий взгляд напарника. Предостережение, впрочем, осталось проигнорированным. — Могу я предположить, что ваше лордское высочество оказалось здесь не случайно? Или же нынче в Европе сезон охоты на зайцев?

— Вы имеете в виду моего питомца? — радостно откликнулся демон, подзывая собаку к себе и принимаясь с невнятными причитаниями чесать ей загривок, начисто проигнорировав все намеки ангела, равно как и растерянную охрану Королевы, не понимающую, что ей следует предпринять. — Мой любимчик. Первый из помета. А вы, Уриил, любите адских гончих?

— Хорошо прожаренными. Они забавно хрустят! — мрачно огрызнулся ангел, в глубине души догадываясь, что именно такой реакции от него и ожидали. В конце концов, адские гончие или, как еще их называли, Гриммы — были основным костяком демонической армии и их главными ищейками, обученными выслеживать даже малейшее присутствие сил света.

Оброненная ангелом фраза заставила Бельфегора отвлечься от игр со своим питомцем и выпрямиться. Утерев руки платком от слюней Гримма, демон без тени усмешки кивнул:

— От старых привычек сложно избавиться, не правда ли? И именно поэтому вы дерзнули оскорбить вероломным нападением нашу Королеву? — последнее слово Бельфегор произнес с непередаваемым оттенком брезгливости, словно упоминание позабытой всеми Лилит могло запачкать его сильнее, чем день, проведенный на псарне.

— Беспочвенное утверждение, герцог, — негромко заметил Андрас. — Нападение на нас не было спровоцировано, а значит является в лучшем случае результатом недопонимания. В худшем — происками тех, кто хочет развязать между нами войну. Но ведь никто из членов Клики не поддерживает сепаратистов, не так ли?

— Это было бы крайне опрометчиво с их стороны. — Смиренно согласился Бельфегор, напуская на себя вид праведника. — В нынешние непростые времена нам как никогда важна стабильность и преемственность власти.

— Именно за этим мы и здесь. — Неожиданно даже для себя заявил Уриил, пытливо глядя в лицо демону. Казалось, что этим внезапным заявлением ангелу удалось пробить броню соратника Велиала, поскольку тот не сразу нашёлся с ответом, — Помнится, герцог, вы говорили, что нам следует тщательно выбирать себе союзников.

— Хм… — раздражаясь от собственной заминки, Бельфегор досадливо поморщился: — Ну конечно. Однако, ещё совсем недавно вы поддерживали нашего главного оппонента. Что изменилось с тех пор?

— Он не явился в тот момент, когда решалась судьба целого народа. Разве этого мало? — с напускным пафосом произнёс Уриил, надеясь, что не переигрывает. К счастью, ангелы издавна славились любовью к пустым, бесконечным речам, поэтому подобный стиль был ему только на руку. — Мир меняется быстрее, чем мы успеваем осознать это. И те, кто хочет дожить до завтрашнего дня, не могут позволить себе жить вчерашними правилами.

—Весьма… прагматичный подход. Демонический даже, если позволите мне подобное сравнение, — наконец сказал он. — Вы не будете возражать, если я передам эти слова своим союзникам?

— Я бы на этом настаивал, — с полной серьёзностью подтвердил Уриил. Торжество на лице Бельфегора можно было зачерпывать ложкой. — И насчёт недавней… перепалки. Не думаю, что я или мой коллега затаим обиду.

— Разумеется, — спокойно подхватил Андрас, учтиво поклонившись Лилит, которая всё это время стояла неподвижно, будто превратилась в барельеф на стене. — Королева, я полагаю нашу стычку результатом недопонимания и не требую от вас сатисфакции за нападение.

— Маркиз Андрас, мессир Уриэль, я приношу свои извинения за произошедшее. — вскидывая подбородок, выдавила женщина, с затаенной тревогой в глазах глядя то на них, то на сияющего самодовольством Бельфегора.

— Вот и прекрасно, что все так разрешилось! — с ухмылкой ещё более широкой, от которой его лощеное лицо, казалось, вот-вот треснет, хлопнул в ладоши соратник Велиала и, напоследок ещё раз окинув поджавшую губы Лилит насмешливым взглядом, развернулся в сторону выхода, едва заметным жестом подзывая к себе гримма. — Теперь же нам всем стоит перевести дух перед грядущим советом. Служители призовут нас совсем скоро. До скорой встречи, господа!

Он двинулся к выходу величавой походкой победителя. Перед дверью окончательно разошёлся, по-приятельски щёлкнув по носу одного из охранников Лилит. Суккуб едва заметно дёрнулся, до побелевших пальцев сжимая приклад, но остался стоять неподвижно, даже когда Флаффи, вдохновлённый настроением хозяина, начал с рыком носиться вокруг него, взрывая когтями ковры и полосуя паркет.

Когда Бельфегор исчез за дверью, Лилит коротким жестом распустила охрану. Опираясь на плечо слуги, она устало двинулась к личным покоям. Мимоходом остановилась рядом с Уриилом — открыла рот, будто собиралась что-то сказать, — но передумала, качнула головой и ушла.

Уриил молча пожал плечами, подцепил под руку Андраса, и оба поспешили прочь. Суккубы — кто в шоке, кто в непонимании — провожали их тягучими взглядами, но никто не рискнул задерживать.

Только оказавшись в одном из узких коридоров для прислуги, ангел наконец выдохнул, прислонился к стене и негромко спросил:

— Какого черта сейчас произошло?

Демон фыркнул:

— Ты удивишься, но я присутствовал при тех же событиях. И понимаю в них примерно столько же.

— Я-то наивно надеялся всего лишь поговорить. С чего вообще Лилит взяла, что мы собираемся ее допрашивать? Не то чтобы это не было правдой…

— С того же, с чего там появился Бельфегор со своим ручным Цербером. — подумав, выдал предположение демон: — Полагаю, ночью после совета он счел нужным поделиться сомнениями в своей уверенности и уверенностью в своих сомнениях на наш счет. И делал он это наверняка так громко, что шансов не быть услышанным у него не осталось. Учитывая моральное состояние Лилит, большего и не понадобилось.

— А цель?

— Ну, либо случится чудо, и она в ярости устранит для Бельфегора двух опасных конкурентов, либо же мы отобьемся, но тем самым окончательно потеряем все шансы договориться с ней полюбовно. Не то чтобы этих шансов изначально было слишком много… В любом случае, Бельфегор, а вместе с ним и его покровитель, в выигрыше при любом раскладе.

— Падла хитрожопая. — Покачал головой ангел и тут же переключился на еще более интересный момент: — Скажи, у Лилит ведь были ментальные щиты?

— А также парочка артефактов, родовая защита и целый корпус накачанных под завязку доноров, готовых в любой момент поделиться силой. — Подтвердил все самые нерадужные догадки напарника Андрас. — Последние, кстати, подключились сразу же, как только тебе удалось сбить нашу Королеву с кровожадного настроя.

— Вот об этом я и хотел спросить. Есть идеи, как мне удалось настолько легко пробить ее чёртову оборону? Это ж гребаная китайская стена в три ряда с редутами, а не защита! А я её даже толком не замети…

— Магия падших? — почти не сомневаясь пожал плечами демон. — Ты еще в самом начале упоминал, что с утратой крыльев перестал слышать помыслы людей, зато стал ощущать их самые низменные эмоции, основанные на грубой и примитивной физиологии.

— Да, полагаю, что-то такое я мог говорить. — Хмурясь, согласился Уриил, которому почему-то совсем не нравилось направление мыслей Андраса.

— Это всего лишь мои догадки, но что если твоя атака также была на физиологическом уровне и оказалась настолько слабой, что все защитные контуры попросту ее проигнорировали? Магические щиты ведь не срабатывают на порывы ветра или, к примеру, солнечные лучи… Но если такой сквозняк сотворить прямо у кого-то в голове… — демон зловеще усмехнулся. — Ты устроил нашей дамочке множественный инсульт, и спасла ее только повышенная регенерация. Ну или отсутствие мозгов, во что я не очень верю. В любом случае, будь на ее стороне чуть меньше везения, и следующие пару столетий она бы провела в виде мирно пускающего слюни овоща.

— Лихо… — слегка испуганно пробормотал Уриил и, чтобы как-то взбодриться, пару раз тряхнул головой, чуть было не приложившись затылком о стену: — Бездна, да чтоб тебя! Ладно, нахрен… Жаль только, что допросить никого так и не удалось. Зато каверза шефа, кажется, удалась на славу. Как думаешь, Бельфи поверил?

— Ну… Ты выглядел и звучал как высокопарный идиот, пытающийся спасти собственную шкуру, вовремя переметнувшись на сторону противника. Они, разумеется, попытаются проверить твои слова, но вряд ли это возможно провернуть в такие сжатые сроки. Да и слишком уж заманчиво поверить в то, что твой враг вот-вот сдастся без боя. Так что Бельфегор, похоже, заглотил наживку вместе с крючком, леской, удочкой и половиной руки рыбака.

— Значит, через полчаса все в поместье будут знать, что Астарот уже пакует вещи в фамильный склеп. У него ведь есть фамильный склеп? — Уриил отлип от стены и начал взволнованно расхаживать по коридору. Не дождавшись ответа, он резко остановился и повернулся к Андрасу: — И, кажется, у меня есть идея, как направить расследование наших пинкертонов куда нужно.

Он поднял взгляд к потолку, не имея ни малейшего понятия, как вообще обращаться к духу дома:

— Уважаемое жилище… эм… вы не могли бы доставить сюда демона Карнивана? Он нам очень нужен.

Пол под ногами заметно нагрелся и завибрировал. Уриил подозрительно огляделся, не понимая, что должно произойти, но ответ пришёл быстро: дальняя дверь с грохотом распахнулась, и в коридор вывалилось нечто, похожее на основательно запылившийся мешок картошки.

Подбежав ближе, ангел без труда опознал демона-глашатая. Карниван был покрыт слоем вековой грязи, держал в руках две бутылки коллекционного вина, вероятно, украденные у Астарота, и был в доску пьян. В дополнение ко всему демон умудрился при падении разбить одну из бутылок, отчего на его светлом костюме стремительно расползалось бордовое пятно.

— Вельзевулово дерьмо! — прохрипел он голосом, в котором не осталось ничего от его обычно ровного, канцелярского тона. — Проклятый дом! Проклятая магия! Проклятые… — он поднял взгляд и сфокусировался на двух стоящих над ним фигурах. — Вот же дрянь…

— Мы тоже рады вам, Карниван, — фыркнул Андрас и одним движением поднял демона в воздух за отвороты костюма. Карниван болтался, дрыгал ногами, но бутылки не отпустил, вцепившись в них как в свое последнее спасение.

— Очнитесь, у нас к вам маленькое поручение.

Убедившись, что добыча перестала дёргаться, Андрас поставил его обратно на пол, даже попытался расправить на нём перекошенный пиджак, но тем чуть не отправил Карнивана обратно на пол. Демон удержался, отхлебнул вина прямо из горлышка, насупился и прохрипел:

— Чего надо?

— Для начала, — начал Уриил, благоразумно проигнорировав тон глашатая, — Что вы можете сказать о состоянии Астарота?

— Всё такое же! — задумавшись на секунду, рявкнул Карниван. — А это значит, что, чем бы вы там ни занимались, через три часа этот чванливый ублюдок Велиал станет новым Владыкой!

— Это из-за этого ты так нажрался? — хмыкнул ангел, натолкнувшись на желчный взгляд глашатая:

— Уж лучше, чем тешить себя пустыми надеждами! Или что, считаете, что сможете уцелеть, когда этот… — Карниван проглотил следующее слово, по-видимому, даже в своём нынешнем состоянии не рискуя высказать все, что думает. — Когда герцог Велиал придёт к власти. К черту, ясно?! Вы сдохнете первыми, а следом за вами и все мы, когда он наконец получит возможность затеять полномасштабную войну с людьми!

— Откуда это известно простому прислужнику? — Не удержался от вопроса Андрас, Карниван нервно дёрнул плечом:

— Я гонец. Шестёрка на побегушках сколько себя помню. Но ко мне все уже так привыкли, что особо и не скрываются. Маммона за последние годы сделался крупнейшим посредником при поставке вооружений в половину стран мира, для него война равняется прибыли! И уж конечно он подбивает своего старого друга и покровителя эту самую прибыль увеличить. Бельфегор же просто бесхребетный идиот, мнящий себя великим интриганом. Во времена правления Абаддона он без охраны и носу на совет боялся показывать! — выдохшись после такой отповеди, глашатай вновь попытался приложится к бутылке, но был остановлен бдительным Андрасом, после чего мстительно попытался пнуть того ногой в пах.

— Не стоит, — демон легко увернулся от удара, вновь удерживая потерявшего равновесие пьяницу от падения. — А вот чем тебе действительно стоит заняться, так это визитом к Велиалу. Думаю, наш без пяти минут Владыка сейчас очень нуждается в вестнике хороших новостей.

— Зачем вам это… — попытался было возмутиться Карниван, но Уриил не предоставил ему такой возможности:

— За надом! Главное, что сейчас необходимо, чтобы Велиал получил полный и достоверный отчет о том, что его главный соперник вот-вот выйдет из гонки. Для пущей правдоподобности можешь сказать, что мы намеренно отправили тебя глотать пыль в подземелья поместья, чтобы ты ненароком не раскрыл нашу тайну. В красках, не стесняйся: сообщи, что тебя заставили силой, угрожали. Андрас, подтверди, — Уриил мельком бросил взгляд на демонстративно размявшего кулаки напарника и продолжил: — В общем, чем более жалостливую историю ты выдумаешь, не скатываясь в откровенное вранье, тем лучше. Задача понятна?

— Я понял… — нервно поглядывая на хищные оскалы психованного ангела и его не менее отбитого дружка, буркнул Карниван, дрожащими пальцами пытаясь ослабить узел на галстуке. — Надеюсь, вы знаете, что делаете!

— Не сомневайся, — клыкасто усмехнулся Андрас, напоследок награждая ойкнувшего от испуга глашатая шлепком ладони пониже спины. — А теперь вперёд, друг пархатый, полетел! Только не забудь привести себя в порядок прежде чем сунешься к Велиалу с докладом. Иначе он от твоего перегара окосеет, и объявлять войну человечеству станет некому!

Пронаблюдав за нервной походкой их агента влияния, которого от очередного падения уберегала лишь узость коридора, в котором они находились, напарники мельком переглянулись и оба, не сговариваясь, направились в противоположную сторону.

— Как думаешь, спалится?

— Карниван — хитрая сволочь, — пожал плечами демон. — И пережил многих своих хозяев не потому, что не умел выкручиваться из почти безвыходных ситуаций. А здесь ему всего-то надо приукрасить некоторые детали — это даже не вранье. Лилит, пожалуй, могла бы что-то заподозрить, в конце концов она и нам не особо поверила.

— А Бельфегору почему не сказала?

— Может ещё успеет, — отмахнулся демон. — А может как обычно ведёт свою игру. В любом случае на её счёт не сомневайся, она прекрасно осознает, что у кого-то, способного так легко уделать ее в схватке, может найтись запасной план и на случай смерти одного из союзников.

— Будем надеяться, что эта встряска не позволит ей мыслить столь иезуитски хотя бы следующие три часа. — Чуть нервно хихикнул Уриил. — К тому же нам на руку играет демонская мизогиния. Я же не один заметил, что остальные эту вашу Королеву и её ебливую братию до кучи не особо-то торопятся воспринимать всерьез?

— Как будто в этом нет львиной доли вины самой Лилит! — осклабился Андрас.

— Ну если ты спросишь ее, то наверняка окажется, что она больший ангел, чем я, а всех этих мужиков в кровать ей подбросили. — Стараясь удерживать суровое выражение лица, выдал ангел, но уже через секунду не выдержал и заржал, вторя хохоту напарника.

***

Время повторного собрания совета надвигалось с неумолимостью лезвия гильотины. Уриил и опомниться не успел, как вместе с напарником уже стоял в знакомом полутемном коридоре, ожидая возможности попасть в зал общего собрания. На сей раз демонская логистика дала сбой — у служителей поместья попросту не хватило времени, чтобы доставить все делегации демонов по-отдельности, и на входе в пещеру столпилась целая пробка из свит, вяло переругивающихся в ожидании возможности занять свои места.

В центре зала, как успел понять ангел, уже находился самодовольный и примерявший лавры победителя Велиал, окруженный приспешниками и державшимися чуть в стороне Левиафаном с Мерихимом. Тут и там мелькала макушка вездесущего Локи, использовавшего свой статус наблюдателя на полную катушку. Присутствия Астарота по-прежнему не наблюдалось.

Наблюдать это лично Уриил не мог, но компенсировал собственную низкорослость бесконечными требованиями к Андрасу пересказывать ему всё, что тому было видно с его двухметровой-с-гаком высоты.

— Ну и? Что там? — в очередной раз дернул ангел напарника за рукав.

— То же, что тридцать секунд назад, — терпеливо отозвался демон.

— А Астарот?

— Нет.

— А сейчас?

— Ури…

— Ладно-ладно, — ангел отступил, но через мгновение вновь заерзал. — Слушай, а что если…

В конце концов демону настолько надоели шебуршения и возмущенный бубнеж где-то в районе его грудной клетки, что он уже почти решил усадить ангела себе на плечи, выдав тому в довесок сладкой ваты и кепку с пропеллером. Но тут, на его счастье, толпа наконец сдвинулась с места, и они получили возможность занять свои места внутри эрцгаммы.

Обстановка в зале внешне почти не изменилась, но толпа на входе, суматоха и необходимость собираться второй раз придали новому этапу заседания совета атмосферу школьного собрания в спортзале. Делегаты переговаривались между собой вполголоса. Маммона жевал что-то, доставая из кармана завернутые в фольгу конфеты. Бельфегор зевнул, прикрывая рот ладонью. Лилит нервно теребила край платья.

Наконец Велиал, как ответственный староста, пересчитал по головам прибывшие делегации и, решив, что собрал достаточно аудитории, взял слово:

— Господа, — начал он, и голос его звучал спокойно, почти благодушно. — Полагаю, все мы понимаем, зачем здесь собрались. Двенадцать часов истекли. — Он выдержал паузу, оглядывая притихший зал, после чего перевел взгляд на стоявшего в своем луче Пифона. — Герцог Астарот так и не соизволил явиться. Мессир Пифон, вы заявляли себя в качестве заместителя вашего господина. Готовы ли вы выйти на поединок? Или… — легкая усмешка тронула губы Велиала, — предпочтете признать поражение и дать Хранителю возможность объявить исход этого затянувшегося соревнования?

— Не торопитесь, светлейший, — напряженно отозвался Пифон, ловя на себе хмурый взгляд Левиафана. Последний также выглядел нервно и, как показалось Уриилу, чуть ли не расстроенно, но вид старался делать надменный и независимый.

— Как бы вам не хотелось объявить себя победителем, время для этого еще не пришло. До окончания срока, обозначенного Хранителем, еще пятнадцать минут. Герцог обещал, что он явится на заседание…

— И он явится! — донеслось от одного из входов в дальнем конце пещеры. Под аккомпонемент оглушительного шепота на центр зала медленно вышел Астарот, грузно опираясь на трость и едва заметно приветствуя знакомых ему демонов.

— Прошу прощения за опоздание, — проговорил он, и голос звучал хрипло, словно каждое слово давалось с трудом. — Были… непредвиденные обстоятельства. К слову, я хотел войти в зал в самую последнюю минуту, но потом вспомнил, что из нас двоих претенциозный мудак — не я. Приветствую вас, дамы и господа. И вас, Велиал. Надеюсь, вы не сильно без меня скучали?

— Рад приветствовать вас в здравии, Герцог, — проглотив не меньше двух килограмм лимонов, отозвался светлейший князь, — Выглядите…

— Убитым? — насмешливо предложил Астарот, — Вашими молитвами. Впрочем, стараниями тоже.

— Что вы имеете в виду? — взвился Велиал.

— Как вам должно быть уже известно, я был отравлен накануне нашего первого собрания. Думаю, никто не удивится, если я скажу, что мои отравители находятся сейчас в этом зале. И даже желают мне здоровья.

Астарота слегка качнуло, но он устоял на ногах, все так же с усмешкой глядя на бледнеющего Велиала.

— Это весьма серьезные обвинения, Герцог. Которые стоит подкреплять такими же серьезными доказательствами.

— Согласен, дружище. К счастью, у нас есть прекрасная возможность установить истину, допросив непосредственных участников.

— Уж не предлагаете ли вы в этих целях использовать силы присутствующего здесь падшего? — подал голос со своего места Бельфегор, переключая все внимание аудитории на удивленного ангела. — Всем известно, что Уриил поддерживает вашу кандидатуру, а потому его слова не могут быть засчитаны в качестве независимого подтверждения.

— Согласен, — покорно подтвердил Астарот, — К счастью, вы, светлейший, своими руками доставили в мой дом артефакт, способный подтвердить истинность сказанных здесь слов. И даже сочли возможным использовать его против своего же собрата, не так ли, Мерихим?

Под градом направленных на него взглядов, старик молча поднял руку, демонстрируя надетый на нее золотой браслет и вызвав тем самым у толпы дружный возглас удивления.

— Этот, впрочем, поддельный, — продолжил свою речь Астарот. Вторя его словам, Мерихим сдернул браслет с запястья, небрежно швырнув его под ноги стремительно теряющему весь свой апломб Велиалу. В толпе вновь раздались возгласы удивления. Парочка особо экзальтированных суккубов в первом ряду, переглянувшись, синхронно упали в обморок. Демоны, вне всякий сомнений, были крайне благодарной публикой, обожавшей все театральное.

— Но есть и настоящий, — Локи, как обычно шнырявший где-то на задних рядах, неожиданно вынырнул прямо под боком у Лилит, каким-то образом обойдя всю ее охрану. Проворно выудив из кармана золотую цепочку, он одним движением нацепил ее на запястье Королевы и тут же отскочил в сторону, уходя с возможной линии огня.

Браслет неожиданно ожил, принявшись увеличиватьсяв размерах. К ужасу абсолютно дезориентированной Лилит, уже через несколько мгновению всю ее руку обвивала огромная золотая змея, все продолжавшая увеличиваться в размерах. Рубиновые глаза твари смотрели женщине прямо в лицо, словно пытались загипнотизировать ее как кролика. Спустя всего лишь полминуты наместница суккубата оказалась спеленута золотой тушей по рукам и ногам.

— Не дергайтесь, госпожа, — с притворным сочувствием посоветовал Локи, заметив, что Лилит пытается выкрутиться из мертвой хватки артефакта. — Нирах не причинит вреда, если только вы сами не дадите ему повод. Ответите на несколько наших вопросов — и сможете вновь обрести свободу.

— Кто приказал вам добавить яд мне в вино? — негромко поинтересовался Астарот. Повышать голос не было нужды — в зале и без того царила гробовая тишина. — Заявлять, будто это были не вы, даже не пытайтесь.

— Велиал. — прекращая попытки вырваться, обреченно откликнулась Лилит, с ненавистью глядя на всех без исключения высших демонов вокруг себя. — Люди Бельфегора и Маммоны вышли на меня с требованием осуществить их план под угрозой моего уничтожения. Они же передали мне яд, который требовалось подлить в вино. Я сделала это лично, пробравшись в ваш кабинет, князь.

— И мы должны поверить заявлению этой шлюхи? — взвизгнул Велиал. — Она всего лишь попалась на содеянном и пытается выторговать себе помилование.

— Цвет рубинов не изменился, сиятельный, — Ехидно заметил со своего места Мерихим. — Вы лично объяснили мне принцип действия Нираха и знаете, что Лилит говорит правду. Не будете же вы теперь отказываться от своих слов?

— Кажется, теперь уже я вправе требовать от вас сатисфакции, — заметил Астарот, но неожиданно для всех оказался перебит ангелом.

— Ага! — вмешался Уриил. — Если вдруг их высочество по каким-то причинам воевать не настроено — ну там, утюг в опочивальне выключить забыли или с утра не в голосе — у меня, кажется, есть альтернатива. Я тут как-то запамятовал поинтересоваться у нашей королевы, не в курсе ли она, кто организовал покушение у портала? А тут такая замечательная возможность, грех упускать!

Велиал дернулся, словно получив удар под дых. Лилит застонала.

— Мои слуги изменили настройки портала, — обреченно просипела она, даже не пытаясь отпираться. — По указанию Бельфегора. Расчет был на то, что никто из соратников Велиала не будет пользоваться этим путем, чтобы попасть на совет, а значит, кто бы ни стал жертвой покушения, герцог в любом случае оставался в выигрыше.

Змея не шелохнулась, подтверждая слова демонессы.

Левиафан не выдержал и хмыкнул, а потом и вовсе заржал в голос:

— Я, кажется, понял, что наш пернатый имел в виду! По ходу у тебя, сиятельный, минут через пятнадцать список дуэлянтов станет такой длины, что свободную бронь надо будет заказывать на год вперед. Я-то ведь тоже мог приехать порталом!

— Вздор! — попытался возмутиться Бельфегор. — Мы никогда не умышляли причинить вред лично вам, лорд!

— Да завались уж, — отмахнулся тот. — Лично мне они не умышляли… Чисто на удачу гранату в толпу бросили — на кого бог пошлет!

Видя, насколько стремительно он теряет потенциальных союзников, которых уже успел записать в свой лагерь, Велиал резко обернулся к своим главным приближенным. Маммона и Бельфегор поймали его взгляд. Кивнули.

В рядах свиты Велиала и Маммоны началось нервное шевеление. Спустя мгновение вперед из толпы вышла телохранительница Бельфегора — тиамат с синей кожей, — тащившая на поводке злобно рычащего Флаффи. Остальные телохранители герцогов схватились за автоматы, снимая их с предохранителей.

Видя подобное развитие событий, деморализованные последователи Лилит и солдаты охраны поместья также похватались за оружие. В зале воцарил гвалт из передергиваемых затворов и щелкающих предохранителей. Кто-то выругался. Кто-то отступил к стене.

Видя, что вот-вот «выборы» Владыки превратятся в излюбленный демонами погром стенка на стенку, Уриил, оттолкнув напарника, шагнул вперед.

Черные крылья распахнулись за его спиной.

— Стоять!

Глаза ангела вспыхнули кроваво-красным огнем.

Все демоны в зале застыли, словно вкопанные. В зале воцарилась мертвая тишина. Только тяжелое дыхание Уриила нарушало ее — удерживать столько сознаний одновременно было на пределе возможного даже для полностью вошедшего в силу падшего.

— Вы демоны, черт возьми, или насрано?! — прорычал ангел, и от ярости в его голосе по залу пробежала дрожь. — Хочешь заполучить власть — так сражайся за нее, мать твою, а не прячься за спины наемников!

Велиал, отчаянно зарычав, рванулся к Астароту.

Тот выпрямился, отбрасывая трость, со звоном откатившуюся в сторону.

Оба замерли в нескольких метрах друг от друга. Со стороны казалось, будто каждый из них просто разглядывает своего противника. Их напряжение выдавали лишь подрагивающие руки и вздувшиеся на лбах вены.

Не понимая толком, что произошло, ангел как мог бочком отошел в сторону, пытаясь ткнуть локтем Андраса:

— Эй, ты хоть отомри! Чё происходит?

Ощутив, что вновь может двигаться самостоятельно, демон с трудом подавил желание надавать пинков своей пернатой катастрофе, постаравшись вместо этого шепотом объяснить происходящее. По крайней мере, настолько, насколько понимал сам:

— Судя по всему, ты заставил Велиала вступить в поединок воли.

— Ой, серьезно? — озадаченно переспросил Уриил. — Упс. Неудобненько получилось. И что, кто, по-твоему, побеждает?

— Сложно сказать… — напряженно отозвался демон, пристально всматриваясь в лица противников.

Чисто внешне поединок воли язык не повернулся бы назвать зрелищным. Но под маской видимого спокойствия Андрас чувствовал целую бурю: обе стороны лихорадочно прощупывали разумы друг друга, пытаясь найти лазейку, слабое место. Волны силы сталкивались, переплетались, давили.

К его удивлению, Астарот, переживший совсем недавно целый предсмертный эпизод, не выглядел слабее соперника. Более того — с каждой секундой натиск герцога усиливался.

Вот веки Велиала неожиданно дрогнули. Глаза расширились от ужаса. Демон вскрикнул, пошатнулся, пытаясь устоять на ногах. Но уже через несколько мучительно потянувшихся секунд кулем рухнул на колени, тяжело дыша.

— Довольно, — выдохнул он, и голос прозвучал хрипло, надломленно. — Довольно, Астарот. Ты… победил.

Астарот опустил руку и, судя по всему, впервые за всё время поединка, выдохнул. Его плечи слегка обмякли. Дуэль закончилась.

Уриил тут же поспешил разжать ментальную хватку, от души надеясь, что своими действиями не остановил никому из присутствующих каких-нибудь особо важных биологических процессов. Получившие внезапную свободу демоны попадали на пол или привалились к стенам, тяжело дыша. Маммона, грузно осев на задницу, вытирал со лба пот. Бельфегор застыл, побледневший, не в силах пошевелиться. Флаффи жалобно заскулил, задом пятясь к хозяйке.

В этот момент в зале раздались шаги.

Все, у кого хватило сил, обернулись.

В проходе стоял Бабаэль. Чистый, одетый в строгий черный костюм, с выражением ледяного презрения на лице.

Велиал, все еще на коленях, отчаянно протянул к нему руку:

— Бабаэль! Ты… ты же видишь! — В голосе звучали отчаянные, почти истерические нотки. — Они обманули нас! Убей его! Убей Астарота, и мы все присягнем тебе! Ты станешь Владыкой! Я первый принесу клятву!

Некромант медленно перевел взгляд на простертую руку. На лице отразилось такое отвращение, будто ему предложили пожать лапу дохлой крысы, три недели пролежавшей на солнцепеке.

— Заканчивайте этот цирк, — процедил он сквозь зубы, ткнув пальцем в Астарота. Каждое слово некроманта звучало как пощечина. — Он — ваш новый Владыка.

После чего развернулся и вышел, так больше ничего не сказав.

Велиал обмяк. Руки бессильно упали. Маммона и Бельфегор переглянулись — в их взглядах читались растерянность и страх.

Неожиданно подзабытая всеми в череде произошедших событий статуя Хранителя вспыхнула изнутри тусклым светом. Каменные губы разомкнулись:

— Сим решено. Астарот избран советом. Склонитесь или умрите под пятой нового Владыки.

Велиал, Маммона и Бельфегор медленно, один за другим, склонили головы.

Лилит, все еще опутанная Нирахом, издала что-то среднее между смешком и всхлипом.

_____

[1] Конфидент — человек, с которым ведут интимные разговоры, которому поверяют секреты, тайны.

Глава 17 / Дитя божье

Судьба ведёт желающего,

нежелающего — тащит.

Клеанф

Все, что происходило дальше в зале собрания Клики, запомнилось Уриилу так, словно это случилось в прошлом тысячелетии и не с ним. Он как в тумане слышал доносившиеся чужие голоса, обрывки фраз и вопросов, но хоть убей, не смог бы вспомнить, кем они произносились и по поводу чего. И кто должен был давать на них ответы.

Кажется, часть реплик была адресована ему — он отвечал на автомате, не вникая в смысл. Потом что-то говорил Астарот. Вроде бы требовал от проигравших демонов, помимо признания его новым Владыкой, личных клятв верности. И те, полностью деморализованные, соглашались один за другим.

Лилит ко всеобщему удивлению отпустили прямо в зале Совета, и та почти немедленно поспешила покинуть поместье, опасаясь, что новый Владыка может передумать.

Астароту было не до того. Он принимал поздравления — искренние и такие, после которых стоило бы нанять ещё с десяток телохранителей и дегустаторов утренней овсянки. В свою очередь сам Владыка даровал, миловал, заключал союзы — и всё это одновременно.

В какой-то момент оказавшийся в стороне от основной толпы Уриил почувствовал, что кто-то стучится в его заторможенное сознание. Голос был едва слышен и, судя по всему, не нёс угрозы.

Голос — древний, измученный — просил даровать свободу после долгих веков заключения.

Уриил не нашёл причин для отказа. Он потянулся сознанием к хрупкому облачку души, застрявшей между каменными прутьями невидимой клетки. Проклятие поддалось удивительно легко — словно ждало именно его прикосновения. Треснуло. Рассыпалось пылью. Душа вздохнула с облегчением.

— Спасибо, — прошептал голос и растворился где-то под сводами пещеры.

Спустя мгновение в зале начался переполох.

Кто-то вскрикнул. Статуя Хранителя в центре зала треснула с оглушительным грохотом, едва не расколовшись на куски. Демоны шарахнулись в стороны. Кто-то закричал, требуя объяснений.

А эпицентром всего этого безумия почему-то оказался Уриил.

В конце концов кто-то накинул на ангела плед, его куда-то отвели, усадили в кресло и дали в руки чашку с горячим какао.

Какао было…

— Вкусное… — озвучил свои мысли Уриил, тут же ощутив на себе четыре пары уставившихся на него глаз. — Что?

— С прибытием в мир живых, — сухо отозвался Астарот.

Ангел только сейчас понял, что сидит в кабинете Владыки.

Помимо самого Астарота здесь находились развалившийся на диване Локи, Андрас и — что удивляло больше всего — Бабаэль, стоявший у окна в стороне ото всех с видом человека, который попал сюда по ошибке и не знает, как бы повежливее узнать, где выход.

— Ты как? — Тут же оказавшийся рядом Андрас с тревогой заглянул Уриилу в глаза.

Тот неуверенно пожал плечами:

— Вроде бы неплохо, только спать хочется. Что со мной было?

— Сенсорная перегрузка, если верить результатам осмотра нашего штатного знахаря. — Локи махнул рукой в сторону Бабаэля, вздрогнувшего от его слов. — Судя по всему, остановка на полном скаку пары сотен разозлённых демонов пока что является потолком твоих возможностей. Ну ничего, мы все с чего-то начинали.

— Если не считать уничтожения Хранителя, — заметил Астарот. — Кстати… это зачем?

— Я кого-то уничтожил? — искренне удивился Уриил. — Помню, что какой-то дух попросил меня дать ему свободу.

У нового Владыки демонов челюсть заметно поехала вниз.

— Ты что, умудрился снять с Баала проклятье камня? Это ж лет двести никому не удавалось!

— Видимо, да. — Уриил пожал плечами. — Это плохо? Нужно вернуть назад?

— Не надо! — поспешил заверить его Астарот. — Лучше пей своё какао. Я пока ещё не уверен, кого из моих подданных стоит превратить обратно в кусок гранита.

— Кстати, мы победили? — наконец уточнил Уриил.

— Более-менее, — хмыкнул Локи. — Мы как раз именно об этом и собирались поговорить, когда ты так невежливо и без стука вышел из своего ступора. — Он перевёл взгляд на Астарота, который всё ещё нервно косился на ангела. — Так?

— В общем, — Владыка откинулся в кресле, — демонстрация силы удалась даже лучше, чем я рассчитывал. Последние полгода вся агентура Центра только и делала, что распускала слухи о моей немощи и несостоятельности. Пришлось даже сходить на поклон к Лилит, чтобы развеять у Велиала последние сомнения. Ставка была на его тщеславие — и трусость. Он должен был поверить, что я достаточно слаб, чтобы решиться на дуэль.

— Повезло, что сработало, — заметил Локи с усмешкой.

— Это везение лишь до известной степени. — Астарот самодовольно хмыкнул. — Все шло более-менее по плану, пока… — Он залпом допил почти полстакана виски. — Эти ваши горе-лекари чуть не спутали мне все карты! Где они, кстати?

— Полагаю, решают накопившиеся внутренние конфликты, — пожал плечами Локи. — Землетрясений и торнадо за окном я пока не вижу, значит процесс идёт успешно.

— Так что не так было с противоядием? — напомнил Андрас, параллельно отслеживая копошение ангела у себя под боком. — И Пифон, и Левиафан вполне искренне пытались помочь. Да и Бабаэль тоже.

— Верю. — Астарот напряжённо покосился на сумрачную фигуру некроманта.

Тот, казалось, по примеру Баала решил превратиться в камень, стоя в своём углу. Демон вообще не понимал, зачем Бабаэль увязался за их компанией после завершения всех формальных процедур на совете, но спрашивать или, паче того, останавливать не рискнул.

— В общем, — продолжил он, решив отложить анализ психологического портрета Бабаэля поглубже в самый дальний ящик, — я, как вам должно быть известно, обладаю некоторыми агентурными возможностями…

— Руководишь Центром, — подсказал Андрас. — Давно, кстати?

— С момента его создания. — Астарот пожал плечами. — Из всех присутствующих официально не были поставлены в известность только ты и твой напарник.

— А почему, это, кстати? — наконец подал голос Уриил, которого, судя по всему, начало отпускать. — Мы, получается, больше года на тебя работали!

— Вот именно поэтому. В своё время сама возможность ангелам работать в парах с демонами уже считалась чем-то сродни революции, а каково было бы, если бы все вокруг узнали, что во главе подобной организации ещё и стоит демон? К тому же Центр всегда был довольно горизонтальной структурой без чёткой иерархии. Благодаря этому мы почти проморгали Зорку.

— Почти проморгали? — вскинул бровь Локи. — Скорее уж лет десять бились об него лбом как об забор. Но ты не тяни, рассказывай уже почтенной публике, когда тебе удалось втюхать Велиалу сотоварищи яд, которым тебя же и отравили?

— В тот же день, когда я узнал, что они его ищут. — Астарот ухмыльнулся, ловя на себе удивлённые взгляды Уриила и Андраса. — Ну а что? Всегда лучше быть отравленным тем ядом, к которому у тебя есть противоядие. Как только пошёл слух, что Лилит ищет на чёрном рынке состав авторства Левиафана, я немедленно связался с Мерихимом и попросил, чтобы его люди вышли на нее с предложением, а после этого просто ждал, когда Королева сделает свой ход. Даже заранее велел духу дома дать ей зелёный коридор и не поднимать тревогу, если попытается залезть в мои покои. Ну а дальше надо было всего лишь принять антидот и идти выискивать сюрпризы, которые мне передали мои оппоненты.

— Так ты что, вообще не был отравлен? — неподдельно возмутился Уриил. — А что ж ты выглядел тогда как полутруп?

— Ну, технически отравлен я всё же был. Яды нашего змея славятся своей эффективностью, и антидоту потребовался бы где-то день, чтобы нейтрализовать подобную дрянь. Я планировал проспать сутки, а после триумфально воскреснуть на совете. И так бы и сделал, если бы не то дерьмо, которым вы меня напичкали!

— Состав работал, — неожиданно отрезал Бабаэль, так и не повернув головы.

Астарот закатил глаза:

— Судя по тому, что я до сих пор блюю от одного вида еды, он работает до сих пор. Что меня удивляет, так это то, что ты, — он ткнул пальцем в грудь Локи, — знал обо всем заранее, но никому ничего не сказал!

— Не хотел испортить эффект внезапности. Имела место невероятно активная кооперация между различными политическими фракциями — грех было им мешать. — Локи невинно развёл руками. — К тому же, ты так и не поделился моей долей с продажи яда Лилит. А в том, что ты втюхал ей его втридорога, я даже не сомневаюсь!

— Сволочь! — печально покачал головой Владыка демонов. — Будет тебе доля. Все агентурные данные и сводки о деятельности ангелов и этого вашего подпольного воротилы Ямпольского. Я уже отдал распоряжение.

— Хи-итрый… — с непонятной интонацией протянул Бабаэль и, резко развернувшись, зашагал к выходу, так больше ничего не сказав. Лишь напоследок смерил безмятежно улыбающегося Локи тяжелым взглядом.

Астарот наблюдал всю эту сцену в немом изумлении, после чего развел руками:

— Что бы это значило?

— Кажется, тебя признали достойным копыта покойного Абаддона, —криво усмехнулся Андрас, — Ну или по крайней мере выписали из списка кандидатов на кровную месть.

— Не думал, что результатом всего случившегося станет улучшение моих отношений с этим… коллегой, — поежился от оказанной ему чести Владыка, — Это, бездна побери, пугает.

— Привыкнешь, — хмыкнул Локи и поднялся. — Ну что ж, господа. Полагаю, нам пора. Время дорого, а мы и так потратили его на наш незапланированный отпуск сильно больше, чем следовало.

Астарот кивнул, с трудом поднимаясь, и протянул руку сначала Андрасу, затем Локи:

— Благодарю. Без вас этот спектакль бы не удался.

— Захочешь повторить — обращайся, — шеф Таможни пожал протянутую ладонь и направился к выходу.

Уриил уже направлялся к двери, все так же кутаясь в плед, но обернулся:

— А что будет с Центром дальше? Кто его возглавит?

— Время покажет. — Астарот уклончиво пожал плечами. — Но я позабочусь, чтобы новое руководство было… разумным.

***

Сказав, что хочет еще немного прогуляться перед отъездом, Уриил отстал от их основной группы и какое-то время просто бесцельно бродил по поместью. Сложнее всего оказалось убедить обеспокоенного его состоянием Андраса, что он не потеряется, случайно свернув не на том повороте.

Разумеется, уже спустя пять минут своего одиночного похода, Уриил безнадежно потерялся. Но так сейчас было даже лучше. В голове у ангела крутились мириады мыслей, все так или иначе сводившиеся к его нынешнему состоянию.

Силы, которые пробуждались в нем все это время и достигшие своего пика там, в подземелье, пугали. Даже сейчас, только закрыв глаза, он мог почувствовать сердцебиение каждого жителя поместья, а при желании — и прервать его.

Впрочем, пугало здесь не то, что он становился какой-то машиной для убийства — ею он и был значительную часть своей жизни. Больше пугало одиночество. Там, в зале совета, Уриил окончательно понял, что ангелом ему больше не быть, равно как и демоном. И те, и другие в лучшем случае теперь будут разбегаться от него в ужасе, в худшем же — и наиболее вероятном — попытаются прикончить как опасную и не поддающуюся контролю аномалию.

С другой стороны, у него был Андрас, которому, судя по всему, было плевать на такие мелочи, как его, Уриила, возможность убивать своих противников одним взглядом. Был Йен, был Алексей и Фаддиль с его выводком эльфов…

С мечтательно-идиотской улыбкой он брел по одному из бесконечных коридоров поместья, но в какой-то момент был вынужден остановиться, будучи застигнут врасплох чьей-то оживлённой ссорой, происходившей прямо за поворотом:

— Ты не имел права просто взять и уйти, ничего не сказав!

— А ты, значит, имел право?

— На что, чёрт возьми?

— Ты принёс клятву, по которой любое желание этого вашего хренова Владыки является для тебя чуть ли не законом! Уж точно оно куда важнее, чем всё, что было между нами!

Голос внезапно оборвался.

Уриил, опасаясь, не придушил ли несчастного правдоруба его собеседник, заглянул в ближайшую нишу.

И замер с открытым ртом.

В приоконной нише непрошибаемый Пифон взасос целовал Левиафана, удерживая того одной рукой за отворот рубашки. Издающий писк и болтающий ногами в воздухе Левиафан пытался вырваться из захвата, но делал это так ловко, что в итоге оказался прижат к груди Пифона ещё теснее.

Оценив изменившийся вокальный фон — ссора явно переходила в совершенно иную свою стадию — ангел поспешил ретироваться, надеясь стереть из памяти увиденное.

Не вышло. Картинка въелась в мозг намертво.

— Что с тобой? — поинтересовался занятый упаковкой их вещей Андрас, заметив странное выражение лица влетевшего в комнату ангела.

— Ничего. Просто… — Уриил покачал головой. — Приходил в себя. Вот, пришел. Лучше не спрашивай…

Демон усмехнулся, но расспрашивать дальше действительно не стал.

***

Их прибытие обратно на базу неожиданно вызвало локальный переполох среди сотрудников. Поначалу они все втроем оказались уже в знакомой каморке в отделе магических разработок, обладающей шармом и архитектурной ценностью бетонного котлована.

На выходе же их ожидало целое собрание из аналитиков, клерков, магиков и работников тех специфических профилей, которым даже на Таможне не придумали подходящего названия, не отдающего военными преступлениями.

Толпа зашлась в аплодисментах, большая часть которых досталась их бессменному директору, но перепало и Уриилу с Андрасом: получив с десяток одобрительных похлопываний по плечу, ангел ощутил себя школьником, выигравшим региональную олимпиаду по физике. Чувство, которое усилилось еще больше, когда вместо очередного снисходительного шлепка, Уриилу прилетело локтем по ребрам:

— Это чтобы больше не думал съебываться! — буркнул нападавший, на поверку оказавшийся Йеном, после чего ангела стиснули в объятиях и пару раз мотнули из стороны в сторону как плюшевого медведя.

— Ну и приветствия у вас, — Андрас с трудом сдерживал довольную ухмылку, наблюдая за всей этой картиной.

— Заслужили, мальчики, — к ним протолкалась, а вернее будет сказать — прошла ледоколом Брукс, уже успевшая переброситься парой слов с шефом, — Если сумеете выбраться живыми — не забудьте заглянуть на дебрифинг к Альфреду. Есть некоторое количество новостей, стоящих обсуждения.

Заинтригованным туманными намеками Оуберли напарникам удалось через некоторое время последовать ее совету. По мнению Андраса — критически вовремя, потому что протяни они еще несколько минут, и раззадоренная толпа сотрудников Таможни принялась бы подбрасывать их к потолкам, что, учитывая их высоту и всеобщий энтузиазм, могло иметь фатальные последствия.

Спустя двадцать минут потрёпанные, но довольные оба они стояли в кабинете шефа. У стеллажа в дальнем конце кабинета, подперев плечом полку с книгами, мрачнел Гриша; Йен полулежал в кресле, закинув ногу на ногу; Фредерик Уорвик занял край стола, словно сил стоять просто так у него больше не осталось; Брукс устроилась ближе к выходу, скрестив руки на груди. Локи же застыл по центру, облокотившись на спинку собственного кресла.

— Радоваться, к слову, совершенно нечему, — открыла собрание Брукс, с грохотом захлопывая дверь и будто отрезая остатки веселья с обратной стороны. — Мы всё ещё в полной заднице.

Фредди слегка дёрнулся от громкого звука, и неохотно выдавил из себя привычную ухмылку. Голос прозвучал хрипло, с заметной усталостью:

— Фишер, ты просто неиссякаемый источник вдохновения. Не хочешь выступить с речью на сегодняшней вечеринке для сотрудников?

Даже в полумраке было видно, как он сдал: скулы прорезались резче, под глазами залегли тёмные круги, галстук-бабочка бессмысленно болтался на шее двумя вислыми клочками шелка. Пальцы неритмично стучали по крышке блокнота, который он доставал явно уже не в первый раз за вечер.

— Не премину, дорогуша, — почти ласково отозвалась шпионка, подпирая собой закрытую дверь. — А продолжишь в том же духе, я напрошусь в отдел снабжения заниматься начислением квартальных премий тебе и твоему отделу.

— Пожалей наших бухгалтеров, — хмыкнул Локи, скользнув взглядом по Фредди, оценивая его состояние. — У них нет настолько маленьких сумм. Впрочем, я рад, что все мы единого мнения по поводу нашего текущего положения.

— Мы — нет, — вмешался Уриил, переминаясь с ноги на ногу рядом с Андрасом. — Или мы чего-то не знаем?

— Тысячи вещей, — подтвердил Локи. — Но давайте по порядку. Что там с Генуей?

Уорвик шумно выдохнул, расправляя плечи и перелистывая заметки, написанные вдоль и поперек в абсолютном беспорядке его размашистым почерком.

— Нашими стараниями там всё практически неплохо, — деловито произнёс он, голос чуть сел, но держался. — Если не считать того, что грузовой терминал порта теперь существует лишь на открытках, основной катастрофы удалось избежать. Утечки минимальны, за последние двое суток мы отыскали и обработали около пятнадцати тысяч местных жителей.

— Впечатляет, — признался шеф.

— Меня тоже, — отозвался Фредди и устало потер переносицу. — Приходится бить не прицельно, а веером. Полноценные ложные воспоминания на такое количество народа ты не наваяешь, так что в ближайшие годы ожидайте рост числа теорий заговора и баек о кораблях-призраках. Но в остальном мы справляемся. И продолжим справляться, — он криво ухмыльнулся, не поднимая глаз, — если кто-нибудь из вас продлит разрешение на использование запчастей Бафомета. Сроки вышли, а наш человек-отчётность Рэмси уже успел проесть мне дыру в ауре.

Оуберли внимательно на него посмотрела, уголки глаз напряжённо сощурились:

— Уверен, что всё нормально?

— Фиш, я был хорошим мальчиком и до сих пор не объявил себя властелином вселенной, — Фредди устало закрыл блокнот и оставил его лежать на коленях. — Это чего-то да стоит.

— Можешь продолжать, — кивнул Локи. — Полагаю, задействовать твои таланты всё же лучше, чем раз за разом наугад отправлять агентов в погоню за собственным хвостом. Кстати, тёплый приём, который вы тут устроили, с этим как-то связан?

— Да, — подтвердил Брукс. Она отлипла от двери и сделала пару шагов ближе к столу. — Я посчитала, что всем нашим не помешает передышка на хорошие новости. К тому же, есть несколько поводов для осторожного оптимизма: данные от Центра начали поступать несколько часов назад. Некоторые из их агентов прекратили наконец играть в прятки и занялись своим прямым делом. Демоническая активность по регионам тоже пошла на спад.

Шеф коротко хмыкнул:

— Полагаю, сделала она это крайне резко?

— Да. — Брукс кивнула. — Как мы и предполагали, большая часть стычек и происшествий была организована людьми Велиала для дестабилизации обстановки перед выборами.

— Что ж, это даёт нам небольшую передышку, — Локи устроился наконец в кресле, переплетая пальцы на столе. — Клятвы верности, которые Астарот заставил дать своих новых подчинённых, подарят нам месяца два. Прежде чем они найдут способы их обойти.

— А так можно? — не выдержал Уриил. — Они что, могут обманывать магические клятвы?

Андрас немного подался вперёд, облокотившись ладонями о край стола.

— Не напрямую, но да. Вспомни слова Мерихима: большинство формул этих заклятий достаточно тупые и никогда не учитывают всех тонкостей.

— Именно, — подтвердил Локи. — Магия не позволит демонам впрямую противостоять своему Владыке, но ничто не помешает им делать намёки кому надо, не препятствовать чужим действиям или же просто «находиться в блаженном неведении». — Он скосил взгляд на Брукс. — Но ты не озвучила главное, Фиш.

Та тяжело вздохнула и уронила плечи чуть ниже, словно пытаясь спрятаться от того, что планировала сказать:

— И правда. Триста двадцать семь единиц безвозвратных потерь среди гражданских. Мы ожидаем ещё примерно семьдесят в следующие несколько недель — это из безнадёжных. С нашей стороны — трое. Все — внештатные, не считая Вира. Статус которого… Гриш?

Детина у окна отлип от книжной полки, будто его дёрнули за невидимую нить.

— Неопределённый, — коротко сообщил он. — Никто из нас не сталкивался ни с чем подобным, так что мы не рискнули трогать созданный им… э-э… кокон и просто оставили всё как есть.

— Правильно сделали, — отозвался Локи, — иначе получили бы возможность наблюдать нашего отожравшегося фея в состоянии изрядного бодуна. — Он лениво повёл рукой, вид у него был такой, будто он объясняет прописные истины дошкольникам. — Все время забываю, что никто уже не помнит физиологию альвов. Они жрут магию. Вир, в нашем понимании, — просто диабетик, упавший в чан с пастилой. Полежит ещё пару дней, отрастит десяток новых магических каналов, может дополнительный ряд зубов — и будет как новенький. Думаю, что…

Договорить он не успел. Воздух над столом задрожал, и тишину прорезал звук хлопающих крыльев и надсадное карканье. Что-то тяжёлое чёрной размазанной тенью свалилось почти в центр стола, заскользило когтями по лакированной поверхности и оставило на ней длинные уродливые борозды.

На столе валялся огромный чёрный ворон, тяжело дыша и сверля Локи единственным глазом. Птица хрипела, распластавшись на столе и царапая когтями столешницу.

— Кр-р-р-ови! — выдавила она. — Кр-рови!

— Что за?.. — Андрас инстинктивно отпрянул, выпрямляясь и выставляя вперёд руку с мигом отросшими когтями; Уриил вздрогнул и на автомате призвал свои мечи, готовясь к нападению.

Все остальные сотрудники отреагировали куда спокойнее и выглядели скорее раздражёнными, нежели испуганными.

— Расслабьтесь, мальчики, — фыркнула Брукс, поднимая ладонь, чтобы прикрыть лицо от взметнувшейся в воздухе пыли и древесной стружки. — А то попортите новую игрушку нашего начальника. Напомни, кстати, зачем тебе эта тварь?

Сам шеф, вопреки ожиданиям, не пришёл в ярость из-за исцарапанного стола. Он только привычным движением потянулся за ножом для конвертов, лежавшим рядом с бумагами, и, чуть поморщившись, полоснул себя по ладони. Потом откуда-то из-под стопки отчётов извлёк пластиковый стаканчик из кофейного автомата и подставил его под капающие алые капли.

— Сам не знаю, зачем это делаю… — пробормотал он. — И я почти уверен, что любители животных затаскают тебя по судам даже за саму идею от нее избавиться. Очень уж редкий вид.

— Недостаточно, — выдавил Уриил, всё ещё держась на полшага позади демона. — Что это за хрень и почему ты её… кормишь?

— Это, друг мой, верный шпион Эйдена, решивший, в связи с безработным статусом сменить свою подчинённость, — спокойно пояснил Локи, наблюдая, как кровь тонкой струйкой падает в стакан. — Именно он следил за всеми вашими перемещениями в Элирии. Зовут Мунин, характер северный, нордический. Прошу любить и жаловать.

Последние слова сопровождались одобрительным, хоть и хриплым карканьем: ворон, дрожа крыльями, уже тянулся к стакану.

— Погоди-ка, — вмешался Андрас, прищуриваясь и чуть склоняя голову набок. — Мунин… разве не так звали одного из воронов из скандинавских мифов?

— Именно так, — кивнул Локи, ставя стакан перед птицей. — И это именно тот ворон. Один создал их для хранения своих мыслей, которых, как он считал, в его голове имелось в большом избытке. В общем-то он был не так уж и неправ: в любое время их там имелось больше двух, что по меркам того периода считалось чудовищной роскошью.

— Я всё ещё предлагаю пустить это на перья для шляпы, — заметил Уорвик, уже окончательно пришедший в себя после шока, но всё такой же бледный. Он наклонился вперёд, рассматривая птицу с профессиональным интересом вивисектора. — Я знаю отличного портного в Блэкпуле, который смог бы состряпать несколько настоящих шедевров из этого недоразумения.

Мунин, почувствовав к себе слишком живой интерес, пискляво каркнул и попытался отползти подальше, не выпуская из клюва стакан.

— Недальновидно с твоей стороны, дружище, — заметил шеф, наблюдая за этой борьбой. — Это существо — потенциально бесценный источник информации. Ему известно обо всех действиях и планах покойного Зорки и всех, с кем тот общался и за кем следил в период своей бурной активности. Готов спорить, что и про нынешние замыслы ангелов он тоже в курсе хотя бы косвенно. Заполучить такой пернатый архив для нас бесценно, осталось только понять, как добраться до содержимого.

— И что мешает? — с любопытством уточнил Уриил, чуть наклоняясь ближе, но осторожно, чтобы не спугнуть птицу.

— Я без понятия, как это сделать, — развёл руками Локи. — Недоброй памяти Всеотец как-то умудрялся их понимать, а может, только делал вид. Словарный запас этого кладезя весьма ограничен, преимущественно словами, содержащими букву «р». — Он криво усмехнулся, рассматривая уже затягивающийся порез на своей руке. — И не факт, что эти слова будут относиться к делу.

— Прелесть какая, — констатировал ангел, отступая на шаг и всё ещё с интересом глядя на Мунина.

— Пр-р-релесть! — согласилась птица и судорожно дёрнула крыльями, пытаясь заслонить стакан, будто кто-то собирался его отнять.

— Очаровательно, — покачал головой Локи. — Что и возвращает меня к более насущным вопросам. Например, где, чёрт возьми, носит моего главного аналитика?

Напряжение в комнате на секунду сменилось другой нотой. Брукс скрестила руки крепче.

— Не знаю, он не предупреждал, когда вернётся, — откликнулась она.

— Сказал, что ему нужно отлучиться по срочному делу, — добавил Йен из своего кресла, разворачиваясь чуть боком.

— Хрен его разберёт, — подвёл итог Уорвик.

***

— Ты лохматый!

Эти слова стали первым, что услышал мужчина очередным утром, когда зашёл с груженым едой и остатками своих медицинских припасов подносом в руках проведать спасенную им девушку. Едва не расплескав от неожиданности куриный бульон в железной миске, которым собирался отпаивать пострадавшую, он поторопился поставить поднос на прикроватную тумбу и хоть что-то ответить, чтобы не пугать пришедшую в себя незнакомку:

— Борода… отросла, — наконец выдавил он, сам вздрогнув от звука собственного голоса. Сколько он уже не разговаривал? Два дня? Три? Последний полноценный обмен репликами у него случился с трактористом, который продал ему два ящика картошки и молча кивнул в ответ. Да, пожалуй, так и было.

Был ещё его недавний телефонный звонок — но тогда он сказал всего пару слов. Его собеседник также был немногословен, пообещав помощь, но так до сих пор и не явившись.

— Я принёс поесть, — неловко добавил он, пытаясь начать диалог хоть с чего-то.

Девушка медленно повернула голову. Лицо бледное, с прозрачной кожей, под которой проступали синеватые тени вен. Она смотрела на него так, будто впервые видела солнце и не уверена, нравится ли ей этот опыт.

— Спасибо, — сказала она, и у мужчины ушло несколько мучительно долгих секунд на осознание того, что он ее понимает.

— Ты знаешь язык?

— Я вспомнила, — отозвалась девушка, задержав долгий взгляд на своем спасителе. Каждое её слово будто бы было частью какого-то более длинного, пока не произнесённого предложения. — Наверное, очень вкусно, — она указала пальцем на мутную «куриную» воду с плавающими по ней озерцами масла.

— Сомневаюсь, — буркнул он, осторожно пододвигая миску к краю кровати. — Я не повар. Я вообще не… — Он хотел добавить «не особо разбираюсь в людях», но прикусил язык. Звучало бы как какая-то неуместная откровенность. — В общем, попробуй.

Она приподнялась — очень осторожно, словно не была уверена, что её тело принадлежит ей полностью — и села, опершись на стену.

— Ты меня спас, — сказала она просто.

— Ну… вышло так, — неловко отозвался он, делая вид, что проверяет, хорошо ли стоит кружка с водой. — Нашёл. Привёл. Перевязал. Ничего особенного.

— Ничего особенного? — тихо переспросила она. — Но ведь ты успел. Теперь все нормально.

Он замер.

Она произнесла это так, будто знала точно, что он должен был успеть, будто это не было случайностью, удачей или звериной яростью, которую он сам едва контролировал. Будто знала, что именно он — не кто-то другой — должен был быть там в ту минуту.

Он ощутил, как по позвоночнику пробегает неприятный холод. Все его внутреннее чутье в голос вопило о том, что ни в спасении незнакомки, ни в ней самой, ни даже в этом их неуклюжем диалоге нет ничего нормального. И делать с этим что-либо он был абсолютно не готов.

По счастью, его внутренние терзания прервал неуверенный — на грани слышимости — стук в дверь. Догадываясь, кто мог к нему заявиться, мужчина с облегчением развернулся на выход:

— Мне надо открыть. Это… свои.

— Я подожду, — с невесомой улыбкой отозвалась гостья.

***

За дверью, как он и предполагал, неуверенно топтался Бенуа Лефевр. С момента их последней встречи прошло уже месяцев семь, а по ощущениям — вечность, и он не был уверен, что его бывший коллега вообще откликнется на просьбу.

— Привет, Ску, — неуверенно поздоровался француз, заметив в проеме открывающейся двери знакомую фигуру бывшего телохранителя шефа, — Извини, что задержался. Тут спутники почти не ловят, еле тебя нашел. Пустишь?

— Ты что, пешком? — обомлел ден Варга, суетливо пропуская гостя в дом. — Хоть бы предупредил, я бы тебя встретил!

— Все получилось несколько… спонтанно, — извиняющимся тоном отозвался аналитик, — У нас сейчас небольшой кризис. Что?

Скугга задумчиво оглядел фигуру Лефевра. Судя по всему, жизнь в последнее время помотала не только его самого. Аналитик, и без того вечно худой и дерганный, выглядел так, будто спать ему в последний раз доводилось лет десять назад.

Сам Ску, по его собственным догадкам, выглядел именно так, как и должен выглядеть человек, полгода проживший в лесу в компании дешёвого алкоголя и собственных демонов: борода, способная приютить семейство воробьёв, красные от недосыпа глаза и выражение лица, говорившее о том, что он не вполне уверен, рад ли видеть гостя. Его уход со службы в Таможне и переезд в глушь, которую и населенной-то назвать было сложно, изначально было призвано поправить его расшатанное моральное состояние, но добилось, похоже, ровно обратного эффекта.

— Хреново мы с тобой выглядим, — в конце концов заключил он, — Расскажешь?

— Не знаю, — с робкой улыбкой отозвался Лефевр, беспомощно глядя на великана-телохранителя, — Не уверен, что я теперь имею на это право. Давай все же начнем с тебя.

Скугга молча прошёл на кухню, жестом предлагая Лефевру следовать за ним. Кухней это помещение можно было назвать с большой натяжкой: стол, две табуретки, старая газовая плитка и раковина, из крана которой вода текла с характерным ржавым оттенком и древний холодильник, испускавший утробное урчание умирающего кита. Он пододвинул одну из табуреток носком ботинка и только после этого сел сам, широко расставив ноги и уперев локти в колени.

Несколько секунд они просто молчали.

Лефевр оглядывался не слишком откровенно, но достаточно, чтобы всё увидеть. Минимум вещей. Максимум следов жизни, не рассчитанной на гостей. Стройка, следы которой Лефевр заметил снаружи, выглядела спорадической, словно ее владелец вспоминал о своей идее построить дом лишь от случая к случаю, когда не находилось никаких иных занятий на вечер.

— Ты сказал, что тебе нужна помощь, — наконец осторожно произнес аналитик. — За всё время нашего знакомства я не слышал от тебя этих слов ни разу.

Скугга замолчал, подбирая слова, и Лефевр не стал его торопить. За годы работы он научился отличать молчание, которое нужно заполнить, от молчания, которое лучше не трогать.

— Девушка, — наконец бросил телохранитель, глядя куда-то сквозь аналитика. — Нашёл в лесу. Её… тащили куда-то. Семеро. Вооружённые.

— Тащили? — Лефевр нахмурился, усаживаясь напротив. — Кто?

— Не знаю. Люди. Наёмники, судя по снаряжению. Профессионалы — но не настолько, чтобы ожидать меня. Уж точно не в той моей форме.

— Ты их…

— Убил, — спокойно закончил Ден Варга. — Всех.

В его голосе не было ни бравады, ни оправдания. Простая констатация факта, как если бы речь шла о поваленном дереве или сломанном шуруповерте.

Лефевр медленно выдохнул и снял очки, протерев их краем рубашки. Руки у него чуть дрожали — не от страха, скорее от перегрузки.

— Где это произошло?

Скугга неопределённо мотнул головой куда-то в сторону окна:

— Здесь недалеко, в сторону дороги. Километра полтора, может два. — Он помолчал, рассматривая собственные ладони, будто на них всё ещё оставались следы той ночи. — Я потом вернулся. Стащил тела в овраг и забросал ветками. Вряд ли кто наткнётся, места тихие.

— Это я заметил, — Лефевр бросил взгляд в окно, за которым простиралось бескрайнее поле, упиравшееся в тёмную полосу леса на горизонте. Ни души, ни дыма, ни намёка на цивилизацию. — Где мы вообще, кстати?

— А ты не в курсе? — в голосе Скугги мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Нет. — Аналитик пожал плечами. — Навёлся на твои координаты, прыгнул, а потом просто шёл по полю. Решил, что разберусь на месте.

— Закарпатье. Километров сорок до границы с Польшей.

Лефевр присвистнул:

— Ты и правда забрался в глушь.

— Такой был план, — буркнул оборотень. — Удивлён, что ты не проверил заранее. Не в твоём это стиле.

— Времени не было, — Лефевр устало привалился к серванту, угрожающе скрипнувшему под его весом. — Да и вряд ли бы ты зазвал меня в западню.

Скугга фыркнул — коротко, почти беззвучно. Это было ближе всего к смеху, на что он сейчас был способен.

— Хорошо, — сказал наконец Лефевр. — Хорошо, что ты позвонил.

В словах Бенуа Ден Варге почудилось нечто большее, чем простое одобрение его профессионализма, но он решил пока что об этом не задумываться. Вместо этого поинтересовался:

— Ты не спросишь «почему»?

— Спрошу, — кивнул аналитик. — Но позже. Сейчас важнее другое. — Он посмотрел в сторону комнаты, где осталась девушка. — Она кто?

— Не знаю, — честно ответил Скугга. — Она сказала, что я её нашёл. Так, будто… — он замялся, — будто это уже происходило.

Лефевр замер.

— Что именно она сказала?

— «Ты всё же нашёл меня».

Молчание на этот раз было другим. Тяжёлым.

— Ты понимаешь, что это значит? — осторожно спросил Лефевр.

— Нет, — отрезал Скугга. — И именно поэтому ты здесь.

Лефевр медленно поднялся со своей табуретки, на секунду опершись ладонями о стол, словно собираясь с силами.

— Что ж, пойдем знакомиться?

Скугга молча кивнул, после встал и двинулся к двери в соседнюю комнату. Лефевр последовал за ним.

Девушка сидела на кровати, подтянув колени к груди. При звуке шагов она подняла голову, и Лефевр невольно замер на пороге. Молодая — едва за двадцать. Тёмные волосы, бледная до прозрачности кожа, огромные глаза, смотревшие на него с выражением, которое он не сразу сумел определить. Не страх и не удивление. Скорее — спокойное ожидание.

— Это мой… друг, — неуклюже представил гостя Скугга. — Он может помочь. — развернувшись, он чуть нервно повел ладонью, указывая Лефевру на все сразу и ни на что конкретно, — Вот… Когда она очнулась, то сказала что-то, я так и не разобрал. Вроде на итальянском.

Последние его слова вызвали у аналитика какой-то рваный вздох, но он быстро взял себя в руки и шагнул чуть вперед:

— Buongiorno, — мягко произнёс Лефевр, надеясь, что его акцент и крайне поверхностные познания в итальянском не слишком затруднят знакомство. — Come ti chiami?[1]

Девушка чуть склонила голову набок, разглядывая его с тем же странным, почти потусторонним вниманием.

— Меня зовут Алессандра. И не беспокойтесь, я вас прекрасно понимаю.

— Сеньорита Дюваль? — с нотками обреченности в голосе уточнил Бенуа. Девушка молча кивнула, подтвердив его слова. — У вас очень чистая речь.

— Да, — Алессандра улыбнулась, заправив за ухо прядь волос. — Я вспомнила.

Лефевр обернулся к застывшему в дверях оборотню, слабо понимающему, что происходит.

— Мне нужно поговорить с моим другом, — в конце концов выдавил он. — Мы вернёмся через несколько минут. Вам что-нибудь нужно?

Алессандра покачала головой.

— Я подожду, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Я умею ждать.

Они вышли на крыльцо чуть поспешнее необходимого. Скугга прикрыл за собой дверь и прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

— Что не так? — спросил он без предисловий. — У тебя лицо, как будто ты привидение увидел.

— Почти угадал. — Лефевр нервно потёр переносицу. — Наш кризис, про который я говорил…

— Дай угадаю, — перебил Скугга. — Она с ним связана? Раз уж ты ее имя знаешь.

— Непосредственно. — Аналитик тяжело выдохнул. — Алессандра Дюваль — одна из шестнадцати похищенных детей-нефилимов, которых мы разыскивали последний месяц. Пятнадцать удалось освободить, хотя операция пошла совсем не по плану. Погибли люди. Много. А она… — он кивнул в сторону двери, — до сих пор числилась пропавшей. Мы думали, что её вывезли из Италии раньше остальных. Или что она уже мертва.

Скугга несколько секунд молча переваривал услышанное.

— И какого чёрта она делала здесь, в лесу, за тысячу километров от Италии?

— Вот это, — Лефевр устало потёр глаза, — я и хотел бы выяснить.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и осторожно добавил уже другим тоном:

— Ты же понимаешь, что здесь ей оставаться нельзя?

Скугга не ответил. Вместо этого он медленно развернулся к аналитику, и в его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое, почти угрожающее.

— Скажи мне, что всё происходящее никак не связано с шефом лично?

Лефевр открыл было рот — и закрыл. Потом вновь снял очки и принялся протирать идеально чистые стекла.

— Этого я гарантировать не могу, — наконец выдавил он.

— Тогда нет.

— Ску…

— Нет, Бенуа. — Голос оборотня стал глуше, твёрже. Он сделал шаг к аналитику, и тот невольно отступил, упершись спиной в перила крыльца. — Можешь пригнать сюда для охраны хоть весь мой отряд, но Локи об этом знать не должен.

— Не твой с некоторых пор, — машинально поправил Лефевр и тут же пожалел об этом, наткнувшись на взгляд Скугги. — Новым главой силовой группы стал Вир. Но… — он примирительно поднял ладони, — но это сейчас не важно. Ты можешь хотя бы объяснить, почему?

Скугга отвернулся, глядя куда-то в сторону леса. Несколько секунд он молчал, и Лефевр уже решил, что ответа не будет.

— Если бы я знал, — наконец глухо произнёс оборотень. — Но ты же слышал, как она отвечает? Как говорит?

— Слышал, — осторожно кивнул Лефевр. — Странно. Будто знает что-то, чего не знаем мы.

— Вот именно. — Скугга повернулся обратно. Злость в его глазах сменилась чем-то другим — усталостью? Растерянностью? — Она говорит так, будто всё уже случилось. Будто смотрит на нас из какого-то другого места. И я не хочу, чтобы Локи получил к ней доступ, пока я не пойму, что это значит.

Лефевр медленно выдохнул. Спорить с параноиком вроде Ску было делом совершенно неблагодарным. Спорить с параноиком, который к тому же наверняка прав, было и подавно бессмысленно.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим. Что ты предлагаешь?

Скугга помолчал, словно взвешивая каждое слово.

— Есть ещё кое-что, о чём я хотел тебя попросить. Информация о боевых группах, которые я возглавлял. Имена, даты, места операций. Может быть, кто-то ещё жив.

Лефевр нахмурился:

— Это данные полувековой давности. Может, и больше. Зачем тебе?

— Мне снятся сны, Бен. — Скугга произнёс это тихо, почти шёпотом, будто признавался в чём-то постыдном. — Каждую ночь. Одни и те же люди, одни и те же места. Охота, погоня, бой. И всякий раз в конце я умираю.

Аналитик замер.

— Ты думаешь, это воспоминания?

— Не знаю. Но хочу проверить. — Оборотень посмотрел ему прямо в глаза. — Мое предложение: ты ищешь информацию по моим старым командам. Если ничего не найдёшь, или если всё окажется бредом моего воспаленного воображения — тогда будь по-твоему. Заберёте девушку к себе, я мешать не стану.

Лефевр задумчиво покачал головой:

— Сам-то ты веришь, что я ничего не найду?

— Нет. — Скугга криво усмехнулся. — Как и в то, что смогу её отпустить.

— В каком смысле?

Оборотень поморщился, отводя взгляд.

— Не у неё одной есть ощущение, что мы уже знакомы. Я… не знаю, как это объяснить. Но когда я её нашёл, когда увидел там, в лесу… — он замолчал, подбирая слова. — Это было как вернуться домой. Понимаешь?

Лефевр не понимал. Но кивнул.

— Поэтому и хочешь выяснить, не были ли вы знакомы на самом деле? В одной из твоих… прошлых жизней?

— Звучит как бред, да? — Скугга невесело хмыкнул.

— Звучит как наша работа, — поправил его Лефевр. Он помолчал, глядя на бывшего коллегу, потом кивнул, принимая решение: — Хорошо. Я попробую помочь. Покопаюсь в архивах, посмотрю, что найду.

— Спасибо, Бен.

— Не благодари пока. — Аналитик сделал шаг к ступенькам, но обернулся на полпути: — И Ску? Не наделай тут глупостей.

— Не наделаю, — отозвался оборотень. — Доброй дороги.

Лефевр кивнул и двинулся прочь — через поле, к той точке, откуда можно было переместиться обратно на базу. Скугга смотрел ему вслед, пока тонкая фигура аналитика не растворилась в вечерних сумерках.

Потом развернулся и пошёл обратно в дом.

_____

[1] Добрый день. Как вас зовут?

Глава 18 / Долги чести

Во время политических кризисов наибольшая

трудность для честного человека состоит не в том,

чтобы исполнить свой долг, а в том, чтобы знать его.

Луи Бональд

Фредди Уорвик, бессменный и всемогущий глава магических разработок Таможни-между-мирами, сидел в своем кабинете в окружении бесчисленных реторт, колб и перегонных кубов, чье содержимое по странному стечению судьбы цветом, запахом и консистенцией более всего напоминало коньяк, и думал. На столе перед ним стоял казенного вида металлический ящик размером с коробку из-под обуви, весь обклеенный какими-то предупреждениями, пломбами с подписями ответственных лиц и сорванными сургучными печатями. На большей части предупреждающих, увещевающих, советующих и прямо грозящих всеми немыслимыми карами табличек можно было прочитать обо всех последствиях, которые ожидают каждого, кто хотя бы подумает воспользоваться содержимым коробки не по назначению.

Само содержимое — весьма уродливую на вид и почерневшую от времени серебряную фибулу в форме глаза с кроваво-красным опалом в центре — Уорвик все это время вертел в руках, словно чертова штуковина жгла ему пальцы.

Он уже закончил исполнять возложенное на него начальством задание — отследил последние двести человек, которые что-то видели или же где-то слышали о катастрофе в Генуэзском порту и теперь должны были с этой памятью распрощаться в самое короткое время, как только он передаст обновленные списки неулыбчивым парням из отдела зачистки и ликвидации.

Теперь, как полагалось примерному сотруднику, чтущему должностные инструкции, Уорвику следовало бы убрать опасный магический артефакт, позволявший настраиваться и влиять на мысли и чувства других разумных существ, обратно в отведенную ему коробку, заполнить акт ответственного хранения за номером «ВСО/12-42» и отнести ту обратно на отведенную складскую ячейку в секции «условно-безопасных устройств судного дня», похоронив ее содержимое среди прочих вещиц с сомнительными свойствами, надежно отделенных от внешнего мира несколькими слоями пыли и аурой бюрократической скучищи.

В конце концов решив, что все равно не ждет в этом году подарков от Санта-Клауса, он решительно поднес «глаз Бафомета» к своему лицу, сосредоточив взгляд на красном «зрачке» артефакта и мысленно потянувшись к сознанию существа, которое интересовало его сильнее, чем все должностные инструкции мира.

Спустя несколько минут гляделок он с тщательной деловитостью убрал фибулу в ящик, закрыл крышку на ключ, после чего принялся методично оттирать шелковым платком кровь, крайне безответственно капающую у него из носа прямо на бланк формы ответственного хранения.

Закончив, он подошел к шкафу с ростовым зеркалом и придирчиво оглядел сетку полопавшихся капилляров в глазах, придавшую ему вид не самого удачливого вампира. Увиденное того стоило. Пожалуй.

— Чрезвычайно занимательно, — заключил он вслух.

***

Очутившись на базе и несколько секунд вслепую цепляясь ладонью за холодный металл стены, Бенуа переждал привычный приступ тошноты, накатывавший на него всякий раз, когда приходилось пользоваться штатным телепортатором. Он терпеть не мог эти ощущения — будто тебя на мгновение вывернули наизнанку, а потом небрежно сунули обратно, не особо заботясь о том, все ли части тела встали на отведенные им природой места. Переведя дыхание и убедившись, что пол больше не пытается уплыть из-под ног, аналитик достал из кармана навигатор. Тот выглядел как некое подобие бронзовых карманных часов: под выпуклым стеклом непрерывно вращались несколько циферблатов и стрелок, некоторые из которых двигались по траекториям, явно противоречащим здравому смыслу, и время от времени проходили сквозь друг друга.

Лефевр машинально дождался, пока две нужные стрелки на долю секунды совпадут, символизируя, что он очутился в нужном месте и, — что было не менее важно — времени. Лишь после этого он позволил себе немного расслабиться. Щёлкнув крышкой навигатора, он спрятал его обратно, словно опасался, что кто-нибудь может заметить его манипуляции.

Собственно, лишние вопросы сейчас были последним, чего ему хотелось.

Бенуа торопливо двинулся по коридору в сторону архивов, стараясь держаться в тени и не привлекать внимания. Формально у него имелся доступ к большей части хранилищ — ровно настолько, чтобы выполнять свою работу и не задаваться вопросами, на которые не положено знать ответов. Но сегодня он шёл туда не по служебной необходимости и даже не из профессионального любопытства.

Он лез за информацией, которую собирался вынести наружу.

Мысль эта неприятно царапала где-то под рёбрами, и Лефевр прекрасно понимал, почему. Помогать Скугге не входило ни в одну из его должностных инструкций. Более того, в некоторых формулировках вполне тянуло на прямое нарушение устава. А уж то, что он все еще никому не сказал о местонахождении Алессандры Дюваль, и вовсе тянуло на предательство.

Почему он шёл на поводу у Ден Варги, Бенуа не мог до конца понять и сам.

В тот день, когда правда о Локи наконец вышла наружу, а Скугга, узнав её, принял решение уйти, сам Лефевр выбрал остаться. Выбор этот дался ему на удивление легко — возможно, слишком легко для человека, который большую часть сознательной жизни провёл в стенах монастыря, где любая ложь почиталась грехом. Но Бенуа убедил себя, что понимает разницу между ложью и умолчанием, между обманом и игрой, правила которой просто не были озвучены вслух. В конце концов, Локи ни разу не солгал никому напрямую. Он лишь позволял окружающим верить в то, во что тем хотелось верить.

Тогда Лефевру казалось, что его решение остаться что-то изменит. Что шеф, сбросив маску, станет делиться с ним своими мыслями более открыто. Что между ними установится если не дружба — смешно было бы надеяться на подобное, — то хотя бы некое подобие доверия. О чем-то большем аналитик не позволял себе даже мечтать, но не получил и этой малости.

Локи продолжал держать дистанцию с той же непринуждённой лёгкостью, с какой делал это и раньше. Он по-прежнему появлялся и исчезал без предупреждения, по-прежнему ронял намёки, которые обретали смысл лишь постфактум, по-прежнему смотрел на Бенуа с этой своей полуулыбкой — не то одобрительной, не то снисходительной. Словно ничего не изменилось. Словно откровение в Эдеме было лишь очередным ходом в партии, правил которой Лефевр так и не узнал.

Это бесило. И — Бенуа признавался себе в этом с большой неохотой — интриговало.

В монастыре его учили смирению. Учили принимать непознаваемость Божьего замысла как данность, не требующую объяснений. Но то была вера — а здесь сидел вполне конкретный бог, из плоти и крови, который каждый вторник заказывал себе на обед тайскую лапшу и имел дурную привычку насвистывать очередные попсовые мотивы в самые неподходящие моменты. И этот бог, при всей своей материальности, оставался для Бенуа такой же загадкой, как и в первый день их знакомства.

Лефевр слишком хорошо себя знал, чтобы списать свои действия на чистый альтруизм или верность старому другу. Да, Ску попросил его о помощи. Да, в голосе бывшего телохранителя звучало что-то такое, от чего у Бенуа сжималось горло — не отчаяние даже, а какая-то обречённая решимость человека, который слишком долго бежал от чего-то и наконец устал убегать.

Но была и другая причина. Менее благородная. Менее удобная для самооправдания.

Бенуа хотел доказать — не Скугге, не себе даже, а именно Локи — что способен разобраться в хитросплетениях его интриг без подсказок и снисходительных полуулыбок. Что может сложить два и два и получить четыре прежде, чем бог обмана соизволит сообщить ему правильный ответ. Что заслуживает не покровительства, а уважения.

В глубине души — в той её части, куда Лефевр предпочитал не заглядывать слишком часто — он понимал, что это глупо. Что пытаться переиграть Локи на его собственном поле — всё равно что вызывать на шахматный турнир того, кто изобрёл шахматы. Но азарт, который он годами старательно в себе подавлял, списывая на монашеское воспитание, оказался сильнее благоразумия.

Он не собирался просить объяснений. Он собирался добыть их сам — и бросить к ногам Локи не вопросы, а доказанные факты.

Стиснув зубы, Бенуа ускорил шаг, стараясь не думать о том, кому и как он будет объяснять свои действия, если его всё же заметят, намереваясь в кои-то веки решать проблемы по мере их поступления.

Скатившись вниз по узкой лестнице, ведущей в архив, Лефевр в который раз оглянулся через плечо и почти бегом направился к нужным ему, как он надеялся, стеллажам. Воздух здесь был прохладнее и пах иначе — пылью, старой бумагой и чем-то едва уловимым, напоминавшим застывшее и кристаллизовавшееся от неподвижности время.

Архив Таможни не любил спешки. И не особо жаловал людей.

Лефевр это знал и всё равно шёл быстро, стараясь не думать о том, где именно будет искать древние картотеки, которые не открывал десятилетиями ни один живой сотрудник. И это если допустить, что они вообще существуют, и не были съедены мышами, пухнущими с голодухи в архивных лабиринтах.

Бенуа иногда слышал, что некоторые сотрудники называют их архивариуса минотавром, и с этим сложно было поспорить: Мирдин по большей части в одиночку поддерживал в порядке записи Таможни, пользуясь в своей работе услугами лишь нескольких человек — совершенно безликих, иссохшихся хранителей, по виду таких же древних, как и их руководитель. Никто, кроме этих несчастных, не знал, как далеко простираются бесконечные стеллажи с папками, коробками и талмудами текстов, описывающих быт целых поколений оперативников.

Среди оперативников, иногда на спор и будучи в изрядном подпитии отправлявшихся в самые дальние закоулки архива на «поиски неведомых сокровищ», ходила байка, что, если заплутать в этом месте, забредя достаточно далеко от выхода, среди документов на полках со временем станут попадаться древние папирусы в деревянных чехлах, глиняные таблички с клинописью, а ещё дальше стеллажи и вовсе сменятся цельными каменными глыбами с высеченными на них петроглифами.

Удивительное место, которым большинство единодушно предпочитало не пользоваться: книги из отдела Уорвика были для здешней обстановки чересчур взрывоопасны, а потому хранились отдельно, закованные в цепи и для верности обитые свинцовыми листами. Что же касалось отделов Брукс и его собственного — то оба они, не сговариваясь, предпочитали держать все необходимые материалы поближе к себе, заваливая ими проходы и узкие коридоры между офисами. Сюда же история приходила умирать.

Он уже успел вытащить из выбранного наугад стеллажа первую подшивку отчетов в облезшей кожаной обложке, торопливо листая страницы и по полустертым заголовкам пытаясь датировать период, к которому относилась вся эта бесконечная отчетность, когда за спиной раздался негромкий, почти ленивый голос:

— Молодой человек, если вы в своих поисках рассчитываете на удачу, то хотя бы захватите с собой спальный мешок.

Лефевр вздрогнул так, что едва не уронил книгу себе на ногу.

Он медленно обернулся.

Из полумрака между рядами стеллажей выступил Мирдин. Как обычно — беззвучно, будто вырос из самого архива. Сутулый, сухой, с аккуратно подстриженной седой бородой и выражением лица человека, который видел уже всё и давно утратил способность удивляться. В руках он держал тонкую папку, выглядевшую до смешного неуместно среди гигантских томов вокруг.

— Я… — Лефевр запнулся, лихорадочно соображая, какую именно версию реальности стоит сейчас озвучить. — Я искал…

— Что-то, чего вам искать не полагалось, — спокойно закончил за него Мирдин, прищурившись. — Иначе сразу пришли бы ко мне.

Повисла пауза.

Лефевр внутренне сжался, готовясь к худшему — тревоге, протоколу, неприятным вопросам от отдела внутренней безопасности. Но архивариус вместо этого только вздохнул и кивнул куда-то в сторону дальних рядов.

— Данные о сотрудниках боевых групп находятся в закрытой части архива, юноша, — заметил он, разворачиваясь и медленно двигаясь вперёд. — Организованной по личному распоряжению директора.

— Запретная секция? — Лефевр поспешил за ним, не веря своей удаче. — Дайте угадаю, разрешение на доступ нужно получать у директора лично?

Мирдин тихо хмыкнул.

— Нет, почему же. Доступ открыт всем желающим.

Он остановился у неприметного стеллажа, ничем не отличавшегося от десятков других, и постучал костяшками пальцев по корешку одного из томов.

— Нужная вам информация находится в разделе «Статистические данные о динамике трудовых и нетрудовых расходов штатных и внештатных сотрудников за отчётные периоды с 1675 по 1987 календарный год».

Лефевр уставился на него.

— Вот так просто? — недоверчиво переспросил он. — Альфред взял и выложил все свои тайны на всеобщее обозрение?

— Разместив их среди бухгалтерских гроссбухов, юноша, — с почти ласковой иронией отозвался Мирдин. — Как часто, по вашему мнению, их вообще кто-то читает?

Он вытащил из ряда тяжёлый том и протянул его Лефевру.

— Начните с этого. Вас интересует один конкретный сотрудник, если я правильно понял.

— Да, — тихо ответил Бенуа, принимая книгу. — И… откуда вы знаете, Мирдин?

Старик посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. В этом взгляде не было осуждения — только усталость и что-то ещё, почти сочувствие.

— Юноша, — наконец произнёс он, — я служу этой организации дольше, чем вы живёте на свете. На моем веку сменилось как минимум двенадцать отделов аналитики. И это я говорю лишь о тех, кого имело смысл запоминать. Если вы думаете, что архив не понимает, зачем его открывают — вы сильно ошибаетесь.

Он развернулся, собираясь уходить.

— У вас примерно сорок минут, — добавил Мирдин через плечо. — Потом сюда заглянет дежурный хранитель. Я же, к сожалению, буду слишком занят, чтобы что-либо заметить.

И растворился между стеллажами так же тихо, как и появился.

Лефевр остался один, с тяжёлым томом в руках и неприятным осознанием того, что отступать ему теперь действительно некуда.

***

Дверь отдела снабжения с грохотом распахнулась, выпуская наружу Фредерика Уорвика в состоянии, близком к детонации. — Чтоб ты до конца жизни песок в Сахаре пересчитывал, крыса канцелярская! — прорычал маг, адресуя проклятие захлопнувшейся за его спиной двери. — Три формы! Три, мать твою, формы на один паршивый артефакт, который мне же и принадлежит!

Галахад, солдафон до мозга костей, бывший лейтенант флота и, к несчастью, глава их отдела снабжения, в очередной раз превзошёл сам себя. Да, разумеется, Уорвик опоздал и притащил сдавать эту чертову всевидящую побрякушку на день позже обещанного, но как будто это было в первый раз? Меж тем, процедура, которая раньше занимала пять минут и один росчерк пера, в этот раз растянулась как минимум на два часа. Раздосадованный тем, что все игнорируют его требования, Рэмси взялся «оптимизировать документооборот», превратив взаимодействие с его вотчиной в бумажный ад. Опись в трёх экземплярах. Акт приёма-передачи. Справка о магической безопасности объекта. Письменное объяснение причин задержки. И всё это — под аккомпанемент бесконечных уточнений, перепроверок и грозных взглядов, от которых хотелось провалиться сквозь землю или, на худой конец, провалить сквозь землю самого Рэмси.

В конце концов, не удовлетворившись полученными объяснениями, Галахад выдал магу опросник из восьми листов, содержащий тест на знание правил магической, технической и противопожарной безопасности, в котором Уорвик из вредности двадцать минут вписывал в пустые графы всякую непотребщину, выбирая самые идиотские варианты ответов.

Вылетев наружу, маг какое-то время пытался взять себя в руки, бормоча при этом ругательства на всех известных ему языках, отчего по стенам в коридоре поползли трещины, а под потолком начала собираться миниатюрная грозовая туча.

Фредди уже почти взял себя в руки — или, по крайней мере, перестал бормотать проклятия вслух, — когда из-за угла вынырнул один из младших техников его собственного отдела.

— Сэр! — парень выглядел так, будто бежал через полбазы. — Я вас везде ищу!

— Что ещё? — рявкнул Уорвик, не особо заботясь о субординации. День и так не задался.

— Он пришел в себя, сэр.

Фредди замер.

— Когда?

— Минут десять назад, но…

— Десять минут?! И ты только сейчас…

— Сэр, я пытаюсь сказать — он сразу ушёл, мы не успели…

Но Уорвик его уже не слушал.

Лаборатория встретила его запахом озона, остаточным магическим фоном и развороченным коконом посреди помещения.

Кокон — вернее, то, что от него осталось — представлял собой печальное зрелище. Переливающаяся перламутром оболочка, ещё вчера выглядевшая как произведение искусства, теперь валялась на полу неопрятными хлопьями, похожими на гигантскую чешую. Вокруг суетились двое лаборантов с измерительными приборами и выражением людей, которых застали врасплох.

— Где? — без предисловий рявкнул Уорвик.

— В больничное крыло пошёл, сэр. Мы пытались его задержать, но…

Фредди выругался.

— Почему не сработала сигналка? Где охранные чары? Какого черта у нас по базе преспокойно разгуливает термоядерная бомба с крылышками?

— Но сэр, пробуждение субъекта вызвало утечку магии из охранных контуров. Чрезвычайно занимательный феномен… — влез в разговор один из ассистентов Уорвика, очевидно планировавший в этом году остаться без премии, — И фей не выглядел агрессивным.

— Идиот! — громыхнул Фредди, — Молись, чтобы он таким же и остался, когда столкнется со Змеем!

Выскочив в коридор, он припустил в сторону медотсека, мысленно проклиная и архитекторов их базы, и собственную самонадеянность. Находившийся в сознании Вир, по мнению Уорвика, уже был проблемой. Вир, который последнее, что помнил перед погружением в кокон, — это как один из его бойцов проигнорировал прямой приказ об отступлении, — был потенциальной катастрофой. Магу до сих пор удалось до обидного мало узнать про жизненный путь их нового главного «боевика», но он точно знал одно: фейри не прощают предательства.

Ноги несли его быстрее, чем мысли, и где-то между вторым поворотом и лестницей память услужливо подкинула картинку из позавчерашнего дня.

***

Змей лежал на больничной койке, едва удерживаясь в сознании от боли и потери крови, но глаза его горели. — Что с ним? — прохрипел он, заметив, как пятеро его боевых товарищей, сидящих на лавке возле кровати, вытянули вперёд шеи, как утята, услышавшие кряканье матери.

Уорвик с деланным безразличием оторвал глаза от папки и с удивлением посмотрел на посмевшего обратиться к нему вояку.

— Ты о ком, прости?

— О Вире, чёрт возьми! Что с ним? — говорить было всё ещё тяжело, но поведение руководителя их магического отдела делало то, чего не могли сотворить никакие лекарства: хотелось встать даже из могилы и придушить эту заносчивую паскуду.

А предмет ненависти рабочего класса меж тем не подозревал о нависшей над ним угрозе и продолжал валять дурака:

— Не припомню, чтобы тебя волновало его существование, равно как и отдаваемые им приказы. Что-то изменилось?

— Сука! — Змей попытался встать, но тут же рухнул обратно, взвыв от боли в грудной клетке. — Или отвечай, или выметайся! Это ведь был он? Что там произошло?

— Ну что ж, — хмыкнул Уорвик, деловито захлопывая папку и демонстративно поворачиваясь к выходу из палаты. — Раз хамишь, значит здоров.

Уже дойдя до двери и удовлетворённо прислушиваясь к скрежету зубов оперативника, Фредди притормозил и слегка повернул голову:

— Да, это был он. И это было посмертное заклятье, приправленное жизненной энергией сразу восьми нефилимов. Правда, благодаря нашей нимфе оно почти никого не зацепило… — мужчина сделал паузу, давая собеседнику возможность осознать сказанное. — А за Вира не волнуйся. Пару часов отоспится, пару недель помается пьяной икотой и пару месяцев помучается от похмелья. В остальном же будет лучше нового.

— Ах да… — уже взявшись за ручку двери, Уорвик снова остановился. — Считаю нужным напомнить, что, как закончите симулировать, вас ждёт на акт дебрифинга наш дражайший начальник. Так что советую прихватить из аптечки вазелин.

— Мы… провалились? — только и хватило спросить Змея, которого в данный момент захлёстывала буря эмоций совсем по другому поводу.

— Вы не удивили, — уже покинув палату, тихо пробурчал Уорвик и поспешил по своим делам, поражаясь паучьей проницательности шефа. Это ж надо было из ничего склепать такую команду! Всего одно задание, а уже готовы рвать глотки друг за друга всем, кто хоть косо на них посмотрит.

***

Уорвика тогда изрядно позабавила вся эта ситуация: бывший наркобарон, в котором внезапно проснулось чувство ответственности за зеленоволосое недоразумение, существование которого никто из них до сих пор не воспринимал иначе, как блажь директора. А уж сам Торрес был только рад побороться за место неформального лидера их отряда и устроить Виру небольшую западню во время тренировочного спарринга. Но все это, очевидно уже было в прошлом. Вопрос был лишь в том, успеет ли Вир узнать об акте этой отчаянной преданности до того, как открутит колумбийцу башку.

Фредди ускорил шаг, прекрасно понимая, что, скорее всего, уже опоздал.

Когда взмыленный и продолжавший смотреть на всех матом Уорвик ворвался в медотсек, там уже было не протолкнуться. Практически полный состав боевой группы был в сборе, заполонив собою все небольшое помещение, совершенно не рассчитанное на подобный аншлаг.

Отсутствие диких криков и звуков отрываемых конечностей слегка обнадеживало, но не сильно. Все еще был велик риск, что фей уже сожрал целиком своего незадачливого подчиненного и просто ненадолго отвлекся на его переваривание.

Продравшись чуть вперед и наконец обозрев картину происходящего, Уорвик позволил себе слегка выдохнуть. Судя по всему, никто никого не убивал. Пока что.

Вир обнаружился сидящим на краю пустой койки — явно не своей — завернувшись в казённое одеяло и с видом человека, которого только что выдернули из очень глубокого и не слишком приятного сна. Вокруг него полукругом расположилась вся его команда. Вернее, почти вся.

Змей стоял чуть в стороне, опираясь на костыль — следы пошедшей не по плану боевой операции и результат «благодарности» коллег по цеху все еще были заметны на его смуглом лице, но Вольц, заведовавший их госпиталем, гармонично совмещал характер полного мудака с выдающимся профессионализмом, отчего большинство жизнеугрожающих повреждений на теле оперативника уже перешли в разряд мелких косметических дефектов.

Посередине, скрестив руки на груди, стоял Локи. Судя по всему, их вездесущий начальник успел на место раньше всех и, как водится, немедленно перехватил инициативу, став центром всеобщего внимания.

— О, Фредерик! — бог обмана приветственно взмахнул рукой. — Как мило с твоей стороны почтить нас своим присутствием. А мы тут как раз разбираемся в том, кто именно виноват в превращении генуэзского порта в живописные руины.

— Технически, — хрипло отозвался Вир, — фейерверк устроили не мы.

— Технически, — парировал Локи, — вас послали вытащить похищенных детей, а не превращаться в ядерный реактор посреди жилой застройки.

Атмосфера в палате сгустилась настолько, что ее можно было нарезать ножом.

— Ок, я облажался. — пожал плечами Вир, — Доволен?

— То есть задание провалил ты? — Локи вздёрнул бровь, пристально изучая каменное выражение лица Вира. — И винить мне следует только тебя?

— Именно, — фей всеми силами старался не выражать эмоций, но руки у него заметно дрожали.

Наблюдавший за ним со спины Змей даже представить боялся, насколько Виру было хреново. Несмотря на заверения Уорвика, второпях скачанная из их базы данных справка утверждала, что фейри плохо переносят такое резкое поглощение энергии и после могут впадать в спячку, пытаясь перестроить свою истинную форму соответственно тому, какое количество вновь поступившей энергии она должна вместить.

Змей был воякой до мозга костей и не имел чётких познаний на этот счёт, но предполагал, что энергия душ восьми полуангелов была изрядным куском — если не критическим. Всё та же справка сухо замечала, что передозировка могла привести к тому, что защитные механизмы фея не справятся, и его тело просто рассыплется на куски, не выдержав внутреннего напряжения.

— Нет! — голос Змея всё ещё плохо его слушался, и высказанный им протест получился значительно слабее, чем он рассчитывал.

— Пардон муа? — Локи тут же окатил бунтаря взглядом, просвечивающим как рентген.

— Я сказал — нет! — набрав в грудь побольше воздуха, заявил спецназовец. — Вир всё сделал правильно. Я облажался. Проигнорировал прямой приказ, подставил группу.

Вир дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но Локи остановил его жестом.

— Интере-е-есно… — протянул шеф, и голос его стал таким, что им можно было смазывать петли. — Это так?

— Я всё сказал! — Вир с упорством ребёнка смотрел куда угодно, только не в глаза начальству, и до белых костяшек сжимал кулаки, вытянувшись в струну.

Повисла пауза. Уорвик, всё ещё стоявший у двери, заметил, как переглянулись остальные бойцы отряда. Жером. Хана. Близнецы. Даже Гриша, обычно невозмутимый как скала, напряжённо следил за происходящим.

— Что ж, хорошо, — Локи наконец оттолкнулся от подоконника и прошёлся вдоль импровизированной шеренги своих подчинённых. — Поступим так. Поскольку вы провалили задание не полностью и всё же сумели не допустить возникновения ещё одного Чернобыля, я дам вам обоим ещё один шанс. Тебе, Вир, — на руководство отрядом. А тебе, Змей, — на пребывание в рядах сотрудников Таможни. — Шеф остановился, обводя взглядом всех присутствующих. — Это всем ясно?

Нестройный хор голосов подтвердил, что да, ясно, яснее некуда.

— Превосходно. — Шеф направился к выходу, и толпа расступилась перед ним, как Красное море перед Моисеем. — А теперь все, кто не считает себя больным и покалеченным и не желает к этой категории присоединиться — вон отсюда! Через сорок восемь часов жду от вас полный рапорт.

У самой двери он задержался и, поравнявшись с Уорвиком, бросил через плечо:

— Не увлекайтесь, Фредерик. Не хотелось бы, чтобы ваше личное времяпрепровождение и эксперименты в нерабочее время влияли на вашу способность управлять отделом и нивелировать потенциальные угрозы остальным сотрудникам.

— Да, я понял, — напряженно отозвался Уорвик в спину начальнику, по достоинству оценивший тонко завуалированную угрозу.

***

Убедившись, что все, кроме Змея, которому все еще полагался постельный режим, ушли вперед, Вир с Уорвиком вместе покинули больничное крыло и все так же молча и не сговариваясь, двинулись вдоль по коридору. — Мне нужно выпить, — первым нарушил молчание Вир, ни к кому особо не обращаясь. — Срочно. Много. И желательно чего-нибудь такого, от чего нормальные люди слепнут.

— Ты уверен? — осторожно поинтересовался Фредди. — Тебе бы ещё полежать…

— Фред, — фей одарил его взглядом, от которого у нормального человека должна была бы свернуться кровь, — я только что два дня провёл в коконе из собственной застывшей магии, переваривая энергетический выброс, способный уничтожить небольшую страну. Поверь, лежать мне сейчас хочется меньше всего.

Уорвик пожал плечами:

— Резонно. И звучит как достаточный повод. Виски подойдет?

Вир медленно повернул к нему голову. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга — маг и фей, которые последние недели общались исключительно через взаимные шпильки и плохо скрываемое раздражение.

— Это что, — наконец протянул Вир, — попытка извиниться?

— Возможно, — Уорвик пожал плечами с деланной небрежностью. — Или же у меня тоже хватает поводов нажраться. Или я планирую безбожно тебя споить, чтобы узнать наконец, кто ты, мать твою, такой.

Фей фыркнул. Потом фыркнул ещё раз. А потом расхохотался — сухим, каркающим смехом существа, которое давно разучилось находить что-либо по-настоящему смешным.

— Ладно, — сказал он, отсмеявшись. — Веди. Но учти: для этой истории мне потребуется выпить не меньше половины того, что ты притащишь.

Комната отдыха на базе Таможни — или «бар», как её называли между собой сотрудники — представляла собой просторное помещение с несколькими потёртыми диванами, бильярдным столом, который постоянно кто-нибудь чинил, и барной стойкой, за которой каждый был сам себе бармен. Пол был устлан казенного вида зеленым ковролином, имевшим следы разводов и подпалин от сигарет в нескольких местах. Пахло здесь пылью, старым деревом и табаком, дым от которого за десятилетия въелся в половицы паркета.

Пользовались ей в целом редко — не так уж и много у служащих Таможни выдавалось свободного времени, и еще меньше — желания провести его в обстановке бюрократического «уюта» уровня зала ожидания провинциального железнодорожного вокзала. Сейчас же здесь и вовсе не нашлось никого, кроме Мунина, который деловито чистил перья, устроившись на верхней полке одного из шкафов. Издав недовольный «кар-р», птица тем не менее не прекратила своего занятия, демонстративно игнорируя пришельцев.

Фредди, повозившись в недрах ящиков за барной стойкой, плюхнулся на диван рядом с Виром, взгромоздив на стол квадратную бутыль внушительных размеров и пару стаканов.

— Вот! — констатировал он в ответ на вопрошающий взгляд фея. — Мои поздравления с первым успешным боевым заданием. А также извинения за всё то, что я наговорил тебе некоторое время назад.

— Судя по литражу, чувствуешь ты себя очень виноватым, — хмыкнул Вир, разглядывая стеклянную ёмкость, в которой содержалось, судя по её габаритам, никак не меньше трёх литров возмутительно дорогого виски.

— Возможно, — кивнул Фред, принявшись отвинчивать пробку.

Слова фея о половине бутылки оказалось пророческим. Воспоминания, которые он тщательно глушил в себе все эти века, полезли из него только после восьмого стакана, когда Вир ощутил себя в достаточной мере пьяным и не отвечающим за свои дальнейшие действия.

— Моё полное имя — Вирриллиаримил Латаэски, — наконец заговорил фей, не мигая уставившись в произвольно выбранную точку перед собой. — Я отпрыск древнего рода, представители которого некогда имели честь состоять в ближнем кругу свиты Королевы Зимних.

— Латаэски, Латаэски… — забормотал Фред, разом отвлекаясь от своих мыслей. — Чёрт, надо было одолжить у Мирдина вашу книгу родов. Впрочем, толку от неё… — маг досадливо скривился. — В родословной фейри сам чёрт ногу сломит.

— Мой род был уничтожен и за проявленную слабость вычеркнут из всех хроник, — продолжил Вир, игнорируя реплику собеседника. — До которых смогла дотянуться слабеющая Королева.

— Круто она с вами, — присвистнул Фред, в очередной раз разливая виски по бокалам. — За что, если не секрет?

— За то, что я уничтожил свою мамашу и как следует оттянулся на тех, кто пытался мне помешать. Что? — Вир с вызовом глянул на молча наблюдающего за ним Уорвика. — Я ведь предупреждал эту идиотку, что попытка закусить мной встанет ей поперёк горла.

— Так, погоди-ка, — замахал руками Фред. — Хочешь сказать, что твоя мать пыталась тебя сожрать?

— Что тебя удивляет? — Вир пожал плечами. — На одном из своих балов она отдала гостям трёх моих сестёр, когда на кухне неожиданно закончилось мясо. Достопочтенные пэры разорвали несчастных минут за пятнадцать, да ещё устроили дебош. — Видя поражённый взгляд Фредди, фей только криво усмехнулся. — Сестрёнки показались им жёсткими и излишне худосочными. Не удивляйся, — после тягостной паузы продолжил он. — Даже фейри терпеть не могут то, чем являются. Поэтому моё желание не иметь с ними ничего общего, думаю, понятно.

— Вполне, — откашлялся Фред. — Но ты так спокойно об этом говоришь…

— Сейчас — да. Но тогда… Я оторвал матери голову и вырезал сердце своим игрушечным кинжалом.

Маг, представивший в красках эту картину, чуть не подавился.

— Игрушечным… Это вообще возможно?

— Да, если очень сильно захотеть. А я хотел, можешь мне поверить. Не остановился, даже несмотря на приказ отца. За это-то неповиновение меня и отлучили от высокого двора. Читай — вышвырнули. А потом и сам папаша поплатился за всё случившееся, когда его отправили на плаху за проявленную слабость в преддверии надвигавшейся войны. — Предвидя вопрос Уорвика, Вир пояснил: — То был первый век по земному летоисчислению. Брана Благословенного[1] помнишь?

— Бр-р-рат! Бр-р-рат! — неожиданно вклинился со своим комментарием Мунин, до того молча слушавший беседу, сверля глазом напивающихся агентов Таможни.

— Да не брат, а Бран, курица ты слабоумная! — отмахнулся от птицы Уорвик, но получил в ответ еще больше злобного клекота и воплей о «бр-р-рате!» — Помню. Легенда своего рода, сильнейший маг на Земле. Если этот титул хоть для кого-то значим.

— В общем, — с нажимом продолжил фей, — он весьма удачно воспользовался поднимающим голову христианством и верой новоявленных фанатиков, чтобы избавиться от веками досаждавших людям фейри. Шустрому пройдохе каким-то образом удалось обрубить почти все пути, связывающие наш мир и Землю, лишив Королеву большей части её магии. Я же в то время был занят тем, что превращался в цепного пса Королевы. То есть нет, — Вир язвительно поправил сам себя, — в Зимнего рыцаря, конечно.

— Это было частью наказания? — догадался Уорвик.

— Конечно это было грёбаное наказание! — рявкнул фей, едва не расплескав свою порцию виски. — Или, по-твоему, превратиться в почти неуязвимую машину для убийства и во славу Королеве сдохнуть где-нибудь в канаве от сороковой по счёту стрелы — такая великая радость? Именно поэтому рыцарями почти всегда становились люди — придурки забредали в урочища фейри, заходили поплясать в круг — и всё, очередная дрессированная мартышка Королевы готова.

— И как тебе удалось избежать этой судьбы?

— Никак. Меня бы ничто не спасло, но тогда наш мир как раз начинал дрейфовать в свободное плавание, и я попался на глаза Локи. — Вир хмыкнул, глядя на то, как дёрнулось лицо Уорвика. — Если этот придурок решил всем рассказать о своей истинной сущности, то я, чёрт возьми, буду звать его по имени. В общем, Таможни тогда ещё даже в проекте не было, она была создана только через восемь веков, но наш дражайший шеф уже в те времена держал руку на пульсе всех происходящих в мире катаклизмов. Почему-то из всех фейри он счёл нужным вытащить из стремительно захлопывающейся западни одного меня. Зачем ему это было надо — вопрос открытый, но факты таковы: с меня сняли ошейник и предложили непыльную работёнку оруженосца, а мой мир со всеми моими дражайшими родственничками, чтоб им в аду не замёрзнуть, отчалил в неизвестном направлении, и с тех пор ни одного фейри больше не видели ни в одном из обитаемых миров.

— То есть ты, получается, едва ли не первый сотрудник Таможни? — присвистнул Фред.

— Один из. До этого вроде был ещё какой-то орден хранителей равновесия где-то в Гималаях. Полные фрики, на мой взгляд, но шеф использовал их ресурсы для того, чтобы создать плацдарм на Земле.

***

Уриил и Андрас появились в дверях бара как раз в тот момент, когда у Вира с Уорвиком подходила к концу третья бутылка. Ангел выглядел так, словно последние двое суток провёл в эпицентре урагана — что, учитывая события на совете демонов, было недалеко от истины. — О! — Уриил просиял, заметив компанию на диване. — Пьянка без меня? Это что, бунт на корабле?

— Скорее поминки по моей печени, — отозвался Вир, делая приглашающий жест в сторону свободных мест. — Присоединяйтесь.

Андрас молча опустился в кресло напротив, а Уриил — с энтузиазмом, который мог бы показаться подозрительным, если бы кто-нибудь его не знал — немедленно потянулся за бокалом.

— Слышали уже? — поинтересовался Уорвик, разливая виски на четверых. — Наш зелёный друг только что рассказал мне, как в детстве зарезал свою мать игрушечным кинжалом.

— Фред! — возмущённо зашипел Вир.

— Что? Они всё равно узнают рано или поздно. Лучше уж от тебя.

Уриил, который как раз сделал первый глоток, поперхнулся и закашлялся.

— Игрушечным? — переспросил он, когда к нему вернулась способность дышать. — Это вообще как?

— Долго и болезненно, — мрачно отозвался фей. — Для неё, разумеется. Не для меня.

— Ну… — ангел задумчиво покрутил бокал в руках. — Если она была хоть вполовину такой стервой, как мои родственнички, то я тебя даже понимаю.

Вир удивлённо вскинул брови:

— Подлизываешься?

— Напиваюсь в хорошей компании, — Уриил одним глотком осушил свою порцию и потянулся за добавкой. — Последние дни были, мягко говоря, насыщенными, а рассказать и некому. Йен занят, Леха не пьет, эльфы… Ну, с этими все понятно. А тут вон ты очнулся — вся база гудит.

— Про вас тоже. Вы там чуть не развязали гражданскую войну среди демонов вроде?

— Неправда! — возмутился ангел. — Мы её предотвратили. Ну, почти. С некоторыми издержками…

— Издержки — это три покушения, одно отравление, десяток новых кровных врагов и твой перформанс на совете? — негромко уточнил Андрас.

Уриил отмахнулся:

— Подумаешь, немного перенапрягся. Зато теперь у демонов новый Владыка, который нам должен как пионер партии, а мы… — он икнул, — …мы герои, вот!

— Герои, — эхом повторил Вир, и в голосе его прозвучало что-то похожее на горькую иронию. — А я думал, мы просто те, кто делает грязную работу, пока остальные спят спокойно. Если повезет, конечно, и их волной от нашей «работы» не накроет.

— Одно другому не мешает, — философски заметил Уриил и вновь потянулся к бутылке.

***

К исходу третьего часа Уриил был пьян настолько, что его попытки поддержать разговор превратились в отдельный вид искусства, который в высоком культурном обществе именуется «наивным», а во всех прочих обществах именуется матом. — Андрс, а пшму ты демон, а-а-а? — попытался он сфокусировать размытый взгляд на напарнике.

Андрас закатил глаза, покосившись на батарею пустых и полупустых бутылок, громоздившихся вокруг его друга.

— По разнарядке.

— Неп… Ик! Непзди! — Уриил наотмашь саданул бокалом по столику, расплескав не меньше половины. — Я сре… Бля! Срьёзно! Ты ведь даже не иго… иго… эгоист, во!

— А вы? — с усмешкой поинтересовался Вир, косясь на демона совершенно трезвым глазом.

— А мы — да-а-а… Мы, бля, его изобретатели! И титул этот хер отдадим, хошь оно дерись! Вот, к прмеру, защита чловечества — эгоизм? Эгои-и-изм! Мы этому чле… человечеству нахуй не трахтели, понял? Они до нас рсплодились как тараканы и ещё нас переживут! А нам и насрать! Пушо мы уже защитники, значит — молодцы! А остальные — говно, птмушта молодцы могут быть тока одни, ясно?

— Ясно-ясно, — терпеливо согласился демон. Уриил воззрился на него со злостью:

— Нихуя не ясно! Потому что ты хр… хр…

— Не, я скорее «му-у-у». Рога всё-таки.

— Да завались! — прикрикнул ушедший в пьяный штопор ангел. — Ты хороший, понял? И остальные тоже! Значит, вас надо спсать, ясно?

— Ты что, поэтому решил ввязаться в выборы нового Владыки? Решил, что мне будет неприятно, если остальные демоны, половина из которых в какой-то момент пыталась меня грохнуть, перегрызутся?

— Ага-а-а, — Уриил ласково потрепал демона за щёку, как неразумного ребёнка. — Пушо они друг друга поубивают, а ты останешься один. Тебе будет одиноко, знаешь как?

— Долбоёб, — печально заключил Андрас, но получил неожиданный отпор оттуда, откуда не ждал.

— Твоя пернатая пьянь права, знаешь ли, — негромко хмыкнул Вир, разворачиваясь к демону. — Задумывался, чем плохо быть последним из кого-то? Очень скоро может не оказаться никого. Поверь тому, кто сам с этим столкнулся.

— Во-о-от! — победно взревел ангел, упустив из виду вирову шпильку в свой адрес. — Даже он со мной согласен, а он вообще сволочь! Дай поцелую!

Попытавшись немедленно воплотить в жизнь свою угрозу, Уриил потянулся к демону, но промахнулся, едва не приложившись головой об столик. Спасла его только бдительность предмета его воздыханий, успевшего подхватить пьяное тулово в полёте.

— Всё, хватит, — решительно заявил Андрас, поднимаясь и взваливая ангела себе на плечо. — Ему пора.

— Я ещё не договорил! — возмутился Уриил, болтая ногами в воздухе.

— Договоришь завтра. Когда протрезвеешь.

— Никогда! — пафосно провозгласил ангел и тут же обмяк, уткнувшись носом демону куда-то в район лопатки.

Вир и Уорвик проводили их взглядами.

— Забавная парочка, — заметил маг после паузы.

— Пиздец, — согласился фей, допивая остатки виски.

***

Андрас уже почти донёс размякшего ангела до их комнат, когда в коридоре перед ними возникла знакомая фигура. Бенуа Лефевр выглядел так, словно не спал как минимум сутки. Под глазами залегли тёмные круги, волосы торчали в разные стороны, а в руках он сжимал толстую папку с какими-то бумагами.

— Андрас, — выдохнул аналитик, и в голосе его звучало что-то среднее между облегчением и отчаянием. — Слава богу. Мне нужна ваша помощь.

— Это не может подождать до утра? — демон кивнул на обмякшую тушку у себя на плече.

— Боюсь, что нет. — Лефевр нервно облизнул губы. — Речь о Скугге. И об Алессандре Дюваль.

Уриил, которого, казалось, уже ничто не могло вернуть в мир живых, вдруг дёрнулся и поднял голову.

— Ани? — пробормотал он, и в голосе его прорезалось что-то почти трезвое. — Ты знаешь, где Ани?

Бенуа посмотрел на него долгим, измученным взглядом.

— Да, — сказал он наконец. — И именно поэтому нам нужно поговорить.

_____

[1] Бран Благословенный (валлийск. Brân Fendigaidd) — легендарный великан и властитель Британии в уэльской мифологии. Имя Бран в переводе с валлийского означает «Ворон».

Глава 19 / Верный пёс

То, что происходит с тобой,

предназначено тебе с самого начала.

Марк Аврелий

— Ну давай, выкладывай, — буркнул Андрас, устало потирая глаза.

Его стараниями помятые Бенуа и Уриил были усажены в комнате ангела. Последнему был выдан плед и литр кофе для придания хотя бы условной вертикальности. Сам Бенуа выглядел не многим лучше — всклокоченный, с тенями под глазами и каким-то лихорадочным блеском во взгляде, какой бывает у людей, не спавших сутки и державшихся на чистом адреналине.

На всё про всё ушло не более десяти минут, но демон уже чувствовал себя так, словно пробежал марафон. Видимо, карма решила компенсировать ему относительно спокойную ночь, пока Уриил и Вир устраивали пьяные откровения в баре.

— Я знаю, где находится Алессандра Дюваль, — ёрзая на своей табуретке под учительским взглядом Андраса, выпалил Лефевр.

Повисла пауза. Где-то в глубине базы гудели системы жизнеобеспечения, и этот монотонный звук внезапно показался оглушительным.

Демон, пристроившийся на тахте рядом с напарником — тот с трудом подавал признаки высшей нервной деятельности, сосредоточенно уставившись в свою кружку, — пожал плечами:

— Мы тоже знаем. Её похитили. Бенуа, это был очень долгий день. Можно без интриги?

Аналитик в волнении запустил руку в волосы — судя по тому, что те уже стояли дыбом, делал он это далеко не в первый раз.

— Да, конечно. — Он сглотнул, собираясь с мыслями. — Девушку пытались транспортировать по земле через польско-украинскую границу. По чистому совпадению поблизости находилось новое место жительства Ден Варги. Он услышал крики, ликвидировал нападавших и оказал первую помощь Алессандре. Сейчас она у него. Всё.

Кружка в руках Уриила замерла на полпути ко рту. Андрас почувствовал, как у него самого брови поползли вверх.

— Та-а-ак, — зловеще протянул ангел, задействуя, должно быть, какие-то скрытые резервные мощности своего проспиртованного мозга. — И давно она там?

— Трое суток.

— Трое суток, — эхом повторил Уриил. Голос его стал опасно ровным.

Бенуа торопливо продолжил, словно пытаясь опередить надвигающуюся бурю:

— Девушке ничего не угрожает, и чувствует она себя, насколько я могу судить, лучше, чем можно было ожидать, учитывая ситуацию.

— И как ты это понял? И какова вероятность, что про нее все забудут и не станут искать?

— Алессандра показалась мне весьма… — аналитик замялся, подбирая слово, — …осознанной. С её диагнозом сложно судить наверняка, но у меня сложилось впечатление, что она отдавала себе отчёт, где и с кем находится. И её это полностью устраивало.

Андрас переглянулся с напарником. В глазах Уриила читалось то же недоумение, что чувствовал и он сам. Алессандра — девушка с тяжёлой формой расстройства аутистического спектра, которая за всю свою жизнь едва могла переносить присутствие посторонних — и вдруг чувствует себя комфортно с незнакомым мужчиной в лесной глуши?

— Что же до ее поисков, то они будут осложнены тем, что никто из отряда похитителей не выжил. Местность крайне удаленная, связь, за исключением спутниковой, полностью отсутствует — даже когда их хватятся, заново выйти на след Алессандры будет непросто. Ну и сам фактор наличия Ден Варги…

— Как ты вообще у него оказался? — демон вернул разговор в рабочее русло. — И когда это произошло?

— Около суток назад. Скугга сам связался со мной по резервному каналу и попросил оказать помощь.

— С тобой? — Уриил нахмурился. — Не с Локи, не с Брукс, а с тобой лично?

Бенуа едва заметно поморщился — вопрос явно попал в цель.

— Именно так.

— Ничего не понимаю, — ангел потряс головой, словно пытаясь вытрясти из неё лишние промилле. — Как по мне, если всё так, как ты говоришь, то это охренительные новости. Но тогда в чём трагизм? Почему ты ещё не собираешь отряд, чтобы доставить её сюда?

Бенуа сцепил руки в замок — жест, который Андрас уже научился распознавать. Аналитик готовился к неприятному разговору.

— Это наша первая проблема. Ден Варга категорически против того, чтобы передавать девушку сотрудникам Таможни. — Он выдержал паузу. — Локи об этом ничего не известно.

Тишина в комнате стала почти осязаемой. Андрас медленно выпрямился, чувствуя, как по позвоночнику пробежал неприятный холодок. Скугга — человек, который буквально вчера ещё был правой рукой Локи, его тенью и телохранителем — скрывает от босса информацию такой важности?

— Та-ак, — на сей раз очередь рычать пришла демону. — И чем он это мотивирует?

— Как я понял — и это лишь моё предположение, — Скугга не доверяет шефу. И считает, что у того в этой истории могут быть свои личные мотивы.

— Что думаешь? — Андрас обратился к напарнику.

Уриил задумчиво изучал узоры на собственных ладонях, словно надеясь прочитать там ответ. Наконец пожал плечами:

— Зная Локи? Даже не сомневаюсь. А Ску вообще в этом вопросе, мать его, признанный эксперт. Сколько они вместе работают? Сто лет, двести? Если уж он начал дёргаться…

Он не закончил фразу. Не было нужды.

— И это следующая проблема, — Бенуа засуетился, принявшись рыться в своих записях. Те выглядели как дневники чокнутого профессора — обрывки бумаг, схемы, пометки на полях, всё исписано мелким почерком. — Ден Варга также рассказал, что всё время после своей отставки страдает от сновидений, в которых видит свои предыдущие жизни.

— Ну, то есть, всё-таки всё плохо, — констатировал Уриил, — и фляга после увольнения у него свистит?

— Не могу сказать наверняка, — Бенуа покачал головой, но в его голосе звучало что-то, заставившее Андраса насторожиться. — Но по его просьбе я проанализировал некоторые данные из архива. И если верить тому, что я нашёл — а не верить этой информации у меня нет причин — за всё время работы в Таможне Ден Варга возглавлял по меньшей мере двадцать шесть боевых групп.

— По меньшей мере? — переспросил Уриил. — Нет, я понимаю, что в артиллерии такая точность не нужна, но нельзя ли поконкретнее?

— Это то, что мне удалось собрать и разобрать за столь короткое время. Некоторые данные настолько старые, что на их анализ могут уйти недели.

— Шифр? — предположил Андрас.

Бенуа покачал головой:

— Древние языки. Аккадский. Шумерский. То, что я принял за испорченный свиток, оказалось вавилонской клинописью.

Повисла пауза. Андрас почувствовал, как у него пересохло в горле.

— Это ж сколько лет нашему телохранителю? — голос Уриила прозвучал непривычно тихо.

— Это мне неизвестно. Но согласно записям… — Бенуа запнулся, словно ему самому с трудом верилось в то, что он собирался сказать. — Каждая боевая группа Ску так или иначе прекращала своё существование в ходе боевых заданий или неких катаклизмов.

— Прекращала существование? — ангел выпучил глаза. — Так он что, зомби? Или мумия? Нам для определения его возраста понадобится углеродный анализ?

— Ури, погоди, — Андрас остановил поток вопросов. Голова шла кругом, но он заставил себя сосредоточиться. — Бенуа, очевидно, у нас есть проблема. Что ты хочешь от нас?

Аналитик распрямил плечи, словно готовясь к прыжку в холодную воду:

— Я хотел попросить вас отправиться со мной к Ден Варге. Я обещал ему предоставить найденную информацию, но в силу её содержимого… — он сглотнул, — опасаюсь за его реакцию.

— То есть ты хочешь убедиться, не пойдёт ли у него пена изо рта, и рассчитываешь на нас в качестве санитаров? — хмыкнул Уриил. — Так бы сразу и сказал!

— В некотором роде. К тому же, по-прежнему открытым остается вопрос безопасности Алессандры. Похитители действительно могут рано или поздно обнаружить ее местоположение, так что здесь время играет против нас.

— Когда мы отправляемся? — уточнил Андрас.

— Немедленно, если вы не против, — аналитик оживился, складывая обратно в стопку разбросанные бумаги. — Я и так довольно давно не появлялся в своём отделе. Хотелось бы разобраться со всей этой ситуацией побыстрее.

— На это я бы не рассчитывал, — покачал головой демон и поднялся, протягивая руку напарнику. — Давай, пернатый. Подъём. Похмелье отменяется — у нас визит к бессмертному оборотню с кризисом самоидентификации.

— Что ты обо всём этом думаешь? — задал вопрос демон, как только Бенуа вышел из комнаты, чтобы дать им возможность переодеться перед выездом.

Уриил стянул через голову мятую рубашку и швырнул её куда-то в угол. Похмелье отступало — то ли кофе подействовал, то ли адреналин от новостей.

— Много чего. Почти всё плохое. — Он помолчал, натягивая свежую футболку. — С тем количеством совпадений, которым сопровождается вся эта заваруха, нам в пору или в казино бежать, или снимать с себя порчу.

— Да. Твоё знакомство с Алессандрой в приюте. Скугга, наткнувшийся на неё вопреки всем возможным вероятностям…

— Именно. Но что это означает, я пока не представляю. Идеи?

— Ни одной, — дёрнул плечами демон, заканчивая зашнуровывать берцы. — Кроме как разбираться по ходу дела. В любом случае, пока не поговорим со Ску, никаких выводов я бы не делал.

— Тогда погнали.

***

База Таможни ночью производила странное впечатление. Коридоры, днём наполненные деловой суетой, теперь тонули в полумраке дежурного освещения. Где-то в глубине лабиринта гудели системы вентиляции — монотонный звук, от которого у непривычного к подобному человека начинала болеть голова.

Бенуа ждал их у одного из служебных лифтов, нервно постукивая пальцами по папке с документами.

— Куда нам дальше?

— Лучше всего — в транспортировочную камеру. Это в отделе Уорвика. Я не уверен, что смогу самостоятельно скорректировать перемещение трёх объектов.

— А нас не спалят?

— Спалят, не сомневайся, — раздался голос Вира позади них. — Вы ж такие незаметные, как карьерный самосвал в песочнице. Что вы удумали?

Все трое резко обернулись. Фей стоял в боковом проходе, прислонившись плечом к стене, — всклокоченный, с тенями под глазами, в той же одежде, в которой его видели в медблоке и позже в баре. Выглядел он паршиво и крайне недружелюбно.

— Лунатизм? — невинно предложил Уриил, но Андрас заметил, как напряглась спина напарника. — Редкий групповой случай.

— Ага, а также острый приступ маразма и топографического кретинизма, — подтвердил Вир. — От которого, если я не перепутал последние новости, старший аналитик уже второй день не может найти дорогу в собственный отдел. Колитесь давайте.

— Ладно, хер с тобой, — чуть помолчав, махнул рукой Уриил. — У твоего ныне пребывающего в отставке бывшего начальника проблемы. Бенуа попросил — мы устремились. Доволен?

— А втихаря почему?

— Чтобы папарацци не налетели. У меня боязнь сцены — не люблю, когда под руку с советами лезут.

— Хреново шутишь, — клыкасто отозвался Вир. — Как почти всё, что делаешь.

— Хватит, оба! — рыкнул Андрас. — Нам стало известно местоположение Дюваль.

— С ума сошёл ему рассказывать?! — взвился ангел, но осекся, заметив взгляд напарника.

Бенуа тоже дёрнулся было возразить, но демон едва заметно качнул головой. Аналитик замер на полуслове, переводя взгляд с одного на другого, и отступил, давая Андрасу и Уриилу возможность продолжать.

— Нет уж, вы мне, блядь, расскажете! — немедленно вскипел фей. — Потому что это из-за нее меня и моих парней чуть не разобрало на атомы!

— Не так уж много нам и известно, — буркнул демон. — Она сейчас в безопасном месте, но условием Ску было полное отсутствие лишних свидетелей.

— Скугга? А он-то здесь каким боком?

— Он её нашёл. А вот как ему это удалось раньше, чем Локи, и почему вы её искали совсем в другом месте — это уже не к нам вопрос.

Фей замолчал. В его глазах что-то изменилось — словно кусочки мозаики начали складываться в картину, которая ему категорически не нравилась.

— Очень много несостыковок, Вир, — подал голос Бенуа. — Если окажется, что вся операция в порту была не просто провалом, а заранее спланированной подставой, информацию о которой нам скормили целенаправленно…

— Под подозрением окажутся все информационные каналы, и душка Брукс достанет из закромов свой любимый наградной мачете, — с отвращением закончил Вир. — Кто бы знал, как я ненавижу это дерьмо. — Он помолчал, буравя аналитика взглядом. — Кого ты подозреваешь?

Бенуа вопросительно посмотрел на Андраса. Тот кивнул — отступать было уже поздно.

— Локи.

Тишина в коридоре стала почти осязаемой.

— Блять, — многозначительно заключил Вир. — Но нахуя?

— Это мы и планировали узнать. Понимаешь, сначала я столкнулся с Алессандрой в приюте, затем её, вопреки всем математическим вероятностям, спас непонятно как оказавшийся поблизости Ден Варга. Добавь сюда вам «случайный» перформанс в Италии. Скугга предполагает, что у Локи во всём происходящем может быть какая-то своя игра.

— А когда её у этого мудака не было? — Фыркнул Вир.

Уриил присвистнул:

— Не похоже, что ты сам ему доверяешь.

— О, я просто отлично знаю его методы. — Фей оскалился, словно еще не решил, рассмеяться ему или выматериться. — Вопрос лишь в том, хочет ли он, чтобы вы шли по следу из разбрасываемых им крошек, либо намерен куда-то вас не пускать. В зависимости от этого в конце лабиринта вас будет ожидать либо сахарок, либо…

Он оставил остаток фразы висеть в воздухе.

— Мне кажется, или ты очень сильно изменился за последнее время? — смеряя Вира испытующим взглядом, поинтересовался Андрас.

Фей пожал плечами. В этом жесте было что-то надломленное.

— Окружающая действительность вспомнила обо мне и в честь радостной встречи надавала с размаху по ебалу. А я в свою очередь начал вспоминать, за что именно ненавижу окружающую меня действительность. — Он выпрямился, отлипая от стены. — И чтобы ты понимал: я иду с вами.

Уриил открыл рот.

— И даже не рискуй спорить! Если Локи взялся за старое и опять намерен устраивать нам тараканьи бега, я хочу хотя бы попытаться узнать правила забега.

— А условие Скугги? — напомнил Бенуа. Голос его звучал напряжённо. — «Никаких лишних свидетелей»…

— Я не лишний, — отрезал Вир. — Я — тот, кого чуть не убили из-за этой девчонки. И если Ску хочет мне что-то на это возразить — у него будет возможность сделать это лично.

Андрас переглянулся с Уриилом. В глазах напарника читалось то же, что чувствовал он сам: это было не то согласие, которого они хотели. Но, возможно, единственное, на которое могли рассчитывать.

— Ладно, — сдался демон. — Но если что пойдёт не так…

—Ты меня не знаешь, я тебя не знаю и вообще случайно шел мимо, как и все мы тут ходим в последнее время. — Вир криво усмехнулся. —Ну что, по рукам или будем до утра в коридоре топтаться?

Путь до отдела Уорвика занял минут пятнадцать — и каждая из них тянулась как резина. Бенуа вёл их какими-то окольными маршрутами, через технические коридоры и служебные переходы, о существовании которых Уриил даже не подозревал.

— Откуда ты всё это знаешь? — шёпотом поинтересовался он, когда они в третий раз свернули в очередной неприметный проход.

— Старые планы базы, — так же тихо отозвался аналитик. — Изначальные, ещё до перестройки.

— И нахрена тебе понадобились планы здания?

— Мне было скучно. А эта идея показалась занимательной.

Вир, шедший замыкающим, издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок.

Дважды им пришлось замирать в тенях, пропуская ночной патруль — двух сонных охранников, которые явно не ожидали встретить кого-то в технических коридорах в четвёртом часу ночи. Один раз Андрас буквально втащил Бенуа в нишу за секунду до того, как из-за угла появился кто-то из ночной смены с кружкой кофе.

Наконец они оказались перед неприметной дверью с табличкой «Отдел магических разработок. Пади ниц или умри!» и чуть ли не сотней предупреждающих знаков под ней, от «химической опасности» до «лучший отдел месяца».

— Индюки напыщенные, — закатил глаза Вир.

— И как мы туда попадём? — Уриил скептически оглядел дверь. — Тут же наверняка сигнализация, датчики, вся эта хрень…

— Уорвик параноик, — согласился Бенуа. — Но у меня есть допуск.

— Откуда?

— От него самого. — Аналитик приложил ладонь к панели рядом с дверью. — Он иногда просит меня проверить исторические данные по артефактам или заполнять отчетность, которую в его исполнении Рэмси ни за что не примет. Ему проще дать мне доступ, чем каждый раз сопровождать лично.

Панель мигнула зелёным. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Охренеть, — с чувством произнёс Уриил. — Бенуа, ты полон сюрпризов.

— Это ещё не сюрприз, — пробормотал тот, скользнув внутрь. — Сюрприз будет, если нас не засекут внутренние датчики.

Отдел Уорвика ночью выглядел как декорация к фильму ужасов. Тусклое освещение отбрасывало причудливые тени на стеллажи с артефактами, некоторые из которых тихо гудели или мерцали. В дальнем углу что-то ритмично капало. Где-то в глубине помещения раздавался едва слышный шёпот — Бенуа от души понадеялся, что это всего лишь запись, а не очередная ожившая сущность, которую утром будут ловить по всем отделам.

— Уютненько, — прокомментировал Вир, обходя стороной особенно подозрительно выглядящий шкаф. — Фредди всегда умел создать атмосферу.

— Не трогайте тут ничего, — предупредил Бенуа. — Серьёзно. Вообще ничего.

— А я и не собирался. — Тут же отозвался фей, одергивая руку от шипевшей на него книги.

Транспортировочная камера располагалась в самом конце отдела — небольшое квадратное помещение, выглядевшее как подсобка для швабр и ненужного барахла, только пустая.

Бенуа прошёл к расположенному снаружи монитору и принялся вводить координаты, поминутно сверяясь со своим навигатором. Его пальцы двигались уверенно — явно не в первый раз.

— И часто ты пользуешься этой штукой втихаря? — не удержался Андрас.

— Достаточно, чтобы знать, как замести следы в логах. — Аналитик не обернулся. — Так, вроде бы все верно. Заходите внутрь. У нас примерно сорок секунд до того, как система зафиксирует активацию.

Уриил и Андрас шагнули внутрь. Где-то снаружи раздалось невнятное гудение и звук заработавшего компрессора.

— А это вы меня сейчас вербанули ведь, да? — со смесью детской обиды и восхищения протянул Вир, остановившись чуть позади и оглядывая всех троих. — Разыграли как по нотам.

— Претензию в письменной форме потом подашь, — буркнул Уриил, хватая его за плечо и затягивая в комнату. — Если будет, кому.

— Держитесь, — только и успел сказать Бенуа, прежде чем самому заскочить внутрь, захлопывая за собой дверь. После чего мир вокруг них вспыхнул белым.

***

Перемещение завершилось так же быстро, как и началось, погрузив всех четверых в кромешную мглу, на несколько секунд дезориентировавшую даже демона. Вокруг них не было ничего, кроме воя ледяного, пронизывающего до костей ветра и черноты. Постепенно, когда глаза у них немного привыкли к смене обстановки, Андрас, наиболее приспособленный к ночному времени суток, сумел различить вокруг них стволы деревьев и звезды, время от времени мелькавшие из-за густых крон.

— Греб-баные телепорт-ты! — Проклацал зубами ангел, — Куд-да нам?

— Сейчас перепроверю, — Бенуа дрожащими руками возился со своим навигатором, пытаясь одновременно подсветить циферблат фонариком на телефоне и переключить показания хронографа, — Я не мог ошибиться слишком сильно — должно быть недалеко. Метров двести максимум.

— Очаровательно! — прорычал Вир, бывший из них всех в наиболее проигрышном положении, поскольку так и не успел переодеться даже в некое подобие уличной одежды, — Вы не могли меня просто добить на базе без всех этих спецэффектов?

— Не ной. — Уриил двинулся вперёд. — Чем быстрее дойдём, тем быстрее согреемся. Давайте хотя бы выйдем на открытую местность, может свет заметим.

Они побрели сквозь лес — четыре тёмные фигуры в чернильной темноте. Где-то вдалеке ухнула сова. Хвоя шуршала под ногами. И если бы Уриил не знал, что Скугга где-то рядом, он бы решил, что они переместились не только в пространстве, но и во времени, улетев куда-то в доисторические времена.

Низкий рык раздался из темноты так внезапно, что ангел едва не подпрыгнул.

— Какого…

Из-за деревьев на тропу выступила тварь размером с небольшого телёнка. В лунном свете, пробившемся наконец сквозь кроны, блеснули глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками. Массивная лобастая голова, мощная грудь, лапы толщиной с человеческое бедро. Огромный чёрный волкодав стоял посреди тропы и смотрел на них, не мигая.

Несколько секунд никто не двигался. Зверь не рычал, не скалился — просто стоял, и от этой неподвижности делалось как-то не по себе. Уриил машинально потянулся к силе, готовясь в случае чего материализовать клинки.

Вир инстинктивно отступил на шаг, и его ладони начали покрываться изморозью.

— Спокойно, — негромко сказал Андрас. — Это Ску.

Пёс фыркнул — почти насмешливо — и развернулся, махнув хвостом. Потом оглянулся через плечо, словно приглашая следовать за собой.

— Охренеть он вымахал, — выдохнул Вир. — А был такой милой дворняжкой…

— Идём, — Бенуа поспешил следом, бросая ставшую бесполезной возню с поиском направления. — Он проводит.

Волкодав вёл их уверенно, петляя между деревьями по одному ему видимой тропе. Время от времени он останавливался, принюхиваясь, потом снова трусил вперёд. Охранял территорию, догадался Уриил. И их появление, судя по всему, засёк задолго до того, как они сами поняли, что добрались.

Дом появился из темноты внезапно — приземистая бревенчатая изба, почти слившаяся с окружающим лесом. Из трубы вился дымок, а в одном из окон едва заметно горел свет.

Не став никого дожидаться, оборотень всей своей тушей навалился на входную дверь и, открыв ее, скрылся внутри, очевидно предполагая, что все желающие проследуют за ним и без дополнительных приглашений.

Ввалившись внутрь, все четверо какое-то время просто стояли, впитывая тепло. После ледяного ветра натопленные сени казались почти раем. Пахло дровами, сушёными травами и чем-то съестным — на плите в глубине дома угадывался накрытый полотенцем горшок.

Вир, не дожидаясь приглашения, рухнул на лавку у стены и блаженно прикрыл глаза.

Через минуту их в сенях встретил Скугга в своем человеческом обличии — в одних штанах, босой, с растрёпанными волосами и отдуваясь чуть тяжелее обычного.

— Чего вас так дохрена? — минуя часть с приветствиями, поинтересовался оборотень, но было видно, что ответ ему интересен в последнюю очередь. — В кухню проходите. Только тихо.

Он двигался по дому привычно, но при этом странно осторожно — словно боялся что-то задеть или разбудить.

— Садитесь, — Скугга кивнул на лавку у стола. — Погреетесь. Чай будет через минуту.

Пока они рассаживались, Уриил огляделся, заметив закрытую дверь в дальнем конце комнаты, из-под которой не пробивался свет.

— Она спит, но свет просила не выключать, — негромко сказал Скугга, перехватив его взгляд. — Устала. Весь день со мной по хозяйству, потом взялась травы для сушки перебирать. Я пытался её остановить, но… — он запнулся, и на его лице мелькнуло что-то, чему Уриил не сразу нашёл название. — Упрямая.

Это было сказано с такой интонацией, что ангел невольно переглянулся с Андрасом.

— Как она? — спросил Бенуа.

— Лучше. — Скугга поставил на стол тяжёлый чайник. — Намного лучше, чем я ожидал. Поначалу почти не выходила из комнаты, не разговаривала. А потом… — он не закончил фразу, взявшись разливать чай по глиняным кружкам. Но Уриил заметил, как его взгляд снова скользнул к закрытой двери.

На столе, рядом с горшком, лежала аккуратно сложенная салфетка с вышитым на ней незатейливым узором — явно не рука Скугги. А на подоконнике стояла банка с засушенными цветами, перевязанная грубой бечёвкой.

***

Она вышла на рассвете.

Скугга услышал скрип половиц ещё до того, как дверь её комнаты открылась — сон у него всегда был чуткий, а из-за кошмаров и после событий на границе и вовсе превратился в подобие дрёмы, из которой его мог выдернуть любой шорох. Он лежал на лавке у печи, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, слушая, как девчонка осторожно, почти беззвучно крадётся к выходу.

Он выждал пару минут, потом поднялся и вышел следом.

Алессандра стояла на крыльце, кутаясь в наброшенное на плечи одеяло, и смотрела на лес. Утренний туман ещё не рассеялся, и деревья казались призраками, выступающими из молочной пелены. Было холодно — изо рта шёл пар.

— Доброе утро, — негромко сказал Ску, останавливаясь в дверях.

Она не вздрогнула и не обернулась. Только чуть сильнее стиснула края одеяла. Поврежденная рука, судя по всему, почти зажила под наложенной им повязкой, и перестала доставлять ей дискомфорт.

— Чай будет через десять минут, — добавил он. — Если хочешь.

Ответа не последовало. Скугга не стал настаивать. Вернулся в дом, разжёг огонь под чайником, нарезал хлеб. Достал из погреба мёд — единственное, что у него было из сладкого и что она соглашалась есть первые два дня.

Когда он снова выглянул на крыльцо, её там уже не было.

Сердце по-щенячьи глупо ёкнуло. Ску быстро обвёл взглядом двор и выдохнул: девчонка никуда не делась. Просто подошла к поленнице и теперь стояла там, разглядывая аккуратно сложенные дрова с таким видом, словно решала какую-то головоломку.

Скугга взял топор.

Она отступила на шаг, когда он подошёл, но не ушла. Встала чуть в стороне, продолжая наблюдать. Ску примерился к первому полену, замахнулся, ударил. Дерево разлетелось надвое с сухим треском. Он взялся за следующее, ударил снова…

Краем глаза он видел, как девушка наклонилась, подобрала одну из половинок и аккуратно уложила на поленницу. Потом вторую. Третью.

Они работали молча. К полудню поленница выросла вдвое. Алессандра раскраснелась от работы, одеяло давно сползло с плеч, а на лбу блестели капельки пота. Она выглядела… живой. Не той сломанной куклой, которую он вытащил из лап похитителей.

— Перерыв, — сказал Ску, втыкая топор в колоду. — Есть хочешь?

Она помедлила. Потом кивнула — коротко, едва заметно.

За обедом она впервые заговорила.

— Ты рыцарь?

Скугга поперхнулся чаем. Вопрос прозвучал так буднично, словно она спрашивала о погоде.

— Телохранитель, — поправил он, откашлявшись. — А рыцарем черт знает… Был когда-то, наверное. Или нет. Хрен теперь разберёшь.

Алессандра подняла на него взгляд, впервые за всё время посмотрев ему прямо в глаза. Её были странного цвета, серо-зелёные, как море перед штормом. И в них ему мерещилось что-то такое, от чего у Ску по спине пробежал холодок.

— Был, — уверенно сказала она. — Ты ещё вспомнишь.

— Откуда ты…

Но она уже отвела взгляд, снова уставившись в свою кружку. Момент прошёл. Скугга открыл было рот, чтобы переспросить, но осёкся.

Вместо этого он встал и принёс с полки банку с сушёными травами.

— Поможешь перебрать? Мне для чая нужны только листья, а тут всё вперемешку.

Она кивнула и придвинула к себе банку. Её пальцы — тонкие, с обкусанными ногтями — принялись ловко сортировать содержимое. Листья налево, стебли направо, цветки отдельно.

Они снова работали молча. И снова это молчание было правильным — просто тишина, не нуждавшаяся в словах.

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к верхушкам елей, Алессандра вдруг подняла голову и посмотрела на него — тем же самым взглядом, от которого у оборотня вставала шерсть на загривке.

— Ты хороший, — сказала она. — Я вижу.

И ушла к себе, оставив Скуггу сидеть за столом с совершенно дурацким выражением лица.

***

В общем она просто… — Ден Варга замолчал, подбирая слово. — Вписалась. Как будто всегда здесь была.

Вир, до этого молча слушавший всю историю, негромко хмыкнул:

— Девчонка с тяжёлым аутизмом, которая не переносит чужих, вдруг «вписалась» в жизнь незнакомого мужика посреди леса. Тебя это не настораживает?

Скугга медленно повернулся к нему. В его глазах что-то блеснуло — не угроза, скорее предупреждение.

— Меня много что настораживает, — ровно ответил он. — Но больше всего то, что я чувствую себя так, словно знаю её всю жизнь. — Оборотень отвернулся, глядя в огонь. — Хотя мы встретились меньше недели назад.

В комнате повисла тишина. Потрескивали дрова в печи. За окном шумел ветер в кронах.

— Так, погодь, — нарушил молчание Уриил, — а что за телегу она там гнала про «ты ещё вспомнишь»? Вспомнишь что?

— Сны мои, будь оно неладно. — Ден Варга будто бы даже обрадовался смене темы. Подался вперёд, обхватив кружку обеими руками. — Я Бенуа уже рассказывал, а с тех пор только хуже стало. Мне без конца снится дерево. Странное… Оно будто создано из десятков других.

— И оно цветёт, плодоносит и увядает одновременно… — медленно произнёс ангел, как занозу выдирая у себя из памяти застрявшее там воспоминание.

— Вот гадство, — пораженно отозвался Скугга.

— Погоди-ка, — Андрас подался вперёд, переводя взгляд с одного на другого. — Вы что, оба видите один и тот же сон?

Уриил медленно поставил кружку на стол. Руки, он заметил с отстранённым удивлением, слегка дрожали.

— Я думал, это мои заморочки, — тихо сказал он. — После истории в Эдеме… Решил, что крыша едет. Чёрт, да я даже рисовать его начал, потому что из головы выкинуть не мог.

— Только коллективной шизофрении нам и не хватало, — пробормотал Вир, но в его голосе не было обычного сарказма.

Скугга смотрел на ангела долгим, тяжёлым взглядом. Потом устало усмехнулся:

— Но если бы только это… Мне снятся жизни. Мои предыдущие жизни, которые я никогда не жил и которых не помню.

Он замолчал, глядя в огонь. Пальцы, сжимавшие кружку, побелели от напряжения.

— Всякая чертовщина, — продолжил он глухо. — От первобытных времён до средневековья. Битвы, которых я не помню. Люди, которых никогда не знал. Места, где никогда не был. И каждый раз…

Голос мужчины сорвался. Плечи дрогнули. Он сделал глубокий вдох, потом ещё один — как человек, который изо всех сил пытается удержать контроль.

— Каждый гребаный раз, — выдавил он наконец, — под конец я вижу его. Локи. Который стоит и смотрит, как я умираю.

Никто не произнёс ни слова. Бенуа застыл с кружкой у губ. Андрас сидел неподвижно, только желваки ходили на скулах. Даже Вир молчал — и это, пожалуй, пугало больше всего.

— Жёстко, — присвистнул от удивления Андрас.

Ден Варга горько усмехнулся, не поднимая глаз от огня:

— Самое странное в том, что Алессандра откуда-то об этом знает. Она вообще много знает такого, чего не должна.

— А такое вообще бывает? — Уриил нахмурился, машинально постукивая пальцами по столу. — Ну, в смысле, может, все нефилимы так умеют? Мать Алессандры, вон, свою смерть чувствовала.

— Именно что чувствовала, а не знала точно, — покачал головой Бенуа. — У нефилимов может быть обострённая интуиция, но будущее они не видят. Это совсем другой механизм.

— Они и настоящее-то не особо, — фыркнул Вир. Он сидел, откинувшись к стене, и разглядывал потолок с видом человека, которому всё это смертельно наскучило. — А эта вон дрова колет, шашни с нашим бобиком крутит…

— Я не… — вскинулся Скугга.

— Не подвергаешь ее опасности на ровном месте? — перебил его Уриил, и в голосе ангела лязгнул металл. — Не принимаешь решения за того, кто может не отдавать отчета в своих действиях?

Скугга побагровел:

— Ну знаешь!..

— Они — нет, а я ещё как знаю, — Вир наконец соизволил оторвать взгляд от потолка и посмотрел на оборотня с каким-то странным выражением — не то насмешка, не то сочувствие. — Судя по тому, как ты на нас зыркаешь, ты, псина блохастая, теперь от неё под угрозой расстрела не отлипнешь. Разве что, если она тебе мячик кидать начнёт! Седина в бороду…

Андрас перевёл взгляд с одного на другого, наблюдая, как телохранитель стремительно заливается краской от шеи до корней волос.

— Сейчас уже и я не понял, — осторожно заметил демон.

— А что непонятного? — Вир пожал плечами с видом человека, объясняющего очевидное. — Это всё их оборотничья заморочь. Запечатление, или как там его… Короче, наш лучший друг человека решил завести себе хозяина. Точнее, хозяйку. И хрен вы её от него теперь оторвёте. Или его от нее…

— Это как? — Уриил нахмурился. — Точнее, почему?

Вир хмыкнул:

— «Хатико» видел? В лучшем случае будет бегать голый по лесам, лизать себе яйца и скулить на грибников. В худшем — вообще помрёт. Зависит от полноты запечатления.

Повисла пауза. Скугга сидел, уставившись в свою кружку, и молчал. Уши у него пылали.

— Никогда ничего подобного не испытывал, — наконец выдавил он. — А сны мои тоже от этого?

— Вот со снами мимо, — отмахнулся Вир. — Это какая-то другая хрень, особенно, если они у вас с Уриилом одинаковые. — Он поморщился, будто от зубной боли. — И я, возможно, сам сейчас сблюю от того, что скажу, но нам бы здесь не помешал Уорвик в качестве эксперта по магии.

— Или Эссиль, — предложил Андрас. — Она, как мне показалось, тоже в этом неплохо разбирается. Но для этого придётся выдернуть их с базы или доставить Алессандру туда.

Вир скривился:

— Ага, так наш Мухтар и согласился…

— Не соглашусь! — Скугга вскинул голову, и в его глазах полыхнуло жёлтым — на секунду, но достаточно, чтобы все заметили. — Вы же понимаете, что способности Алессандры — это как раз то, что нужно от нее шефу? Если он узнает…

— И ради этого он столько лет занимался детьми нефилимов? — Лефевр скептически поднял бровь.

— Не, я, конечно, всегда в первых рядах, когда надо назначить Локи мудаком, — Уриил поднял руки в примирительном жесте, — но вы не забывайте, что я рядом с Ани провёл почти полгода. И уж извините, но бо́льшую часть времени ей с трудом удавалось предсказать, в каком месте окажется ложка с кашей, которую она ест. Так что версия красивая, но маловероятная.

— И ты, Бенуа, сам говорил, — добавил Андрас, кивнув в сторону аналитика, — что другие дети никаких таких способностей не демонстрировали.

Скугга тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула:

— Значит, тупик. — Он помолчал, потирая переносицу. — А что по архивам?

Бенуа полез во внутренний карман и извлёк оттуда сложенные вчетверо листы.

— Да, я достал всю информацию, какую успел. Некоторые из событий, описанных в отчётах, имеют сходства с событиями в твоих снах.

— Например?

Француз развернул бумаги, пробежал глазами по строчкам.

— Мне удалось обнаружить довольно детальное описание боевой вылазки по обезвреживанию опасной магической сущности, вызванной к жизни посмертным проклятием ведьмы. Силезия,[1] тысяча восемьсот семьдесят третий год. — Он поднял глаза на Скуггу. — Как я понял, ты во главе группы других оборотней прибыл на место и обнаружил сущность, но во время боя что-то пошло не так, и отряд вернулся обратно уже без тебя.

Скугга стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.

— Проклятье, — процедил он. — А имена, фото, описания — в конце концов?

— Отчёт сильно отредактирован, — Бенуа виновато развёл руками. — Там вообще больше прочерков, чем информации. Но боевые формы совпадают с теми, что ты описывал: волки, как минимум один медведь…

— А, орясина эта? — небрежно бросил Вир. — Ураг его зовут.

Все головы разом повернулись к нему.

— Ну чо опять пы́ритесь? — фей закатил глаза. — Говорю ж, вспоминать начал. Он, кстати, жив. Был, по крайней мере, лет тридцать назад.

— Жив? — Скугга подался вперёд так резко, что чуть не уронил стол. — Ты уверен?

— Ну, если его с тех пор никто не прикончил, — Вир пожал плечами. — Я его видел пару раз, может даже разговаривал. Здоровенный такой, угрюмый. До службы в Таможне жил где-то в Северной Америке, в глуши. Насколько помню, после расформирования вашего отряда ушёл на покой и больше ни с кем не контактировал.

— Северная Америка — это довольно обширно, — заметил Бенуа.

— Монтана, кажется. Или Вайоминг. Точно где-то в предгорьях. У него там было что-то вроде ранчо.

— Мне нужно с ним поговорить, — Скугга сжал кулаки. — Он может знать, что тогда произошло. И почему Локи…

Он не договорил. Скрипнула дверь в дальнем конце комнаты.

Все головы разом повернулись на звук. В проёме стояла Алессандра — босая, в наброшенном на плечи одеяле, с растрёпанными со сна волосами. Она щурилась от света лампы и выглядела совсем ребёнком, хотя Уриил знал, что ей уже за двадцать.

— Голоса, — тихо сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Разбудили.

— Прости, — Скугга тут же поднялся, и что-то в его движении — слишком быстрое, слишком порывистое — заставило Уриила мысленно присвистнуть. — Мы старались не шуметь.

Алессандра не ответила. Её взгляд скользнул по лицам гостей — равнодушно, будто по предметам мебели — и вдруг остановился на ангеле. Что-то дрогнуло в её лице.

— Тео, — произнесла она. Не вопрос, не приветствие — просто констатация факта.

— Привет, Ани, — мягко отозвался Уриил. — Как ты?

Она не ответила. Вместо этого прошла через комнату — всё так же босая, не обращая внимания на холодный пол — и остановилась у плиты. Сняла полотенце с горшка, заглянула внутрь. Потом достала из шкафчика миску и принялась накладывать себе кашу, полностью игнорируя остальных.

Скугга проводил её взглядом, потом повернулся к гостям. На его лице читалось странное выражение — смесь беспокойства и чего-то ещё, чему Уриил затруднялся дать название.

— Она всегда так, — негромко пояснил он. — Просыпается, делает своё, потом уходит обратно. Иногда говорит, иногда нет.

— Тео? — Вир вскинул бровь, глядя на ангела.

— Моё старое имя, — отмахнулся тот. — Долгая история.

— Так что насчёт Урага? — вернулся к теме Андрас. — У нас есть способ до него добраться?

Вир поморщился:

— Я помню примерно, где он жил. Предгорья Скалистых гор, долина какая-то, речка рядом. Но точных координат у меня нет — я там был один раз, лет сорок назад, и добирался порталом прямо на место.

— Без координат я помочь не смогу, — покачал головой Бенуа. — Прыжковый навигатор работает только с точными данными. Плюс-минус километр — рискуем оказаться внутри скалы.

Андрас полез во внутренний карман куртки и извлёк оттуда небольшой камень, тускло мерцающий в свете лампы.

— Путевой камень, — пояснил он, перехватив вопросительные взгляды. — С его помощью можно навестись на место по воспоминаниям или примерному описанию. Магия сама найдёт точку привязки, если она достаточно уникальна. Но есть проблема: он почти разряжен, — демон повертел камень в пальцах. — Хватит на одно, максимум два перемещения кого-нибудь весом до ста килограммов. А нам нужно метнуть минимум троих туда, обратно, и ещё запас на всякий случай.

— Дай сюда.

Вир протянул руку, и Андрас, помедлив секунду, вложил камень ему в ладонь. Фей сжал пальцы, прикрыл глаза — и камень вспыхнул, налившись изнутри холодным молочным светом. По комнате пробежала волна, от которой заколебалось пламя в печи и зазвенела посуда на полках.

Алессандра, сидевшая у плиты с миской каши, даже не подняла головы.

— Готово, — Вир открыл глаза и швырнул камень обратно Андрасу. Тот поймал его на лету, с удивлением разглядывая. Артефакт теперь сиял, как маленькая звезда. — Этого добра во мне сейчас навалом. После того как очнулся — хоть отбавляй. Уорвик хотел меня на опыты пустить, когда увидел показатели. Бухай вот с ним после этого…

— Впечатляет, — хмыкнул Андрас, пряча камень обратно в карман.

— Погодите, — Уриил поднял руку, привлекая внимание. — Мы сейчас все дружно рванём в Америку, а что делать с Ани? Либо брать с собой, либо где-то прятать.

Скугга помрачнел.

— Он прав, — неохотно признал оборотень. — Это место больше не безопасно. Я перебил тех, кто на нас напал, но это не значит, что за ними не пришлют других. Но и с собой её брать не вариант — мы не знаем, кто или что нас будет ожидать на той стороне.

— Тогда нам нужно новое убежище, — Бенуа потёр подбородок. — Вопрос — где его найти. База, как я понимаю, не вариант.

— Дача Алексея? — предложил Андрас. — Сейчас там никого — все на базе.

— Тоже херня, — покачал головой Уриил. — Не забывайте, что там может быть опасно не меньше, а то и больше, чем здесь. Лаэф, конечно, оставил защитные артефакты, но они наверняка давно разрядились. А за домом могут следить как агенты Таможни, так и люди Ямпольского.

— Тогда лучше всего Ани пока остаться здесь, — заметил телохранитель. — С охраной, разумеется. Дом нигде не засвечен, его даже на картах нет, местность открытая — незамеченным сюда никто не пролезет. А мы быстро прыгнем туда-обратно, а по возвращении решим вопрос переезда.

— Камня-то хватит? — Уриил с сомнением посмотрел на демона.

— После подзарядки — с запасом. Осталось решить, кому отправляться.

— Невеликая дилемма, — пожал плечами ангел. — Ты и Скугга вне конкурса, Вир тебе будет нужен для наведения на точку. Остаётся Бенуа.

— Здесь от меня толку нет, — отозвался аналитик. — Я бы присоединился к вылазке. Если Ураг страдает такими же провалами памяти, как и Ску, вместе у нас может получиться напомнить ему некоторые детали.

— Значит, я на охране, — хмыкнул Уриил. — Заодно наконец будет повод проверить у неё домашнее задание.

Скугга встал, прошёлся по комнате. Остановился у окна, глядя в темноту. Уриил видел, как напряжены его плечи.

— Мне это всё не нравится, — наконец сказал оборотень, не оборачиваясь. — Но другой возможности узнать что-то о моём прошлом может не быть.

— Не стоит переживать, — неожиданно отозвалась Алессандра, не поднимая глаз и не переставая методично поглощать кашу. — Всё будет в порядке.

— Ну, учитывая обстоятельства, нет повода ей не верить, — кивнул ангел. — Собирайтесь. Только недолго — я не хочу торчать здесь до рассвета.

Андрас уже доставал камень. Вир поднялся с лавки, разминая плечи. Бенуа торопливо проверял содержимое карманов.

Скугга подошёл к Алессандре. Она не подняла головы, продолжая ковырять ложкой в миске, но Уриил заметил, как чуть замедлились её движения.

— Я ненадолго, — тихо сказал оборотень. — Пара часов, не больше.

Она молчала. Скугга помедлил, явно не зная, что ещё добавить, потом коротко кивнул сам себе и отошёл к остальным.

— Готовы? — Андрас сжал камень в кулаке, и тот начал разгораться, выбрасывая в воздух тонкие нити света, которые сплетались в арку прямо посреди комнаты.

— Погоди, — Вир шагнул вперёд, прикрыв глаза. Его лицо напряглось. — Полагаю, мне надо попытаться вспомнить как можно больше деталей местности, чтобы мы не угодили в места, о которых порядочные картографы в своих работах даже не упоминают.

— Достаточно, — кивнул Андрас, как только путевой камень полыхнул ярче, и арка налилась желтоватым сиянием, сквозь которое проступили размытые очертания дома, залитого тёплым вечерним светом.

Бенуа шагнул первым, за ним — Вир. Скугга задержался на секунду, бросив последний взгляд через плечо. Алессандра по-прежнему сидела у плиты, но ложка в её руке замерла.

— Найди меня, — произнесла она, не поднимая глаз.

Оборотень хотел было что-то ответить, но не успел. Арка вокруг него схлопнулась, оставив после себя лишь запах озона и тишину.

Уриил посмотрел на Алессандру. Та наконец подняла взгляд от миски и уставилась на место, где только что стояла арка. Выражение её лица было нечитаемым.

— Надеюсь, что теряться нам не придется, — ангел опустился на лавку напротив, — Ну что, будем пробовать рисовать сферу или сразу признаемся, что художники из нас не вышли?

***

Переход через портал занял долю секунды — и выплюнул их в совершенно другой мир.

Первое, что ощутил Скугга — тепло. После промозглой европейской ночи здешний воздух казался почти летним. Впрочем, вероятнее всего это ощущение было вызвано лишь контрастом. Вокруг царил вечер, солнце висело низко над горами, заливая весь пейзаж золотистым сиянием.

Они стояли посреди широкой лощины, окружённой со всех сторон горами. Вершины Скалистых гор сияли снежными шапками на фоне пронзительно-синего неба, а склоны были покрыты тёмно-зелёным ковром хвойного леса. Где-то внизу, за пологим холмом, шумела река — Скугга слышал её даже отсюда.

Ранчо раскинулось в низине, защищённое холмами от ветра. Большой двухэтажный дом из потемневшего от времени дерева, с широкой верандой, опоясывающей его по периметру. Рядом — несколько хозяйственных построек: сарай, конюшня, что-то вроде мастерской. В загоне лениво паслись три лошади. Над трубой вился тонкий дымок.

— Неплохо устроился пенсионер, — протянул Вир, озираясь. — Если, конечно, это не просто какой-то случайный дом, который я углядел на каком-нибудь календаре.

— Хотя бы не замерзнем, — пробормотал Бенуа, подслеповато щурясь и поправляя съехавшие очки.

Они не успели сделать и десяти шагов к дому, когда дверь с грохотом распахнулась.

— Стоять!

Голос был низкий, рокочущий, как далёкий гром. На веранду вышел человек — хотя «человек» было слишком скромным определением для этой горы мышц. Он был огромен. Андрасу в голову пришли ассоциации с мульдримами, на которые он успел насмотреться в эльфийских лесах. Те тоже можно было оглядывать несколько минут кряду и так и не охватить всей полноты картины. Мужчина — а стариком его назвать у демона не повернулся бы язык, — был на добрых две головы выше Скугги и раза в полтора шире в плечах. Длинные, тронутые сединой волосы были стянуты в хвост на затылке, а окладистая борода спускалась почти до середины груди. Одет он был просто — клетчатая фланелевая рубашка с закатанными рукавами, джинсы, тяжёлые рабочие ботинки. В руках — охотничья винтовка, направленная прямо на незваных гостей.

— Ни хрена себе! — Присвистнул Вир. — Я уже и забыл, каких размеров этот бугай. Умели же люди людей делать…

— Ещё шаг — и я проверю, насколько хорошо вы регенерируете, — прорычал великан. Его глаза — странного коричнево-зелёного оттенка, как осенний лес — цепко ощупывали каждого из прибывших.

— Ураг, — Скугга поднял руки, показывая пустые ладони. — Это я.

— Вижу, не слепой, — винтовка не дрогнула. — Какого дьявола тебе здесь надо? И этим троим.

— Это мои друзья. Я пришел поговорить.

— Поговорить, — повторил Ураг без выражения. — Сто лет от него ни слуху ни духу, а теперь разговаривать решил.

Он сделал шаг вперёд, всё ещё не опуская оружие. Половицы веранды жалобно скрипнули под его весом. Скугга стоял неподвижно, позволяя бывшему соратнику разглядеть себя как следует.

Что-то изменилось в лице великана. Дробовик медленно опустился.

— Твою же мать, — выдохнул Ураг. — Ты и вправду ни черта не помнишь, да?

— Практически, — развел руками телохранитель. — Ну что, пустишь или палить начнешь?

Секунду они смотрели друг на друга. А потом Ураг отшвырнул дробовик в сторону — тот с грохотом ударился о перила веранды — и ринулся вперёд.

Скугга едва успел охнуть, прежде чем его сгребли в охапку и стиснули так, что затрещали рёбра и перехватило дыхание. Ноги оторвались от земли — великан держал его как ребёнка, не обращая внимания на разницу в весе.

— Задушишь! — только и смог просипеть телохранитель.

Его отпустили лишь через минуту, но тут же схватили снова — теперь уже за плечи, удерживая на вытянутых руках и вглядываясь прямо в лицо. Коричнево-зелёные глаза блестели подозрительно ярко.

— Ну здравствуй, друже, — голос великана дрогнул, и от этих интонаций у Скугги сдавило где-то под кадыком. — Вспомнил нас всё-таки? — взгляд Урага скользнул за спину телохранителя, к остальным, жавшимся поодаль. — Кто с тобой?

— Андрас, Бенуа, Вир, — Скугга поочередно представил своих спутников.

При звуках последнего имени лицо Урага, только что смягчившееся при виде старого друга, снова окаменело. Глаза остановились на фее, и в них мелькнуло что-то тёмное.

— Этого помню, — процедил великан. Голос стал холодным, как горный ручей. — Не ожидал.

Вир закатил глаза:

— Хорошо иметь друзей в самых неожиданных местах.

Ураг только фыркнул, после чего резко втянул носом воздух, разглядывая остальных спутников Ден Варги.

— Демон? И человек — это ладно. — проворчал он в конце концов, разворачиваясь и дергая на себя входную дверь, слишком хлипкую для его габаритов. — Только предупреждаю: внуки приехали погостить. При них — ни слова о делах.

— Внуки? — переспросил Скугга, следуя за ним.

— Пра-пра-правнуки, если точнее, — Ураг зашел внутрь, и из дома донеслись детские голоса и смех. — Приезжают иногда. Старший уже в колледже, а эти… — он кивнул куда-то в сторону заднего двора, где мелькали три фигурки — два мальчика и девочка, бегавшие друг за другом по траве.

— А родители их знают?..

— Не, — великан покачал головой, и в его голосе мелькнула застарелая тоска. — Один из прощальных даров Долоса: я все живу да не старею, а они и не замечают… — Он помолчал, глядя на играющих детей. — Ну да ладно, хватит об этом. Проходите на кухню, я кофе поставлю. А потом, — он повернулся к Скугге, и взгляд его стал острым, — ты мне расскажешь, какого дьявола происходит и почему ты заявился спустя столько лет.

***

Кухня оказалась под стать хозяину — основательная, с высокими потолками и массивными деревянными перекрытиями. На стенах висели связки сушёных трав, старые фотографии в рамках и пара охотничьих трофеев — лосиные рога и оленья шкура. В углу тихо гудел огромный холодильник, совершенно неуместный среди остального окружения, но очевидно необходимый.

Больше всего Скуггу поразил обеденный стол, сделанный из необработанного среза исполинского — под стать владельцу — дерева метра три в поперечнике, судя по всему — секвойи.

— Нравится? — Ураг перехватил его взгляд. — Сам делал. Дерево нашёл поваленным, лет семьдесят назад. Еле допёр сюда.

— Впечатляет, — пробормотал Бенуа, осторожно проводя пальцами по шершавой поверхности.

Вир, ни капли не впечатленный столярными изысками владельца дома, благоразумно устроился в дальнем углу, у окна, стараясь держаться настолько с краю, насколько позволяла геометрия помещения. Андрас опустился на массивную лавку рядом со Скуггой. Ураг загремел посудой, доставая кружки и ставя на плиту кофейник.

Из окна был виден задний двор, где всё ещё носились дети — их голоса и смех доносились приглушённо, словно из другого мира. Скугга смотрел на них и думал о том, каково это — жить так долго, видеть, как сменяются поколения, а самому оставаться неизменным.

Удивительно, что сам он, судя по всему, жил не меньше, но испытать подобное чувство ему не довелось. К добру это было или к худу, телохранитель сказать не мог.

— Ну, — Ураг грузно опустился на стул напротив, отчего тот жалобно скрипнул. Поставил перед гостями дымящиеся кружки. — Рассказывай.

Скугга обхватил кружку ладонями, грея пальцы. Кофе пах крепко, по-настоящему — не та бурда из автоматов, которой его пичкали на базе.

— Я ведь толком ничего и не помню, Ураг, — начал он. — Потому и пришёл. Всей моей памяти — один сон, в котором мы ввосьмером гнались за каким-то чудовищем, а потом…

— Голем, — кивнул великан, и его лицо потемнело. — Наше последнее задание. Ну и мерзкая же тварь была… — Он отхлебнул кофе, глядя куда-то сквозь стену. — Ты за Уви подставился, его спас, а сам умер. Ну, мы вроде так решили, что умер, пока Долос тебя живого в лагерь не притащил.

— Уви — это который кролик? — переспросил Ску. — Прости, имён я не помню.

— Он самый, Увариль. Тоже оборотень, из северных. Шустрый был, зараза, в любую щель пролезал. — Ураг помолчал, собираясь с мыслями. — В общем, вернулся ты, а нас не узнаёшь, да и чем мы все эти годы занимались — тоже не ведаешь. Долос тогда всё мрачнее тучи ходил, а потом собрал нас вместе да сказал, что больше, дескать, в наших услугах не нуждается. Денег отсыпал столько, что еле унесли, подарки кой-какие подарил, но предупредил, что часть своей жизни забудем и найти никого из вас двоих сами не сумеем, да и отправил по домам.

Он замолчал, глядя на Скуггу тяжёлым взглядом.

— А ты ведь до сих пор при нём?

— Не знаю… — прошептал Ску. Горло вдруг сдавило. — Бенуа, Долос — это ведь…

— Дух коварства, — отозвался француз, демонстрируя свои энциклопедические знания. — Сын Геи и Эфира из греческого пантеона. Бог обмана и хитрости. — Он помолчал. — Подходящая личина для Локи, ничего не скажешь.

— Теперь его так зовут? — хмыкнул Ураг, ничуть не удивлённый новостями. — Всегда имена как перчатки менял. Его за это Унгви терпеть не мог и, как напьётся, всё грозился топором порубать. В их же племени сменить наречённое имя — позор похлеще предательства.

— А Унгви это…

— Гном. Или цверг по-ихнему. Оружейник наш был. Ворчливый старый хрыч, но руки золотые. — Ураг покачал головой. — Помер лет двадцать назад. Просто… не проснулся однажды. Возраст, даже для цверга.

В комнате повисла тишина. За окном продолжали смеяться дети и раздавались чьи-то голоса. По всей видимости, их родителей.

— А остальные? — тихо спросил Скугга. — Что с ними стало?

Ураг тяжело вздохнул. Поднялся, подошёл к стене, где висели фотографии. Снял одну — старую, пожелтевшую, с обтрёпанными краями — и положил на стол перед Скуггой.

На черно-белом выцветшем снимке восемь фигур стояли на фоне заснеженных гор. Скугга с некоторым усилием узнал себя — моложе, без бороды, но с характерным взглядом. Рядом — громадина Урага, тогда ещё черноволосого. Маленький кряжистый человечек с топором за спиной — должно быть, Унгви. Худощавый парень с настороженными глазами и длинными ушами, торчащими из-под шапки — Увариль? И ещё четверо, чьи лица не вызывали никаких воспоминаний.

— Васти, — Ураг ткнул пальцем в высокую женщину с седой прядью в тёмных волосах. — Старшая из волков. Жива, слава богам. Живёт где-то в Новой Зеландии, нянчит правнуков. Иногда присылает мне открытки на Рождество. — Он усмехнулся. — Каждый раз спрашивает, не сдох ли я еще.

Палец переместился к женщине помоложе, коренастой, с добрым круглым лицом.

— Ыльма. Вторая медведица. — Голос Урага дрогнул. — Погибла… лет пятьдесят назад. Обвал в горах. Она туристов вытаскивала — целую группу, человек двенадцать. Всех спасла. Сама не успела.

Он замолчал, глядя на фотографию. Скугга видел, как ходят желваки на его скулах.

— Двое других волков — братья, Сирко и Бирюк — вернулись в Европу. Потерял их след лет через десять. Может, живы ещё, может, нет. — Ураг положил фотографию на стол и тяжело опустился обратно на стул. — А может, Долос и их память почистил так, что они сами себя забыли.

— Но почему? — не выдержал Скугга. — Зачем ему это было нужно?

Ураг долго молчал, глядя в свою кружку.

— Да кто ж его знает… — наконец сказал он. — Кому Долос когда докладывался? А начнешь вопросы задавать — так ответит, будто трусы с тебя снял да голым по ярмарочной площади погнал. — Он поднял взгляд на телохранителя. — Может развлекался, а может тебя защищал.

— Защищал? — Скугга нахмурился. — От чего?

— От нас. От прошлого. От воспоминаний. — Ураг покачал головой. — Я тогда не понял, слишком зол был. А теперь думаю —боялся он может? Боялся, что, если ты вспомнишь, сколько раз… — великан не договорил, в конце концов просто пожав плечами.

В комнате стало очень тихо.

— Сколько? — хрипло спросил Скугга. — Сколько раз я умирал?

Ураг посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

— При мне — трижды. Но судя по тому, что рассказывали другие… — Он покачал головой. — Я сбился со счёта, друже. Сбился со счёта.

***

Скугга долго молчал, глядя на фотографию. Восемь лиц смотрели на него из прошлого — и он не узнавал ни одного, кроме своего собственного. Даже Урага — молодого, черноволосого, с огнём в глазах вместо нынешней застарелой усталости — он помнил лишь смутным силуэтом из снов.

— Пойдём-ка, — Ураг тяжело поднялся и кивнул в сторону двери на веранду. — Покурим. Как в старые времена.

Скугга машинально встал, хотя не помнил, курил ли вообще когда-нибудь. Но что-то в голосе старого друга подсказывало, что этот разговор не для чужих ушей.

Андрас проводил их взглядом и, убедившись, что дверь за оборотнями закрылась, повернулся к оставшимся.

— Что думаете?

Вир, по-прежнему державшийся в своём углу подальше от хозяина, лишь пожал плечами и ответил вполголоса:

— Ну, лично меня больше смущает, что наш широкой души и всех прочих частей тела хозяин смотрит на меня как на потенциальное украшение для своей стены с трофеями. Не то чтобы я был против, — фей скривился в подобии усмешки, — но хотелось бы свалить отсюда без лишнего шума.

— Ты не помнишь, за что он тебя не любит? — уточнил Бенуа.

— Я вообще не понимаю, за что можно не любить такого охуенного меня, — ощерился Вир. — Но в данном конкретном случае — ни малейшего представления. Видел его, может, пару раз в жизни. Словом не перекинулись. — Он покосился на закрытую дверь. — Может, дело не во мне лично, а в том, что я фейри. Некоторые старые оборотни нас на дух не переносят. Исторические тёрки, всё такое.

Андрас кивнул, принимая объяснение, но по его лицу было видно, что он не до конца убеждён.

— Ладно, с этим разберёмся позже. Меня больше беспокоит другое. — Демон понизил голос ещё сильнее. — Что вообще с тобой происходило? Ты в порядке после… всего?

Вир помолчал, и на мгновение его обычная маска сарказма дала трещину.

— Если в деталях, то я, по сути, медленно стирался из реальности. — Он говорил ровно, почти буднично, но пальцы, сжимавшие край стола, побелели. — Это особенность нашей расы: если о нас не помнят — мы перестаём существовать. Причём помнят как героев или ублюдков — нам не то чтобы очень принципиально. Страх даже лучше — он в людях задерживается гораздо дольше, чем уважение или дружба.

— А ты?

— Сам я держался на памяти всего нескольких существ. Шефа в основном. — Вир усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Забавно, да? Бог обмана — единственный, кто обо мне не забывал.

Бенуа и Андрас переглянулись.

— А сейчас ты в норме? — осторожно спросил демон.

— Сейчас у меня под опекой пара десятков великовозрастных придурков, которые смотрят мне в рот как малые дети. — Вир чуть расслабился, выпрямляясь. — Это не то, чтобы много, но я куда более «реален», чем был ещё пару месяцев назад. Бонусом, как ты мог заметить, ко мне начали возвращаться некоторые воспоминания.

— Это же хорошо! — Бенуа слегка улыбнулся.

— Как знать. — Вир передёрнулся, и улыбка француза увяла. — Видишь ли, я все эти века провёл в добровольном изгнании и на искусственном жизнеобеспечении Локи не потому, что мне лениво было. Вспоминать большую часть моего прошлого — возможно, не самая лучшая затея. — Он мотнул головой в сторону веранды. — Как знать, что может вылезти из моей памяти, если закопаться слишком глубоко? Не веришь — посмотри, как Скуггу кроет. А его всего лишь предыдущий хозяин недостаточно по головке гладил.

— Ты ему не очень сочувствуешь? — заметил Бенуа.

— Не забыл, с кем разговариваешь? — Вир фыркнул. — Сочувствие — вообще не из моего арсенала. К тому же лично я считаю, что у нашего здоровяка нет особого повода скулить. Потому что вообще-то у него в жизни всё могло быть гораздо, гораздо хуже.

— Хмм. — Андрас прищурился. — Так что, нам следить, чтобы у тебя не пошла пена изо рта, и ты не начал кидаться на окружающих?

— Я был бы благодарен.

Слова прозвучали неожиданно серьёзно — без обычного ёрничанья фея. Вир смотрел прямо перед собой, избегая встречаться взглядом с кем-либо из присутствующих.

— Я до усрачки боюсь вспомнить нечто, от чего мне своротит башню, — тихо добавил он. — И предпочёл бы, чтобы рядом был кто-то, способный меня остановить. Если что.

В кухне в который раз повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом голосов с веранды.

***

На веранде было прохладно, но после тепла кухни это даже освежало. Ураг достал откуда-то из-за балки мятую пачку сигарет, протянул Скугге. Тот машинально взял одну, повертел в пальцах.

— Не куришь больше? — хмыкнул медведь, щёлкая зажигалкой.

— Не помню, курил ли вообще.

— Курил. Трубку, правда, не эту дрянь. Но трубки у меня нет, так что… — Ураг затянулся, выпустил дым в вечернее небо. — Хорошие были времена, друже. Тяжёлые, опасные, но хорошие. Мы друг за друга горой стояли.

Скугга смотрел на горы, залитые закатным золотом. Где-то внизу, у реки, перекликались птицы.

— Я не понимаю, — наконец сказал он. — Зачем ему всё это было нужно?

— Долосу-то? — Ураг покачал головой. — Или как там, Локи? А кто его поймёт? Он и тогда был… странный. Вроде шутит, балагурит, а глаза — как у старика, который слишком много повидал. Иногда казалось, что он нас всех насквозь видит и только терпит не пойми отчего. Как детей малых. А иногда… — медведь помолчал, подбирая слова. — Иногда он на тебя так смотрел, будто ты — единственное, что у него осталось.

— На меня?

— На тебя. — Ураг затушил сигарету о перила, сунул окурок в карман. — Я тогда думал — может, родня какая? Вы ж оба… ну, не совсем обычные. Потом решил, что не моё дело. Да и как узнать? Мы с ним друзьями никогда особо не были, да и, по совести говоря, не сильно-то он нас жаловал.

— Это еще почему?

— Да были поводы. — Ураг тяжело вздохнул. — Я и сам-то понял не сразу, только когда отцом стал. Ты ж, друже, самолично нас в команду собирал, учил. А когда в бой шёл — себя не берёг вообще. Каждый раз — словно последний. Мы уже привыкли, что тебя потом собирать придётся. А он… — Медведь замолчал, глядя куда-то вдаль. — Он каждый раз рядом был. Каждый раз тебя вытаскивал. И каждый раз потом неделю ходил как в воду опущенный. Ты бы вот стерпел, если б твой сын за своих друзей в гроб лег, а те бы целехонькие возвращались? Да при том не по одному разу…

Скугга молчал. В голове было пусто и гулко, словно кто-то вычерпал оттуда все мысли, оставив только звенящую тишину.

— Я видел сон, — сказал он наконец. — Много снов. Разные времена, разные места. И везде я умирал. А он стоял рядом и смотрел.

Ураг резко повернулся к нему.

— Он что — каждый раз тебя возвращал? С самого начала?

— Похоже на то.

— Мать твою… — Медведь провёл ладонью по лицу. — Сколько это… сколько лет?

— Не знаю. Тысячи? Больше?

Они помолчали. Солнце уже коснулось вершин, заливая небо багровым и золотым.

— Знаешь, что я думаю? — наконец сказал Ураг. — Думаю, он тебя любит. По-своему, криво-косо, но любит. Иначе зачем ему всё это? Зачем тысячи лет таскать тебя из смерти в смерть? — Он покачал головой. — Боги — они ж не как мы. У них время по-другому течёт. Может, для него каждая твоя жизнь — как один день. И он просто… не хочет, чтобы этот день заканчивался.

Скугга хотел что-то ответить — и вдруг замер.

Что-то было не так.

Он не мог объяснить, что именно. Просто вдруг стало трудно дышать, словно невидимая рука сжала рёбра. В груди заворочалось что-то тёмное, тревожное — чужой страх, чужая боль.

— Алессандра.

— Ску? — Ураг шагнул к нему. — Ты чего побледнел?

— Что-то случилось, — выдавил Скугга. — С ней что-то случилось.

Он рванул дверь и влетел в кухню, едва не сбив с ног вскочившего Андраса.

— Что?..

— Надо возвращаться. Сейчас. — Скугга оглядел комнату диким взглядом. — С Алессандрой беда.

— Ну вот, — констатировал Вир, поднимаясь со своего места. — У него на почве амурных дел ещё и шестое чувство открылось.

— Могло, — встревоженно отозвался Ураг, появившийся в дверях за спиной Скугги. — Если та, про кого идёт речь — его запечатлённая. Он её за полмира чуять будет как себя.

— Твою мать!.. — Андрас вскочил, выхватывая телефон. Ткнул в экран, выругался. — Связи нет, разумеется. Выходим. Я начну готовить портал.

— Да. — Скугга уже двигался к выходу, на ходу проверяя оружие. — Спасибо, Ур. И извини. Не надо было нам приходить.

— Может, мне с вами? — Ураг шагнул вперёд. Несмотря на возраст и мирную жизнь, в его глазах вспыхнул прежний огонь.

Скугга остановился. Обернулся. Посмотрел в окно — на задний двор, где всё ещё играли дети. Их смех доносился сюда, словно из другого мира. Мира, которому не было дела до богов, демонов и древних проклятий.

— Нет, — покачал он головой. — У тебя семья, Ур. Я тебя в свои беды не потяну.

Великан хотел возразить, но осёкся. Опустил плечи.

— Береги себя, друже, — хрипло сказал он. — И, как со всем разберешься — возвращайся. Поговорим нормально, без спешки. Мне ещё много есть что рассказать.

Скугга кивнул. На мгновение сжал огромную ладонь старого друга — и шагнул за порог, туда, где Андрас уже начал настраивать путевой камень.

***

Уриил проснулся даже не от звуков, а, скорее, от их отсутствия. Просто еще секунду назад сверчки за окном выводили свои бесконечные трели, ветер шелестел в кронах, где-то вдалеке ухала сова, и вдруг — ничего. Словно кто-то накрыл их избушку невидимым колпаком, отрезав от остального мира.

Он лежал на лавке у печи, укрытый тяжёлым овчинным тулупом. В комнате было темно — угли в печи едва тлели, отбрасывая багровые отсветы на закопчённый потолок. За окном — непроглядная чернота, какая может быть только ночью в горах.

Уриил замер, прислушиваясь. Тишина давила на уши.

Он поднялся и, стараясь не шуметь, сгрузил в сторону пропахший смесью дыма и машинного масла тулуп Скугги. Шею свело после нескольких часов на жёсткой лавке, но адреналин уже гнал сон прочь. Мельком глянул на дверь в дальнюю комнату — та была закрыта, свет за ней не горел.

Уриил двинулся к выходу, на ходу концентрируясь и ощущая, как привычно покалывает кончики пальцев готовая в любой момент материализоваться сталь клинков. Он ощущал сердцебиение Алессандры за стеной и биение сердец ещё как минимум пятнадцати человек вокруг дома. Где-то на границах слышимости можно было почувствовать ещё где-то двадцать — резерв на случай, если операция пойдёт не по плану.

А уж он постарается, чтобы она пошла не по плану. В сенях было ещё темнее. Пахло смолой, собачей шерстью и дымом. Где-то капала вода — мерно, размеренно, как метроном.

Затем раздался тихий, почти неразличимый звук. Металлический щелчок — кто-то за дверью передёрнул затвор.

Дальше ангел действовал на инстинктах. Рванулся вбок, уходя с линии огня, и в ту же секунду дверь разлетелась в щепки от автоматной очереди. Пули прошили воздух там, где он стоял мгновение назад, впились в противоположную стену, выбивая фонтанчики трухи и штукатурки.

Он перекатился, вскочил и врезался плечом в оконную раму. Стекло брызнуло осколками. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и Уриил вывалился наружу, уже выпуская клинки — два изогнутых ангельских меча соткались из ничего, привычно ложась в ладони и испуская неяркое голубоватое свечение.

Двор был полон людей или же не совсем. Уриил чувствовал их ауры — искажённые, неправильные, пульсирующие чем-то темным. Все нападавшие были в чёрной тактической экипировке и странных масках с окулярами, бывшими, вероятнее всего, визорами ночного видения.

Во главе группы высокий мужчина с выбритыми висками и татуировкой на шее. Савой Мнишек, которого ангел узнал по фотографиям и описанию Брукс. Попытавшись подтянуться к нему своим сознанием, он с удивлением ощутил, что не чувствует толком его присутствия и не может ни за что зацепиться. Судя по всему, глава охраны Ямпольского был чем-то экранирован даже от его способностей.

— Он здесь! — рявкнул кто-то.

Очередь прошла совсем рядом, взрыхлив землю у ног и заставив ангела отбросить пустые размышления о магической защите Мнишека. Уриил метнулся вперёд — не от стрелков, а прямо на них. В ближнем бою огнестрельное оружие теряло преимущество, это знал любой, кто хоть раз дрался по-настоящему.

Первый клинок вошёл в горло ближайшему стрелку прежде, чем тот успел развернуть ствол на несущегося в его сторону ангела. Вторым ударом Уриил распорол бронежилет следующего. Ури даже не планировал ход своих атак — просто двигался, позволяя телу делать то, чему его учили столетия войны.

Удар — разворот — уход. Клинок скользнул под рёбра третьему, рукоять врезалась в висок четвёртому. Кто-то попытался достать его прикладом — Уриил поднырнул под руку нападавшего, полоснул по ногам, добил уже падающего противника локтем в основание черепа.

Мнишек что-то закричал, каркающим голосом отдавая приказы своим людям. Те попытались перегруппироваться, но Уриил не давал им времени. Он был быстрее, точнее, и что самое главное — гораздо злее всех демонов преисподней.

Кто-то из нефилимов попытался ударить силой — волна телекинетического давления толкнула Уриила в грудь. В ответ ангел лишь наугад уткнулся в сознание атакующего, с отвращением наблюдая, как у того фонтаном брызнула кровь из лопнувших глазниц. С трудом сдержав рвотные позывы, Уриил развернулся, готовясь отражать новую волну.

— Отходим! — взревел Мнишек, заставив ангела на секунду остановиться в попытке решить, стоит ли продолжать погоню за уцелевшими.

Неожиданно волосы на голове зашевелились от внезапного порыва ветра. В спину ему ударил белый свет, и ангел стремительно развернулся, пытаясь определить источник внезапной иллюминации.

— Ани? — на выдохе прошептал он. — Но как ты?..

Не успев договорить, ангел потерял сознание.

_____

[1] Силе́зия (нем. Schlesien) — историческая область в Центральной Европе, долина реки Одра

Глава 20 / Фанат

Наши добродетели — это чаще всего

лишь пороки, искусно переодетые.

Франсуа де Ларошфуко

Портал выплюнул их в предрассветную серость.

Горы вокруг казались вырезанными из свинца — ни цвета, ни глубины, только размытые силуэты на фоне чуть посветлевшего неба. Воздух был холодным и неподвижным, как перед грозой. Где-то далеко внизу, в долине, ещё клубился ночной туман.

Скугга приземлился первым — и замер неподвижно, резко втягивая носом воздух.

Кровь. Порох. Палёная плоть. И что-то ещё — сладковатое, тошнотворное, от чего шерсть у него на загривке встала дыбом даже в человеческом облике.

— Твою же лесную мать… — выдохнул за его спиной Вир.

Дом стоял на месте — тёмный, молчаливый, с выбитыми окнами и развороченной входной дверью. Вокруг него, разбросанные по двору как сломанные куклы, лежали тела. Демон беглым взглядом насчитал как минимум четверых убитых, и это только те, кого можно было различить в неверных утренних сумерках.

Скугга рванул вперёд, не дожидаясь остальных.

— Ску, стой! — крикнул Андрас, но оборотень уже нёсся к дому, перепрыгивая через трупы и не обращая внимания ни на что вокруг.

Демон, чертыхаясь, ринулся за ним, но неожиданно заметил какое-то тусклое свечение с другой стороны времянки. Резко сменив курс, он двинулся в обход, как тенью сопровождаемый Виром. Вместе они быстро преодолели оставшееся расстояние до места, которое Скугга отвёл под фундамент своего будущего капитального дома.

Здесь демон был вынужден притормозить, поражённый открывшейся ему картиной.

В центре бетонной площадки замер Уриил в окружении ещё нескольких тел своих противников, разбросанных сломанными куклами возле него. Застывший в изумлении взгляд ангела был направлен куда-то в сторону времянки, при этом застыл его напарник так, будто какая-то сила заставила его остановиться прямо в полёте — одна нога не касалась земли, руки разведены в стороны, на губах — начало какого-то слова, которое он так и не успел произнести.

Слегка придя в себя от первоначального шока, демон заметил, что, несмотря на ступор, Уриил всё же дышит, после чего перевёл взгляд вниз. На бетоне светился призрачным светом странный рисунок — два концентрических круга, промежуток между которыми был испещрён неизвестными демону символами. Фигура словно парила в воздухе на расстоянии нескольких сантиметров от земли и ощутимо фонила леденящей, колючей силой.

— Это что ещё за дрянь? — подбежавший со спины фей еле успел затормозить, едва не влетев в парящий над землёй круг.

— Осторожно! — рявкнул демон. — Судя по всему, какое-то стазис-поле.

— Снять получится? — напряжённо поинтересовался Вир. — Я могу попытаться вытянуть энергию из цепи заклинания, но есть риск навредить ангелу. Как он, кстати?

— Жив, — коротко отозвался Андрас. — Сейчас попробую кое-что.

Он мысленно потянулся за своим клинком, который послушно «стёк» ему в ладонь. Перехватив рукоять, Андрас с размаху вонзил лезвие в бетон — точно в линию внешнего круга.

На секунду всю долину озарила яркая вспышка. Уриил мешком рухнул на землю, как только удерживающая его сила прекратила своё действие.

— Проследи за ним. Я к Ску! — бросил демон и, развернувшись, ринулся к дому, мельком отмечая бегущего на помощь Виру Бенуа.

Он влетел в сени, едва не снеся с петель то, что осталось от двери. Внутри было темно, пахло гарью и кровью, половицы хрустели под ногами от осколков стекла и обломков мебели.

— Скугга!

Дверь в комнату Ани была распахнута. Андрас ворвался внутрь — и остановился.

Кровать, на которой спала девушка, была разворочена, одеяло на полу, окно распахнуто настежь. На подоконнике темнели смазанные следы — то ли крови, то ли грязи.

Скугга стоял посреди всего этого разгрома, вцепившись когтями в собственные ладони. Кровь текла по пальцам, но он, казалось, этого не замечал. Смотрел в пустое окно — и не видел ничего.

— Ску… — Андрас осторожно шагнул вперёд.

Оборотень не отреагировал. Только плечи его мелко подрагивали — то ли от напряжения, то ли от чего-то другого, чему демон не хотел давать названия.

За спиной раздались шаги и тяжёлое дыхание — Вир и Бенуа втащили в дом полубессознательного Уриила. Ангел едва переставлял ноги, почти повиснув на плечах фея и аналитика.

— Сюда, — Андрас кивнул на кухню. — Там целее.

Они устроили Уриила на полу, прислонив спиной к стене. Ангел морщился, тряс головой, пытаясь прийти в себя. Наконец его взгляд обрёл какую-то осмысленность.

— Ани… — прохрипел он, хватаясь за горло. Глаза метались из стороны в сторону, всё ещё не до конца сфокусированные. — Где Ани?

В соседней комнате Скугга завыл.

Звук был едва слышен — низкий, утробный, больше похожий на стон раненого зверя, чем на что-то человеческое. Он проникал под кожу, заставляя волосы вставать дыбом. Бенуа побледнел. Даже Вир дёрнулся, но тут же взял себя в руки.

Андрас поднялся и шагнул к дверному проёму.

— Скугга. Что произошло?

Вой оборвался. Несколько секунд — тишина, только карканье ворон за окном.

— Её нет, — голос оборотня прозвучал едва слышно, хрипло, словно он разом состарился на сотню лет.

Он появился в дверях кухни — огромный, ссутулившийся, с окровавленными руками и совершенно мёртвыми глазами.

— Что. Произошло, — повторил демон, и это уже не было вопросом.

Уриил сглотнул. Провёл рукой по лицу, размазывая кровь.

— Нефилимы, — выдавил он. — Человек пятнадцать, может больше. Во главе с этой гнидой Мнишеком. Я… — он замолчал, нахмурившись, словно пытаясь собрать воедино разбитые осколки воспоминаний. — Я перебил большую часть. Они отступали. А потом…

Он замолчал. Взгляд его стал странным — растерянным, почти испуганным.

— А потом что? — голос Андраса прозвучал мягче, чем он сам ожидал.

— Появилась она, — тихо сказал Уриил. — Алессандра. Только… — он сглотнул. — Это была она, и в то же время — не она. Она светилась. Глаза, руки, всё её тело. И она посмотрела на меня, и я… — ангел покачал головой. — Я отключился. Просто — раз, и всё.

В комнате повисла тишина. За окном начинало светлеть — первые лучи солнца окрасили вершины гор в бледно-розовый.

— Она тебя вырубила? — переспросил Вир. В его голосе против обычной насмешки звучало вполне искреннее недоумение. — Недо-нефилим вырубила ангельского генерала?

— В отставке, — машинально поправил Уриил и тут же поморщился. — И да. Именно так.

Скугга медленно опустился на пол, привалившись спиной к дверному косяку. Ноги больше не держали. «Найди меня.»

Её голос. Её глаза, смотрящие куда-то сквозь него, в такие дали, куда ему не было доступа.

В эту секунду он с ужасом осознал: она знала. С самого начала знала, что это произойдёт.

— Скугга? — Андрас осторожно коснулся его плеча. — Ты в порядке?

Оборотень не ответил. Он смотрел в пустое окно, за которым разгоралось утро — холодное, равнодушное, совершенно обычное утро, которому не было никакого дела до того, что его мир только что рухнул.

***

Они сидели в кухне — единственной комнате, которую не задело боем. Уриил так и остался на полу, привалившись спиной к стене: подниматься и идти куда-то не было ни сил, ни желания. Андрас сел рядом, плечом к плечу. Вир занял табурет у окна, время от времени бросая взгляды во двор, где в сером утреннем свете темнели неподвижные силуэты.

Бенуа стоял у стола, методично протирая очки — жест, который Уриил уже научился распознавать как признак нервозности аналитика.

Скугга стоял у дальней стены, скрестив руки на груди, и смотрел в одну точку. За последний час он не произнёс ни слова. Только желваки на скулах ходили ходуном — единственный признак того, какая буря бушевала у него внутри.

— Я узнал магию, с помощью которой тебя обездвижили, — нарушил молчание Андрас. Его голос звучал ровно, почти буднично, но Уриил чувствовал напряжение в плече, прижатом к его собственному. — Помнишь печать, которая сдерживала Сироэля? Там, в Эдеме?

Уриил нахмурился, пытаясь вытащить воспоминание сквозь ватную муть в голове.

— Печать запрета?

— Именно. С тобой было то же самое. Запрет на любое действие — даже на мысль о действии.

— Та-а-ак… — ангел потёр переносицу. Голова всё ещё раскалывалась, хотя Андрас снял заклятье почти час назад. — И что это нам даёт?

Андрас помолчал, подбирая слова.

— Что, если Алессандра как-то связана с Ипостасью? — он произнёс это медленно, словно сам проверял идею на прочность. — В конце концов, это именно та сила, которая сейчас в игре.

Тишина. Где-то за окном каркнула ворона — первая, прилетевшая на запах крови.

— Тогда призрак, который я видел, — медленно проговорил Уриил, — это что, был её дух? Астральная проекция? Какая-то часть её силы?

— Без понятия. — Андрас качнул головой. — Это всего лишь моё предположение. Но оно объясняет, почему за ней гоняются все, кому не лень, и даже то, откуда она знала про грядущие события.

Он не стал договаривать. Не нужно было. Фразы, которые время от времени бросала Ани, ещё тогда намекали, что ей известно больше, чем окружавшим её людям, теперь же они и вовсе приобретали довольно зловещий оттенок.

— Она либо уже является Ипостасью, — продолжил демон, — либо становится ею. И начинает проявлять некоторые ее способности.

Вир оторвался от созерцания двора и повернулся к ним:

— А Ипостась всё это может?

— Я бы сказал, да. С другой стороны… — Андрас пожал плечами, — мы ведь почти ничего не знаем о том, как происходит этот процесс. Как человек становится вместилищем силы, способной творить вселенные.

— И ты думаешь, что её поведение тоже связано со всем этим? — Уриил повернул голову, глядя на напарника. — То, что она была… другой?

— Это только моё предположение. — Андрас потёр подбородок. — Из людей Ипостасью был только сам Соломон, и, по утверждению Локи, здоровья ему это не прибавило. Абаддону, по сути, тоже, хоть его ситуация и была иной…

Он замолчал. Все они помнили последнюю встречу с Владыкой демонов: иссохшая фигура существа, еле державшегося на ногах и больше походившего на мумию, чем на живое существо.

— Под конец жизни его с трудом можно было отличить от мебели, на которой он сидел, — закончил Андрас. — Все его силы уходили на сдерживание Ипостаси внутри себя.

— Мда, — Уриил откинул голову назад, уставившись в потолок. — Звучит дерьмово.

За окном снова раздалось надрывное карканье. Воронья стая собиралась на пир.

— Бенуа, — ангел не стал поднимать головы, — среди сотрудников Таможни есть кто-то, кто обладает информацией о процессе превращения живого существа в Ипостась?

Француз перестал протирать очки. Надел их, поправил дужку.

— Есть, — сказал он после паузы. — Только он вам не понравится.

— Локи?

— Именно.

Уриил невесело хмыкнул.

— Хотя, — Бенуа нахмурился, словно пересматривая какое-то внутреннее решение, — в сложившихся условиях мне всё больше хочется обратиться к нему. Возможно, прямой разговор…

— Чтобы дать ему возможность прикончить Алессандру?

Голос Скугги прозвучал глухо, словно из-под воды. Все повернулись к нему. Оборотень не двинулся с места, но в его позе появилось что-то хищное — едва уловимое напряжение мышц, готовность к прыжку.

— Или вы думаете, что он рискнёт отдать такую силу в руки ангелов?

Андрас выдержал его взгляд.

— Ты и правда считаешь, что он может так поступить?

— Я бы так и сделал, — подал голос Вир. Фей по-прежнему смотрел в окно — на тела, на ворон, на светлеющее небо. — Особенно если девчонка окажется нестабильной и из орудия в руках ваших пернатых моралистов превратится в гранату без чеки. — Он повернулся, и его зелёные глаза блеснули в утреннем свете. — Такую лучше в колыбели придушить.

Скугга дёрнулся — едва заметно, но Уриил успел это отметить. Вир тоже. Но извиняться даже не подумал.

— И у него для этого было полно возможностей, — вмешался Уриил, отвлекая внимание от оборотня. — Он ведь следил за Алессандрой чуть ли не с рождения.

— За другими детьми тоже, — кивнул Андрас. — Полагаю, даже Локи не знал, кто из них окажется Ипостасью. А может, просто приглядывал за всеми сразу на всякий случай. — Он помолчал. — Шестнадцать детей. Шестнадцать потенциальных богов.

Уриил медленно выпрямился, игнорируя протест со стороны ноющих мышц.

— Что ж, тут у нас сплошные спекуляции. — Он обвёл взглядом комнату. — Насчёт ангелов тоже, кстати. Откуда вообще Рафаил мог узнать, что кто-то из детей нефилимов станет следующим обладателем силы? Вряд ли об этом в новостях писали.

Бенуа откашлялся.

— Возможно, я знаю. — Он сложил руки за спиной, приняв почти лекторскую позу — старая привычка, оставшаяся еще от монастырских времён. — После того как ритуал мятежных архангелов в Эдеме был прерван, все трое переместились на Землю. Достоверно известно, что один из них погиб во время этого события, но судьба оставшихся двоих неизвестна. Мы предполагали, что Рафаил мог получить какую-то информацию от них.

— Если допустить, что они живы, — добавил Андрас.

— Именно. И смогли хоть что-то запомнить. Перемещение на Землю подействовало бы на них так же, как когда-то Схождение — на всех других ангелов и демонов.

— То есть амнезия и ощущение удара об землю тяжёлым тупым предметом, — кивнул Уриил. — Ясно.

Бенуа моргнул.

— А не наоборот разве?

— Я про их головы, Бенуа.

Ангел помолчал, глядя на луч света, пробившийся сквозь пыльное окно. Потом медленно поднялся, опираясь о стену.

— Но у меня, кажется, есть идея. Опросить нашего шефа с пристрастием мы по понятным причинам не можем. — Он мельком глянул на Скуггу. — А вот у Ямпольского поинтересоваться обо всём происходящем не мешало бы. Раз уж его головорезы развили тут такую бурную деятельность и уже трижды пытались нас прикончить.

Уриил обвёл взглядом комнату — Андраса, Вира, Бенуа. Скуггу, застывшего у стены как каменное изваяние.

— Как вы смотрите на то, чтобы нанести наконец визит вежливости этому ублюдку? — спросил он. — И поинтересоваться у него о делах наших скорбных?

Повисла пауза. За окном вороны расхрабрились — одна уже сидела на ближайшем теле, деловито склёвывая что-то в районе головы наемника.

— Что ж, — Бенуа первым нарушил молчание, — в таком случае нам с Виром следует вернуться на базу. Мы и так отсутствуем слишком долго, а найти текущее местоположение Ямпольского без доступа к нашим ресурсам будет затруднительно.

Вир кивнул, отворачиваясь от окна.

— Плюс надо проверить, не поднял ли кто тревогу. Исчезновение сразу двоих сотрудников, один из которых шляется неизвестно где уже несколько дней — это вопросы, на которые лучше иметь готовые ответы.

— А мы? — Андрас поднялся, разминая затёкшие ноги. — Оставаться здесь — не вариант.

— Согласен, — Уриил обвёл взглядом разгромленную кухню: выбитое окно, следы когтей на дверном косяке, бурые пятна на полу, которые он предпочитал не рассматривать слишком внимательно. — Предлагаю всё же отправиться в дом к Лёхе. Следить за ним, конечно, могут, но там мы хотя бы сможем отмахаться от следующего нападения. А здесь… — он покачал головой. — Не уверен.

— Разумно, — согласился Бенуа. — К тому же эльфийские охранные амулеты могут затруднить слежку.

Все посмотрели на Скуггу.

Оборотень по-прежнему стоял у стены, неподвижный как статуя. Только пальцы — белые от напряжения — впивались в собственные предплечья с такой силой, что ещё немного, и сквозь кожу проступят когти.

— Ску? — осторожно позвал Уриил. — Ты с нами?

— Скугга, — голос Андраса прозвучал мягче, чем обычно. — Нам нужно знать твоё мнение.

Оборотень моргнул. Медленно, словно возвращаясь откуда-то издалека. Его взгляд скользнул по лицам собравшихся, не задерживаясь ни на ком.

— Я это… — голос был хриплым, севшим. — Пойду подышу.

Он оттолкнулся от стены и двинулся к выходу — тяжело, как будто каждый шаг давался с трудом.

— Слышь, псина!

Резкий окрик Вира заставил оборотня остановиться. Фей смотрел на него в упор, и в зелёных глазах не было ни капли обычной насмешки.

— Надумаешь перекинуться и в лес сбежать — я тебя лично усыплю. Ясно?

Скугга обернулся. Несколько секунд они смотрели друг на друга — зимний рыцарь фейри и древний оборотень, — и о чем-то напряжённо молчали.

В конце концов Скугга пробурчал что-то неразборчивое и вышел, не оглядываясь.

Бенуа проводил его взглядом.

— Это было так необходимо?

— Узнаешь, если этот придурок меня не послушает. — Вир скрестил руки на груди. — Его и так от выхода в окно удерживает только то, что они в его избушке ниже уровня земли. А теперь представь, что будет, когда у тебя полбашки забито инстинктами, а вторая половина хочет бегать по полю за палкой.

— Тебе-то откуда это знать? — хмыкнул Уриил.

— Он прав, Ури. — Андрас покачал головой. — Даже мне в звериной форме бывает непросто сфокусироваться. А у Скугги сейчас… — он не договорил.

— Вот! — Вир ткнул пальцем в демона. — Слушайся старших.

— Андрас, вообще-то, меня моложе.

— Ну тогда умных!

Уриил открыл было рот для ответной колкости, но Вир не дал ему вставить слово:

— А вообще лучше подумайте, что вы будете делать, если окажется, что эту вашу Алессандру проще добить, чем спасти.

Слова упали в тишину как камни в воду. Уриил нахмурился:

— Это с чего бы?

— А с того, — Вир говорил спокойно, почти буднично, — что вы вполне можете оказаться перед тем же выбором, что и Локи. Не имею ни малейшего представления, каким образом ангелы намереваются использовать девчонку, но вот то, что она может оказаться источником нашей всеобщей головной боли — факт. — Он помолчал. — И как вы будете действовать при подобном исходе?

Уриил переглянулся с Андрасом. В глазах демона он увидел отражение собственных мыслей — тех, которые ни один из них не хотел произносить вслух.

— Блядство, — выдохнул ангел. — Хочешь сказать, Локи может быть прав?

— Сказал бы, если бы хоть кто-то из нас знал, в чём именно состоит его замысел. — Вир дёрнул плечом. — Догадки нашего Хагрида не в счёт. Но по моему опыту, шеф никогда не пускает в расход тех, кого можно использовать. И если он реально планирует прикончить Алессандру, то не сомневайся — все альтернативные варианты он уже просчитал и выбросил в помойку.

За окном хлопнула дверь. Скугга вышел во двор — его силуэт мелькнул среди тел, направляясь куда-то в сторону леса. Но не побежал. Не перекинулся. Просто стоял, глядя на горы.

— Может быть, — медленно проговорил Уриил. — Только я к своим выводам хочу прийти сам. А не со слов кого бы то ни было. Особенно Локи.

Вир кивнул. И впервые за всё утро на его лице появилось что-то похожее на одобрение.

— А я и не возражаю. Просто не забудь: когда ты к этим своим выводам придёшь, тебе, возможно, предстоит ещё и действовать в соответствии с ними.

Он не стал дожидаться ответа. Коротко кивнул Бенуа — тот уже доставал из кармана свой блеснувший бронзовой крышкой навигатор и принялся выставлять координаты.

— Я выйду на связь, как только что-нибудь узнаю, — сказал француз. — Будьте осторожны.

— И вы, — отозвался Андрас.

Щелкнула крышка навигатора, а потом пространство вокруг них словно бы чихнуло. Секунда — и обоих не стало.

***

После непродолжительных и очень молчаливых сборов, во время которых никто из них не произнёс ни единого звука, Андрас вновь активировал путевой камень, настраиваясь на воспоминание о доме Алексея, каким он его запомнил.

Миг головокружения — и Уриил замер, не веря своим глазам.

— Нихрена себе теремок, — выдохнул он. — Лаэф решил сюда всю свою деревню перевезти?

— Забыл, что ты этого ещё не видел, — Фыркнул Андрас, откидывая взглядом плод славяно-эльфийского зодчества авторства Лаэфа — Как я понял, они с Фаддилем пытались научиться выращивать дома по какой-то древней эльфийской технологии.

— А потом психанули, да?

— Угу. — Демон окинул взглядом ближайшую галерею. — Кстати, на их территорию предлагаю особо не лезть. На тот случай, если Лаэф понаоставлял сюрпризов потенциальным визитёрам.

Скугга молча прошёл мимо них к дальнему крыльцу основного дома, на ходу скидывая с плеча собранный им вещмешок, содержавший все, что уцелело в его доме после учиненного там погрома. Судя по тому, что тот был заполнен едва ли наполовину, целого нашлось не так много. Силуэт телохранителя мелькнул между строениями и исчез.

— Пусть, — Уриил проводил его взглядом. — Ему нужно побыть одному.

— Ты уверен?

— Нет. Но связывать его и запирать в подвале — тоже не вариант.

Они вошли в основной дом — старую дачу Алексея, единственное место, где можно было не опасаться эльфийских «сюрпризов», поскольку первым, кто бы в них угодил, был бы сам Леха. Внутри пахло пылью и прелыми листьями — видимо, хозяин в очередной раз взялся сушить свои карательные орудия возмездия, именуемые им банными вениками. На кухонном столе сиротливо стояла пустая чашка, рядом — раскрытая книга корешком вверх. Кто-то ушёл, собираясь вернуться.

Уриил прошёлся по кухне, открывая подряд все немногочисленные шкафчики.

— Так, — констатировал он. — Крупы есть. Консервов — лет на пятьдесят запас. Правда, все одного сорта — что-то тушеное под слоем чего-то жирного. Из специй — все лавровые листы, которые удастся выловить из тушенки. — Он обернулся к Андрасу. — Сгоняй в магазин, а? Заодно проверишь, нет ли наружки у дома.

— А ты?

— А я займусь единственным, что умею делать в ситуациях, когда всё летит к чертям. — Ангел достал из шкафа кастрюлю. — Буду готовить.

Андрас хмыкнул, вспомнив все попытки Ури подходить к плите — как правило, каждый раз к новой, но спорить не стал. Способ справляться со стрессом был у каждого свой, и, если ангелу для обретения спокойствия требовалось приготовить яичницу с тактико-техническими характеристиками бронеплиты — кто он такой, чтобы ему мешать?

***

Магазин нашёлся в паре километров — обычный сельский универсам с выцветшей вывеской и сонной продавщицей за кассой, которая при виде Андраса даже не оторвалась от телефона. Демон методично обошёл ряды, набирая в корзину то, что показалось бы нормальной покупкой для дачника: хлеб, молоко, овощи, какие-то полуфабрикаты. По пути сюда он трижды менял маршрут, дважды останавливался у витрин немногочисленных киосков, разглядывая отражения, и один раз сделал круг через весь поселок, изобразив внезапный интерес к садово-парковой архитектуре.

Слежки не было. Либо их ещё не нашли, либо нашли, но решили не трогать, либо же вообще не искали.

Все варианты ему не нравились.

Когда он вернулся, на кухне уже пахло чем-то… неопределённым. Уриил стоял у плиты, сосредоточенно помешивая содержимое сковороды с видом химика-первооткрывателя.

— Чисто? — спросил он, не оборачиваясь.

— Похоже на то.

— Это меня и беспокоит.

Андрас положил пакеты на стол и осторожно заглянул в сковороду. Там происходило что-то среднее между рагу и стихийным бедствием.

— Где Скугга?

— На крыше дальнего дома. Сидит там уже час. — Уриил наконец обернулся. Под глазами у него залегли тени, но голос был ровным. — Я проверял. Живой, дышит, на вопросы не отвечает.

— Может, стоит…

— Нет. — Ангел покачал головой. — Ты слышал, что сказал Вир. Ему сейчас нужно переварить. Если полезем с утешениями — сорвётся.

Они поели в молчании — быстро, как в казарменной столовой, стараясь не особо задумываться о вкусе. Андрас мужественно доел свою порцию и даже воздержался от комментариев, хотя ему очень хотелось поинтересоваться, что именно Уриил сделал с несчастной картошкой, чтобы та приобрела консистенцию, цвет и все прочие черты цементного раствора.

Потом ангел сгрёб тарелки в раковину и какое-то время просто стоял, глядя в окно. Наконец заговорил — негромко, не оборачиваясь:

— Ты думал, что случится, если Ани действительно превратится в Ипостась? Прямо на самом деле?

Андрас помолчал, подбирая слова.

— Девчонка с психиатрическим расстройством заполучит силу делать что пожелает и когда пожелает? — Он откинулся на спинку стула. — Думал, конечно. В лучшем случае — станет ещё более нестабильной и погибнет в результате случайного выброса силы, которая так и не оформится в конкретную цель. Магия тем и опасна, что без фокусировки просто сносит всё, до чего достанет.

Уриил медленно повернулся.

— Ты сказал — в лучшем случае?

— Да. — Демон встретил его взгляд. — В худшем — рядом окажется кто-то достаточно опытный для того, чтобы повлиять на состояние новой Ипостаси. Сформировать её желания за неё. И кандидат на эту роль у нас имеется.

— Рафаил, с-сука…

— Он. Есть у меня теория, что ему многого от Алессандры и не надо. Две-три идеи, которые он сумеет заложить ей в голову и добиться их исполнения, прежде чем человеческая оболочка Ипостаси окончательно утратит стабильность.

— Это так ты обозначил смерть Ани, сволочь? — голос Уриила стал глухим.

— Извини. Всего лишь стараюсь мыслить рационально.

— Это в тебе больше всего и бесит. — Ангел тяжело опустился на стул напротив. — Но ты прав, к сожалению. И как думаешь, что может пожелать наш недоделанный демиург? Счастья для всех даром? — Уриил грустно усмехнулся, — Ну это вряд ли. Тогда смерть всех демонов? Мою падшую задницу в качестве брелка на ключи?

Андрас покачал головой.

— Без понятия. Но насчёт смерти кого бы то ни было — не уверен. Скорее всего, у Ани даже в таком состоянии сохранятся базовые моральные установки. Убедить её причинить кому-то прямой вред будет крайне сложно. А вот что касается падших…

Он замолчал. Уриил подался вперёд:

— Что?

— Что, если Рафаил сумеет убедить Ипостась избавить ангелов от неудобств, связанных с грехопадением?

Ангел какое-то время молчал.

— Никаких больше рисков, — медленно проговорил Уриил. — Никаких потерянных крыльев. Твори что хочешь во имя высшей справедливости, и ничего тебе за это не будет? — Он криво усмехнулся. — А что, звучит вполне в стиле Рафи. Моральная чистота вообще его идея фикс. По нему заметно, правда?

— Ты хорошо с ним знаком?

— Настолько, насколько в принципе можно быть знакомым с кем-то из наших. — Уриил потёр лицо ладонями. — Личные контакты не поощряются, интимные привязанности считаются глубоко порочными и способными привести ангела в смятение чувств с известными всем последствиями. Но редкостной гнидой Рафи был всегда — в этом я почти уверен.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Он ещё во время войны отличился тем, что подписывал приказы о зачистках ваших вольных поселений. Все эти весёлые коммуны демонов-хиппи, пытавшихся жить в гармонии с новым миром. Помнишь такие?

— Да, — голос Андраса стал ровным, бесцветным. — Вроде бы там были в основном женщины и дети.

— Именно. Многие из исполнителей этих приказов потом сходили с ума и отправлялись к мозгоправам. Но Рафаилу было хоть бы хны. Даже жопа не зачесалась. — Уриил сжал кулаки. — Я почти уверен, что он способен совершить что угодно и вывернуть это так, что в собственных глазах будет выглядеть непорочным агнцем.

— А ты?

Вопрос повис в воздухе. Уриил поднял голову:

— Что?

— Ты отдавал такие приказы?

Тишина. Где-то за окном каркнула ворона.

— Нет, — сказал ангел наконец. — Никогда. Я всегда имел с демонами дело только на поле боя. После войны меня, конечно, знатно переклинило, каюсь. Но я никогда сам не нападал на безоружных и не приказывал совершать подобное ни единой живой душе. — Он заметил тень улыбки на лице Андраса. — Что лыбишься?

— Я знаю, Ури. Иначе бы я с тобой дела не имел. Но приятно было услышать это от тебя.

— Зараза, проверяет он меня! — Уриил фыркнул, но напряжение в его плечах немного ослабло. — Между прочим, я сейчас для разнообразия трезв, так что официально заявляю: то, что я говорил тогда на базе — я говорил серьёзно. Я считаю, что спасение твоих сородичей важно, даже если некоторые из них…

— Буйнопомешанные психопаты? — предложил демон.

— Даже если так. Но ведь многие пытаются! Вас на Земле куда больше, чем нас, а по улицам городов до сих пор не текут реки крови, правда ведь? А вот мои, похоже, изрядно обосрались.

— Ты так считаешь?

— Да. — Уриил встретил его взгляд. — И очень боюсь найти этому подтверждение, веришь?

— Не сомневаюсь.

— Но ещё больше я боюсь ничего по этому поводу не сделать. А это вроде как хороший знак. В общем, всё это — мой способ сказать «извини».

Андрас приподнял бровь:

— За что на сей раз?

— А что, мало с моей стороны было инфантильных поступков? Вот за любой из них и извини. А лучше — за все.

— Если бы мне не нравилось, я бы их не терпел.

— Да знаю уж, — хмыкнул Уриил, устраиваясь на стуле поудобнее и пытливо изучая лицо друга. — У всех у нас свой способ коротать вечность, да? Я, признаться, даже представить не могу, как нам удавалось жить по тысяче лет без регулярной амнезии. Хотя… нам ведь и не удавалось, да?

— Скорее всего, — уклончиво отозвался Андрас.

— Все эти войны, стычки, попытки разрушить до основания всех, кто не похож на тебя… — Уриил покачал головой. — Нашим, подозреваю, было проще: сплошные догмы, устои, правила, а чуть чего не так — перековка, и всё по новой. А у вас, я думаю, междоусобицы, оргии и безумие. Только вот тебя всё это как-то не зацепило. Есть секрет?

Андрас долго молчал. Потом пожал плечами:

— Может, и есть. Только я сам его не знаю. Хотя нет, знаю. — Он помедлил. — Ты ведь сам видел моё поместье. Это что угодно, только не мой дом, хотя мог бы им стать, наверное. Но так проще — если нет дома, то не о чем скучать и некуда возвращаться.

Уриил усмехнулся:

— Всё время только вперёд, да?

— Вроде того. Позади ведь нет ничего. Из прошлой жизни помню только клетку да то, что посадил меня туда мой же папаша. — Демон смотрел куда-то мимо ангела, в тёмный угол кухни. — И знаешь, что ещё? Когда обшаривал дом, нашёл его кабинет. Спальни — его и матери. Комнаты прислуги. Но не свою. Меня у них даже в планах не было.

Уриил не нашёлся с ответом. Только молча покачал головой.

Теперь ему, пожалуй, было понятно, отчего Андрас никогда не упоминал о существовании родительского дома. Вернувшись туда — да ещё и приведя следом ангела, фактически пуская того себе под кожу — демон наверняка пребывал не в восторге. И пусть у его народа семейные узы не были в особой чести, но жить в месте, где тебя столь явно и безусловно ненавидели, хотелось едва ли.

Андрас, словно прочитав его мысли, усмехнулся:

— Так что да. Мой способ жить — постоянные скитания и помощь малахольным ангелам, по дурости рвущимся спасать кучку демонов от них самих. А также спасение похищенных школьниц, способных одним кивком уничтожить всю видимую вселенную.

— Детскими шагами, Андри! — негромко рассмеялся Уриил. — Никто не говорил, что я в один момент перестану быть придурком. Зато на сей раз я по крайней мере был им не ради себя, а ради тебя. И это важно, знаешь ли! Я слишком долго считал наши отношения уступкой со своей стороны. Пора от этой привычки избавляться.

Он душераздирающе зевнул, потирая глаза.

— А Ани мы спасём. Обязательно… Только отосплюсь немного…

— Иди ляг нормально, — Андрас поднялся. — Я присмотрю.

— А Скугга?..

— Скугга на крыше. Если что — услышу.

Уриил кивнул и, пошатываясь, добрёл до дивана в соседней комнате. Через минуту оттуда донеслось ровное дыхание.

Андрас постоял у окна, глядя в темнеющее небо. На крыше дальнего дома неподвижно сидел силуэт — огромный, сгорбленный, похожий на каменную горгулью.

Демон вздохнул и тоже устроился на диване, закрыв глаза.

Ждать оставалось недолго.

***

Уриил проснулся от вибрации телефона.

За окном темнело — они проспали дольше, чем планировали. Рядом на диване ворочался Андрас, просыпаясь от того же звука.

— Бенуа, — ангел принял вызов, включив громкую связь.

— Нашёл. — Голос аналитика звучал устало, но с ноткой удовлетворения. — Ямпольский в Лондоне. Особняк в Белгравии, Итон-сквер. Прибыл туда через два дня после событий в Генуе и с тех пор не выезжал.

— Мнишек?

— Там же, прибыл шесть часов назад. Судя по данным наблюдения, привёз с собой около двадцати человек охраны. Это помимо обычного штата. Ани с ними не было, но это и неудивительно — где бы её ни содержали, вряд ли они стали бы делать это настолько открыто.

Уриил переглянулся с Андрасом.

— А ангелы?

— Вот тут интересно. — Бенуа помолчал. — Никаких следов. Ни Рафаила, ни его людей. Они старательно не светятся в обществе олигарха. Либо очень хорошо прячутся, либо…

— Либо их там нет, — закончил Андрас.

— Именно. Что само по себе странно, учитывая, насколько плотно они работали вместе.

Демон нахмурился:

— Или не странно. Рафаил слишком осторожен, чтобы лично мелькать рядом с Ямпольским. Особенно сейчас, когда к ним со всех сторон такое внимание.

— Возможно, — согласился аналитик. — Но это ещё не всё. Йен передал мне новую информацию от Мерихима: ему удалось раздобыть внутренние документы Мбингуни. Результаты, мягко говоря, неприятные.

— Ну давай, не тяни.

— Нафанаил в последнее время увеличил своё присутствие в работе концерна. Перевёл на себя руководство целыми направлениями, включая работу с лабораториями, финансами и логистикой. В частности, один из принадлежащих им заводов в Мьянме получил заказ на разработку некоего вещества под кодовым названием «NF-7».

— Что-то боевое? — предположил демон.

— Нет. Согласно информации Мерихима, это сильнодействующий стимулятор и эйфоретик с выраженными эмпатогенными свойствами. Что-то вроде экстази, но действует не только на людей — на демонов и ангелов тоже.

Повисла пауза. Уриил и Андрас переглянулись.

— У нас была теория, — медленно проговорил ангел, — что Рафаил собирается влиять на сознание Ани, чтобы заручиться её поддержкой. Думаешь, подобное можно провернуть с помощью химии?

— Хм-м… Возможно, но мне не кажется, что замысел состоит именно в этом. По заказу Нафанаила было произведено несколько партий препарата. Суммарно — более десяти тысяч доз.

— Десять тысяч? — Андрас подался вперёд. — Такого количества хватит, чтобы накачать целый город.

— Именно. К тому же из отчётов следует, что препарат находится на ранней стадии готовности и имеет множество побочных эффектов. Судороги, спутанность мыслей, галлюцинации… — Бенуа помедлил. — Религиозный экстаз. Описано несколько смертельных исходов среди испытуемых.

Уриил потёр лицо ладонями.

— Религиозный экстаз как побочка от наркотика. Прелестно. Не хотел бы я оказаться на вечеринке, которую они планируют.

— Пока непонятно, как это связано с похищениями и с планами Рафаила, — признал Бенуа. — Но связь наверняка есть. Слишком много совпадений.

— Разберёмся. — Ангел выпрямился. — Бенуа, мне нужна ещё одна услуга. Найди Фаддиля и спроси, не хочет ли он нам помочь. Если согласится — доставь к нам.

— Фаддиля? — В голосе аналитика появилась нотка удивления. — Могу я узнать зачем?

— Он — Мастер Руки. Если кто и сможет провести нас в охраняемый особняк незамеченными, то только он.

Наступила пауза. Судя по всему, аналитик о чем-то лихорадочно думал.

— Понял, — В конце концов ответил он. — Свяжусь, как только поговорю с ним.

Связь оборвалась.

Андрас поднялся с дивана, разминая затёкшую шею.

— Производство наркоты — это что-то новое для ангелов. Да ещё и в Мьянме — в тех местах лишних вопросов вообще никто не задает. — Он покачал головой. — Мне это очень не нравится.

— Мне тоже. — Уриил тоже встал. — Но сначала — Ямпольский. План простой: Фаддиль накрывает нас пологом невидимости, проникаем в особняк, находим олигарха, задаём ему несколько вежливых вопросов.

— А если он не захочет отвечать?

— Тогда вопросы станут менее вежливыми.

С крыши донёсся скрип — Скугга наконец спустился. Через минуту он появился в дверях кухни. Выглядел оборотень как ожившее кладбище: серое лицо, запавшие глаза, трёхдневная щетина. Но взгляд был осмысленным.

— Я слышал все, — сказал он хрипло. — С вами пойду.

Уриил открыл рот, чтобы возразить, но Скугга его опередил:

— Даже не начинай. Мнишек и твари, похитившие Ани — мои. Если я её не найду…

Его голос оборвался. Оборотень сжал кулаки, и Андрас заметил, что раны на его ладонях всё ещё не зажили до конца.

— Хорошо, — сказал Уриил после паузы. — Но раз ты с нами, то и играешь по нашим правилам. Сначала — разведка. Потом — решаем, что делать. Скажем прыгать — сначала прыгаешь, а уже только потом спрашиваешь, как высоко. Без самодеятельности.

Скугга в ответ лишь коротко кивнул.

***

— Занята? — фигура шефа безапелляционно возникла в проёме двери. — Вот и отлично, я ненадолго.

Брукс оторвалась от экрана, на котором мерцали строки расшифровки перехваченного ее агентами телефонного разговора.

— Видимо, не занята, — усмехнулась она. — Но я всё равно собиралась заглянуть к тебе с докладом. Мы проследили за перемещениями Бенуа, как ты и просил. Он...

— О, не сомневаюсь, что это чрезвычайно занимательная детективная история, полная драматических поворотов, — мурлыкнул Локи, — но ей придётся подождать.

— Всё ещё хуже! — попыталась возразить Оуберли. — Он слил им текущие сводки из Центра! Если эти малахольные сейчас сунутся к Ямпольскому...

— Они скорее всего лишь приблизят неизбежное, Фиш.

Брукс замерла, поражённая тоном шефа. Ни иронии, ни привычного ехидства. Просто констатация факта — спокойная, почти равнодушная. За все годы работы на шефа она слышала от него подобное от силы пару раз. И каждый из них не заканчивался ничем хорошим.

— Но я к тебе немного по другому делу.

С этими словами шеф выложил на стол перед Брукс плотно набитый бумажный конверт и, повозившись, достал из кармана наполовину заросший мхом камень, весь покрытый полустёртыми рунами. Водрузил его поверх конверта.

Брукс несколько секунд скептически осматривала подношение начальника. Камень слабо пульсировал — не светом, а чем-то иным, более древним. От него веяло сыростью подземелий и чем-то ещё, чему она не могла подобрать названия.

— Я, конечно, подотстала от современной культуры ухаживаний, но камень?..

— Увы, — развёл руками шеф. — Сплошная рутина, никакой возможности для романтики! Это инструкции на время моего предстоящего отсутствия и ключ от базы. Вам, детишки, вновь предстоит какое-то время играть без меня.

— Ключ? — Брукс подняла взгляд. — В прошлый раз ты его не оставлял. До этого момента я вообще не знала, что у нашей базы есть дверь, паче того — ключ от неё.

— Да, моё упущение. — Локи рассеянно провёл пальцем по столешнице, словно проверяя её на наличие пыли. — Впрочем, в своё оправдание скажу, что им редко пользуются. Если понадобится инструкция — отыщи в архиве Мирдина. Старый хрыч должен помнить, как работает эта штука.

— Это всё? — безнадёжно поинтересовалась Брукс.

Она хотела спросить совершенно другое, но знала, что ответа не получит. Шеф никогда не отвечал на вопросы, которые ему не нравились. Он просто делал вид, что их не существует.

— Вне всяких сомнений. — Шеф уже двигался к выходу. — Инструкции можешь вскрыть в любое время по своему усмотрению. Глазом не моргнёшь, а я уже вернусь обратно. Чао.

Дверь закрылась мягко, почти беззвучно, а в коридоре за ней не скрипнула ни одна половица, что было физически невозможно.

Брукс ещё несколько секунд смотрела на дверной проем, потом перевела взгляд на камень. Руны на его поверхности едва заметно мерцали, словно дышали.

— Нури, — негромко позвала она, не оборачиваясь. — Ты что-нибудь понимаешь?

Фигура её помощника уже материализовалась в углу — бесшумно, как всегда. Иногда Брукс казалось, что он вообще никуда не исчезает, просто становится частью теней.

— Каландар не планирует возвращаться, Фишер-ханым, — сдержанно отозвался подросток. — Но вы это заметили и без меня.

— Надеялась ошибиться. — Брукс покачала головой, откидываясь на спинку кресла. — И как обычно, он решил сделать всё сам.

— Возможно, в данном случае у него нет выбора, эфенди. — Нуримар сделал шаг вперёд, выходя из тени. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но в тёмных глазах что-то мелькнуло. — У всех у нас есть в жизни испытания, которые мы можем пройти лишь в одиночестве.

Брукс долго молчала, глядя куда-то сквозь предметы. В ее глазах сейчас словно клубился туман Авалона — вечный, неподвижный, скрывающий всё, что находилось за пределами базы.

— А что бы ты ответил, — медленно проговорила она, — если бы я попросила тебя использовать моё третье желание?

Нуримар не шелохнулся.

— Я бы отказал, Фишер-ханым.

— Даже ценой собственной свободы?

На мгновение в комнате повисла тишина. Потом ее помощник склонил голову в коротком поклоне:

— Я уже давно нахожусь там, где хотел бы находиться. И в окружении тех, чьё общество мне приятно. Так что нет, Фишер-ханым. Даже ценой свободы. — Он помедлил. — К тому же такие, как мы, не имеют права взимать плату, если не в силах выполнить условия сделки.

Брукс резко повернулась к нему.

— Даже так?

— Есть вещи, на которые я не способен повлиять, эфенди. — Нуримар твердо встретил её взгляд.

— Что ж, — Брукс снова посмотрела на камень, лежащий перед ней. — Тогда всё действительно куда хуже, чем я предполагала.

Она потянулась к конверту, но остановилась на полпути.

Пока не время. Шеф сказал — по своему усмотрению. Значит, она подождёт.

Ей не впервой.

***

Фаддиль прибыл как по расписанию ровно спустя десять минут после повторного звонка Лефевра. Уриил не знал, на какие ухищрения приходится идти аналитику для того, чтобы продолжать контрабандой перебрасывать их всех между Таможней и обратно, но голос у француза звучал деловито и очень сухо. Судя по всему, времени на реверансы и обмен новостями у них не было.

Возникший по центру комнаты эльф держал при себе походный рюкзак и, судя по всему, был заранее проинструктирован и полностью готов к выходу. За те месяцы, что Уриил его не видел, бывший Мастер Руки изменился: исчезла затравленность во взгляде, плечи расправились, а в движениях появилась та текучая грация, которую ангел помнил по их первой встрече. Эльф был одет в тёмно-серый костюм — явно подобранный Лефевром, а может и вовсе позаимствованный из гардероба аналитика — и выглядел в нём почти естественно.

— Уриил. Андрас. — Фаддиль коротко кивнул обоим. — Бенуа передал, что вам нужна помощь.

— Рады видеть, — отозвался ангел. — Как Эссиль? Сурифь?

— В порядке. Обе с Алексеем. Он передавал привет, кстати. — Взгляд эльфа скользнул по комнате, задержавшись на Скугге, застывшем у окна. — Бенуа немного рассказал о том, что произошло. Сочувствую.

Скугга не ответил. Даже не повернул головы.

Уриил уже открыл рот, чтобы сгладить неловкость, когда из воздуха в комнате буквально вывалился второй эльф — беловолосый, увешанный украшениями и с огромным баулом наперевес.

— Осторожнее с поклажей! — Лаэф едва удержал равновесие, чудом не растянувшись на полу. — Там хрупкое!

— Какого... — Уриил уставился на артефактора. — Лаэф? Ты-то здесь какими судьбами?

— Фаддиль сказал, что нужна помощь, но запретил идти с ним! Поэтому я все равно пошел.

— Офигительная логика, — Закатил глаза ангел.

Эльф расплылся в широкой улыбке, демонстрируя все свои зубы.

— А у Бенуа не было времени, чтобы со мной спорить. Нас чуть не застукали в этом их магическом отделе, так что он был вынужден отправить меня сюда, чтобы не попасться! — Он огляделся с неподдельным любопытством. — Какой у нас план?

— Ты-то куда смотрел? — накинулся на Мастера Руки Уриил. — Ни в жизнь не поверю, что ты за собой хвоста не заметил!

— Он увязался следом, — пояснил Фаддиль без тени извинения в голосе. — Я решил не препятствовать. Его таланты могут пригодиться, а вот эта ваша база могла и не выдержать…

— Памятуя историю про летающую корову… — кивнул Андрас. — Разумное решение.

Следующие полчаса ушли на подготовку. Бенуа, судя по всему, удалось избавиться от лишних глаз, и он переслал на планшет Андраса всё, что удалось собрать: спутниковые снимки особняка, схему расположения постов охраны, фотографии Мнишека и его людей. Уриил разложил материалы на кухонном столе, и вся группа склонилась над ними.

— Итон-сквер, — комментировал ангел, водя пальцем по экрану. — Четырёхэтажный особняк, подвал, чёрный ход со стороны переулка. Основная охрана — на первом этаже и у входов. По данным наблюдения, Ямпольский большую часть времени проводит в кабинете на третьем.

— Нефилимы? — уточнил Фаддиль.

— Около двадцати. Плюс обычная прислуга — повара, горничные. Этих трогать нежелательно.

Эльф кивнул, изучая снимки с профессиональным вниманием.

— Полог невидимости. — Он провёл пальцем по периметру здания. — Накрою всех четверых. Но предупреждаю сразу: здесь, в вашем мире, моя магия... — он помедлил, подбирая слово, — нестабильна. В Элирии я мог держать маскировку часами. Здесь — не знаю. Может, полчаса. Может, меньше.

— А камеры? Датчики движения? — Андрас нахмурился. — Тепловизоры?

— Понятия не имею. — Фаддиль пожал плечами. — У меня мало опыта с вашими... механизмами. Полог скрывает от взгляда и заглушает звуки. Как он взаимодействует с вашей техникой — проверим на месте.

— Отлично, — пробормотал Уриил. — Идём почти вслепую.

— Я могу помочь! — встрял Лаэф, роясь в своём бауле. — Вот, смотрите! — Он извлёк на свет небольшой золотистый шарик размером с грецкий орех. Шарик развернул крылышки и тихо зажужжал, поднявшись в воздух. — Я его еще доработал!

Механический светляк описал круг над столом и завис перед лицом Уриила, словно разглядывая его.

— И чем нам поможет твоя блестящая муха? — скептически поинтересовался ангел.

— Гили может дать направленный магический импульс! — Лаэф просиял от возможности продемонстрировать свои таланты. — Если подлетит к источнику... как вы это называете... электричества? И разрядится рядом — вся их техника погаснет! Ну, в теории.

— В теории?

— Я тренировался только на чайнике эссе Алексея. Он сгорел, — с гордостью признался артефактор. — Так что принцип должен работать! Наверное.

Уриил и Андрас переглянулись.

— Лучше, чем ничего, — вздохнул демон.

— Двадцать нефилимов. — От окна впервые подал голос Скугга. Все обернулись к нему. Оборотень стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на снимки особняка. — Плюс Мнишек. Даже если мы проберёмся внутрь незамеченными, при первом же шуме они сбегутся как тараканы.

— У тебя есть предложение? — осторожно спросил Уриил.

— Есть. — Скугга наконец повернулся к ним. Глаза у него были красные от недосыпа, но взгляд — острый, сосредоточенный. — Я обращусь. Выйду к парадному входу и устрою шум. Охрана кинется за мной, а вы в это время проникнете через чёрный ход.

— Нет, — отрезал Уриил.

— Ску, это самоубийство, — добавил Андрас. — Толпа автоматчиков против одного оборотня...

— Я не собираюсь с ними драться. — Скугга оскалился, но в этом оскале не было ничего человеческого. — Просто побегаю. Пусть попробуют догнать.

— А если догонят?

— Им же хуже.

Повисла тишина. Уриил покачал головой:

— Мы не для того тебя взяли, чтобы ты подставлялся под пули.

— Вы меня не брали. Я сам пошёл. — Голос Скугги был ровным, но под этим спокойствием чувствовалась сталь. — Так что либо вы даёте мне сделать мою работу, либо я делаю её сам. Без вас.

Ангел хотел возразить, но Фаддиль его опередил:

— Он прав.

Все посмотрели на эльфа.

— Отвлекающий манёвр — стандартная тактика, — пояснил Мастер Руки. — Я бы сам действовал похожим образом... — Фаддиль кивнул на Скуггу, — Его истинная форма достаточно пугающая, чтобы охрана не стала рисковать. Они вызовут подкрепление, попытаются окружить. Это даст нам время.

— А если они просто начнут стрелять? — не сдавался Уриил.

— Белгравия, — подал голос Андрас. Все повернулись к нему. — Элитный район Лондона. Стрельба на улице привлечёт полицию за считанные минуты. Ямпольский не может себе этого позволить — слишком много вопросов. К тому же для всех вокруг это будет выглядеть так, что кучка охранников пытается застрелить чью-то собаку. Скорее уж больше шансов, что они вызовут службу по отлову бродячих животных, и Скугге придется уворачиваться от их попыток нацепить на него петлю.

Уриил ещё несколько секунд сверлил телохранителя взглядом, потом тяжело выдохнул:

— Ладно. Но если что-то пойдёт не так — уходишь. Сразу. Без геройства.

— Договорились.

— Хорошо. — Уриил выпрямился, окидывая взглядом свою разношёрстную команду. — Тогда план такой: Скугга отвлекает охрану у главного входа. Мы четверо — под пологом Фаддиля — проникаем через чёрный ход. Лаэф отправляет Гили вырубить электричество, как только мы окажемся внутри. Фаддиль, ты и Лаэф держитесь позади, прикрываете отход. Мы с Андрасом находим Ямпольского и... беседуем с ним.

— А Рафаил? — глухо спросил Скугга.

— Это — проблема. Лучше всего ангелам, если они там окажутся, на глаза не попадаться. Мы не знаем всех их козырей, и сама по себе схватка с любым из них гарантированно приведет к огромным разрушениям, а наша задача — выведать как можно больше информации, в идеале — понять текущее местоположение Ани. Так что будем надеяться, что их высокопреосвященство изволят почивать и к ужину не спустятся.

Оборотень медленно кивнул.

— Когда выдвигаемся?

Уриил посмотрел в окно. За стеклом давно стемнело.

— Сейчас. Андрас, координаты?

Демон активировал путевой камень. Тот слабо засветился в его ладони — заряда, оставленного Виром, должно было хватить на прыжок туда и обратно.

— Гайд-парк, южная оконечность. Оттуда до Итон-сквер — десять минут пешком.

— Тогда пошли. — Уриил обвёл взглядом каждого из присутствующих. — И постарайтесь не умереть. Мне потом не хочется объясняться с вашими родственниками.

Лаэф нервно хихикнул. Фаддиль остался невозмутим. Скугга уже двигался к центру комнаты, где формировался новый портал.

Гили тихо зажужжал, устраиваясь на плече у своего создателя.

***

Лондон встретил их по традиции туманом и сыростью, что оказалось особенно приятно посреди Гайд-парка. Ноги Уриила тут же по щиколотку утонули в мокрой траве и грязи.

Портал схлопнулся за их спинами, оставив всех пятерых в каких-то кустах, надёжно прикрывавших от посторонних взглядов. Где-то вдалеке светились фонари вдоль аллеи, но здесь, на южной оконечности парка, было темно и безлюдно. Редкие прохожие, выгуливавшие собак, держались освещённых дорожек.

— Десять минут на северо-восток, — негромко сказал Андрас, сверяясь с картой на телефоне. — Итон-сквер.

Они двинулись молча, держась теней. Фаддиль скользил впереди — бесшумный, почти невидимый даже без магии. Лаэф старался не отставать, прижимая к груди Гили, который тихо поблёскивал в темноте. Скугга шёл последним, и Уриил то и дело ловил отблеск его глаз — жёлтых и блестящих в темноте. Оборотень уже был наполовину в своей звериной форме.

Особняк Ямпольского они увидели издалека.

Четырёхэтажное здание из светлого камня, с колоннами у парадного входа и коваными балконами. В окнах первого этажа горел свет, на втором было темно, на третьем — одинокая настольная лампа за плотными шторами. У входа маячили четыре фигуры в тёмных костюмах.

— Охрана, — прошептал Андрас.

Уриил прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Мир вокруг поблёк, зато внутри особняка проступили пульсирующие точки — сердцебиения, десятки сердцебиений.

— Минимум тридцать человек, — сказал он через несколько секунд. — Может, больше. Основная масса… — Ангел нахмурился. — В подвале. Больше половины точно. Остальные рассредоточены по остальным этажам, кроме третьего. Там — вообще никого, нам везёт.

— Что им делать в подвале? — удивился Лаэф.

— Ничего хорошего, — мрачно отозвался Фаддиль.

Они наблюдали ещё несколько минут, укрывшись за живой изгородью соседнего дома. И за это время Уриил заметил кое-что странное.

— Твою мать…

— Что? — Андрас напрягся.

— Некоторые из них… закрываются. — Ангел потёр виски, словно от головной боли. — Только что я чувствовал шестерых на первом этаже. Теперь — четверых. Двое просто… исчезли из восприятия.

— Как Мнишек?

— Похоже на то. Та же защита. — Уриил открыл глаза. — Видимо, на всех пока не хватает. Или они активируют её по очереди.

— Это усложняет дело, — заметил Фаддиль.

— Нам тут все на свете дело усложняет. Мы тут стоим как хер в бетоне и, честно говоря, выглядим ну прям ни разу не подозрительно! — забубнил ангел, мысленно костеря себя за сплошную импровизацию, которой была вся это затея.

— Я готов, — Скугга, закончив свои приготовления, шагнул вперёд, прерывая рефлексию Уриила. Телохранитель захватил с собой целый вещмешок, в котором лежали несколько запасных комплектов одежды — смена формы имела свои многочисленные недостатки, такие как отсутствие сменных трусов после обратного превращения, решать которые он привык уже на автомате.

Силуэт мужчины поплыл и начал быстро меняться — плечи стали шире, челюсть вытянулась.

Уриил окинул взглядом особняк, потом своих спутников.

— Ладно. — Он указал на освещённое угловое окно третьего этажа. — Вон там живёт наш будущий пострадавший. Ну что, айда творить будущее?

— Лаэф, — Андрас повернулся к артефактору. — Позиция — вон за тем фургоном. Как только Скугга начнёт, считаешь до двадцати и отправляешь Гили. Цель — во-он та трансформаторная будка на углу. Видишь?

Эльф кивнул, нервно сглатывая.

— А потом?

— Потом сидишь тихо и ждёшь нас. — строго откликнулся ангел, — Если через полчаса не вернёмся — уходи. Найдёшь Бенуа, расскажешь, что случилось.

— Но…

— План — загляденье! Не фонтан, — но брызги есть. — фыркнул демон и, порывшись в кармане, протянул эльфу путевой камень, — Вот, в случае чего сумеешь свалить отсюда на базу. С принципом действия, думаю, разберёшься даже быстрее, чем я.

Лаэф сжал губы, но кивнул, принимая артефакт из рук Андраса.

— Фаддиль, полог — по моей команде. — продолжил демон, — Заходим с тыла, поднимаемся по фасаду на третий этаж. Держишься позади, прикрываешь, но в бой не лезь. Если что-то пойдёт не так — твоей задачей будет уйти вместе с Лаэфом.

Мастер Руки молча склонил голову.

— Скугга…

— Знаю. — Оборотень уже почти завершил трансформацию. Там, где секунду назад стоял человек, теперь возвышалась тварь размером с телёнка — косматая, с горящими жёлтым огнём глазами и пастью, полной зубов. Голос, донёсшийся из этой пасти, был низким, рычащим, но всё ещё узнаваемым: — Покусаю и убегу. Без геройства.

— Именно.

Волкодав, полностью завершив трансформацию, оскалился — то ли улыбнулся, то ли просто показал клыки — и бесшумно растворился в темноте, огибая квартал.

Оставшиеся четверо двинулись в противоположную сторону.

Переулок за особняком был узким и тёмным. Пожарная лестница — ржавой и ненадёжной. Но Уриила это не волновало.

— Готовы? — прошептал он.

Фаддиль кивнул. Воздух вокруг них сгустился, и ангел почувствовал, как полог невидимости окутывает их троих — лёгкий, почти невесомый, но надёжный. Звуки снаружи стали глуше.

— Работает, — одобрительно шепнул Андрас.

— Пока что, — поправил эльф. — Не знаю, сколько продержится.

С парадной стороны особняка донёсся крик.

Потом — ещё один. И рычание, от которого у Уриила волосы встали дыбом даже на расстоянии.

— Скугга начал, — констатировал Андрас.

Крики множились. Где-то хлопнула дверь, затопали ноги. Голоса — испуганные, злые, командные — смешались в неразборчивый гвалт.

Уриил считал про себя. Пятнадцать… шестнадцать… семнадцать…

На счёт «двадцать» свет в особняке мигнул и погас. Уличные фонари на углу — тоже. Весь квартал погрузился во тьму.

— Умница Лаэф, — прошептал ангел.

Где-то в особняке завыла сирена — и тут же захлебнулась на полуслове. Аварийное освещение не включилось.

— Пора.

Уриил расправил крылья.

В темноте переулка они казались сгустками ещё более глубокого мрака — чёрные, с отливом запёкшейся крови, совсем не похожие на белоснежное оперение, которым он когда-то гордился. Но сейчас это было неважно. Важно было только то, что они работали.

— Держитесь.

Он подхватил Андраса под руки — демон привычно сгруппировался, — оттолкнулся от земли и взмыл вверх. Три этажа — меньше секунды. Уриил завис у балкона, бесшумно опустил напарника на кованые перила и тут же нырнул обратно за Фаддилем.

Эльф оказался легче, чем ожидалось. Или просто умел правильно распределять вес — с Мастера Руки сталось бы.

Через десять секунд все трое были на балконе третьего этажа.

Андрас уже возился с замком — тот поддался почти сразу, то ли не запертый, то ли просто не устоявший перед когтями демона. Балконная дверь бесшумно отворилась, впуская их в кабинет их заочного, но успевшего изрядно попортить им крови противника.

Первое, что бросилось в глаза Уриилу — витрины.

Они стояли вдоль стен, подсвеченные мягким светом встроенных ламп, которые, очевидно, питались от автономного источника. Внутри, на бархатных подставках, покоились предметы, являвшиеся, очевидно, предметом гордости их владельца.

В первой витрине ангел разглядел тунику из небелёного льна, расшитую золотой нитью. Широкий пояс с бронзовой пряжкой в форме крыльев. Следом шла пара сандалий — простых, почти солдатских.

Дальше — ещё и ещё. Наручи. Фибулы. Обрывок знамени с полустёртой эмблемой. Кольцо с выгравированной печатью — Уриил вроде бы помнил, что такие было модно носить среди его собратьев лет за двадцать до войны.

Кабинет Ямпольского был не кабинетом. Это был музей. Частная коллекция енохианских реликвий, собранная с маниакальной тщательностью. Уриил насчитал не меньше двадцати экспонатов, прежде чем сбился со счета.

— Судя по всему, это все, что Ямпольскому удалось скупить на аукционах и украсть в последние годы, — присвистнул демон, скользнув вдоль витрин. — Судя по состоянию — некоторым вещам не одна тысяча лет. Это все настоящее?

Вопрос был обращен к Уриилу, который в ответ лишь пожал плечами, не испытывая никакого раболепного трепета перед всем этим старьем.

— Может и настоящее, а может спёр из реквизита у какого-нибудь второсортного театра.

Уриил повернулся к письменному столу, стоявшему на противоположной стороне кабинета. Массивная конструкция красного дерева, была практически завалена бумагами. Позади него было установлено кресло с высокой спинкой, развёрнутое к окну, что показалось ангелу достаточно подозрительным.

Двинувшись вперёд, стараясь аккуратно ступать по скрипучему паркету, Уриил через какое-то время заметил на себе напряженный взгляд напарника:

— Запах странный, — негромко отозвался Андрас. — Будь готов к сюрпризам.

Демон обошёл стол — и замер. После чего медленно отвернул кресло от окна так, чтобы ангел смог разглядеть содержимое.

В кресле сидел Аристарх Ямпольский в идеально сидящем костюме-тройке. Руки аккуратно сложены на подлокотниках. Голова чуть склонена набок, словно он задремал, любуясь видом городской суеты за окном.

Вот только вместо живого человека в костюме сидел высохший досуха скелет. Кожа — сухая, пергаментная, как у мумии, — была натянута на кости, как на барабане. Глазницы и щеки впали и провалились куда-то внутрь черепа. Приоткрытый рот обнажил зубы в жуткой пародии на улыбку. Все, что осталось от Аристарха Ямпольского, выглядело так, словно из него высосали всё — жизнь, кровь, саму его сущность.

— Пиздец, бля, — подвёл промежуточный итог их вылазки Уриил. — Прилетели…

Глава 21 / Слепая вера

Дети начинают с того, что любят родителей.

Потом они судят их. И почти никогда не прощают.

Оскар Уайльд

Несколько секунд все трое молча смотрели на то, что осталось от Ямпольского.

— И это наш главный подозреваемый? — первым нарушил молчание Уриил. — Неплохо сохранился для своих пятисот с гаком.

— Вряд ли дело в возрасте. — Андрас склонился над телом, принюхиваясь. — Умер недавно. Сутки, может, чуть больше. Сложно сказать точнее.

— Интересно, чем его так? Порезался, когда брился? — Уриил опасливо ткнул трупу в плечо, тот покачнулся. — И ещё более интересно, зачем?

— Скорее всего перестал быть полезен, — предположил демон, выпрямляясь. — Или поплатился за потерю Алессандры. В любом случае, допрашивать тут больше некого.

— Зато есть что обыскивать. — Уриил уже принялся обшаривать ящики стола, по кругу обходя кресло с мумией. — Давайте быстро. Хрен знает, сколько у нас времени.

Работали они молча, не сговариваясь игнорируя не мирно упокоившегося владельца кабинета, с немым укором взиравшего на них пустыми глазницами. Андрас методично перерывал все полки и стеллажи, Уриил перебирал бумаги на столешнице, Фаддиль занял позицию у двери, прислушиваясь к звукам в коридоре.

Большая часть документов оказалась ожидаемой рутиной: финансовые отчёты, контракты, деловая переписка с партнёрами: судя по всему, Ямпольский не признавал компьютеров и требовал распечатывать ему даже электронные письма. Но в нижнем ящике, запертом на хлипкий замок, который Андрас вскрыл одним движением когтя, обнаружилась папка совсем другого рода.

— Что за хрень?.. — Уриил вытащил стопку пожелтевших листов, исписанных знакомыми символами. — Это енохианский. Причём древний, такой запросто не прочитаешь.

Он нахмурился, вчитываясь в текст. Буквы были знакомыми, но складывались в какую-то тарабарщину. Словно кто-то взял существующий алфавит и использовал его для записи совершенно другого языка.

— Что там? — Андрас заглянул ему через плечо.

— Без понятия. — Ангел перелистнул несколько страниц. Везде одно и то же: символы знакомые, но смысл ускользал, как вода сквозь пальцы. — То ли какой-то диалект, которого я не знаю, то ли зашифровано. В любом случае на перевод уйдёт время.

— Забираем, — решил Андрас. — Разберёмся потом.

Уриил сунул папку за пазуху и потянулся к следующей стопке бумаг, когда снизу донёсся грохот, как будто кто-то решил устроить внезапную перестановку мебели, капитальный ремонт и снос межкомнатных стен разом.

Пол у них под ногами содрогнулся, в витринах с выставленными в них реликвиями задрожали стекла. Следом раздался рёв, в котором невозможно было угадать ничего человеческого.

— Скугга, — выдохнул Андрас.

— Какого хрена он делает? — Уриил метнулся к окну, но ничего не увидел — парадный вход был с другой стороны здания. — Он же должен был отвлекать, а не...

— Что-то не так. — Фаддиль отступил от двери. — Сюда кто-то идёт.

Уриил напрягся, призывая свое обостренное чутье. И тут же почувствовал — яркую, пульсирующую точку, стремительно двигающуюся по коридору.

— Ангел, — процедил он сквозь зубы. — Вроде бы один. Движется быстро.

— Прячемся?

— Поздно.

Дверь кабинета распахнулась.

На пороге стоял Рагуил — верная тень и заместитель Рафаила. Его унылую рожу конторской мыши Уриил помнил по каждому военному совету, на котором ему довелось присутствовать. Невысокий, худощавый, с вечно недовольным выражением лица, которым он мог бы превращать воду не в вино, а сразу в концентрированный уксус. Сейчас, впрочем, он выглядел не столько недовольным, сколько испуганным: растрёпанные волосы, съехавший набок галстук, под мышкой — его вечный планшет с набором ценных указаний от Рафаила.

Позади него маячила ещё одна фигура: Савой Мнишек, глава охраны покойного олигарха тенью последовал за ангелом, ничуть не смущенный положением своего бывшего босса. Уриил выругался, осознавая, что совершенно забыл о долбаной защите, делающей его чутье бесполезным куском декора.

Все трое незваных гостей затаили дыхание: видеть их Рагуил и его спутник не могли, почувствовать — возможно, но не сразу, а вот случайно наткнуться — запросто. И было бы сложно объяснить, почему воздух в комнате вдруг начинает пихаться и матом жаловаться на отдавленные ноги.

Впрочем, осмотр достопримечательностей явно не входил в сегодняшние планы референта, потому что он тут же метнулся к шредеру в углу, на ходу выдёргивая листы из своих папок.

— Какой идиот развернул кресло? — бросил он, походя замечая изменения обстановки в кабинете. — И в бумагах опять бардак! Проклятые идиоты!

— Мои ничего не трогали, — хрипло отозвался Мнишек, заходя следом, — И давно пора было избавиться от тела!

— Теперь уже подождёт, — отрезал Рагуил. — Зачистить здесь все. Через пять минут все должно быть готово!

— Артефакты? — уточнил Мнишек. Сейчас Уриил наконец-то получил возможность как следует рассмотреть главу охраны Ямпольского, которого до этого видел либо на мутных фотографиях, либо в драке, где разглядеть детали было практически невозможно. Он оказался ниже, чем изначально показалось ангелу и был одет в военные штаны с разгрузкой и футболку цвета хаки, натянутую на его груди как на барабане. Все его телосложение казалось тяжёлым, сбитым и каким-то топорным. Бритая наголо голова лишь подчеркивала супрематичную, состоявшую сплошь из углов форму черепа, делая лицо ещё грубее: широкий лоб, плоские скулы, квадратная челюсть, короткая шея, вечно напряженная, словно в ожидании удара.

Рагуил со смесью брезгливости и отвращения окинул взглядом витрины, оторвав Уриила от разглядывания оппонента.

— Сжечь. Только лишние вопросы.

Шредер взвыл, пожирая бумагу. Рагуил лихорадочно запихивал в него лист за листом, даже не глядя на содержимое.

Уриил переглянулся с Андрасом.

— Маскировка... — раздался позади напряжённый шёпот Фаддиля. — Всё.

Воздух вокруг них дрогнул и осыпался, как битое стекло.

— Упс, — констатировал, выпрямляясь, Уриил, глядя на ошеломлённого Рагуила, перед которым буквально из воздуха возникли три тёмные фигуры. — Здорово, соседи! Вы в курсе, что вы нас заливаете?

— Ты-ы-ы! Савой...

Договорить референт не успел — в воздухе промелькнула какая-то склянка, с грохотом хлопушки и небольшой вспышкой упавшая ему под ноги. Рагуил дёрнулся, попытался отскочить — и рухнул как подкошенный, нелепо раскинув руки. Мнишек позади него застыл статуей, едва успев потянуться за пистолетом.

Проследив траекторию, все трое обернулись в сторону окна, где, тяжело отдуваясь, висел на парапете Лаэф. Эльф отчаянно цеплялся за кованую решётку балкона, и вид у него был такой, словно он только что пробежал марафон.

Андрас сориентировался быстрее всех и в два прыжка оказался у окна, рывком втягивая болтающегося эльфа внутрь.

— Ты как здесь очутился? — зашипел на артефактора ангел. — И что сейчас важнее, чем ты приложил наших Бибу и Бобу?

— Пролевитировал, — тяжело дыша, сознался Лаэф, опираясь о подоконник. — Но заряд почти кончился. А в них бросил парализатор. Эффекта хватит минут на сорок.

— Звучит как неплохая возможность узнать о планах ваших врагов из первых уст, — заметил Фаддиль, уже склонившийся над неподвижным телом Рагуила. — Одного из них можно забрать с собой для допроса. Воина я бы оставил здесь, вряд ли он знает больше, чем тот, кто отдавал ему приказы.

— Тогда хватаем всё, что сможем унести, и сваливаем! — Уриил, обогнув по периметру Мнишека, метнулся к шредеру и выдернул из него недожёванную пачку бумаг. Потом сгрёб со стола ещё несколько папок, не разбирая. — Андрас, проверь, что он успел попортить!

Демон уже копался в корзине шредера, вытаскивая обрезки.

— Лапша, — констатировал он. — Но часть можно будет восстановить. Если повезёт.

Снизу донёсся очередной грохот — на этот раз ближе. Что-то тяжёлое врезалось в стену, посыпалась штукатурка. Крики, топот ног, и снова — утробный рёв, от которого завибрировали витрины.

— Скугга внутри, — Уриил выругался сквозь зубы. — План «отвлечь и убежать» явно пошёл по пизде. Нашему крутому, как обрыв над горной рекой, телохранителю таки снесло башню. Блять!

— Уходим через первый этаж, — решил Андрас. — Поможем ему и выберемся вместе.

— А этих? — Лаэф кивнул на распростёртого Рагуила и застывшего над ним начальника охраны.

— Ангела — с собой. — Фаддиль уже закинул бессознательного ангела на плечо, словно тот весил не больше мешка картошки. — Он нам ещё пригодится.

Они выскочили в коридор — тёмный, освещённый только аварийными указателями. Где-то внизу продолжался бой: треск ломающейся мебели, звон стекла, крики на разных языках.

Лестница нашлась быстро — широкая, мраморная, с позолоченными перилами. Они ссыпались вниз, перепрыгивая через ступени. Фаддиль с телом Рагуила не отставал, двигаясь с пугающей для его ноши грацией.

Первый этаж встретил их хаосом.

Огромный холл с мраморными колоннами был превращён в поле боя. Опрокинутая мебель, разбитые вазы, на полу — несколько неподвижных тел в чёрных костюмах. Посреди всего этого разгрома метался Скугга — уже полностью в звериной форме, огромный, чёрный, с окровавленной пастью.

Но что-то было не так.

Нефилимы не атаковали. Они отступали куда-то вбок — организованно, прикрывая друг друга, вынося какие-то ящики и оборудование в соседнее помещение, расположенное в дальней части дома и в прежние времена служившее владельцам дома то ли столовой, то ли бальной залой. Двое тащили что-то громоздкое, завёрнутое в брезент. Ещё трое прикрывали их, держа Скуггу на расстоянии — не стреляя, просто не давая приблизиться.

— Они эвакуируются, — понял Андрас.

— Скугга! — заорал Уриил. — Назад!

Оборотень не слышал. Или не хотел слышать. Он рвался вперёд, снося всё на своём пути, но нефилимы умело уворачивались, отступая к дальнему концу холла.

— Твою мать... — Андрас уже менялся: плечи раздались вширь, из-под кожи проступили тёмные узоры, на лбу выросли рога. Когти прорвали перчатки, вытягиваясь на добрых пятнадцать сантиметров. — Прикройте!

Он сорвался с места, но не к Скугге — навстречу группе нефилимов, выскочившей из бокового коридора. Те явно намеревались зайти оборотню с фланга, но демон врезался в их строй как торпеда. Двоих смёл сразу, третьего отшвырнул в сторону ударом когтистой лапы. Завязалась драка — яростная, быстрая, в которой Андрас исчез из поля зрения, увлекая противников за собой в глубь коридора.

— Валите на выход! — Уриил подтолкнул Лаэфа к парадной двери. — Фаддиль, уводи его! Мы догоним!

Эльф кивнул и двинулся к выходу, по-прежнему неся на плече бессознательного Рагуила. Лаэф, помедлив секунду, бросился следом.

Двигаясь мимо лестничного пролета, Уриил мельком углядел, как ещё четверо нефилимов из отряда Мнишека волокут из подвала какое-то медицинское оборудование, направляясь во всё тот же зал с упорством жуков-навозников. Пользуясь тем, что в общей суете никто не обратил на него внимания, ангел спрятался за колонной, планируя проследить, что настолько интересное мог скрывать дом Ямпольского. Неожиданно на лестнице позади него раздался очередной шум, после чего по ступенькам практически сполз Мнишек.

Мужчина явно ещё не пришёл в себя после воздействия парализатора и передвигался одним усилием воли, до побелевших костяшек цепляясь за перила лестницы. Пройдя мимо колонны, за которой прятался Уриил, Мнишек поравнялся со своими подчинёнными, жестами понукая их поторапливаться.

— Wypierdalaj do kurwy nędzy![1] — гаркнул он, ковыляя в сторону закрытых дверей. — У нас три минуты!

— Быстро же ты очухался… — прошипел ангел, намереваясь проследовать за отступающими противниками. Из обещанных артефактором сорока минут не прошло и десяти. То ли Лаэф переоценил свой парализатор, то ли нефилимы оказались крепче, чем эльф рассчитывал. Впрочем, додумать эту мысль Уриил не успел.

Откуда-то слева раздался оглушительный рёв — мимо него пролетел Скугга, сбив ангела с ног. Оборотень нёсся к дверям, которые нефилимы успели захлопнуть перед ним за секунду до того, как тот всем весом влетел в проем, круша жалобно затрещавшее под его напором дерево.

В конце концов одна из створок не выдержала, с грохотом слетая с петель и поднимая в воздух облако щепок и бетонного крошева.

Скугга с рыком влетел в зал, взрывая когтями паркет и разбрасывая в стороны обломки дерева. Уриил ворвался следом, готовый к бою — и замер.

Зал был практически пуст. На полу валялись опрокинутые ящики, какие-то провода, разбитые склянки. В углу громоздилось брошенное медицинское оборудование — капельницы, мониторы, что-то похожее на аппарат искусственной вентиляции легких. Посреди всего этого бардака валялось несколько носилок, на которых ещё час назад явно кто-то лежал.

Но внимание Уриила приковал камин.

Огромный, от пола до потолка, с мраморной облицовкой и чугунной решёткой.

Внутри каминного зева, там, где должны были тлеть угли, расползалась радужная плёнка портала — фиолетово-зелёная, переливающаяся всеми оттенками спектра. Она пульсировала, сжимаясь, схлопываясь внутрь себя.

Мнишек успел. Ангел видел, как силуэт главы охраны мелькнул в радужном мареве за секунду до того, как портал начал гаснуть. С той стороны донёсся его крик — «Подрывай!» — и почти сразу глухой раскатистый грохот, от которого задрожали стены.

Последние отблески лизнули закопчённые стенки камина и погасли.

Скугга взвыл.

Звук был таким, что у Уриила заложило уши. Оборотень бросился к камину, врезался в остывающую каменную кладку, принялся рвать её когтями — бессмысленно, отчаянно. Посыпались обломки мрамора, брызнула искра от когтей о чугун.

— Скугга! — Уриил схватил его за загривок, еле увернувшись от слепого удара лапой. — Стой! Портал закрыт!

Оборотень не слышал. Или не хотел слышать. Он продолжал кромсать камень, и Уриил с ужасом понял, что тот сейчас просто разнесёт себе лапы в кровавое месиво.

— Андрас!

Демон возник в дверном проёме — всё ещё в боевой форме, с окровавленными когтями. Позади него в коридоре виднелись неподвижные тела — с охраной он разобрался. Вдвоём они навалились на обезумевшего оборотня, оттаскивая его от камина. Скугга рычал, вырывался, но силы были неравны.

— Всё, — выдохнул Уриил, когда телохранитель наконец обмяк у них в руках. — Всё, Ску. Они ушли.

Оборотень медленно перетекал обратно в человеческую форму — шерсть втягивалась под кожу, морда укорачивалась. Через минуту на полу среди обломков мрамора сидел голый человек с окровавленными руками и совершенно пустыми глазами.

— Куда? — голос Скугги был хриплым, надтреснутым. — Куда они ушли?

Уриил посмотрел на почерневший камин. Остаточная магия ещё покалывала кожу, но сам портал исчез бесследно. Ни координат, ни следа, ни малейшей зацепки.

— Без понятия, — признал он. — Но у нас есть кое-кто, кто может знать.

В дверном проёме появился Фаддиль — без Рагуила на плече, но с характерными следами земли на одежде.

— Груз в безопасности, — коротко доложил он. — Оставил в кустах за оградой. Лаэф сторожит.

— Надеюсь, этот засранец окажется разговорчивым, — мрачно подытожил Уриил.

***

Успокоив Скуггу и убедившись, что тот хотя бы на время оставил попытки разобрать дом по камню в надежде добраться до Ани, Уриил ещё какое-то время бродил по залу, делая вид, что осматривает помещение.

Впрочем, довольно быстро стало ясно, что это пустая трата времени. Эвакуация из поместья началась не сегодня и не вчера, и солдаты Мнишека позаботились о том, чтобы не оставить после себя ничего, кроме мусора и бесполезного медицинского хлама.

Пару минут поковырявшись в перевёрнутых ящиках и разбросанных биксах,[2] ангел сдался и направился к выходу. Снаружи уже слышались первые отголоски сирен — далёкие, но стремительно приближающиеся и намекающие на то, что их уединению осталось длиться считанные минуты.

У крыльца его ждали остальные. Скугга сидел прямо на ступенях, уставившись в землю.

— Время вышло, — резонно заметил Фаддиль, выходя на улицу и сразу направляясь к кустам за оградой, где Лаэф сторожил их бессознательную добычу. — Нужно уходить.

— Секунду. — Андрас подхватил валявшийся рядом вещмешок Скугги и швырнул его оборотню. — Одевайся. Голый мужик посреди Белгравии — это даже для Лондона перебор. По крайней мере для буднего дня.

Скугга поймал мешок на автомате, но так и остался сидеть, глядя в одну точку.

Уриил чертыхнулся, присел рядом и сам полез ковыряться в вещах оборотня.

— Давай, большой парень. Руки вверх. — Он натянул на телохранителя футболку, как на ребёнка. — Теперь штаны. Ноги. Вот так. Отлично. Ботинки потом.

Скугга подчинялся молча, механически. Уриил старался не встречаться с ним взглядом.

Сирены были уже совсем близко.

— Камень? — Андрас вопросительно глянул на Лаэфа.

— Да, конечно, эссе. — Эльф уже сжимал в руке тускло мерцающий путевой камень, протягивая его демону. — Рад, что он мне не пригодился.

Они быстро сгрудились вокруг Андраса. Фаддиль поддерживал Скуггу под плечо, Уриил волок подобранные папки, Лаэф тащил бессознательного Рагуила, перехватив эстафету у своего соплеменника. Ангел весил немного, но артефактор всё равно кряхтел под его весом.

— Готовы? — бросил демон.

Ответить никто не успел. Камень в его ладони вспыхнул ровно в тот момент, когда из-за угла вынырнули первые полицейские машины.

Портал схлопнулся за их спинами с мягким, почти извиняющимся хлопком.

Они вывалились в коридор дома Алексея гурьбой, задевая стены, мебель и друг друга. Чуть придя в себя, ангел практически на автопилоте принялся сканировать окружающее пространство, пытаясь убедиться, что во время их отсутствия дом и прилегающая территория не пополнились новыми непрошенными жильцами.

— Чисто — коротко констатировал Андрас, закончив проверять окна.

— Да, — Уриил наконец выдохнул и огляделся. — А значит первый вопрос нашей викторины: куда, мать его, мы денем этого?

Он кивнул на бессознательного Рагуила, которого Лаэф сгрузил на пол у стены. Ангел лежал неудобно, с вывернутой рукой и галстуком, съехавшим почти на ухо, и выглядел при этом до смешного буднично.

— В кладовку? — без особого энтузиазма предложил демон. — Или в туалет.

— И смыть, — хмуро пошутил Уриил. — Нет уж, такой засор ни одна кислота не возьмет.

Фаддиль, до этого молчавший, чуть склонил голову.

— Альков.

Уриил моргнул.

— Погоди-ка… Тот самый, который вы делали для Зорки?

Ангел попытался воскресить в голове события полугодовой давности. Тогда-то они еще наивно предполагали, что им удастся без последствий проникнуть в Эдем, похитив оттуда обезумевшего бога весны. Впрочем, и об истинной природе Зорки, и о том, что все пойдет совсем не по их плану, никто тогда еще не знал.

— Именно. — Эльф уже подхватывал Рагуила под плечи. — Дерево закончило рост, клетка установлена. Магией он там пользоваться не сможет, физически выбраться — тоже. Для допроса — идеальное место.

— Экологически чистая тюрьма с нулевым углеродным следом, — фыркнул Уриил. — Он нам еще денег за проживание будет должен. Мне нравится.

— Я вернусь быстро, — добавил Фаддиль, уже направляясь к задней двери. — Лаэф?

— Я займусь защитой дома, — эльф мотнул головой. — Артефакты, которые я устанавливал, почти сели. Мне нужно всё перезарядить, иначе в следующий раз сюда войдут без стука.

— Делай, — кивнул Андрас. — Только далеко не уходи на всякий случай.

Лаэф коротко кивнул, исчезая в коридоре, следом выдвинулся Фаддиль, унося Рагуила так, словно тот был мешком с картошкой.

В доме наконец стало тихо. Скуггу общими усилиями переместили на диван в гостиной. Мужчина сидел неподвижно, ссутулившись, глядя в одну точку, словно ничего не изменилось, а их вылазка в Лондон им всем попросту привиделась. Андрас лишь молча сунул ему в руки кружку с водой. Тот не отказался, но и не поблагодарил. Уриил с трудом удержался от предложения включить над телохранителем лампочку, чтобы у того начался процесс фотосинтеза, но удержался, посчитав, что не каждому подойдет его клоунский способ борьбы со стрессом и всем тем дерьмом, которым не уставала поливать их вселенная.

Постояв в гостиной пару секунд, он собирался было что-то сказать, но в конце концов махнул рукой и ушёл на кухню.

Там он и застал Андраса — демон уже разложил папки на столе и методично листал документы, отбрасывая одни и задерживаясь на других. Свет под вытяжкой делал его лицо резким и усталым, почти чужим.

Листал бумаги он долго. Слишком долго, если бы кто-то спросил мнения ангела.

Он не читал их подряд — скорее перебирал, откладывал, возвращался, делал пометки на полях ногтем, будто сам себе пытался объяснить, что именно он видит. В какой-то момент он даже встал и некоторое время ходил по кухне до тех пор, пока у Уриила не начало рябить в глазах.

Прерывать метания напарника ангел не рискнул, внутренне догадываясь, что Андрас давно уже понял смысл найденных ими документов, а таким образом всего лишь пытался отсрочить момент предстоящего разговора с напарником. Уриила подобное обращение с ним как со слегка взрывоопасной писаной торбой льстило и раздражало одновременно, и он какое-то время провел, прислонившись плечом к холодильнику и занимаясь увлекательным процессом самокопания, пытаясь разобраться, какое именно из этих двух крайностей в нем побеждает. О том, что же именно планирует сообщить ему демон, Уриил старался не думать из принципа.

— Это не бухгалтерия, — наконец произнес Андрас, снова усевшись за стол, не поднимая головы.

— Я уже догадался, — сухо отозвался Уриил. — Ты так обычно не зависаешь над налоговыми отчётами.

Андрас кивнул, словно соглашаясь с самим собой.

— Я просто пытаюсь понять, как он это сделал, — добавил он после паузы. — Это даже концептуально на грани возможного...

— Сейчас не понял, — признался ангел.

Демон перевернул ещё одну страницу.

— Это не чистый енохианский. Помнишь, я рассказывал тебе про договор, с помощью которого демоны заключают свои сделки со смертными, и оригинал которого есть только у Владыки?

Уриил выпрямился.

— Да, припоминаю. И?

— Эти бумаги по структуре — точная копия Договора. Те же формулы, те же привязки и, если хочешь, юридическая составляющая. Хотя, где те демоны, которые его когда-то придумали, и где юриспруденция?

— Ты долго будешь из себя маркитантскую лодку изображать?[3] — взвился ангел, — Переходи уже к сути!

Андрас наконец поднял взгляд.

— Суть в том, что подписавший этот договор обязуется по первому требованию бенефициара передать тому в вечное пользование собственную душу.

В комнате стало ощутимо тише.

— И кто… — медленно сказал Уриил, чувствуя, как у него из-под ног уходит земля, — Этот самый бенефициар?

Демон помедлил. Очень недолго — но достаточно, чтобы это заметили оба.

— Рафаил.

Скугга, до сих пор не принимавший никакого участия в их диалоге, резко поднял голову.

— Что? — хрипло вырвалось у него.

Андрас кивнул, не глядя на него. Уриил дернулся, словно его ударили. Хватанул ртом воздух, после чего резко развернулся и вышел в коридор.

Через секунду хлопнула входная дверь.

— Мне стоит сходить за ним, — Андрас встал из-за стола, но помедлил, с сомнением глядя на телохранителя.

Скугга дернул плечами:

— Иди, я никуда не денусь.

Успокоенный подобным ответом, демон направился к двери.

— Я быстро.

Ангел обнаружился снаружи дома — стоял с закрытыми глазами, прислонившись спиной к холодной стене и упираясь затылком в шершавую штукатурку. Уриил рвано дышал, сжимая и разжимая кулаки и никак не отреагировал, когда Андрас притянул его к себе, обнимая — только пальцы на секунду вцепились в куртку демона и тут же ослабли. Тело Ури казалось ледяным и одеревеневшим.

В таком положении они провели какое-то время, после чего демон наконец рискнул прервать молчание:

— Ты в порядке? — задавая этот вопрос, он надеялся вывести напарника хоть на какие-то эмоции. По крайней мере про орущего и швыряющего во всех вокруг тарелки ангела можно было бы заключить, что он жив и умеренно здоров, пускай и слегка недоволен устройством мироздания. С Уриилом в его нынешнем состоянии подобного сказать было нельзя.

— Я нихуя не порядке, Андри, — наконец раздался глухой голос ангела откуда-то из подмышки, — Эта тварь... Нет, я знал, что с нашим блядским родом все плохо, но настолько? Что он им пообещал? Вечную жизнь, бабки, исцеление, что?

— Ничего, — демон покачал головой. — Это необычные договоры, даже если не брать в расчёт, что Рафаил — архангел. Он ничего не предлагал им взамен.

— В смысле — ничего?

— А вот так. — Андрас нервно переступил с ноги на ногу, — По всем этим сделкам выходит, что куча народу добровольно и с большим энтузиазмом отдала свои бессмертные души в пользование Рафаилу, не ожидая ничего взамен. Полагаю, здесь ему пригодился тот самый препарат, вызывающий религиозный экстаз.

— Просто, блять, чудесно! — судя по всему, Уриил уже начал постепенно выходить из первоначального ступора, стремительно ударяясь в другую крайность — желание кого-нибудь придушить.

Андрас же продолжал.

— Это не все...

— Ну, добивай. Что там ещё? В свободное от скупки душ оптом время старина Рафи топил котят, закусывая христианскими младенцами?

— Я понял принцип работы защиты, из-за которой ты не видел Мнишека и некоторых других солдат из его отряда, — Медленно проговорил демон, на ходу подводя итоги своих изысканий. Кое-где его выводы были, на его собственный взгляд, довольно поверхностны, но лучших у них все равно не было. — Подозреваю, что это не совсем защита. Скорее, в некотором роде юридическая неопределенность.

— Это как?

— Понимаешь, магия, особенно та, что стоит за договорами — это овеществленная формальность, состоящая из целой серии формулировок, которые надо произнести, и ритуалов, которые следует совершить. Думаю, в данном случае владелец душ этих людей уже посчитал договор исполненным, но еще не взял с них обещанную плату.

— И что это означает для них?

— Фактически они мертвы.

— Но они же ходят.

— Ходят. Едят. Говорят. Ровно до тех пор, пока вторая сторона договора считает это целесообразным. И прекратить это можно в любой момент. Конечная стадия такого положения — Ямпольский. Магия на таких существ тоже почти не действует, кстати, если только речь не про некромантию. В них ведь уже почти нет ничего живого.

Шаги Фаддиля Андрас услышал раньше, чем увидел его самого, что явно демонстрировало — тот заранее давал знать о своем появлении.

Эльф вышел из-за угла дома неспешно, будто никуда и не торопился, но по тому, как он сразу окинул взглядом двор, стало ясно — он уже всё понял. Фаддиль задержал взгляд на ангеле на секунду дольше, чем требовалось для обыкновенного досужего интереса.

— Ангел пришел в себя, — сказал он, снимая перчатки. — Альков работает — конструкция выдержит любой магический выброс. А заодно не даст ему сбежать, когда очнётся.

— А если попробует? — поинтересовался из своего укрытия Уриил.

— Дерево поглотит всю энергию, которую он попытается использовать. — В голосе Фаддиля скользнуло что-то похожее на мрачное удовлетворение. — Физически же... Вряд ли он представляет угрозу.

Андрас не повернулся. Только плечи чуть напряглись.

— И? — спросил он.

Фаддиль пожал плечами — жест, явно позаимствованный им у Андраса.

— Говорить отказывается, — в конце концов отозвался он. — Но сознание ясное.

— Да ну? — усмехнулся Уриил. — Рукопожатие предлагал? С документами работать не лез?

— Мне сложно сказать, о чем идет речь,[4] — медленно протянул эльф. — Но сотрудничать добровольно он не собирается, насколько я могу судить.

Уриил медленно улыбнулся.

Глаза его вспыхнули красным.

— Это он зря, — произнёс он спокойно. — Я бы на его месте говорил без остановки. Пока меня собственными кишками не задушили.

Фаддиль промолчал, затем перевёл взгляд на Андраса.

— Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я остался поблизости?

— Мы справимся, — покачал головой демон. — Лучше присмотри за Скуггой. Он сейчас не в том состоянии, чтобы оставлять его одного надолго, а из Лаэфа вряд ли выйдет хороший психотерапевт для оборотня — прочности черепа не хватит.

Эльф нахмурился.

— Насколько плохо?

Андрас развел руками. Фаддиль понятливо кивнул в ответ.

— Понял, присмотрю, — сказал он. — Дам знать, если что-то изменится.

***

Альков встретил их запахом свежей хвои и тихим шелестом листвы. С того момента, как Уриил в последний раз видел результат ботанических экспериментов Фаддиля, выращенный им дуб вымахал в размерах раза в три, став похожим на баобаб с разбухшей центральной частью, в которой при должном старании можно было бы соорудить просторную однокомнатную избушку.

Само дерево теперь возвышалось над поляной тёмной громадой, раскинув ветви так широко, что под ними образовался настоящий шатёр. В проёме ствола, опутанная корнями и молодыми побегами, темнела клетка из арматуры — грубая, успевшая заржаветь и покрыться грязными рыжими потёками.

Внутри клетки, скорчившись на старом, сложенном в несколько раз для имитации некоего подобия комфорта полосатом матрасе, сидел Рагуил.

Референт Рафаила выглядел... жалко. Действие парализующего артефакта уже прекратилось, но пленный ангел вёл себя так, словно не испытывал ни малейшего интереса к происходящему вокруг. Костюм его был измят и порван в нескольких местах, галстук где-то потерялся, волосы торчали во все стороны. Обхватив себя руками, Рагуил едва заметно раскачивался из стороны в сторону, смотря куда-то сквозь пространство и никак не реагируя на появление напарников.

— М-да, або больной, або подлюка… — констатировал Уриил, со смешанными чувствами глядя на своего собрата и, когда-то в прошлом, коллегу. — Ну что, припадочный, лясы точить будем? Сразу предупреждаю, шаг влево-вправо приравнивается к побегу, прыжок на месте — к попытке улететь! Можешь начинать исповедь.

Рагуил медленно поднял голову. На его лице не было страха — только холодное, брезгливое презрение.

— Исповедь? — тихо переспросил он. — Ты слишком многое на себя берёшь, Уриэль. Или твой хозяин не научил тебя манерам?

Его взгляд — оценивающий и полный отвращения — скользнул по Андрасу.

— Хотя чего ждать от демонской шлюхи.

— О, оно разговаривает, — хмыкнул Уриил. — И сразу переходит к личным оскорблениям. Я польщён.

— Это не оскорбление. Всего лишь констатация очевидного. — Рагуил чуть подался вперёд. — Ты — отродье! Ты пал не потому, что был недостоин или обманут. Ты выбрал это сам. И теперь ищешь оправдания, пытаясь очернить тех, кто остался верен.

— То есть содеянное мной делает меня отродьем, а чем тогда содеянное вами делает тебя? — Голос Уриила стал тише, но от этого только страшнее. — Вы, блять, светлые и невинные, договора на души заключаете!

От произнесенных слов голова Рагуила дернулась, как от пощечины. Видя, что попал в чувствительную точку, Ури решил усилить напор.

— Что, не нравится? Может рискнешь теперь обменять мои косяки на свою мелочишку? Я даже представить не могу, что такого Рафаил должен был рассказать тебе и самому себе, чтобы оправдать подобное. К черту крылья, у всех вас уже рога должны расти от головы до задницы! Не в обиду присутствующим.

Что-то мелькнуло в глазах Рагуила. Быстро — но оба напарника это заметили.

— Это было необходимо, — отрезал он. — Замысел Мастера важнее любого из нас. Наше мнение не играет никакой роли.

— Трогательно. — Уриил присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с пленником. — Нефилимы-камикадзе, похищение детей — это все тоже «необходимость»?

— Да, — монотонно отозвался Рагуил, — Мы предотвращали куда более серьёзные последствия, чем страдания отдельных… особей. Ты, как всегда, смотришь на мир слишком узко. Это было твоей проблемой во время первой войны, Уриэль, остается ею и сейчас. Ты цепляешься за детали и упускаешь суть.

— Детали? — Уриил усмехнулся. — Гора трупов в Генуе — это детали? Мумия Ямпольского — тоже?

— Досадные потери. Но неизбежные...

— Повтори, — голосом ангела можно было дробить камни, и Андрас, старавшийся все время допроса не вмешиваться, начал резонно опасаться, что Рагуил до его окончания попросту не доживет.

— Мир меняется, — пленный пожал плечами. — Ангелы всегда были в меньшинстве, но сейчас нам попросту нечего противопоставить новой надвигающейся войне. Кто, по-твоему, может ее остановить? Ты? Центр, находящийся под влиянием таких же выродков?

— А дети? — тихо спросил Уриил. — Тоже «потери»?

Пауза. Всего секунда — но достаточно.

— Нефилимы нестабильны, — произнёс Рагуил чуть медленнее. — Их существование само по себе — риск.

— Они дети! И не были нихрена ни в чем замешаны, пока вы сами к ним не полезли! — рявкнул Уриил. — Ты вообще себя слышишь?!

— Я слышу истерику падшего, — холодно парировал Рагуил. — Ты всегда был слишком эмоционален, но даже ты не можешь не замечать, что происходит, Уриэль! Мы вот-вот потеряем человечество, отдав его в лапы тварям, которых ты по недомыслию считаешь друзьями, и одного из которых взял себе в любовники! — последнее слово референт выплюнул так, словно оно жгло ему рот. — И твоё предательство — лишь малая часть того, чему нам приходится противостоять! Нас медленно, но верно истребляют, и мы должны иметь возможность ответить! Те, кто не готов принять это, всё равно будут раздавлены. Мы лишь выбираем — как именно. Или тебе напомнить Шарлеруа?[5]

— Не смей...

— Тридцать погибших, — продолжил референт с видимым удовольствием. — И это только наши, не считая смертных. Потому что кое-кто считал, что его чувства важнее приказов. А потом ещё удивлялся, почему его отстранили от командования.

— Заткнись.

— Правда колет глаза? — Рагуил откинулся назад, упираясь спиной в прутья. — Ты всегда был таким. Громкий, яркий, уверенный в собственной правоте. И абсолютно неспособный видеть дальше собственного носа.

— Зато ты, конечно, видишь, — процедил Уриил. Глаза его начали наливаться красным. — И что же ты видишь из своей клетки, а? Как твой драгоценный Мастер бросил тебя здесь гнить?

— Он не...

— Он ведь знал, что тебя схватят?

В алькове повисла пауза. Андрас, напряжённо следивший за состоянием напарника, лишь отстранённо наблюдал, как у того сжимаются и разжимаются кулаки, готовясь в любой момент вмешаться и прервать допрос, который уже давно превратился в чемпионат по взаимным упрёкам и перечислению обид, список которых был длиной в несколько веков.

Демон смутно помнил, о каком эпизоде упомянул Рагуил — одна из бесчисленных стычек во время Первой Мировой. Тогда демоны и впрямь выступали на стороне Центральных держав, пытаясь использовать человеческую бойню для расширения собственного влияния. Ангелы, разумеется, поддерживали Антанту. А где-то между ними, в бельгийском городке с непроизносимым названием, Уриил получил приказ удерживать переправу — и вместо этого бросился вытаскивать из-под обстрела колонну беженцев. Переправу взяли. Беженцев накрыло шальным снарядом. Уриил же потерял треть отряда, пытаясь исправить то, что исправить было уже невозможно.

Андрас никогда не спрашивал напарника об этом напрямую, равно как и о многих других эпизодах, недостатка которых не испытывала и его собственная биография. Но по тому, как ангел вздрагивал при любом упоминании той истории, было ясно — эта рана так и не зажила.

— У Мастера есть приоритеты.

— И ты в них не вошел, — Уриил встал, отряхивая колени. — Как Ямпольский. Как нефилимы. Как и все остальные, кого он использовал и выбросил как ненужный инвентарь!

— Лучше быть инструментом Света, — Рагуил оскалился, — чем подстилкой Тьмы. Ты ведь этого всегда боялся, Уриэль. Быть ненужным. Никому не нужным. Поэтому и сбежал к первому демону, который обратил на тебя внимание.

Андрас шагнул вперёд, но Уриил остановил его жестом.

— Рагуил, — сказал он почти мягко. — Он тебя не спасёт. Ты ему не нужен.

Что-то треснуло в лице референта. На секунду — всего на одно мгновение — он выглядел не фанатиком, а просто уставшим, испуганным ангелом в грязном деловом костюме.

— Я служил верно, — сказал он тихо. — Я никогда не сомневался. Никогда не...

И тут же — словно кто-то щёлкнул выключателем — взгляд его снова затвердел.

— Нет. Нет, это ты пытаешься меня сломать. Грязные наветы, ложь, манипуляции. — Он вцепился в прутья решётки. — Я знаю, кто ты. Знаю, зачем ты здесь.

— Рагуил...

— Молчи! — референт оскалился. — Ошибаешься, отродье! Мастер куда ближе, чем ты думаешь! Ты думал, магическая клетка сможет ему помешать?!

Он раскинул руки в стороны, задирая голову так, что чуть не свернул себе шею.

— Я, Рагуил, верный слуга и вечный раб, вверяю свою душу своему единственному Мастеру Рафаилу, которому верен разумом и телом, в жизни и в смерти, отныне и навеки!

Воздух в алькове изменился. Уриил почувствовал это раньше, чем увидел — волна чужой силы, проламывающая защиту дерева как картонную стену.

— Невежливо похищать чужих слуг, Уриэль! — раздался громовой голос, заставив ангела похолодеть. Слова прозвучали как будто из ниоткуда и одновременно отовсюду сразу.

Тело Рагуила дёрнулось. Кожа на его лице начала темнеть, обугливаться.

— Уходим! — заорал Андрас.

Демон схватил Уриила поперёк туловища и швырнул к выходу. Сам прыгнул следом, уже в воздухе выпуская когти и рога.

За их спинами тело Рагуила вспыхнуло белым светом и начало схлопываться в одну ослепительную точку.

Дерево застонало, пытаясь противостоять чьей-то чудовищной воле. Развешанные вокруг поляны артефакты Лаэфа разом вспыхнули, не выдержав натиска.

А потом альков взорвался.

Ударная волна подхватила напарников и швырнула их через всю поляну. Уриил врезался спиной в какое-то дерево, услышал хруст — не понял, своих костей или чужих веток — и сполз на землю, хватая ртом воздух.

Там, где секунду назад стоял альков, теперь зияла дымящаяся воронка. От дуба Фаддиля осталось только почерневшее основание ствола, торчащее из земли обугленным пнём.

Клетки не было. Рагуила тоже.

Только в воздухе ещё звенело эхо громового голоса — и запах горелой плоти, смешанный с хвоей.

— Бля... — выдохнул Уриил, с трудом поднимаясь на ноги. — Это что сейчас было?

Андрас уже стоял рядом — помятый, но целый. Демон смотрел на воронку с выражением, которое Уриил видел у него нечасто.

Это был страх.

— Это, — медленно сказал он, — был Рафаил. И он только что забрал то, что принадлежало ему по праву.

***

Первым на поляне возникла фигура Лаэфа.

Молодой эльф выскочил из-за деревьев с таким видом, будто за ним гналась стая голодных волков. Глаза его были расширены от ужаса, а руки тряслись и были вытянуты перед собой, словно он пытался удержать что-то невидимое.

— Что... что это было? — выдохнул он, переводя взгляд с дымящейся воронки на Андраса и обратно. — Я почувствовал... Амулеты... они просто...

— Сгорели, — закончил за него демон, поднимаясь с земли. — Знаю. Мы тоже это видели.

— Нет, вы не понимаете! — Лаэф схватился за голову. — Я пытался их перезарядить, и вдруг — словно кто-то ударил меня изнутри черепа! Такой силы... такой силы я не чувствовал никогда!

Следом из темноты вынырнули Фаддиль и Скугга. Бывший Мастер Руки двигался бесшумно, как тень, вооруженный видавшим виды кухонным ножом, от многолетней плохой заточки ставшим похожим на кривой турецкий ятаган и очевидно позаимствованным эльфом из шашлычного набора Алексея. Оборотень же выглядел так, словно только что очнулся от кошмара — бледный, с лихорадочно блестящими глазами.

— Эссе, — Фаддиль мгновенно оценил обстановку: воронку, обугленный пень, отсутствие пленника. — Альков...

— Уничтожен, — кивнул Андрас. — Вместе с нашим гостем. Точнее, гость уничтожил его сам. Нужно уходить.

— Куда? — хрипло спросил Скугга. Его взгляд был прикован к воронке.

— В дом. Для начала.

***

Кухня Алексея, ещё недавно казавшаяся уютной, теперь напоминала штаб осаждённой крепости. Уриил сидел на табурете, прижимая к рёбрам пакет со льдом — при падении он всё-таки что-то себе отбил. Андрас мерил шагами пространство между столом и холодильником. Фаддиль застыл у окна, вглядываясь в темноту. Лаэф нервно крутил в пальцах какую-то безделушку — судя по слабому мерцанию, последний уцелевший артефакт. Скугга же сидел неподвижно, уставившись в одну точку.

— Я не знаю, что это было, эссе, — первым нарушил молчание Фаддиль, — но здесь нам оставаться нельзя.

— Согласен, — Лаэф устало поднял голову. — К сожалению, бо́льшая часть моих сил ушла на то, чтобы скрыть сам факт разрушения алькова. Почти все защитные амулеты сгорели или разрядились. Если будет следующая атака, я окажусь бесполезен.

— Не переживай, — Андрас остановился, положив руку на плечо эльфа. — Пока что ты был полезнее всех нас вместе взятых.

— Но мог бы и предупредить, — проворчал Уриил, морщась от боли, — что эта ваша эльфийская магия срабатывает раз через раз каждого тридцатого февраля любого прошлого года!

— Магия алькова тут ни при чём, — покачал головой Андрас. — Она защищает от магических выбросов изнутри, но никак не способна противостоять воздействию извне. Ты же слышал формулу, которую произнёс Рагуил?

— Ну да, что-то такое он там нёс. «Раб божий, отныне и во веки»... Это что-то значило?

— Да. В этот момент он фактически передал свою душу в распоряжение Рафаила. А тот этим воспользовался и выдернул своего сообщника из ловушки. Контракт на душу — это не просто бумажка. Это прямой канал связи между владельцем и... имуществом.

— Вот же скользкий уёбок! — Уриил в сердцах швырнул пакет со льдом на стол. — И что ты предлагаешь?

— Сваливать. Здесь нам оставаться точно нельзя, а времени на построение планов почти не осталось. Предлагаю переместиться на базу Таможни и с помощью их ресурсов попытаться отыскать местоположение Ани.

— Я знаю, где она.

Все головы повернулись к Скугге. Оборотень по-прежнему смотрел в одну точку, но голос его был твёрдым, и сам телохранитель выглядел куда более собранным и решительным, чем после их неудачной вылазки в Лондон.

— Чувствую…

— И в какой момент ты планировал нам об этом сообщить? — Уриил приподнял бровь.

— Мне нужно было время, чтобы разобраться. — Скугга наконец поднял взгляд. — Когда раздался взрыв, ощущение присутствия Ани стало сильнее. Как тогда, рядом с порталом в доме Ямпольского.

— Тебя из-за него перемкнуло? — тихо спросил Андрас.

— Да. — Оборотень сглотнул. — Я почувствовал, что она рядом и... не сдержался. В обороте противостоять инстинктам бывает сложно. Простите.

— Не за что извиняться, — Фаддиль отвернулся от окна. — Ты хотя бы знаешь направление?

— Эдем. Она в Эдеме. — Великан махнул рукой, — Иногда мне кажется, что я вот-вот смогу увидеть помещение, в котором ее держат. Видимо, Ураг был прав, и наша связь становится сильнее.

Повисла тишина.

— Ну охренеть теперь, — подвёл итог Уриил. — Рафаил прячет похищенную девчонку в ангельском раю. Символично, блядь.

— Нам нужно связаться с Бенуа, — сказал Андрас.

— Нет.

Скугга поднялся. В его глазах плескалось что-то тёмное.

— Локи... Я не доверяю ему. Не после всего.

— Ску, — Андрас шагнул к нему, — я понимаю. Но...

— Он использует людей. Всегда использовал. — Оборотень качнул головой. — Что если Алессандра для него — просто очередная разменная фигура на доске?

— Она и есть фигура, — неожиданно вмешался Фаддиль. Все повернулись к эльфу. — Для всех нас. Вопрос лишь в том, кто играет на её стороне. — Он помолчал. — Я не так давно знаю Локи и не могу судить о его намерениях. Но то существо, которое вы называете Рафаилом... от него вреда для девочки будет гарантированно больше. Мы все это видели.

— К тому же, — добавил Андрас, — сами мы в Эдем попасть не сможем. Портал в доме Ямпольского заблокирован и наверняка под наблюдением.

— А тот, которым мы перемещались в прошлый раз? — предложил Уриил.

— Нет, — Андрас покачал головой. — Он был нестабилен даже при первом перемещении, а нас тогда было всего двое. К тому же, какова вероятность, что Рафаилу о нем неизвестно, и он не обложил взрывчаткой точку выхода?

— Резонно. Ну что, тогда предлагаю обрадовать Бенуа нашими достижениями, — хмуро фыркнул ангел, — На тропу, вымощенную желтым кирпичом, мы уже ступили, а значит самое время переться к Гудвину клянчить мозги.

Скугга долго молчал. Потом медленно кивнул.

— Звони.

***

Бенуа ответил после третьего гудка.

— Уриил? — голос француза звучал настороженно. — Наконец-то! Есть какие-то новости?

— Все! — Уриил нервно хихикнул, чуть не роняя на стол трубку и с третьего раза попав по кнопке громкой связи. — Ямпольский мертв уже пару суток, Мнишек в бегах — свалил в Эдем через портал вместе со всем своим отрядом, завалив за собой проход. Мы захватили референта Рафаила, который эээ… самоликвидировался прямо в процессе допроса при непосредственном участии своего начальника.

— Bordel de merde! — пораженно выпалил Лефевр, очевидно деморализованный подобными новостями, — Это все?

— Ну, почти… — с обреченной радостью в голосе отозвался Уриил, — Выяснилось, что Рафаил все это время был сильно занят тем, что заключал сделки на души своих подчиненных, Алессандра тоже где-то там и скорее всего скоро станет новой Ипостасью, а всем нам нужна срочная эвакуация куда-нибудь к чертовой матери подальше отсюда.

Бенуа какое-то время молчал. Понять, что француз все еще был на связи, можно было лишь по его сбившемуся дыханию, доносившемуся из динамика.

— Это все… — наконец произнёс он. — Очень серьёзно.

— А мы-то и не заметили! — Уриил подался вперёд. — Эта сволочь превратила ангельскую магию в какое-то демоническое дерьмо! Без обид, Андри.

— Никаких.

— Мне понадобится время, — сказал Бенуа. — И помощь для организации переброски. Вы уверены насчёт Эдема?

— Скугга уверен, — ответил Андрас. — Причин не доверять его чутью у нас нет.

— Согласен. Оставайтесь на связи. Перезвоню через пятнадцать минут.

Связь оборвалась.

Пятнадцать минут растянулись для них в вечность. Уриил затеял было собирать вещи, но всех его сил хватило лишь на то, чтобы бездумно переставить с места на место несколько тарелок, после чего ангел тупо сел на стул и замер, не шевелясь и вторя Скугге, который вновь превратился в каменного истукана. Лаэф нервно перебирал содержимое своей сумки, бормоча что-то о «недостаточном запасе компонентов».

Телефон зазвонил ровно через четырнадцать минут.

— Уриил, — голос Бенуа был напряженным и звучал очень сухо. — Я… посчитал необходимым обратиться за помощью к Фредерику Уорвику. Он займётся организацией вашей переброски.

— Добрый вечер, господа шпионы и заговорщики! — в трубке раздался знакомый насмешливый голос главного мага Таможни. — Или уже ночь? Я, признаться, потерял счёт времени. Итак, насколько я понял, вашим пригоревшим задницам требуется экспресс-доставка в нашу достославную обитель?

— Именно так, — подтвердил Андрас.

— Чудесно. Прикажете сразу доставить вас на ковер к боссу или возьмете пару минут на то, чтобы морально подготовиться, справить все свои земные дела, выпить по чашечке цианида?

— Эссе чародей, — чуть резко, чем обычно, вклинился в разговор Фаддиль, — А вам не приходило в голову…

— Копье! — рявкнул Уриил, перехватывая трубку, — Уорвик, ты когда молчишь, тебя приятно слушать! Мы на даче под Москвой. Координаты...

— Не напрягайся, я уже отследил сигнал. — В голосе Уорвика послышалось веселье. — Плюсы работы на параноика с неограниченным бюджетом. Будьте готовы через семь минут. И советую одеться потеплее — переходы через мои порталы имеют свойство... бодрить.

Связь снова оборвалась.

— Семь минут, — повторил Уриил. — Хватит на то, чтобы найти у Лехи в аптечке заначку со спиртом. Иначе я этого клоуна по прибытии придушу!

— Побереги силы, они тебе понадобятся, когда дело дойдет до Локи, — Андрас уже направлялся к выходу. — Берите только самое необходимое. Через пять минут встречаемся во дворе.

_____

[1] Убирайтесь отсюда нахуй! (польск.) [2] Бикс (от нем. buchse — «банка», «жестянка») — металлическая коробка для стерилизации материалов и инструментов медицинского назначения в паровых стерилизаторах (автоклавах). [3] «Вилять, как маркитантская лодка» — крылатая фраза из романа «Остров сокровищ» Роберта Стивенсона. Маркитант (нем. Marketender, от итал. mercatante — «торговец») — мелкие торговцы съестными припасами, напитками и предметами военного обихода, сопровождавшие войска в лагере, в походах, на манёврах и во время войны. [4] Если вам тоже сложно сказать, о чем речь, то вам сюда — [5] Битва при Шарлеруа (Bataille de Charleroi) — сражение на Западном фронте Первой мировой войны, произошедшее 21 августа 1914 года во время Пограничного сражения. Завершилось победой германской армии и отходом французских войск.

Глава 22 / Трубы Иерихона

Не всякий выход хорош для того,

чтобы войти в историю.

Станислав Ежи Лец

Магия Фредерика Уорвика имела одну трудно уловимую особенность: подвергаясь ей, вы никогда не могли до конца отделаться от ощущения, что вас подвергают тщательному и до некоторой степени брезгливому осмотру.

Вот и сейчас Уриил вынырнул в магический отдел с отчётливым ощущением, что его слегка отжали, перевернули и попытались пропустить обратно через узкое горлышко, но в последний момент передумали и с легким раздражением вышвырнули вон. Бетонные стены, пропахшие озоном и многолетней пылью, проступили сквозь радужное марево не сразу. Сначала ангелу почудилось, что он стоит в бесконечном тоннеле, по которому откуда-то издалека тянет сквозняком с отчётливым запахом коньяка. Затем тоннель нехотя обрёл освещение, перегородки и меловой круг под ногами, и Уриил обнаружил, что покачивается, опираясь ладонью о ближайший стеллаж.

Сбоку один за другим выныривали остальные. Андрас приземлился мягко, как кошка, и тут же поймал за шкирку валившегося набок Лаэфа. Скугга возник с грохотом, от которого заходили ходуном перекрытия и жалобно зазвенели реторты на полках. Фаддиль шагнул из пустоты беззвучно, из всех неудобств отделавшись лишь легким беспорядком на голове.

У противоположной стены, скрестив руки на груди и покачиваясь с пятки на носок, стоял сам Уорвик. В тусклом свете дежурных ламп магического отдела его лицо выглядело привычно насмешливым, надменным и лишь едва уловимо уставшим и встревоженным: скулы резче обычного, галстук-бабочка чуть сбилась набок. В пальцах главный маг Таможни сжимал сигарету, демонстративно дымящую прямо под табличкой «курение запрещено». Пальцы мужчины были измазаны мелом и какой-то буроватой субстанцией — очевидно подготовка к их перемещению проходила в спешке и потребовала применения подручных средств.

Об этом же свидетельствовал нервный вид стоявшего рядом Бенуа — бледное лицо француза демонстрировало тревогу и по меньшей мере двое суток отсутствия нормального сна.

— А вот и наши убытки, — наконец произнёс Уорвик, оглядывая всю компанию и выпуская дым с видом человека, делающего одолжение Вселенной. — То есть прибыли, разумеется. Чем ещё могу помочь вашему аналитическому светочу? Полцарства? Первенца?

Лефевр его комплимент проигнорировал. Вместо этого он сделал два быстрых шага вперёд и, едва дождавшись, пока Уриил сориентируется в пространстве, подхватил ангела под локоть.

— Жилой сектор, — торопливо бросил он. — Поговорим там.

— Лучше уж сразу в морг, — перебил Фредди, — Заодно и к обстановке привыкнете!

— У нас проблемы? — Андрас, обменявшись коротким, но очень многозначительным взглядом с Фаддилем, чуть подался вперед, напрягаясь всем телом.

— Кто ж его знает, — задумчиво фыркнул маг, с легким презрением пронаблюдав адресованную ему пантомиму, — Наш достопочтенный аналитик в последнее время крайне неохотно занимается своим прямым делом, что для него не характерно. Как и присутствие здесь некоторых… бывших сотрудников. — Уорвик с нечитаемым выражением на лице смерил рослую фигуру Скугги, — Я это все к тому, что условием моей помощи всем вам была информация, и я намерен ее получить. Сейчас.

— Все так, — покачал головой аналитик, стараясь не встречаться взглядом с ангелом, — Вам лучше идти.

— Бенуа, — Уриил попытался было упереться, — ты вообще здоров? Какого чёрта…

— Я думаю, что это целесообразно, — на мгновение зажмурив покрасневшие от усталости глаза, ответил Лефевр, удостоившись ехидного фырканья сзади.

— Ты, наверное, еще и думаешь, что у тебя есть выбор, — Фредди затушил сигарету об стену и подойдя ближе, панибратски хлопнул француза по плечу. — Короче, валите все в жилое крыло и сидите там, пока взрослые дяди обсудят дальнейшие планы.

— Йен уже должен быть там, — нервно вздрогнув от фамильярности Уорвика, взвизгнул Бенуа, — Я его предупредил…

— Эссиль и Сурифь? — коротко, но непреклонно уточнил Мастер Руки.

— Все там же, и заняты все тем же! — отозвался Фредди, не дав аналитику возможности вставить даже слово. — Как и ваш солдафон. Все, кыш отсюда, твари пернатые!

Сделав несколько характерных жестов руками, Уорвик принялся теснить ошалевших от такой наглости ангела и демона к выходу, подгоняя их, словно назойливых мух. Фаддиль, очевидно решив не встревать в странные разборки, молча двинулся следом, увлекая за собой ничего не понимающего Лаэфа и Скуггу, пребывавшего все время в каком-то своем мире и совершенно не заинтересованного разразившимся перед ним скандалом.

Наконец дверь за ними захлопнулась со звуком падающей кому-то на шею гильотины, и Бенуа очутился наедине со зловеще скалящимся на него Уорвиком.

В магическом отделе стало тихо.

Лефевр рвано выдохнул, тяжело наваливаясь плечом к боковине массивного дубового стеллажа, но тут же отпрыгнул в сторону, ощутив, как по плечу пробежал разряд электричества.

— Что за… — потирая онемевшее плечо, он в ужасе уставился на пожавшего плечами Фредди:

— Наводки от накопителей, — маг кивком указал на кривоватые и грубо обработанные медные диски, разложенные на стеллажах, которые Бенуа так и не удосужился заметить. Он вообще мало на что обращал внимания, с тех пор как полчаса назад в панике влетел в кабинет Фредди и едва ли не бухнулся тому в ноги, умоляя о помощи и обещая за эту помощь все, что только было в его силах.

Вопреки ожиданиям, Уорвик не потребовал за свои услуги ничего, кроме обещания как на духу рассказать ему все, что происходит последние несколько дней в отделе Бенуа. Получив согласие аналитика, Уорвик тут же затащил его в одно из подсобных помещений своей лаборатории, где они теперь и находились.

— Накопителей? — наконец одна из разношерстных мыслей аналитика завладела его голосовыми связками, и тот сумел спросить первое, что пришло в голову.

— Мой персональный резерв. Ты попросил срочную эвакуацию для этих долбоебов, а в магии все срочное автоматически означает чертовски затратное. Так что если ты планировал самоубиться об одну из этих штуковин, чтобы не выполнять свою часть уговора, то хрен тебе — я потратил почти все, так что можешь рассчитывать разве что на головную боль и реактивный понос.

— Я очень благодарен тебе за помощь, Фред, — с видом агнца на заклании отозвался Бенуа и, наконец, зажмурившись, выпалил: — Скугга наткнулся на группу наёмников, пытавшихся тайно переправить Алессандру Дюваль с континента. Мы полагаем, что девочка — следующая Ипостась и сейчас находится в руках Рафаила. Шеф в курсе, но ведёт свою игру.

— Стало быть, ничего особенного, обычный вторник? — нервно хихикнув, заключил Уорвик, в изнеможении сползая по стене и как есть усаживаясь на бетонном полу. — Давай-ка ещё раз с самого начала и ме-е-едленно. А то, боюсь, у нас на базе нет столько алкоголя, сколько мне понадобится, чтобы все это переварить...

Бенуа, секунду помешкав, опустился напротив, привалившись спиной к стеллажу, вызвав тем самым каскад металлического дребезжания и вибраций в воздухе. Вдохнув поглубже, аналитик начал свою исповедь.

***

— Ну и вот, — неуклюже закончил свою речь Бенуа. На то, чтобы объяснить текущее положение дел у него ушло минут пятнадцать, большую часть из которых сидевший перед ним маг лишь молча кивал и иногда матерился сквозь зубы, — Как ты понимаешь, я не решился идти к шефу и все это время...

— Шкерился по коридорам базы в надежде, что на тебя не наткнется никто, крупнее и опаснее живущих там пауков-мыслепрядов.

— А такие есть? — невпопад поинтересовался Бенуа.

— Ага. Безобидные в целом твари размером с кошку, но если нарваться на их гнездо — можно на пару лет выпасть из жизни, пока их молодняк будет тянуть из тебя соки. Мирдин время от времени заходит ко мне за отравой, чтобы они не слишком плодились. В общем я согласен.

— А, что? — с трудом отделавшись от мыслей о том, что вполне мог стать едой для какой-то магической нечисти, живущей в лабиринтах архива, Бенуа не сразу понял смысл последней фразы Уорвика.

— Я согласен не говорить ничего шефу, — пожал плечами маг, и от этой невозможно лёгкой фразы у Бенуа на секунду заложило уши, словно все это время он находился где-то под водой и только сейчас получил шанс всплыть на поверхность, — Более того, я даже готов за умеренную плату поучаствовать в вашей афере. Если, конечно, у вас есть хоть какой-то план по спасению Дюваль от ангелов, мира — от Дюваль, а наших задниц — от благодарности директора за проявленную инициативу.

— Нам необходимо попасть в Эдем, — осторожно отозвался Лефевр. — Но почему, Фред?

— Во-первых, ты, лягушатник, называешь меня по имени только когда вокруг начинает происходить совсем уж откровенное дерьмо, а во-вторых, у меня и самого есть некоторые вопросы к нашему излишне самостоятельному боссу, — Уорвик потёр большим пальцем переносицу — полусекундный жест, которого Бенуа за ним обычно не замечал и который сейчас выглядел чужеродно и оттого слегка тревожно, — Подробностей раскрывать пока не буду, но так, чисто для справки: Локи на базе нет, ушёл некоторое время назад, оставив Брукс в качестве няньки. И чтобы совсем уж тебя порадовать, как попасть в Эдем — я без понятия.

— Но как же? В прошлый раз...

— В прошлый раз ритуал переброски шеф составлял лично. Как я понял, из-за того, что этот мир был долгое время отрезан от остальных, все обычные проходы нестабильны. Нужна специфическая калибровка координат, в которой я конечно же разберусь через месяц-другой...

— Но у нас в запасе вряд ли есть даже день, не то, что месяц...

— Что и приводит меня к мысли о том, что мы в жопе. Даже если принимать во внимание моё блистательное участие. Что? — Уорвик поднял бровь. — Ожидал, что я буду упираться дольше?

— Немного дольше, — честно признался Бенуа. — Хотя бы для порядка.

— Порядок — это у Рэмси в отделе снабжения, — отрезал Уорвик. — А у нас с тобой в ближайшие несколько часов — творческий пиздец с элементами заговора и параноидальной шизофрении. Кстати о последнем, не думал заодно уж попросить помощи у комнатной незабудки шефа? Он в конце концов та ещё древняя сволочь и наверняка бывал в Эдеме во времена, когда там об ангелах и слыхом не слыхивали.

— Ты про Вира? — спохватился Бенуа, — Он в курсе и уже помог нам со Скуггой.

— Да ладно? — неподдельно удивился Уорвик, — А я-то думал, что этот день меня уже ничем не удивит. И что же, у нашей доисторической бестии нет в запасе никаких фокусов для проникновения на родину его предков?

— Признаюсь, я не спрашивал напрямую, но Вир бы сказал, если бы мог чем-то помочь. Я думал, быть может Оуберли...

— Не сразу вырвет тебе печень за одну только мысль подставить под сомнение авторитет шефа? Ну-ну... Впрочем, хочешь рискнуть — останавливать не стану. Брукс, конечно, не магик, но точно в курсе всего, что происходит внутри и снаружи базы. Есть шанс, что и про уцелевшие пути в Эдем ей или кому-то из ее птенцов тоже что-нибудь да известно.

— Хорошо, я попробую с ней поговорить.

Бенуа, едва заметно пошатываясь, поднялся. От часа сидения на холодном бетоне спину свело, и он сейчас чувствовал себя на все свои тридцать с лишним, плюс ещё по полсотни за каждое слово, которое только что произнёс вслух.

— Ну а я тогда пойду прикину доступный мне арсенал и выпью за твоё здоровье. Ну или авансом за упокой. Если выживешь — прихвати по дороге нашу зеленоглазую нимфу. Подведомственный ему набор широких плеч и твердых черепов может в кои-то веки оказаться не полностью бесполезен.

Бенуа кивнул и шагнул к двери. Уже взявшись за ручку, он секунду помедлил — не оборачиваясь.

— Фред…

— Вали давай, лягушатник. Чем дольше ты тут стоишь, тем больше у меня появляется времени передумать.

***

До кабинета Брукс Бенуа добежал почти трусцой — самообладание, накопленное в подсобке Уорвика, расходовалось им сейчас пугающе тревожными темпами. Он постучал. Подождал. Постучал ещё раз. Тишина за дверью была настолько вязкой, что её хотелось разрезать пополам и каждой половине дать отдельный кабинет.

Деликатно толкнув створку, аналитик заглянул внутрь — кабинет был пуст. Селектор на столе мигал индикатором отложенных вызовов; вышитый платок Оуберли по обыкновению свисал со спинки её кресла, как боевое знамя сданного полка. Часы над дверью показывали третий час пополудни, и единственное место, где Брукс могла себе позволить отсутствовать в это время, — её апартаменты в жилом крыле. Бенуа развернулся и зашагал в обратном направлении, лихорадочно проворачивая в голове все варианты грядущего разговора, результаты которого виделись ему один другого хуже.

Покои Брукс располагались в самом тихом из тихих закоулков жилого сектора — там, где вместо казённых выкрашенных в болезненно-зеленый цвет дверей стояли деревянные створки с медными ручками, и даже свет в коридоре казался уютнее, словно кто-то отдельно нанял для него электрика-эстета.

Бенуа вновь постучал.

Из-за двери донеслись звуки шевеления: воды в кране, шуршания ткани, тихого недовольного бормотания.

— Оуберли? — позвал он, чувствуя, как заливающий его румянец стремительно проходит этап «легкого конфуза» и приближается к стадии «варёная свёкла». — Простите, я…

Створка распахнулась.

Брукс, услышав возню визитёра, среагировала молниеносно, накинув на плечи пухлый махровый халат, но Бенуа всё равно едва не вздрогнул, успев заметить часть её грузной спины, всю исполосованную белыми бороздами шрамов, спускающихся от плечей и уходящих куда-то вниз.

Его реакция, разумеется, не укрылась от самой Фишер, а может, та просто решила высказать все мысли, что вертелись у неё на языке, а потому негромко заметила:

— У всех у нас, дорогуша, есть свои причины быть благодарным Локи за то положение, в котором мы имеем возможность находиться.

— Локи? — только и мог, что тупо повторить за ней Лефевр. Брукс едва заметно повела плечами:

— Я знаю, разумеется. Иначе бы не занимать мне то положение, в котором я нахожусь, не правда ли? Впрочем, если быть до конца честной, то я знала и раньше. Само наше знакомство с ним не подразумевало иных вариантов.

— Хотел бы я знать…

— Когда-нибудь однажды, — уклончиво согласилась Оуберли. — А пока могу лишь сказать, что хоть моя благодарность и вера в шефа выглядят порой чрезмерной, это далеко не так. Всем нам в своё время выпало отказаться от мест, в которых мы родились и жили. И, отринув прошлое, мы оказались не в самом плохом настоящем, не так ли? И я считаю, что толика личной преданности — лишь малая цена за подобный шанс.

Бенуа молчал. В словах Брукс было нечто, что не позволяло их прерывать — не пафос, нет, скорее тщательно отточенная окончательность.

— Оуберли, — наконец заговорил он, и собственный голос показался ему хриплым. — Я пришёл просить о помощи.

— Я догадалась, дорогуша. — Она не пошевелилась, не присела даже — стояла у двери в халате, туго подпоясавшись на манер бойцовского кимоно. — И поэтому скажу заранее: я тебе её не окажу.

— Шеф ушёл в Эдем, — на выдохе резюмировал Бенуа, озвучивая свои самые страшные догадки. — Один.

— Все так, — подтвердила Оуберли, глядя на француза со смесью сдержанного интереса и сочувствия.

— И я почти уверен, что он не для того туда отправился, чтобы кого-то спасать.

— Возможно, — спокойно согласилась Брукс. — А возможно, для того чтобы кого-то спасти, иногда требуется не героизм, а кое-что похуже. Видишь ли, между мной и шефом существует ровно одна условность, до сих пор работавшая безупречно: я никогда не пытаюсь угадать причины его действий. Это бессмысленно с математической точки зрения и опасно с человеческой.

— То есть…

— То есть, мой милый, — она впервые за разговор улыбнулась, и улыбка её была почти материнской, — я не побегу останавливать своего босса на основании твоих предположений о его намерениях. Не сегодня. И, скорее всего, никогда.

Бенуа кивнул — медленно, словно проверяя, на месте ли его голова.

— А меня ты попытаешься остановить?

Брукс задумалась — секунды две, но Лефевру они показались целой вечностью.

— Нет, — сказала она наконец. — Этого я делать не стану. Ты, в конце концов, не мой подчинённый. Кроме того, Локи наверняка знал о ваших с Уриилом проделках и не посчитал их чем-то важным или же способным помешать его планам. И если уж тебе так приспичило сделать в жизни одну глупость, то я не буду препятствовать — но и помогать тоже не буду.

Она шагнула ближе. На уровне его лица — Бенуа машинально опустил взгляд — оказался воротник халата, под которым едва угадывался верхний край одного из шрамов: тонкий, белый, совсем старый.

— И, дорогуша, — добавила она тихо, — Ты уж постарайся не угробиться, пока играешь в героя. Я к тебе, знаешь ли, привязалась.

Бенуа поклонился — старым семинарским поклоном, от которого так и не сумел избавиться за годы работы на организацию, ни в каких богов официально не верившую, — и вышел.

В коридоре было пусто. Бенуа сделал десять шагов, остановился, прислонился плечом к стене.

«Шеф ушёл в Эдем». Брукс не сказала этого прямо, но и не стала отрицать. Из всего разговора это была единственная вещь, которая отзывалась в нём не просто страхом, а отчаянной, тошнотворной ясностью — Локи ушёл один и без предупреждения не потому, что считал Рафаила или же Алессандру настолько опасными, он сделал это потому, что предстоящие события не предназначались для глаз простых смертных. Было это пренебрежением с его стороны или же милостью, как могло ее понимать только древнее бессмертное божество, — оставалось лишь гадать.

Лефевр медленно выдохнул и заставил себя оторваться от стены.

Если уж и затевать нечто, заранее окрещенное Брукс как «глупость», ему нужны были люди. Желательно — упрямые, полностью отказывающиеся ставить чужие должностные инструкции выше собственных представлений о справедливости и не слишком обеспокоенные возможными репутационными потерями, потому что уж что-что, а собственная репутация Бенуа сегодня в любом случае превратилась в труп и готовилась вот-вот всплыть со дна реки.

Самым подходящим в его обозримом окружении был, пожалуй, фей.

Искать его в тренировочном крыле в этот час было бессмысленно: свои командирские обязанности Вир по обыкновению нёс примерно с тем же воодушевлением, с каким их когда-то на него повесили. Гораздо вероятнее было застать его в одном из живых уголков базы.

До ближайшего из этих оазисов Бенуа доковылял в три поворота. Само пространство представляло собой нечто среднее между ботаническим садом и комнатой ожидания у психотерапевта: стеклянная стена выходила в подсвеченное искусственное небо, а вдоль её длины на полках стояли горшки с разнокалиберной чахлой растительностью, среди которой, скрестив ноги по-турецки и невозмутимо листая что-то в планшете, расположился Вир.

— Вир! — Бенуа налетел на фея на полном ходу, до полусмерти пугая скорбных обитателей живого уголка их базы, не привыкших к подобному напору посетителей. Один из фикусов в ужасе сбросил сразу несколько листьев. — Локи ушёл!

— Делов-то, — непонимающе пробормотал фей, с удивлением глядя на раскрасневшееся лицо аналитика. — Расскажи мне лучше то, чего я не знаю. И, кстати, где тебя носило весь день?

— Нет, ты… Он отправился уничтожать новую Ипостась! Он уже ушёл в Эдем, понимаешь?

— Чёрт тебя дери! — обескураженно выдавил фей, одним движением вскакивая с колен так стремительно, что по инерции чуть не упал лицом вперёд.

— Я… я просил помощи у Брукс, — продолжал меж тем лепетать Лефевр, — Но она…

— Она фанатичка! — докончил за него Вир, гася в себе импульсы немедленно куда-то бежать и что-то делать. — И никогда не пойдёт против Локи, что бы он ни натворил. Скажи… — фей замолчал, с непонятным выражением в глазах глядя на готового, кажется, разрыдаться Бенуа. — Ты считаешь, что он не прав?

— Н-н… Не знаю! — всхлипнул аналитик, начиная дрожать всем телом. — Но ведь он не остановится, понимаешь? Убьёт их всех, если будет считать, что так необходимо!

— Ладно, — спустя минуту лихорадочных раздумий выдал фей, обходя француза и направляясь к распахнутой настежь двери. — Мне этого достаточно. Пошли!

— Куда? — вскинулся Лефевр, толком не соображая, чего, собственно, от него хотят.

— Заручимся группой поддержки! — донеслось откуда-то снаружи, не дав французу времени осознать услышанное.

Фей шёл быстро — почти бежал, во всяком случае настолько, насколько ему позволяла его извечная привычка одновременно двигаться и казаться абсолютно неподвижным. На втором повороте Бенуа окликнул его вполголоса:

— Кстати, а куда мы, собственно, идём?

— К моим парням, конечно, — с неуместной гордостью отозвался Вир, не сбавляя темпа. — Вот только… — он замедлился, потом остановился совсем. — Я не помню, куда мы свернули.

— Я и коридора этого не помню, — признался Бенуа, оглядываясь. Стены тут были обиты темными матовыми панелями с какими-то едва заметными узорами, в которых при определённом ракурсе угадывались то ли арабески,[1] то ли следы насекомых, то ли чьи-то ладони. — И ещё я почти уверен, что никогда не видел подобной двери.

Дверь, о которой шла речь, выделялась из общего ряда тем, что казалась здесь неуместной, как пальма в школьном гардеробе. Резная, тёмного дерева, с полосой узких стрельчатых окошек поверху, через которые в коридор пробивался мягкий жёлтый свет. От неё пахло чем-то одновременно чужим и знакомым: благовониями, старой пылью, мускусом и ещё чем-то неуловимым, что Бенуа определил для себя как «запах дома, к которому он лично никогда никакого отношения не имел».

Дверь была приоткрыта.

Вир, секунду постояв напротив, осторожно толкнул створку.

Комната выглядела так, будто им довелось основательно заплутать и оказаться вдруг вместо стылой базы Таможни в лавке старьёвщика на восточном базаре. Обилие ковров, платков и ширм пёстрых расцветок резало глаз, а установленный по центру низкий столик с пиалами и высоким чайником наводил на мысли о чайхане.

Начиная догадываться, у кого в гостях они очутились Бенуа осторожно прошел внутрь, становясь на центр комнаты и оглядываясь. Быт главного помощника Оуберли Брукс, — а комната, насколько мог судить аналитик, принадлежала именно ему, — был удивительно прост, хоть и щедр на детали: в углу за небольшой откидной занавеской были грудой навалены тюфяки и подушки, символизирующие собой спальное место, рядом с ними имелся небольшой застеклённый комод с книгами, такими древними, что их страницы, казалось, были сделаны из кожи задолго до того, как человечество догадалось изобрести себе в помощь бумагу.

Вдоль всей правой стены, свободной от декоративных и добавлявших комнате тепла драпировок, располагалось несколько рядов вырубленных прямо в стене и украшенных поверх деревянной резьбой ниш, заменявших собой сервант. Внутри них было в изобилии навалено всякой утвари, бус, колец и браслетов золотых и медных, старомодных шкатулок и расписанных на классический восточный манер тарелок. В самом дальнем углу, в стороне от всего этого многообразия, примостилась узкая низкая дверь, ведущая, должно быть, в уборную или же гардероб, над которой примостился круглый щит и два позолоченные ханджара.[2]

С интересом разглядывая затейливый орнамент на очередном металлическом блюде, Лефевр неожиданно для себя наткнулся взглядом на небольшой медный мерник,[3] установленный в маленьком индивидуальном углублении и показавшийся аналитику чем-то отличающимся от всего остального скарба, набросанного вокруг. Спустя пару секунд Бенуа понял, что именно вызвало у него тревожное ощущение несоответствия: до сих пор все увиденные им предметы, словно сошедшие со страниц «тысячи и одной ночи», обладали далеко не музейной свежестью до такой степени, что их запросто можно было спутать с современным туристическим новоделом, обогащавшим в равной степени ушлых продавцов сувениров на турецких курортах и китайскую лёгкую промышленность.

В то время как удостоившаяся собственной отдельной жилплощади грязно-зеленоватая посудина вид имела неопрятный и едва ли не заброшенный. Нахмурившись от такой странной небрежности, Лефевр потянулся к мернику рукой, испытывая стойкое желание оттереть реликт от налипшей на него грязи, но был остановлен окриком:

— Не стоит этого делать, Бенуа-бей. Я не исполняю ничьих желаний, по крайней мере, не делаю этого так, как того принято ожидать.

— Желаний? — одёргивая руку и будто бы стряхивая с себя странную гипнотическую дымку, переспросил аналитик, с удивлением уставившись на вышедшего из-за ширмы Нуримара. Тот, усмехнувшись, смерил Бенуа и Вира ехидным взглядом, но всё же с ленцой пояснил:

— Это то, что вы получаете, потерев старую волшебную лампу, не так ли? Исполнение своего желания.

— Эта штуковина… — тут же дошло до фея. Нуримар кивнул:

— Моя лампа, Вирриллиаримил-бей. Не будем об этом. — Нури чуть раздражённо качнул головой, после чего вновь перешёл на сдержанно-заинтересованный тон: — Чем я могу быть вам полезен, эфенди?

Бенуа собрался с мыслями, как мог. Получалось скверно: голос у помощника Брукс был мягкий, обволакивающий, и невольно хотелось отвечать ему тем же тоном, каким в детстве отвечают добрым старушкам в церковной лавке.

— Я не уверен, что вправе просить о вашей помощи, эфенди, — осторожно начал он, помня предыдущую реплику Нуримара про не-исполнение желаний.

— Я и не помогаю, Бенуа-бей, — мягко отозвался «подросток», опускаясь на низкий бархатный пуф у столика. Лёгким жестом он предложил гостям сесть. Вир остался стоять; Бенуа, пытаясь хоть как-то соблюсти приличия, опустился на ковёр напротив. — Я лишь обращаю ваше внимание на ряд обстоятельств, которые ранее, возможно, ускользнули от вашего взора. Решать, как ими распорядиться, всецело за вами.

— Я понимаю. Кажется…

— Тогда позвольте мне обратить ваше внимание на следующее. — Нуримар сложил пальцы домиком и помолчал, тщательно подбирая формулировку. — В этом месте в данный момент содержится существо, оказавшееся здесь по своей воле и вопреки желанию обитателей. Сделать это в одиночку и осознанно — задача, посильная очень немногим. Существо не говорит на ваших языках с той полнотой, с какой того хотелось бы, но за свою долгую жизнь и не такое доводилось ему сообщать тем, кто умел слушать.

— Мунин, — едва слышно выдохнул Вир.

— Имени я не называл, — заметил Нуримар с лёгкой улыбкой.

— Тебе и не пришлось. — Фей повернулся к Бенуа. — Ворон шефа. У этой твари вид такой, будто её собирали из остатков, и тем не менее, — он покосился обратно на Нуримара, — тем не менее, если кто-то на этой базе и знает дороги в Эдем, кроме шефа лично, то это он.

Бенуа поднялся с ковра — медленнее, чем садился. Колени отчего-то протестовали.

— Спасибо, Нуримар, — сказал он, и собственный голос показался ему слишком тонким и слишком парадным. — Я могу поинтересоваться, отчего вы…

— Не стоит, эфенди, — перебил его Нуримар тем же мягким тоном, каким хороший хозяин останавливает гостя, собирающегося лезть в холодильник без приглашения. — Право задавать мне подобные вопросы есть у тех, кто дорого за него заплатил. Мы же друг другу ничего не должны.

— Тогда — просто благодарю, — покорно согласился Лефевр.

Нуримар поднялся следом и низко поклонился, складывая ладони перед лицом. Вир коротко наклонил голову — и тут же, не теряя ни секунды, потянул Бенуа к двери.

В коридоре они оказались быстрее, чем аналитик успел сформулировать вопрос, который не должен был задавать вслух. Дверь Нуримара бесшумно закрылась за их спинами; коридор, ещё минуту назад не знакомый, теперь подозрительно походил на тот, которым Бенуа привык пользоваться, перемещаясь по базе, уже много лет.

— Это случайность? — спросил он на ходу.

— Что именно?

— То, что мы здесь оказались. Что нашли его дверь.

— Если ты задаёшь подобные вопросы, — фыркнул Вир, — то ты явно недостаточно много знаешь о восточных богах. Я, впрочем, знаю о них еще меньше. Интересно только, что подобная тварь делает, служа на побегушках у Фишер. Впрочем, не исключено, что эти-то двое спелись исключительно из сродства характеров, а вот нам он счет еще выставит, помяни мое слово!

— Нуримар сказал, что я ему ничего не должен.

— Нуримар сказал, что ты рожей не вышел задавать ему вопросы. Это разные формулировки, дубина. Очень разные.

Бенуа решил отложить размышление о тонкостях восточной бухгалтерии на потом.

До залов тренировочного крыла они долетели за считанные минуты благодаря развитой Виром скорости. Тот летел, не разбирая дороги, и в конце концов вломился в двери собственного департамента так, будто брал его штурмом. Тут царила традиционно ленивая обстановка мужского общежития: несколько свободных оперативников играли с дежурным смены в карты, кто-то бряцал железом в тренажёрном зале, выполняя бесконечные нормативы по физподготовке. На шум в коридор выглянул Гриша в одном полотенце на бёдрах и с пакетом купальных принадлежностей в руках, удивлённо разглядывая вновь прибывших:

— Что-то случи…

— Есть дело! — не дав ему закончить, рявкнул Вир и, не сбавляя оборотов, продолжил: — Труби общий сбор, надо поговорить!

— Эй, парни! — Григорий предпочёл не вступать в бессмысленные прения, разом направившись к ближайшей жилой комнате и пару раз хлопнув ладонью по закрытой двери. Подобную процедуру он повторил ещё пять раз, отчего общий холл в кратчайшие сроки наполнился ничего не понимающими людьми разной степени одетости, заспанно озирающимися или пытающимися скрыть румянец и натёртые от неуставной трудовой деятельности ладони.

Бенуа машинально отступил в сторону, чтобы не быть сметённым волной заспанных тел, и вжался плечом в косяк. Вир, напротив, остался стоять посреди холла со скрещёнными руками и видом опытного пастуха, наблюдающего за собственным стадом.

Закончив, Григорий вновь повернулся к начальнику и, даже не удосужившись сменить полотенце на что-нибудь более форменное, кивнул:

— Готово, босс. Говори, чего хотел.

Вир оглядел свой пёстрый зверинец — Жером с торчащими из подмышки тренировочными перчатками, Лю Ван в каких-то безразмерных разрисованных японскими драконами шароварах, близнецы Кирилл и Женя, поменявшиеся, как обычно, футболками для пущего недоумения сослуживцев, Хана с заплетённой в боевую косу гривой, Змей с татуировкой, выглядящей ещё более угрожающей, когда её владелец не считал нужным надевать на себя что-либо помимо собственной кожи, — и со вздохом, в котором слышалось всё, что он хотел бы высказать о произошедших за последние полгода событиях, начал:

— Господа, у нас наклёвывается совершенно невыгодная сверхурочная. Шеф ушёл в Эдем — без нас, без согласования, без объявления войны. Туда же планируем отправиться и мы. Цель — забрать одну штатскую из ангельского плена, не дать шефу сделать с ней то, что он, по-видимому, собрался сделать, и не подохнуть в процессе. Премиальных, ясное дело, не предусмотрено. Желающих остаться никто не осудит. Желающих присоединиться прошу собрать снаряжение в течение десяти минут.

Воцарилась тишина — короткая, плотная, какая бывает только в комнате, где десятка полтора людей одновременно совершают одно и то же мысленное усилие.

— Это…

Прежде чем Змей успел договорить, Бенуа неожиданно для самого себя оторвался от косяка и сделал полшага вперёд.

— Это личная просьба Скугги, — неожиданно для всех выдал добивающий аргумент Бенуа, — Он и остальные планируют выдвигаться в ближайшее время.

— Тогда я в деле.

Этого, как оказалось, было достаточно. Никто из остальных не пошевелился в сторону «остаться» — Жером первым двинулся к своей комнате, Хана, успев бросить Виру короткий профессиональный кивок, ушла за ним; близнецы, не сговариваясь, развернулись в противоположных направлениях, потому что снаряжение у них зачем-то традиционно хранилось в разных шкафах. Гриша, поправив сползающее полотенце, философски заметил:

— Было бы непрофессионально с моей стороны идти на боевую в этом виде.

— Категорически согласен, — отозвался Вир.

Гриша исчез в направлении душевой.

Бенуа, наблюдавший всё это с порога, наконец позволил себе очень коротко, едва заметно выдохнуть. Не от облегчения — от того, что внутри него, оказывается, всё это время было не настолько пусто и безнадежно, как он предполагал ещё пять минут назад.

***

Гриша остался в холле тренировочного крыла организовывать сборы — он, как никто, мог за десять минут превратить разношёрстный зверинец в боеспособный отряд. Вир коротко с ним переглянулся, не сказав ничего вслух, и вновь потянул Бенуа к выходу. До комнаты отдыха было два поворота, лестничный пролёт и ещё один поворот; Бенуа всё ещё не до конца осознавал, что только что фактически возглавил собственную небольшую революцию, причём вполне успешно.

— Ты как? — негромко спросил Вир, не оборачиваясь.

— Не очень.

— Это нормально. В первый раз заговор плести — занятие неприятное. Со второго привыкнешь.

— Я не планировал, чтобы был второй.

— Никто не планирует как правило.

Возле двери комнаты отдыха обнаружился Уорвик. Он стоял у косяка, привалившись плечом, скрестив руки и закатив голову к потолку с видом абсолютной незаинтересованности. Из-за двери донёсся приглушённый перебор гитары.

— Ты подслушиваешь что ли? — Вир остановился напротив.

— Боже упаси, — отмахнулся маг, не меняя позы. — Я тут стою исключительно по причине врожденной скромности и для того, чтобы убедиться, что наш бесстрашный солдафон в комнате никого не убил случайным аккордом.

— Алексей? — удивлённо переспросил Бенуа.

— Алексей. И, к моему лично стыду, весьма неплохо. Мне теперь придётся пересмотреть свою картину мира, в которой солдатня не должна уметь ничего, кроме мата и стрельбы из положения лёжа. Ну да не суть, — Уорвик отмахнулся, — Поделитесь лучше последними новостями. Судя по тому, что у вас на двоих все еще четное число конечностей, Оуберли не впала в кровавую ярость от вашего клятвоотступничества?

— Она сказала, что не будет вмешиваться, — подтвердил Бенуа, — Но и помогать тоже. Но сразу после этого с нами связался Нуримар…

— Так, сегодня определенно что-то в воздухе… — покачал головой Фредди, — И что было дальше?

— Он вроде как дал подсказку, что попасть в нужное нам место можно с помощью Мунина…

Уорвик не ответил. Несколько секунд он смотрел не на Бенуа, а сквозь него — туда, где, по всей видимости, в его голове что-то медленно и обстоятельно вставало на свои места.

— Идите, — наконец произнёс он, отлепившись от косяка. — Я тут постою. Кое-что прокручу.

Вир хмыкнул, толкнул дверь и шагнул внутрь. Бенуа последовал за ним.

В комнате отдыха был приглушён свет — только настольная лампа в углу да отблеск от выключенного телевизора. Бенуа, едва переступив порог, остановился, не решаясь прерывать всеобщую идиллию.

Посреди комнаты прямо на ковре сидел Алексей и играл на гитаре. Эльфы расположились вокруг с серьёзностью малолетних учеников, попавших на первый в их жизни концерт классической музыки: Фаддиль на полу, скрестив ноги, Лаэф полулёжа на мешке с подушками, Эссиль на стуле, выпрямленная и неподвижная, с тем выражением полного внимания, какое бывает только у людей, для которых каждая чужая мелодия — попытка понять чужой язык. Даже Сурифь в кои-то веки оставила попытки исследовать очередной невесть куда ведущий коридор базы. Скугга стоял у фальшивого окна, спиной ко всем, вглядываясь в подсвеченную пустоту искусственного неба. Йен валялся в кресле, листая планшет; не было нужды смотреть на него внимательно, чтобы заметить, что планшет он давно не листал, а просто держал в качестве алиби.

В дальнем углу комнаты, чуть в стороне от общего круга, на диване устроились Уриил с Андрасом. Демон сидел, привалившись к спинке, перебирая в пальцах обрывок какого-то эльфийского амулета, очевидно всученного ему Лаэфом для каких-то его технических надобностей. Уриил примостился рядом, привалившись плечом к плечу напарника, и со стороны выглядел так, будто именно сейчас, впервые за последние сутки, наконец позволил себе выдохнуть.

Когда Бенуа и Вир заняли место у косяка, Уриил мельком скользнул по ним взглядом — поприветствовал бровью и не двинулся.

Алексей не заметил вошедших. Его голос — спокойный, продуманный голос человека, которому нечего никому доказывать, кроме собственной струне, — выводил очередную строчку:

В сон погружаюсь, как в подвал сырой и чадный,

чахоточной свечою стены осветив,

там, как ночные совы, бражники скучают,

больные головы на руки уронив.

На памяти Уриила Лёха никогда не брал в руки гитару — да и не выглядел кем-то, в ком мог быть тщательно зарыт весьма неплохой музыкальный талант. Как оказалось, это впечатление было обманчивым, и ангел, справедливо считавший, что искусство — единственное оправдание всему человечеству, теперь жалел, что не разглядел в их друге столь удивительных способностей.

А дальше длинные тоннели коридоров,

Ведущие в гробницы сталинских строений,

В мир новостроек и разрушенных соборов,

В мир пятилеток и ушедших настроений.

А впрочем, нет, те коридоры бесконечны

и раз вошедший в них останется навеки,

ведь потеряется в пути огарок свечки

и темнота, как мертвецу, закроет веки; [4]

Спустя пару минут мужчина наконец закончил петь и, особо нежно проведя по струнам в последний раз, отложил гитару, с некоторой робостью глядя на окруживших его эльфов, медленно выходящих из зачарованного оцепенения.

— Это было… невероятно, друг мой… — за всех резюмировал Фаддиль, заставив лицо Алексея заметно порозоветь.

— Да чего уж… — мужчина махнул рукой. — Ваши-то песни, поди, не чета людским!

— Наши баллады… — в свою очередь замялся эльф, некоторое время подбирая слова, — другие. У моего народа не принято описывать в песнях реально происходившие события, за исключением некоторых особо выдающихся подвигов прошлого. Упоминать о чувствах и личных переживаниях также считается недопустимым.

— Эк вас… С таким набором особо не разбежишься, — хмыкнул Йен. — Как же вы выкручиваетесь?

— Музыкой, — пожал плечами Фаддиль. — Бродячие музыканты — первейшие гости на любой ярмарке. Они не поют, только играют, но делают это так виртуозно, что умудряются выразить своей игрой больше, чем иные — словами. Пение же всегда считалось уделом жрецов. Насколько я знаю, их много лет обучают священным текстам, призванным прославлять богов и умиротворять духов природы. Их исполняют в определённые дни года в тайне от мирян: считается, что слышать их должны только духи, к которым обращены воззвания жрецов. За попытку подслушать пение жреца…

— Наступает полный абзац, конечно же, — закатил глаза Йен. — Даже гадать не надо. Любите вы, остроухие, жизнь себе усложнять.

— Не спорю, — примирительно улыбнулся Фаддиль. — Мне, как изгнаннику, заведённые в наших краях порядки отстаивать было бы и вовсе чудно́.

— Господи боже, вас даже подслушивать неинтересно! — рявкнули из коридора, и Уорвик, не церемонясь, толкнул дверь плечом, нарушая создавшуюся в комнате атмосферу. — Я тут уже четверть часа простаиваю в надежде на хоть какую-то скабрезность, а вы фольклорную исповедь устроили!

Эльфы синхронно подобрались — у Фаддиля, кажется, при появлении Уорвика начинали работать пятнадцать различных оборонительных рефлексов одновременно, иного объяснения, откуда в руках у Сурифь невесть откуда появился лук и колчан со стрелами, Уриил придумать не мог. Алексей нахмурился. Сам же ангел, наоборот, заметно расслабился, узнав ввалившегося — в отличие от возможных альтернатив, маг, по крайней мере, был знакомой формой бедствия. Кроме того, зашедшие чуть ранее Вир и Бенуа на появление Уорвика отреагировали весьма сдержанно, что как минимум позволяло не начинать паниковать заранее.

— Фредди, ты стучаться не пробовал? — поинтересовался ангел.

— Пробовал, — Уорвик прошёл в комнату с видом человека, который у себя дома имеет полное право не снимать обувь. — Хрень полная. Все сразу сидят грустные, трезвые, одетые и делают вид, что ничем не заняты. Ну какое в этом веселье?

— Ну раз ты все еще не мечешь из глаз молнии, полагаю, вы с Бенуа нашли общий язык? — Андрас поспешил вернуть в колею уже готового пуститься в философские витийства мага. Тот нехотя кивнул:

— Шантажом и понуканиями меня принудили к сотрудничеству.

— Да, нам удалось достичь некоторого взаимо… Что? — начавший говорить одновременно с Фредди аналитик запнулся на полуслове.

Уорвик довольно осклабился:

— Да, подсудимый, свои показания для грядущих допросов вам еще стоит прорепетировать. А то никто и не поверит, что наш скромный аналитик — глава шпионского заговора.

— Я не… — попробовал возразить Лефевр, но был отодвинут в сторону неугомонным магом:

— Вот-вот, ложная скромность у тебя уже отлично получается, практикуйся! А нам, меж тем, стоит обсудить последние новости. Все ведь уже в курсе?

— Смотря чего, — закатил глаза ангел, — обо всем, что произошло на момент нашего расставания, мы рассказали. Надеюсь, что тебе есть, чего к этому добавить.

— Это были лучшие часы, проведенные в разлуке, mio amore! — продолжил напропалую юродствовать Фредди, но получив сразу три не сулящих ему доброго здравия взгляда от Уриила, Андраса и Скугги, соизволил-таки перейти к делу: — Итак, у нас есть свежий и почти наверняка рабочий способ попасть в Эдем, минуя кордоны Рафаила и необходимость несколько недель калибровать нестабильный сырой портал. На этом с хорошими новостями все, остаются хреновые: Локи скорее всего уже там и опережает нас минимум на сутки, а ключ к проходу в Эдем — Мунин, что плохо сразу по нескольким причинам.

— А именно? — деловито поинтересовался Андрас, Фредди принялся перечислять:

— Во-первых, мы даже в теории не представляем, как этот пернатый навигатор работает. Я знаю со слов Вира, как он очутился на базе, но не имею ни малейшего понятия, какова природа магии этой твари. Так что узнать детали нам предстоит из уст нашего словоохота, что уже само по себе задача со звездочкой. Проблема вторая — птица живет в кабинете у шефа, на входе — старушка Присцилла на боевом взводе, у которой наверняка единственный приказ, который она готова выполнять ценой своей и, что особенно противно, всех наших жизней — держать и не пущщать никого без особой санкции.

— Погоди, — нахмурился Йен, — Ты про секретаршу Локи? Она же развалина! Пригрозите ей урезанием пенсионных льгот — и она сама сдаст нам все ключи и явки.

— Понаберут аналитиков по объявлению… — скривился Уорвик, — Для непосвященных и недалеких намекаю: наша достопочтенная кофеварка с охранными функциями на пару со своей сестренкой жрала по шесть моряков за раз еще когда никто из здесь присутствующих не родился на свет. Пока шеф рядом, она относительно безопасна, но, если он, уходя, спустил ее с поводка, мало не покажется никому!

— Совру, если скажу, что понял, что ты имеешь в виду, — резюмировал общее мнение Уриил, — Но точно знаю, что ты не стал бы тут выдрючиваться и тянуть время, не имея в уме готового плана.

— Я тяну время, потому что мне категорически не нравится, что в ходе моего плана рискует пострадать моя же собственная задница. Но в остальном все просто: загляну в гости к старине Рэмси, нагажу ему в отчетность или что-то вроде того — будем надеяться, что его вопли привлекут достаточно внимания. Минут двадцать у вас будет — постарайтесь за это время разговорить этот хвостатый путеводитель. В идеале кому-то из вас стоит выступить в качестве массовки: поорать в коридорах, позвать на помощь. В общем наведите достаточно шума, чтобы дать нам время свалить.

— Думаю, с этим мы сумеем помочь, — с готовностью подтвердил Фаддиль. Алексей, услышав это, фыркнул с куда меньшим энтузиазмом в голосе:

— Ну да, раз ни на что другое уже не годимся…

— Леш, ну мы же договаривались! — Ури тут же подлетел к пребывающему в расстроенных чувствах мужчине, кладя руку ему на плечо: — С нами вам будет слишком опасно! К тому же не забывай, что на тебя ложится ответственность в случае чего эвакуировать Йена, Фаддиля и всю его семью с базы!

— Чего это? — встрепенулся кореец, — Мне и тут неплохо. А как только я доломаю пароль от основного мэйнфрейма — так и подавно!

— Лишь до тех пор, пока до тебя не добрались ребятишки Брукс и не прикрыли всю твою самодеятельность свинцовой крышкой! — фыркнул Уорвик, — К слову, я бы на месте всех присутствующих вообще постарался в ближайшее время оказаться как можно дальше от здешних уютных коридоров. Каким бы ни был результат нашей вылазки, безопасными для вас они не будут, уж поверьте.

— Я… прослежу за всем, — нервно подал голос Бенуа, — организую переброску в случае… Если что-то пойдет не так.

— И выйдет не оттуда, — закончил за него мысль Уорвик. — А что, это даже может сработать! Господа актеры — прошу на сцену! А вы, — маг ткнул пальцем в демона и ангела, — выдвигайтесь поближе к кабинету Локи. Услышите шум — дуйте в кабинет и ждите меня там. Я постараюсь затеряться в суматохе и присоединиться к вашей вылазке.

Йен, дослушав слова Фредди, поднялся первым:

— Ладно, Лёш, давай, пошли. По дороге мне совершенно необходимо услышать что-нибудь не из жанра «о бренности», а то у наших остроухих глаза совсем стеклянные. Что-нибудь о жизни, что ли.

— Будет тебе про жизнь, — буркнул Алексей. — Идём в коридор, мне сосредоточиться надо.

Эльфы поднялись следом, увлекая за собой Бенуа, не нашедшего в себе сил возразить. Йен в дверях обернулся и подмигнул Уриилу, получив в ответ ободряющий кивок.

Спустя несколько мгновений где-то в коридоре принялось разноситься разухабистое «зелёная роща весело шумела…», после которой человеческая культура должна была открыться эльфам с ещё одной, на сей раз слегка пошловатой, стороны.

Скугга, до того практически успевший сродниться со стеной, о которую опирался, ожил, разворачиваясь лицом к остальным.

— Нам тоже пора, — ровно проронил он с интонацией, не допускавшей никаких альтернатив.

Вир, до сих пор стоявший у косяка с видом человека, целиком занятого тем, что игнорирует окружающих, с сомнением оглядел великана:

— О, оно живое и разговаривает? Ну, допустим. Я тогда тоже пойду гляну, не передумал ли мой зверинец совершать подвиги. Встретимся на лестнице минут через десять.

Он коротко кивнул Уриилу и Андрасу и двинулся к выходу. Скугга, не дожидаясь и никак не реагируя на брошенную в его сторону колкость, пошёл следом.

— Идите, — бросил демон им в спины. — Догоним.

Дверь за ними закрылась. Оставшись вдвоем, напарники некоторое время сидели плечом к плечу, после чего ангел устало зажмурился, упираясь головой в предплечье демона:

— Что обо всем этом думаешь?

Андрас осторожно повел одним плечом, стараясь не побеспокоить Уриила:

— Со Ску хуже всего.

— Тоже заметил? Моя бы воля — оставил бы его здесь. Вообще не представляю, как он себя поведет, если наш план окажется еще большим говном, чем выглядит.

— Все хорошие планы как правило составляются уже после того, как все закончилось, — фыркнул демон. — Ты сам-то как? У тебя причин впадать в отчаяние не меньше, чем у Скугги. И кстати, ты уже думал, что может случиться с вашим сообществом, если информация о действиях Рафаила дойдет до остальных твоих сородичей?

— Прикончит скорее всего, — устало отозвался Уриил, — Понимаешь, большинство ангелов, несмотря на все дерьмо, которое мы творим, убеждены, что мы на стороне добра. Такая наглядная демонстрация обратного... Половина закончит свой земной путь прямо на месте, в этом я почти уверен. Если честно, я не знаю, как это можно предотвратить. И не уверен, что хочу.

— Я уверен. Видимо, теперь моя очередь спасать твой народ от самоуничтожения.

— Не думаю, что у тебя получится, — фыркнул ангел, боднув демона в плечо и став на мгновение похож на большого кота, — Впрочем, посмотрим. Пока что нам нужно понять, что делать с Рафаилом. А до этого — найти его. И от души надеяться, что мы не опоздали.

***

Кабинет Локи с распахнутой настежь дверью производил впечатление едва ли не более тревожное, чем тот же самый кабинет с дверью закрытой. Создавалось ощущение, что его хозяин вот-вот выскочит оттуда как чертик из табакерки, одним махом разрушив все планы заговорщиков.

Из коридора этажом ниже до них доносились отзвуки разъярённого крика Рэмси и отдельные возгласы эльфов — судя по интонациям, обещанный Уорвиком бардак был в самом разгаре.

Дежурившая за своим столом Присцилла какое-то время не решалась покинуть пост, но одухотворенные вопли Уорвика в конце концов достигли эффекта, и невинная с виду пожилая матрона не выдержала, и, поджав губы, опрометью заторопилась на второй этаж, возбужденно цокая каблуками по бетонному полу.

Найти ключ в ящике ее стола оказалось секундным делом, после чего Уриил и следовавшая за ним толпа с громогласным «перешептыванием» и сдавленной руганью ввалились в кабинет к начальнику, разом заполнив собою все доступное пространство.

Какое-то время Уриилу и Виру пришлось потратить всего лишь на то, чтобы как-то распихать по углам их разношерстную боевую группу, после чего ангелу наконец удалось пробраться к выходу, в котором он столкнулся нос к носу с запыхавшимся и помятым, но вполне живым и довольным собой Уорвиком.

Залетев внутрь и торопливо захлопнув за собой дверь, Фредди несколько секунд сосредоточенно совершал непонятные пассы над дверной ручкой, после чего шумно выдохнул и грузно развернулся к остальным, осторожно ощупывая свежий фингал под глазом:

— Напомните мне впредь не недооценивать прыткость нашего дорогого завхоза. Оказывается, этого хрыча можно порядком разозлить!

— Все прошло нормально? — нетерпеливо поинтересовался Уриил.

— На грани инфаркта, — отрапортовал маг, оправляя манжеты. — Публика рукоплещет в восторге и требует выхода на бис! Правда, старушке Присси едва не удалось поставить мне подножку в тот самый момент, когда я в борьбе за правое дело решил прибегнуть к тактике беспорядочного отступления. Не понимаю, за что эта женщина меня так ненавидит! Итак, что у нас тут?

Уорвик с видом боевого генерала окинул плацдарм грядущей битвы и, насчитав в кабинете, едва ли рассчитанном на такое количество гостей, дюжину человек, каждый из которых своими габаритами мог бы сойти за целый отряд спецназа или средних размеров артиллерийскую установку, двинулся в сторону клетки Мунина, установленной в дальнем конце кабинета.

Птица, очевидно, не привыкла к столь пристальному вниманию к своей персоне: до сих пор большинство сотрудников Таможни если и обращали на нее внимание, то как на досадную помеху и раздражитель, отвлекавший от работы. Теперь же, удостоившись всеобщего внимания, Мунин топорщил перья и всеми силами старался казаться крупнее и опаснее, чем был на самом деле, неуверенно переминаясь с лапы на лапу.

Заметив движение в свою сторону, птица покосилась на мага угольно черным глазом и осторожно поинтересовалась:

— Др-р-руг?

—Это мы посмотр-р-рим! — плотоядно ухмыльнулся Уорвик. — Зря я, наверное, не нашел до сих пор времени заняться твоей вивисекцией… А ты ведь знаешь, что происходит, птеродактиль чертов?

Мунин обиженно нахохлился, осторожно отворачиваясь от взгляда Уорвика и всем видом демонстрируя, что у него болит правое крыло, левая лапа, голова и хвост.

— Кар-р-рга! — наконец неохотно отозвался он, — Р-родилась. Р-родится! — птица какое-то время топорщила перья и пантомимой пытаясь изобразить иллюстрацию своей мысли, после чего важно добавила: — Кр-р-уг.

— Ты что-нибудь понял? — Осторожно подобравшись сзади, поинтересовался Вир. Судя по заинтересованным взглядам его бойцов, заданный им вопрос был выражением интереса коллективного большинства.

Фредди осторожно пожал плечами, сосредоточено наблюдая за действиями Мунина:

— Может быть, а может быть и нет. Прелесть всех этих предсказаний в том, что в них можно разобраться только спьяну или же спустя пару лет после того, как все предсказанное уже свершилось.

— Пр-р-релесть! — подтвердила птица. — Дар-р!

— Проход, — рискнул положиться на удачу Уорвик. — Нам нужен безопасный проход в как его… Асгар-р-рд! Дор-рога?

Судя по всему, способ общения сработал, так как при произнесении старого названия ангельского города Мунин оживился, захлопав крыльями и возбужденно прыгая на жердочке:

— Пр-р-оход! Пр-р-роход! Двер-рь… Кр-р-р-рови! — последний вопль прозвучал особенно радостно, заставив Уриила фыркнуть:

— Нахр-рен! Мы тебя кормить не нанимались!

—Жер-р-ртва, — упрямо насупилась птица, обиженно глядя на ангела, — Пр-р-роход тр-р-ребует кр-р-рови!

— Кажется, он намекает на то, что его портал активируется принесением жертвы, — предположил Андрас, — Звучит резонно, все древние ритуалы так или иначе завязаны на подобные механизмы.

— И нам, судя по всему, предусмотрительно оставили инвентарь, — подтвердил ангел, тыча пальцем в одну из стеклянных витрин, где посреди завалов из бумаг и каких-то древних свитков аккуратно примостился небольшой серебряный поднос с лежащим на нем тонким серебряным ножом и несколькими стеклянными колбами. Рядом с подносом на небольшой металлической треноге был водружен стеклянный шарик, столь хорошо знакомый Уорвику.

Скулы мужчины на мгновение свело судорогой, после чего он, лавируя под заинтересованными взглядами бойцов Вира, подошел к витрине и некоторое время рассматривал оставленный их шефом натюрморт.

— Предусмотрительный, скотина… — пробормотал маг, после чего дерганным движением распахнул стеклянную створку и быстро, словно боясь передумать, полоснул себя ножом по руке. По его ладони быстро заструились бурые капли, формируясь в небольшой ручеек, под который Фредди предусмотрительно подставил одну из колб. Все это он проделал, не отрывая взгляда от сферы, блуждающие огоньки в которой время от времени хищно вспыхивали, вызывая у всех наблюдателей болезненную резь в глазах.

Закончив с этой малоприятной процедурой, Уорвик жестом фокусника выдернул у себя из нагрудного кармана шелковый носовой платок с пижонской монограммой, туго забинтовывая ладонь. Секунду помешкав, он опасливо подхватил с треноги шар, сунув его в карман брюк так поспешно, словно тот жег ему ладонь, после чего деловито развернулся к остальным:

— На какие жертвы мне приходится идти ради мировой революции! Что, все готовы?

— Погоди-ка, а это что было? — нахмурился Уриил, но Уорвик одним взмахом стремительно багровеющего платка пресек все дальнейшие поползновения ангела:

— Лучше бы нам это никогда не выяснить, дружище. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Еще вопросы?

Гриша, успевший за последний час сменить полотенце на тактическую снарягу и теперь сосредоточенно пристёгивавший карабин у плеча, поднял голову:

— Да. Чего нам следует ожидать после перемещения?

— Этого тебе скорее всего никто не скажет, — отозвался Андрас. — Мы пока даже слабо представляем, где именно окажемся. Возможные козыри в распоряжении Мнишека нам также неизвестны.

— Пойди туда, не знаю куда. Убейся об то, не знаю что! — Вир развёл руками. — Классика. Но лично я всегда считал, что колесо судьбы не провернётся, если как следует не наподдать ему под зад.

— Вроде того, — не стал спорить демон, — Но все же не так безнадежно. Как только окажемся на месте, мы с Ури сможем обеспечить разведку и поддержку с воздуха. Задача остальных — отвлечь внимание Мнишека и его головорезов и обеспечить Скугге коридор внутрь. По крайней мере в теории. В остальном же действуйте по обстоятельствам.

— Что на счет других ангелов? — перепроверяя содержимое подсумков, поинтересовалась Хана. — Каков шанс, что нам предстоит столкнуться еще и с ними?

— Минимальный, — отрезал Уриил, — до сих пор Рафаил для своих целей использовал исключительно людей, притом не особо считаясь с потерями.

— Потому что ангелам бы уже поплавило мозги от того, что он затеял, — Уриил рявкнул чуть злее, чем рассчитывал. — А ещё Рафи насрать на тех, кого он использует.

— Ему — несомненно, но не Мнишеку, — неожиданно пробасил Скугга. — Если ты не заметил, он весьма неплохой стратег. Нёс потери, но добивался поставленных задач с невероятной эффективностью. Не стоит его недооценивать.

— А мы и не будем, — кивнул Вир. — Слышали, ребятишки? Ничего не боимся, но и задницы свои просто так под огонь не подставляем.

— Кстати о задницах, — спохватился Уриил, маша зажатым в руке мобильным телефоном. — Как окажемся на месте — сможем вызвать подмогу. Я тут не сидел без дела и на досуге вспомнил одну коронованную особу, которая своим нынешним положением нижней части туловища обязана нам чуть более, чем полностью. В благодарность их Владычество пообещали нам три боевые двойки Центра и личное присутствие на поле боя. Кстати, круто, что у вас здесь связь ловит.

— Погоди радоваться, — фыркнул Уорвик. — Сначала дождись счета за местный роуминг. В остальном же звучит неплохо, итак…

Театрально взмахнув склянкой с кровью, Фредди сделал пасс в сторону клетки Мунина, отчего дверца у той немедленно распахнулась, выпуская наружу своего узника.

Птица со слегка встрепанным, но важным видом выбралась наружу, после чего неуклюже перелетела на стол и выжидательно уставилась на мага.

— Ну, была не была, — буркнул тот, отточенным барменским жестом катнув склянку с кровью прямо в лапы Мунина.

Тот немедленно запустил туда клюв, сделал несколько резких глотков, надсадно каркнул — и неожиданно, разбежавшись по столешнице, взлетел и со всего маху врезался в ближайшую стену. Вопреки всем вероятностям, птица не разбилась, а словно бы провалилась сквозь бетон, оставив за собой несколько перьев и ветвистую трещину, начавшую расползаться по стене.

Трещина расширилась еще больше, и из неё пахнуло — холодом, сыростью и ещё чем-то таким, чего Уриил не пробовал на вкус с эпохи Сошествия и предпочёл бы ещё столько же не пробовать.

— Так, — Андрас выдвинулся вперед, оттесняя остальных. — Я иду первым. За мной — Уриил. Скугга третьим. Дальше — Вир и его отряд. Уорвик — замыкающим, чтобы было кому закрыть проход.

— Меня уговаривать не лезть головой в капкан не надо, — изобразил изящный полупоклон Фредди. — Охотно уступлю эту честь вам.

Андрас сделал широкий шаг вперед, с небольшой вспышкой исчезая в проходе. Уриил и Скугга — следом.

Первые шаги показались ангелу почти обычными. Перед ним открылся узкий тоннель, чуть более тёмный, чем коридоры базы; стены у него на ощупь были прохладные и чуть влажные, словно стены подземной пещеры. Звуки кабинета — голос Уорвика, шорох солдатских сапог, глуховатое карканье Мунина впереди — постепенно становились приглушённее, словно их отделяла от группы плотная, ватная масса.

Через минуту воздух стал тяжёлым.

Ещё через минуту — плотным.

Ещё через пару секунд он перестал быть воздухом вовсе.

Уриил почувствовал это раньше, чем понял: каждое его движение требовало отдельного, тщательно продуманного усилия, словно он шёл по горло в воде. Только это была не вода — что-то более вязкое, более плотное и чужеродное. Спина Скугги впереди двигалась рывками, как у человека, сопротивляющегося невидимому течению. Андрас шёл первым и, кажется, начинал сдавать.

Потом стало только хуже.

Тоннель — если это всё ещё был тоннель — сжимался не пространственно, а как-то иначе: словно само понятие «пройти вперёд» становилось чем дальше, тем более условным. Каждый шаг превращался в небольшую сделку с реальностью, и реальность делалась все менее сговорчивой.

Уриил попробовал двигаться быстрее — не вышло. Попытки призвать из воздуха свои ангельские клинки также завершились неудачей — руки, как и всё остальное, увязли в этом не-воздухе, напоминавшем пластилин.

Андрас впереди сделал очередной шаг и остановился. Уриил видел — точнее, догадывался, — как демон медленно, с неимоверным усилием, вытягивает из татуировки на правой руке свой меч. Лезвие проступало из-под кожи неохотно, будто и его приходилось вытягивать сквозь то же тесто. Но путем чудовищных усилий демону удалась его задумка. Меч лёг в ладонь, рунический узор слабо засветился — и Андрас, размашисто, как лесник, расчищающий просеку, рубанул им перед собой.

Пластилин подался. Узкий канал чище-воздуха открылся перед ними — на полтора-два шага. Андрас рванул вперед и снова сделал взмах мечом.

— Двигаемся! — глухо донеслось спереди — звук пробился, словно сквозь подушку. — Не отставать!

Уриил попытался шагнуть.

И только тут понял, что не может пошевелить ни руками, ни ногами. Совсем. Как будто кто-то намертво спеленал его невидимыми путами.

«Меч», — подумал он, и эта мысль показалась ему чужой и одновременно единственно возможной.

Андрас был в полутора шагах впереди. Меч в его руке светился — не сильно, лишь настолько, чтобы быть видным сквозь густеющее ничто. Уриил, не сумев протянуть вперед руку, потянулся к напарнику всем телом, отталкиваясь то ли от земли, то ли от сгустившейся до состояния киселя атмосферы вокруг.

В какой-то момент кончики его пальцев нащупали рукоять. Вцепившись в нее, ангел постарался подтянуться вперед, и в этот момент в глазах у него вспыхнуло нечто, настолько огромное, белое и всеобъемлющее, что Уриил даже не успел удивиться, что видит свет вокруг себя даже с плотно зажмуренными глазами, после чего перестал чувствовать собственное тело.

Где-то очень далеко — возможно, у себя за спиной, возможно, у себя в голове, возможно, нигде — он расслышал голос Андраса, который что-то выкрикивал на языке, очень похожем на его собственный, но отчего-то совершенно непостижимый.

Потом стало тихо.

_____

[1] Арабеска — восточный орнамент, состоящий из переплетения растительных, геометрических и каллиграфических элементов. [2] Ханджар — изогнутый кинжал, обязательный предмет традиционного костюма арабов Омана. [3] Мерник — сосуд, предназначенный для точного измерения количества (объема) жидкостей или сыпучих материалов. [4] Фантазия «Сон» — Михаил Кочетков

Глава 23 / Творец

Прошлое не мертво. Оно даже не прошлое.

Уильям Фолкнер

Уриил открыл глаза и несколько долгих мгновений пытался понять, ослеп он или нет. Все шесть чувств ангела вопили наперебой, отчаявшись тем не менее сообщить своему владельцу хоть сколь-нибудь полезную информацию. Ощущения были такими, словно он очутился в космосе, в котором, тем не менее, наличествовал верх и низ, а все пространство между ними было заполнено ослепительным белым светом, источник которого ангелу разглядеть не удавалось, несмотря на все его попытки вертеть головой в разные стороны.

Единственным результатом его поспешных и откровенно панических телодвижений оказалась боль в спине и шелест собственной одежды, донесшийся до ушей словно из-под водной толщи. Поняв, что еще немного, и просто свалится с позорным приступом клаустрофобии, Уриил резко зажмурился и задержал дыхание, выдохнув лишь долгие две минуты спустя, когда легкие уже начало жечь огнем. Сделав еще несколько глубоких вдохов и пытаясь сконцентрироваться на собственном дыхании, он в конце концов заключил, что пришел в себя в достаточной мере, чтобы снова попытаться открыть глаза.

Взору вновь прозревшего ангела в который раз предстала безмолвная и ослепительная пустота. Будучи уже готов к ощущению давящего со всех сторон вакуума, Уриил медленно развернулся вокруг своей оси, пытаясь разглядеть возможную угрозу или хотя бы нечто, что бы разбавило местный небогатый пейзаж. У него была тысяча и одна версия относительно того, где и почему он очутился, схватившись за меч Андраса, но все они разбивались о полнейшее отсутствие хоть каких-то подсказок. Это мог быть другой мир, чье-то карманное измерение, в котором ангелу не посчастливилось оказаться случайным или намеренным гостем, его могло выбросить в пространство между мирами, отчего-то столь любимое эльфами и выбранное ими для того, чтобы удаляться в него коротать свои вечности.

В худшем случае все происходящее было результатом ментальной атаки, после которой сам ангел в действительности пускал слюни на полу кабинета Лефевра, а все происходящее сейчас ему попросту мерещилось. О последнем он старался лишний раз не думать. Решив, что стоя здесь и дожидаясь невесть чего, он при любом раскладе ответов не получит, ангел сделал последний глубокий вдох и, стараясь игнорировать толчки крови у себя в голове, все ещё набатом бьющий ему в черепную коробку, на пробу шагнул в условный, выбранный им наугад «перед», а после, убедившись в наличии под ногами невидимой, но прочной поверхности, двинулся дальше, с каждым преодоленным метром обретая уверенность в собственных силах.

***

Хватило ее Уриилу, по его собственным субъективным подсчетам, километров на двадцать. Примерно столько он прошел, стараясь придерживаться одного направления и втайне опасаясь, что, не имея ни малейшего ориентира в этом белоснежном океане без начала, конца и горизонта, движется исключительно спиралями, и в действительности вряд ли сдвинулся хоть куда-то.

Постепенно, с каждой новой сотней старательно подсчитываемых в уме шагов, им вновь начинала овладевать паника, грозя превратить весь его призрачный прогресс в пыль, что, впрочем, было бы приятным разнообразием в этой стерильной бездне, пленником которой он стал. За проведённое в пути время он старательно раз за разом пытался проанализировать свое положение, пытаясь уловить мельчайшие признаки жизни вокруг, следы чужой воли или сознания, пусть бы те и оказались ему враждебными. Но никто не стремился проникнуть в его разум, атаковать магически или хотя бы всадить под лопатку тривиальный нож — а он бы сейчас разнообразия ради согласился и на это.

Ещё одной все более насущной проблемой ангела становились галлюцинации. Лишённые привычного потока бессмысленной фоновой информации несовершенные рецепторы его во многом человеческого тела продолжали сходить с ума, посылая в мозг странные и пугающие своим цветным многообразием образы, отсеивать которые Уриилу удавалось лишь благодаря своему опыту и сверхъестественному чутью, позволявшему отличать реальность от иллюзорных видений, порожденных его агонизирующими синапсами.

От всего этого, занятый внутренней борьбой, бредущий в неизвестном направлении, ангел не сразу заметил, что гладкая незримая поверхность у него под ногами сменилась чем-то, напоминающим по консистенции морской песок. Не веря своим глазам, Уриил едва не взвыл от счастья, рушась на землю всем телом и до жгучей боли сжимая в ладонях сдавленно скрипящие песчинки. Те были такими же странными, как и все в этом месте: белыми, без единого проблеска цвета, не несущими в себе ни жара от солнца, ни холода, ни влаги. И тем не менее, наощупь это был именно песок, каждая гранула которого отбрасывала собственную крошечную тень и обладала объемом и весом.

Не удержавшись, ангел прикрыл глаза, стремясь ненадолго очутиться в темноте и, усевшись по-турецки прямо на земле, запустил пальцы вглубь песчаной насыпи, стремясь продлить ни с чем не сравнимое ощущение реальности. Получив толику доказательств материальности окружающего мира, Уриил тут же принялся систематизировать свои логические выкладки. Ему уже некоторое время казалось странным, что в пространстве, в котором он пребывал, присутствовали пусть и слегка измененные, но привычные ему законы физики. Вязкая, тягучая, похожая на кисель атмосфера, была тем не менее пригодна для дыхания.

Воздух вокруг был стерилен и не обладал никакими запахами, но присутствовал в изобилии, так что при некотором усилии из него даже можно было изобразить сквозняк — Уриил лично проверил это, активно размахивая руками и пытаясь уловить порождаемые им колебания. Звуки казались приглушенными и инородными, но были в наличии. Было даже привычное ощущения верха и низа, хотя тем совершенно ничего не стоило оказаться перевернутыми вверх тормашками или, к примеру, слегка под углом относительно друг друга. Скажем, градусов на тридцать… Странная мысль, стоило лишь додумать которую, ангел ощутил, что вселенную вокруг него повело куда-то вбок и вниз. Невидимый пол под ним качнулся, изменив свое положение, отчего ангел, не выдержав столь резких перемен в окружающем пространстве, завалился на бок, больно ударившись плечом о пустоту.

— Да, именно так это и работает… — раздавшийся следом голос звучал сухо и бесцветно, как шелест песка у Уриила под ногами. Тот уже готов был посчитать услышанное очередным этапом своих галлюцинаций, но голос не умолк, настырно ввинчиваясь ангелу в уши: — У меня самого ушло какое-то время, чтобы приспособиться к особенностям этого места.

— Прекрасно! — неловко поднявшись на ноги, рыкнул ангел, от зарождающейся злости наскоро обретая душевное равновесие. — Будем играть в викторину… В таком случае: что это за место? кто ты такой? и самое главное — какого, мать твою, хера?!

— Вряд ли моя мать, чем бы оно ни было, поможет получению ответов на все твои вопросы. — Бестелесный голос, до того доносившийся словно со всех возможных сторон, обрел свой источник, зазвучав у ангела в правом ухе и заставив того резко крутануться вокруг своей оси. Примерно на четверти оборота Уриил заметил существо в белых одеждах, наблюдающее за ним с расстояния в несколько десятков метров.

Материализовавшийся собеседник выглядел отдалённо похожим на смесь человека, демона и какого-нибудь вампира из детских страшилок: вытянутое лицо с высоким лбом, дополняемое красными глазами без зрачков и тонким носом, бледная — почти белая — кожа, рост под два метра и неестественно тонкие и длинные пальцы на руках дополняли общую картину. Незнакомец мог бы выглядеть жутковато, если бы не общая щуплость и подобие дружелюбной улыбки на лице. Ещё раз как следует подумав, Уриил решил, что все это ему скорее всего снится, так что чем злить собственное подсознание, лучше с ним договариваться, и криво улыбнулся в ответ. Впрочем, глюк его тут же разочаровал:

— Нет, это не сон. Хотя, пожалуй, определение Лимба, о котором ты думал некоторое время назад, ближе всего подходит к описанию этого места. — Ангел раздражённо закатил глаза: теперь ему и слова не вставить, поскольку его собеседник, очевидно способен вполне успешно копаться у него в голове. — Ты тоже так можешь, если захочешь. — Вампир-инопланетянин улыбнулся шире. — В конце концов, именно ты сейчас хозяин этого мира.

— Чего? — Первая в достаточной мере осмысленная фраза Уриила вышла откровенно так себе.

— Ты сумел активировать ключ, содержащий в себе частицу Ипостаси, как вы это называете, — дипломатично пояснило существо, с почтительного расстояния наблюдая за реакцией собеседника на свои слова и давая тому возможность привыкнуть к своему присутствию. По крайней мере, именно так трактовал действия пришельца сам ангел, отметив про себя плавность его движений и видимое нежелание сокращать разделявшую их дистанцию. — Сделав это, ты получил доступ к тому, что можно было бы назвать… интерфейсом, да! — на секунду задумавшись, сверкнул своими кровавыми глазами собеседник. — Прекрасное понятие! Ах, прошу меня простить… Я так давно не имел возможности беседовать с кем-то, обладающим знанием о внешнем мире, что, боюсь, несколько увлекся.

— Вывернув наизнанку мои мозги? — напряженно уточнил Уриил. К своему профессиональному стыду, он совершенно не чувствовал чужеродного присутствия в собственном сознании. И тем не менее стоящий перед ним незнакомец явно имел доступ ко всем его мыслям, и, судя по оговоркам, свободно пользовался этим доступом уже какое-то время.

— Как я и сказал, прошу меня простить, — сцепив свои узловатые паучьи пальцы в странном жесте, должном, по-видимому, свидетельствовать о покаянии, отозвался пришелец. — Мысли здесь так же материальны, как и предметы в физическом мире, а потому не воспринимать их для меня — все равно что тебе игнорировать существование камней, деревьев или собственных ног. Однако я позволил себе некоторое время наблюдать за твоими действиями, ничего при этом не предпринимая. За века, проведенные здесь, я успел отвыкнуть от столь сильных эмоций, и мне понадобилось время, чтобы приспособиться.

— Мои эмоции были для тебя опасны? — уточнил Уриил, с удивлением наблюдая за болезненной гримасой пришельца, когда тот вспоминал о приступах ангельской паники. Вероятность того, что в его нынешнем положении он сам способен нанести кому-то вред, им до этого момента не рассматривалась как смехотворная.

— Слишком сильные. Ураган, — отрывисто подтвердил его собеседник. — В чужих мыслеформах легко потеряться. Это не смертельно — место, в котором мы находимся, вообще не создано для чего-то вроде смерти, — но может потребоваться много времени, чтобы заново найти себя.

— Кем создано? — отчаявшись понять даваемые ему путанные объяснения, ангел зацепился за первую попавшуюся мысль.

— Гримтурсенами. Ты знаешь их под этим именем. Как я уже сказал, это интерфейс. Место, где они творили свои миры.

— Ипостась… — пораженно выдавил ангел, разом осознавая, куда его занесло. Пришелец согласно кивнул:

— Ее часть, носящая в вашем мире форму меча. Та часть, которую подобные нам способны воспринять. Разумеется, она далеко не единственная.

— Ладно, — сдался Уриил, — с этим я ничего не понял, едем дальше. Кто ты?

— Что ж, на этот вопрос ответить проще. Когда-то меня звали Люцифер. — Существо, представившись, наконец сделало несколько шагов в сторону Уриила, заставив того пораженно отступить. — И мы с тобой были знакомы, пусть ты этого и не помнишь.

— То есть, ты создатель…

— Ангелов и демонов, да, — согласился Люцифер. — Впрочем, не буду брать на себя все лавры — я действовал не один.

Уриил умолк, впервые чувствуя себя совершенно лишенным дара речи. Стоявшее перед ним создание, если говорило правду, обладало ключом к их с демоном прошлому во всей его полноте, но, получив подобный карт-бланш, ангел отчего-то утратил всякое желание лезть в эти дебри, вытягивая из шкафа вековой давности скелеты. В конце концов он лишь устало усмехнулся своему создателю, все это время терпеливо ожидавшему его реакции:

— Надеюсь, ты не намерен потребовать называть тебя папой?

Люцифер в ответ вполне искренне расхохотался:

— Великие звезды, нет, конечно! Я вряд ли когда-либо заслужу подобного обращения. Да и ты, да будет тебе известно, всегда был самым строптивым из моих созданий и вечно действовал наперекор моим планам.

— Охотно верю, — хмыкнул ангел, ничуть не удивленный подобным раскладом. — Просветишь, в чем именно они состояли?

Несмотря на то, что Уриилу не очень хотелось заново лезть в грязное белье, которого в истории их отношений с демонами хватало с избытком, кое-какие вопросы задать столь удачно подвернувшемуся прародителю все же стоило. Тем паче, что тому, судя по всему, их беседа доставляла изрядное удовольствие.

— Почему бы и нет? — с готовностью пустился в воспоминания Люцифер. — В то время я и мой брат вдвоем пытались изобрести способ создать собственный мир. Видишь ли, мы с ним были идеалистами. Он, быть может, самую малость меньше моего, но этого и не требовалось — я верил в нашу цель за нас обоих. За эту веру нас когда-то изгнали из нашего родного мира и отправили скитаться по другим вселенным.

— Так уж и за одну веру? — усомнился ангел. — Выглядит не таким уж тяжким преступлением.

— О, не сомневайся, ни я, ни мой брат ни перед чем не останавливались в наших изысканиях на пути к достижению результата. Я ни в коей мере не пытаюсь оправдываться: может мы и не зло во плоти, но и образцом благодетели уж точно не были. Так вот, в ходе наших скитаний мы наткнулись на следы творений древней цивилизации.

— Эдем? — предположил Уриил. Люцифер довольно зажмурился, словно наяву переживая фрагменты из своего прошлого:

— О да, но и не только! Намного больше! Целую ветвь миров, связанных друг с другом и зависящих один от другого. Часть этих миров была уничтожена неким катаклизмом, их обломки до сих пор встречались тут и там, так до конца и не разрушившись. Но те, что уцелели, были идеальным плацдармом для наших исследований!

— А что Ипостась?

— Полнейшая неожиданность! — взмахнув в возбуждении руками, словно был восторженным школяром, а не предвечным существом, заставшим зарождение целых вселенных, воскликнул Люцифер. — Осколок создателей этих миров, оставшийся со времен их расцвета. Когда Ипостась выбрала меня в качестве носителя, это казалось исполнением всех наших мечтаний. Мы наконец смогли свободно творить! Воплотить наши мечты об идеальном мире без ошибок и присущих естественному развитию пороков.

— Так вы нас за этим создали? Идеальная арийская раса? — вскинул бровь Уриил и сам же ответил на свой вопрос: — Хотя, Метатрон что-то подобное и описывал.

— Он знал больше прочих, верно, — развел руками Люцифер. — Но паренек всегда был мечтателем и описал лишь то, что сумел понять. Он думал, что мы создаем ангелов лишенными пороков, и так это и было, но мы, к своему стыду, также лишили вас способности критически мыслить и понимать суть своих поступков. У вас не было морали, поскольку, не зная зла, вы все считали добром — за это и поплатились. Ты ведь и сам не веришь в то, что ангелы озлобились из-за людей, отчего предложили их уничтожить? Ничуть! Те бунтовщики со всей любовью хотели лишить человечество страданий, не понимая, что именно предлагают взамен. Люди голодают, болеют и мучаются? Так давайте же убьем их и избавим от всех тягот! Мертвые ведь не жалуются!

Уриил присвистнул:

— Если все было так, то что-то мне подсказывает, что я бы себе не понравился.

— Это правда. Попытавшись сделать вас идеальными подобиями самих себя, мы создали монстров. Умных, послушных, готовых выполнять приказы, но… бездушных. И тогда мы решились на отчаянный шаг: собрать все, чего вы были лишены и даровать это своим новым созданиям. Демоны вышли совсем другими. Им достались все страсти и эмоции, которых не хватало вам. Некоторые, не скрою, мы подсмотрели у людей. Но мы немного перестарались: демонам оказалось не под силу справиться с бушующим у них внутри ураганом, и они стали тем, кем стали. Вы превратились в непримиримых соперников. Но вместе с этим всегда оставался шанс, что со временем вы бы научили друг друга тому, чего каждому из вас не доставало.

— А что мешало учить ангелов на примере людей? — буркнул Уриил, силясь осознать все сказанное. Ангелу совершенно не нравилось ощущать себя инфузорией в чашке Петри, которой он, по сути, и являлся. Меж тем признание Люцифера в их с Гавриилом заблуждениях давало ответы на очень многие вопросы. С его слов получалось, что мнящие себя святыми ангелы на деле были всего лишь сообществом помешанных на правилах психопатов, в то время как демоны, варившиеся в урагане собственных страстей, напоминали скорее подростков, на века застрявших в своем пубертатном периоде.

— Их сложность, — вклинился в поток ангельских размышлений Люцифер. — В людях всегда было слишком много всего намешано. Не самая хорошая идея учить летать того, кто еще и ходить-то не научился. Кроме того, вы с демонами, по сути, были созданы как две половины одного целого. Притяжение между вами было так же неизбежно, как и разразившийся конфликт. Это даже натолкнуло нас на мысль, что мы, возможно, сумеем создать идеальное вместилище для Ипостаси! Со временем я научился понимать эту сущность и осознал, что та покинет меня рано или поздно, поскольку я не являюсь для неё до конца подходящим носителем. Мы с братом долго размышляли о том, что на этот случай было бы неплохо найти подходящий сосуд.

— И чем же мы так хорошо подходили?

— Понимаешь, как ни странно, больше всего для Ипостаси подходят люди. В них полно конфликтов и противоречий, но есть тяга к творению. Но у самих людей уже были души — некое подобие первозданной силы, но гораздо более слабое. А две души никогда не смогут занимать одно пространство. Поэтому все люди, чье тело когда-либо занимала Ипостась, сходили с ума. Вы, если бы стали похожими на людей, могли бы этого избежать! Так что каждый падший ангел и переметнувшийся демон — были потенциальными кандидатами на новую Ипостась.

— Идиотизм какой-то… — Уриил покачал головой.

Люцифер захохотал:

— О да! Именно так ты и сказал, когда в первый раз узнал об этом от Гавриила. А потом несколько десятилетий с ним не разговаривал.

— И чем же закончились ваши попытки?

— Ничем, к сожалению. К тому времени, как мы закончили создание демонов, Ипостась покинула меня. Со временем же я осознал то, что мой брат пытался доказать мне с самого начала: вы — наши творения — достойны жизни куда больше, чем наши амбиции по сотворению идеального мира. Увы, понял я это слишком поздно. Михаил, движимый обидой, подбил смертного, ставшего носителем Ипостаси вслед за мной, создать печати, способные управлять ею. С их помощью он планировал перекроить вселённую по своему вкусу. Грубая, некрасивая работа… — Люцифер сокрушенно покачал головой. — Но эффективная. Гавриил же узнал об этом и, воздействовав на разум Соломона, убедил того создать ключ, благодаря которому ты и оказался здесь.

— Кстати, а какого хрена Соломону удалось выжить? Или у него что, души не было?

— Совершенно верно. Соломон ведь неспроста боялся демонов. Он уже успел заключить сделку, став царем, оттого и опасался, что демон, которому был должен, явится забрать долг. Так что формально его душа ему уже не принадлежала.

— Но демон так и не пришел?

— Пришел. И забрал в оплату меч, позже доставшийся его сыну.

— Погоди… Отец Андраса?

— Именно. Ключ был козырем Гавриила и нашей последней надеждой на благополучный исход. Увы, но воспользоваться плодами его удачи нам было не суждено: Магрибал успел забрать ключ раньше, а Михаил узнал о факте его существования. Гавриила схватили, пытали и в конце концов сделали источником силы для печати, с помощью которой Михаил сам планировал стать Ипостасью. Из последних сил нам с братом удалось остановить его и дать свободу вам — нашим созданиям.

— Схождение и наша внезапная амнезия все же была частью вашего плана? — почти не сомневаясь в ответе, уточнил Уриил.

— Да. Я считал, что так вам будет проще начать с нуля. Вы были частью неудачного эксперимента — этого было не изменить, но я не хотел, чтобы так оставалось всегда. Мы обратили магию печати — модифицировали её в ритуал изгнания. По сути, сделали то, что с лёгкостью должен проделывать ключ, но нам, в отличие от него, это стоило всей нашей силы и в конце концов — жизни. Задумывалось все, конечно же, совсем не так, но некоторые из ангелов оказались слишком хорошими учениками, успев предать своих творцов и почти уничтожить родной мир.

— Погоди… — нахмурился Уриил, уловив нестыковку в рассказе своего создателя. — Стоило жизни? Что-то не похоже, чтобы все случившееся тебе сильно навредило!

— О, не думай даже на секунду, что я жив! — безмятежно отмахнулся Люцифер, ничуть, по-видимому, не расстроенный своим положением. — То, что ты видишь перед собой — лишь призрак. Прощальный подарок Ипостаси или же просто тень ее силы, содержащая в себе слепок сознания каждого из носителей. К слову, ты можешь попытаться призвать любого из нас, кого пожелаешь. Правда, не советую вызывать Соломона — старик и впрямь не в себе. Когда я встречал его в последний раз, он пытался изгнать меня, шипя и кидаясь в мою сторону… Как там это слово? Фекалии, да.

Уриил поперхнулся:

— Не похоже, чтобы у вас тут были какие-то физические потребности, так откуда взялись эм-м… снаряды?

— Ну, потребностей действительно нет, но любой разум здесь способен создать практически что угодно, и далеко не все из этого приятное…

— Хм-м, ладно, поверю тебе на слово. Кстати, на счет призыва предыдущих носителей… Что насчет Абаддона? Не то, чтобы я был против уроков истории, но сейчас меня куда больше интересуют события куда менее древнего прошлого.

— Понимаю, — кивнул Люцифер. — Но вряд ли смогу помочь. Каждый из нас — сгусток мыслей, эмоций и переживаний, самые сильные из которых — те, что предшествовали смерти. Даже мирный переход в посмертие не гарантирует, что ты сумеешь сразу осознать особенности своего нового существования. А никто из тех, кто носил в себе Ипостась, не умирал мирно.

— То есть наш экс-владыка временно недоступен? — догадался Уриил, тут же получая в подтверждение кивок:

— Да. Прошло слишком мало времени со дня его гибели, и сейчас Абаддон вынужден раз за разом переживать момент своей смерти. Пройдет несколько лет, прежде чем воспоминания притупятся достаточно для того, чтобы его сознание сумело воплотиться.

Судя по интонациям, Люцифер вполне искренне сочувствовал судьбе бывшего Владыки демонов, весьма удивив Уриила подобным отношением. Что-то подсказывало ему, что их создатель в прошлом не был таким уж сострадательным, а значит либо притворялся, либо изменил своим убеждениям за века, проведенные внутри меча Андраса или где уж находилось это странное пространство.

— Возвращаясь к нашим баранам… Правильно ли я понимаю, что вся история с грехопадением ангелов — полная туфта, выдуманная Михаилом и его сподвижниками?

— Не только ими, — покачал головой Люцифер. — Но ты прав, в произошедшей с тобой и многими до тебя трансформации нет никакого греха. Вы сами придумали себе, что утрата крыльев — кара за недостаточную чистоту. Отчасти виной тому болезненность самого процесса — не все способны его пережить без достаточной поддержки. Со временем ангелы уверовали, что, испытав запретные для себя эмоции, должны быть наказаны. Но вот ты здесь и выглядишь вполне неплохо, мой мальчик. Кстати, — прародитель помедлил, с нечитаемым выражением посмотрев на стоящее перед ним творение своих рук: — Я задолжал тебе благодарность. Ты этого не помнишь, но твой подход всегда отличал тебя от остальных. И хоть сначала я и не принимал этого, но теперь знаю, что ты был лучшим из всех наших с Гавриилом творений. Так что если я чем-то могу помочь, только скажи…

— Признание несколько запоздало, но помощь нам не помешает. Мы с Андрасом должны остановить древнего бога от убийства невинной девушки. А для этого мне было бы как минимум неплохо выбраться из этого места.

— Это несложно, — тепло улыбнулся Уриилу его создатель. — На самом деле достаточно лишь пожелать. Я подскажу тебе путь, когда придет время. Что-нибудь еще?

— Локи… — на выдохе отозвался ангел. — Ты что-нибудь знаешь про него? Может быть, слабые места?

— Пожалуй, я помню разве что имя. — Люцифер задумался. — Это было очень давно. В те времена я только обрёл союз с Ипостасью и упивался открывшимися предо мной возможностями. В один из дней в мою лабораторию явилось существо, которое, казалось, пребывало в этом мире с момента его расцвета. К стыду своему, я был слишком занят собственными изысканиями и вместо того, чтобы расспросить своего гостя, потребовал, чтобы тот передал мне ритуальный халаф.[1]

— Даже знать не хочу, зачем он тебе понадобился! — поморщился Уриил, шестым чувством догадываясь, что по соседству с экспериментами его создателя, вся деятельность отряда 731[2] выглядела бы невинной детской забавой. — И что было дальше?

— Он выполнил мою просьбу, — пожал плечами Люцифер. — После чего сказал, что будет с интересом наблюдать, как я потерплю поражение. С тех пор я ни разу его не видел.

— Что ж, это действительно не слишком поможет.

— Понимаю и прошу за это прощения. Но позволь узнать, с чего ты решил, что он собирается её убить?

— Из-за Рафаила, — скривился ангел. — Твоя идея превращать ангелов в демонов, кажется, и тут дала осечку: Рафи решил пропустить все эти моральные терзания и сомнительные метаморфозы и перешел сразу к похищению душ смертных, что он и планирует провернуть с Алессандрой, заполучив в качестве приза послушную ему Ипостась. Локи же пойдёт на все, чтобы этого не допустить.

— Что ж, я понимаю твоё беспокойство и сожалею, что мне почти нечем тебе помочь. Одно могу сказать, если тебе показалось, что Локи сказал тебе правду, то он как минимум сказал лишь её часть.

— Вот уж в этом-то я не сомневаюсь! — горько усмехнулся ангел, но обнаружил, что разговаривает уже с одной лишь пустотой. Внезапно ему показалось, что где-то вдалеке на пределе дальности зрения он видит в белой дымке огромного, величиной с двухэтажный дом волка, внимательно разглядывающего его своими красными, как угли, глазами.

***

Лимб на пожелание уйти отозвался не сразу. Уриил, оставшийся в одиночестве среди стерильной белизны, какое-то время продолжал стоять на месте, переваривая услышанное и пытаясь сформулировать про себя, в каком из направлений вообще стоит искать выход. Люцифер обещал «подсказать путь, когда придёт время», но самого Люцифера уже не было, и поторопить его не представлялось возможным. Молчание Лимба никак не изменилось от прозвучавших здесь откровений. Возможно, мелькнула мысль, оно и не должно было меняться: для этого места любые их с Люцифером споры и мнения были не более чем рябью на воде. Которой здесь тоже не было.

В какой-то момент в качестве ответа на немое требование ангела на границе видимости снова возникла призрачная туша волка. Существо стояло неподвижно, едва различимое сквозь молочную пелену, и глядело на Уриила спокойным взглядом, не несущим в себе ни угрозы, ни интереса к незваному гостю.

Уриил какое-то время смотрел на волка в ответ и, прежде чем додумать нечто конкретное, поймал себя на простой мысли: в тех редких случаях, когда совершенно не понимаешь, куда тебе нужно, разумнее всего идти за тем, кто, судя по всему, что-то знает.

Поэтому ангел просто пошёл в сторону волка.

С каждым шагом Лимб неохотно расступался: невидимое что-то под подошвами становилось чуть менее призрачным, белая дымка впереди — чуть менее непроглядной. Волк, словно дожидаясь именно этого, развернулся и тяжело двинулся прочь. Двигался он бесшумно — для существа таких габаритов это казалось почти неприличным, — оставляя на белой поверхности едва заметные следы, которые к моменту, когда Уриил до них доходил, успевали затягиваться обратно, словно мелкие царапины.

Сколько ангел шёл за ним, он сказать бы не сумел. По его субъективному отсчёту — несколько минут; по ощущению пройденного пути — несколько часов. Через некоторое совершенно неопределимое время существо остановилось и, развернувшись, уселось на задние лапы, вперив свой немигающий взгляд в ангела и принявшись, очевидно, дожидаться, пока тот подойдет поближе. Не став себя упрашивать, Уриил осторожно пошел вперед, от души надеясь, что его молчаливый проводник не поменяет планы и не решит внезапно прерваться на полдник.

Подойдя настолько близко, насколько ему позволило чувство самосохранения, ангел остановился и задрал голову, разглядывая исполинскую груду шерсти и мышц, грозно нависающую и непременно бросившую бы на него тень, будь в этом странном месте хотя бы какое-то подобие солнца или хотя бы направления.

Опустив взгляд ниже, Уриил заметил, что между лап у существа находится что-то еще. Присмотревшись, он разглядел фигуру мужчины, половина лица и правая рука которого оказались обезображены до неузнаваемости. По внешним признакам невозможно было определить, жив ли тот вообще, но кто это — было для Уриила очевидно.

— Абаддон, — едва слышно прошептал ангел, после чего получил в подтверждение короткий «фырк» от волка, в окружающей могильной тишине прозвучавший как раскат грома. Склонившись над распростертым телом, животное осторожно лизнуло обезображенную половину лица бывшего Владыки демонов, после чего мотнуло косматой головой куда-то вправо, намекая ангелу, куда ему следует двигаться.

Не рискнув ослушаться столь красноречивого указания, Уриил молча развернулся и, прикрыв глаза от вездесущей белизны вокруг, размашисто зашагал в неизвестность.

***

Момента, в который произошёл переход, он не заметил. Только что под ногами скрипел призрачный песок и в глазах ещё плясали цветные круги, как уже в следующую секунду всё его существо оглушила внезапная сенсорная атака: ветер, чужие запахи, обрывки голосов — и в довершение ко всему пять или шесть тяжёлых тел, на полной скорости вывалившихся откуда-то из пустоты за спиной и обрушившихся сверху на него и оказавшегося рядом Андраса.

Куча-мала, чертыхаясь, принялась вскакивать на ноги, торопливо оглядываясь по сторонам в попытке понять, куда завела их странная магия Мунина. Чуть поодаль ангел разглядел медленно поднимавшегося на ноги Скуггу и Уорвика, выглядевшего до неприличия невредимым.

— Все целы? — рявкнул из самой гущи Вир, не дожидаясь, пока ему ответят, принялся бегло пересчитывать собственный отряд, на секунду напомнив ангелу экскурсовода во главе группы шалелых туристов. — Гриша? Хана? Хосе?

— На месте! — чуть погодя отрапортовал Змей. — Вокруг чисто.

Опершись на плечо напарника, Уриил несколько мгновений тупо озирался, силясь сличить открывшийся вид с тем, что его собственная голова всё ещё упорно держала в качестве официального воспоминания о посещении исторической родины. Сравнение давалось плохо. Ту бесконечную песчаную бурю, что некогда едва не вытряхнула из них с Андрасом души, кто-то милосердно выключил. Вместо неё открывшийся им сейчас Эдем напоминал тропический рай — заросший настолько плотной растительностью, что та казалась монолитной стеной. Их выбросило на небольшую поляну, скудно освещённую редкими бликами солнца, кое-как пробивающимися сквозь смыкающуюся над головами листву.

И при всём при том ни одного звука. Ни цикады, ни птицы, ни малейшего шороха в кронах: жирная зелень, очевидно, не пожелала оставить в своём ярусе места ни для кого, кроме себя самой. Эта тишина в окружении буйства жизни оказалась едва ли не худшим из впечатлений и тут же выгнала из ангельской головы остатки расслабленности.

Рядом с поляной нависала каменная махина — полуразрушенное двухэтажное строение, на чьих руинах сходилось всё, что у Эдема ещё оставалось от прежних времён. Лианы оплели его до второго этажа, корни в одной из стен уже принялись лениво расковыривать растрескавшийся песчаник, и тем не менее двери постройки по-прежнему висели в положенных пяти-шести метрах над землёй — по знакомой Уриилу ангельской привычке. Лишь это здание, из стены которого они вышли несколько секунд назад, да тишина, разлитая вокруг как масло, и намекали, что они действительно оказались там, где хотели.

— И откуда взялся весь этот дендрарий? — первым нарушил молчание Андрас, адресуя вопрос почему-то именно Уриилу — словно подозревая, что у того на этот счёт может по обыкновению найтись особое мнение.

Ангел лишь нервно пожал плечами. В его голове по-прежнему толкались локтями впечатления от пребывания в пространстве между мирами, о котором, насколько можно было судить, никто не догадывался.

— Без понятия. Если помнишь, я с предыдущей местной вечеринки ушел раньше всех.

— Полагаю, мы имеем дело с последствиями тех событий, — отозвался Уорвик, осторожно переступая по устланной лианами земле и стараясь, по-видимому, не слишком тревожить разгулявшуюся вокруг них растительность. — Постарайтесь ничего не трогать! И вообще, лучше бы нам отойти внутрь, — маг махнул рукой в сторону заброшенного здания.

Вир, выслушав совет Фредди, тут же сменил тон на сугубо рабочий:

— Так. Гриша — со мной, Хана и Змей — с вас разведка. Близнецы — замыкающие. Жером, Лю Ван — фланги. Двигаемся гуськом, по сторонам не разбредаемся.

— Командир, — подал голос Гриша, оглядывая стену каменной махины, к которой им предстояло подобраться, — а вход где? Я могу ошибаться, но что-то мне подсказывает, что лезть на второй этаж по живой стенке нам не очень-то хочется.

— Не хочется, — согласился Вир, обходя одну из особенно мясистых лиан, лениво свесившуюся с ближайшей ветки, — но и не надо. Хосе, давай вперёд, посмотри по периметру. Этой развалюхе тысячи лет, а тут вокруг ещё и смена сезонов разгулялась — наверняка где-нибудь корни проломили стену.

Колумбиец понимающе кивнул и, обогнув группу с правого края, двинулся вдоль каменной кладки, осторожно ставя ноги между корней и больше всего своим видом напоминая геккона в естественной среде обитания. Не прошло и минуты, как из-за угла донеслось его негромкое:

— Есть пролом, кэп. С обратной стороны. Похоже, тут когда-то от стены откололся целый кусок — половину уже сожрала растительность, но человеку места хватит. Скугга, правда, не пролезет, придётся ему помочь.

— Считай, что просьбу удовлетворили, — буркнул великан и, не дожидаясь дальнейших указаний, двинулся следом за Жеромом, на ходу демонстративно разминая громадные кисти.

Перемещение к пролому заняло минут пять. Лианы по дороге пару раз попытались напомнить о себе: одна неосторожно потянулась к щиколотке близнеца — то ли Кирилла, то ли Жени, тут даже Уриил не взялся бы определить, — и тут же была разрублена коротким движением Андрасова меча. Уриил, проходя мимо, успел заметить, как срез лианы немедленно затянулся серовато-бурой коркой и на глазах начал гнить.

— Не оборачиваться, — буркнул себе под нос Уорвик, ни к кому конкретно не обращаясь. — Очень-очень не оборачиваться.

Скугга, добравшись до пролома первым, без лишних церемоний ухватил руками самый толстый и заматерелый из корней, перекрывавший узкий лаз почти полностью, и одним движением вырвал его с куском песчаника, отбросив в сторону зарослей. Из развороченного грунта тут же шевельнулось что-то ещё, отчего великан коротко зарычал, добавив для верности ещё один пинок. Шевеление немедленно прекратилось.

— Можно, — флегматично сообщил он остальным.

Один за другим бойцы, пригнувшись, проскальзывали в каменное брюхо постройки. Внутри их встретил полумрак, прохлада и совершенно неожиданная тишина — другая, не такая злая, как снаружи. Здесь не было ни корней, ни листвы, лишь толстый слой выцветшей пыли по углам, обломки чего-то, бывшего когда-то мебелью, и узкие световые щели у потолка, через которые внутрь сочились скудные зеленоватые сумерки.

Уриил, переступив порог последним, оглядел помещение и невольно повёл плечами. Что-то в этом каменном брюхе показалось ему до неловкости знакомым — словно он, не помня, где и когда, уже однажды стоял в подобном пустом ангельском доме и точно так же чувствовал спиной чужое многовековое отсутствие.

Уорвик, отряхиваясь от налипшей пыли с видом человека, искренне оскорблённого мирозданием за столь фривольное обращение с его костюмом, повёл подбородком в сторону Скугги, заканчивающего оценку их нового убежища.

— Ты, судя по всему, знаешь, с чем мы имеем дело? — хмуро буркнул бывший телохранитель, нависая над Фредди, которого такая демонстрация силы если и смутила, то не слишком.

— Могу догадываться, — отодвинувшись, маг демонстративно поправил чуть съехавший носовой платок в нагрудном кармане. — В прошлый раз, как ты, наверное, помнишь, ваш марш-бросок в Эдем завершился смертью Эйдена Зорки.

— И?

— И я тебе напомню, что он был не только порядочной скотиной, но и богом весны. А смерть бога, даже такого паршивого, никогда не проходит бесследно. Именно поэтому я и не советую вам трогать всю эту поросль. Зная пакостный характер усопшего, каждая травинка здесь окажется в лучшем случае ядовитой. В худшем же — попытается сожрать первого, до кого дотянется.

— Да, — хрипло подтвердил Андрас. — Я видел, что этот хрен сделал с солдатами, похитившими Уриила.

В наступившей короткой тишине Скугга наконец отлепился от стены, у которой стоял, и, не глядя на остальных, обронил негромкое:

— Тянет. Туда, — он указал косматой головой в сторону, противоположную той, откуда они вошли, и где сквозь корни и зелень угадывалась лента бывшей мостовой. — Сильно. Где-то под землёй. В городе есть подземелья?

Уриил, ещё не успевший толком собрать остатки своего внимания, несмотря ни на что, сразу понял, о чём речь, и невольно сверился с собственной памятью. Если оборотень чувствовал Ани оттуда — а Скугга в подобных вопросах ошибался редко настолько, что этим почти можно было пренебречь, — то впереди их ожидала центральная часть города. Та самая, куда они когда-то с Андрасом пытались пробраться в прошлый их визит, до того, как магия Эдема едва не превратила обоих в часть здешнего пейзажа.

Собравшись с мыслями, ангел кивнул:

— Это же крепость добра и света! Конечно же здесь есть подземелья! Большинство зданий в городе в глубину, пожалуй, больше, чем в высоту.

— Значит начнем оттуда, — пожал плечами Вир, становясь рядом со Скуггой. — Мы сможем отвлечь их и дать тебе возможность прорваться внутрь.

— Так, погодите… — Уриил неожиданно засуетился, оборачиваясь к напарнику и одновременно прикидывая в уме, как именно их более чем скромный отряд должен в ближайшие минуты начать штурм цитадели ангелов. — Андри, кажется, сейчас самое время припомнить одному нашему знакомому Владыке демонов все его обещания.

Андрас, у которого, к его чести, при упоминании этого титула лишь мимолетно свело скулы, понимающе кивнул и извлек из своего рюкзака путевой камень, после чего, поднеся его к лицу, какое-то время смотрел куда-то вглубь артефакта, который в его руках принялся сиять ровным белым светом. Проделав все эти манипуляции, демон утвердительно кивнул напарнику.

— Сколько ему до нас? — поинтересовался Уриил, глядя на игру отсветов от портального камня на потолке их временного убежища.

— Если он вообще рискнет явиться? — фыркнул Андрас. — Пара минут. А если он еще и трезв...

— То буду здесь прямо сейчас! — раздался голос позади них. Воздух в комнате вдруг зарябил, словно над раскалённым асфальтом, и в считанных метрах от того места, где только что стоял Андрас, развернулась, медленно проступая из-за грани собственной невидимости, продолговатая прореха, окантованная тёмно-малиновым огнём.

Вир, до того стоявший вполоборота у самого пролома, без единого слова чуть выдвинулся вперёд, заслоняя плечом ближайшего из своих, и тут же бросил короткий жест Грише. Тот моментально считал команду, после чего в воздухе раздался почти синхронный звук щелчков предохранителей сразу семи автоматов.

Первым в проем портала ступил Астарот.

Новоявленный Владыка демонов сменил привычный безупречный костюм на дорожный плащ глубокого тёмно-серого сукна с двумя рядами тяжёлых серебряных застёжек — единственную, по всей видимости, уступку, на которую он согласился, отправляясь, очевидно прямиком с какого-то из своих утренних совещаний, спасать положение лично.

Трость, бывшая при нем в прошлый раз, отсутствовала, и от этого его осанка выглядела почти царственно.

— Милое местечко, — окинув взглядом развалины, констатировал Владыка демонов. — Полагаю, за декор нам следует поблагодарить ныне покойного Бальдра?

— Мы предполагаем, что да, — подтвердил Андрас. — Так что помимо нефилимов, солдат и Рафаила, нам предстоит иметь дело еще и с кровососущей растительностью. Ты один?

— Не в этот раз, — радушно ухмыльнулся Астарот, широким жестом обводя арку портала. — Остальные сейчас подойдут.

Вторя словам демона, в комнате с небольшой вспышкой возникли еще шестеро: три демона и три ангела. Все новоприбывшие оказались в полной боевой трансформации, отчего в довольно просторном помещении немедленно стало тесно, клыкасто и оживленно.

Демонов, явившихся на помощь вместе с Астаротом, Уриилу встречать не доводилось, да и истинный облик двух молохов и одного адского паладина не способствовал узнаванию, а вот их напарников-ангелов он уже определенно встречал раньше, когда еще командовал ставкой ангельских войск.

— Военачальник Уриэль! — торжественно поклонился один из них, которого, кажется, звали Аракиил. Во время поклона белоснежные крылья за спиной ангела слегка качнулись, отклоняясь назад для баланса.

— В морду? — с той же приторной издевкой отозвался Ури, глядя на то, как немедленно напрягаются позади Аракиила двое его товарищей. Одного из них, более тощего, с бесцветным взглядом звали Селафиил, второй же, куда более тяжеловесный и сейчас злобно сжимающий меч у себя на поясе, носил имя Камаил. Он, насколько мог припомнить Уриил, активно участвовал в боевых действиях и даже потерял кого-то из родных под конец войны. Так что было довольно странно видеть теперь всех троих в качестве агентов Центра, да еще и в боевых двойках с демонами.

— Так, коллеги, рискну напомнить, — встрял из своего угла Уорвик с интонацией дворецкого, объявляющего о небольшом инциденте в столовой, — что дуэли в этом столетии давно не в моде, а цивилизованные люди все недоразумения решают матом.

— Да, господа, спокойнее, — вмешался Астарот, — никто никого бить не планирует.

— Но он же… — начал было распаляться ангел-здоровяк, но оказался остановлен своими же.

— Кама, угомонись, — неожиданно пробасил из-под шлема демон-паладин еще более неожиданно оказавшись женщиной. По крайней мере, это было лучшее из предположений Уриила, которого он решил придерживаться до появления новых вводных. — Мы тут все не для этого. Если, конечно, наше местоположение еще не стало известно врагу. Как в прошлый раз…

Повисший в воздухе упрек принялся транспарантом парить над головой Уриила и его напарника, но ангел по зрелом размышлении решил, что не хочет играть на руку бывшим «коллегам». А еще, что самую малость чувствует себя виноватым, поэтому лишь развел руками:

— Без обид, парни, это был вынужденный экспромт с нашей стороны.

— С нас ящик вискаря, когда это все закончится, — выдвинул предложение Андрас. — По рукам?

— Так бы сразу, — рыкнул один из молохов. — Кого прибить надо?

— В идеале — никого, — поспешил успокоить Андрас. — У нас спасательная миссия. Основная задача — отвлечь на себя внимание и наделать достаточно шума, чтобы обеспечить проникновение агента внутрь и его безопасный отход с заложницей.

Молох в ответ выдал короткое утробное хмыканье, выражавшее, по-видимому, недовольство тем, что в плане предусмотрено столь возмутительно мало кровопролития, но возражать не стал. Его напарник-ангел положил ладонь товарищу на плечо — жест, выглядевший в их совместном исполнении настолько естественно, что у Уриила невольно дёрнулся уголок рта.

— Кстати, — нахмурилась Хана. — А нам известно местоположение цели?

— Мне известно, — откликнулся Скугга, не отрывая взгляда от пролома, через который снаружи продолжала медленно, лениво и неотвратимо дышать эдемская весна. — Но без подробностей. Что там нас ждёт, я не знаю.

— Умеешь ты утешить, Ску, — фыркнул Гриша. — Значит, пойдём вслепую?

Астарот клыкасто усмехнулся:

— Не совсем. Я все же глава Центра, если кто-то не в курсе. Моим парням из агентуры удалось выяснить, что Рафаил и его молодчики расчистили и укрепились в нескольких зданиях, примыкающих к центральной башне города.

— Башня Прозрения? — уточнил Уриил. Демон кивнул:

— Она самая. Верхние ярусы, насколько мне известно, достаточно сильно фонят после ритуала и не подходят для длительного пребывания, а большая часть города заросла ядовитой растительностью, которая продолжает распространяться. Так что противник будет держать оборону в нескольких пригодных для жизни строениях. Другое дело — биолаборатория в подземельях. Какие там могут быть сюрпризы, я не знаю.

— Кстати, — Андрас, до того без лишних слов занимавшийся вещью куда более полезной — а именно беглой сверкой обозримого периметра на предмет неизбежных, по его мнению, неприятностей, — наконец повернулся к остальным. — Нам стоит обсудить еще один момент. Да, Ску? У тебя ведь есть какой-то план? Потому что без него вся наша возня не будет иметь ни малейшего смысла.

Скугга, поняв, к чему клонит демон, на секунду прикрыл глаза, словно набирая воздуха перед тем, что ему предстояло сказать вслух. Когда он наконец заговорил, голос его звучал ровно и тихо. Очевидно, для себя оборотень уже все решил, и менять свое мнение был не намерен, невзирая ни на какие уговоры.

— Проникну внутрь, найду Ани, выведу ее наружу. После этого отходите сюда.

— Это всё звучит просто прекрасно, — скривился Вир, медленно скрещивая руки на груди, — но оставляет слишком большое поле для фантазии. Например, что будет, если Ани переместят? Или ты где-то по пути встретишься с нашим дражайшим шефом? Прикинешься хорошим мальчиком или сделаешь вид, что в приступе лунатизма не в ту дверь зашёл?

— Я ее чувствую. С каждым часом все сильнее, как будто за ребро тащит. А Локи… его я убью, — после долгой паузы отозвался оборотень. — Если попытается помешать.

В каменном зале сделалось пугающе тихо. Уорвик за спиной у Уриила едва слышно присвистнул.

— А ты сможешь? — первым нашёлся Астарот, всем своим видом демонстрируя чуть наигранное воодушевление. — И я сейчас даже не про моральную сторону вопроса, а про техническую. Насколько я знаю, мало что в этом мире способно уговорить лечь в гроб вашего начальника. Я бы вот не рискнул.

Скугга на этот раз не раздумывал с ответом, который у него, очевидно, был заготовлен довольно давно.

— Зорка говорил, что могу.

Уриил, чувствуя, как у самого что-то нехорошо проворачивается под рёбрами, поспешил снять повисшее в зале напряжение единственным способом, который у него работал.

— Ну он-то у нас, конечно, самый достоверный источник информации! — фыркнул ангел, разводя руками с деланной легкостью, никого, впрочем, обмануть не способной.

Оборотень на ангела не взглянул и никак на сказанное не отреагировал. Он, судя по всему, с самого начала не рассчитывал, что с ним хоть кто-то согласится.

— Чудненько, — фыркнул Уорвик, выкарабкиваясь из-за плеча одного из близнецов и расправляя ладонью невидимую складку на лацкане. — То есть, нам не только нужно быть в двух местах одновременно, сразиться с архангелом и вытащить у него из-под носа его любимый трофей, но ещё и огрести в перспективе беседу с шефом, который после того, как выдернет у себя из спины топор, будет, я уверен, в самом благостном расположении духа!

Маг обвёл собравшихся взглядом и, не дождавшись ни одного возражения, развёл руками — мол, лишь констатирую очевидное.

Скугга наконец отвёл глаза от Вира и опустил взгляд на собственные руки — крупные, в шрамах, согнутые так, словно он всё ещё держал в них кого-то невидимого.

— Я никого с собой не звал, — обронил он негромко. — Шли по своей воле.

— Ну конечно, — Вир развёл руками с интонацией, в которой едва уловимо смешались усталость и трезвый расчёт существа, прекрасно знающего цену подобным заявлениям. — Ты решил сдохнуть смертью храбрых в одиночку. Ладно, я предлагаю, за неимением лучших альтернатив, сосредоточиться на том, что мы реально можем сделать.

Фей бросил быстрый взгляд на Гришу — тот моментально вернул ему сосредоточенный кивок, — и продолжил уже совершенно деловым тоном:

— Предлагаю двумя группами выдвигаться к этой вашей башне. Мы с парнями завяжем бой на земле и сильно-сильно будем надеяться на вашу разведку и поддержку с воздуха, — фей кивнул в сторону ангелов, добавив про себя, что ангелы хотя бы здесь способны быть полезны в исконно своём качестве — летающего орудия массового поражения.

Астарот качнул головой:

— Всё, что в наших силах, не сомневайся.

— Отлично. В этом случае мы, как мне кажется, будем способны нанести достаточно серьезный урон силам Рафаила. Может, даже заставим его пересмотреть свои взгляды на окружающую действительность или хотя бы отступить.

Несколько секунд в каменном брюхе постройки висела короткая, очень рабочая тишина, в которой каждый — по-своему — соглашался с озвученной диспозицией. Хана коротко выдохнула, словно подсчитав боеприпасы; демоны, очевидно привычные к расплывчатым формулировкам боевых операций Центра, лишь коротко переглянулись со своими напарниками-ангелами; Уорвик с привычной для него скукой осматривал собственные ногти.

Скугга, отделившись наконец от стены, посмотрел поверх голов куда-то в проём, через который уже было хорошо видно, как зелень за стенами осторожно, словно прислушиваясь, отодвинула одну из своих наглых лиан в сторону.

— О большем я и не прошу, — ровно сообщил великан, не обращаясь ни к кому конкретно. — Просто дайте мне возможность попасть внутрь и задержите их на некоторое время. А после — сразу отходите сюда для переброски.

И, по-видимому, посчитав, что разговор окончен, Скугга первым шагнул в сторону пролома.

***

Профессор Матеуш Ковальски сосредоточенно крутил в пальцах ручку — старую, перламутровую, с потерянным где-то лет двадцать назад колпачком, — и в очередной раз размышлял о том, что лучше всё-таки было ему остаться в Лодзи. Платили, разумеется, дерьмово; кафедра нейрофизиологии университета не блистала ни оборудованием, ни поголовьем учеников, ни перспективами дальнейшей выдающейся карьеры; жена тогда ещё была жива и звонила каждый вечер, чтобы выяснить, почему пан профессор задерживается. Но всё это, как теперь становилось ясно при взгляде с высоты его жизненного опыта, было сущим раем по сравнению с тем, во что Матеуш в результате вляпался.

Ему на лысину упала очередная капля ледяной воды, немедленно проскользнув за шиворот, и мужчина едва удержался от того, чтобы не выругаться в полный голос. Зал, в котором он сейчас сидел, мало напоминал нормальную лабораторию. Более того, он и пригодное для жизни помещение напоминал лишь с большой натяжкой.

Какой-то идиот, наняв архитектора, не уточнил, что заказчику нужен нейрохирургический бокс с реанимационным узлом, а не подвальная часовня, отчего в результате получилось нечто среднее: круглое помещение, выдолбленное прямо в скале, с куполообразным сводом, на котором проступал какой-то стёртый временем растительный орнамент, плоской каменной плитой ровно посередине вместо операционного стола, и десятком стоек с оборудованием, расставленных вдоль стен с таким редким для медицинской практики чувством симметрии, что у Матеуша всякий раз, когда он сюда заходил, ныли зубы.

На каменной плите, под куполом из тонких прозрачных трубок капельниц, лежала пациентка номер один. Имени её Матеушу никто, разумеется, не сообщил, как, собственно, и местоположения их «научной лаборатории». Подписывая контракт с частной фирмой широко известного воротилы Ямпольского, Матеуш даже не предполагал, что его прямо из воняющего дорогим перегаром офиса олигарха под белы руки увезут в неизвестном направлении и с мешком на голове доставят в место будущей работы, где ему, как потом оказалось, предстояло провести следующие семь месяцев жизни без возможности выйти наружу и утешаясь обществом хмурых, как черти, охранников и таких же, как он, собратьев по несчастью.

Впрочем, платили ему исправно и в таких количествах, что доктор Ковальски, за двадцать с лишним лет работы на военных выученный не задавать лишних вопросов, перестал переживать по этому поводу, как еще раньше перестал волноваться насчет этичности всего того, чем ему приходилось заниматься.

Суть проводимых в их «бюро» экспериментов сводилась к регулярным инъекциям препарата «NF-7» солдатам из частной армии Ямпольского. По заявлению куратора Радвана Гулева, имя которого до сих пор казалось Матеушу издевательством над языком и здравым смыслом, главной целью было повышение концентрации и когнитивных способностей испытуемых, а также проверка их физиологического состояния и фармакодинамики препарата. А то, что самыми частыми побочными эффектами, с которыми Ковальски посчастливилось познакомиться чуть ли не в первый же день, проведенный в лаборатории, оказались вспышки неконтролируемой ярости, адреналиновый шторм, паранойя и галлюцинации, объясняло то, почему их исследования вряд ли когда-нибудь будут опубликованы и процитированы в научных журналах.

Впрочем, после нескольких курсов приема стимулятора побочные эффекты заметно сходили на нет, а бойцы и впрямь начинали демонстрировать повышенный уровень когнитивных способностей. Тот факт, что у большинства из них начисто пропадал эмоциональный интеллект, и почти все начинали демонстрировать явно выраженные психопатические наклонности, также можно было считать успехом. По крайней мере, курирующие их исследования военные чины, судя по всему, возражений не имели.

Лишь однажды в желудке у Матеуша что-то неприятно шевельнулось, когда на стол ему положили новую пациентку. Девчонке было лет двадцать на вид. Бледная, тонкая, с длинными тёмными волосами, аккуратно убранными под медицинскую шапочку, чтобы не мешали при манипуляциях. Уже четырнадцать часов, как та пребывала в стабильной коме, не реагируя ни на повышение дозы чудо-стимулятора, ни на электротерапию, ни на холодные пальцы Матеуша, которыми он каждые двадцать минут считал её пульс на тонкой шее.

С точки зрения медицинской науки она была фактически мертва.

Матеуш отхлебнул из кружки давно остывшего кофе, поморщился и в очередной раз перелистнул на планшете показания за последний час. Данные были безукоризненно одинаковыми, как у бухгалтера, фальсифицирующего очередной годовой отчёт. Сердечный ритм — сорок два удара в минуту, давление — низкое, но стабильное. ЭЭГ — почти плоская, если не считать редких всплесков, которые ни один из присланных к ним консультантов так и не сумел внятно классифицировать. Зрачки — без реакции на световой раздражитель.

И при этом — лёгкая, едва уловимая, маслянистая на ощупь аура власти над всеми, кто заходил в этот зал. Матеуш не был склонен к мистике, но даже он, автор четырёх монографий по нейропатологии, ловил себя на мысли, что говорить рядом с этим телом ему хочется приглушённо, как при покойнике.

— Курва, — констатировал доктор Ковальски в пустоту, отставляя кружку. — Хоть бы не померла.

Ему недвусмысленно дали понять, что вся его профессорская карьера, равно как и весь жизненный путь от бессознательного многоклеточного образования до шестидесятилетнего представителя хомо сапиенс, зависят сейчас от судьбы этой девушки и от того, насколько быстро ему удастся привести ее в чувство. На его робкие протесты, что он не умеет творить чудеса, выслушавший их Радван лишь надменно процедил, что от Матеуша им всегда требовались результаты, а не оправдания, после чего удвоил его совершенно бесполезное в данном случае вознаграждение и отбыл по своим делам.

Шаги за спиной он услышал не сразу — кажется, ассистент входил с задней лестницы, как всегда, бесшумный и слегка отрешённый. Молодой, безразличный, толковый — словом, ровно такой, какие Матеуша устраивали полностью.

— Как там наверху? — решил все же поинтересоваться он.

— Без понятия, — последовал лаконичный ответ.

— Ну да, кто нам что расскажет, — пробормотал Матеуш, снова разворачиваясь к монитору.

— Что там с девчонкой?

— В коме, на повышение дозы не реагирует. Ты же сам осматривал её двадцать минут назад! — он закатил глаза. — Или дай угадаю, начальство требует очередного отчёта? И угораздило же связаться с этими идиотами! Что я им, воскрешу её, что ли?

— Это вряд ли, — услышал он смешок у себя за спиной. Шеи рядом с воротником коснулось лезвие. — Но пусть тебя это и не беспокоит, дружище…

Поворачиваться было уже бессмысленно. Доктор Ковальски, человек по природе своей опытный и потому неплохо знакомый с теми мелкими физиологическими признаками, по которым тело понимает раньше головы, что его сейчас не станет, лишь успел почувствовать короткую, почти деликатную горячую волну поперёк горла — и осесть в собственном кресле, неловко повалившись плечом на край стола. Планшет с показаниями последних шести часов с тихим стуком соскользнул на пол.

Затухающим сознанием он лишь констатировал у себя начавшуюся фибрилляцию и отметил меланхоличный взгляд ассистента, с интересом наблюдавшего за его конвульсиями. Видимо, то была предсмертная агония, но на секунду Матеушу показалось, что глаза его убийцы горят синим огнём.

_____

[1] Халаф — нож для шхиты, используемый евреями для ритуального кошерного забоя животных. [2] «Отряд 731» — специальный отряд японских вооружённых сил, в годы Второмй Мировой войны занимавшийся исследованиями в области биологического оружия. Опыты производились на живых людях.

Глава 24 / Пепел

В раю должно быть всё — и ад!..

Станислав Ежи Лец

Бывшая мостовая, по которой им предстояло выбраться из лесного лабиринта в город, на поверку оказалась самой опасной частью маршрута. С виду — узкая лента более-менее ровного камня, кое-где растрескавшаяся и разломанная корнями и щедро укрытая толстым ковром из мха и какой-то буро-зелёной слизи, о составе которой ангел предпочитал не задумываться, и каковая оглашала всю округу оглушительным чавком при каждом шаге. Но помимо эстетических неудобств, длинный коридор, созданный добросовестной эдемской весной, за последние месяцы превратился в ботанический капкан. С обеих сторон, словно шеренги охранников, стояла непроглядная зелёная масса; над головой смыкался плотный полог из лиан и веток; под ногами то и дело подрагивало и шевелилось то, что Уриил для самосохранения предпочёл считать просто «корнями».

Двигались они быстро и, насколько это было возможно, тихо. Гриша с Жеромом и Змеем шли впереди, выверенно, шаг в шаг, у каждого ствол на полпальца впереди корпуса. Сразу за ними удивительно грациозно для своих габаритов перемещался Скугга — крупная угрюмая тень, чьё присутствие в первой линии означало, что любая нечеловеческая дрянь, рискнувшая высунуться, имеет неплохие шансы быть просто раздавленной. Замыкающим в их процессии следовали Вир и Уорвик, умудрявшийся перемежать тихие проклятия с заклинаниями для очистки костюма от приставучей эдемской растительности.

Двойки Центра двигались отдельной группой, чуть в стороне — три пары, каждая в своей сцепке «ангел-демон», почти не переговариваясь и при этом, очевидно, поддерживая между собой ту самую рабочую тишину, которая получается у людей, проработавших вместе достаточно долго, чтобы понимать друг друга без слов. Аракиил шёл первым, держа над звеном лёгкое заклятие отвода взгляда.

Сам Астарот двигался ближе к Уриилу с Андрасом и Уорвиком. Дорожный плащ Владыки демонов уже потерял добрую часть своей недавней безупречности, но тот не обращал на это никакого внимания.

— Долго нам еще? — Вир, оставив Уорвика в одиночестве, прошёл вдоль колонны и поравнялся с ангелом, проявляя чудеса нечеловеческой ловкости и почему-то не утопая по щиколотку в слизи, как все остальные.

— Черти его знают! — буркнул тот. — Сказал бы, если бы не эта зелёная дрянь вокруг…

— Километра два, — не оборачиваясь, отозвался Скугга. — Запах людей в той стороне.

— Это хорошо или плохо?

— Это — близко.

— Ну вот тебе и ответ, — пожал плечами Уриил. — Кстати, насчёт убийства Локи — ты это серьёзно?

— Да, нет… Не знаю. — Великан на некоторое время замолчал. — Ты бы как поступил на моём месте?

Уриил усмехнулся:

— Спрашиваешь это у того, кто в прошлый раз свалил в туман сразу же, как только жизнь сложилась не так, как мне того хотелось?

— Ты хотя бы сумел вернуться…

— Так, может, это и есть ответ? — В голосе ангела читалось лёгкое ехидство. — Ну что, стало легче?

— Да не особо…

— Рад был помочь! — уже в открытую принялся язвить ангел. — Захочешь себе ещё больше мозг взорвать — обращайся. Но в любом случае помни, что бы ты ни решил — мы с Андрасом будем на твоей стороне.

— Почему, кстати?

— Ну, Андрас — наверное, потому что я очень-очень попрошу. А я сам — потому что не считаю Локи всезнающим и не способным на ошибку. С одним таким праведником нам как раз сейчас предстоит встретиться…

Уриил, ловящий каждое слово этого скудного обмена, в очередной раз отметил, что великан, обыкновенно молчаливый, в последний час стал говорить заметно короче и более нервно, чем обычно: как будто на каждое произнесённое слово приходилось мысленное усилие, потраченное на то, чтобы не сорваться вперёд бегом.

***

Лес кончился внезапно, практически на полушаге. Впереди, сквозь поредевшую растительность, проступило то, что когда-то было крепостной стеной. Серый отполированный камень, шесть метров в поперечнике, с зубчатой кромкой и торчащими через каждые тридцать метров глухими бастионами, ещё помнящими времена, когда им было кого защищать. Теперь от прежней суровости остались только формы: всё остальное, от мерлонов до подножия, было оплетено густой, лоснящейся, маслянисто-чёрной растительностью, нащупавшей своё новое назначение и явно не собиравшейся уступать его обратно.

Слева от их позиции в стене зияла широкая, метров в пять, рваная брешь, по краям обугленная и неровная — словно кто-то когда-то выбил часть кладки ударом изнутри. Сквозь брешь виднелась улица: песок, заросшая полузасыпанная мостовая, тёмные углы домов с дверями в положенных пяти метрах над землёй. К самому же импровизированному «проходу» вела выжженная просека шириной в несколько метров. Судя по всему, кто-то из нынешних обитателей ангельской столицы время от времени покидал её пределы, отправляясь на борьбу с вездесущей порослью, истребляя ту с помощью керосина, взрывчатки и бог весть чего еще. В воздухе витал застарелый, но легко уловимый запах гари, свидетельствовавший о том, что борьба эта шла давно и с переменным успехом.

В небе над городом — теперь, без бури, оказавшимся непривычно нагим — лениво проступал шпиль центральной башни. Купол на её вершине отблёскивал пыльно-зелёным сквозь предзакатное небо так, что Уриил против собственной воли поймал себя на ощущении дежавю: он уже однажды стоял у этих стен и точно так же смотрел вверх, пытаясь распознать в стылых каменных стенах свой бывший дом.

— Тише, — негромко обронил Андрас, останавливая жестом всю группу.

Уже подаваясь вперёд, чтобы отдать сигнал Грише, Вир приостановился: демон смотрел не на стену и не на брешь, а чуть выше и левее — туда, где из переплетения чёрной листвы выступал растрескавшийся каменный гребень — остатки стены какого-то строения, назначение которого стерло сначала время, а теперь добивал распространяющийся во все стороны лес. Там, нахохлившись и подобрав одно крыло, безмятежно сидел чёрный комок размером с приличную кошку.

— А, — обронил Уриил, проследив за взглядом напарника, — вот он где. Я-то всё думал, куда этот пернатый запропастился. — Ангел сделал короткий полушаг вперёд и, задрав голову, осторожно обратился к птице тоном, каким обычно ведут диалог с не слишком адекватными престарелыми родственниками. — А кто у нас тут такая хорошая птичка?

Мунин повернул голову набок, оглядывая ангела одним глянцевито-чёрным глазом — с интересом, но без особой почтительности.

— Кеша хоро-о-оший. Кеша ведь знает, куда нам дальше? Может подскажешь?

Какое-то мгновение ворон как будто прикидывал, стоит ли вообще тратить на этого двуногого свой ограниченный словарный запас. После чего подпрыгнул на ветке и, раскрыв клюв, огласил своим криком весь лес:

— Ср-р-ражайтесь!

И, не дав никому из присутствующих ни секунды на то, чтобы хоть как-то усвоить полученное стратегическое указание, ворон с неприлично громким, на весь сектор раскатистым карканьем сорвался со своего насеста, расшвыривая вокруг себя перья и мелкие ветки, и, прочертив над их позицией длинную, наглую дугу, взмыл куда-то поверх стены, в сторону купола Башни.

— Сука говорливая, — печально констатировал Уриил, готовясь к неминуемому теперь обнаружению их отряда.

Первая очередь прошла по широкой дуге где-то над их головами — стрелявший либо торопился, либо не успел пристрелять оружие. Уриил, получивший за последние сутки слишком много адреналина, чтобы хоть чему-то удивляться, рухнул в густую траву на чистом инстинкте, утягивая за собой Андраса, и услышал, как сразу следом за ним сделали то же самое все остальные.

— Прижались, прижались! — рявкнул Вир уже на земле. — Огневая на бастионе, ещё две по флангам, головы выше задниц не поднимать!

— Здесь под зелёнкой что-то ещё шевелится, командир, — отозвался откуда-то слева Гриша, и в его голосе впервые за день прозвучало нечто, отдалённо похожее на профессиональное огорчение.

— А что вы хотели, — буркнул Уорвик из-под лианы, — нас тут уже встречали с самого первого захода. Дайте я хотя бы…

Маг сделал короткое движение пальцами правой руки, и над их распластанной по земле компанией с приглушённым шипением раскинулся неровный, едва различимый зеленоватый купол. По его краям сразу начали оседать в траву остатки следующих очередей — глухо, гасясь, как камешки в густом киселе.

— Двадцать секунд, не больше, — предупредил Уорвик. — Иначе я тут лягу с ним рядом и буду ждать утра.

Двадцати секунд хватило. Хана, успевшая за это время сменить позицию, выложила первый ответный — короткий, на три выстрела — и тут же откатилась в сторону. Откуда-то с верхушки бастиона глухо вскрикнули, потом упало что-то тяжёлое.

— Одим меньше, — сообщила она ровным голосом. — Их там, по моим прикидкам, ещё двенадцать.

— Командир, — раздалось откуда-то из соседнего кустарника, — а не подскажете, есть ли у нас в этой жизни план? Потому что эти милые ребята там, наверху, ещё минуту-две будут разбираться, чем именно их побеспокоили, но потом, думаю, разберутся. Я бы предпочёл к этому моменту иметь хотя бы предварительный набросок.

— Кажется, это место ничем не хуже для нашей с вами заварушки, чем любое другое, — отозвался Уриил, осторожно приподнимая голову над травой ровно настолько, чтобы оценить рельеф. Сверху бастион был, по-видимому, занят парой стрелков с автоматами и одним наблюдателем без оружия. — С такой точки нас особо не видно. А соваться в пролом им не с руки — здесь мы их будем видеть лучше, чем они нас.

— Но и мне внутрь не прорваться, — глухо обронил откуда-то слева Скугга. — Под бастионом наверняка засада. А если нет, то за стеной — точно.

— Засаду эту вполне можно обойти, — отозвался Андрас, напряженно высматривая возможные пути прорыва. — Как ты смотришь на то, чтобы немного заняться скалолазанием? Перекину тебя через стену, а сам заодно нанесу нашим нерадушным гостям личный визит.

— Положим, — буркнул великан, не пытаясь скрыть, что предложение его в равной степени устраивает и пугает. — А что с теми, кто внутри?

Уриил, прикрыв глаза, попробовал своим чутьём «заглянуть» за стену, в очередной же раз ничего не уловив. Это было странно: даже на таком расстоянии он, как правило, чувствовал хоть какое-то фоновое присутствие, а тут — глухая, как мешок с ватой, пустота.

— Я никого из них не чувствую, — констатировал он, открывая глаза. — Рафи далеко — где-то внутри центральной башни, и светится как новогодняя елка. Остальные уже, судя по всему, внесли свой единоразовый взнос в размере совокупного пожизненного дохода. Спасать тут некого.

— Чудесно, — фыркнул Уорвик, незаметно подползший с другого фланга и сейчас тщательно высматривающий через траву верхушку купола. — И сразу маленький бонус: советую нацепить свинцовые гульфики на причиндалы, потому что от башни фонит, как от магического чернобыля. Похоже, кое-кто действительно пытался ловить Ипостась на живца. И ритуал у нашего архангела ещё не остыл, так что у нас над головами в данный момент, если я хоть что-то понимаю в этой алхимии, висит примерно столько энергии, что одного грамотного толчка в нужную сторону хватит, чтобы всех нас можно было сметать веником.

— Тогда, — раздался ровный, спокойный голос Астарота, который, как выяснилось, всё это время лежал в траве в шаге от Уриила и, по всей видимости, относился к собственному дорожному плащу с поистине трагическим равнодушием, — позвольте мне внести свою лепту. Мои ребятишки смогут прикрыть нас с воздуха. Сальвина, Далилу и Кагарата можно пустить на прорыв, — Владыка демонов кивнул в сторону своих спутников, укрывавшихся за соседними кустами. — Думаю, при необходимости они нам могут, если увлекутся, организовать еще один пролом в стене. Ну или хотя бы расчистят имеющийся.

— Главное, чтобы нас крошить не начали… — Уриил с сомнением покосился на немедленно подмигнувшую ему воительницу, которую, как выяснилось, звали Далилой и чьи собратья, как точно помнил ангел, имели привычку на поле боя впадать в кровавую ярость, сметая на своём пути всех, не отличая врагов от союзников.

— Не дрейфь, малыш, — пробасила та, бесшумно и пугающе элегантно вынимая вороненый клинок из ножен. — Ну что, начнем?

Андрас на это только коротко мотнул головой. Уриил, видевший это движение боковым зрением, понял всё, что нужно было понять.

— Принято, — резюмировал он. — Вир, твои ребятишки знают, что не нужно лезть на верхний ярус, пока мы не отсемафорим, что наверху чисто?

— Знают. Если кто-то забудет, я ему лично напомню коленом куда-нибудь в район печени.

— Самое то.

Уриил повернул голову — ровно настолько, чтобы встретиться с напарником взглядом. Андрас уже подбирал под себя ноги, готовясь подняться; на скулах у него снова играли те самые желваки, по которым ангел всегда знал, что в ближайшие десять секунд от знакомого ему человеческого облика останется одно воспоминание.

— Ну, — обронил Уриил. — Помрешь — домой не возвращайся!

— Учту, — буркнул демон. — Действуйте только по моему сигналу!

***

Перевоплощение Андраса всякий раз производило на Уриила примерно одно и то же впечатление: его, в общем-то, спокойного, временами даже флегматичного напарника изнутри как будто распирало нечто монструозное, не способное вместиться в теле одного человека, пусть даже и обладающего столь впечатляющими габаритами. Первой начинала меняться кожа: по плечам, лопаткам и предплечьям выступали тёмно-багровые узоры, словно нанесённые раскаленным металлом; потом — рога, медленно прорезающиеся из-под волос двумя загнутыми назад дугами; следом — рост, прибавляющий метра полтора в высоту и куда больше — в ширину; и завершающий штрих — длинные, как у дикобраза, изогнутые шипы, расходящиеся гребнем от затылка по позвоночнику до самого крестца, и когти, которыми демон легко разрывал металл, даже камень, не говоря уж про тех, кто рассчитывал за всем этим спрятаться. К тому моменту, как процесс завершался, рядом с ангелом оказывалась пугающих размеров тварь, способная если и не остановить на полном ходу танк, то как минимум заставить его призадуматься.

— Лезь, — рыкнул демон. Разговоры в боевой форме давались Андрасу тяжело, поскольку в этом виде его голосовые связки больше подходили для оглушительного рева, так что светской беседе он предпочитал односложные фразы. Скугга, не теряя ни секунды, поднырнул под его лапу и одним движением вскарабкался на широкую спину, осторожно ухватываясь за шерсть между шипами. Андрас, дождавшись, пока телохранитель устроится, бесшумно качнулся вперёд и в три прыжка оказался у границы леса, после чего двинулся вглубь, двумя лёгкими взмахами передних лап организуя себе небольшую просеку.

Увидев, что демон в скором времени будет готов прорываться на стену, Вир поспешил скомандовать своему отряду:

— Шумим, девочки-мальчики.

Повинуясь его сигналу, зазвучали первые пулеметные очереди, откуда-то сверху до ушей Уриила донёсся польский мат, а следом — несколько ответных очередей вспахали грязь где-то позади них.

Стрелки на бастионе, по-видимому, наконец поняли, где засел противник и переключили на него все свое внимание, так что первые движения демона, галопом бегущего к отвесной каменной стене метрах в ста южнее «ворот», остались никем не замеченными. Здесь вездесущую поросль уже никто не трогал, и та в высоту достигала уже нескольких человеческих ростов, затрудняя обзор сверху.

Преодолев полосу отчуждения, Андрас чуть притормозил и в прыжке влетел на стену, запуская когти глубоко в растрескавшийся песчаник так, словно тот был свежей глиной, и силой подбрасывая свою массивную тушу вверх, параллельно ощущая, как мертвой хваткой вцепляется ему в загривок Скугга.

— Держись! — лишь успел громыхнуть он, делая очередной рывок и выкрашивая когтями целые каменные глыбы. К исходу третьей секунды демон с оборотнем на спине был на самой верхушке стены, а ещё через секунду уже перелезал через мерлон, очутившись на площадке фортификационной галереи, ведущей в проём одной из многочисленных башен крепостной стены.

Андрас поспешил протиснуться в узкий стрельчатый проход, слабо предназначенный для его нынешних габаритов, и лишь убедившись, что внутри отсутствовали дозорные, да и вообще, судя по всему, не бывало никого уже много лет, позволил себе немного расслабиться.

— Лихо ты это… — Скугга наконец смог разжать сведенные судорогой пальцы и почти кулем сполз со спины демона. — Я бы на такую высоту в звериной форме хрен бы забрался. Да и в человеческом виде полз бы минут сорок.

Демон довольно мотнул гривой и пару раз пропахал передней лапой каменный пол, высекая снопы искр:

— Шуму наделали, скоро прибегут! Давай быстрее.

Согласно кивнув, оборотень отработанным до автоматизма движением скинул рюкзак, после чего сбросил с себя верхнюю одежду, быстро покидав все внутрь. Спустя секунду он уже начал трансформироваться, а еще несколько мгновений спустя на его месте стоял лохматый волкодав, лишь самую малость уступающий демону в холке.

Подхватив зубами рюкзак с одеждой, пес утробно проскулил, выражая тем самым благодарность, и, получив ответный кивок демона, стремглав ринулся по расположенной в дальнем конце башни винтовой лестнице, ведущей вниз, на улицы мертвого города.

Андрас остался один.

Вновь протиснувшись на галерею, демон поднялся в полный свой нынешний рост, упершись лапами в каменные зубцы, и на некоторое время застыл, зависнув над городом тёмной массой, словно горгулья. Медленно повёл головой вправо, потом влево, потом ещё чуть выше — как будто прислушивался к чему-то. Внутренняя часть города пахла ветхостью, старой пылью, нагретым камнем, гарью от выжженной растительности и тонкой, едкой ноткой химии, которой успел провонять дом Ямпольского в Лондоне, и от которой свербело в ноздрях и нестерпимо хотелось чихать. Помимо этого, был еще один знакомый запах. Его Андрас уже слышал, сначала на поляне возле дома Скугги, а еще позже — в кабинете покойного олигарха. И с этим запахом у него были личные счеты.

Издав утробный рык, больше похожий на звук надвигающегося оползня, демон оскалился, обнажая два ряда длинных заостренных зубов, сулящих кому-то скорые неприятности, и лёгким, почти кошачьим шагом двинулся в сторону, откуда доносились звуки стрельбы.

***

Отложив стопку листов, Рафаил рефлекторно выровнял её по краю стола, повторив это несколько раз, пока не достиг идеала. Так было правильнее. В мире, рассыпавшемся на куски, оставалось всё меньше вещей, которые можно было привести в порядок одним движением руки, и он научился дорожить каждой такой малостью.

Закончив с этим, он выпрямился, ненадолго уставившись голубыми со стальным отливом глазами на окружавшую обстановку, претерпевшую по его указанию значительные изменения с момента обнаружения.

Зал, абсолютно круглый, метров двадцати в поперечнике, лишь недавно был очищен от песка и пыли, которые непрекращающаяся буря наметала сюда годами. Эдем почти не сохранил памяти о прежних владельцах, но это помещение, запечатлённое на нескольких уцелевших гравюрах, узнал бы всякий, кто был хоть сколько-нибудь посвящён в тайны их прежней родины. Книжные полки по периметру, шкафы с инструментом, стеллажи, верстаки с диковинными приспособлениями, смысл каковых вряд ли постиг бы хоть кто-то из ныне живущих, — всё это некогда было сердцем их империи, заключавшим в себе главный бриллиант её короны. Их Творца.

Кабинет, который теперь занимал Рафаил, некогда принадлежал Люциферу.

Поразительно, что мало кто из ангелов вообще помнил, кем был их создатель и чему он посвящал большую часть своего времени. Рафаилу, когда он впервые очутился в этом месте, был до некоторой степени интересен этот вопрос и он со сдержанным любопытством исследовал ветхие свитки, заключавшие в себе мысли их Творца, заглянул в застывшие навсегда перегонные кубы, в механизмы, некогда приводимые в движение давно испарившейся магией.

Было видно, что бывший владелец практически жил в своей лаборатории, хватаясь то за одно, то за другое. Мятежный ум Люцифера не знал покоя, о чем свидетельствовали его дневники и беспорядочные пометки на полях книг и манускриптов, иногда написанные прямо друг поверх друга. Сознание их создателя занимали тысячи дум и сотни вопросов одновременно, заставляя того находиться в непрерывном состоянии научного и исследовательского жара.

Закончив детальное изучение, Рафаил тогда приказал сжечь все, что только могло гореть в бывшем кабинете Люцифера, а все остальное вынести и спрятать так глубоко, чтобы нельзя было наткнуться на эту рухлядь даже случайно.

В свое оправдание он убедил самого себя, что это всего лишь гигиена. Что нельзя строить новое на чужой плесени. Что гениальность, не подкреплённая волей довести начатое до конца, есть лишь хорошо обставленная безответственность, — а уж этого добра Люцифер оставил после себя с избытком. Всё это было правдой; правда вообще давалась Рафаилу легко, он умел выстраивать её ровными рядами, как листы на столе. Кто-то должен был навести здесь порядок. Этим кем-то был он. Он повторял это про себя как молитву, и, как всякая молитва, повторённая слишком часто, фраза постепенно стиралась до бессмысленного, успокаивающего шелеста.

Посреди выскобленного зала стоял его стол — массивный, состоявший из причудливого переплетения стекла и металла, формирующего колючие, неуютные формы и затейливо искаженные отблески на стенах — единственная вещь, доставленная людьми Мнишека из его нью-йоркской резиденции и смотревшаяся в окружающей обстановке словно угодившая в амбар летающая тарелка. Единственная вещь, к которой ему было не противно прикасаться.

Всю анфиладу он распорядился затянуть белым занавесом — ткань скрадывала наготу древних камней, отгораживала его от серой, осыпающейся, заразной ветхости этого места и смрада, исходившего от все разраставшегося за городом леса. Где-то на границе сознания тихий, насмешливый голос — подозрительно похожий, кстати, на интонацию того, кого он меньше всего хотел бы слышать, — замечал, что издали вся эта белизна делает башню похожей на чудовищный свадебный торт. Рафаил заставлял голос умолкнуть. Белое не пачкается. Белое видно сразу, едва на нём проступит хоть пятнышко, — а значит, его можно тотчас стереть. Это было разумно. На белом ничего невозможно было спрятать, и прежде всего — от себя.

Сквозь занавес, приглушённые расстоянием и тканью, в зал просачивались отдалённые звуки взрывов.

Рафаил прикрыл глаза. Вдохнул — медленно, считая про себя. На счёт «четыре» в груди отпустило. Где-то там, у стен, шёл бой; где-то там его некогда полководец в очередной раз являлся без приглашения и портил тщательно сервированный вечер. Это было предсказуемо. В этом был смысл. Финал без хорошего противника вышел бы пресным.

Дверь распахнулась без стука.

Его помощник влетел в кабинет и застыл на пороге, отдуваясь — в некрасивых, расплывающихся багровых пятнах от бега по бесконечным лестницам. При виде этих пятен у Рафаила что-то коротко, остро дёрнулось внутри. Грязь, кровь, несовершенство, ворвавшееся в единственное чистое помещение, которое он сумел отвоевать у этого мира. Он поймал себя на абсолютно ясном, спокойном и оттого пугающем желании: чтобы Рагуила здесь не было. Чтобы нигде не было. Чтобы вообще ничто больше не пятнало белизну. Желание было таким отчётливым, что Рафаил на секунду по-настоящему испугался — не Рагуила, а себя, — и тем мягче, тем ровнее заговорил, накрывая трещину привычной гладкой интонацией, как накрывают занавесью облупленную стену. Это было уместно.

— Нас атакуют, — небрежно заметил он, не дав помощнику отдышаться. — Это не новость, если вы явились сообщить мне об этом. Полагаю, наш коллега Уриил решил нанести нам визит вежливости.

— Не только, милорд, — выдавил Рагуил. — С ним как минимум три боевые двойки Центра. И группа захвата Таможни.

— Что ж. Такие гости стоят того, чтобы поприветствовать их лично. — Голос держался. Голос всегда держался; в нём была вся его оборона. — Но куда больше меня сейчас занимает девушка. Прогресс?

— Нет, к сожалению. — Рагуил замотал головой так усердно, что одна капля пота сорвалась с его виска и упала куда-то на пол. Рафаил против собственной воли проследил за ней взглядом. — Мы перепробовали всё. Она не приходит в себя.

— Досадно. — В голосе Рафаила мелькнуло нечто, отчего его помощник тут же съёжился. — Мне казалось, ты хотел быть мне полезным, Рагуил, — продолжил он мягко. — Девчонка не подпишет договор, если продолжит лежать без сознания.

— Мы стараемся, милорд. Но становление Ипостаси никем прежде не изучалось… Мы не знаем, отчего субъект перестал отзываться. А еще бóльшая доза стимуляторов может привести к остановке…

Рафаил поднял руку, и помощник умолк на полуслове.

— Достаточно. — Он откинулся в кресле, на секунду прикрывая глаза от вдруг ставшего слишком ярким света в комнате. — В таком случае нам следует рассмотреть альтернативы. Если мы не можем добиться от мисс Дюваль согласия, нам, вероятно, придётся сделать всё, чтобы не допустить её… вмешательства.

— Вы предлагаете её устранить?

— Если необходимо.

Он сказал это так буднично, что Рагуил вздрогнул сильнее, чем если бы услышал крик. И именно эта будничность — Рафаил расслышал её сам, со стороны, как слышишь чужой голос на записи, — на миг ужаснула его больше всего. Когда он успел начать говорить о смерти тем же тоном, каким велят поправить занавес? Он отогнал и эту мысль. Сейчас это было неуместно. Позже, когда всё будет кончено, когда станет чисто, когда не останется ни единого пятна и можно будет наконец позволить себе роскошь усомниться. Не сейчас. Сейчас сомнение означало бы для него падение в пропасть, а он ещё не падал. Он ещё держался.

— Беда в том, — продолжал он, разглядывая собственные пальцы и отмечая с холодным удовлетворением, что они не дрожат, — что в этом случае нам придётся все начинать заново. А на новую печать прозрения нужны силы. Боюсь, сил двух моих братьев может не хватить. — Пауза, повисшая в комнате, была достаточно продолжительной, чтобы помощник проследил за всей цепочкой его размышлений до самого последнего неприятного вывода. — Так что скормить ритуалу, боюсь, придётся вашу душу, Рагуил.

Он понаблюдал, как ужас разглаживает, а затем перекашивает лицо подчинённого, и отвернулся — не из жестокости, а потому что на это лицо, мокрое, красное, перекошенное, было невыносимо смотреть на фоне белого занавеса.

— У вас есть час. Ступайте.

Добавлять, что повторение ритуала потребовало бы от него самого пережить все сопутствующие неприятные последствия еще раз, — а это вряд ли представлялось возможным, — он не стал. Это свело бы на нет весь произведенный на Рагуила эффект, что же до него… Иногда, когда закрывал глаза, он все еще мог слышать вымораживающие до костей крики его братьев-архангелов. Не в его правилах было без необходимости мучить других живых существ, но в данном случае цель была важнее. Увиденное же… до сих пор с трудом укладывалось в голове.

Дверь захлопнулась, прерывая поток вязких мыслей. Рафаил остался один — и сразу, как только щёлкнул замок, плечи его опустились на несколько миллиметров, дыхание сбилось, ладони непроизвольно сжались в кулаки до хруста. На прозрачную поверхность стола упало несколько капель крови, и он поспешил достать из кармана носовой платок, запрокидывая голову и спеша зажать им нос. Кажется, наступало время очередного приступа. Очередная… помарка. Как не вовремя!

***

Чутьё вело его безошибочно.

Андрас пробирался по галереям и лестницам мёртвого города неспешным, обманчиво ленивым шагом, — и при всей своей кажущейся беспечности не производил почти ни звука. Пару раз он замечал, как за городской стеной на фоне выцветшего неба мелькала то одна, то другая ангельская фигура, тут же отступавшая обратно, уводя на себя огонь. Что ни говори, агенты Центра в бою стоили по сотне наёмников каждый.

Понимал это, судя по всему, не он один. Дважды Андрасу пришлось вжиматься в нишу очередной подворотни, пропуская мимо себя торопливые, нестройные группки солдат, бежавших на выручку своим. По его прикидкам, у Рафаила оставалось от силы человек сорок живых стволов. Детский лепет даже для пары демонов, не говоря уже об остальном их отряде.

Оставалось понять, есть ли у противника в рукаве козыри посерьёзнее тривиальных вооружённых головорезов.

Двигаясь дальше — по узким, заваленным всяким хламом улицам, где каждый второй дом таращился на него пустыми проёмами выбитых окон и витражей, — Андрас несколько раз наткнулся на следы чужой предусмотрительности: подготовленные снайперские позиции, одно неплохо оборудованное пулемётное гнездо, мешки с песком, ящики, оптику. Почти всё это пустовало. Единственного стрелка, которого всё-таки удалось отыскать, демон снял быстро и буднично, прикрыв остывающее тело тактической сеткой — чтобы не мозолило глаза тем, кто мог прийти следом.

Кто-то здесь готовил долгую, тщательно спланированную оборону. Вот только всем этим планам, судя по всему, сбыться было уже не суждено.

В какой-то момент до обостренного слуха Андраса донесся чей-то ожесточенный спор, и демон поспешил подойти поближе, силясь разобрать отдельные слова.

Два голоса, перекрывая отдалённый рокот боя, перекрикивали друг друга в каменном мешке какого-то полуобвалившегося зала. Один — низкий, злой, привыкший командовать и очевидно взбешенный оттого, что приходится оправдываться. Второй — тише, с визгливыми нотками, выдававшими панические настроения его обладателя.

Демон беззвучно подобрался ближе, вжался в стену у самого входа и замер, обратившись в слух.

— …план был заманить их внутрь и вести огонь с укреплённых позиций! — было первое, что ему удалось разобрать. — А не встречать их под открытым небом, как мишени в тире!

— Это ваш провал, Савой. — Второй голос старался держаться твёрдо и оттого срывался ещё заметнее. — Ваши люди начали стрелять первыми. Их обнаружили в первую же минуту.

— Гребаные полукровки! — Что-то с грохотом полетело в стену; судя по звуку — пустой металлический ящик от патронов. — От них пользы больше, когда они взрываются, чем когда стреляют! Какого дьявола мы вообще торчим у стен? Почему нельзя отойти глубже, в кварталы, и встретить их там, где каждый угол — наш?

— Потому что я получил на этот счёт строгий приказ.

— Приказ?.. — слово прозвучало как ругательство.

— Изначально, — продолжал второй, и в его интонациях прорезалась суетливая, заискивающая нотка, будто он торопился записать сказанное себе в заслугу, — руководство вообще не желало видеть ваших людей в городе. Ни одного. Я лично убедил его в нецелесообразности подобного решения. Так что, в известном смысле, тем, что ещё дышите, вы обязаны…

— Курва мать! — Голос Мнишека сорвался почти на визг. — Да он совсем сбрендил, твой хозяин? Я нанимался воевать, а не подыхать как собака из-за того, что какому-то…

— Но вам придётся.

Последняя фраза была сказана негромко, но отзвук ее повис в воздухе как наковальня из детского мультфильма. Андрас, не видя говоривших, всем существом ощутил, как оба они какое-то время пытались примириться с мыслью, которую, вероятно, никто из них до сих пор не был готов произнести вслух. Наконец второй, бывший, как уже догадался демон, не кем иным, как Рагуилом, продолжил:

— Придётся, Савой. И это, и что угодно ещё, чего он от вас потребует. — Ангел рвано выдохнул. — Впрочем, у меня для вас и хорошая новость. Мне разрешили задействовать других наших гостей, чтобы остановить возможный прорыв. Так что радуйтесь: скоро всю грязную работу сделают за вас.

Андрас услышал, как бывший начальник охраны Ямпольского, медленно, с присвистом втянул воздух сквозь зубы.

— Чего? — выговорил он наконец, и теперь в его голосе не было ни злости, ни командирского тона. — Этих? Этих лунатиков с верхнего этажа башни? Да ты в своём уме? Они же чёртовы психи! Они скорее начнут рвать на куски нас, чем разбираться, кто тут свой!

— Это приказ, Мнишек. — Голос Рагуила вновь окреп, спрятавшись за чужой волей, как за бронёй. — Предупредите людей. Пусть отойдут от нижних ярусов и не суются туда, что бы ни услышали.

— Но…

— Я сказал — немедленно.

Зашуршала ткань, простучали по камню торопливые, мелкие шаги — и стихли. Помощник Рафаила поспешил удалиться.

Какое-то время за стеной было тихо — только тяжёлое, злое дыхание да шорох. Потом щёлкнула, оживая, рация, и голос Мнишека, вновь сделавшийся сухим и деловитым, забубнил в неё короткими, рублеными фразами:

— Всем постам. Это Мнишек. Слушать сюда. Отойти от нижних ярусов, повторяю, от нижних ярусов — на сто метров, занять оборону выше. Что бы вы там ни услышали — вниз не лезть. Кто полезет — пусть пеняет на себя…

Андрас отделился от стены и шагнул в зал, заслоняя собой солнечный свет и перекрывая дверной проём своей тушей.

Мнишек обернулся на звук.

И замер.

У него ушло постыдно долгое время на то, чтобы задрать голову достаточно высоко, пока наконец его глаза не встретились с горящими, как угли в печи, зрачками демона. Андрас с холодным, тщательно скрываемым удовлетворением наблюдал, как самоуверенное, породистое лицо наёмника на глазах теряет всякое человеческое выражение, кроме одного, самого древнего, доставшегося людям ещё от тех времён, когда им приходилось жить на деревьях и осознавать, что шорохи в темноте могли означать для них лишь все самое неприятное и скоропостижное.

Пальцы Мнишека стиснули поднесенную к губам рацию с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Курва…

***

Вниз вели не лестницы — норы.

Чем глубже Скугга уходил под башню, тем уже становились ходы и тем ниже нависал потолок, так что в какой-то момент ему даже в зверином облике пришлось передвигаться ползком, прижав уши и брюхо к холодному камню. Наверняка существовал и более пригодный для спуска проход, но в этот момент оборотень полностью доверился собственным инстинктам, двигаясь практически на автопилоте. Зато в ходах, по которым он перемещался, не было ни постов, ни лишних глаз. Впрочем, вряд ли бы они, даже если бы и были, смогли его заметить, поскольку света в наличии не имелось тоже — лишь темнота, спёртый воздух и запахи. Преимущественно пахло плесенью, известняком и едва уловимой вонью сточных вод.

В какой-то момент к этому набору добавилось и кое-что еще, сладковатое и едва уловимое. Эту вонь он бы не перепутал ни с чем иным — кровь и смерть.

Запах тоже был старый, но не везде. Чем глубже телохранитель забирался, тем сильнее ощущал мерзкий металлический привкус на языке — зверь внутри него яростно выл в эту минуту, загребая лапами и силясь как можно быстрее попасть туда, куда он уже скорее всего опоздал. Стараясь гнать от себя эти мысли и игнорировать растущий в груди ком отчаяния и неуверенности, Скугга все больше отдавался инстинктам, не склонным к излишней рефлексии. Звериная тяга была сильнее страха, сильнее усталости, сильнее переживаний… сильнее всего, что он чувствовал за последние сто лет.

Через пятнадцать минут плутаний по шахтам, он вылетел в широкий коридор, явно используемый персоналом для перемещения по подземным уровням города. На полу в пыли можно было заметить большое количество стоптанных следов, свидетельствовавших о том, что маршрутом пользовались регулярно в последнее время. Последним доказательством стал труп человека в медицинском халате, сложенный кем-то в одном из ответвлений спиной вверх. Голова покойника была неестественно вывернута, так что практически смотрела широко распахнутыми глазами в потолок, — и Скугга, переступив через неё, не задержался ни на секунду. Еще через пару метров виднелся второй труп, с перерезанным горлом, привалившийся к стене так аккуратно, будто его усадили отдохнуть.

У последнего поворота оборотень остановился, втянул воздух в последний раз — и сменил облик. Кости хрустнули, шерсть втянулась, и через несколько ударов сердца на четвереньках в темноте стоял уже не зверь, а человек, голый, мокрый от пота, с колотящимся где-то в горле сердцем.

Поднявшись на ноги и спешно натягивая на себя вымокшую насквозь одежду, он шагнул за поворот и очутился в огромном то ли зале, то ли карстовой пещере, заставленной в беспорядке медицинскими приборами, каталками и стойками для капельниц. Древние стены тонули в полумраке, аппараты перемигивались зелёным и алым, выглядя абсолютно чужеродно в этом склепе. В центре, на древнем каменном столе, лежала Алессандра. А рядом…

— Я позволил себе вмешаться в медицинские опыты Рафаила, — не оборачиваясь, сухо обронил со стула Локи. — Абсолютное варварство, как по мне.

Только сейчас Скугга заметил, что к запястьям Ани тянулись трубки капельниц, большая часть которых была уже отключена.

***

В момент, когда перестрелка на секунду утихла, где-то вдалеке вдруг раздался рёв, после чего с верхушки одного из бастионов спикировало что-то круглое и, прокатившись несколько метров, плюхнулось посреди горелой просеки.

— Это, блять, ещё что? — в запале крикнул Вир, на ходу перезаряжая автомат и пытаясь перекричать грохот очередей.

Уриил же некоторое время вглядывался, после чего едва удержался от истерического хохота, поняв, что же перед ним такое.

— Это наш сигнал! — рявкнул ангел и, напрягшись всем телом, рванул вперёд, ураганом проносясь мимо того, что ещё совсем недавно было головой Савоя Мнишека. — Вперёд!

И прорыв, до того захлёбывавшийся под перекрёстным огнём с бастионов, разом обрёл цель и дополнительный стимул.

Двойки Центра поднялись в воздух одновременно, без команды, — три ангельские половины с верхнего яруса прижали стрелков к зубцам, пикируя сверху и сметая со стены то одного, то другого наёмника; их напарники-демоны тем временем разом рванули из укрытия, направляясь в сторону проёма. Сальвин, Далила и Кагарат вошли в брешь так, что Уриил, мчась следом, на секунду искренне пожалел тех солдат, которым выпало эту брешь оборонять: то, что трое демонических отродий на радостях устроили в узком каменном горле прохода, не поддавалось ни описанию, ни, к счастью, долгому разглядыванию. Далила хохотала. Это, пожалуй, пугало больше всего.

— По флангам не растягиваться! — орал откуда-то сзади Вир, и его бойцы, двигаясь осторожными перебежками, то и дело присаживаясь на одно колено, короткими, экономными очередями выдавливали уцелевших противников с позиций. Пули с прахом были здесь, по правде, избыточны: те, в кого они летели, были самыми обыкновенными людьми и падали замертво как самые обыкновенные люди. Гриша, прижавшись к какой-то груде камней, бывшей некогда городским барбаканом,[1] спокойно, по-хозяйски снимал тех, кто пытался отойти к Башне; Хана с другого фланга делала то же самое, и делала, как всегда, чуть лучше остальных.

Вскоре они миновали пролом в стене. Затем — первую улицу — широкий проспект, на котором отступающим было крайне сложно укрываться — почти все ангельские постройки не имели нормальных входов с земли, лишая солдат возможности укрываться от огня. Они выдавили остатки людей Мнишека к подножию центральной цитадели, и на какое-то опасное, кружащее голову мгновение Уриилу показалось, что всё это и впрямь может оказаться так просто; что они вот так, с разбегу, на чужой панике и собственной злости, дойдут до башни Творения прежде, чем там, наверху, успеют осознать, что командующий обороной уже валяется без головы на горелой просеке.

В какой-то момент Уриил боковым зрением заметил черную тушу Андраса, выруливающую из бокового проулка и со всех ног несущуюся мимо остатков вражеского отряда в направлении городской стены. Понять причину столь резкого и рискованного маневра Уриил не успел — его ослепила яркая вспышка, после чего тело ангела как пушинку отбросило метров на тридцать в сторону, как следует приложив о древнюю каменную кладку. Сплёвывая кровь и игнорируя пляшущие в глазах круги, он постарался подняться на ноги и сфокусироваться на чём-то, что пытался донести до него бегущий ему на помощь напарник.

Демон в несколько рывков добрался до Уриила, вытягивая его из-под обломков и что-то рыча ему прямо в лицо.

— Ар-р-рхангел! — наконец сквозь звон в ушах к нему пробился смысл сказанного. — У них здесь гр-ребаный ар-рхангел!

— Два! — один из ангелов, Селафиил, спикировал к ним, спеша обрадовать очередной сногсшибательной новостью. Позади него на фоне неба мелькнули две четырехкрылые фигуры, стремительно приближающиеся откуда-то со стороны верхних ярусов Эдема. Архангелов, один из которых был заметно крупнее и мощнее второго, окружало бледное золотистое сияние. — Отвлекаем их как можем!

Вторя его словам, сверкнула ещё одна вспышка слева, и находящаяся метрах в трёхстах от них башня, одна из множества тех, что лепились поближе к центральной цитадели, лишилась внешней стены и нескольких верхних ярусов.

— Они палят куда попало! — поспешил подтвердить худшие опасения Уриила Вир, как раз закончивший пересчитывать свой отряд. Все они сейчас укрывались за грудами камней, образовавшимися после разрушения части городской стены — сомнительное укрытие, способное защитить от пуль, но совершенно непригодное для обороны от очередного магического залпа.

— Откуда тут вообще архангелы? — наконец разлепив непослушные губы, промямлил ангел. — Они же все мертвы…

— Не считая тебя, — рявкнул Астарот, вместе с демонессой на животе подползая к месту их временного укрытия. — Но это то, чего я опасался. После вашего предыдущего визита мы зафиксировали падение трёх метеоритов в Африке. Один взорвался в воздухе, двое других упали где-то в джунглях. Как ты понимаешь, это были Иегудиил, Иеремиил и Михаил, которых вышвырнуло отсюда прерванным ритуалом. Иегудиил падения не пережил — оно и к лучшему. А вот двое других, боюсь, вполне себе живы. Я очень надеялся, что нам не придётся с ними встретиться: велик шанс, что они совершенно обезумели после веков, проведённых в Эдеме, и последующей встряски.

— Хуже, — прохрипел Уриил, ужасаясь собственной догадке. — Я их тоже не чувствую, а это значит, что Рафаил уже получил себе их души и может приказать им делать что угодно.

— Блядь! У нас есть какой-то план? — подбежавший к их группе Уорвик как есть рухнул в пыль, утирая кровь из рассечённой брови.

— Берегись! — неожиданный окрик Вира заставил всех пригнуться, после чего воздух вокруг осветила очередная вспышка, устремившаяся в их сторону.

Выскочивший вперёд фей вдруг поразительным образом изогнулся и в прыжке рванул ей наперерез. Раздался оглушительный треск, после чего убийственный заряд одного из архангелов расщепился на десятки мелких змеистых молний, разлетевшихся по сторонам и вызвавших целый дождь из каменной крошки. Проморгавшись, Уриил метнулся вперёд, обнаружив Вира относительно невредимым на дне воронки, которая образовалась в месте его встречи с ангельской магией.

— Это пизда! — фея бил озноб, и ангелу лишь с третьей попытки удалось схватить его руку, чтобы помочь выбраться из пышущего жаром кратера. — Ваша братия вся такая взрывоопасная?

— Вроде того, — судорожно подтвердил Уриил. — Как тебе удалось рассеять заряд?

— С трудом! — поспешил огорчить ангела Вир. — На повторение не рассчитывай! Что вы там, блять, говорили про ваш план придумать какой-то план? На какой стадии дебаты?

Они отползли — иначе не скажешь, на четвереньках, под прикрытием полуобрушенной стены и беспорядочного огня солдат Вира, — в узкий, заваленный битым камнем простенок между двумя домами, куда вспышки доставали хуже. Над головами с методичностью кошмара продолжало грохотать: где-то слева, где работал первый из архангелов, в небо то и дело вздымались столбы каменной пыли; справа, ближе, второй вычерчивал по городу слепые, бессмысленные росчерки разрушения, бивший, кажется, по любому шевелению, не разбирая ни своих, ни чужих.

— У меня есть небольшая заготовка на этот счёт, — обрадовал всех присутствующих Астарот. — Далила, мне будет нужна ваша помощь.

— Хорошо, Владыка.

— Что ты собрался делать?

— Воспользуюсь плодом исследования Марууны, если ты ещё помнишь такую. Но это потребует подготовки, и вряд ли я смогу обезвредить сразу обоих. Второго вам придётся взять на себя или же отвлекать достаточно долго, чтобы у меня появилось окно в столь плотном графике.

— Я займусь! — дёрнулся было Андрас, но оказался остановлен решительным жестом напарника.

— Нет, — покачал головой Уриил. — Я. По крайней мере, сразу он меня не прикончит.

— Отличный настрой, — кивнул Астарот, поспешно уходя со своим отрядом в один из проулков. — Успехов!

— Ты уверен? — утробный рык Андраса даже в таком его виде звучал отчётливо взволнованно.

— Да, — кивнул Уриил, грустно улыбнувшись и мимолётно проводя ладонью по шершавой морде напарника, но скривился, как только понял, что вся она была перемазана кровью Мнишека и чем-то ещё, до омерзения напоминавшим подсохшие мозги. — Фу бля, — ангел тут же брезгливо вытер руку о шерсть Андраса. — В общем, не переживай.

— Или переживай, но с пользой! — фыркнул за их спинами оклемавшийся от падения Фредди. — А если вы закончили размазывать друг об друга слюни, то у меня есть идея. Вот!

Маг разжал ладонь, на которой лежал невесть как уцелевший стеклянный шар, проделавший с магом всю дорогу из кабинета их шефа.

— Попробуй подобраться поближе к этой летающей артиллерии и швырни в него. После чего постарайся слинять и надейся, что это сработает.

— Так это что, одно из твоих устройств судного дня? — с сомнением уточнил Уриил, но опасливо принял из рук Фредди протянутый шарик.

— Что-то вроде того, — криво усмехнулся Уорвик. — Можно сказать, от сердца оторвал. Ну давай, дуй уже!

_____

[1] Барбакан — фортификационное сооружение, предназначенное для дополнительной защиты входа в крепость.

Глава 25 / Прах к праху

Судьба человечества — в руках человека.

Вот в чём ужас.

Владислав Гжещик

Несколько секунд Скугга не мог заставить себя сдвинуться с места.

Он ждал чего угодно — крови, вооруженной охраны, запертых дверей, ещё одного боя, в конце которого придётся выгрызать пленницу у Рафаила зубами. К чему он не был готов — так это к тишине. К ровному писку приборов, к будничному, почти больничному покою, посреди которого на каменном столе, под капельницами, лежала Ани — бледная, неподвижная, маленькая, — а рядом, закинув ногу на ногу, с видом скучающего посетителя в приёмной, сидел тот, кого он много лет звал хозяином.

— Я опоздал? — выговорил он наконец. Голос вышел чужой, сиплый, будто им давно не пользовались.

— Смотря к чему ты планировал успеть. — Локи не обернулся; он разглядывал что-то на просвет — стеклянную ампулу с желтоватой маслянистой жидкостью, которую держал двумя пальцами, как сомелье. — Впрочем, не кори себя. В нашей с тобой власти всегда было прийти лишь вовремя.

Скугга шагнул ближе. Половицы — нет, не половицы, древние каменные плиты — отозвались под его весом гулким, нежилым звуком.

Он смотрел на Ани и заставлял себя не обращать внимания на трубки, тянувшиеся к её запястьям; на синяки в сгибах локтей; на то, как неестественно ровно лежали её руки.

— Что это за место? — спросил он, чтобы не спрашивать о другом. — И что они с ней сделали?

— Это? — Локи наконец соизволил обвести зал ленивым жестом, в котором присутствовало больше хозяйской небрежности, чем было уместно для простого гостя. — Зал тишины, я полагаю. Попросту говоря, усыпальница. Здесь когда-то отправляли павших ангелов в их сомнительный последний путь — со всей подобающей случаю торжественностью и скукой. А ещё раньше, если углубиться в историю, тут были винные подвалы: Всеотец держал в них запасы браги для своих бесконечных пиров. — Он чуть склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то в самих стенах. — Признаюсь, подвалами это место мне нравилось куда больше. От браги хотя бы был толк.

Он поднялся со стула — неторопливо, будто у него в запасе была вечность, — и кончиком ампулы указал на россыпь таких же пустых склянок на придвинутом к столу хирургическом подносе.

— А что до твоего второго вопроса… Её пытались привести в сознание. Крайне старательно, надо отдать им должное. Эпинефрин и та дрянь, которой они накачивали нефилимов. — Ампула звякнула, вернувшись к своим товаркам. — Совершенно бесполезно в её нынешнем положении, разумеется, — но кто я такой, чтобы мешать науке биться головой о собственные пределы. Полагаю, замысел Рафаила был незатейлив, как и всё, что он делает: вынудить Алессандру поделиться с ним своей душой, а заодно — получить послушную Ипостась в качестве, так сказать, премии за труды. — Локи коротко, сухо усмехнулся. — Идея, в сущности, недурна. Жаль, что осуществиться ей не суждено.

Что-то в том, как он это произнёс — «не суждено», легко, как о сорванной встрече, — заставило Скуггу вскинуть голову.

— Что ты сделал? — Слова вышли ниже и глуше, чем он хотел. В горле снова заворочался зверь.

— Я? — Локи изобразил удивление так искусно, что на долю секунды почти убедил своего бывшего телохранителя. — Ровным счётом ничего. Просто он опоздал. На пару часов, не больше, но в таких делах и минуты бывает довольно. — Он мягко развёл руками. — Ани уже стала Ипостасью. Сама. Без печатей, без ритуалов, без всей этой его старательной алхимии. Вот только с изъявлением собственной воли в письменной форме у неё нынче, как ты можешь заметить, наблюдаются некоторые затруднения. — Взгляд бога скользнул по неподвижному лицу девушки и тут же ушёл в сторону — слишком быстро, чтобы это было случайностью. — Да и вся премудрая химия, на которую наш новоявленный мессия угробил столько времени, теперь подействует на неё не лучше, чем на гранитную плиту.

— То есть ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, — перебил Локи, и впервые за весь разговор в его голосе не было ни тени игры, — что разборки с очередным сбрендившим архангелом интересуют меня сейчас в самую последнюю очередь. Не он первый возомнил себя новым Икаром, не ему последнему предстоит от этого сгореть. Пусть им займутся те, кому за это платят. К тому же ребятки собрали весьма неплохую команду, а со всеми подсказками, которые я им оставил, мотивации, думаю, им будет не занимать. — Он шагнул к столу и остановился над Ани, глядя на неё сверху вниз с выражением, которого Скугга никогда прежде на этом лице не видел и оттого не сумел прочесть. — Куда интереснее то, что происходит сейчас вот здесь.

И, не глядя, протянул руку, касаясь пальцем лба Алессандры.

Скугга дёрнулся всем телом, прежде чем успел сообразить зачем.

***

Подобраться к Иеремиилу показалось ангелу задачей и простой, и страшной одновременно: Уриил все еще испытывал смешанные эмоции по отношению к собственным крыльям и основательно подзабросил летную практику, так что он с удовольствием бы уступил этот акт отчаянного героизма кому-нибудь другому.

Но никого летающего, как назло, вокруг не оказалось, агенты Астарота были заняты тем, что пытались отвлечь Михаила, а вернее сказать — того, что уцелело от некогда бывшего первым среди равных архангела, — от разрушения остатков Эдема, так что Уриил, смиряясь, прикрыл глаза, секунду спустя ощутив знакомую до дрожи тяжесть в лопатках. Распахнув иссиня-черные крылья, ангел свечой взмыл в воздух, тут же начав забирать влево, намереваясь по дуге облететь парившего над развалинами города Иеремиила.

С такой высоты становилось заметно, что Эдему, простоявшему до этого в неизменном виде несколько столетий, порядком досталось за последние дни. Большую часть города активно поглощала вездесущая растительность, пожирающая дороги, мелкие строения и древний камень городских стен как ржавчина. А то, до чего не смогло дотянуться наследие Зорки, теперь с энтузиазмом разрушалось бывшими правителями города.

На мгновение у Уриила даже промелькнула мысль, значит ли для него это хоть что-то, но в ту же секунду он едва не пропустил очередной направленный в него снаряд и был вынужден, заложив головокружительный вираж, камнем спикировать вниз, надеясь, что его противник не сможет разгадать смысл маневра. Позади Уриила как раз в этот момент с грохотом сложилась пополам и устремилась к земле очередная башня.

Вырулив на более-менее безопасную траекторию, ангел поспешил переключить все внимание на противника: Иеремиил, упустив из виду свою цель, все также висел в ореоле собственного нездорового свечения в нескольких десятках метров над землей, не обращая на снующих внизу букашек почти никакого внимания — бил по площадям, наугад, упиваясь не столько целью, сколько самим разрушением, и это его отрешённое, нечеловеческое безразличие напугало Уриила сильнее любой прицельной атаки. К существу, которое хочет убить именно тебя, можно хотя бы подготовиться. К тому, для которого тебя попросту не существует, — нельзя.

Следующие минут пять Уриил и так, и эдак пытался подобраться к своей цели лишь для того, чтобы снова и снова второпях уносить от нее ноги или, вернее было бы сказать, крылья. Несмотря на то, что сам по себе Иеремиил не производил впечатление существа разумного или хотя бы до какой-то степени живого, реакции мятежного архангела можно было лишь позавидовать.

Стоило Уриилу лишь приблизиться к тому ближе, чем на сто метров, как в него тут же начинали лететь молнии, любая из которых, в случае попадания, сделала бы ангелу, по его прикидкам, неприемлемо больно.

В какой-то момент, отчаявшись, он даже попытался взлететь настолько высоко, насколько хватало сил, после чего спикировал на Иеремиила практически вертикально, но и тут его постигла неудача — Уриила попросту отшвырнуло в сторону потоком воздуха, который стал закручивать вокруг себя архангел.

Выругавшись и чувствуя, как начинает сводить от усталости спину, ангел вновь отлетел в сторону, лихорадочно соображая, какие еще фокусы были у него в запасе. По всему выходило, что оставалось их до обидного немного. Соглашаясь на эту авантюру, он в основном в тайне надеялся на магию Уорвика, поскольку тот хоть и был проходимцем, но дело свое знал прекрасно, и, если что-то, по его словам, должно было взорваться, этому стоило верить. Уриил же лучше других знал о том, что остановить на полном скаку впавшего в кровавую ярость архангела может разве что ядерный заряд в лоб. Даже его мечи, способные нанести Иеремиилу реальный урон, были бесполезны, поскольку для нанесения этого урона следовало, во-первых, каким-то образом подобраться к ублюдку, а во-вторых, превратить его в сашими, прежде чем тот перестал бы представлять опасность для окружающих.

Поток мыслей Уриила прервало неожиданное появление нового действующего лица, а вернее морды. Или клюва… Так или иначе, ангел заметил, как откуда-то справа на его противника несется маленькая черная точка, разбрасывая вокруг себя перья и оглашая округу чем-то, что по всей видимости являлось самым отборным вороньим матом.

До того не замеченный в особом героизме Мунин каким-то образом умудрился миновать защиту Иеремиила и со всего размаха врезался тому в висок, когтями раздирая лицо архангела. Тот, ошалев от боли и неожиданности, завертелся волчком, теряя концентрацию и чуть не рушась на землю. Поняв, что более удачного момента не представится, Уриил из последних сил рванул вперед, развивая всю скорость, на какую только были способны его немеющие от усталости плечи и сведённые судорогой мышцы.

Когда до архангела оставалось всего двадцать метров лету, тот наконец смог извернуться, одним взмахом руки отшвыривая ворона и разворачиваясь лицом к лицу с Уриилом. Впервые получив возможность так близко разглядеть соперника, с которым они, вероятно, еще и были знакомы в их прошлой жизни, ангел успел лишь поразиться безумной улыбке и абсолютно пустым глазам своего собрата, после чего резко выкинул вперед ладонь с зажатым в ней непонятным магическим снарядом. Сфера, попав прямо в грудь архангела, разбилась с едва различимым звоном, выпустив на волю невзрачное на вид серое облачко то ли дыма, то ли застарелой пыли.

В ту же секунду последние силы Уриила оставили его, и он, кое-как умудряясь корректировать собственный полет, стремительно превращавшийся в падение, спланировал на крышу ближайшей уцелевшей башни. В тот самый момент, как ноги коснулись сероватой черепицы, а сам он в изнеможении рухнул всем телом на землю, до ушей донёсся душераздирающий рёв.

Обернувшись, Уриил во все глаза наблюдал за эффектом, который оказала на Иеремиила магия Уорвика: вопя то ли от боли, то ли от ужаса, архангел взмыл еще выше в воздух, и так же резко камнем устремился вниз. Рухнув на каменную плиту с остатками мозаичных узоров, бывшую когда-то полом одного из многочисленных дворцов, — Иеремиил выгнулся дугой, после чего снова душераздирающе заорал. Крик, вырывавшийся у него из груди, не только не походил на человеческий, но и в целом был мало похож на крик живого существа. А в какой-то момент, по прикидкам Уриила, у него и вовсе должен был закончиться воздух в лёгких. Но вместо этого крик лишь продолжал нарастать, превращаясь в подобие ураганного воя.

С ужасом Уриил наблюдал, как кожа на лице архангела натянулась с такой силой, что на ней стали образовываться разрывы, обнажая окровавленные кости. Челюсть Иеремиила открывалась всё шире и шире, далеко за пределы физиологических возможностей его тела. Внезапно голова того, что ещё секунду назад было архангелом, фактически вывернулась наизнанку, принявшись поглощать остальное тело. Вой моментально стих, сменившись чавкающим звуком, вызвавшим у Уриила практически неудержимый порыв выблевать собственные внутренности, но и этот звук вскоре стих, оставив после себя лишь расплывающееся на камнях кровавое месиво.

Стараясь сдержать подступавшую к горлу рвоту, ангел, хромая и оскальзываясь, поднялся на ноги, после чего, кое-как разбежавшись, сиганул с парапета, надеясь, что сил хватит для того, чтобы добраться до остальных. Пролетев на последнем издыхании метров двести, он каким-то невероятным усилием дотянул до груды камней, служившей все это время укрытием для прочих членов их отряда.

Сложив крылья, Уриил практически кулем рухнул вниз, но за пару метров до земли оказался подхвачен демоном, умудрившимся перехватить его в прыжке. Приземление на жесткую гриву Андраса мало чем отличалось от приземления на острые камни, но ангел сейчас был рад и такому.

— Что я, блять, только что в него швырнул? — едва ворочая языком, пробормотал Уриил, глядя на то, как корчится перед ним — корчилось ещё мгновение назад — одно из самых могущественных созданий, когда-либо ходивших по земле.

— Безумие, — благоговейным шёпотом произнёс подобравшийся сзади Уорвик, с ужасом взирая на последствия своих действий. — Ты швырнул в него моё безумие.

На мгновение над Эдемом повисла тишина, уже секунду спустя сменившаяся далеким карканьем, новым взрывом и криками солдат.

Бой даже не думал прекращаться, но впервые за этот бесконечный день Уриил почувствовал, что у них, кажется, появился шанс.

***

— Ей ничего не угрожает, — ровно заметил Локи, замечая нервную дрожь своего бывшего подчиненного и отступая от тела Ани на несколько шагов. — По крайней мере физически. Можешь в этом не сомнева…

— Я хочу знать правду.

Слова вышли тихими — слабее, чем он хотел и чем заслуживал этот разговор. Где-то на дне ещё ворочалась злость, последняя, выпитая почти до конца, и Скугга ощутил, что у него почти не осталось желания спорить. Преодолевая внезапно одолевшую его апатию, он все же продолжил говорить:

— Ты достаточно веков держал меня в рабстве. Так что я заслуживаю хотя бы такой малости.

Он и сам не услышал в собственном голосе ярости, — только глухую, до костей промёрзшую усталость человека, у которого осталось слишком мало сил даже на ненависть. Он смотрел на живого бога, стоявшего перед ним с привычной ухмылкой, и не чувствовал почти ничего. Внутри было пусто и звонко, как в выстуженной комнате.

Локи не ответил сразу.

Он оглядел того, кого столько столетий считал плотью от плоти своей, — медленно, с каким-то новым, непривычным вниманием, будто видел его в последний раз и хотел запомнить. А потом, так ничего и не сказав, неторопливо двинулся в дальний конец комнаты на другой стороне от входа, с преувеличенным, как показалось Скугге, вниманием рассматривая мозаику у себя под ногами.

Тонкая вязь, повествующая о героической жизни ангелов, от времени вся покрылась трещинами, некоторые фрагменты и вовсе были утеряны и вместо них зиял в полумраке голый камень. В какой-то момент телохранитель обратил внимание, что трещины в полу возникли там как будто бы не случайно и разбегались от одного-единственного места — оттуда, где сквозь толщу гранита пробивался на свет тонкий зелёный росток, наглый в своей хрупкости, образуя в строгом геометрическом узоре лишнюю, непредусмотренную завитушку. Маленькую, случайную на вид.

— Что ж, — обронил Локи, останавливаясь над ростком. — Показывай. Раз уж сам всё это затеял.

Скугга не сразу понял, что слова обращены не к нему.

Бог говорил с растением.

И растение — к ещё большему смятению телохранителя — откликнулось. Листики побега задрожали, словно под ветром, которого здесь, в наглухо запертой крипте, быть не могло, и потянулись вверх. С каждой секундой росток разрастался, наливался, грубел, всё меньше походя на сорняк и всё больше — на молодое дерево. Изогнутый ствол рвался из-под земли, кроша гранит, вспарывая древнюю мозаику пола, и каменная крошка летела во все стороны — присыпала бороду оцепеневшего от происходящего Скугги, осела на плечах самого Локи, который наблюдал за этим буйством с равнодушием человека, дождавшегося давно обещанного дождя.

За пару минут — всего за пару минут — дерево вымахало так, что упёрлось кроной в сводчатый потолок усыпальницы. Скугга невольно сжался, ожидая треска, грохота, обвала.

Вместо этого потолок просто исчез.

Не проломился — исчез, растворился, будто его никогда и не было, и на его месте раскинулось багровое небо с тяжёлым, низко осевшим над землёй солнцем.

Скугга моргнул.

Крипты больше не было. Он стоял — нет, теперь уже полулежал — на склоне холма, заросшего жухлой, выгоревшей травой, а под ним расстилалась долина, перечёркнутая руслом давно пересохшего ручья. Всё вокруг будто только что выгорело дотла; в воздухе висел едкий, маслянистый запах гари, горьким налётом оседавший на языке и саднивший в горле после каждого вздоха.

— Где мы? — просипел он, беспомощно озираясь. Оцепенение, в котором он находился до этого, никуда не делось, он не сдвинулся ни на миллиметр — мир просто сменился вокруг него, как меняются декорации вокруг забывшего свою роль актёра.

— Там, где всё началось. По крайней мере, для тебя. — Бог обмана стоял рядом, ничуть не удивлённый внезапным изменением обстановки, словно только ее и ждал. — Идём. Я тебе кое-что покажу.

Скугга и не заметил, как Локи очутился вплотную — только что был в трёх шагах, а вот уже без спросу подхватил его под локоть и рывком вздёрнул на ноги. Ноги, к счастью, держали. Не дав ему опомниться, Локи развернулся и зашагал вниз по склону, не оглядываясь, — то ли уверенный, что Скугга пойдёт следом, то ли просто равнодушный ко всему.

Скугга пошёл.

Их путь вдоль мёртвого ручья тянулся в молчании — только пепел поскрипывал под ногами, резко и сухо, как старый снег. Откуда-то спереди, из деревни, проступавшей на горизонте, долетали крики. Над деревней в раскалённый, дрожащий от жара воздух уходили столбы чёрного дыма. Чем ближе они подходили, тем отчётливее становились звуки и тем меньше Скугге хотелось идти дальше; но ноги несли его сами, и остановиться он не мог — то ли от чужой воли, то ли от собственного, проснувшегося вопреки всему любопытства.

Когда до бревенчатых ворот оставалось всего ничего, можно было уже различить отдельные горящие дома и мечущиеся между ними фигурки. Локи остановился и кивнул на пожарище — буднично, как указывают на занятный пейзаж.

— Полюбуйся. Это то самое место, где тебе вот-вот предстоит родиться.

— Что? — Скугга замер.

Он не успел ни возмутиться, ни переспросить — над одним из домов с треском просела прогоревшая кровля, и следом, перекрывая гул огня, в небо ввинтился истошный женский визг. Тело сработало раньше головы: великан рванулся на крик — и тут же был осажен стальной, немыслимой для такого тщедушного на вид существа хваткой.

— Да какого!.. — Он рванулся снова, всем весом, всей яростью — и не сдвинул Локи ни на сантиметр. — Там же…

— Там случается прошлое! — оборвал бог, и в голосе его впервые лязгнул металл. — И никто из нас — ни ты, ни я — не способен его изменить. Так что лучше смотри. Смотри дальше.

И, словно повинуясь этому приказу, мир поплыл.

Пространство потекло, будто нагретый воск, мазнуло по лицу жаром и снова застыло. Там, где секунду назад бесновалось пламя, теперь чернели угли да покосившиеся обожжённые скелеты домов. Криков больше не было. Тишина стояла такая, что у Скугги зазвенело в ушах.

— О, а вот и главное действующее лицо, — негромко произнёс Локи, и впервые в его тоне не было ни тени издёвки. Он указал куда-то в сторону.

Скугга повернул голову — и едва устоял.

По тропе, приближаясь к ним через пепелище, брёл… Локи. Тот же — и не тот. Помятый, осунувшийся, сменивший свой вечный, сидящий на нем второй кожей костюм на драное рубище, а привычную усмешку — на выражение такой смертельной, выпитой до дна усталости, какой Скугга не видел на его лице ни разу за сотни лет. Двойник прошёл совсем близко, не удостоив ни единым взглядом ни себя нынешнего, ни оцепеневшего рядом великана; мрачно оглядел остывающее пожарище и двинулся дальше, к одному ему ведомой цели.

— То был первый из целой череды раз, когда я нашёл тебя, внук. — Голос Локи за спиной звучал тихо, ровно, без выражения. — Через пару минут там, среди обгоревших поленьев, я потеряю своего сына. И обрету тебя.

Скугга обернулся.

Что-то — он сам не понял, что именно, — в этой фразе, в её страшной простоте, заставило резь в горле, мучившую его с самого спуска в крипту, вспыхнуть с новой силой.

— Первый? — выговорил он, неверяще глядя богу в спину. Спина была прямая. Настолько, что казалось, еще немного — и даст трещину, как пересохшее полено.

— Их потом было ещё много. О каких-то тебе уже известно, не так ли? — Локи пожал плечами, и небрежность вышла почти убедительной. — Всякий раз, как ты погибал — от болезни, в сражении, от старости, неважно как, — я снова оказывался здесь. Чтобы вернуть тебя в мир и начать всё сначала. В иных из твоих жизней мы и знакомы-то не были — я нарочно держался подальше, наблюдал издали, убеждал себя, что хватит, что в этот раз обойдётся без меня. — Повисла короткая пауза. — Но всякий раз всё кончалось одинаково. Я оказывался здесь. И снова вкладывал душу в твое тело.

— Зачем? — только это и сумел выдавить Скугга. И, помолчав, добавил тише, потому что разглядел наконец то, чего раньше за богом не водилось: — Ты говоришь так, будто делал это против собственной воли.

Локи обернулся. Усмехнулся — привычно, краешком рта, — и подмигнул внуку. Но глаза при этом остались неизменными: тёмными, древними, бесконечно усталыми.

— Никто не потрудился предоставить мне выбор, знаешь ли.

Он отвернулся первым.

— Идём. Я покажу тебе ещё кое-что.

***

Уриил, кое-как утвердившись на подкашивающихся ногах за грудой камней, что ещё недавно была чьим-то парадным крыльцом, наблюдал за тем, как его бывшие коллеги из Центра загоняют второго архангела. На помощь им он сейчас вряд ли был способен, да она и не требовалась, а вот посмотреть там и впрямь было на что!

Три ангела кружили над фигурой Михаила достаточно высоко, не давая тому набрать высоту, — стоило ему рвануться вверх, как на него тут же обрушивался дружный шквал огня, загонявший его обратно к земле. Причём в ход шли как сферы чистого света, похожие на те, которыми отстреливались сами архангелы, только менее мощные, так и тривиальные гранаты, эффекта от которых было будто бы даже больше. Внизу же, на земле, его уже поджидали демоны.

Сальвин и Кагарат заходили с боков, методично, раз за разом оттесняя обезумевшего архангела в каменный мешок меж двух обрушенных стен, параллельно не давая ему приземлиться; с третьей стороны путь Михаилу преграждала махина самой башни Творения, которая, будучи слишком массивной и прочной, лишала его поля для маневра и возможности вывернуться из-под града сыплющихся на него ударов. Михаил огрызался редкими вспышками огня, но вспышки эти с каждым разом выходили всё короче и бессильнее — то ли архангел начал уставать, то ли оказался совсем дезориентирован светошумовыми гранатами, о существовании которых он до сих пор, вероятно, даже не догадывался.

Развязку боя Уриилу удалось наблюдать воочию. Далила, до того державшаяся позади основной группы, вдруг сорвалась с места — стремительно, по-кошачьи низко, — и в длинном, неправдоподобно длинном для её сложения прыжке оказалась прямо напротив лица Михаила. В руке у неё мелькнуло что-то бесформенное, напомнившее ангелу чью-то застиранную футболку; в следующий миг это «что-то» легло архангелу на лицо — и Михаил рухнул, как подкошенный, разом, всем своим исполинским весом, так что под ним хрустнул камень.

Когда Уриил, прихрамывая, доковылял ближе, всё было кончено.

На лице спелёнатого, как бабочка, архангела лежала какая-то тряпка с грубо намалёванным на ней кругом и вписанными в него символами.

— Печать умиротворения, — пояснил подоспевший на место Астарот, не дожидаясь готовых посыпаться на него вопросов. — Будет паинькой, пока не снимем. Ну и пригодится, чтобы предъявить его на суде.

— Так вот что за «подарок Марууны» ты имел в виду… Еще одна соломонова печать? — пробормотал Уриил, разглядывая жалкую с виду тряпицу. Сам исполин лежал совершенно смирно, будто ему разом отключили все тело, и казалось, даже не дышал, чему Уриил был втайне немного рад. Он уже и успел забыть, каких впечатляющих размеров был этот легендарный архангел, валяющийся сейчас перед ним горой перьев и мускулов. Прикинув, что росту в нем было никак не меньше, чем в Андрасе, если бы тот в своей боевой форме решил встать на задние лапы и изобразить из себя дрессированного тигра в цирке, то есть не меньше трех с половиной метров, Уриил на всякий случай отошел подальше, в который раз порадовавшись, что биться с ним выпало не ему.

— Точно так, — отозвался Астарот, отряхивая с рукава несуществующую пылинку. — Грех было не воспользоваться наконец тем, что доставило нам в свое время столько головной боли.

Подоспевший Вир, успевший где-то по дороге обзавестись свежей ссадиной через всю щёку, окинул распластанного архангела профессиональным взглядом и присвистнул.

— Здоровый, зараза… Не оживет? Кого ещё нам ожидать? — спросил он, перезаряжаясь на ходу. — И что не так с этими двумя, почему они такие шалелые?

— Рафаил! — отдуваясь, в конце концов выдал Ури, как будто это имя объясняло всё от начала и до конца. — Этот мудак промыл им мозги. Плюс потеря памяти. И я даже боюсь предположить, что еще они могли с ними тут делать! Но теперь всё: из всех возможностей у него — только он сам. Ещё где-то там, вероятно, мечется Рагуил. Может пребольно метнуть в тебя степлером, если подвернёшься ему под руку.

— Всё ясно, — кивнул Вир, по цепочке передавая полученную информацию остальным боевым подразделениям. — А что Локи?

— Не появлялся, — покачал головой ангел. — Но нам тут и без него…

Он не договорил. Что-то изменилось в самом воздухе над мёртвым городом, в пыльном, прогорклом запахе вдруг проступила незнакомая, стерильная нота, от которой по хребту Уриила пробежал холодок. Истеричная радость в его голосе, вызванная адреналином, улетучилась, и он медленно поднял палец, указывая куда-то вверх, в сторону центральной башни.

— А вот и гости, — глухо процедил он, напряжённо переглядываясь с Андрасом, утробно зарычавшим в ответ на его слова. — Приветственную речь все подготовили? Высокое общество как-никак, без реверанса срать не сядешь!

***

По воле бога пейзаж вокруг них в очередной раз неуловимо изменился.

Теперь это был невероятных размеров лес — массивные стволы деревьев, казалось, подпирали небо, а где-то в недосягаемой вышине грозно шумели ветви, нависая над двумя крошечными в этом царстве вечности фигурами. Посреди небольшой поляны вновь стояло то самое странное дерево — в один и тот же миг цветущее, увядающее и возрождающееся плодами. Оно не было ни самым высоким, ни самым мощным среди окружавших его исполинов; скорее уж оно казалось гибким и не лишённым изящества. И при этом Скугга откуда-то точно знал, что именно из-за него существует все остальное вокруг — деревья, земля под ногами, а может, и остальная вселенная. Единственно для того, чтобы оно могло вечно цвести, усыхать, вырастать вновь и ронять плоды оземь.

Локи без слов подошёл к дереву и, отточенным за целые тысячелетия движением, опустился под ним, привалившись спиной к стволу. Двигался он тяжело — не как тот лёгкий, насмешливый повеса, которого Скугга знал все эти годы, а как смертельно уставший старик, наконец добравшийся до места, где можно не держать спину. Жестом он указал Скугге следовать его примеру.

— Где мы? — Горло почему-то пересохло, сделав голос телохранителя сухим и надтреснутым.

Локи качнул головой.

— Неверный вопрос. Мы не «где». Мы «когда» — и, быть может, самую капельку «почему». — Он помолчал. — Когда-то это место называлось долиной Вигридр. Позже — лесом Таррадимов.

— Великий Лес… — едва прошелестел губами Ску.

Но Локи услышал и согласно кивнул.

— Да. А ещё это место и время, когда ты прожил свою первую жизнь, став моим учеником. — Он смотрел не на Скуггу, а куда-то вверх, в кроны, будто читал что-то в переплетении ветвей, и в голосе его не было ничего от прежней игры — только ровная, выхолощенная усталость. — Я взялся тебя обучать после того, как провёл в забвении в этом месте несчётное число лет. Поначалу думал, что делаю это ради себя. Что Ясень и сама вселенная попросту следят, чтобы я не заскучал и не перестал за ними приглядывать. А потом… — Локи сделал небольшую паузу. — Потом начал догадываться, что у них имеются большие планы. И не только на меня — на тебя тоже. — Он наконец перевёл взгляд на внука. — А что до твоего вопроса — неужели ты сам ещё не догадался?

Скугга не ответил. Догадка была — ужасающая, огромная, не помещавшаяся в голове, — и он не желал придавать ей форму даже в мыслях, не говоря уж о том, чтобы высказать вслух.

По мановению руки Локи пространство вокруг сжалось. Сквозь белёсую дымку вновь проступили, словно соткавшись из пустоты, стены усыпальницы. Дерево, к удивлению Скугги, никуда не делось — оно продолжало подпирать потолок крипты своими мощными ветвями, и на некоторых из них, несмотря на отсутствие солнца, уже наливались первые, готовые расцвести бутоны.

Бог обмана дождался, когда иллюзия прошлого окончательно развеется и, встав на ноги, вновь подошёл к постаменту, где всё так же сломанной куклой лежало бездыханное тело Алессандры, и пристально вгляделся в её лицо.

— Ты ведь умный мальчик, Ску. Уже должен был понять, кому по силам провернуть такое… — выдохнул он едва слышно.

И вдруг сгорбился, нахохлился, как воробей, — разом став совершенно не похожим на свой привычный самоуверенный образ. Теперь он казался Скугге каким-то разбитым и… смертным.

— Она? — Скугга проследил за его взглядом, и внезапное озарение чуть не лишило его сознания; он едва устоял на ногах. — Я не понимаю. Она ведь всего лишь человек!

— Уже полчаса как нет. — Локи пожал плечами. — И какими насыщенными были для неё эти полчаса! Не всякий способен за столь короткое время перекроить историю мира от зари времён. — Он попытался усмехнуться — по старой привычке, по которой губы сами складывались в знакомую кривую линию, — но усмешка вышла блёклой, неживой, как жест, повторённый слишком много раз, чтобы хоть что-то значить. — Вы все рано или поздно начинали гадать, откуда я столько знаю о будущем и как умудряюсь так точно предугадывать грядущие угрозы. Вот тебе и ответ. Алессандра — вернее, то, чем она стала, — навещала меня уже не единожды, каждый раз делясь крохами своих знаний.

— Зачем? — Только это и сумел выдавить Ску, окончательно потерявший ключи к происходящему. — Для чего ей это?

— Тебе нужны веские причины, чтобы объяснить поведение влюблённой девчонки? — Локи горько усмехнулся. — Удивлён? Непросто выдержать любовь бога. А она им стала, не сомневайся: самая полная интеграция, какой не снилось даже Люциферу. Лучшей могли похвастаться разве что сами гримтурсены, породившие Ипостась. Так что проникнуть на пару миллионов лет в прошлое для неё — детская забава. Ей очень нужен был я — чтобы всякий раз возвращать тебя к жизни. А ради этого она готова была поступиться многим. — Он помолчал. — В конце концов, что такое крохотный риск переписать историю и ненароком уничтожить вселенную для существа, способного в любой миг состряпать новую?

Повинуясь какому-то порыву, Локи протянул руку к дереву и сорвал один из плодов, прямо на глазах наливавшихся спелостью. Странный фрукт фиолетово-чёрного цвета, едва оторвавшись от ветки, тут же начал гнить, превращаясь у бога в ладони в бесформенную кашу с копошащимися в ней личинками.

— Плод познания всегда червив, ты знал? — Локи брезгливо стряхнул червей на землю. — Поневоле задумаешься: счастлив ли стал Адам, вкусив от подобного?

Ден Варга, с омерзением наблюдавший за этой демонстрацией, дёрнулся и с ужасом уставился на мерно шелестящее листвой дерево.

— Что оно такое?

— Хочешь услышать научное объяснение? — хмыкнул Локи. — Изволь. Это тоже Ипостась. Вернее — отображение двенадцатимерной, ограниченно разумной сущности в нашем трёхмерном пространстве. Или какой-то малой её части. Полагаю, будучи деревом, оно понимает, в какую сторону должно двигаться во времени, а обретая живого носителя — получает возможность влиять на происходящее.

— Объясни. — Великан потряс головой, пытаясь уложить в ней поток новой, совершенно безумной на первый взгляд информации.

— Могу попробовать. Не уверен, что выйдет. — Локи откинул голову и прикрыл глаза. — Ипостась — лишь отражение того, что стоит за ней. Первозданной силы. Бога в его изначальном виде, если угодно. Нечто, существующее за пределами нашей реальности и неподвластное никаким её законам. Для нее нет пространства, нет прошлого и будущего, нет самого времени. И, как всякий идеал, она абсолютно неспособна меняться.

Он открыл глаза.

— А вселенная требует дисбаланса. Колоссальное давление в одной точке, безграничный, требующий заполнения, вакуум вокруг — и вот уже большой взрыв расшвыривает вокруг будущие галактики. Первыми, ещё до того, как зажглись звёзды, появились гримтурсены. Осознали себя — а после осознали и силу, их породившую.

— Первые великаны, — тихо сказал Скугга. Он не спрашивал.

— Они самые. — Локи качнул головой. — У современных астрофизиков почти не осталось нерешённых загадок. Одна из немногих — что же заставило однородную молодую вселенную сбиться в комки горячего газа, обернувшись тем, что мы видим теперь: планетами, звёздами, галактиками. Так вот, это были они. Первые. Следы их существования сейчас называют тёмной энергией. — Он усмехнулся углом рта. — Создали всё это — а затем решили обречь себя на забвение.

Скугга молчал, и Локи, помедлив, продолжил — уже тише, будто говорил не с внуком, а с самим собой:

— Поначалу я не понимал. Бесился даже. Считал это предательством в своем роде? Думал — они сдались. Как можно было вот так просто взять и уйти, бросив за спиной полыхающий дом, в котором родился и вырос. — Он замолчал. — А потом понял. Не сразу, конечно. Чем глубже постигаешь изначальную силу, чем лучше осознаёшь её — тем больше сам становишься на неё похож. Эдакий квантовый эффект: наблюдатель меняется под действием наблюдаемого им объекта.

Где-то наверху, в башне или рядом с ней, глухо ухнуло — отголосок боя, докатившийся даже сюда. Ни тот, ни другой даже не обернулись.

— Все это, разумеется, работает совершенно не так. Вряд ли вообще возможно объяснить словами суть происходившего. Тем не менее гримтурсены получали всё больше власти изменять мир — и всё меньше в них становилось воли это делать, — продолжил Локи. — Ведь воля есть следствие побуждений и чувств. А значит — несовершенства. Первые же оказались очень прилежными учениками. Постигли вселенную слишком хорошо — и однажды, обратив взгляд на самих себя, не нашли причин длить своё существование. Познав вечность, в вечность и обратились. — Он покачал головой. — Пафосное определение добровольного геноцида, не находишь? Но суть от этого не меняется.

— Но не все, — медленно проговорил Скугга, чувствуя, как догадка снова подбирается к горлу.

— Не все, — согласился Локи. — У некоторых остались сомнения. Крохотная складка на идеальной картине мира. Дух, вечно мечущийся от носителя к носителю. Овеществлённая мысль о том, что кто-то, кроме самих Первых, мог бы справиться с их работой лучше.

— Ипостась…

— Браво. — Локи обвёл рукой полутёмный зал. — Всё, что ты видишь, — результат сомнения и несовершенства. И Ясень, и Ипостась. И даже сама вселенная.

— Что?

— Почему тебя это удивляет? Наше существование — такая же ошибка, как и всё прочее. Отклонение от идеала, со временем подлежащее исправлению.

Скугга смотрел на него — и не узнавал. И от этого незнакомого, выпотрошенного Локи становилось страшнее, чем от всего сказанного.

— Ты поэтому хочешь уничтожить Ани? — выговорил он. — Боишься, что Ипостась и сила за ней решит исправить свои ошибки?

— Я никогда не хотел уничтожить девчонку, внук. — Бог покачал головой, глядя на оборотня как на неразумное дитя. — Да это теперь и не нужно…

— Она не очнётся. — Это уже был не вопрос. И всё же что-то в Скугге отказывалось верить, прорываясь наружу. — Почему?! Она же всесильна!

Он заметался по комнате, распаляясь тем сильнее, чем безразличнее смотрел на него тот, кого он когда-то считал самым близким существом.

— О, да. — Тон ответа был скучающим. — В попытке спасти тебя — снова и снова — она охватила сознанием миллионы лет. Скажи, ты можешь представить в голове стакан воды? — Локи неожиданно подался вперёд, и Скугга замер, тяжело дыша, как загнанная лошадь. — Не просто представить — осознать его полностью? Каждую молекулу, каждый атом. Проследить их прошлое и будущее: от падения на планету ледяным космическим камнем до схлопывания в сингулярность. А как насчёт озера? А океана?

— Хватит! — едва слышно прохрипел Скугга и в бессилии рухнул на колени.

— Я только начал, — пожал плечами бог. — А она почти закончила. С каждой секундой её суть всё ближе к идеалу — и всё дальше от себя самой. И от жизни.

— Она обречена?

— Да, — просто ответил Локи. — Со смертью оболочки сила первозданного творения, запертая в её душе, навсегда уйдёт туда, откуда явилась. Чем не изящный выход? Никаких больше демиургов с их коварными замыслами, никаких ключей от мира. Творцы наконец отправятся на покой — а вселенная снова будет в ответе сама за себя.

Взревев, Скугга кинулся вперёд — раз за разом нанося беспорядочные удары, всякий раз замиравшие в считаных миллиметрах от тела Локи и так ни разу его не коснувшиеся. Сам бог даже не шелохнулся, молча наблюдая за вспышкой безумия своего внука.

— Ты ведь дашь ей умереть, так? — Обессилев, Скугга снова осел на каменный пол. Сил не осталось даже на злость. На что он надеялся? Уж точно не одолеть живого бога когтями и кулаками. — За этим ты и пришёл? Убедиться…

— Что ж, в одном ты прав. Я действительно пришёл убедиться. — Локи помолчал. — Но не только. Ещё — понять. И сделать выбор, как теперь его придется сделать тебе.

Он шагнул к Скугге.

— Поднимись.

Тот не шевельнулся. Тогда Локи сам потянулся к нему — рывком вздёрнул на ноги и, словно куклу, протащил несколько шагов к постаменту, где разбитой фарфоровой статуэткой лежала девушка. И прижал ладонь Скугги к её животу.

— Что ты?.. — Ску вскинул на него больной, ничего не понимающий взгляд и попытался отдёрнуть руку — но замер, наткнувшись на ледяное пламя в глазах бога.

— Ты! — Голос Локи изменился — в нём не осталось ни иронии, ни усталой скуки, только что-то яростное и почти первобытное. — Тот, ради кого она зашла так далеко. И ради кого сумеет вернуться — если сможешь ее позвать.

— Я… — В груди у Скугги что-то оборвалось и забилось. Не вера ещё — но уже и не отчаяние. Тонкая, отчаянная, невозможная надежда.

— Зови! — громыхнул бог, и его внутреннее пламя, казалось, выплеснулось наружу, подавляя волю Скугги, заставляя подчиниться.

И Скугга позвал.

Не словом — он не знал нужного слова. Всем, что в нём было: сотней прожитых и отнятых жизней, именами людей, которых больше не знал, столетиями, которых не помнил, и теми немногими месяцами, что помнил слишком ясно. Он звал её так, как тонущий зовёт воздух.

Под его ладонью медленно разгоралось холодное синее сияние.

Через пару минут всё было кончено. Бог обмана отступил на шаг, вглядываясь в мертвенно-белое лицо Скугги.

— Ты справился. — Он перевёл дух, и в этом коротком выдохе было больше, чем во всех его прежних речах. — Она очнётся через пару часов.

— Как мне это удалось? — Скугга не отрывал глаз от девушки, боясь, что стоит моргнуть — и всё исчезнет.

— Ты её якорь. Её несовершенство. Единственный порок, что держит её на земле. — Локи помолчал. — Во имя всех нас, я надеюсь, ты будешь хорошо справляться со своими обязанностями. — Он чуть помедлил, прежде чем добавить — тихо, почти ласково, столь непривычно для себя: — Её имя в переводе означает «защитница человечества», ты знал? — Бог посмотрел на спящую. — Может статься, это и впрямь окажется правдой.

***

— Довольно! — над полем боя раздался бархатистый голос, словно бы заполонивший всё пространство вокруг ангела и его товарищей, а уже через секунду к ним откуда-то сверху спикировал тот, чьё лицо Уриил не перепутал бы ни с кем другим, даже случись с ним ещё одно Схождение.

Рафаил — а это без сомнения был именно он — выглядел, за неимением лучшего способа описать увиденное, спустившимся с небес. Первейший из ангелов пребывал в своей боевой форме, отчего и без того благородные черты его лица заострились, придавая ему хищный и царственный вид. Глаза архангела светились синеватым светом, а за спиной у него взмахивали в сложном танце четыре кипенно-белых крыла, столь ярких, что при взгляде на них у Уриила начало слезиться в глазах и появилось нестерпимое желание нацепить солнцезащитные очки.

Едва поспевающий за архангелом Рагуил на фоне своего патрона выглядел как муха: крылья секретаря в его истинной форме оказались довольно маленькими и с редкими перьями, отчего ангел был вынужден махать ими с утроенной частотой, обливаясь потом и дёргаясь из стороны в сторону, как очень настырный пингвин, решивший в одиночку противостоять законам физики и биологии.

Наконец Рафаил и его помощник — первый плавно, а второй тюком, едва не сверзившись с парапета от усталости, — опустились на крышу одного из зданий, после чего Рафаил обратился к застывшему в метрах двадцати внизу Уриилу, радушно улыбаясь и разводя руки в приветствии:

— Добро пожаловать домой, Уриэль!

— И дом хуйня, и на пороге насрано! — хмуро сплюнул Уриил, чувствуя, как внутри закипает вся тщательно сдерживаемая им ярость. — Предложу один раз: или ты сейчас утыкаешься мордой в пол и притворяешься очень вежливым придверным ковриком, или я из тебя сам всю пыль выбью!

— Не забывайся, Уриэль! — глаза Рафаила сверкнули, но он тут же взял себя в руки. — Впрочем, я не питаю надежд убедить тебя в истинности моего пути и не жду одобрения своих действий. Ты всегда предпочитал сначала делать неверный выбор, а потом жалеть о его последствиях. Как в тот день, на перевале. Напомни, сколько ангелов погибло тогда благодаря тебе?

— Тридцать, — рявкнул ангел. Его бывший соратник и руководитель, лично занимавшийся воспитанием и обучением Уриила после спасения из приюта святой Анны, а после сделавший его своим приближенным генералом и военачальником, всегда умел напомнить подчиненному его место и ударить всего раз, но именно туда, где было больнее всего. — И я помню имена каждого из них. А вот ты, гнида просветленная, уморил уже сотни людей, которых даже в глаза не видел. Демоны за чужие души хоть размер члена увеличить могут, а ты даже на это не расщедрился!

— Я дал им возможность принять участие в чём-то большем, чем они сами, — отмахнулся Рафаил, отметая оскорбления ангела так, словно они были не важнее пыли на его столе.

— В большой такой горе трупов, да? Меня только одно впечатляет — как ты с таким дерьмом в башке до сих пор не обуглился до головешки? Или ты перья в хлорке вымачиваешь?

— Святотатство! — пискнул со своего места Рагуил, удостоившись предостерегающего жеста со стороны начальника, и тут же сдавленно утих.

Рафаил, впрочем, вновь проигнорировал направленную в его адрес грубость. Скользнув взглядом мимо Уриила, он отыскал в общей сумятице того, кого, по-видимому, считал более достойным своего внимания, — и лицо его приняло выражение почти светской любезности.

— А, Владыка Астарот. Добро пожаловать. — Он чуть склонил голову. — Кажется, в суматохе дел я забыл передать вам свои поздравления. Как ваши ощущения от новой должности?

— Смешанные, — вскинув брови и прищурившись, насмешливо отозвался демон. — Было бы значительно проще, если бы не приходилось тратить время на заговоры всяких безумцев, не находишь?

— Полагаю, это камень в мой, как это говорится… огород? — Рафаил произнёс последнее слово с лёгкой запинкой, как иностранец, с опаской примеряющий чужую идиому. — Впрочем, не вижу ничего плохого в том, чтобы использовать во благо ваши же методы. В конце концов, я не желаю для себя и своего народа ничего иного, помимо равных возможностей, коими вы, замечу, пользовались все эти годы.

— Реваншизм? Вот прям настолько все скучно? — Астарот развёл руками с искренним, кажется, разочарованием. — Я думал, ты изобретёшь что-то более талантливое, чем сведение старых счетов.

— Мои планы… не подлежат обсуждению с вами, я боюсь. — Улыбка Рафаила не дрогнула. — К тому же слабым умам не требуется понимание. Достаточно лишь нескольких намёков, пары-тройки брошенных в нужное время слов — и вот перед вами уже стоит ваш бывший военачальник, решивший, что вы являетесь злом во плоти, и планирующий ваше убийство.

Уриил, до того молча кипевший, не выдержал.

— А, так это я адресом, выходит, ошибся? — злобно прошипел он. — Ну пардоньте тогда, пойду за собой полы помою! А то уж я было решил, что делать себе армию ручных зомби, чтобы с их помощью воровать детей-полукровок, — это не для всеобщего блага, а чисто отпуск скоротать. Моя вина, исправлюсь! Ты под перезвон собственных мудей совсем в черепной коробке с мозгом разминулся, что ли?

— Как я и сказал, я не жду твоего понимания, Уриэль…

— Да, конечно, блять, такие мы все загадочные! — взревел ангел, на полуслове обрывая речь Рафаила. — Один мудак-экспериментатор себе личной прислуги без мозгов, но с огнём в глазах наклепал, теперь второй в тот же лес, тем же курсом! Ты, оригинал-затейник, хоть бы для приличия не всё подряд у Люцифера списывал!

— Люцифера? — задумчиво протянул архангел, впервые проявляя интерес к сказанному и словно пробуя на вкус давно забытое слово. — Вы коммуницировали? Занятно, но не имеет особого значения. — Что-то едва уловимое мелькнуло за стеклянной синевой его глаз и тут же пропало. — Впрочем, быть может, ты и прав, дорогой Уриил, достаточно с нас любезностей. — Рафаил раскинул руки и, прикрыв глаза, распахнул крылья. — Закончим на этом!

— Ури!

Обернувшись на крик Андраса, ангел за мгновение понял причину паники напарника.

Воздух вокруг Рафаила сгустился, поплыл — и уцелевшие наёмники Мнишека, ещё минуту назад жавшиеся к стенам в надежде уцелеть, начали оседать на землю. Беззвучно, без крика, без какого-либо сопротивления — просто рушиться на месте грудами серого праха, как догоревшие поленья. Уриил рывком обернулся к спелёнатому Михаилу: тот тоже задрожал, по телу архангела прошла судорога, кожа на руках и шее стремительно подёрнулась пеплом, пошла чёрными трещинами, как прогорающая бумага, — Рафаил тянул жизненную силу и из него тоже, не делая отличий между ним и прочими своими марионетками. Но печать на лице поверженного архангела вдруг полыхнула тусклым, упрямым светом, и хватка сорвалась: незримая нить, по которой по капле утекала жизнь Михаила, лопнула где-то на полпути. Тот обмяк и так и остался лежать — еле живой, с обугленной кожей, иссохший, будто из него разом выпустили всю кровь, и всё же — целый.

А вот Рагуилу повезло меньше.

Ури успел заметить, как секретарь вскинул руки к лицу — в немом, беззвучном ужасе, не сумев выдавить из себя ни звука, — прежде чем и он осыпался пеплом следом за наёмниками, до последнего, кажется, не веря, что покровитель, которому он служил верой и правдой, расправится с ним столь буднично. От Рагуила осталась лишь горстка пыли да нелепо звякнувший о камень планшет.

Наступила тишина. И в этой тишине вокруг фигуры Рафаила, вобравшего в себя все отнятые жизни разом, начало разгораться ослепительное голубоватое сияние.

— И правда, пора с тобой заканчивать! — процедил Уриил, после чего в несколько взмахов крыльев взлетел над головой своего противника и резко спикировал на него, выхватывая из воздуха свои боевые клинки.

Уже на подлёте ангел ощутил, как начинает увязать в ауре, собранной Рафаилом вокруг себя, — воздух сделался плотным, как смола, а каждый взмах крыла давался с боем и выворачивал наизнанку суставы. Сцепив зубы от боли и понимая, что не успевает, что вот-вот завязнет окончательно, Уриил из последних сил рванул вперёд, со всей мочи нанося удар рукоятью одного из мечей куда-то в район подбородка.

Ошеломлённого Рафаила отбросило метров на двадцать назад, и тот едва успел скоординироваться перед падением с крыши. Схватившись за челюсть, архангел с какой-то детской обидой уставился на стоявшего перед ним Уриила:

— Да как ты!..

— Всегда ты был слюнтяем, Рафи. Но я тебя поздравляю, тебе все же удалось меня выбесить! — покачал головой Уриил и, видя, как вокруг старшего ангела вновь начинает собираться его ослепительная аура, распахнул два своих чёрных, как ночь, крыла, резко контрастирующих со стерильной белизной противника, и гаркнул, насколько хватило сил: — На колени!

Глаза Уриила полыхнули красным, и Рафаил, к собственному ужасу и помимо собственной воли, тут же рухнул на камни.

— Правильно ты падших боялся, паскуда, — подойдя почти вплотную, прошептал Уриил, после чего ухватил Рафаила за его безукоризненную шевелюру и вздёрнул его голову, заставляя заглянуть себе в глаза. — Но одного пропустил, обленился. А теперь — увидь!

Не в силах ослушаться приказа падшего собрата, Рафаил вскинул голову, неотрывно вглядываясь в лицо Уриила. На лице архангела выступили слёзы, быстро ставшие кровью. Отступив назад, Уриил почти мимоходом отметил, что крылья Рафаила оплавились, словно воск, после чего вспыхнули, обдав владельца и всех вокруг нестерпимым жаром. Спустя всего полминуты от них не осталось и следа, кроме зловонного пепла в воздухе и четырех еще дымящихся обрубков за спиной у Рафаила, похожих на те, какие заимел когда-то сам Уриил.

— Что с ним? — подлетевший к ним Селафиил в ужасе уставился на неподвижного архангела. Тот даже не кричал, безвольно свесив голову на грудь и не подавая признаков жизни. О том, что их враг все еще жив, свидетельствовало лишь его поверхностное рваное дыхание.

— Совесть проснулась, — брезгливо процедил Уриил, осторожно отступая от скрюченной фигуры бывшего начальника и, возможно, даже друга. — Арендованная. Лучше вам его скрутить, пока не очухался. Без понятия, сколько он пробудет в этом анабиозе.

Скручивать, впрочем, взялись и без его напоминаний.

Астарот, мельком оглядев некогда первейшего из ангелов — теперь жалкого, обугленного, с залитым кровавыми слезами лицом, — распорядился коротко и деловито, как человек, привыкший, что его распоряжения исполняются прежде, чем он успевает произнести их вслух, а иногда и подумать:

— Мои парни остаются здесь — присмотрят. Стеречь обоих — и этого, и того, что под печатью. — Он кивнул на Михаила.

— А мы? — выдохнул Вир, которому, кажется, меньше всего на свете хотелось сейчас ломиться куда-то еще.

— А мы, — Уриил уже разворачивался в сторону центральной башни, чей зелёный купол всё так же безмятежно отблёскивал в предзакатном небе над всей этой бойней. — Мы вниз. Скугга там один. И, сдаётся мне, не на именинах.

Он оттолкнулся от земли — спина отозвалась тупой, выматывающей болью, но крылья ещё держали, — и первым двинулся к башне Творения, туда, где под её массивным основанием, в темноте и тишине, как раз сейчас вероятно решалось то, ради чего всё и затевалось.

***

Уриил и Андрас возникли в ещё недавно отсутствовавшем проёме, как две статуи возмездия. Демон с порога метнул свой светящийся алыми рунами меч в сторону того, кого он посчитал врагом.

Руки и часть лица демона были в крови — своей ли, чужой, не разобрать. Глаза Уриила полыхали раскалёнными углями, ещё не остывшими после короткой схватки с Рафаилом; одно крыло, перебитое где-то на подлёте, висело за спиной чуть ниже другого и отзывалось тупой, дёргающей болью при каждом движении. Они ввалились сюда, готовые к чему угодно — к новому ритуалу, к армии архангелов, к стене огня, к мёртвой Ани и живому богу, которого за это придётся убивать голыми руками…

…и замерли.

Следом, грохоча ботинками по древним ступеням и едва не впечатавшись в застывшие спины напарников, ссыпался в крипту и весь остальной отряд: Вир с автоматом наперевес, за ним пыхтящий Уорвик, а следом — бойцы, рассыпавшиеся было по залу в боевом порядке и так же недоумённо замершие, не обнаружив ни одной достойной внимания цели.

В довершение картины меч, брошенный Андрасом, также не достиг своей цели, неподвижно зависнув посреди комнаты в облаке оседавшей вокруг них пыли.

Когда поднятый ими шум немного улегся, а зрение привыкло к тусклому свету в помещении, Уриил в недоумении опустил мечи.

Скугга сидел на парапете и баюкал голову Ани, которой — насколько ангел вообще мог судить с порога — уже ничто не угрожало: она просто спала, и грудь её мерно поднималась и опадала. А чуть поодаль, небрежно развалившись на обломках рухнувшей колонны под сводом невесть откуда взявшегося дерева с видом курортника, которому подали кофе чуть позже желаемого, сидел Локи и курил. Время от времени он выпускал струйку сизого дыма, который в мёртвой, безветренной тишине крипты ещё долго расползался вокруг, свиваясь в неторопливые призрачные кольца.

Уриил открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— А… Ты… Мы… — Связные слова, ещё минуту назад готовые сложиться в боевой клич, куда-то подевались.

Локи вынул изо рта сигару и, выпустив очередную струю дыма, улыбнулся ему — той самой улыбкой, от которой у Уриила всегда начинало ныть в районе затылка.

— Прекрасный набор местоимений, друг мой, — одобрительно заметил бог обмана, вставая на ноги и с любопытством изучая висящий перед ним адский клинок, острием указывающий точно в то место, где минуту назад была его грудь. — Продолжай. У тебя определённо талант. Глядишь, к рассвету доберёшься и до глаголов.

— Мы думали, ты их убьёшь! — выпалил наконец Уриил, и сам поморщился: вслух это прозвучало куда нелепее, чем у него в голове.

— А я опять обманул ваши ожидания. — Локи развёл руками в притворном огорчении, едва не уронив при этом сигару. — Знаешь, в чём беда быть богом обмана, Уриил? Никто и никогда не верит, что ты можешь сказать правду. Даже несколько обидно!

Неожиданно Локи поднырнул под лезвие плавающего в воздухе меча и, ухватившись за рукоять, сделал несколько позерских выпадов, явно красуясь перед собравшимися, после чего, невесть от чего ухмыльнувшись, перехватил его за клинок, протягивая оружие демону гардой вперед.

— Возвращаю владельцу. В который уже раз?

Андрас за плечом Уриила издал низкий, утробный звук — не то рык, не то очень усталый вздох существа, которое за последние сутки видело слишком много, чтобы удивляться хоть чему-то. Подхватив оружие, демон сосредоточенно пронаблюдал, как оно втягивается обратно под кожу, формируя татуировку на его руке.

— Это что, он там… сигару курит? — нарушил повисшую тишину Вир, опуская дуло автомата с видом человека, явившегося тушить пожар на барбекю. — Мы, значит, наверху из архангелов пух выколачиваем, а тут, блять, перекур?

— Дорогую… — завистливо протянул Уорвик, шмыгая носом и оценивающе щурясь на шефа. — Я этот запах из тысячи узнаю. Знаешь, сколько такая стоит? — Маг осёкся, сообразив, по-видимому, что вопрос в данных обстоятельствах звучит не вполне уместно, и закончил уже тише: — …Впрочем, неважно, наверное.

— Так-так. — Уриил, прихрамывая, шагнул внутрь, не убирая, впрочем, клинки далеко — старая привычка не доверять хорошим новостям, особенно если их подносит этот тип. — Давай-ка по порядку. То есть, пока Рафи наверху равнял с землей Эдем и пускал на удобрения своих же приспешников, ты все это время что, просто торчал тут? Или ты хотя бы для приличия попытался спасти Ани?

— Мне нужно было время, чтобы обо всем подумать. — Локи невозмутимо стряхнул пепел на землю. — Девушку спас вот этот заросший меланхолик. — Кивок в сторону Скугги, не поднявшего головы. — А вы, что-то мне подсказывает, прекрасно справились с проблемами наверху. Я лишь, как обычно, оказался рядом и придал процессу толику стиля и нужное направление. Мне всегда шла роль массовика-затейника. И скромность. Особенно скромность.

— Массовика-затейника, — повторил Уриил без выражения. — Сто лет. Ты сто лет водил его за нос, гонял по чужим жизням, как пешку по доске, и теперь это у нас называется «оказался рядом»?

Что-то мелькнуло на лице бога — на одно короткое мгновение, прежде чем привычная маска вновь встала на место. Уриил, повидавший на своём веку достаточно, чтобы узнавать это выражение, успел его поймать. И решил — не сейчас. Не ему и не здесь.

— У каждого из нас, — преувеличенно мягко отозвался Локи, на секунду становясь серьезным. — Свой способ заботиться о тех, кто нам небезразличен. Мой просто длиннее прочих. — Он снова затянулся, и маска традиционной язвительности встала на место окончательно. — Но, если тебе так уютнее считать меня чудовищем — на здоровье. Чудовищем быть, признаться, куда проще, чем дедом.

Уриил хотел ответить что-нибудь хлёсткое — наготове даже было несколько вариантов, — но в этот момент посмотрел туда, куда не смотрел всё это время.

Скугга за все время их перепалки так и не поднял головы.

Он сидел на каменном постаменте, огромный, перепачканный, в драной одежде, и держал голову Ани на сгибе локтя с такой осторожностью, будто та была сделана из стекла и грозила разбиться от любого неосторожного движения. Он не слышал их ссоры — или делал вид, что не слышит. Не видел ни опущенных мечей Уриила, ни ввалившегося отряда, ни сизого дыма, ничего. Весь его мир сузился до одного бледного, спящего лица и до едва заметного, ровного биения сердца под его рукой, которое он, кажется, готов был сторожить до скончания времён, лишь бы оно не прекратилось.

И в тот самый миг, когда Уриил уже совсем было решил оставить их в покое, ресницы девушки дрогнули.

Всё в крипте разом остановилось — даже дым, казалось, замер в воздухе. Скугга окаменел, не смея дышать. Веки Ани приоткрылись — медленно, с трудом, будто им приходилось поднимать неподъёмный груз прожитых ею за эти полчаса миллионов лет, — и мутный поначалу взгляд, поскитавшись по сводам, отыскал склонённое над ней огромное, заросшее, перепачканное чужой и своей кровью лицо.

Она смотрела на него долгую, бесконечную секунду. А потом уголки её губ тронула слабая, едва заметная улыбка — та самая, ради которой стоило перекроить историю мира от зари времён.

— Ты всё же нашёл меня… — едва слышно прошелестела она.

И Скугга, за столько жизней так и не научившийся говорить о происходящем внутри него, не нашёлся, что ответить, — только сгрёб её, спящую и пробудившуюся, живую, в охапку и уткнулся лицом в волосы, и плечи его наконец-то дрогнули.

Никто из стоявших вокруг него существ не произнёс ни слова. И даже Локи молча отвёл взгляд, адресуя усмешку куда-то в крону дерева, отозвавшегося ему тихим шелестом листьев.

Эпилог / Рассвет

Путешествие длиной в тысячу миль

завершается одним-единственным шагом

Третье следствие принципа Питера

Если бы пару недель назад Уриилу сказали, что он будет сидеть в обшитом дубовыми панелями зале ожидания где-то в недрах женевского Дворца правосудия, в галстуке, и ждать, пока коллегия из ангелов, демонов и троих ничего не понимающих смертных решит судьбу первейшего из архангелов, — он бы, пожалуй, рассмеялся. А потом проверил бы, чем таким его опоили.

А меж тем именно здесь он и вынужден был находиться.

Большую часть работ по исследованию и ликвидации последствий деятельности Рафаила взял на себя Астарот. После того как через Эдем удалось протянуть постоянный портал, а всю местность проверили на всевозможные магические ловушки, мины, замерили уровень радиации и бог весть, чего еще, его люди заполонили ярусы башни Творения, как муравьи: собирали улики, вывозили вещественные доказательства, фотографировали каждый сантиметр ангельской цитадели. На последнем этаже ожидаемо обнаружились следы завершенного ритуала — Рафаил и впрямь сумел воссоздать соломонову печать прозрения, использовав двух своих братьев в качестве живых батареек.

Смотреть на все это дерьмо Уриил не пожелал. Его мутило от всего: от проклятой магии, от города, от всего чёртова ангельского наследия. Больше всего на свете ему сейчас хотелось свалить куда-нибудь подальше — желательно на необитаемый остров, где из всех жителей были бы только попугаи и какая-нибудь древняя глубоководная тварь с большим количеством щупалец, готовая потопить любой корабль, рискнувший приблизиться на расстояние видимости. Для полного счастья следовало прихватить с собой Андраса, который после боя и долгого перевоплощения по обыкновению поглядывал на его задницу с нескрываемым плотоядным интересом.

Но так просто отделаться им не дали.

Среди ангелов назревал бунт, подпитываемый слухами то ли о смерти, то ли о воскрешении троих архангелов. Отсутствие информации не только не помогало, но и вредило, поскольку в отсутствии фактов охочие до сплетен ангелы выдумывали все новые и новые версии одна взрывоопаснее другой. Поэтому вместо пляжа, зонтика и безлимитных коктейлей, содержащих в себе больше льда, чем алкоголя, Уриил вместе с напарником почти сразу очутились в Женеве, занятые подготовкой саммита.

Идея принадлежала Астароту, окончательно впавшему в административный экстаз: тот рассудил, что подобный шабаш поможет преодолеть кризис и восстановить хотя бы видимость дипломатических отношений между ангелами и демонами, фактически прерванных после смерти Абаддона.

Параллельно, насколько было известно Уриилу, силами Мерихима и его людей шла зачистка фармацевтического концерна Мбингуни. Его директорский состав, стараниями демона-священника довольно сильно поредел, лишившись многих попечителей, так или иначе связанных с деятельностью Рафаила. Досталось и его прихвостню Нафанаилу, арестованному агентами Центра прямо в собственном кабинете. Вся эта суета была организована с единственной целью предъявить как можно больше доказательств на суде, проведение которого в условиях строжайшей секретности было запланировано в рамках саммита.

А сам Уриил по какой-то решительно непостижимой причине вдруг оказался в центре всеобщего внимания.

Будучи одним из идеологов «мирного и взаимовыгодного сосуществования с людьми и демонами» — каковым его, не моргнув глазом, назначил всё тот же Астарот, — он внезапно понадобился всем, кого на дух не переносил. Ежедневно в лобби его отеля дежурила свора делегаций, религиозных и общественных деятелей, инфлюенсеров — преимущественно из числа суккубов, тяготевших к социальным сетям, — и прочих сортов проходимцев. Опостылевшая роль «военачальника Уриэля», по которой он не скучал ни секунды с тех пор, как от неё избавился, снова встала перед ним в полный рост — и вызывала желание отправить всех и каждого к такой далёкой праматери, что у той, вероятнее всего, ещё имелись жабры и плавники.

Единственное, что всякий раз останавливало Ури от того, чтобы спустить очередного ходока с лестницы, был Андрас, высказавший осторожное предположение о том, что лучше им сейчас быть в курсе веяний, гуляющих в головах отдельных представителей «воинства света». Мысль, как вынужденно признал ангел, оказалось довольно дельной, так что вскоре он уже был в курсе минимум двух финансовых афер, трех заговоров против «демонического террора», а еще два организовал самолично. Разумеется, вся информация об этом тут же появлялась на столе у Астарота, умевшего объяснить пернатым революционерам, что будет с ними и с очередным их кружком по интересам, если они немедленно не превратят его обратно в клуб любителей макраме.

Минусом во всем этом было лишь то, что каждую ночь Андрасу приходилось усерднее обычного извиняться перед своим усталым и выжатым как лимон напарником, так что персонал отеля, в котором они находились, был в конце концов вынужден переселить их в новый номер ввиду того, что старому из-за потрясающих фундамент усилий демона теперь требовалась реновация.

Суд, больше напоминавший военный трибунал, всё-таки состоялся — и был широко освещён даже в человеческой прессе, для которой это был процесс над олигархом Ямпольским за проявленные зверства и незаконные биологические эксперименты над людьми под видом оказания медицинской помощи. В неофициальной же части участвовали так и не проронивший ни слова за весь процесс Рафаил — и Михаил, до конца, кажется, так и не сообразивший, где и по какому поводу находится.

Локи тоже предстояло давать показания о деятельности Таможни — что он и проделал, вновь накинув личину «Альфреда», настолько безликую и занудно-бюрократическую, что за сорок минут допроса едва не усыпил дознавателей. В его изложении Таможня предстала безликим номенклатурным ведомством, в меру сил занятым материальной поддержкой нефилимов и их социализацией в человеческом обществе с тем впечатляющим отсутствием эффективности, какого способны достичь лишь самые опытные государственные чиновники. Документация версию «Альфреда» полностью подтверждала — так что о реальном вкладе Таможни в произошедшее никто даже не подумал расспрашивать.

***

— Уже скоро.

В кабинет, где они все дожидались вердикта, вошёл Астарот, устало потирая глаза — следствие бессонных ночей последнего времени.

— Вердикт вынесут в ближайшие полтора часа. Сюрпризов я не ожидаю: одному пожизненное, другому — принудительное лечение. Нафанаилу, скорее всего, грозит полная блокировка магических каналов — проживёт ещё лет тридцать, в соответствии со своим биологическим возрастом, а дальше все, баста.

— Звучит неплохо, — согласился Локи.

— До некоторой степени. — Астарот покачал головой и оценивающе глянул на Уриила. — Как по мне, Рафи заслуживает вышки. И не одной. Но я специально просил смягчить ему приговор. Ангелы в панике. Ещё немного — и дело дойдёт до открытых стычек. Спасает нас только то, что они рассредоточены и попросту не могут набрать критическую массу для коллективного психоза, ну и отсутствие показаний Рафаила, как ни странно. Вовремя ты ему мозги в кисель превратил, — Астарот ехидно усмехнулся, — Ты хоть сам-то понял, что с ним сделал?

— Точно не знаю, как обычно. — Уриил, стоя у окна и разглядывая намокшую от постоянного дождя улицу, передернул плечами.— Могу только сказать, что я хотел с ним сделать. Я хотел, чтобы он почувствовал все, что все это время делал с окружающими. Уж не знаю, какими мантрами он убеждал себя в собственной святости, но, кажется, мне удалось хоть на секунду заставить его оказаться в шкуре своих жертв.

— И это вызвало «грехопадение»?

— Судя по всему. Ни в жизнь не поверю, правда, что этот уебан теперь станет белым и пушистым. Останется такой же сукой, как и был. Только теперь, если очухается, ещё начнёт давить на жалость, что проклятый отступник его до кондратия довел.

— Ну это только если обретет себе благодарную аудиторию среди крыс в камере. Хотя скорее всего он отделается такой же ссылкой, какую в свое время старина Абаддон организовал для Асмодея. Законопатят нашего революционера куда подальше и забудут, где ключи положили.

— Очередная печать Соломона?

— Да, ритуал сокрытия. Так что, если повезёт, Рафаила мы в следующий раз увидим ещё очень нескоро. Скажи лучше, ты определился?

— Да. — Уриил поймал на себе спокойный взгляд Андраса и, чувствуя моральную поддержку напарника, медленно выдохнул и развернулся.

Этот разговор они тоже затевали уже не в первый раз. Уриил мог сколько угодно считать все попытки объявить его неформальным лидером ангельских мнений чушью и трендами из социальных сетей, но факт оставался фактом: большая часть его соплеменников, испытывающих смешанные чувства даже по отношению к мобильной связи, сумели каким-то неведомым образом договориться между собой и объявить Уриила их новым вождем.

Во многом этому способствовали его прошлые боевые заслуги, во многом — черный пиар за авторством Астарота, которому, как подозревал ангел, удалось преобразить даже его военное фиаско времен французской кампании, превратив гибель целого батальона в героическую и самоотверженную попытку спасения гражданских. Что делать со всем этим новым багажом нечаянной ответственности Уриил решительно не понимал, равно как и не мог уже от него отказаться. Решение, как водится, пришло к нему неожиданно, а придя, намертво завладело всеми его мыслями. Оставалось лишь обговорить детали.

— Я возглавлю конклав. Но не лично.

— Это как? — осторожно уточнил Астарот, уже прикидывая, какую новую пакость измыслил на его голову этот несносный пернатый.

— Вот. — Уриил протянул демону раскрытую ладонь, на которой лежала пробирка с кровью. — Это моя, если не понял. Думаю, присутствующим здесь Владыке демонов и отцу лжи на пару не составит труда состряпать из этого достаточно убедительную иллюзию. Такую, что возьмёт на себя все вопросы по ликвидации кризиса ангельского сообщества, а в перспективе и вовсе подпишет окончательный мир с демонами.

В комнате на мгновение стало пронзительно тихо.

— И ты готов на это пойти? — Глаза Астарота едва не выпали из орбит. — Отдать в мои руки управление собственным народом?

— Почему нет? — Уриил пожал плечами, всё ещё держа пробирку на весу. — У меня им управлять никогда не получалось. А сейчас они меня и вовсе бесят. Ты в курсе, что утром какие-то мудаки приперлись ко мне под окна и предложили возглавить орден нового пришествия, став их мессией? Нет уж, увольте. К тому же я тут выяснил, что объединить нас собирались ещё наши создатели — да только вот не успели и померли. Так почему бы не закончить начатое ими таким вот образом? Но если что — помни: у меня, как у представителя Таможни, всегда найдётся возможность явиться к тебе среди ночи и надрать твою рогатую задницу, если ты вдруг возьмёшься творить ересь.

— Нет у меня рогов на заднице! — буркнул Астарот, из всего сказанного зачем-то заострив свое внимание именно на этом факте.

— Но есть одно условие.

— Ну, начина-а-ается… — закатил глаза Локи. — Сколько раз повторять: не куплю я ваш пылесос!

— Ты погоди, лучше пылесос, чем он сейчас захочет полцарства и Ипостась в придачу! — фыркнул Астарот, впадая в игривое настроение.

— Не, я так не думаю, — продолжал юродствовать шеф Таможни, — Я вообще считаю, что есть причина, по которой у нас до сих пор не было ангела в роли Ипостаси. У них у всех не очень хорошо со свободой воли, а с фантазией — и того хуже. Пожалуй, из всех созданий Люцифера, у тебя, Уриил, было больше всего шансов стать новым творцом. Так что я безмерно благодарен Вселенной, что Андрас нашёл тебя раньше. Благодаря этому счастливому стечению обстоятельств у несчастных девяти миров, или сколько их там осталось, есть ещё хоть какой-то шанс.

— Ну и пожалуйста, — по-детски надулся Уриил. — Не очень-то и хотелось!

— И это не может не радовать. Ну так что там с пылесосом?

— Чего? — Уриил окончательно растерялся, потом махнул рукой, едва не выронив из нее пробирку. — В общем. Я хочу, чтобы наша гребаная прародина оказалась недоступна — ни демонам, ни ангелам. Хоть бетоном все входы и выходы в Эдем залейте, но чтобы ни одна падла больше не лезла туда выяснять, кто из нас высшая раса и кто кому в каком веке жопу дверью прищемил. Понятно?

— Хм-м... А как по мне — звучит вполне разумно. — Астарот кивнул и наконец взял в руку протянутую ему пробирку. — Считай, что мы договорились.

***

После Женевы база Таможни казалась почти домом — насколько вообще может казаться домом каменный мешок без дверей и окон, плавающий где-то посреди вселенской пустоты.

Скугга с Ани осели здесь временно — пока, как туманно выразился Локи, «всё не уляжется». Куда им было идти, никто толком не понимал: дом Скугги сгорел и вряд ли в ближайшее время мог быть пригоден хоть для чего-то, а у Ани и вовсе не осталось ни родни, ни прежней жизни, в которую можно было бы вернуться. Так что им выделили пару комнат в жилом секторе, и Уриил, слоняясь по коридорам в свободные от саммита часы, нет-нет да и сталкивался с ними.

Со Скуггой всё было понятно. Великан, кажется, впервые за все те годы, что Уриил его знал, выглядел не настороженным, не злым, не ждущим подвоха, а просто — живым. Будто нечто, столетиями державшее его на взводе, наконец отпустило. Он почти не отходил от Ани, и в этой его молчаливой, неотступной заботе было что-то от сторожевого пса, дорвавшегося наконец до единственного, что имело для него смысл.

С самой Ани всё было сложнее.

Свои впечатления от неё Уриил не мог объяснить даже себе. Девушка всегда была странной. Да она, чёрт возьми, и человеком-то была не до конца — но теперь… У ангела складывалось впечатление, что разговаривающее с ним существо знает всё, что он ей ответит, всё, что он мог бы ответить, и даже то, о чём он сам ещё не успел подумать. Ощущалось это, честно говоря, жутко — и напоминало ту недавнюю их беседу с Люцифером, читавшим его мысли, как открытую книгу.

Внешне Ани почти не изменилась. Та же худенькая девушка, что когда-то писала странные картины и говорила невпопад вещи, которые потом почему-то сбывались. Та же привычка склонять голову набок, когда слушает. Но за этим знакомым фасадом теперь сквозило что-то иное — теперь ее глазами на него смотрело нечто огромное и древнее, отчего каждый разговор с ней напоминал попытку бросаться камнями в вечность: ее ответ, — если Ани все же снисходила до него, — всегда представлял собой нечто большее, чем составлявшие его слова, и дергал в душе ангела какие-то струны, о существовании которых он, быть может, предпочел бы и не знать.

Однажды она поймала его взгляд — тот самый, изучающий, который он сам за собой не замечал, — и улыбнулась. Мягко, без обиды. Так улыбаются ребёнку, который силится понять то, что ему пока не по возрасту. И Уриил, пойманный с поличным за этим постыдным занятием, вдруг отчётливо осознал: девушку, которую он когда-то знал, ту самую Ани Дюваль, он, по всей видимости, в подвалах Эдема не спас. Оттуда вышло что-то совсем другое. Что-то, что носило её лицо, помнило её жизнь и — он очень на это надеялся — всё ещё её любило, но было уже не вполне ею.

Как к этому относиться, Уриил не знал.

Скугга, впрочем, вроде бы не возражал. А уж кому, как не ему, было судить.

***

Приветливо кивнув Присцилле, радостно вскочившей с места при виде начальства, Локи направился к дверям своего кабинета, ощущая непривычно духоподъёмное настроение.

Всё в последнее время складывалось на удивление недурно. Рафаил, получив на суде причитавшийся ему приговор, отправился в почётную ссылку куда-то в район Чили под охраной спецов из Центра: его поселили в горной избушке и запечатали от мира — вместе со всеми его инновациями, включая сделки со смертными, сведения о которых неведомым образом исчезли из всех архивов и протоколов. Объявление об этом Уриил сделал несколько дней назад, и ангельское сообщество восприняло новость со сдержанным энтузиазмом. Куда больше радости вызвало обретение — пусть и слегка повредившегося умом — Михаила и перспектива разрешения кризиса в отношениях с демонами. Глава конклава Уриэль произнёс по этому поводу прочувствованную речь о начале новой эры сотрудничества и процветания, которой Локи по-отечески гордился: львиную её часть он написал и озвучил лично.

Остатки партий «NF-7» демонстративно уничтожили — а значит, в самом скором времени исследования этой дряни должны были продолжится. На сей раз, разумеется, под чутким руководством Центра и Таможни. Астарот и Уорвик хором заявляли, что смогут создать антидот в течение считанных недель.

Погружённый в свои мысли, он почти дошёл до двери — и лишь тогда заметил, что Присцилла как-то подозрительно суетливо и нервно теребит уголок гроссбуха.

— Что-то не так, Прис?

— В вашем кабинете… посетители. — Женщина залилась краской, словно признавалась в личной преступной оплошности. — Я не решилась их остановить.

— Хм. Понимаю. — Локи кивнул. — Думаю, я даже знаю, кто там. Не переживай. И… — Он помедлил. — Раз уж такое дело, стоит объявить сегодня день открытых дверей. Это всё равно случилось бы рано или поздно.

— Слушаюсь, сэр! — отчеканила Присцилла.

***

На столе его дожидался пухлый, так и не распечатанный конверт — те самые инструкции, что он в своё время оставил Брукс на случай собственного невозвращения.

— О, чудно. Останется до следующего раза. — Локи легко подхватил конверт и отправил его в нижний ящик стола. — Чем могу быть полезен?

В дальнем углу кабинета застыла женская фигура — такая, какой он видел её уже, должно быть, сотни раз. С одной только разницей: на сей раз перед ним стоял не бесплотный дух Алессандры, а она сама, во плоти. То же привычное отрешённое выражение лица — и всё же что-то в ней неуловимо переменилось.

— Кажется, я впервые вижу это место вживую, — заметила она вместо приветствия, улыбаясь каким-то своим мыслям. — Довольно печальный вид.

Локи закатил глаза.

— Не переживай, я уже попросил у Нуримара подходящий под цвет моих глаз ковёр.

— Не буду. — Ани серьёзно кивнула и, когда он подошёл ближе, добавила мягко: — Ты сделал свой выбор, плут.

— Да ладно? А то я не в курсе. Или ты для разнообразия решила перестать предсказывать будущее и начать пересказывать прошлое?

— Я благодарна тебе. За это. За него.

— О, чуть что — обращайся. — Локи коротко поклонился и уже развернулся было к рабочему столу, но вдруг замер. — Да. Касаемо того разговора в пещере. Не сомневаюсь, что ты его слышала, поскольку ты вообще-то слышишь всё. Так вот: я не шутил.

Он замолчал, обернувшись и внимательно изучая лицо Ипостаси.

— Я действительно выверну тебя наизнанку и в таком виде повешу сушиться у себя на балконе, если мне покажется, что ты справляешься со своей работой хуже, чем справлялся я.

— Я буду его беречь, Локи, — серьёзно ответила Алессандра, и впервые её голос показался абсолютно «земным». — Можешь мне поверить.

— Вот и чудненько. Мадам, не смею и далее удерживать бразды правления вселенной. Наслаждайтесь. И позовите следующего, будьте любезны. Я сквозь все бетонные перекрытия чувствую, как он там переживает и нервничает.

***

Скугга вошёл так, будто потолок кабинета мог в любой момент обрушиться ему на голову, — и остановился у самой двери, заполнив собой едва ли не половину комнаты.

— Полагаю, что ты долго думал, — не выдержав, подсказал Локи. — И что-то решил.

Скугга кивнул.

— Я хотел спросить, что будет дальше.

— Без понятия, — пожал плечами шеф Таможни. — Если помнишь, я с некоторых пор не предсказываю будущее, но, если хочешь моего мнения... Жизнь, полагаю? Моя роль в этой истории почти завершена, Уриил в кои-то веки совершил целый ряд вполне разумных поступков. Подряд. Если так пойдет и дальше, я начну опасаться камней с неба и нашествия саранчи. Ипостась жива и стабильна настолько, насколько это в принципе возможно…

— Кстати, раз уж ты об этом заговорил. Я так и не понял, что я тогда сделал и как Ани удалось выжить…

— Как на счет старого доброго чуда? История знает прецеденты, знаешь ли. Есть у меня теория, что только достаточно нестабильный разум может выдержать соседство с силой творения. А уж в этом у твоей, хм… подопечной недостатка нет. К тому же, она еще и нашла надежный якорь в виде чувств к тебе. Так что вы, сами того не ведая, нашли, быть может, единственный способ, при котором обычный человек способен вместить в себя Ипостась и не сойти при этом с ума. Больше обычного, я имею в виду, — Локи помахал в воздухе рукой, словно завершая тем самым эту часть беседы, — Но мы ведь говорили не об этом, а о будущем. У меня есть предложение: теперь, когда все вроде бы устаканилось, можете остаться здесь, если хотите.

— Я… Я не знаю. — Скугга по-собачьи потряс головой. — Еще не готов, наверное. Мне нужно обдумать все, что я узнал за последнее время.

— Понимаю и не тороплю, — легко согласился Локи, словно и не ожидая от бывшего телохранителя другого ответа. — В конце концов, временем мы не сильно ограничены, не так ли? Тогда от себя могу посоветовать для проживания бывший мир Ванов. Он скучный до зевоты и там, на мой вкус, расплодилось слишком много эльфов, но твоей девчонке он подойдет всяко больше, чем Земля или, паче того, это место.

Скугга молчал, переваривая.

— Кстати, — шеф прищурился, и в голосе его мелькнуло то ли довольство, то ли обида. — Ты действительно думал, что я могу её убить, чтобы защитить тебя?

— Я с тобой вообще не знаю, что и думать, — хмуро буркнул Ску, заработав довольную улыбку бывшего начальника.

— Очень хорошо. А то я уж было испугался, что становлюсь предсказуемым. — Он помолчал. — Впрочем, если бы речь и впрямь шла о выборе между ней и тобой, внук, — у неё не было бы ни единого шанса.

***

Дождавшись, пока кабинет опустеет, Локи подошёл к двери изнутри, проделал над ручкой несколько неприметных пассов — и распахнул её не в приёмную, а в проём, за которым лежал умирающий город.

Два знакомых ему силуэта стояли на ажурных руинах стены, некогда — белокаменной и грозной, а теперь оплетённой чёрной порослью и просевшей под тяжестью прожитых веков. Внизу копошились люди: специалисты Астарота сворачивали оборудование, тянули кабели, размечали будущие печати сокрытия. Эдем готовили к погребению — на сей раз, быть может, окончательному. Над мёртвыми кварталами всходило бледное солнце, и в его свете руины казались не столько величественными, сколько уставшими — как ветеран, которому позволили наконец уйти на покой. Вздохнув и мысленно посетовав на то, что ему некому возносить молитвы, Локи шагнул вперед.

— Отлыниваете от должностных обязанностей, господа? — небрежно заметил шеф, облокачиваясь на парапет. — Или полы в архиве уже подмели сами себя?

— Зачем нам работать на тебя? — Уриил не сводил глаз с того, что творилось внизу. — Ты ведь…

— Интриган и манипулятор, да.

— Тварь последняя, я хотел сказать.

Локи усмехнулся.

— Ну, можно и так. А ещё, работая со мной, ты никогда не будешь знать наперёд, что вас ждёт. Словом, начальник из меня — говно, чего уж там.

— Так в чём, по-твоему, смысл?

— В том, что я единственный, кому судьба этого мира хоть сколько-нибудь небезразлична. Дёрнул же черт посадить когда-то это злосчастное семечко.

— И что, ты по-прежнему считаешь, что был во всём прав?

— Ты теперь знаешь всю историю до конца. Так что я с чистой совестью оставлю последнее слово тебе. — Локи покосился на ангела. — Ну так что, был я прав?

— Нет, — отозвался Уриил. — Хотя на твоём месте я, наверное, сделал бы всё то же самое.

Какое-то время они молчали, глядя вниз.

— А что они? — спросил наконец ангел. — Ты правда думаешь, что их связь — всего лишь результат притяжения двух частей Ипостаси?

— Как знать. Знаешь, как говорят: если нечто выглядит как утка и крякает как утка, то это почти наверняка любовь. — Локи пожал плечами. — Так что просто надейся, что они — как и вы — справятся со всем, что их ждёт впереди.

— Но ты всё же спас её, — встрял Бенуа. — Несмотря на все риски.

— Считай это заслугой твоей назойливости, друг мой.

— Непременно. Возможно, моя назойливость даже потребует прибавки к жалованью.

— О, она не настолько хороша. — Локи помолчал, что-то вспоминая. — Кстати. Что ты там говорил насчёт покера?

— А… Да. В эту пятницу, в «Дикой розе». Все наши будут.

— Возможно, загляну.

— Хорошо, шеф.

— И да, Бенуа. Я буду жульничать. Я бог лицедейства и обмана — это, в конце концов, моя прямая обязанность.

Бенуа лучисто улыбнулся, на секунду затмив бледное эдемское солнце.

— Я не сомневаюсь.

— Так что, если твоя затея не сработает? — продолжил гнуть своё Уриил, не желавший так просто слезать с темы. — Что, если…

— Если не выйдет — я буду здесь. Как и всегда.

Ангел помолчал, не сразу найдя, что ответить на это заявление.

— Звучит апокалиптично. Кстати, все хотел спросить... Ты с самого начала знал, в чём состоял план Рафаила?

— До некоторой степени. Сдаётся мне, он в какой-то момент попросту отчаялся и решил идти напролом — не ждать удобного случая переиграть демонов, а подчинить Ипостась и силой навести вокруг свои порядки. — Локи чуть нахмурился. — Смущает меня только одно. Совпадение по времени.

— В смысле?

— В прямом. Ангелы действительно находятся в уязвимом положении — вас мало и больше не становится, вы разобщены, добрая половина из вас вообще ушла в горы и джунгли заниматься медитацией или шут знает, чем ещё... Последнюю схватку с демонами вы проиграли вчистую... Но это все ведь началось не вчера, не так ли? — Он выждал, рассчитывая на возражения, и, не услышав их, продолжил: — К тому же, глупо устраивать такой демарш, когда твой противник ослаблен как никогда. Давай признаем, если бы Рафаил вмешался в выборы Владыки — открыто выступил на одной из сторон или же просто принял решение вредить всем в равной мере, у него были бы неплохие шансы устроить среди демонов гражданскую войну и в итоге выйти победителем. Он же предпочёл бросить все наработки, устроив взамен сафари на Ипостась. При том, что готовые планы диверсий у него были, можешь не сомневаться. Возможно, заполучив в свое распоряжение двух архангелов, он решил, что лучшего момента идти ва-банк не представится, а может...

— Ну договаривай уже.

— Что, если во время ритуалов по поиску Алессандры печать прозрения показала ему нечто такое, что заставило его резко переменить планы?

— Дай угадаю. Очередной армагеддец?

— Увы, этого я не представляю. Но предпочел бы знать наверняка.

— Ну потрясающе. Что, всё по новой? — Уриил скривился. — Только-только я было решил, что над нами хотя бы пару секунд не сгущается очередная планетарная задница… Кстати, а у него самого ты спросить не пробовал?

— Его сознание сейчас в некотором роде… временно недоступно. Возможно, его удастся разговорить позже. Или анализ его внутренних документов даст нам какие-нибудь зацепки.

— Проклятье. А если что-то действительно отыщется? Опять будешь защищать вселенную от нас?

— Напротив, Уриил, — шеф пожал плечами. — Для вас. Вы такая же часть этого мира, как и люди. Хоть и куда более проблемная, тут не поспоришь.

Уриил снова затих, переваривая новые сведения, потом мотнул головой, будто отгоняя несвоевременную мысль. Развернувшись, ангел отвесил короткий кивок Бенуа и решительным шагом направился к сияющей позади них арке портала. Несколько минут спустя тот мягко схлопнулся за его спиной, оставив Локи и Бенуа наедине с умирающим городом.

— Надеюсь, ты остался не затем, чтобы размахивать покаянным заявлением о почётной отставке?

— Нет. Я решил, что не сделал ничего плохого.

— Да ну? Это необычно.

— Так вот. — Бенуа предпочёл пропустить шпильку начальника мимо ушей. — Я на самом деле хотел сказать, что Уорвик переправил эльфов и Алексея обратно к нему домой. Посторонних на базе больше нет.

— Не считая нашего нового заместителя старшего аналитика. — Локи качнул головой. — Полагаю, здесь ты тоже решил поставить меня перед фактом?

— Именно. Кстати, Фредди успел рассказать мне кое-что. Те твои мысли, которые он сумел подглядеть через свой амулет… Он решился на помощь нам, потому что считал, что ты планируешь причинить нам вред. Говорю это на случай, если ты решишь наказать его за нарушение приказа.

— А также, чтобы выяснить, правда ли это, — Локи закатил глаза, — Бенуа. Смею напомнить, что я работаю не только с тобой, но и с доброй дюжиной подобных тебе… специалистов. Мысли о мучительном убийстве вас всех — это последнее, что должно тебя удивлять. Что же касается вольного обращения Теодора с подотчетным магическим оборудованием, то он залез мне в голову ровно в тот момент, когда я пытался решить для себя, стоит ли этот мир, включая и всех вас, как его обитателей, того, чтобы продолжать с ним возиться. И выбор свой я, как видишь, сделал.

Лефевр какое-то время молчал, но по его осанке было заметно, что француз немного расслабился.

— Ты следил за нами?

— Не лично, но вполне результативно. Мунин — отвратительный собеседник, зато обладает одним ценным свойством: его владелец видит и слышит всё, что видит и слышит он. Так что да, я был в курсе почти всего, что с вами происходило.

— И не вмешивался?

— Зачем? Вы прекрасно справлялись и сами. Я даже помог вам — самую малость.

— Тогда позволь ещё один вопрос. Ты дал девчонке выжить несмотря на то, что она манипулировала и фактически использовала тебя все эти… Годы? Века? Я даже не знаю, сколько это все длилось…

— Как видишь.

— Благородно.

— Скорее уж глупо. — Локи поморщился. — Бенуа, ты самый занудно-прагматичный человек из всех, кого я знаю, — а поверь, знавал я многих. Но даже ты порой умудряешься скатиться в сопливую сентиментальность. Скажи-ка, ты хоть представляешь, что может являться идеальным сосудом для Ипостаси?

— Нет. А ты?

— Могу догадываться. Это не хаотичный разум, как я сказал Скугге, и не самый волевой. Чего уж там, даже не самый умный — вспомни хоть старика Соломона. Так вот, идеал Ипостаси — это разум, лишённый любых сомнений. Именно сомнение когда-то погубило гримтурсенов: они тысячелетиями приходили к согласию, но в конце концов их единая воля раскололась на десятки враждующих мнений — и паникующая Ипостась принялась исправлять конфликты, стирая с лица вселенной их носителей.

— Откуда ты это знаешь?

— У меня было предостаточно времени подумать и собрать крупицы доказательств. — Локи помедлил. — Страшнее всего то, что самый подходящий для Ипостаси разум — он же и самый губительный. Сознание, лишённое рефлексии, не знающее ни сострадания, ни мук морального выбора.

— Тогда почему ты это допустил?

— Что тут сказать, я усомнился, — шеф ухмыльнулся и развёл руками. — Что делает меня отвратительным носителем для моей частицы Ипостаси. К тому же я верю, что сомнений и моральных терзаний Скугги хватит на них обоих. Я ведь неплохо его воспитал, как считаешь? Он всего лишь самую малость склонен к разбою и беспорядочному насилию — а по меркам моих современников так и вовсе чёртов пацифист.

— Но ведь это грозит уничтожением всей цивилизации!

— Когда-нибудь. — Локи пожал плечами. — Возможно. Все цивилизации, знаешь ли, движутся к своему концу. А через десять миллиардов лет перегорят и погаснут последние звёзды, и в этих краях станет до жути уныло и одиноко. Если обо всём этом думать — не проживёшь и дня. — Он чуть склонил голову. — Но ведь ты на самом деле остался поговорить не об этом. Чего бы ты хотел, Бенуа, после всего случившегося? — Вопрос прозвучал тем же тоном, каким обычно справляются, не желает ли кто ещё кофе. — Признания? Сомневаюсь. Наше ремесло мало подходит для громких торжеств и продолжительных оваций. — Он разглядывал аналитика с ленивым любопытством. — Моей личной благодарности? Возможно. Но слишком мелочно. Так чего же?

Бенуа выдохнул — решительно, как перед прыжком в воду.

— Большего, — зажмурившись, выпалил он и тут же ощутил, как жар заливает щёки и шею. Господи, он ведь не мальчишка. — Я хочу большего.

Локи и бровью не повёл.

— Большего, чем что? — Он чуть подался вперёд, и в голосе его прорезалось что-то почти хищное. — Ну же. Ты так хорошо начал. Кто не умеет высказать собственных желаний, тот никогда ничего и не получит.

Бенуа судорожно сглотнул. Руки сами собой сцепились за спиной — старая семинарская привычка, которую он так и не сумел изжить.

— Я хотел бы… Я бы хотел… — Слова застревали в горле, будто он пытался протолкнуть сквозь него нечто физически осязаемое. — Отношений.

Повисла пауза.

— Даже так? — Локи откинулся спиной на парапет, и выражение его лица на долю секунды сделалось совершенно нечитаемым. — И, полагаю, деловые тебя не устроят?

— Н-не знаю. Боже… — Лефевр с силой потёр переносицу, не смея поднять глаза. — Мне бы хотелось… заткнуться? — с надеждой закончил он.

Локи молчал достаточно долго, чтобы Бенуа успел мысленно написать заявление об увольнении, эмигрировать в Патагонию и принять постриг в каком-нибудь особенно суровом ордене, практикующем обет вечного молчания.

— Что ж, — наконец произнёс бог, и голос его звучал почти нормально. Почти. — Подобная смелость просто не может остаться безнаказанной. Вы свободны, Бенуа. Я обдумаю ваше предложение и сообщу о своём решении позже.

Локи смотрел в спину торопливо удаляющемуся французу, пока тот окончательно не скрылся из виду, после чего развернулся на сто восемьдесят градусов и замер, опасно свесившись над пропастью и едва заметно шевеля губами. Взгляд древнего бога был направлен куда-то сквозь пространство, куда, вероятно, не смогла бы проникнуть ни единая живая душа, кроме него самого. Случайному наблюдателю, окажись тот поблизости, могло бы показаться, что древний бог о чём-то напряжённо размышляет.

Возможно, даже нервно.

***

Он стоял на холме посреди верескового поля.

Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась равнина, сплошь усеянная жёлтым и фиолетовым. Где-то впереди, упираясь в свинцовые тучи у самого горизонта, вздымались ощеренной пастью два меловых холма.

Он не знал, как очутился здесь и почему это место казалось ему таким важным. И — что пугало куда сильнее — таким до боли знакомым. Повинуясь наитию, неотличимому от далёкого воспоминания, он медленно двинулся к одному из холмов, с трудом прокладывая путь сквозь колючий кустарник.

Пройдя несколько километров — сколько именно, сказать он не взялся бы, — он набрёл на едва заметную тропу, ведущую к вершине. Туда, куда тянула его неведомая сила.

Следуя тропе, он вскоре подошёл к подножию, где прямо в меле была выдолблена лестница, ведущая на вершину. Цепляясь руками и ногами, он полез наверх — туда, где уже ветвились первые молнии и вот-вот грозила разразиться буря. Поднимался ветер. Дважды его едва не сорвало со ступеней, и лишь каким-то чудом он успевал уцепиться за ствол кривого кустарника, проросшего прямо из отвесной стены.

В конце концов, изнемогая и борясь с ветром, он сделал последний шаг, очутившись на широком меловом плато, единственной соринкой на идеальной белизне которого был гигантский сигарообразный валун в три человеческих роста, отстоящий от него метров на триста и словно воткнутый в гладкую поверхность холма почти под прямым углом.

Каменная глыба казалась абсолютно инородной и в мрачном свете надвигающейся бури выглядела непроглядно-черной, словно сам свет избегал бросать на нее отсветы.

Чем ближе он подходил, тем яснее понимал: глыба стоит здесь не просто так. Она была знаком чего-то, чего ему не дано постичь. Вся её поверхность была испещрена колючими, острыми символами, что складывались в слова и фразы — ещё более острые, от одного вида которых резало в глазах, как от взгляда на солнце. Поперёк обелиска, на уровне глаз, тянулись три ржаво-рыжие полосы металла, опоясывая камень по периметру, — будто силясь удержать внутри нечто, что ни в коем случае не должно было вырваться наружу. Каждое кольцо с двух сторон завершалось петлёй; все шесть петель сходились в одной точке по центру камня, где сквозь них был продет длинный двуручный меч, сковывавший собою всю конструкцию.

— Мой рыцарь... — шёпот донёсся ниоткуда — тихий, ласковый, и при этом каким-то немыслимым образом перекрывший рёв бури, будто звучал не в воздухе, а прямо у него в голове. — Возьми же меч, принадлежащий тебе по праву!

Неожиданно, его рука сама потянулась в сторону рукояти странного меча. Ноги против его воли двинулись вперёд. Он сделал шаг, ещё и ещё.

Ладонь сомкнулась на рукояти.

Вир заорал и проснулся у себя в кровати, сбрасывая одеяло на пол и в ужасе глядя на ледяное пятно ожога, расползающееся на его ладони.