Волшебство заказывали?

Пролог, в котором всё только начинается

В одном городе жил волшебник.

Город был таким большим, что в нём жили король и королева, премьер-министр, главный судья, директор цирка, художники, актёры, дикторы центрального телевидения, полицейские, булочники, дворники и, конечно же, фокусники. Но история не о них, а о самом настоящем волшебнике.

Вот, кстати, и он, видите? Как раз поворачивает из-за угла. Это долговязый паренёк в сером костюме. Костюм коротковат, и из-за этого руки и ноги паренька кажутся чересчур большими, а шея – слишком длинной. Галстук в крупный жёлтый горох сбился набок, плечи опущены, а на лбу залегла морщинка. Он чем-то опечален и идёт медленно и устало.

Кстати, его зовут Крисберт. Одни друзья обращаются к нему Крис, а другие Берт – как кому нравится. Сам же Крисберт предпочитает полное имя. Во-первых, потому что оно досталось ему от дедушки, очень известного волшебника. Во-вторых, оно хорошо звучит со сцены: «Уважаемые дамы и господа! Представляем вашему вниманию талантливого мага Крисберта! Никаких фокусов, только настоящее, первоклассное волшебство!»

Но почему-то хорошо оно звучит не для всех. Например, директору цирка, от которого он как раз возвращался, подавай Альмерика Повелителя огня или Зигмунда Златокрылого. Крисберт – это слишком скучно. Кто захочет прийти и поглазеть на кого-то с таким имечком?

В том-то и дело, что никто.

Час назад директор цирка мистер Каприззи сказал Крисберту:

– Вы талантливый юноша, но нет в вас изюминки. Смените имя, уберите серый костюм обратно в бабушкин сундук и выберите что-нибудь поярче. Добавьте в шоу необычные трюки, например, с огнём!.. Или выведите на арену львов, и пусть они у вас стоят на головах – вот это будет шоу! А что у вас? Пудель танцует чечётку. Он и на пуделя-то не похож…

А ведь Крисберт хотел показать шоу, но носорог, которого он вчера наколдовал, чуть не снёс полкухни, пытаясь разучить чечётку. Да и с лисьим хвостом он не очень был похож на носорога. Пришлось брать с собой пуделя. Только кому это нужно? А Крисберту очень хотелось, чтобы люди увидели его волшебство.

Так бы оно и продолжалось ещё очень долго, если бы однажды на голову Крисберту не свалился Оливер. А потом Эмма. И Финн. И один злой лев. Много-много злых львов и толстых розовых поросят. И даже один настоящий дракон…

Стоп-стоп! Обо всём по порядку.

В одном городе жил волшебник.

Город был таким большим, что в нём жили король и королева, премьер-министр, главный судья, директор цирка, художники, актёры, дикторы центрального телевидения, полицейские, булочники, дворники и, конечно же, фокусники. Но история не о них, а о самом настоящем волшебнике.

Вот, кстати, и он, видите? Как раз поворачивает из-за угла. Это долговязый паренёк в сером костюме. Костюм коротковат, и из-за этого руки и ноги паренька кажутся чересчур большими, а шея – слишком длинной. Галстук в крупный жёлтый горох сбился набок, плечи опущены, а на лбу залегла морщинка. Он чем-то опечален и идёт медленно и устало.

Кстати, его зовут Крисберт. Одни друзья обращаются к нему Крис, а другие Берт – как кому нравится. Сам же Крисберт предпочитает полное имя. Во-первых, потому что оно досталось ему от дедушки, очень известного волшебника. Во-вторых, оно хорошо звучит со сцены: «Уважаемые дамы и господа! Представляем вашему вниманию талантливого мага Крисберта! Никаких фокусов, только настоящее, первоклассное волшебство!»

Но почему-то хорошо оно звучит не для всех. Например, директору цирка, от которого он как раз возвращался, подавай Альмерика Повелителя огня или Зигмунда Златокрылого. Крисберт – это слишком скучно. Кто захочет прийти и поглазеть на кого-то с таким имечком?

В том-то и дело, что никто.

Час назад директор цирка мистер Каприззи сказал Крисберту:

– Вы талантливый юноша, но нет в вас изюминки. Смените имя, уберите серый костюм обратно в бабушкин сундук и выберите что-нибудь поярче. Добавьте в шоу необычные трюки, например, с огнём!.. Или выведите на арену львов, и пусть они у вас стоят на головах – вот это будет шоу! А что у вас? Пудель танцует чечётку. Он и на пуделя-то не похож…

А ведь Крисберт хотел показать шоу, но носорог, которого он вчера наколдовал, чуть не снёс полкухни, пытаясь разучить чечётку. Да и с лисьим хвостом он не очень был похож на носорога. Пришлось брать с собой пуделя. Только кому это нужно? А Крисберту очень хотелось, чтобы люди увидели его волшебство.

Так бы оно и продолжалось ещё очень долго, если бы однажды на голову Крисберту не свалился Оливер. А потом Эмма. И Финн. И один злой лев. Много-много злых львов и толстых розовых поросят. И даже один настоящий дракон…

Стоп-стоп! Обо всём по порядку.

Глава 1. Оливер и большие неприятности

В городе жило много ребят, но неприятности почему-то доставались одному Оливеру. А в нынешний четверг – очень большие неприятности, ведь Оливер не пошёл в школу.

Вернее, он пошёл, но по дороге так замечтался, что пропустил нужный поворот и оказался в парке, где много скамеек, на которых можно сидеть и лежать. И много голубей, которым можно крошить приготовленный мамой бутерброд. А контрольная по математике, которая стояла первым уроком, тут совсем ни при чём….

Вот если бы ещё рядом оказался кто-нибудь из друзей, с кем можно поболтать обо всякой ерунде. Например, Эмма. Они учились в одном классе, но она, конечно же, никогда не опаздывала в школу, тем более на контрольные… Да и болтать о ерунде тоже не любила. Эмма любила космос и знала всё о науке и межзвёздных путешествиях.

Зато Финн Лохмач частенько прогуливал, только хорошей компанией его с дружками не назовёшь. Их бутербродами не корми, только дай прицепиться…

– Кто это тут у нас? Гляньте, это ж Олли-Долли!

Да-а, большие неприятности никогда не приходят по одиночке.

Дружки Финна Арнольд и Тромби окружили скамейку. Они были на велосипедах, а Финн – во главе, на своём ободранном драндулете, который называл «Шаровой молнией».

Финн был выше других и сильнее. Он учился в параллельном классе, и надо же было столкнуться с ним в парке, а не в школе, где из-за угла в любой момент могла внезапно показаться мисс Патрик и хмурым взглядом из-под круглых очков заставить хулиганов расступиться. Да и звонок на урок обычно здорово помогал…

– Скажи-ка, Олли-Долли, сколько пиратов ты сегодня зарубил? – начал старую песенку Финн, глядя на него сверху вниз. Одной ногой он стоял на тротуаре, а другую держал на педали, готовый в любую секунду протаранить Оливера колесом.

Это началось с тех самых пор, как однажды на уроке математики Оливер замечтался и вместо яблок поделил на дольки пиратов.

– Фто форок, – встрял Тромби и загоготал. – Прямо нафмерть.

– А может, это не пираты были? – Финн сделал вид, будто задумался. – Постой-ка, индейцы? Или зелёные человечки?

– Бешеные скунсы. Поэтому от него так воняет, – сказал Арнольд и пнул скамейку. Оливер подпрыгнул, словно это его вот-вот собирались поделить на дольки.

– Смотрите, сейчас Олли-Долли расплачется, как девчонка! – радостно завопил Арнольд, хотя ничего такого делать Оливер не планировал. – Ну давай!

Арнольд скорчил гримасу и потёр кулаками щёки, изображая рыдания, а Тромби ловко сдёрнул с плеча Оливера рюкзак и кинул его Финну. Так началась их любимая игра в «отбери или получишь по шее». Дурацкая игра, потому что победить в ней было невозможно.

Рюкзак оказался у Финна в руках.

– А давайте посмотрим, что Олли-Долли таскает с собой. – Он потряс рюкзак, ожидая, что оттуда раздастся какой-нибудь многообещающий звук.

Там были учебники да тетрадки – ничего особенного. И приключенческая книжка, которую Оливер закончил читать на двести восемнадцатой странице, заложив её фотографией Эммы из школьного альбома. На ней она была с красной чёлкой и очень красивой улыбкой…

Оливер похолодел от ужаса. Конечно, он не собирался никому показывать фотографию. Да и вряд ли бы смог объяснить, почему ей не лежалось в альбоме – просто приятно было иногда думать, что у него есть небольшой секрет. Секрет, который вот-вот будет раскрыт… Что же делать?

– Открывай! – крикнул в нетерпении Арнольд.

Финн завозился с молнией, и в тот момент, когда его рука уже нырнула внутрь, Оливер вдруг решился на отчаянный поступок. Он рванул рюкзак к себе, и Финн от неожиданности рухнул на тротуар вместе с велосипедом. Ба-бах! Оставаться на месте было слишком страшно, поэтому пришлось бежать. Так быстро, как Оливер ещё никогда не бегал. Даже на уроках физкультуры, когда грозила плохая оценка.

– Лови его! Лови! – взревел опомнившийся Финн.

Мальчишки кинулись в погоню – только велосипедные спицы засверкали.

«Ну, влип так влип», – думал Оливер, пока за спиной слышались воинственные крики. Страшно было даже представить, что будет, когда Финн с дружками его поймают, а ведь они непременно поймают…

Улочки, аллейки, закоулки, переулки пролетали мимо так стремительно, что он довольно скоро перестал их узнавать. Куда бы ни свернул – всюду чудилось, что его вот-вот настигнут. Или раньше сердце выпрыгнет из груди и поскачет в кусты… Кусты! Из последних сил Оливер нырнул в ближайшие заросли, усыпанные крупными розовыми бутонами, и распластался на траве. Вовремя, потому что за углом знакомо загрохотали велосипеды, а значит компания хулиганов вот-вот повернёт следом. Так и получилось: сквозь мешанину листьев Оливер увидел мальчишек. Они ехали медленно и оглядывались по сторонам, не мелькнет ли где беглец.

– Конец этому придурку, пусть только попадётся мне, – это был Финн.

– Ему не скфыться от нас, – Тромби.

– Смотрите, тут тупик!

Они ещё немного постояли, но так и не слезли с велосипедов – устали. Да и зачем стараться и шарить по кустам, если будет новый день и будет школа, в которой так здорово давать кому-нибудь по шее, пока мисс Патрик снимает очки, чтобы их протереть.

– Слышь, Олли-Долли? День круглый, завтра встретимся, – крикнул напоследок Финн, и Оливер вздохнул. Земля. Земля круглая!

Тем временем мальчишки зашептались – видимо, рассчитывали, что, если сделают вид, будто уходят, он как дурачок вылезет из кустов прямо им в руки. Ну уж нет. Оливер закрутил головой и обнаружил позади себя открытое окно. Не то чтобы это было правильно, но этот день уже доверху наполняли большие неприятности. Одной больше, одной меньше – какая разница? Скрываемый розовым кустом, он забросил в дом сначала рюкзак, а потом и сам перемахнул через подоконник.

Глава 2. К бою, господин камзол!

На кухне, куда Оливер попал, на счастье никого не было. Из-под подоконника отлично просматривались высокий стол со стульями, холодильник и краешек плиты. На стенах висели сковородки и кастрюли, а вдоль самой дальней – длинные полки, на которых в великом множестве стояли чайники, чашки и тарелки. Вперемешку, а то и друг на дружке. И всюду лежали разные коробочки и баночки: на полках, на плите и даже на полу, делая кухню похожей на склад, только обжитый. И странный.

Вот кому, например, может понадобиться банка, на которой большими буквами написано «МОХ». Или другая, рядом, – «ОПАСНО! Жгучие жуки». Может быть, здесь живет аптекарь?.. Оливер подумал бы б этом подольше, но заметил дыру в рюкзаке.

– О нет! – воскликнул он, забыв на мгновение, что вообще-то сидит под чужим подоконником и лучше бы при этом молчать.

Видимо, он так сильно рванул рюкзак, что ткань не выдержала. Всё бы ничего, но через образовавшуюся дыру выскочила книга, а вместе с ней и фотография. Оливер схватился за голову. Что теперь делать?..

«Уж точно не сидеть под чужим подоконником», – решил он и, глубоко вдохнув, вылез из укрытия. За окном виднелась пустынная улица, поэтому можно было смело выбираться из дома, не опасаясь засады. Может, ещё удастся на обратном пути поискать пропажу?

Он уже забросил рюкзак обратно в кусты, поднял ногу, как вдруг услышал необычный звук: будто что-то звякнуло. И ещё раз. Тонко, как хрустальный колокольчик, и совсем рядом. Не вовремя он подумал, что настоящий исследователь никогда не упустит возможности совершить новое открытие, даже если сидит верхом на чужом подоконнике.

Всего каких-то пару минут. Ну что за пару минут может случиться?

Оливер спрыгнул на пол и, заинтригованный, подошёл к столу. Сунул нос за банку с надписью «МОХ» и обомлел от восторга. Звенела ложечка, которая сама по себе помешивала в кружке что-то, похожее на очень крепкий чай. Оливер видел по телевизору научные передачи про роботов, которые тявкали и подавали лапу, как настоящие собаки. Видел роботов, которые могли сами вести машину, но такого – ни разу. Кому вообще могла понадобиться ложка-робот? Может, в доме живёт не аптекарь, а изобретатель

Эмма рассказала бы о ложке больше. Наверняка такие очень пригодились бы на космическом корабле. Когда летишь сквозь звёздное пространство, у тебя точно должны быть заняты руки…

Надо снять видео. Оливер полез в карман за телефоном и наставил его на ложку. Потом он коснулся её пальцем. В тот же миг она дёрнулась, замерла на секунду, а потом безжизненно упала в кружку, звякнув в последний раз резко и тревожно. Дальше всё было как в фильме, только не научно-фантастическом, а в ужасах: пол под ногами Оливера дрогнул, зашевелился, заскрипел, а потом случилось самое страшное, что только могло произойти, – с громким стуком захлопнулось окно.

Оливер вскрикнул, кинулся назад и попытался его открыть, но, сколько ни нажимал на ручку, оно не поддавалось. Может, окно захлопнулось из-за сильного порыва ветра, а пол… ну чего только не покажется после пережитого? Да и землетрясений никто не отменял. О них не предупреждают в прогнозе погоды.

Оливер снова взялся за телефон. Можно же кому-нибудь позвонить – и его сразу спасут. Кому-нибудь такому, кто поверит и сразу примчится на помощь без взрослых. Без пожарных с их длинными лестницами, без спасателей с огромными кусачками, которыми они хрясь-хрясь – перекусывают амбарные замки… Нет, такого контакта в телефонной книге не было…

«Если ты не можешь найти выход, стоит поискать дверь», – вспомнил Оливер слова из потерянной книги и решил выбираться сам. Он на цыпочках подошёл к дверному проёму.

Там, снаружи, было сумрачно и пахло старыми вещами. Идти совсем не хотелось, а что делать-то? Оливер, ступил в длинный коридор, заставленный хламом и, спотыкаясь на каждом шагу о коробки и сваленные в кучи старые тряпки, пошёл вперёд, вытянув руки. Минут через пять он даже забеспокоился, не заблудился ли, потому что, ударившись об угол чего-то очень похожего на кованый сундук, через пару минут стукнулся о него ещё раз.

Когда впереди наконец забрезжил свет, Оливер обрадовался, напрочь позабыв, что может наткнуться на хозяев дома. Каково же было разочарование, когда через несколько шагов он снова оказался в кухне. «Не мог же я взять и пойти в обратную сторону», – подумал он и в недоумении снова вышел в коридор. Только теперь расставил руки пошире – чтобы ничего не упустить.

Опять долго пришлось пробираться сквозь сваленную в кучи рухлядь, но этот раз темнота вокруг изменилась. Это чувствовалось по лёгкому колебанию воздуха, по свежему запаху, совсем не похожему на пыль от старых вещей, по увеличивающемуся в размерах пространству вокруг, которое уже было похоже не на коридор, а напоминало скорее… гостиную. Огромную, с высоким потолком, в котором терялось эхо шагов. С камином и креслами…

Оливер остановился в растерянности. Впереди, между кресел, стоял небольшой стол, а на нём – круглая банка, похожая на аквариум. Она доверху была заполнена странной жидкостью, которая мерцала тусклым синим светом. Именно благодаря нему можно было различить тёмные спинки кресел и угольно-чёрный провал камина. Стен видно не было, но по углам что-то шуршало и попискивало… Наверное, мыши.

В банке сидело странное существо, похожее на медузу. Оно шевелилось, и от этого синий свет тоже шевелился. Оливер никак не мог разглядеть, кто же это, поэтому подошел ближе. А потом ещё ближе.

– Привет, – сказал он шёпотом, и существо в банке булькнуло. Протянув руку, Оливер прикоснулся к банке. – Ты кто?

– …кто… кто… кто… – Вода забурлила и волновалась, пока последнее «кто» не исчезло. Света от этого прибавилось, так что Оливер различил очертания комнаты. Как и коридор, она была заставлена стульями, на которых высились горы разных вещей.

«Отлично, здесь наверняка должна быть какая-нибудь дверь», – подумал он, но искать не пошёл. Внимание привлёк ворох одежды на одном из кресел. Пышные кружева на манжетах, ряды позолоченных пуговиц и даже мех – это были камзолы и мантии, как в фильмах про старину.

Нет, не аптекарь и не изобретатель. В этом доме живёт артист!

На подлокотнике лежала роскошная шляпа с широкими полями, загнутыми кверху, и длинным лохматым пером. На ощупь – бархатистая… Вот бы примерить! Забыв обо всём, Оливер собрался водрузить шляпу на голову, ко вдруг рукав одного из камзолов дёрнулся, будто в нём сидела змея, которая неожиданно решила вылезти наружу.

Оливер замер. Тут затрепыхался второй рукав, а потом и весь камзол целиком. Он выбрался из кучи одежды, отряхнулся, поискал подходящие штаны. Не хватало только шляпы, если не считать того, что её некуда было надеть: над пышным воротником по-прежнему зияла пустота. Камзол потянул за край полей, и шляпа выскользнула из ослабевших рук Оливера. Лихо махнув пером, она уселась над воротником.

– Мне это снится, – сказал себе Оливер. – Уколите меня кто-нибудь.

Приняв слова к действию, камзол встрепенулся и выудил из кучи на кресле старинную шпагу. Клинок сверкнул, отбрасывая синий свет, но и тогда Оливер не пошевелился.

Существо в банке обрадованно булькнуло. Кажется, намечалось представление…

Когда камзол откинулся назад и разразился душераздирающим хохотом, от которого побежали мурашки, Оливер наконец опомнился. Он завопил во всю мощь лёгких, и от его вопля задребезжали невидимые стекла. Камзол неуклюже выставил шпагу вперёд и кинулся в атаку.

Они побежали: Оливер – с воплем сметая попадавшиеся по пути стулья, камзол – с задорным гиканьем. Через плечо Оливер видел, как неуклюже он размахивает шпагой и на неустойчивых ногах перепрыгивает образующиеся одно за другим препятствия, но не отстаёт ни на шаг. Они сделали пару кругов по гостиной. Вода в банке бурлила и клокотала так сильно, словно существо, которое сидело ней, готовилось выпрыгнуть и присоединиться к погоне. Синий свет разгорался всё ярче и ярче, а по углам гостиной что-то двигалось: тёмное, грязное и совсем не похожее на мышей.

В очередной раз оглянувшись, Оливер обнаружил, что под шляпой у камзола материализовалось лицо: синее, с дикими выпученными глазами. Он отвлёкся, запутался ногами в какой-то тряпке и, не прекращая вопить, рухнул на пол. Камзол издал победный клич и кинулся сверху, потрясая шпагой. Раздались шум, грохот, звон, словно что-то лопнуло – это полетел следом стол с банкой. Синяя жидкость вместе с существом выплеснулась, сделала кульбит и от удара о пол рассыпалась на сотни шариков, которые тут же разлетелись в стороны, словно горошины. Каждый из шариков засверкал ярко, будто звёздочка, и всё вокруг окрасилось синим.

Оливер в ужасе зажмурился и с воем пополз под ближайшее кресло. В ушах зашумело, словно в гостиной поднялся ужасный ветер. У-у-у! У-У-У!..

А потом всё стихло.

Глава 3. Человек в синих очках

Хлопнула дверь, кто-то забегал, зашумел, запыхтел. А потом этот кто-то стал тянуть Оливера, за ногу, и очень напрасно, потому что ему показалось, будто это камзол уже очухался и теперь пытается завершить начатое. Ни за что! Надо пнуть его посильнее. Кто-то вскрикнул и отпустил ногу, а потом сказал строгим голосом:

– А ну вылезай.

У камзола оказался человеческий голос. Оливер бы даже сказал: голос мальчишки.

– А ты не станешь колоть меня шпагой?

– Не стану, если ты прекратишь пинаться, как кенгуру.

Оливер приоткрыл глаза, самую чуточку, – на него смотрели два больших синих стёклышка, в отражении которых он увидел перекошенное от страха лицо. Оно не было похоже на лицо отважного исследователя.

– Ты… кто? – шепотом спросил он.

– Я тут живу, – сказало насекомое с голосом мальчишки. – А ты чего разлёгся? Тут тебе не пляж.

Насекомое протянуло руку – человеческую, с пятью пальцами, – и Оливер схватился за неё.

Снаружи царил ужасный бардак. Гостиная и раньше не выглядела чистой, но теперь горы хлама покрывали синие потёки, которые то тут, то там вспыхивали огоньками. Недалеко от упавшего набок кресла валялись камзол и шляпа с поникшим пером – все в тёмных, влажных пятнах. Камзол не шевелился.

Оливер посмотрел на насекомое и в догорающем свете увидел, что это был не совсем не мальчишка, как ему поначалу показалось, а скорее молодой человек: в очках с синими стеклами на пол-лица, из-под которых торчал только кончик вздернутого носа; в странной одежде, похожей на мотоциклетный костюм. Молодой человек огляделся и, вздохнув, недовольно сказал:

– Тут теперь уборки на неделю, не меньше. Ты только посмотри, что стало с мебелью! А с книгами и картами! Зачем ты вообще полез к СВТ?

– А что мне надо было делать, если оно хотело меня убить? – Оливер ткнул пальцем в неподвижный камзол.

– Кто? Монти? – Молодой человек запрокинул голову и звонко расхохотался. – Да он бы поиграл с тобой и отпустил. Он же ещё маленький, и ему тут совсем скучно.

– Ничего себе поиграл, чуть дырку во мне не сделал.

– А как ты вообще сюда попал? – строго спросил молодой человек. – Это вообще-то частная собственность.

Оливер опять испугался. Ну всё, если родители узнают, что он забрался в чужой дом… Хуже может быть только новая встреча с Финном Лохмачом.

– Я нечаянно, – потупился он.

Но хозяин дома вроде был не в обиде.

– Ладно, нечаянный-случайный, пойдём за мной.

Он легко подхватил несопротивляющегося Оливера под мышки и потащил за собой. Они прошли по уже знакомому коридору, причём молодой человек тоже спотыкался о стулья и поминутно бурчал что-то под нос. Скоро они оказались в светлой и просторной кухне.

В свете дня Оливер смог рассмотреть нового знакомого, тем более что тот сдвинул жуткие очки на лоб. Это оказался долговязый парень, худой, как палка, с взъерошенными тёмными волосами, оттопыренными ушами и россыпью веснушек на носу и щеках. Глаза у него были голубые и весёлые. Не такие, как у человека, который поймал в доме преступника и собирался привязать его к стулу до приезда взрослых.

– Ты под диваном всю грязь собрал.

Оливер огляделся. Точно. Мама голову снимет за испорченную одежду.

– Ладно, почистим тебя сейчас.

Парень кинулся к столу и стал рыться то в одном ящике, то в другом, приговаривая «Куда же я положил?» и «Дурья башка!» Потом он издал победный вопль и вытащил бутылочку с пульверизатором – точь-в-точь как мамины духи.

Он принялся опрыскивать Оливера с ног до головы, а клочья пыли при этом опадали, как сухие листья с дерева. Вот уже и рубашка, и штаны выглядели как новенькие. Оливер потрогал рукав – кажется, хрустит!

– С запахом клубники, – похвастался парень. – Это я сам придумал. Правда, во вещь?

Оливер согласился: действительно – во!

– Давай чаю выпьем, да и поболтаем немного, – предложил парень и полез за чайником на полку. – Садись-садись, стулья не кусаются, – крикнул он, и сверху посыпались коробки. – Ты пьёшь чай с сахаром или с мёдом?

– Э-э. – Оливер вскарабкался на высокий табурет.

Парень быстро соорудил поднос с чашками и сахарницей, добавил сверху коробку печенья, пару баночек с непонятным разноцветным содержимым и водрузил на стол. Потом посмотрел на потолок и громко сказал:

– Нам бы кипяточку, будьте так добры, мистер Пикфорд!

Оливер завертел головой, но никто не появился. Зато чайник сам по себе прыгнул на плиту. Огонь полыхнул, и через несколько минут из носика уже валил пар.

– Спасибо! – так же громко сказал парень и заварил чай.

– С кем это ты разговариваешь? – Оливер всё ещё выискивая по сторонам таинственного невидимку, надеясь, что у него не будет синего лица.

– С моим домом, конечно же, – сказал парень. – С кем же ещё?

– Я, например, с домами не разговариваю. Дома вообще – просто куча камней, они неживые.

– Тс! Эта куча камней может на тебя обидеться, и тогда не удивляйся, если ты вдруг полетишь со стула.

Вот, опять, пол под ногами заскрипел, словно пошел волной, и Оливер схватился за стол – вдруг и вправду упадёт.

– Ладно-ладно, я же пошутил, – поморщился парень, снова глядя на потолок. – Я знаю, что ты не стал бы никого пугать. Успокойся.

Он разлил чай по кружкам.

– Пей, должен быть вкусным.

Оливер лизнул чай и обжёг кончик языка. Парень рассмеялся.

– Не бойся, это не отрава. Вот печенье не советую пробовать, можно зубы сломать. – Он вернул в коробку одну штучку, от которой безуспешно пытался отгрызть кусочек. – Кстати, мангориновое варенье получилось на славу, съешь ложечку.

– Маргариновое?

– Манго-риновое. Ну, из манго и мандаринов, ты о таком разве не слышал? Очень вкусное.

Оливер отпил чаю.

– Ну, рассказывай, как ты сюда попал. – Парень облизнул оранжевые от варенья губы. – И главное – зачем?

– Через окно, – вздохнул Оливер, – просто так.

– Я так и думал! Мистер Пикфорд, когда-нибудь к нам залезут гости посерьёзнее школьника с грязным носом.

Половицы снова заскрипели, и в этом звуке почудилась лёгкая обида.

– Не переживай так, я поищу какие-нибудь охранные чары на случай, если ты снова крепко уснёшь. А то в следующий раз бардаком можем не отделаться. Кстати, – парень ткнул в Оливера ложкой, той самой, которая ещё недавно двигалась сама по себе, – тебе вообще-то очень повезло, СВТ был ещё не готов, только поэтому ты не ослеп. Хотя, конечно, зелье безнадёжно загублено…

– А что такое СВТ?

– Это большой-большой секрет. И если я его расскажу, тебя придется превратить в летучую мышь, ну, или в таракана – что получится.

За чаем Оливер как-то позабыл, что всё ещё находится в непростой ситуации. Мало того, что вломился в чужой дом, так еще и в такой странный, где по комнатам разгуливает камзол по имени Монти, светит синим светом таинственный СВТ, чайники сами по себе прыгают на плиту и каждую минуту может случиться что-нибудь невероятно-страшное. Или страшно невероятное… Как же здорово!

– Ты и правда можешь… того… превратить в летучую мышь.

– Ага.

Ящик стола вдруг открылся и стукнул парня в живот, так что он согнулся.

– Да, ты прав, я веду себя, как невоспитанный тарантул. Мы ведь даже ещё не познакомились. Как тебя зовут?

– Оливер. – Оливер задумался, стоит ли называть фамилию, но потом решил, что по фамилии его можно будет легко найти, и на всякий случай не сказал.

– А я Крисберт. Только не Крис. И не Берт. А именно Крисберт, понимаешь?

– Понимаю.

– Так зачем же ты, Оливер, просто так забрался в мой дом через окно?

– Чтобы спрятаться, – тяжело вздохнул Оливер.

Крисберта это очень заинтересовало.

– Надеюсь, это была не… как же это называется… полиция? Ты ведь не преступник?

– Нет, это были хулиганы из моей школы. Один из них цепляется ко мне иногда. Ну, знаешь, когда их трое, а я один.

– Очень интересно. – Крисберт подложил под подбородок кулак, чтобы было удобнее слушать. – А ты ему, значит, сдачи дать не можешь?

– Ты слышал? Их трое! Что я должен, по-твоему, делать?

– Однажды за мной гнались четверо гоблинов и один вервольф, но я их перехитрил. Это называется «дважды подумай и один раз вырой большую яму».

«Врёт, – решил Оливер. – Не бывает ни гоблинов, ни вервольфов». Но вслух сказал другое:

– Финна все боятся. У него брат старший – настоящий преступник. Даже взрослые связываться не хотят.

Это было правдой, про старшего брата Финна рассказывали, будто он водит нехорошие делишки с опасными людьми. Узнай родители, что Оливер променял математику на догонялки с кем-то из их семейки, и выходные придётся провести, старательно размышляя о своём поведении. И без телефона.

– Ладно, – смилостивился Крисберт. – Раз мы всё выяснили, познакомились и скрепили это дело чашкой крепкого чая, пойдём прибираться. Ты ведь не думал, что я один буду убирать весь бардак, который вы с Монти устроили?

Глава 4. Магия уборки

Толку от Крисберта было мало. Вместо того чтобы прибираться, он носился как угорелый, то и дело поднимал какой-нибудь хлам с пола, причитал, кидал обратно и бросался в другой угол – причитать над другим хламом. А помощь бы не помешала. Оливеру, конечно, не впервой было наводить порядок, но такого ужаса, как у Крисберта в гостиной, он ни разу не видел. Тут не смогли бы справиться даже десять мальчиков с тряпками.

Крисберт издал вопль и кинулся к очередной бесценной рухляди, опрокидывая по пути пуфик с подносом, на котором громоздились грязные чашки.

– Ты же волшебник, так?

– Догадался, да? – с сарказмом сказал Крисберт, качая, как младенца, керамическую гусыню в платочке. – А я думал, ты скажешь: владелец мопеда.

– Причём здесь мопед? – удивился Оливер.

– При том, что я очень хочу мопед и стараюсь соответствовать своей мечте. – Крисберт многозначительно указал на очки, которые всё ещё украшали его лоб. – Может, ты знаешь какой-то другой способ её исполнить?

– Конечно! Если ты волшебник, то у тебя должна быть волшебная палочка! А если так, то ею можно наколдовать всё, что захочешь. И мопед, и чистую комнату. Раз – и всё блестит.

Оливер лихо махнул тряпкой, и кипа слипшихся бумажных листов свалилась с дивана. Они легли у противоположной стены, которую украшал жуткого вида гобелен, на котором был изображён рыцарь на лошади.

– Потому что волшебство – это не какая-то там палка, а высокая материя. Её нельзя расходовать по пустякам. Если бы волшебники тратили магию по каждому незначительному поводу, она бы измельчала и кончилась. Так что ручками и поживее.

– Пылесос у тебя хоть есть?

– Ещё чего! Стал бы я связываться с этими меховыми… механическими штуковинами.

– А может быть, ты просто не умеешь колдовать?

Крисберт раскинул руки, и гусыня шмякнулась о пол, треснув пополам.

– Не умею? – переспросил он, пытаясь закатать рукава мотоциклетной куртки.

Оливер затаил дыхание. Крисберт прищурился, потом пробормотал что-то невнятное и щёлкнул пальцами. В тот же миг портьеры на окнах с треском распахнулись, подняв кучу пыли и обнажив мутные стёкла. Что тут началось! По углам с писком забегала, заволновалась мутная серая масса. Оливер забрался на диван с ногами и поднял тряпку, готовый в любую секунду запустить её в странных тварей.

– Тише, тише, распугаешь их! – воскликнул Крисберт. – Это же просто книги.

Действительно, книги, только какие же они были грязные и потрёпанные! От света они кинулись врассыпную, пытаясь спрятаться в тень. Забирались под стулья, кресла, путались в гардинах и безостановочно пищали. Оливер не выдержал и протянул руку к одной из них, той, что застыла в растерянности, не зная, куда кинуться. Она попыталась залезть под пуфик, но более нахальные книги выпихнули её обратно на свет.

– Сюда, – воскликнул он.

Книга раззявила переплет и больно цапнула за пальцы. Оливер вскрикнул.

– Одичали совсем, – сказал Крисберт.

– Мне кажется, этого бы не произошло, если бы кто-то хоть изредка наводил порядок, – позволил себе заметить Оливер, тряся рукой. – Тут окна не мыли, наверное, сто лет, не меньше.

Крисберт фыркнул, но ничего не сказал. Он принялся выуживать парочку книг из-под кресла. Они вырывались и отчаянно верещали.

– А почему он всё ещё лежит? – кивнул тем временем Оливер в сторону камзола. Подходить к нему не было ни малейшего желания – вдруг опять бросится?

Крисберт засмеялся.

– Потому что это просто одежда. Старый камзол не первой свежести, который носил мой дедушка. В нём его представляли самому Гемонийскому королю… Ты что, решил, что это и есть Монти?

– А разве нет?

– Конечно же, нет. Монти – это призрак, и он живёт тут, на чердаке…

– Призраков не существует, я смотрел про это в «Разоблачении городских легенд».

– Ага, – ядовито сказал Крисберт. – Волшебников тоже не существует, и живых домов. И конечно же, диких кусачих книг… – Одна как раз увлеченно жевала бахрому на покрывале, которым был накрыт диван, и Оливер поднял повыше ноги. – А ещё не бывает глупых мальчишек, которые считают себя великими исследователями, а сами даже не могут отличить волшебство от тряпки. Пойду-ка я отсюда, а ты прибирайся, прибирайся.

Конечно же, он никуда не ушёл. Вместо этого он поднял гусыню и попытался сложить части воедино.

– Но откуда взялся призрак? – не выдержал Оливер.

– Не знаю, он давно тут живёт. Может, летал себе бездомный, а потом нашёл мистера Пикфорда и решил обосноваться. Места много. Чердак весь в его распоряжении.

– А сейчас почему не показывается?

– Спит, наверное. Именно этим призраки обычно днём и занимаются, в отличие от глупых мальчишек, которые не могут справиться даже с протиранием пыли. Вон там ещё пройдись тряпкой, а то кто-то написал на столе «дурак».

– Ну, видимо, у твоего призрака бессонница, раз он решил побегать за мной, – не удержался Оливер. – И написать ругательство.

– Он просто хотел с тобой поиграть. Понимаешь, призракам нужно, чтобы их боялись, а иначе они начинают скучать. Я как приехал сюда, он ходил по ночам, цепями звенел, выл на разные голоса, но я-то не из пугливых. Вот он и затосковал. Иногда оседлает мою старую деревянную лошадку и ездит по коридорам взад-вперёд, распевая песни, – больше никакого веселья у него тут нет. Но ты его порадовал. Монти теперь неделю будет довольно пыжиться от того, что напугал ребёнка.

– Я не ребёнок! – возмутился Оливер.

– Тогда ты очень бы помог, если бы не сидел сложа руки.

Оливер выудил из-под диванной подушки засохший тост, которым теперь можно было разве что гвозди забивать, и положил в корзину для мусора. Там что-то вспыхнуло, затрещало. Когда Оливер заглянул внутрь, тоста уже не было.

– Обычный уничтожитель для мусора, – пожал плечами Крисберт.

– А ещё что-нибудь волшебное у тебя есть? Мантия-невидимка, например, или говорящее зеркало.

– Сказок начитался? Хотя есть у меня одна вещица, сейчас-сейчас, подожди, вот где-то тут должна быть. – Крисберт нырнул под диван, а когда вылез, стал ещё более растрёпанным. На штанинах у него висело сразу несколько книг: они вцепились в ткань и утробно рычали. – Вот, смотри.

На ладони лежал бурый камень величиной с палец, к которому был прикреплён шнурок.

– Это Коготь тролля. Знаешь, кто такие тролли?

– Вроде того.

– Тролли – это жутко неприятные существа. Они большие, лохматые и похожи на пещерных людей. И ещё от них страшно воняет – хуже, чем от скунса. У них по десять пальцев на ногах и руках, которыми они ловко раздирают жертву на кусочки.

– Здорово, – восхитился Оливер. – И часто их встречаешь?

– Сейчас уже не то, что раньше. Может, и осталась парочка в горах, а раньше-то они под каждым мостом сидели. Ступишь на первый камень, тут тролль тебя и хвать – живым уже не уйдёшь.

– А что он делает? – Оливер с опаской прикоснулся к камню.

– Показывает, где зарыты сокровища, наверное. У троллей нюх на золото. А может, и от бородавок лечит, или делает своего хозяина страшным и вонючим, что твои прошлогодние носки.

– А, так ты не знаешь, – сказал Оливер.

Крисберт тут же встрепенулся.

– Нужно сказать волшебные слова, чтобы проверить, какие у него способности. Это было в одной из книг, нужно только найти. – Он кинулся к одной из мусорных куч, в которую, будто кроты, зарылись книги. – Там на обложке лапа такая большая, будто кто-то взялся рукой… Да помоги же мне!

Оливер с опаской оглядел полчища книг.

– Ты, наверное, шутишь…

– Да не бойся, они ничего тебе не сделают, представь, что это кролики. Ну, или мыши.

«Легко сказать», – подумал Оливер, но узнать, как действует волшебный амулет, было заманчиво. Так заманчиво, что он даже слез с дивана. Но поймать книги оказалось непростым делом: как только они почуяли угрозу, сразу разбежались в разные стороны. Он бежал то за одной, то за другой, но так никакую и не поймал. Видимо, придётся браться за дело по-настоящему – Оливер засучил рукава.

Он взялся за ближайшую кучу и нашёл обглоданные куриные кости, пару деревяшек, которые, по-видимому, были ножками от стула, стеклянные шарики красного и зелёного цветов, свиток с заглавием «Отворот-приворот-поворот» (в нем были какие-то девчачьи картинки), гребень, ручку от зонтика, пустую колбу, белую мышь, которая быстро шмыгнула в щель в полу, грязные стаканы, рулон туалетной бумаги, велосипедный звонок (дзынь-дзынь!), чернильницу с засохшими чернилами, сломанную удочку, весло, подсвечник, павлинье перо, обрывок бечёвки, карту (на которой из-за бурых пятен ничего невозможно было рассмотреть), кусок картона, карандаши, носок в красно-синюю полоску («А я его обыскался!» – радостно завопил Крисберт), лейку, полотенце, кусок пирога, плюшевого зайца, кучу слипшихся листов, исписанных вдоль и поперёк, шкатулку, пух из разорванной надвое подушки, и саму подушку – тоже, альбом с марками, скалку, мочалку, лампу…

– Знаешь, Крисберт, ты чемпион по хранению мусора, – сказал Оливер, когда они, уставшие, сидели на крылечке и пили прохладный сок, подставляя сентябрьскому солнцу босые ноги. – Мама ругается, что у меня в комнате вечный беспорядок, но у тебя тут просто музей хлама.

– Я бываю очень занят, – сказал Крисберт. – Мне некогда думать о таких мелочах. А мистер Пикфорд уже слишком стар, чтобы поддерживать чистоту.

– Жалко, книгу так и не нашли… И всё-таки на твоем месте я бы что-нибудь наколдовал. Чтоб прибираться полегче было.

– И что же?

– Какого-нибудь помощника. Робота, например, если пылесос не хочешь.

– Эх ты, пылесос. – Крисберт щёлкнул его по носу. – Вам бы всё посложнее и посовременнее.

– Кому это – нам?

– Людям. Знаешь, почему в вашем мире не осталось волшебников? Потому что у вас есть эти… компостеры и телекраны.

– Ты хотел сказать «компьютеры» и «телефоны»?

– Ага, с ними вы ничего вокруг не замечаете. Вот на этой улице стоит волшебный дом, а кто про него знает? Для всех это самая обычная развалюха с облупившейся краской на стенах и покосившимся крыльцом, а ведь если приглядеться, то можно увидеть, как мистер Пикфорд потягивается после сна или ерошит черепицу. Он разговаривает, только его никто не слышит. А это, может быть, самый последний волшебный дом в вашем мире…

Оливеру отчаянно захотелось тоже услышать мистера Пикфорда. Он замер, растопырил пальцы и прижал их к нагретым половицам – чтобы каждой клеточкой почувствовать жизнь, бьющуюся внутри. Половицы едва заметно дрогнули, и Оливеру показалось, что мистер Пикфорд тоже очень хочет почувствовать его – в ответ.

– А куда ушли все волшебники? – шёпотом спросил Оливер.

– Далеко за море.

– А почему ты вернулся?

Крисберт задумался на мгновение, будто сомневался, стоит ли говорить:

– Я хочу стать настоящим волшебником. А настоящим можно стать, только если сделаешь что-то очень важное, хорошее и значительное. Мой дедушка, например, спас королевство от страшного дракона. Правда, это было очень давно.

– Что? Драконы тоже существуют?

– Ага. И русалки, и оборотни, и василиски. А ещё кротольвы, морквы, пуки… А хуже всех – длинношёрстный кролик-летяга, ха-ха!

– Да ну тебя!

Крисберт немного успокоился:

– Я хочу совершить настоящее волшебство, такое, чтобы в него поверили все: и дети, и взрослые. Чтобы люди вспомнили, что когда-то среди вас ходили волшебники и магия приносила радость.

– Тогда иди на площадь и устраивай представления. Правда, не думаю, что можно кого-то удивить самораздвигающимися шторами. А вот уничтожитель мусора подойдёт. Папа бы такой купил – он терпеть не может возиться с пакетами.

– В тот-то и дело, что людям не нужно волшебство. Что интересного в корзине, если она просто рассеивает мусор? Они обязательно захотят узнать, как это работает, не попадает ли мусор в воздух, получено ли разрешение от города на рассеивание, нет ли в корзине двойного дна, а можно ли получить патент и запустить в массовое производство. Понимаешь? А ещё нужно сначала «заработать себе имя», – вздохнул Крисберт. – Так мне сказал один важный человек. Кстати, ты не знаешь, где можно его заработать? Может, пойти на завод?

– Нет, не знаю. Но мне бы точно не помешало заработать себе имя. Одна девочка в моём классе думает, что я постоянно лгу. – Оливер тоже вздохнул. А потом его вдруг осенила идея, он вскочил и, сбежав с крыльца, запрыгал на одной ноге, потому что был босиком, а трава – колючей. – Я придумал!

– Ты вспомнил, где можно добыть себе имя?

– Нет, но я точно знаю, кто может справиться с беспорядком намного лучше роботов и пылесосов. – Он выдержал паузу для большей интриги. – Кто всегда поднимает руку на уроках? У кого никогда не найдёшь пятен на одежде? Кто легко отыщет любую пропажу?

– Учитель?

– Да нет же! Девчонки! И я как раз знаю одну, которая справляется с этим лучше всех. Я приведу её сюда завтра, можно?

– Ага.

Оливер достал телефон и изумился: время-то шло уже к ужину. Целый день пролетел, а он и не заметил… И это был чудесный, замечательный день. Самый лучший.

Напоследок Оливер сфотографировал волшебный дом – нужно было обязательно показать его Эмме.

Глава 5. Коготь тролля

Дома Оливеру здорово попало. Сначала позвонила мисс Патрик, чтобы спросить, как он себя чувствует, и предложить написать пропущенную контрольную завтра, после уроков. Потом домой принесли книгу: она была библиотечной, и в ней лежал корешок от талона с именем и фамилией. Оказалось, что женщина, которая её нашла, была маминой знакомой. И она, конечно, не преминула рассказать, что видела, как Оливер гуляет в одной компании с «этим хулиганом Лохмачом»…

Оливеру пришлось весь вечер убеждать родителей, что он не собирается вступать в банду, бриться налысо и клеить на плечи переводные татуировки.

Утром он выбежал из дома, как никогда рано: подгоняло желание как можно скорее рассказать о волшебном доме Эмме. Чтобы она поверила, он ещё вчера обзавёлся более весомым доказательством, чем фото, – Когтем тролля. Не то чтобы он поступил хорошо, взяв его без спроса, но Крисберт же разрешил позвать Эмму, а для этого нужны были твёрдые доводы.

Однако решиться подойти к Эмме у всех на виду было не так-то просто: в классе её всегда окружали подружки, а на уроках она отмахивалась от записок, как от надоедливых насекомых. Оставалась одна надежда – улучить минутку на большой перемене.

– Ты что, прячешься? – спросила Эмма, побежав к кустам акации за мячом и заметив в них Оливера.

Пришлось вылезать.

– Неа, думал спросить, не хочешь ли познакомиться с троллем?

– Это с тобой, что ли? Мы с пяти лет друг друга знаем. Да и не похож ты на тролля. Может, когда немного подрастёшь…

Как же всё-таки раньше было проще. В детстве Оливер так не смущался. Они с Эммой ходили друг к другу в гости, а летом даже строили шалаш на улице, в котором играли до темноты. Не то что теперь…

– Со мной произошло кое-что невероятное, – сделал он ещё одну попытку.

– Тебя наконец похитили инопланетяне? – Эмма смахнула со лба красную чёлку, которой очень гордилась. – Надеюсь, ты обменялся с ними телефонами для следующего межзвёздного контакта? Если нет – можешь ко мне больше не подходить.

– Всё было по-настоящему, Эмма! Теперь всё было на самом деле!

– Инопланетяне всё-таки тебя нашли? – насмешливо спросила она. – Тогда странно, что они не забрали тебя на опыты. Кандидатура у тебя подходящая. С богатым воображением.

– Да нет же! – Оливер поморщился от досады. – Никаких инопланетян. Там был дом, и этот дом – живой. Он шевелился и скрипел, и окно само захлопнулось. Понимаешь? А потом там была эта синяя штуковина в банке и ещё Монти… это призрак, долго объяснять… В общем, потом прибежал волшебник, и мы пили чай с мангориновым вареньем…

– Знаешь что, Оливер? Мозги у тебя маргариновые, – сказала Эмма, но мяч бросила подружкам и махнула, чтобы не ждали. – Может, ты заболел? – Она приложила прохладную ладонь к его лбу.

– Ничего я не выдумываю. – Оливер стряхнул руку. – И нет у меня никакого жара! Там действительно был волшебник. Пойдём со мной, и ты сама увидишь!

Эмма немного помолчала, будто раздумывая. Наконец она сказала:

– Я понимаю. Иногда очень хочется, чтобы в нашем мире существовали разные необычные вещи. Например, ракеты, которые летают со скоростью света. Не отказалась бы полететь на такой к Марсу. Знаешь, сколько бы это заняло времени? Четыре минуты и двадцать одну секунду. Меньше, чем перемена!.. Но понимаешь, в чём между нами разница, Оливер? Таких ракет не бывает, однако их обязательно придумают в будущем. Может, даже я. А волшебства не существует совсем. Есть фокусы и один сплошной обман. Вспомни, как мы ходили в цирк: там прятали человека в большую коробку и он из неё исчезал. Но не по-настоящему, а просто прятался за секретную стенку. Так и с волшебником: тебя просто кто-то разыграл.

– Подожди, сейчас я кое-что тебе покажу! – Оливер вспомнил про фото в телефоне, вздохнул и всё-таки достал камень. – Вот, смотри! – сказал он торжествующе и выставил вперёд ладонь.

– Какой некрасивый, весь в пятнах. Фу, это точно камень? Надеюсь, ты нашёл его не там, где выгуливают собак?

– Это настоящий волшебный амулет, – не унимался Оливер. – Коготь тролля. Сейчас уже, правда, ни одного тролля не осталось. Кажется, они все превратились в камень и вымерли. Или наоборот.

Эмма закатила глаза.

– Я говорю правду!

– Ну хорошо, допустим. И что же волшебного умеет твой амулет?

– Не знаю.

Эмма громко фыркнула, и Оливер тут же поспешил оправдаться:

– Пойдём со мной в тот дом. Там есть книга, в которой написано, как пользоваться камнем. Может, он превращает бумагу в деньги? Представляешь, все твои тетрадки уже через пару часов могут превратиться в…

– …в свиной пятак. Вот что будет с твоим носом, Олли-Долли. Только не через пару часов, а через пару минут.

Финн Лохмач… Как же не вовремя. Рядом, конечно же, стояли Арнольд и Тромби. По правде говоря, Оливер очень надеялся, что они, как и вчера, предпочтут прогулять школу.

– Что тебе надо, Лохмач? – спросила Эмма спокойным голосом.

Финн угрожающе сощурился и достал руки из карманов: два больших кулака, каждый из которых мог прихлопнуть Оливера, как муху.

– Малявкам говорить не разрешали.

«Ну всё, будут бить», – обречённо подумал Оливер, и мысли заметались, как перепуганные зайцы. Может, сбежать? Нет, только не когда рядом Эмма. Она тем временем спросила, ничуть не испугавшись:

– Я тебя на два месяца старше, Лохмач, так что малявка тут ты. Хочешь, обсудить это с кем-нибудь из учителей? Я могу позвать.

Финн, казалось, удивился такой смелости, но нарываться не стал, потому что неподалёку как раз показался учитель физкультуры, мистер Болл. Чуть помедлив, словно взвешивая, стоит ли связываться с девчонкой, Финн повернулся к Оливеру:

– После школы, Олли-Долли. Я найду тебя и отделаю так, что твоей мамочке придётся сдать тебя на ферму. И никакая коротышка в юбке не спасёт. – Он ловко выдернул из его ладони камень и поднял за шнурок, чтобы лучше рассмотреть. – А это пока побудет со мной. Чтобы ты не смылся.

– А ну отдай! – задохнулся от гнева Оливер.

Финн демонстративно нацепил амулет на шею.

– Ага, конечно. После уроков, – и хрюкнув, пошёл прочь.

Оливер готов был пустить слезу от разочарования и собственного бессилия, но нужно было делать вид, будто произошедшее его не взволновало.

– Какой он противный, этот Лохмач, – сказала Эмма и тоже ушла. К подружкам.

Было грустно и как-то неловко, и со звонком веселее не стало.

– Литературы не будет, на замене – я, – объявил мистер Болл. – Вы что, не рады?

Класс ответил протяжным гулом. Оливер не любил физкультуру даже больше математики, потому что примеры не были настолько опасными, как бег или прыжки, когда ты мальчик с плохо развитой мускулатурой. Обычно он старался незаметно затеряться среди толпы и после забраться в какой-нибудь укромный уголок на спортивной площадке. Но на этот раз всё было по-другому.

Мистер Болл выдал мяч и объявил, что мальчишки из двух классов сыграют в баскетбол, а девочки будут их поддерживать на трибуне. Все мальчишки, без исключений. Это значило, что Оливера будут толкать и ронять чаще, чем обычно, причём на глазах у учителя, который даже не подумает вмешаться и спасти его.

– Не сегодня, Оливер, – сказал громко и раскатисто мистер Болл, когда он всё же попытался улизнуть. – Я хочу увидеть, как ты держишь мяч.

Стайка девочек неподалёку прыснула со смеху.

Играть, конечно же, предстояло против команды из класса Финна Лохмача. Если уж не везёт, так по-крупному.

Тренер дал свисток, и мальчишки стали стекаться к баскетбольной площадке. Оливер взглядом поискал среди зрителей светловолосую головку Эммы и, найдя, горестно вздохнул. Сейчас его раскатают по площадке, как тесто скалко... Додумывал мысль Оливер уже лежа на спине, под пронзительный свист.

– Финн, давай-ка без нарушений.

– Олли-Долли, а ну-ка отбери камушек, – сказал Финн негромко.

Оливер поднялся и отряхнулся. Ему дали мяч, и только он успел подумать, как это глупо, – мяч уже отобрали, и началось мельтешение рук и ног, какое обычно происходило на спортивной площадке, когда он смотрел на неё издали. Надо сказать, что вблизи это мельтешение выглядело таким же бессмысленным.

Всё закончилось неожиданно, когда через пару минут Финн, кровожадно улыбаясь, понёсся на него с мячом, явно намереваясь сбить, словно кеглю. Они даже не успели соприкоснуться локтями, как Финн к большому удивлению Оливера упал на бок и закричал от боли.

– Нарушение! – сказал мистер Болл после свистка.

– Но я ведь… – Оливер хотел сказать, что и пальцем его не тронул, как его уже оттеснили в сторону, а вокруг Финна образовалась толпа игроков.

Казалось, сейчас он поднимется и будет исподтишка насмехаться, как ловко всех провёл и подставил Оливера, но он всё лежал там, за спинами ребят, стонал и никак не хотел заканчивать глупую комедию.

В конце концов, мистер Болл что-то коротко крикнул, и несколько мальчишек кинулись в школу. Через пару минут они вернулись с носилками.

Об Оливере все позабыли. Он отошёл подальше от площадки и увидел только, как Финна уносят в школу на носилках, а мистер Болл бежит следом. Часть ребят тоже бросилась в школу, а часть осталась во дворе, переговариваясь.

– Ты и вправду его толкнул? – спросила Эмма, встав рядом.

– Ну конечно же, я же такой сильный, прямо, как Супермен.

– Вы видели? Видели? У него нога стала похожа на камень! – услышал Оливер взволнованный голос в толпе.

– Что? – Он не сдержался и схватил одного из мальчишек за плечо. – Что они говорят?

– У Лохмача нога превратилась в камень, прикинь!

Оливер схватил Эмму за руку и потащил к школе.

– Ты понимаешь? В КАМЕНЬ! – задыхаясь, сказал он.

– Мало ли что им там показалось. Они толкались и шумели. Может быть, он просто ушиб ногу О КАМЕНЬ.

– Ты что, не слышишь меня? Финн на перемене отобрал у меня амулет. Коготь тролля. А тролли давно превратились в камень. Ну?

Эмма растерянно захлопала глазами.

– Финн Лохмач надел Коготь на шею, и через каких-то десять минут его нога стала каменной. Ты что, совсем ничего не понимаешь? Амулет работает! Я был прав, и волшебство существует на самом деле! Теперь ты не можешь говорить, что я всё придумал.

– Надо взглянуть на его ногу, – решила Эмма. – Ты всё увидишь сам и прекратишь меня дурачить.

К тому времени, как они пришли, у медпункта уже собралась целая толпа зевак. Мистер Болл выглядел растерянным и на все вопросы, которыми его забрасывали ученики, только разводил руками. Оливер и Эмма протиснулись сквозь толпу и тихонько приоткрыли дверь медпункта.

– Вам нельзя тут находиться, – тут же выросла перед ними медсестра, но прежде Оливер заметил ширму, за которой, должно быть, и находился Финн – сквозь ткань маячила неясная тень.

– Что случилось с мальчиком? Как он себя чувствует? – На медсестру тут же накинулись мистер Болл и остальные.

– Я сообщила в больницу, скоро приедут врачи…

Её обступили плотным кольцом, и Оливер тут же смекнул, что на дверь-то в этот момент никто не смотрит. Они прошмыгнули внутрь и бросились к ширме. Финн действительно лежал на кушетке и, прикрыв глаза, негромко постанывал.

– Убирайся отсюда, Олли-Долли, захотел свиной пятак? Я тебе быстро устрою… – сказал он, но голос его прозвучал не грозно, как обычно, а скорее жалобно, и это придало Оливеру смелости.

Ноги Финна накрывала простыня.

– Вот! Я же говорил тебе! – радостно завопил Оливер, приподняв её край. – Он окаменел!

Стопа и место чуть повыше лодыжки приобрели грязно-бурый цвет с вкраплениями мелких серых пятен – точь-в-точь как на амулете. Оливер рискнул и прикоснулся пальцами к тому, что раньше было кожей, – поверхность оказалась шершавой. Финн не выдержал вида собственной ноги и, закрыв лицо руками, горько застонал.

– Амулет работает! – всё не мог остановиться Оливер. Он обратился к Финну: – Хотя лучше бы ты просто стал вонять, как тролль.

Эмма наконец обрела дар речи.

– Нужно что-то делать! Нельзя оставлять его в таком состоянии! – Она схватилась за голову. – Скоро приедут врачи, и как думаешь, что они сделают?

– М-м, отрежут ногу? А может, отправят его в музей? Там полно статуй.

До Финна вдруг стало доходить:

– Это ты? Это всё ты устроил? – взревел он, приподнимаясь на кушетке. – Да ты знаешь, что я теперь с тобой сделаю? В узел завяжу и буду бросать в кольцо вместо мяча…

Он хотел вскочить и схватить Оливера, но снова увидел каменную ступню и завыл.

Эмма в ужасе посмотрела на Оливера. Её чёлка полыхала, словно красный сигнал светофора.

– Ты должен немедленно снять эти чары! Слышишь?

– Я?! Я не знаю, как они работают! Ещё полчаса назад я не знал, что вообще делает этот амулет!

– Но мы не можем его так оставить!

Как бы Оливеру ни хотелось помогать Лохмачу, который так долго над ним насмехался, а оставлять его один на один с этой бедой и вправду было нельзя. Можно сказать, Финн его даже спас: не надень он амулет, и Оливер сделал бы это сам… Эх, родители всегда говорили: «Ничего, однажды и тебе повезёт». Повезло, только как теперь быть?

Глава 6. Похитители статуй

– …Мальчик серьёзно болен. Нет, я не могу ничего сделать… – это медсестра открыла дверь и уже стояла на пороге.

– Но как такое вообще возможно? – послышался взволнованный голос мистера Болла.

– Вам следовало бы внимательней относиться к нагрузкам, которые вы даёте ученикам на уроке…

Мистер Болл принялся возмущаться, и медсестра снова шагнула в коридор. Они жарко заспорили, а у Оливера и Эммы появилась ещё одна минутка на то, чтобы придумать, как спасти Финна.

– Поднимайся, живо, – скомандовала Эмма воющему Финну.

Оливер подставил плечо. Финн наступил на пол, и каменная стопа его громко стукнула о кафельную плитку.

– Тише! – шикнула Эмма и открыла окно.

Медпункт располагался на первом этаже – невысоко. А ещё под окном росли пышные кусты, в которых можно было укрыться от посторонних глаз. Сначала пришлось прыгать Оливеру. Секунду спустя на него рухнул Финн, аж звёздочки заплясали перед глазами.

– Ну и тяжёлый же ты! – прокряхтел Оливер, высвобождаясь. – Буду теперь тебя звать Финний кит.

Он протянул руку Эмме, и та легко спрыгнула вниз.

Вдвоём они подхватили Финна под руки и потащили в сторону, подальше от окна. Где-то за углом уже раздавалась сирена скорой помощи – за ним приехали.

– Не могу, не могу! – застонал вдруг Финн и рухнул в траву носом, потянув за собой ребят. Они дружно упали, образовав кучу малу. – Нога! Посмотрите, что там… только мне не говорите!

Оливер сдёрнул кроссовку со второй ноги и похолодел: до середины стопа выглядела бурой и напоминала всё тот же камень.

– Я ног не чувствую! – снова завыл Финн.

– Ты не мог бы потерпеть с превращением? – в отчаянии спросил Оливер.

Они с Эммой переглянулись с одинаковым выражением ужаса на лице.

– Придётся его нести, – дрожащим голосом сказала Эмма.

Они добрались по кустам до угла, а там уже рукой подать до площадки младших классов. Хорошо, что шёл урок и все сидели по кабинетам.

– Скоро мистер Болл и остальные кинутся в погоню, – сказала Эмма, запыхавшись. – Нам нужно где-то спрятаться, и побыстрее.

Оливер знал подходящее место. Он давно облюбовал дыру в ограде, за которой начинался городской парк. Когда за школьными воротами его поджидала компания Лохмача, он всегда выбирался на улицу через неё. Да, парк подойдёт превосходно.

– Не отдавайте меня им, – вдруг взмолился Финн. – Они отрежут мне ноги и сделают из них подставки для стола.

– Не хнычь, – попросила Эмма. – Всё образуется. У тебя всего две ноги, а для стола нужно четыре. Кому ты нужен?

Протолкнуть Финна в дыру оказалось той ещё задачкой. Он пыхтел, хватался за прутья и медленно, но лез. Первой на ту сторону пробралась Эмма и теперь изо всех сил тянула его за плечи. Оливеру достались ступни, и он со страхом наблюдал, как камень движется выше по ногам и скрывается в штанинах.

Наконец, Финн оказался в парке.

– Ну же, – воскликнула Эмма замешкавшемуся Оливеру.

– Подождите, я быстро, – сказал он и стремглав побежал назад, во двор. – Ждите меня у фонтана! – крикнул он через плечо.

В голове у Оливера родилась хорошая идея. На своих двоих они далеко не утащат Финна, а вот если бы у них было что-то в помощь, например, тележка из сарайчика со старым спортивным оборудованием, – было бы очень кстати. Пока он бежал во всю прыть через двор, увидел, как носятся туда-сюда обеспокоенные учителя и люди в белой одежде – врачи. Видимо, Финна уже хватились и ищут. В суматохе на Оливера никто и внимания не обратил.

Сначала Оливер сбегал за тележкой. В сарайчике он также прихватил кусок старой материи, которая когда-то была белой. Всё это он кустами протащил к дыре в ограде и боком протолкнул в парк. Потом сбегал на школьную стоянку и нашёл среди кучи велосипедов «Шаровую молнию». Обычно школьники пристёгивали свой транспорт к металлическим стойкам, но Финн, чему Оливер был совершенно не удивлён, не утруждал себя такими предосторожностями. За все неприятности, которые пришлось претерпеть из-за Финна, Оливер имел полное право не только потрогать «Шаровую молнию» или «дзынькнуть» в звонок, но и прокатиться с ветерком. Будет, о чём потом похвастаться!

Эмму и Финна, который лежал на скамейке пластом и тихо стонал, Оливер нашел минут через десять.

– Ну наконец-то! – с облегчением воскликнула Эмма. – А ты здорово придумал с велосипедом!

– Да я тебе руки поотрываю! – завопил Финн и попытался вскочить со скамейки. – Это же «Шаровая молния»!

– Не нравится? Тогда, может, ты собираешься идти пешком? – язвительно поинтересовался Оливер. – А, нет, у тебя же каменные ноги. Наверное, лучше вызвать такси.

– Прекрати его дразнить, – строго сказала Эмма. – Ты же видишь, как он нервничает.

– Я убью тебя, Олли-Долли!!!

– Скажи спасибо, что я вообще тебе помогаю. Кажется, ты собирался подарить мне свиной пятак? Тогда я лучше пойду домой, а ты тут сам справляйся.

Финн заскрипел зубами то ли от бессильной злости, то ли от боли, но с угрозами закончил. Оливер подождал полминуты и перевёл дыхание.

– Какой у нас план? – спросила Эмма.

– Во-первых, отдай мне амулет, – потребовал Оливер.

– Забирай эту мерзость, видеть её не могу! – в сердцах сказал Финн и сдёрнул Коготь тролля с шеи.

Оливер не без опаски взял камень, но вовремя вспомнил, что тот всю ночь пролежал у него под подушкой, а потом ещё недолго в кармане, и ничего не произошло. Значит, главное – его не надевать. Вздохнув, он спрятал амулет.

– Во-вторых, – сказал Оливер. – Я не знаю, как остановить превращение, но знаю того, кто это может сделать. Волшебник из странного дома…

– Волшебников не существует, – проворчал Финн.

– Как и амулетов, которые превращают воришек в камень, – не без удовольствия повторил Оливер слова Крисберта.

– Ладно, – быстро согласилась Эмма. – Нужно найти этого волшебника, пока не поздно.

Она странно мигнула, будто сдерживала слёзы. Оливеру передался её страх: противный и скользкий, похожий на мокрицу, которая заползла под рубашку и оставила мокрый след на коже. Финн горестно молчал, но, похоже, и он думал о том, что же случится, когда действительно станет «поздно».

– Давайте поторопимся, – сказал Оливер, отгоняя неприятные мысли. – У школы уже такая суматоха поднялась. Скоро они догадаются, что нужно искать в парке.

Они посадили Финна на тележку и прикрыли простынёй на случай, если их кто-то заметит. Со стороны могло показаться, что они везут какой-то громоздкий предмет – чем не изобретение для ежегодной школьной выставки? Например, ракета с мигающими огоньками.

Оливер взгромоздился на велосипед, а Эмме пришлось идти рядом и следить, чтобы Финн не слишком громко стонал, когда тележка подпрыгивала на кочках. Ракеты не могут стонать, даже если они на батарейках. Таким образом они благополучно добрались до главных ворот и почти выбрались на улицу. Но тут их заметил парковый смотритель, и всё, конечно же, пошло наперекосяк.

На самом деле Оливер запаниковал раньше – когда увидел бегущих сквозь парк мистера Болла и ребят, которые растянулись в цепочку. Они вряд ли бы догадались, что под простынёй едет беглец, но Оливер резким движением вырулил на газон, и тележка только каким-то чудом не перевернулась. Парковый смотритель громко скомандовал:

– Стойте, дети! Стойте, вам говорю! – Он побежал к ним, придерживая форменную фуражку.

«Нам конец», – подумал Оливер, но вдруг, как вчера, в нём взялась какая-то сила, и он пригнулся над рулём, бешено закрутив педали и выжав из «Шаровой молнии» всю скорость. Эмма пробежала следом ещё пару метров, но потом отстала. Об этом Оливер догадался по вскрику, который остался за спиной:

– Бегите!

Смотритель был уже в возрасте, а Оливер вёз тяжелый груз, поэтому силы их были примерно равны. Оливер пронесся прямиком по газону до следующей тропинки, и тележка снова опасно подпрыгнула, когда они вылетели на гравий. Оставалось только надеяться, что Финн держится крепко и не свалится ненароком.

– Воры! – вдруг завопил смотритель. – Воры! Они украли статую!

Должно быть, край простыни взлетел от ветра и обнажил каменные ноги Финна… Если ходить по газонам и мусорить в парке было нельзя, то каким-либо образом трогать статуи, натыканные тут и там между зелёными островками, – страшное преступление. Смотритель зорко следил за тем, чтобы школьники не оставляли на их поверхности глупых надписей, и если вдруг замечал кого-то в опасной от статуй близости, то бывал чрезвычайно строг. Он пронзительно засвистел.

У Оливера не было времени посмотреть, заметил ли их мистер Болл, зато шум привлек внимание немногочисленных прохожих. «Шаровая молния» полностью оправдывала своё название, проносясь мимо них в считанные мгновенья. Но когда она уже готова была вылететь из парка через второй выход, путь преградил какой-то человек. Он раскинул руки в стороны, и они оказались такими длинными, что закрыли собой весь проход. Надо было снова поворачивать, но Оливер уже упустил подходящий для этого момент, и теперь либо должен был увязнуть в кустарнике около тропинки, либо врезаться прямо в незнакомца.

– Попался! – довольно воскликнул тот и крепко ухватился одной рукой за руль велосипеда, а другой – Оливеру за шкирку. – Не уйдёшь!

Оливер почувствовал, как ноги его отрываются от педалей.

– И откуда вы только такие берётесь? Маленький, а уже воришка. Как нехорошо.

Смотритель продирался сквозь кусты. Он больше не свистел, но пыхтел так, словно у него в груди была дыра, и воздух проходил сквозь неё.

– Держите его! Ну я ему задам!

Оливер залепетал испуганно:

– Я ничего не сделал, отпустите! Вы что-то напутали!

Незнакомец рассмеялся.

– А вот сейчас мы и посмотрим, – продолжая удерживать Оливера, он выпустил руль и подцепил пальцем простыню, – как это ты «ничего не делал».

Наверное, незнакомец ожидал увидеть одну из статуй, вроде мальчика с большой рыбой под мышкой, которая стояла у пруда. В его голове даже мысли не возникло, как обычные дети смогли бы поднять такую тяжесть. Но, обнаружив под простынёй кое-кого другого, незнакомец очень удивился. Особенно в тот момент, когда этот кое-кто сердито посмотрел в ответ.

– А ну быстро уберите руки! – грозно сказал Финн, и незнакомец тут же отпустил Оливера.

Финн подобрал упавшую простыню, и Оливер понял, что пора давать дёру. Он снова взлетел в седло и нажал на звонок, требуя дороги. Незнакомец попятился в сторону, и «Шаровая молния» вылетела из парка. Оливер налёг на педали, стараясь как можно быстрее оставить парк позади.

– Держись! – завопил он Финну и сломя голову понёсся вперед.

Глава 7. Книга книге рознь

– Как же хорошо, что я вас нашла! – воскликнула Эмма и облегчённо выдохнула, когда они устроили передышку. – Я увидела, как вы поворачиваете на площадь, и кинулась за вами.

– А где остальные? – спросил Финн. – Кто-нибудь ещё нас видел?

– Все – в парке, обшаривают каждый куст. Мистер Болл нашёл дыру в ограде и всё понял: там столько примятой травы, будто мы слона тащили. Я незаметно вышла через ворота и побежала наугад, надеясь, что встречу вас. И встретила… – Она прислонилась к стене и засмеялась. – Увидела тележку – и за вами.

Оливер подумал, как это здорово. Оставаться один на один с Финном ему не хотелось.

– А этот… этот смотритель, – от смеха Эмма с трудом могла говорить, – наверное, пошёл пересчитывать… свои драгоценные статуи… Во чудила!

Немного передохнув, они двинулись в путь. Оливер ехал на «Шаровой молнии», а Эмма шла следом, придерживая простыню, и окружающие, должно быть, думали, какие они молодцы: собирают старые газеты и журналы, или ненужную одежду, чтобы отдать на благотворительность.

Мистер Пикфорд встретил ребят сонным и тихим поскрипыванием – таким, которое издают самые обычные старые дома. Ели бы Оливер своими глазами не видел, на что он способен, то не поверил бы, будто за покосившимися стенами с облупившейся краской скрывается что-то таинственное. Он поднялся на крыльцо, отмечая каждый скрип под ногами, и постучал в дверь.

Они ждали долго, но им так никто и не открыл. Оливер застучал сильнее – безрезультатно: в доме было тихо и пусто – никаких следов Крисберта.

– Может, он ушёл куда-нибудь, – растерянно сказал Оливер и снова пару раз стукнул.

Финн закряхтел, пытаясь приподняться в тележке. Даже слабое движение теперь давалось ему с трудом: камень добрался до коленей.

– Тебе конец, Олли-Долли. В этой развалюхе давно никто не живёт.

Только он это сказал, как деревянные ступени задрожали, по стене пошла волна – мистер Пикфорд грозно и оскорблённо качнулся, а Оливер выдохнул с облегчением. Всего на несколько долгих секунд ему показалось, что вчерашнее приключение действительно было не более чем ярким и красочным сном.

Вжик-вжик, хлоп-хлоп! – задвигались ставни, и Эмма пискнула. Финн приготовился разразиться парочкой любимых ругательств, которые пускал в дело, когда встречался с особенно опасным противником, но Оливер успел его остановить:

– Тише ты! Он же всё слышит.

– Кто? – взревел Финн, руками перебрасывая через борт тележки каменные ноги. – Эта рухлядь? Ты, мерзкий лгунишка, всё твоё волшебство – это одна большая тухлая ложь!

Откуда-то сверху прилетел кусок штукатурки и грохнулся в шаге от его правой ноги.

– Да помолчи ты, – строго сказала Эмма. – Неужели ничего не замечаешь? Может, пора уже завязать язык в узел? Когда молчишь, ты выглядишь гораздо приятней.

Финн рассерженно фыркнул, но, взглянув вверх, не прилетит ли ещё что-нибудь, предпочёл промолчать.

– Делать нечего, – вздохнул Оливер и положил ладонь на дверь. Всё-таки не каждый день имеешь дело с обиженными волшебными домами… Дерево под рукой оказалось прохладным и шершавым. – Здравствуйте, мистер Пикфорд, как ваши дела?..

Финн хрюкнул, за что тут же схлопотал самый неодобрительный взгляд Эммы из всех её неодобрительных взглядов.

– Я очень виноват, – неловко продолжил Оливер. – Потому что кое-что взял вчера без спроса у вас и хотел бы вернуть, пока не случилось непоправимое. Мне очень, очень жаль и очень, очень нужно, чтобы вы нас впустили. Иначе этот придурок Финн Лохмач превратится в статую и будет портить вашу замечательную… заросшую лужайку своим видом. Не то чтобы он у него был приятный, да?..

Финн ничего не сказал, и, наверное, в этом была заслуга Эммы.

– Извините, но вы могли бы нас впустить?

Мистер Пикфорд немного поскрипел, будто раздумывал, а потом щёлкнул замком и приоткрыл дверь. Но вместо бурных извинений и вполне заслуженного, как Оливер думал, восхищения он тоже удостоился неодобрительного взгляда Эммы.

– А сказать спасибо у тебя язык отвалится?

Оливер поспешил исправить оплошность: повернулся и неуклюже потрепал по деревянному полотну.

Наконец они смогли войти и сразу оказались в полумраке. Всё освещение – пятно света с улицы, замершее на полу, да и оно быстро исчезло, когда дверь захлопнулась. Прежде чем они остались в кромешной тьме, Оливер успел увидеть направление, в котором им нужно было идти – прямиком до двух скульптур в человеческий рост, что стояли посреди холла. Рука одной как раз указывала за сервант с кубками, – там начиналась гостиная.

– Знаешь, кажется, я хочу взять свои слова обратно, – пропыхтела Эмма. С тех пор, как Финн сделался на четверть каменным, тащить его стало ещё труднее. – Ну, про это, как его…

– Волшебство, – напомнил Оливер. – Ты, кажется, сказала, что ракету, летающую со скоростью света придумают раньше, чем…

– Осторожней, не дрова ведь несёте! – Характер Финна тоже не улучшился. – Шевелитесь быстрей, кажется, у меня уже пальцы на руках немеют! Эй, Олли-Долли, почему ты такой слабак?..

– Нет, – сказала Эмма, совсем запыхавшись. – Но мне нужно… что-то посерьёзнее дверей, которые открываются сами… Они могут быть на пульте управления…

– На пульте, говоришь? А это как тебе?..

До цели они добрались раздражённые и обессиленные и дружно рухнули на первый попавшийся диван, чтобы передохнуть минутку.

– А это просто помойка, – изрекла Эмма, осматривая горы мусора, которые Крисберт и Оливер безуспешно пытались разобрать вчера. – Почему ты не сказал, что тут нужна помощь взрослых? Целой кучи сильных взрослых с лопатами, бульдозерами и кранами? И что, по-твоему, мы должны теперь делать?

– Волшебник сказал, что книга тут, а в ней написано, как работает амулет. Это должна быть такая старая, потрёпанная книга с отпечатком ладони на обложке. Мы пытались вчера её найти, но…

– Но – что? – поинтересовалась Эмма и, когда Оливер виновато пожал плечами, насмешливо фыркнула: – Мальчишки!

Как будто это была самая нелепая вещь на свете. Недолго думая она закатала рукава школьной блузки и решительно откинула чёлку с лица.

– Как ты думаешь, я могу сказать что-нибудь… ему? – Она взглядом показала куда-то на потолок, видимо, имея в виду дом.

Оливер неопредёленно кивнул: почему бы и нет?

– Хорошо. – Эмма вздохнула. – Уважаемый… мистер Пикфорд, не могли бы дать нам чуточку света?

К удивлению Оливера, дом с готовностью подчинился: пыльные гардины разъехались, и сквозь мутные стекла брызнул свет, обнажая захламлённую гостиную.

– Как, Оливер? Скажи мне, как нам найти одну несчастную книгу в этом бардаке?.. И что это там шевелится такое… мохнатое?

– А это и есть книги… – Он переступил с ноги на ногу, предвидя, какой визг сейчас раздастся. – Они, как это сказать… живые.

Эмма пригляделась к шевелению по углам, и глаза её стали большими и круглыми, как две монеты. Да, не существовало таких пультов, которые бы управляли целой стаей одичавших существ, чья обязанность – стоять на книжных полках и ждать, когда из возьмут почитать.

– Мне кажется, стоит их просто согнать в одно место. Чтобы было проще найти нужную…

Оливер готов был поклясться, что книги его услышали. Они заметно взволновались: поднялся низкий гул – это зашелестели страницы. Обложки захлопали: клац-клац! Они напоминали одно большое животное, которое проснулось и захотело размять косточки. Эмма в смятении схватила Оливера за руку, и он почувствовал себя таким смелым, что даже похвастался:

– Одна такая меня вчера укусила.

Он тут же пожалел о сказанном. Во-первых, потому что это напугало Эмму ещё сильнее, а во-вторых… Он некстати вспомнил, что рядом нет Крисберта, который бы мог усмирить книги, если они вдруг решат напасть.

Решат напасть…

Что им, в сущности, известно о живых книгах? Ничего! А ведь если они живые, то должны чем-то питаться.

– Дурачьё, это всего лишь большая куча бумаги, – раздался позади голос Финна. – А значит разговор простой: поджечь их, если будут сопротивляться, и дело с концом.

Книги загудели ещё сильней; они стали угрожающе раскачиваться и напоминали теперь море во время шторма.

– Замолчи, – воскликнула Эмма. – Не будем мы их поджигать, так и дом спалить недолго. – Она повернулась к Оливеру. – Сначала нужно очистить комнату от завалов мусора: чтобы им негде было спрятаться. А уж потом разберемся, что делать. За работу!

Последние слова мистер Пикфорд принял на свой счёт, потому что тут же около них появились вёдра с водой, поднос, на котором лежал большой кусок голубого мыла, и уже знакомый Оливеру уничтожитель мусора.

– Не буду я копаться в этой помойке, – быстро сказал Финн. – У меня, вообще-то, руки онемели.

– Очень жаль, – сказала Эмма. – Придётся отдать тебя в парк. Из тебя получится хорошая статуя, только не жалуйся, когда голуби будут тебя пачкать. Ах, да, ты же не сможешь.

Финн насупился.

И началась уборка. Чтобы успокоить книги, а заодно отвлечь их внимание, Эмма дала задание Оливеру вымыть окна, а сама занялась кучей в дальнем углу гостиной. Финну пришлось скидывать мусор, до которого он мог дотянуться – а такого было предостаточно, – в уничтожитель. У него хорошо получалось, ведь он умел бросать мячи в баскетбольную корзину.

– Надеюсь, твой волшебник скоро вернётся, – сказала Эмма, поднимая с пола кусок тряпки, которая отдаленно напоминала скатерть. – Работы тут на неделю, если не на целый месяц.

Оливер тоже на это надеялся. Особенно, когда замечал краем глаза шевеление книжной массы поодаль. И ещё когда видел, с каким трудом Финну даётся каждый раз поднимать руки. «Скорей бы», – думал он, поскальзываясь на мокром подоконнике и вытряхивая из волос клочья паутины.

Мистер Пикфорд помогал, как мог. Он, наверное, был очень удивлен усердию гостей и старался сделать всё, чтобы облегчить им работу: поднимал кресла или стулья, если Эмме нужно было добраться до залежей мусора; взмахом гардины отгонял пауков, которые норовили залезть Оливеру в кроссовки; передвигал диван с Финном, если тот не мог дотянуться до какой-нибудь коробки. Книги взирали на происходящее с интересом. Они сбились поплотнее, но никаких попыток приблизиться или, наоборот, убежать, не предпринимали. Даже больше: те из них, что до этих пор прятались, как мыши, по своим норам, вылезли на свет и присоединились к внимательному наблюдению.

– Ай, – воскликнула вдруг Эмма.

Оливер пулей слетел с подоконника и ринулся с губкой наперевес к ней.

– Не прыгай так, а то спугнёшь!

Перед Эммой сидела (или стояла – кто, в сущности, разберет) книга. Маленькая, в обтрепавшейся обложке с полустёртой неразборчивой надписью. Видимо, она пряталась под перевёрнутым цветочным горшком, и когда Эмма его подняла, вдруг оказалась на виду. Она мелко дрожала и суетливо порывалась кинуться то в одну сторону, то в другую, но так и не могла решить, какой путь для побега лучше.

Эмма присела перед ней на корточки и протянула руку. Остальные книги загудели ещё сильней. Оливер даже готов был поклясться, что некоторые из них… зарычали.

– Кажется, это нервирует их.

– Я осторожно. – Эмма, как зачарованная, вытянула пальцы, давая крошке-книге хорошенько их изучить. Та фыркнула, но потом тоже потянулась к ним.

Страницы её бешено хлопали. Вот-вот она оттяпает Эмме пальцы! Но ничего страшного не произошло. Эмма взяла книгу и погладила по корешку.

– Маленькая. – Тряпкой она протёрла обложку. – Сейчас мы тебя почистим.

– Всё ясно, – мрачно изрёк Финн. – Она окончательно спятила.

– Они совсем не страшные, – улыбнулась Эмма. – Просто дикие. Совсем как ты.

– Ага, кажется, твои новые питомцы как раз сейчас планируют, как бы с нами расправиться.

Книги действительно стали вести себя странно и подозрительно: они выстроились в широкую линию, будто собирались с минуты на минуту выдвинуться вперёд.

– Поставь-ка ты её на место, – на всякий случай сказал Оливер.

Эмма проворчала что-то, но подчинилась. Она подошла к одному из шкафов, который уже отчистила от хлама, и опустила книгу на пустую полку.

– Это самое подходящее для тебя место, – сказала она и добавила: – Книги должны жить в шкафу, а не на полу.

Книга, кажется, была вполне довольна новым местом обитания. Она прошлась по полке взад-вперёд, будто осматриваясь, и, хлопнув в последний раз обложкой, остановилась и выставила вперед истёршийся корешок, словно приготовилась гнездиться.

Остальные книги забурлили, и Оливер схватил Эмму за руку, готовый в любую секунду броситься прочь.

– Не оставляйте меня! – крикнул Финн.

Книги словно ждали какого-то сигнала и дождались: грязные, полуразвалившиеся, старые, они кинулись, ломая строй и теряя по пути страницы, к Эмме под ноги и льстиво, просящее зашелестели. Она подняла одну, вторую на руки, а другие ластились, терлись о её ноги, как большая куча кошек. И все хотели внимания и заботы. Эмма рассмеялась.

Глава 8. Битва за дом

Изумленный Оливер присел на диван рядом с Финном, а Эмма с жаром взялась за работу: каждую книгу она обтирала тряпкой, вкладывала вываливающиеся страницы внутрь и ставила на полки. А они, уже обласканные и приглаженные, занимали места и гудели, будто мурлыкали.

Эмма внимательно осматривала обложки: не нарисован ли где-то след ладони? Пока нужной книги не находилось, но она так быстро справлялась, что к вечеру должна была разобрать всю кучу… Если бы не внезапно раздавшееся рычание из камина.

В толпе, которая собралась у ног, сперва образовалась тишина, а потом книги с писком бросились обратно по углам. Ребята переглянулись: из камина совершенно точно кто лез, и этот кто-то был очень-очень недовольный, если не сказать злой. А вот и он сам, вернее, она! Огромная книга в чёрном кожаном переплёте с массивной защёлкой на боку, похожей на кобуру с пистолетом.

Книга вылезла на коврик перед камином и угрожающе щёлкнула. По углам испуганно затрепетали.

– Смотрите, смотрите! – завопил вдруг Оливер. – Это же она!

Из-под слоя сажи на обложке можно было различить светлый след – будто кто-то схватился рукой за книгу, а уже потом сунул в камин. Именно о ней говорил Крисберт. Неудивительно, что они вчера её так и не нашли, вон где пряталась.

Книга раззявила обложку и снова громко щёлкнула. Её трясущиеся помощники, как по команде, стали выбираться из углов.

– Мне это совсем не нравится, – насторожился Оливер. – Как думаете, что она делает?

Книги стали выстраиваться треугольником, острым углом направленным на ребят. В центре была их предводительница.

– Что за чушь, с ними же можно договориться! – Эмма решительно направилась к ним и подняла руки. – Уважаемые книги! Мы пришли с миром! Мы лишь хотим спасти нашего друга от заклятия и не сделаем вам ничего дурного!

– Эмма, беги! – завопил Оливер, потому что книги вдруг воинственно заверещали и бросились ей под ноги.

Эмма и вскрикнуть не успела, как её уже повалили на пол и вцепились в волосы.

Оливер схватил первое, что попалось под руку – ведро с грязной мыльной водой, и побежал на подмогу, а Финн придвинул коробку с мусором и выудил подсвечник без ножки. Размахнувшись, он запустил его, целясь в главную книгу, но промахнулся.

Оливер выплеснул воду в свору рычащих книг и заодно окатил Эмму. Она забулькала, стала отплевываться, а книги сильнее вцепились ей в волосы, в подол юбки и стали тянуть в разные стороны.

Ситуация вышла из-под контроля. Эмма завизжала, когда её потащили к камину, а Оливер, вооружившись ножкой от стула, попытался пробиться сквозь кордон книг, но их было слишком много. Позади завопил Финн, – видимо, и до него добрались. На место одних книг приходили другие, а во главе этого безумия восседала предводительница армии и то открывала обложку, то закрывала. Казалось, она насмешливо машет ребятам рукой.

С порога вдруг раздался боевой клич. «Крисберт вернулся!» – с облегчением подумал Оливер и обернулся, чтобы его поприветствовать, но в гостиной появился уже знакомый потрёпанный камзол с кружевным воротником и манжетами. Под камзолом болтались две пустые штанины, а над воротником, как и вчера, висела в воздухе шляпа. Перо, изрядно пострадавшее накануне, напоминало уже не пышную веточку, а драный хвостик. Снова сверкнула шпага, выскочившая из ножен. Камзол выставил её вперед и лихо кинулся в атаку на книги.

Что тут началось! Камзол смерчем пронёсся по гостиной, взмахами шпаги раскидывая рычащие книги. Вот одна полетела и шмякнулась о стену, вот вторая выпустила от страха странички, вот третья шмыгнула за Оливера, пытаясь найти укрытие. Эмму отпустили, и она, спотыкаясь, побежала к Финну. А камзол разбушевался не на шутку: крушил всё, что под руку попадало, и быстро оттеснил все книги к камину.

Тут в бой вступила она – главная книга. До этого она только отдавала приказы подчинённым, а теперь вышла вперёд, полная решимости проучить нахальный камзол. Они схлестнулись в жестокой схватке. Ребята спрятались за спинку дивана: мало ли прилетит шальной удар шпагой. Когда же всё закончится?

Оказалось, скоро. Что-то тёмное пролетело над диваном и шмякнулось прямиком в уничтожитель мусора. Он подпрыгнул на месте, вспыхнул светом. Потом раздался громкий хлопок, и это что-то кануло в небытие навсегда.

Первой опомнилась Эмма.

– Ч-что это было? – дрожащим голосом спросила она. – Мне показалось, или оно походило на…

– …большую чёрную книгу, – закончил Оливер.

Ребята с ужасом переглянулись. Это значит… значит… значит…

Камзол вальяжно подошёл, поигрывая шпагой. Если бы у него было лицо, оно бы, без сомнения, ухмылялось самой довольной улыбкой. Ещё бы, он ведь всех спас!

Оливер и Эмма кинулись к уничтожителю, но он, естественно, был пуст. Бесполезно было его трясти, как будто бы это могло вернуть пропавшую книгу. Оливер оглянулся на Финна и схватился за голову – руки, которыми тот всего несколько часов назад тряс перед ним кулаками, были каменными по локоть. Каменными, как скала, как булыжники на мостовой, как кулаки статуи…

Эмма зарыдала в голос. Губы Финна побелели. Он силился что-то сказать, но никак не выходило. Камзол опешил от такой странной реакции на свой подвиг, обмяк и свалился на пол безжизненной кучей. Вместо него в воздухе остался висеть лишь маленький человечек с прозрачным синим лицом: он растерянно переводил взгляд с плачущей Эммы на Оливера, на Финна и никак не мог понять, почему никто не рад.

– Я, наверное, умру, да? – бесцветным голосом спросил Финн.

Эмма обхватила каменную ладонь и сказала сквозь слёзы:

– Так не должно быть, это неправильно!

Их обступили книги, виновато тычась в колени и шелестя страницами, словно тоже плакали.

– Когда это произойдёт, – Финн облизнул пересохшие губы, – передайте моей маме, что это я сломал её щипцы для завивки: мне нужен был провод. И ещё… похороните «Шаровую молнию» со всеми почестями. Никто не должен осквернять её своей пятой точкой. А меня… меня… обещайте поставить на площади, около статуи адмирала Сильвербона. Буду смотреть на городские праздники с высоты.

– Обещаем, – сказала Эмма. – Но адмирал Сильвербон всегда грязный. У нас на площади слишком много голубей. Это ничего?

– Нет, тогда поставьте около стадиона – буду слушать футбольные матчи. Только ни за что не отдавайте меня парковому смотрителю!

– Хорошо! Обещаю! Я буду приходить каждый день и читать тебе учебники.

– О нет, дай хоть статуей пожить спокойн…

Полностью каменным Финн стал примерно через час. Оливер оцепенел от горя. Если бы он не взял без спросу этот глупый, дурацкий амулет, ничего бы не произошло! Финн не лежал бы на диване без признаков жизни! Что толку от волшебства, если оно не может спасти жизнь одного единственного мальчишки, пусть даже этот мальчишка хоть тысячу раз хулиган? Как теперь посмотреть в глаза маме Финна?..

Мистер Пикфорд мелко завибрировал – он тоже плакал.

А потом за окном послышалось весёлое посвистывание – это возвращался домой хозяин волшебного дома, Крисберт. Он вошёл в гостиную бодрым шагом и остановился как вкопанный, увидев непрошеных гостей. На нём был серый костюм, из нагрудного кармана торчал галстук в красную клетку. Волосы Крисберта не топорщились, как вчера, а были старательно уложены набок. Под мышкой он держал пухлый бумажный пакет.

– Ого, – сказал он. – Как вы дружно все сидите.

Тут он увидел, как чисто стало в гостиной, и заорал от радости:

– Разрази меня гром! Да тут теперь можно хоть танцевать! – и сейчас же принялся это демонстрировать, выкидывая замысловатые коленца. – Вы даже нашли громоотвод! Сто лет его искал.

Тут он, видимо, вспомнил о приличиях, потому что обернулся к ребятам.

– А юная леди, по-видимому, и есть та самая кудесница, которую ты вчера так хвалил, Освальд.

– Оливер, – поправил его Оливер.

– Мисс, мадемуазель, фройляйн, благодарю за оказанную честь. – Он галантно поклонился. – Крисберт. Вы оказали мне честь, посетив это скромное жилище.

Дом укоризненно скрипнул. Эмма растерянно захлопала ресницами.

– Не припомню, чтобы у меня была такая уродливая штука. – Крисберт ткнул пальцем в каменного Финна. – Смахивает на тролля. Никогда не понимал современного искусства.

Эмма вдруг оправилась от шока, вскочила с колен и накинулась на Крисберта:

– Вы! Безответственный! Легкомысленный! Мистер… – На каждое слово Крисберт растерянно ойкал. – Как вы могли так поступить?! Как вы могли безответственно отдать магический предмет первому встречному? Вы плохой волшебник, мистер-как-вас-там!

Крисберт стал пунцовым.

– Эй, да что я сделал-то! Вы хоть объясните!

– Как вы могли доверить ребёнку опасный амулет?

– Да о чём она, Оливер?

Оливер понял, что нужно обязательно говорить правду, иначе будет большая беда. Он встал и достал из кармана амулет.

– Мне очень жаль… очень стыдно…

В глазах Крисберта прояснилось. Эмма опешила, но потом тоже всё поняла.

– Так ты взял без спросу? А я ещё Финна ругала… Ты ничем не лучше этого хулигана. Ты даже хуже! Ты просто… просто… лгун. Я не хочу с тобой больше разговаривать!

Эмма отвернулась и шмыгнула носом – снова начала плакать.

– А теперь он у-у-умер…

Оливер был готов сквозь землю провалиться, но не знал, как всё исправить.

– Так значит, это произведение искусства на самом деле какой-то мальчик? – догадался Крисберт и снова склонился над Финном, но уже с большим интересом. – Что ж вы сразу-то не сказали.

Он постучал Финну по носу: тук-тук!

– Так вот что делает этот амулет. Ха-ха! Я должен был догадаться сразу. Это же один из дедушкиных экспериментов. Конечно, надо бы наказать тебя, Оливер, но я думаю, что уже достаточно. Ты и так получил хороший урок.

Оливер закивал.

– А теперь пойдёмте пить чай. У меня сегодня была неудачная встреча с одним важным господином, поэтому я решил себя порадовать и купил в лавке миссис Брауниз её фирменные шоколадные кексы. Пальчики оближете!

– А как же Финн? – воскликнула Эмма. – Вы что же, совсем ничего не сделаете?

– Это простые чары, они рассеются на закате. Так не сидеть же нам без чаю всё это время! Только надо оставить пару кексов вашему другу. Он же, наверное, за сегодня и крошки не съел.

Они пошли на кухню пить горячий ароматный чай и есть вкуснейшие шоколадные кексы. А с ними отправились и книги, из-за которых на кухне не осталось ни одного свободного угла, и привидение по имени Монти – ему вполне достаточно было просто парить в воздухе. За чаем Оливер и Эмма наперебой рассказывали Крисберту обо сегодняшних злоключениях, а тот покатывался со смеху.

Ну а после того как солнце зашло и на город опустился вечер, Финн снова стал мальчиком. Очень рассерженным мальчиком. Оливеру пришлось быстро-быстро бежать, чтобы Финн его не догнал. На счастье, после превращения тот был не так ловок, как обычно, иначе бы Оливеру не поздоровилось.

Глава 9. «Пышнорост»

– Мне жаль, но тебе придётся хорошенько подумать над своим поведением, – сказала мама и сжала губы в тонкую полоску.

Папа ничего не сказал, но очень строго посмотрел. Как ни крути, а контрольную по математике Оливер так и не написал. Ещё и болтался где-то до заката. Наверняка с тем хулиганом – Финном Лохмачём. Без раздумий о своём поведении никак не обойтись.

Оливеру пришлось думать. И занимался он этим целую субботу. Даже голова заболела. Когда вечером позвонила Эмма, он осторожно спросил у неё, не видела ли она кое-кого на улице.

– Никто тебя не караулит, успокойся, – сказала она. – Финн весь день провёл на ярмарке, как и остальные ребята. И я тоже. Кстати, ты даже не представляешь, как там здорово! Есть шатёр гадалки, фокусник, силачи с акробатами! Жаль, только говорящих роботов нет, но чего ожидать от обычных циркачей?

Ярмарка! Точно! Об этом уже несколько недель говорили все афиши в городе, обещая море развлечений и сладкой ваты – и всего за пару монет, если их достать из копилки. Так значит, зря он весь день просидел в своей комнате, слоняясь из угла в угол? Мог бы гулять с Эммой…

– Не переживай, ярмарка никуда не денется, – подбодрила Эмма. – Зайду за тобой утром.

И она сдержала обещание, хотя утро началось не с ярмарки, а с новостей, которые Оливер пытался читать, склонив голову набок – папа листал их на планшете, надолго не задерживаясь ни на одной. Мама сидела рядом и постоянно напоминала:

– Ешь, потом почитаешь.

И было совершенно непонятно, кому она говорила: папе или Оливеру – жевать забывали оба.

– Да ем я, – отмахнулся Оливер, снова застывая с куском бутерброда во рту. – Таинственный вор похитил драгоценности леди Файолетт из Фор… Фьор… Пап, а это далеко?

– Нет, – сказал папа и перелистнул новость. Теперь на экране планшета рассказывалось про гориллу Зельду из Лондонского зоопарка: она родила малыша необычного белого окраса.

– Странно, да? – спросил Оливер. – Столько полисменов, а не могут найти какого-то вора с побрякушками. Может, он украл их вместе с сейфом, а следов нет, потому что был в перчатках и носках?

– Почему? – удивилась мама. – А ну ешь быстро!

– Да ем я, – буркнул папа.

– Как почему? – сказал Оливер. – На каждой подошве есть уникальный рисунок. Почти как на пальцах, только парный – ботинки же всегда по две штуки идут. Вот если бы к ним прибили разные подошвы, тогда вор легко бы всех обманул.

– Куда две штуки идут? – опомнился папа. Теперь он читал новость про установку говорящих светофоров. – Светофоры?

– Ноги, конечно же. В ботинках.

Тут в дверь позвонили, и Оливер в волнении замер. Мама ушла открывать, и через каких-то полминутки в кухню вошла Эмма.

– Даже не знаю, – сказала мама, переглянувшись с папой, который на минутку отвлёкся от чтения новости про запуск продаж роботизированной лопатки для переворачивания оладий. – Оливер в последнее время совсем от рук отбился. Можно ли его отпускать гулять?

– Я всего-то пропустил пару уроков, а не украл драгоценности какой-то там леди, – не выдержал Оливер.

– Думаю, можно перенести наказание на следующие выходные, – сказал папа. – В виде очень большого исключения. Ярмарочного.

Мама быстро собрала им в дорогу пакет, в который положила пару бутылок лимонада и яблоки, а на прощание сунула Оливеру деньги:

– Только не объешьтесь мороженым.

И Оливер с Эммой умчались на улицу.

– А теперь бежим скорей, – сказала Эмма и, схватив его за руку, потянула к трамвайной остановке.

– Но ярмарка разве не в другой стороне?

– В другой. Но ты же сам понимаешь – нам нужно к волшебнику! Я всё думала, как можно ему помочь, и, кажется, придумала. Вчера на ярмарке я видела фокусника, который показывал разные трюки и чудеса. Вот было бы здорово, если бы Крисберт тоже смог показать, что умеет, правда?

Идея была замечательной. И такой простой. Почему он сам до неё не додумался?

– Сегодня на ярмарке будет весь город. Говорят даже, что её посетит директор королевского театра «Меридиан» мистер Крикс, а может быть, и сам король! Представляешь, что будет, если они увидят, какие чудеса умеет делать Крисберт? Нужно срочно рассказать ему!

– Подожди-подожди, но разве ты сама не говорила, что на свете есть только фокусы и один сплошной обман? – не удержался Оливер от вопроса, когда они уже бежали по улице.

– Для кого-то наука – это тоже волшебство! – прокричала Эмма. – Так что я не против, чтобы на свете существовало и что-то, чего я не могу объяснить.

Например, стая птиц с необычным оперением, которая облепила крышу волшебного дома. У них были алые крылья и жёлтые хвосты, которые напоминали сложенные веера.

– Никогда таких не видела, – казала Эмма и полезла в карман джинсового комбинезона за телефоном.

– Можете не искать, это аномалия, – раздался над ухом дребезжащий голос. За спинами ребят обнаружился хмурого вида старик с биноклем под мышкой. На ногах у него были клетчатые тапочки, а из кармана домашних брюк виднелась свёрнутая в трубку почта.

«Наверное, он живёт тут неподалёку», – подумал Оливер и был прав. Старик зашаркал к ближайшему крыльцу, на котором стояли вазоны с какой-то зеленью.

– Аномалия! Точно вам говорю! – повторил он чуть громче. – Сроду на нашей улице райских птиц не водилось, а я сорок лет проработал сторожем в Королевском ботаническом саду! Надо звонить в службу спасения.

– А что, они ядовитые? – спросил Оливер. – Хищные? Может быть, они всё грызут, как саранча?

– Нет, – отвлеклась от телефона Эмма. Она зачитала: – Райские птицы относятся к семейству воробьинообразных, питаются фруктами и семенами, а главное – обитают в Папуа — Новой Гвинее! Представляешь? – посмотрела она на Оливер с восторгом. – Где мы и где Папуа – Новая Гвинея?

– Не знаю. Наверное, это очень далеко.

– Если не принять меры, всё может стать ещё хуже! – донёсся из открытой двери дома, куда удалился старик, его возмущённый голос. – Сперва эти странные птицы, а потом что? Неделю тому назад кто-то подкинул мне на крыльцо чёрный гребень! А несколько дней назад я видел в окне бегемота! Вы слышите? Бегемота!

Переглянувшись, ребята помчались к волшебному дому. Крисберт встретил их верхом на крыше. Он сидел у печной трубы и возился с чем-то ярким и блестящим. Райские птицы окружали его, словно он был частью их стаи.

– Хей-хо! – закричал он, завидев гостей у крыльца.

Крисберт с лёгкостью спустился по черепице к самому краю крыши, под мышкой у него был зажат большой блестящий свёрток.

– Хей-хо! – снова закричал он и вытащил из-за спины оранжевый зонт. Раскрыв его, плавно спикировал на землю всего в паре шагов от Оливера и Эммы, застывших с открытыми ртами.

– Как же здорово, что вы решили навестить меня в такое чудесное утро!

На солнце Крисберт сиял веснушками, как апельсин.

– Мне кажется, тебе не стоит так… летать у всех на виду, – сказала Эмма. – Кое-кто любит гулять с биноклем. – И она покосилась в сторону соседского дома. Похоже, старик всё ещё пытался объяснить кому-то по телефону, что бегемот не шутка. – Ты бы поосторожнее.

– А, ты про мистера Падлби? Ему просто скучно. Я иногда оставляю у него на крыльце приятные подарки, но он ни разу не пришёл сказать спасибо.

– Ты подарил ему гребень, – сказал Оливер. – Что, по-твоему он должен расчёсывать? Всех собак, которых встретит на улице?

Волосы у мистера Падлби волосы росли редкими пучками – над ушами и сзади, около шеи.

– М-м-м, – задумался Крисберт. – Так вот в чём дело… В следующий раз положу ему «Пышнорост».

Крисберт закрыл зонтик, щёлкнул пальцами, и тот ускакал куда-то в дом, будто резвая лошадка.

– Что положишь? – переспросил Оливер.

– «Пышнорост» – и все дела, – как ни в чём не бывало повторил Крисберт. – Пошли открывать посылку?

– Нет, подожди, – строго сказала Эмма и упёрла руки в бока. – Кажется, ты не понимаешь: твой сосед мистер Падлби не слишком рад чудесам, которые вокруг него происходят. Прямо сейчас он звонит в службу спасения. Что ты будешь делать, если они всё-таки приедут?

– Приглашу их на чай, у меня его много!

Эмма посмотрела так выразительно, что Крисберт сдался:

– Поверь, даже если я в одних панталонах буду танцевать посреди улицы фоксшпрот, в худшем случае меня назовут чудаком, а во всех остальных – просто не обратят внимания. Вы, люди, странные: вы ничего не замечаете, пока не выйдете на пенсию и приметесь скучать, как мистер Падлби. Думаешь, я не проверял?

– Ты, наверное, хотел сказать фокстрот? – встрял Оливер.

– Разумеется, нет. Неужели вы никогда не танцевали фоксшпрот?

– Не припомню.

– Нужно сначала покрутиться на одной ноге, потом на другой, а затем выписывать коленца, пока не закружится голова. – Крисберт подмигнул и направился в дом. – Ну и, конечно же, ни в коем случае не стоит забывать про шпроты… – донёсся его голос уже из-за двери.

Непонятно, но жутко интересно. Эмма сдалась, и они с Оливером пошли следом.

– А что это у тебя такое? – спросила она, когда Крисберт выложил на кухонный стол свёрток, обвязанный верёвочками.

– Моя тётушка прислала мне это. Знаете, какая у меня тётушка? Во какая!

– А про почтальонов твоя тётушка знает?

– Почтальоны – это слишком ненадёжно. Посылка может затеряться у них в сумке, может проехать полмира и оказаться на Северном полюсе. Может прийти к человеку, который ненавидит посылки и отбивает их молотком для мяса. Очевидно же, что гораздо надёжнее отправить с райскими птицами.

– У неё что, райский питомник? – переспросил Оливер.

– Почти. Моя тётушка живёт в Папуа – Новой Гвинее, где очень жарко. У неё в саду обитают тысячи птиц. Одни из них поют по утрам, другие – в послеобеденное время, а третьи могут заливаться песнями ночь напролёт. Поэтому представляете, какой шум там стоит? Бедной тётушке приходится носить специальные затычки в ушах, чтобы не оглохнуть от этих воплей – не у всех птиц музыкальный слух, скажу я вам.

– Как это здорово, – мечтательно сказала Эмма. – Вот бы увидеть этот сад!

– Одна из птиц, которые принесли посылку, оставила вот ещё что. – Крисберт вытащил из кармана необыкновенной красоты перо: в середине – алое, а по краям золотое. Не хуже настоящего украшения. – Это вам, юная леди.

Крисберт галантно поклонился и вручил Эмме перо, но Эмма поступила совсем не как леди: она взвизгнула и кинулась к висевшим сковородкам, чтобы, воткнув перо в волосы, полюбоваться на себя в отражении.

– А что в посылке? – спросил Оливер.

Крисберт перерезал кухонным ножом верёвочки и сорвал обёрточную бумагу. В посылке оказалась одежда яркой расцветки: пурпурная и небесно-голубая с золотом.

– Это платье? – еле сдерживаясь, чтобы не прыснуть со смеху, спросил Оливер. – Мне обычно присылают кулек с конфетами или просто деньги. А бабушка – супердлинные шарфы. Она раньше была дорожным работником и рисовала на асфальте разделительные полосы, поэтому может вязать только по прямой.

– Ей бы понравилась моя тётушка. У птиц в её саду как раз не хватает шарфов. Из-за этого в сезон дождей они поют ещё хуже. А это, – Крисберт приложил платье к себе, – королевский наряд.

– Разве короли так ходят? Наш одевается, как обычный человек, – в костюм и галстук. Он приезжал к нам в школу на таком длинном лимузине, что в него можно было бы запихнуть весь наш класс.

– Значит у вас какой-то неправильный король, – отрезал Крисберт. – Где это видано, чтобы короли ходили в галстуках? Ты ещё скажи, что королева у вас носит тростниковую юбку и качается на лианах, как мартышка.

– Нет, не качается…

– То-то же.

Крисберт умчался в другую комнату. Когда он появился на пороге спустя несколько минут, то выглядел величественно и по-царски. На нём был длинный, до колен, цветастый балахон, перехваченный поясом, расшитым золотом. На ногах – голубые шаровары и туфли с пряжками. На голове – шапочка малинового цвета с пёрышком, а под носом… чёрные усы, свисающие по сторонам от лица двумя косичками.

– Откуда усы? – Эмма дёрнула за одну из косичек. – Приклеил?

– Обижаешь. Вырастил, конечно, – сказал Крисберт и вынул из кармана синюю бутылочку с пульверизатором. – Я же говорил «Пышнорост» – и все дела. Хочешь примерить бороду до колен?

– Нет, спасибо.

– И очень зря. Необычное ощущение. Я бы даже сказал: необычное щекотание. Как будто мне на лицо заползла пушистая гусеница и решила сделать зарядку.

– Правильно, – воскликнул Оливер, стараясь не смеяться. – На ярмарке эта гусеница тебе очень пригодится. Будет привлекать внимание!

Глава 10. Чудеса на ярмарке

Ярмарка раскинулась за городом на большом пустыре. Там было полно места, чтобы разместить шатры и палатки, установить вольеры с дикими животными и киоски с прохладительными напитками. Шуми сколько хочешь!

Зазывалы, бойко перекрикивая друг друга, предлагали посмотреть на акробатов и силачей, попробовать силы в тире, полакомиться леденцами и другими лакомствами, и у Оливера сразу разбежались глаза. Если бы не Эмма и степенно вышагивающий в своих шароварах Крисберт, он бы, наверное, уже спустил все деньги на карусель или объелся до рези в животе яблоками в карамельной глазури. Но Эмма каждый раз говорила:

– Не забывай, зачем мы здесь.

И они шли дальше.

– Вот, – сказала она у большого плаката, на котором красной краской было написано: «ВНИМАНИЕ! НЕ ПРОПУСТИТЕ! В два часа дня состоятся поросячьи бега». И ниже: «Список участников: Молли и Белоснежная Миллисент, Стефан и Шпикачек, Эдмунд и Бешенный Джек, Фроди и Хвостик».

– И что это значит? – спросил Оливер. – У нас же не поросёнок, а волшебник.

– Читай дальше, – отмахнулась Эмма.

Ещё ниже, очень маленькими буквами было выведено: «Победитель получит кубок и денежное вознаграждение из рук уважаемого мистера Крикса, директора королевского театра “Меридиан”».

– Ну, теперь-то всё понятно? – Обернувшись к Крисберту, Эмма сказала: – Мистер Крикс – очень важный человек. Если он хоть одним глазком увидит, какие необыкновенные чудеса ты умеешь делать, он точно сойдёт с ума от радости, будь уверен.

Крисберту это пришлось по душе, особенно когда ему объяснили, что на самом деле сходить с ума никто не собирается.

– Надо бы придумать что-нибудь эдакое… – задумался он. – Может, заставить эту штуковину взлететь? – И он показал на тележку с мороженым, которая стояла неподалеку. Около неё толпилась ребятня, а девушка в голубом переднике одной рукой раздавала всем желающим эскимо, а другой прятала монеты в коробку из-под леденцов. Крисберт прищурился и растопырил пальцы.

– Я думаю, пока не стоит, – осторожно сказала Эмма. – Вдруг кого-то это испугает и он подавится.

– Да, давайте лучше пока в тир сходим, – встрял Оливер. Ему тоже не хотелось, чтобы толпе поднялась паника. И к тому же очень хотелось в тир. – Времени-то до двух ещё ого сколько!

– Нет, уж лучше тогда к гадалке! – возразила Эмма. – У неё есть хрустальный шар, и она по нему предсказывает будущее. Это тут, недалеко.

– Как может один и тот же человек верить в науку и гадания? – возмутился Оливер. – Ты меня разыгрываешь?

Эмма ничуть не смутилась:

– Хочу с научной точки зрения доказать, что гадания – это девчачьи глупости.

– И как ты собираешься это сделать?

– Загадаю, увижу ли в ближайшее время того, кого хочу. Скажет да – значит, глупости!

– И кого же ты хочешь увидеть?

– Марисан!

Они ещё немного поспорили и даже чуть не поругались, но вмешался Крисберт.

– Посмотрите, это же ваш друг! – завопил он радостно и помахал кому-то рукой. – Эй, привет!

Оливер оглянулся и тут же забыл и про тир, и про гадалку. Ему перехотелось и яблок в карамельной глазури.

– Как его зовут? Фридрих? Фритджоф?

– Его зовут Финн, – сказала Эмма.

Оливер понадеялся, что в такой толчее Финн не заметит их. В конце концов, стоял он довольно далеко – у лавки с сувенирами – и не смотрел в их сторону. Но Крисберт не унимался:

– Эй, каменный мальчик, как поживаешь? – Он даже сдёрнул с головы шапочку и принялся размахивать ею. Стоящие поблизости люди заулыбались.

Финн обернулся и, увидев, кто его зовёт, заметно посуровел. Рядом с ним толкались его дружки, и они тоже не обрадовались. А Тромби даже показал кулак (Оливер здорово струхнул и едва удержался, чтобы не дать дёру). Но на этом всё и закончилось. Видимо, Финну не очень-то хотелось выяснять отношения на виду, а может, просто было лень. Он сделал вид, будто происходящее его совсем не касается, и демонстративно отвернулся.

Крисберт ещё немного покричал, но потом всё же натянул шапочку обратно и успокоился. А Эмма призналась:

– Не такой уж он нам и друг, если честно.

– Что ж, его манеры оставляют желать лучшего, – поджал губы Крисберт. – Никогда ещё не видел такой чёрной неблагодарности.

– Пойдемте уже куда-нибудь, – попросил Оливер. – Да хоть к гадалке.

Эмма с удовольствием уцепилась за это предложение и потянула их через толпу к одному из больших шатров. Он имел пышный и цветастый вид, но только издалека, а вблизи больше походил на старый пыльный ковёр. Из-за приоткрытой шторы одуряющее пахло благовониями, поэтому Оливер очень обрадовался, когда гадалка нашлась снаружи и им не пришлось заходить внутрь.

– У неё можно спросить всё, что угодно, и она скажет чистую правду, – прошептала Эмма, глядя на невысокую полную женщину, на которую было надето столько юбок, что их хватило бы на ещё пару гадалок. Плечи женщины были укутаны в зелёную шаль с бахромой, скреплённую на груди булавкой с блестящим камушком, а в ушах покачивались большие золотые серьги-кольца. Волосы у неё были черные как смоль, а глаза – с хитринкой. Гадалка попыхивала изогнутой трубкой, а заслышав слова Эммы, вынула трубку изо рта и сказала:

– Всю-всю правду скажу, милые. Про любовь, про деньги, про дорогу, про казённые дома…

Оливер задумался: про любовь спрашивать было как-то неловко, про деньги и дорогу – неинтересно, а с казёнными домами дело обстояло и вовсе хуже некуда, ведь он понятия не имел, что это такое. В общем, толку от гаданий никакого. Но Крисберта, кажется, предложение заинтересовало.

– Хочу знать, что ждёт меня в будущем, – сказал он, поглаживая ладонью усы-косички.

Гадалка затянулась и выпустила из трубки пару белых колечек.

– Всё скажу, мой сахарный, за пару блестящих монеток: что прошло, что есть, что будет.

Крисберт порылся в карманах, но только вынул монетку, как она тут же оказалась в толстых, унизанных кольцами пальцах гадалки. Хитрый взгляд заелозил по его ладони.

– Вижу, будущее ждет тебя великое. Найдёшь ты, что ищешь, и даже больше, чем ожидаешь. – Гадалка снова закусила мундштук и запыхтела, что, видимо, означало, что сеанс предсказаний окончен.

Оливер едва удержался, чтобы не рассмеяться: с таким же успехом он и сам мог бы предсказывать будущее.

– То, что ищу? – вдруг переспросил Крисберт. – Оно похоже на такое круглое и с четырьмя дырочками?

Гадалка опешила:

– Пуговицу, что ли?

– Да, понимаете ли, я как раз сегодня утром хотел надеть любимую рубашку, но на не ней не оказалось пуговицы. Я, конечно, буду рад найти её, но больше одной мне не надо. Куда я дену столько пуговиц?

Из трубки перестали вылетать колечки, а гадалка хлопнула короткими ресницами.

– Может, вы будете так любезны забрать себе все эти пуговицы? – Крисберт ткнул в колыхавшуюся штору. – У вас тут, кажется, их не хватает. Всё такое рваное.

Кажется, гадалке не понравилось щедрое предложение, потому что она набрала полные щёки воздуха и выпустила его с неприличным звуком. Надо было скорее уводить Крисберта, поэтому Оливер ткнул в сторону пальцем и воскликнул:

– Смотрите, да тут есть волшебник!

Крисберт тут же забыл про гадалку и помчался к другому шатру – тёмно-синему, с нарисованными звездами, у которого уже собралась приличная толпа. У входа стоял зазывала, и его раскрашенное лицо виднелось над галдящей ребятнёй.

– Спешите! Спешите! – донёсся звонкий голос. – Великий мастер превращений Бальдини даёт уникальное представление! Никаких фокусов, только волшебство наивысшей пробы!.. Спешите! Спешите! Последний день…

– Туда! Скорей! – Крисберт, подхватив шаровары, устремился к шатру, а Оливер и Эмма – за ним.

– Ты только не очень расстраивайся, когда увидишь этого мастера превращений, – сказала она, когда они покупали билеты, – ведь это самый обычный обманщик.

Но Крисберт как будто не услышал.

В шатре царил полумрак, было душно и пахло зверьём. В центре располагалась небольшая сцена, сбитая из досок. Для зрителей были предусмотрены длинные скамейки, идущие полукругом и поднимающиеся вверх наподобие лестницы. Вместо пола – настил из опилок, а освещение – несколько ламп, стоящих прямо на сцене.

Народу набилось до отказа, в основном, это были дети, и некоторые из них – те, что помладше, – с родителями. Крисберт, Оливер и Эмма устроились на последнем ряду и замерли в ожидании начала представления. Вокруг было шумно, дети шушукались, пихались, хихикали, некоторые показывали на Крисберта пальцем, но все стихли, как только на сцене появился высокий человек, с ног до головы укутанный в чёрный плащ.

Мастер превращений Бальдини, а это, несомненно, был именно он, выглядел точно так же, как и все фокусники, которых показывали в телешоу: у него было длинное неулыбчивое лицо, тоненькие усики, а под плащом – смокинг, белая рубашка и бабочка. Единственное отличие – монокль, поблёскивающий в правом глазу.

– Прямо как летающая мышь, – прошептала Эмма, когда мастер Бальдини распахнул плащ и поклонился, и Оливер кивнул. – Наверное, он такой строгий, потому что не любит, когда над его фокусами смеются.

Крисберт подался вперёд, чтобы ничего не пропустить.

Мастер Бальдини выпростал руки из-под плаща, поправил бабочку и начал творить обещанное «волшебство наивысшей пробы». Начал он с парочки карточных трюков, продолжил трюками посложнее: протыкал воздушные шары вязальной спицей, выпускал из рукавов голубей, доставал монеты из носов и ушей всех желающих с первого ряда. А из их карманов – бумажные цветы, разноцветные платки и ещё много всякой чепухи.

С каждой минутой воодушевление на лице Крисберта становилось всё меньше, а разочарование – всё больше. В конце концов, он даже возмущенно зашептал:

– И мне сказали, что танцующий чечётку пудель – полная ерунда?! Что же тогда говорить об этом?

Эмма пожала плечами. Но остальным, похоже, нравилось представление. Дети заворожённо следили, как из рукавов мастера Бальдини вылетают целые ленты связанных между собой платков, и громко хлопали. Их родителям происходящее на сцене тоже было по душе, и они изредка даже кричали «Браво!». Особенно старался какой-то детина, что сидел прямо перед Оливером. Он так аплодировал, что, должно быть, уже давно отбил себе ладони. Из-под кепки у него торчала красная шея, и это была такая напряжённая, со вздувшимися венами шея, что становилось даже страшно: а вдруг лопнет?

Крисберт пыхтел всю оставшуюся часть представления и ёрзал на скамейке, будто вот-вот готов был сорваться с места и уйти. До тех пор, пока мастер Бальдини не объявил фокус с исчезновением.

– А сейчас, уважаемые дамы и господа, я заставлю исчезнуть и материализоваться в самом неожиданном месте любого желающего из зала!

Это поразило Крисберта до глубины души.

– Это же невероятно сложное волшебство! – горячо зашептал он. – Заставить живой объект переместиться – это даже не каждый волшебник сможет. У меня только пару раз получалось, и то с животными, а не с людьми. Беру свои слова обратно, мистер Бальдини – настоящий мастер!

Детина с красной шеей, как услышал про фокус, чуть не скатился со скамейки:

– Я! Я хочу! Выберите меня, ну пжалста!

Мастер Бальдини изогнул губы в снисходительной улыбке – самую чуточку – и сделал приглашающий жест рукой. Детина в пару прыжков оказался на сцене. Помощники – двое рослых мужчин в голубых ливреях – выкатили огромный ящик, раскрашенный, как и шатёр, в тёмно-синий цвет. Серебряной краской на нем тоже были намалёваны звёзды. Детина помахал всем присутствующим рукой и залез в этот ящик, а мастер Бальдини снял плащ и накрыл его. Зрители замерли в ожидании кульминации фокуса.

Мастер Бальдини с непроницаемым лицом сделал пару пассов руками, обошел ящик кругом и ещё раз, и ещё. До тех пор, пока не оказался удовлетворён чем-то, что было известно ему одному. Оливер подавил зевок: от духоты жутко клонило в сон. Краем глаза он увидел, как Крисберт схватил себя за косички и натянул их в волнении, словно хотел оторвать.

– Абракадабра! – выкрикнул тонким голосом мастер Бальдини и ловко сдёрнул плащ с ящика.

Толпа ахнула, а Оливер всё-таки зевнул: в ящике, естественно, было пусто. Все зааплодировали. А когда помощники выволокли на сцену второй ящик, из него, конечно же, вышел тот же самый детина, который минутой ранее исчез. У него была такая же кепка и такая же красная шея. Детина неуклюже расшаркался перед радостно топающей и хлопающей толпой.

– Браво! Молодцы! – завопил разноголосый хор зрителей, и громче всех – Крисберт.

– Он жутко расстроится, если рассказать ему правду, – прошептал Оливер на ухо Эмме, и она со вздохом кивнула.

Представление закончилось, и мастер Бальдини, раскланявшись, направился за сцену.

– Нужно его догнать! – заволновался Крисберт. – Скорее! Я должен узнать, как ему удалось проделать такое сложное волшебство!

Он сорвался с места и на длинных ногах помчался по ступенькам вниз. Но из-за того, что остальные зрители тоже поспешили покинуть шатёр, у сцены быстро образовалась толпа. В ней Крисберт и застрял.

– Дайте мне поговорить с мастером Бальдини! – умоляюще воскликнул он, добравшись, наконец, до помощников, но те сурово покачали головой: «Нет!»

Оливер и Эмма догнали его и взяли под руки. На улице Крисберт продолжил сокрушаться:

– Как же так, я ещё никогда не видел такого мастерского исполнения…

– Крисберт, послушай… ай! – воскликнула Эмма. Это детина с красной шеей прошёл мимо, нахально задев её плечом. – Осторожней!

Детина и не подумал извиниться, более того, он продолжил свой путь в той же манере, ничуть не пытаясь обходить впереди идущих людей, то задевая их плечом, то наступая на ноги. Какая-то девочка расплакалась, когда воздушный шарик из её рук выскочил и взмыл над головой, а детина и глазом не моргнул.

– Какой невоспитанный, – неодобрительно сказала Эмма, а Крисберт ловко вынул из кармана шаровар другой шарик и вручил девочке.

– Постой, как… – вытаращил глаза Оливер. Он хотел спросить, как это у него получилось, но какой-то мальчик дернул Крисберта за край балахона и ткнул в шарик.

– И я такой хочу.

Крисберт послушно достал ещё один.

– А мне зелёный, – послышался ещё голос.

– И мне!

– И мне!

Крисберта обступила толпа не на шутку разошедшихся ребятишек, и все наперебой кричали одно: «Ещё!». Крисберт не растерялся и принялся один за другим доставать всё новые и новые воздушные шары. Сначала они отличались только цветом, но потом ему это наскучило, и он начал экспериментировать с формой.

– О-о! – пронёсся по толпе восхищённый вздох, когда из кармана Крисберта показался на свет большой розовый слон. Слон взмыл в воздух и закачался на ветру, как живой.

– А можно мне жилафа? – спросила какая-то девочка, обнимая Крисберта за колено.

Спустя пару секунд к розовому слону в небе присоединился жёлтый в крапинку жираф и изогнул длинную шею, будто выглядывая в толпе так желавшую его кроху. Родители зааплодировали.

Эмма прошептала застывшему с открытым ртом Оливеру:

– Это отличная возможность для Крисберта показать себя и свои способности!

Из шатра высунулись помощники мастера Бальдини, чтобы посмотреть, кому это там так рукоплещут, и ужасно рассердились. Особенно им не понравилось, что очередь, которая выстроилась к ним, чтобы попасть на следующее представление, быстро примкнула к толпе, окружавшей Крисберта. Теперь у входа в шатёр никого не было. Дело грозило закончиться неприятностями, поэтому Эмма предложила поискать другое место – поспокойней, и Крисберт согласился.

Глава 11. Алмерик Повелитель огня

Место поспокойней нашлось на окраине ярмарки, где располагались вольеры с дикими животными. «Самые опасные хищники планеты» – громко гласила с вывески потёртая надпись. Вывеска была приколочена к одной из двух имевшихся в наличии клеток. В одной лежал в углу, прячась от солнца, бурый медведь, а в другой сидел лев. Такой тощий и грязный, что походил, скорее, на большого драного кота, чем на «самого опасного хищника планеты». Небогатое хозяйство стерёг коренастый мужичок в клетчатой кепке и широких штанах на подтяжках. Он курил папиросу, не вынимая её изо рта, и осматривал окружающий пейзаж с видом полнейшего безразличия.

Неудивительно, что посетителей в этой части ярмарки было немного, и ещё менее удивительно, что невесть откуда взявшаяся хохочущая ребячья толпа пришлась не по нраву хозяину зверинца. А особенно – Крисберт, так как он явно был заводилой шумного безобразия.

Крисберт облюбовал свободную площадку рядом с клетками и выстроил ребятишек вокруг себя. Получилась небольшая арена, на которой он мог теперь показывать какие угодно чудеса. Эмму и Оливера он назначил помощниками и для начала велел как-нибудь звучно объявить себя. Эмма не растерялась, вышла вперёд и громко сказала:

– Единственное представление великого мага и волшебника… – Она обернулась и вопросительно посмотрела на Крисберта и тот что-то шепнул ей на ухо. – Перед вами Алмерик Повелитель Огня!

Крисберт воздел руки, и из них полыхнуло голубое пламя, словно кто-то включил конфорки на газовой плите. Толпа ахнула и потянулась за телефонами. Представление началось.

Для начала Крисберт достал из кармана кусок блестящей материи и расстелил под ногами. Она превратилась в узорчатый ковёр с бахромой. После Крисберт вынул из того же кармана (Оливер имел сильное подозрение, что карман этот бездонный) несколько разноцветных мячиков и принялся ими ловко жонглировать. Он подкидывал их по пять, по десять штук, и с каждым разом их становилось всё больше и больше. Непонятно было, как они вообще удерживаются в руках Крисберта и не падают. А когда мячиков стало столько, что Оливер даже приблизительно не назвал бы их количества, они неожиданно превратились в стаю белоснежных голубей и захлопали крыльями. Дети обрадовались, а родители – не очень, ведь их пиджаки и платья мигом покрылись голубиным помётом.

– Фу, какая гадость, – сказала чья-то мама, у которой оказались испачканы туфли.

– Возмутительно, – сказала другая, потрясая сумкой в серых пятнах.

Крисберт поманил голубей к себе пальцем, и они закружились у него над головой так быстро, что не стало видно ни крыльев, ни хвостов – ничего, только одна белая лента. Он схватил её за один край, и она изогнулась в его искусных руках, будто живая. Крисберт подкинул повыше, и она – бах! – рассыпалась на сотни, тысячи блёсток, будто на землю пролился серебристый дождь. Эмма запрыгала, подставляя ладони под сверкающие блёстки, а Оливер чихнул.

Зрителей вокруг значительно прибавилось: это окружающие, привлечённые криками и смехом, побросали дела и присоединились к волшебному представлению. Оливер приметил среди улыбающихся лиц знакомую кепку и красную шею: невоспитанный детина был тут как тут.

Воодушевлённый одобрительными криками, Крисберт не на шутку разошёлся. Магия в его руках закипела, заискрилась, и он начал творить запредельные чудеса.

Р-раз! И у каждой мамы в руках появилось по розе.

Два-а! Дети подскочили, как мячики, и зависли в воздухе, размахивая руками…

Оливер увидел, как детина толкается, пробираясь вдоль толпы по кругу, а кто-то за его спиной начинает недовольно шуметь и жаловаться на пропажу часов и кошелька. Происходило что-то грязное, дурное, тем более что детина как-то странно перемигнулся с хозяином зверинца, который напряжённо следил за происходящим, так и не вынув папиросу изо рта, а руки – из карманов.

Три-и! И…

– Сложнейшее волшебство – перемещение живого объекта из одного места в другое! – завопил Крисберт.

– Нет! – испугался Оливер, но было поздно: Крисберт уже поднял руки, и ковёр снова обернулся блестящей тканью.

Ткань поднялась в воздух, щегольнула крутым виражом и накрыла невидимый стол. Крисберт что-то пробормотал, ткань вспыхнула и исчезла, а под ней оказался…

– Рвя-а-ау! – сказал тощий и грязный лев, который ещё мгновение назад сидел у себя в клетке и недовольно поглядывал на суматоху.

Толпа опешила от неожиданности.

– Рвя-а-а-а-ау! – ещё раз сказал лев, но на этот раз уже грозно, оскалив два ряда острых клыков: щёлк-щёлк!

Мамы завизжали, похватали детей за рукава и кроссовки, выронив телефоны, и побежали куда глаза глядят. Так как дети трепыхались в воздухе воздушными шариками, неразбериха образовалась не только на земле, но и в небе.

– Постойте! Сейчас же будет самое интересное! – закричал Крисберт. – Он будет танцевать чечётку, я обещаю!

– Гр-м-хр-м-вау! – сказал лев недовольным голосом, и это прозвучало будто бы: – Мы ещё посмотрим, кто из нас будет танцевать.

Крисберт забормотал какое-то заклинание, но лев одним прыжком подскочил к нему, вцепился в цветастые шаровары, и все слова в голове перепутались.

– Мамочки! – завопил Крисберт и, оставшись без одной штанины, присоединился к убегающим.

Лев бросился следом, а Эмму и Оливера, которые хотели последовать примеру остальных, схватили за воротники чьи-то могучие волосатые руки.

– Куда собрались? – пахнуло на них сверху волной из запахов лука, чеснока и табака. – А отвечать кто будет?

Глава 14. Апельчино и Томачино

– Так-так-так, – недобро сказала гадалка. – Значит, это вы устроили весь этот балаган?

Лицо её наполовину было скрыто в тени, и от этого казалось зловещим, будто лицо злой колдуньи. Глаз, видимый свету, смотрел на ребят крайне недоброжелательно.

– Они, кто же ещё, – ответил хозяин зверинца, хоть вопрос и был адресован совсем не ему.

Эмма дрожала как осиновый лист, но виду, что боится, не подавала. Она вскинула подбородок и с вызовом сказала:

– А какое вы имеете право нас тут задерживать? Разве мы совершили какое-то преступление?

Гадалка засмеялась тихо и совсем не весело. Её явно не стоило злить ещё сильнее, поэтому Оливер посмотрел на Эмму большими глазами, но она не поняла намёка.

– Вы нарушили работу МОЕЙ ярмарки! Выпустили на волю МОЕГО льва и украли МОИ деньги, – жёстко проговорила гадалка, при каждом слове «мои» опуская кулак на столешницу, отчего монетки, рассыпанные тут и там, звякали. – Я тут, по-вашему, шуточки шучу?

Эмма громко сглотнула и испуганно перевела взгляд на Оливера. То, что они попали в неприятности, было ясно с самого начала, когда их только притащили в пыльный, пропахший благовониями шатер. Внутри он ещё больше напоминал старый ковёр. Хозяин зверинца грубо втолкнул их за штору и громко крикнул кому-то на непонятном языке. Спустя пару минут появилась и сама гадалка, и она ничуть не походила на ту, что они видели ранее: никакого сладкого голосочка, никаких «мои милые», «мои сахарные». Она уперлась руками в бока и смерила притихших ребят таким взглядом, что сомнений не осталось: сунут их в ящик мастера Бальдини – и жди волшебства.

– Что же с вами делать? – спросила гадалка.

– Отпустите нас! – подсказал Оливер на всякий случай.

Гадалка не успела ответить, так как снаружи неожиданно послышались крики, топот, и в шатер ворвался вездесущий детина с красной шеей.

– Мамуль, этот сумасшедший с косичками сейчас тут все разнесёт!

И… второй. В точно такой же кепке и с точно такой же красной шеей.

– Крикс едет!

У Оливера что-то щелкнуло в мозгу, и картинка окончательно сложилась: это не ярмарка, а одна большая шайка мошенников! Все тут заодно, и только тем и занимаются, что обманывают посетителей!

– Идиоты! – взвилась гадалка и вскочила из-за стола, роняя хрустальный шар, который покатился бесшумно по полу, накрытому коврами. – Я что вам сказала? Вместе нигде не появляться! – Она вихрем пронеслась по шатру, отфутболила хрустальный шар и в мгновение ока отвесила каждому из близнецов по звонкой пощёчине: одному – по правой щеке, другому – по левой.

«Зря, – подумал Оливер. – Лучше бы по одной. Они же теперь отличаются».

Оба одинаково жалобно протянули:

– Ну ма-амуль…

– Что вы за бездари такие, что не можете разобраться с каким-то жалким слабаком? Всё приходится делать самой. Марш с глаз моих, дуболомы! –завизжала она, брызгая во все стороны слюной. – И этих недомерков заберите! – Она толкнула Оливера в спину. – Чтоб сидели как мышки, и не высовывались, пока Крикс не уедет!

Второй близнец услужливо подхватил Эмму.

– Куда нам их деть? – заискивающе спросил он. – Может, в зверинец? Там как раз освободилась клетка…

– Заприте их в трейлере, пока всё не утихнет, а уж потом я решу, что с ними делать, – приказала гадалка. – И только попробуйте все испортить, – с угрозой добавила она. – Если из-за вас я упущу Крикса, в следующий раз будете работать мишенями в тире!

Близнецы кивнули, а гадалка схватилась за разметавшуюся причёску, приглаживая её и приводя в порядок.

– И в кого вы только такие уродились. – Она искоса глянула в сторону хозяина зверинца, который всё также молчаливо стоял неподалеку, почти слившись с тенью, и добавила уже чуть спокойней: – Вон пошли.

Оливер очень надеялся, что кто-нибудь увидит, как их с Эммой тащат среди белого дня два гнусных типа, и обязательно вступится. И если бы не суматоха, которая поднялась из-за свободно разгуливающего по ярмарке дикого льва, может, так и было бы. Но, к сожалению, по пути им попалась только компания Финна Лохмача, а у них были свои счёты.

– Глянь-ка, да это ж Олли-Долли! – воскликнул Арнольд и стукнул Финна по плечу. – Давай его опять погоняем, а то скучно.

Финн посмотрел на Оливера, на царапающуюся, как дикая кошка, Эмму и снова на Оливера.

– Где? – безразличным голосом спросил он. – Ничего не вижу.

Мальчишки удивлённо переглянулись, но спорить не стали.

– Пойдемте лучше на льва посмотрим. – Финн демонстративно отвернулся и направился в сторону, откуда слышались крики. – Надеюсь, он уже кого-нибудь сожрал.

Близнецы противно заржали, а у Оливера дыхание спёрло от гнева. Счёты счётами, а бывают ситуации, когда надо выручать даже заклятого врага. Не далее как позавчера он так и сделал, стоило только Финну попасть в беду…

Трейлер был припаркован на специальной площадке – в отдалении от ярмарочных шатров. Вернее, трейлеры, потому что вместе с ярмаркой с одного места в другое переезжала куча народа. В домах на колёсах было всё, чтобы путешествовать с комфортом: кровати, кухни, душевые кабины. Было и где запереть двоих ребят…

– Это похищение, – возмущённо сказала Эмма, когда её поставили на металлический пол в узкой кухне. У неё растрепались волосы, но лицо, хоть и было бледным, не потеряло своей решительности. – Нас будут искать и найдут, и тогда вы оба надолго отправитесь в тюрьму.

Близнецы (один закрыл спиной дверь и сунул мизинец в ухо – почесаться, второй расположился за откидным столиком, достал перочинный нож и принялся скоблить им грязные ногти) посмотрели друг на дружку и снова заржали.

– Напугала, – сказал один из них.

– Нет, – добавила Эмма. – Прежде чем посадить в тюрьму, я попрошу хорошенько вас отлупить, может, тогда вы поймете, как нехорошо похищать детей.

– Брось, Эмма, – сказал Оливер. – Они же дуболомы, что с них взять.

– Так нас может называть только наша мамуля, а для тебя я господин Апельчино, – задиристо сказал близнец с пальцем в ухе.

Эмма неожиданно прыснула со смеху.

– А тебя как зовут? – спросила она того, что сидел за столом. – Мистер Брокколи?

– Томачино я!

Насмеявшись вдоволь, Эмма отодвинула стул и присела, не дожидаясь приглашения.

– Признавайтесь, что вы задумали с нами сделать?

– Сначала мамуля расправится с этим вашим долговязым дружком и оторвёт его косички, чтобы не выделывался, – деловито сообщил Апельчино. – А потом примется и за вас.

– Тогда ей очень не повезло, – сказал Оливер. – Потому что у нас нет косичек.

Близнецы посмотрели друг на друга задумчивыми взглядами, а Эмма закатила глаза и сказала:

– Ну дуболомы… Наш друг, – принялась она объяснять, – жуткий тип. Он владеет сильной магией – не то что этот ваш мастер Бальдини. Он легко может прихлопнуть все ваши шатры, как воздушные шарики.

– Я видел, что вытворял этот долговязый, – с неожиданно серьёзным видом обернулся Томачино к брату. – Он сделал так, что лев сам по себе выскочил из клетки.

– Чушь, – усмехнулся Апельчино. – Папуля просто забыл закрыть дверь, вот и всё.

– Но там ещё летали дети, как будто их накачали газом…

Против такого возразить было сложно, но Апельчино попытался:

– Меньше нужно пить газировку, там этих газов – завались, – фыркнул он.

Эмма опять не сдержала смешок, но на этот раз близнецы обиделись.

– Посмотрим, как ты теперь похихикаешь, – сказал Томачино и, порывшись в карманах, вывалил на стол несколько разномастных кошельков, часов и ещё кучу всякого барахла, видимо, добытого в ярмарочной суете.

Взгляд Оливера задержался на знакомой бутылочке с пульверизатором, которую не далее как сегодня утром Крисберт предлагал опробовать. Кажется, он назвал ее «Пышнокуст», или «Пышноволос», – как-то так. А Эмма изменилась в лице, когда среди прочих вещиц нашла и свой кошелек – красный, со звёздами.

– Ах вы воришки! – задохнулась она от возмущения. – Немедленно отдайте!

– Черта-с-два! – довольно воскликнул Томачино. – Не видать тебе деньжат, как своих ушей. – И он демонстративно засунул кошелек обратно в карман. – Да и много их у тебя?

– Какие же вы всё-таки! – Эмма вскочила и топнула ногой. – Ничего вы не понимаете! Деньги можете хоть выбросить, а кошелек верните, это бабушкин подарок!

Близнецы мерзко захихикали.

– Верните, – вступился Оливер. – Вам-то он зачем.

– А пусть не оскорбляет, – набычился Апельчино, и Томачино согласно кивнул, поддерживая брата.

– Какие вы обидчивые.

Близнецы склонили головы и неслышно зашептались. Спустя некоторое время они всё-таки пришли к общему решению и протянули Эмме кошелёк (конечно же, предварительно вынув из него всё, что там было). А Эмма, будучи вежливой девочкой, нашла в себе силы поблагодарить воришек, хоть и не без труда.

– То-то же, – с важным видом сказал Томачино, получив свою порцию извинений. – Не такие уж мы и плохие.

– Если вы такие хорошие, – сказала Эмма, – тогда зачем вашей семейке мистер Крикс?

Близнецы снова посовещались, но уже гораздо быстрее пришли к согласию.

– Черта-с-два мы тебе скажем, – осклабился Апельчино, а Томачино, чтобы придать больший вес словам брата, стукнул кулаком по столу. – Кто ты такая, чтобы знать все наши секреты?

– Как будто я и без вас не догадаюсь, что вы задумали, – сказала Эмма. – Вы решили облапошить мистера Крикса и выманить его денежки, если не что-то большее.

– Вы наверняка проделываете это в каждом городе, в котором бываете, – добавил Оливер. – Я вот читал, что на прошлой неделе у одной леди из Фьор-как-же-его-там украли драгоценности. А это недалеко отсюда.

Эмма быстро глянула на Оливера, и он сам поразился, какую верную догадку только что высказал. Она же похожа на правду точно так же, как лицо Апельчино на лицо Томачино – не отличить! Хмурые взгляды близнецов ещё сильнее убедили Оливера в правильности рассуждений.

– Вы наверняка прячете их где-то поблизости! – Он принялся оглядывать кухонные шкафчики, банки с крупами, кастрюли, чайник, коробки с салфетками, пакеты с печеньем. – Например, вот тут! – Оливер кинулся к большой жестяной банке, в которой когда-то, по всей видимости, были консервы. – На что спорим?

– Стоять!!! – гаркнул Томачино так, что зазвенело в ушах. – Руки прочь!

Но Оливер уже успел схватить банку, которая оказалась очень тяжелой. Банка грохнулась о пол, и из неё выскочили и покатились со звоном монеты. Очень много монет. В тот же миг Апельчино заревел и кинулся на Оливера, а Томачино выставил вперёд перочинный нож. Оба брата были невероятно злы и настолько же невероятно опасны. Завязалась потасовка, в которой роли распределились таким образом: Оливеру пришлось быть боксерской грушей, а Эмме – выбивалкой для ковров: Апельчино молниеносно повалил Оливера на пол и пару раз его хорошенько треснул, пользуясь тем, что и старше, и сильнее, а Эмма отбила себе все ладони, выбивая пыль из его рубашки. Томачино в драку не вмешивался и только криками подзадоривал брата.

Из Оливера получилась бы отбивная, если бы не одно обстоятельство. В пылу борьбы Апельчино снёс длинными ногами половину кухонного стола, и все, что лежало на нём, разлетелось по полу. Оливер схватил, не глядя, первый попавшийся под руку предмет – Крисбертов «Пышнохвост» – и тут же пустил в дело. Плотное облако красного цвета вырвалось из пульверизатора и заполнило пространство небольшой кухни.

– А-апчхи! – сказала Эмма.

– АПЧ-Ч-ХИ-И! – дружно подхватили близнецы на два голоса. – АПЧ-Ч-ХИ-И! ХИ-ХИ-ХИ!

Красный дым залез в нос, принялся щипать глаза, и Оливеру пришлось крепко зажмуриться и задержать дыхание. Руками он оттолкнул надрывающегося от кашля Апельчино и почувствовал себя немного свободнее. Он попытался подняться на ноги.

– Д-дверь, – сказал он сдавленно, но никто его не услышал.

Тогда он сам попытался нащупать спасительный выход, но руками то и дело натыкался на чьи-то волосы, и этих волос было так много, как будто в трейлер забрался дикий лев. Когда красное облако наконец рассеялось, на кухонном полу обнаружились трое бородачей самого ужасного вида. И ни малейшего следа Эммы или близнецов.

У самого крайнего бородача, который испуганно выглядывал из-под обломка стола, прикреплённого к стене, борода была красивой, золотистой – в тон волосам – и завивалась крупными кольцами до самого пояса. У тех, что стояли у кухонных шкафчиков, бороды были черные, курчавые и похожие на мочалки. Все трое выглядели взлохмаченными и растерянными.

– Кто вы? – дрожащим голосом спросил Оливер, но прозвучало это по-другому: – Ф-фто ф-фы?..

Что-то мешало ему говорить. Как будто он вляпался в гигантскую паутину и теперь всё лицо было ею облеплено. Липкая мохнатая шерсть забила рот и нос. Оливер поднял руку, чтобы отряхнуться, но нащупал всё те же волосы. Тут он всё понял.

– Ха-ха-ха! – согнулся пополам один из близнецов. – Да ты похож на обезьяну!

– Нет, это ты похож! – возмутился другой и треснул хорошенько первого.

Не долго думая они сцепились и принялись ожесточенно колошматить друг друга, попадая кулаками по красным шеям и вырывая клоки волос. Несколько секунд Оливер заворожённо смотрел, как пол вокруг них становится чёрным, а потом услышал всхлип бородача под столом и опомнился.

– Пофли фкорей!

Он схватил Эмму за руку и помог ей выбраться наружу.

Глава 13. Большой ярмарочный забег

Совсем скоро близнецы опомнились и кинулись в погоню, но к этому времени Оливер и Эмма уже добежали до ярмарочных шатров и скрылись среди брошенных палаток и ларьков. Брошенных – потому что, испугавшись льва, посетители ярмарки, а также многие продавцы из тех, что были из города, а не из шайки мошенников, первыми же автобусами покинули опасное место. Никому не хотелось попасть на зуб дикому голодному животному.

Оливеру тоже не хотелось, но с ним была рыдающая Эмма, которая отказывалась показываться на людях с бородой. Пришлось искать укрытие и ждать чуда: когда появится Крисберт, ну, или хотя бы закончится действие этого «Пышноборода» и Эмма вернётся в нормальное состояние.

– Не смотри на меня, – проревела Эмма, отворачиваясь.

Оливер вздохнул. «Ох уж эти девчачьи сложности, – подумал он. – Вот у меня волосы, кажется, даже из ушей теперь торчат, но я же терплю». Ниже носа у него висела пышная красная грива и заканчивалась примерно около колен, но он не унывал и даже приноровился разговаривать, а не фыкать через каждый слог.

– Давай я поищу Крисберта, – предложил он.

– Нет, – испугалась Эмма. – Не бросай меня!

И вот так продолжалось уже полчаса. За это время мимо них пробежал уже не один десяток ног (Оливер и Эмма сидели за прислонённой к дереву тележкой с пирожками), и Эмма всякий хватала его за руку и ещё сильней заливалась слезами, обильно сдабривая ими бороду.

– Как ты думаешь, эта гадалка уже облапошила мистера Крикса? – попытался перевести тему Оливер на менее болезненную. – Она такая хитрая. Наверное, и самого короля бы провела.

– Тихо! – шикнула Эмма. – Идут!

Оливер подобрал бороду («И почему она такая заметная? – подумал он с сожалением. – Была бы она хотя бы серой, а не такой красной»). Рядом с тележкой остановились грязные лапы, а к земле прикоснулся, фыркая и раздувая ноздри, нос. Это был нос льва, и, кажется, его привлек чей-то вкусный запах. Оливер даже дышать перестал на несколько секунд, а потом догадался достать из раскрытого ящика пирожок и на глазах обомлевшей от ужаса Эммы кинул его легонько льву под нос.

Лев высунул большой розовый язык и лизнул пирожок. Оливер потянулся за ещё одним. Кажется, с этим львом можно договориться.

– Вот он! – раздался чей-то истошный крик. – Обходи, сейчас мы его поймаем!

Льва окружали, и их заодно – тоже. Бежать было бессмысленно, но лев, по-видимому, так не считал. Он поднял морду и низко, утробно зарычал. На него кинулись со всех сторон, рассчитывая взять числом, но лев ощетинился и яростно забился в накинутой на него сети.

– Бежим! – шепнул Оливер и, схватив Эмму за руку, опять потащил за собой: по кустам, на четвереньках, спотыкаясь о бороду.

Обернувшись, Оливер увидел, как лев вышел победителем из схватки с целой группой полисменов в форме, и запрыгал между шатров и палаток, волоча за собой разорванную сеть. Оливер пробежал ещё несколько немного, а потом вдруг до него дошло: полисмены! Вот у кого нужно искать помощь. Он вскочил с колен и замахал бородой, пытаясь привлечь внимание. И… тут же попался.

Апельчино (или Томачино – кто их поймёт) довольно заржал и схватил Оливера за шкирку.

– Вот вы и попались, дуралеи. Думали нас провести, не выйдет.

Другой рукой он перехватил Эмму поперек живота и потащил куда-то, как два тюка с мукой.

– Вот они, поймал, – довольно сообщил он кому-то, и Оливер узнал голос, который ему ответил:

– Молодец, сынок. – Это была гадалка.

Когда она глянула на Оливера, сразу стало ясно: в прошлый их разговор она была ещё доброй. Сейчас её брови напоминали проломившийся пол, на который бросили что-то очень тяжёлое. Брызгая слюной на каждое слово, гадалка прошипела:

– Это вы во всем виноваты. – И ущипнула Оливера за руку. – Навели на меня этих полисменов. Я теперь с вами разберусь, я с вами так разберусь…

Их опять притащили на трейлерную площадку, но на этот раз никто не пытался затолкнуть их в какую-нибудь из машин.

– Отпустите, – попросила Эмма, шмыгая носом. – Мы никому не расскажем о том, что вы крадёте деньги и драгоценности у всяких богачей.

Гадалка не менее гневно зыркнула в сторону близнецов. Те виновато пожали плечами.

– Вы и так не расскажете. – В её голосе послышалась настоящая угроза, от которой свело желудок и забилось, как бешеное, сердце. И кажется, не только у Оливера и Эммы.

– Эй ты, старая мымра! – послышался чей-то знакомый звонкий голос. – Ты ничего не забыла?

Оливер чуть высунулся из-под подмышки одного из близнецов и увидел не кого-нибудь, а самого Финна Лохмача собственной персоной. Он восседал на «Шаровой молнии» и держал в руке свёрток, который Оливер не смог разглядеть. Зато гадалка смогла, потому что заскрипела зубами от ярости.

– А я вот прямо сейчас пойду и отдам это полисменам, – с издёвкой сказал Финн и сунул свёрток под майку. – Как думаешь, они обрадуются похищенным висюлькам с брюликами?

Гадалка затопала ногами.

– Поймайте его! – заверещала она, и близнецы бросились на Финна.

Тот только того и ждал, потому что ударил по педалям и вывернул руль к ярмарке.

– Ловите, дураки! – весело крикнул он и понёся что было сил вперёд.

Дальше все было как в кино. Сначала все бежали за Финном: близнецы, хозяин зверинца, гадалка и – чуть подальше – Оливер с Эммой. Потом всё поменялось, потому что замыкающим в этой цепи стал лев, – и процессия побежала по ярмарке в таком порядке: Финн, Оливер, Эмма, а уже потом близнецы, хозяин зверинца и гадалка. Потом ещё несколько раз всё поменялось, потому что цепочка разрослась за счёт парочки полисменов, которые бежали после гадалки, но передо львом. Остановились все, когда выскочили на главную площадку, где около тира и сувенирных лавок посреди гущи полисменов стоял высокий седой мужчина в бежевом костюме. «Мистер Крикс», – догадался Оливер, пытаясь вспомнить, как нужно правильно дышать.

– И что тут происходит? – спросил мистер Крикс строгим голосом. – Я думал, что еду на поросячьи бега, а тут какой-то смешанный зверино-человеческий забег. Как вы это объясните?

– Я придумал! – с фонарного столба съехал вниз какой-то странный человек в порванных цветастых штанах и с растрепанными усами. – Я всё могу исправить, обещаю!

– Крисберт! – зашептала Эмма, хватая Оливера за руку. – Что сейчас будет!

Оливер крепко зажмурился и поэтому не видел, как Крисберт поднял руки, зато услышал, как тот прокричал какое-то заклинание. Потом раздался хлопок и все завизжали.

– Вот, смотрите, мистер Хрюкс, – сказал Крисберт, жутко собой довольный. – Первоклассное волшебство!

Когда Оливер открыл глаза, то увидел, что все куда-то опять бегут, только теперь во главе цепочки бегунов был сам директор королевского театра «Меридиан» мистер Крикс, а в конце не лев, а большой свин с пышной жёлтой гривой и длинным хвостом с кисточкой на конце. Свин двигался странно – скачками, а ещё то и дело подбрасывал задние копыта, как будто его кто-то тыкал в бок.

– Чечётка, – с довольным видом сказал Крисберт, наблюдая за этой картиной. – Вот теперь это настоящий поросячий забег! – Он обернулся к Оливеру и Эмме и добавил: – Правда, здорово я придумал? Видели, как им всем понравилось?

Глава 14. Самый добрый лев на свете

– Ты только посмотри, – с тревогой сказала Эмма несколько дней спустя и положила на стол мобильный телефон. – ЭТО во всех новостях.

Оливеру не нужно было объяснять, что такое ЭТО, но он всё равно склонился над экраном и принялся читать вслух:

– Сенсация: поймана банда грабителей! На днях нашей бравой полиции удалось задержать и обезвредить опасную преступную группу, которая совершала кражи, маскируясь под ярмарочных фокусников. Пользуясь ярмаркой как прикрытием, преступники похищали у доверчивых граждан кошельки и ценные вещи. Похищение драгоценностей леди Файолетт, наделавшее шуму две недели назад, – тоже на их совести. Спешим сообщить, что награбленное вернется к своим владельцам в самое ближайшее время. В поимке преступников оказал неоценимую помощь самый обычный школьник по имени Финн Лохмач. Он проявил чудеса храбрости и ловкости и помог задержать главарей банды. Награда нашла юного героя вчера, когда директор королевского театра «Меридиан» мистер Крикс вручил отважному школьнику почётную грамоту, медаль и билет на все представления до конца года!

С фотографии в новости глядел и сам «юный герой»: с улыбкой до ушей и огромным билетом под мышкой.

Эмма раздражённо фыркнула:

– Тоже мне звезда! – И добавила: – Там дальше ещё есть. Читай!

– Были пойманы все преступники банды за исключением троих. Просим вас сохранять бдительность, так как нижеперечисленные лица всё ещё могут разгуливать по улицам нашего города. Внимание! Разыскиваются: высокий худой мужчина с чёрными усами (был одет в пестрый разноцветный халат) и с ним два карлика (у одного – красная борода, у другого – светлая). Будьте очень осторожны, так как преступники крайне опасны. Если вы увидите кого-то из них, немедленно сообщите об этом в полицию!

– Какая несправедливость! Мы раскрыли это преступление, а нас же ещё и разыскивают! – Эмма выглядела очень возмущённой.

На самом деле куда больше она переживала вовсе не из-за упущенной славы, а из-за бороды, с которой её видело чуть ли не полгорода. По правде говоря, Оливер считал, что это даже к лучшему: не будь на них бород, полиция ловила бы не неизвестных карликов, а вполне узнаваемых мальчика и девочку. Но глаза Эммы наливались слезами всякий раз, стоило только услышать об этом, поэтому Оливер держал свои мысли при себе и разумно поддакивал:

– Да, очень несправедливо. – Он снова уткнулся в телефон, надеясь увести разговор подальше от бородатых карликов. – О, здесь ещё есть! Также из ярмарочного зверинца сбежал лев по кличке Злодей…

Тут откуда-то из соседней комнаты раздался свирепый рык, и Оливер в очередной раз содрогнулся. Невозможно было привыкнуть к тому, что вот уже целую неделю в волшебном доме обитал новый жилец – страшный голодный лев. Конечно же, Крисберт его кормил, для чего опустошил мясные лавки в округе, скупив все до последней котлетки, но доверять такому рациону питания было нельзя. У гадалки лев явно не ел досыта... Вдруг теперь он только и ждёт, когда к нему подойдёт поближе какой-нибудь ребёнок с ободранными коленками? Например, мальчик. И, например, такой, который иногда прогуливает математику… Словно в подтверждение этих подозрений, лев рыкнул ещё раз, и у Оливера мороз прошёл по коже.

Они встретились с Эммой взглядами.

– Нужно что-то делать, – сказала она. – Так продолжаться дальше не может. Посмотри, что стало с мистером Пикфордом. Он как будто постарел…

За последнюю неделю волшебный дом действительно стал выглядеть уставшим. И было от чего. Лев, просидевший долгое время в клетке, соскучился по простору и с большим энтузиазмом принялся обустраиваться в новом жилище. Из всех комнат он выбрал гостиную как самую большую и вместительную и довольно быстро превратил её обратно в помойку (быстрее даже, чем сам Крисберт). Он бушевал и свирепствовал без устали днями напролёт, и дом содрогался от скрежета когтей по паркету, треска разрываемых гардин и глухих ударов о стены. Невозможно было без жалости слушать, как хрипит и трещит что-то внутри самого мистера Пикфорда, будто такой неукротимый и буйный жилец был ему не по силам. Похоже, что с той самой минуты, как лев переступил лапами порог, дом ни разу не смог уснуть.

От невоспитанного характера нового жильца страдали и остальные обитатели волшебного дома. Хуже всего пришлось книгам, ведь они тоже жили в гостиной. Чтобы лев ненароком не задел их лапой, они забрались на самые высокие полки и оттуда с опаской наблюдали за ним. Лев поначалу очень нервничал, замечая, как они подрагивают и тихонько шелестят. А вдруг это какие-то странные мыши? Их точно нужно попробовать на зуб! Но потом ему надоело, и он просто стал выжидать, когда они спустятся прямиком к нему в лапы сами. На этот случай он всегда держал один глаз приоткрытым. Даже, когда укладывался подремать.

С Монти и вовсе вышла неприятная история. Он хотел лишь познакомиться с новым соседом и для этого в первый же вечер влетел в гостиную через потолок. Монти целых пять минут провисел в паре дюймов от кончика львиного носа, а тому хоть бы хны. Только хвост напряженно выстукивал дробь по паркету: тук-тук!

Монти не привык, чтобы его так игнорировали, поэтому, сделав пару кругов, взял да и дёрнул за этот стучащий хвост, прямо за самую кисточку! Ну, тут лев и рассвирепел. Ко всем прочим неприятностям у дома прибавилось с десяток новых трещин. Это лев, будто безумный, врезался прямиком в стену, когда прямо перед его носом привидение просочилось в стену.

Самое ужасное было в том, что Крисберт совсем ничего не замечал. Он вел себя так, словно неожиданно нашел потерянного брата: все его разговоры были только о льве.

– Надо же, настоящий домашний питомец! – восклицал Крисберт, потирая руки. – У меня не было домашних питомцев с тех самых пор, как моя морская свинка Розочка решила, что больше не хочет сидеть в клетке, и отправилась покорять Эверест. Никаких больше клеток!

О том, как живётся теперь остальным обитателям и гостям волшебного дома, он как-то не задумывался.

– Кажется, в этом доме никогда не ели так много. – Крисберт влетел в кухню подпрыгивающей походкой и плюхнул в раковину пустую миску. – В мясной лавке на меня уже косо смотрят. Даже спросили сегодня, не завел ли я дома какое-нибудь опасное прожорливое животное.

Оливер и Эмма снова переглянулись.

– А мистер Падлби, кажется, думает, будто я строю под домом бункер на случай наводнения или нашествия свирепых мутантов-термитов. Представляете, он торчал под окнами гостиной и прислушивался к тому, что происходит под клумбой маргариток! Я не стал его разочаровывать: сказал. Что буду хранить в погребе маринованную морковку. Обожаю маринованную морковь!

– Кстати об опасном животном, – начала Эмма осторожно. – Ты же помнишь, что твоего льва зовут Злодеем? Зачем кому-то давать такое имя, если он не… злодей?

– Ерунда! – сказал Крисберт и залез с головой в холодильник. – К тому же, я уже решил дать льву новое имя. Как вам нравится Леопольд? Звучит?

Эмма тяжело вздохнула. Оливер тоже понял, что разговор будет нелёгким.

– Всё-таки ты подумай, – сделала Эмма ещё одну попытку. – Прокормить большого, взрослого льва нелегко. Где ты возьмешь столько отбивных? Вдруг Зло… Леопольд решит выйти наружу и поискать пропитания в соседских домах?

Крисберт вылез наружу с довольной улыбкой.

– А я уже всё придумал. – Он плюхнул на стол пакет с эскалопами. – Я буду их размножать!

Увидев недоуменные взгляды ребят, Крисберт рассмеялся.

– Сегодня утром мне пришла в голову одна замечательная мысль, и между прочим благодаря мистеру Падлби! Когда я достал его из маргариток, он сказал что-то вроде: «Очередная амоналия!..»

– Аномалия, – поправила Эмма.

– А и говорю… то есть мистер Падлби говорит: «Амоналия! Неприятности на нашей улице множатся, словно мухи в тёплый денёк!» И тогда я подумал: «Что, если найти такое заклинание, которое бы позволило размножить какой-нибудь предмет сколько угодно раз?». И – вуаля, я его нашёл. – Он победно раскинул руки, видимо, ожидая, что ему тут же поаплодируют. – Ну, правда! Мне пришлось перерыть кучу дедушкиных свитков, чтобы найти нужное заклинание, а это довольно непросто. Вы могли бы быть и поласковее. Например, сказать: «Какой ты молодец, Крисберт!» Я уже всё подготовил: начертил нужный символ, осталось только положить туда парочку эскалопов.

– Но этот лев очень опасен, – воскликнула Эмма. – Сколько эскалопов ты ему ни дай!

– Ты преувеличиваешь, – отмахнулся Крисберт. – Леопольд – добрейшее существо из всех, кого я когда-либо встречал. Видели бы вы, как он играл сегодня со своим хвостом….

Оливер видел – как на кухне тряслись стены, пока эта громадина скакала из угла в угол в гостиной.

– Но ведь это не собака и не кошка, это дикий лев, – сказал он. – Ему нужно охотиться, а не есть эскалопы из миски. И ещё он вредит дому…

Крисберт нахмурился.

– Да что вы все сговорились против меня! Я уже всё решил: Леопольд будет жить со мной, здесь полно места. Это не опаснее, чем жить под одной крышей с привидением и волшебными книгами. Да вы же ещё мистера Нута не видели! Вон там настоящий… шерстяной стог!

– Мистер Нут? – забеспокоился Оливер. – У тебя что, ещё кто-то живёт?

– Что значит «у меня»? Мистер Пикфорд и сам способен решить, кому ему приглашать погостить. Тем более мистер Нут очень неприхотлив: ему вполне хватает местечка под крыльцом... – Крисберт задумался. – Вообще-то, я давно его не видел, но такое с ним иногда случается: он приходит и уходит, когда захочет.

Столько раз сидеть на крыльце и даже не знать, что под ним кто-то живёт… Ну дела! Оливер вспомнил, как недавно выстукивал ногой какую-то песенку, и как раз на второй ступеньке… А если бы из-под неё вылезла мохнатая лапа?

– А ещё кто-нибудь живёт в доме? – на всякий случай спросил он.

– Может быть. Думаю, у меня гораздо больше соседей, чем я знаю. Так что одним больше, одним меньше – какая разница? Леопольд никому не помешает. Я буду ухаживать за ним, а выгуливать его можно и ночью, когда все спят. А если купить мопед… мы сможем даже совершать забеги на длинные дистанции!

Оливер представил, как Крисберт едет на мопеде, перед ним на поводке мчится Леопольд-Злодей, а из-за ближайшего куста на них смотрит мистер Падлби через свой любимый бинокль…

Крисберт тем временем продолал:

– Я даже могу обучить его каким-нибудь волшебным трюкам и придумать программу – сделать настоящее шоу! Тогда мистер Каприззи увидит, что я вовсе не бездарность…

– А кто такой этот мистер Каприззи? – спросила Эмма.

– Один человек из цирка. Он сказал, что у меня нет изюминки. А теперь есть, и это Леопольд! Мы ему покажем!

Крисберт был полон решимости, и Оливер не знал, что ещё сказать, чтобы его переубедить. Но, похоже, знала Эмма. Она подвинула телефон и ткнула пальцем в экран.

– Вот. – Она ткнула ещё раз, энергичней. – Читай! Этого льва, который прямо сейчас громит гостиную, зовут Злодей за невыносимый и жестокий характер. Он очень, очень опасен. А ещё его разыскивают все полицейские этого города. И нас с тобой, между прочим, тоже. Если ты сунешься с этим львом на улицу – хоть днём, хоть ночью, – тогда мы все отправимся в тюрьму за преступления, которых никогда не совершали. – Голос её дрогнул, выдавая волнение.

Крисберт склонился над телефоном и долго, сосредоточенно изучал содержимое ленты. Губы его при этом шевелились, а брови поднимались всё выше и выше к тёмным волосам.

– Они же ни слова не написали про те волшебные фокусы, которые я показывал! – возмутился он. – Неужели никто не снял их на эти ваши… телесоны?

Крисберт ещё немного почитал, а потом нехотя отодвинул от себя телефон. Выглядел он теперь уже не таким воодушевленным.

– Между прочим, Леопольд звучит куда приятней, – надулся он, как маленький.

«Бум!» – у Оливера камень упал с плеч: дело сдвинулось с мёртвой точки.

Эмма испуганно подскочила на стуле.

– Вы слышали? Что это?

«Бум!» – раздалось ещё громче, и Оливер засомневался, его ли это был камень. И камень ли вообще?

– Как будто кто-то ломает стену, – сказала Эмма.

– Ну хорошо, – шумно вздохнул Крисберт. – Похоже, лев не самый удачный вариант для домашнего животного.

Он вышел за дверь, ребята – следом. Оливер не слишком-то хотел идти, но Эмма так решительно направилась в холл, что оставаться в кухне одному было как-то неловко. Ещё решит, будто он струсил. Для большей уверенности Оливер захватил со стены сковородку.

Грохотало и стучало, конечно же, в гостиной. Видимо, Леопольд пребывал в особенно дурном расположении духа, потому что стены тряслись так, будто он решил обязательно их развалить, не дожидаясь ужина. То и дело раздавался громкий озлобленный рык, от которого в жилах стыла кровь. Из-за эха, которое неистовствовало под потолком, казалось, будто Леопольд каким-то странным образом рычит на два голоса, и оба эти голоса одинаково злые и яростные.

– Может быть, он поранился и теперь ему больно? – предположила Эмма.

Крисберт шёл впереди, закрывая обзор, поэтому масштабы трагедии увидел первым. Он внезапно остановился.

– Что? Что там? – спросил Оливер.

Пришлось выглядывать самому, но сперва он выставил вперёд сковородку.

На застывшую процессию внимательно смотрели четыре глаза. Два из них совершенно определённо принадлежали Леопольду, а два других… другому Леопольду, не отличавшемуся от первого ни лохматостью гривы, ни оттенком шерсти, ни напряжённой позой – оба явно готовились к прыжку.

Глава 15. Мистер Пикфорд всех спасает

В холле царил дикий хаос, всё валялось вверх дном. Паркет местами был выворочен, а со стен свисали обрывки обоев, будто только что тут свирепствовала ожесточённая битва.

Леопольд, что стоял справа, оскалил зубы и зарычал. Леопольд слева сделал шаг навстречу, и когти его царапнули паркет с таким скрежетом, будто были сделаны из самой прочной стали. Ноги у Оливера подкосились.

– Ох, я растяпа! – схватился за голову Крисберт. – Это же всё из-за копирующего заклинания! Должно быть, Леопольд случайно наступил на символ, который я нарисовал.

Он с силой хлопнул себя по лбу.

– А г-г-де ты его нарисовал? – Оливер никак не мог отвести взгляда от жёлтых немигающих глаз, которые, казалось, уже разделали их на кусочки. Такие, чтобы хватило и поужинать, и позавтракать.

– Да тут, в холле…

– Смотри! – крикнула Эмма и дернула Оливера за футболку.

На полу, перед двумя скульптурами, которые украшали холл, светилась белым какая-то странная штука, похожая на объемный рисунок, а сразу за ней… стоял ещё один Леопольд, не менее грозный, чем первые два, что как раз сейчас готовились напасть.

– Крисберт, сделай же что-нибудь!

Третий Леопольд щёлкнул зубами и тронул лапой рисунок. Тут же раздался хлопок, и появился ещё один лев – точь-в-точь такой же, как и остальные. Новый Леопольд занял место у коридора, который вёл к кухне, таким образом перекрыв ребятам путь к отступлению.

– Бежи-и-им! – вдруг завопил Крисберт, подхватил Эмму одной рукой, Оливера – другой и бросился в единственном свободном направлении: к лестнице на второй этаж. Он молнией взлетел на длинных ногах по ступенькам, и Оливер пересчитал коленками каждую третью.

За их спинами громыхнуло, зарычало, заскрежетало – это четыре льва столкнулись в холле, так что щепки полетели. Они сцепились в один большой клубок и покатились, сшибая на своём пути скульптуры, буфет (судя по звону, от посуды осталась только груда осколков), стулья и кресла. То и дело львы пересекали нарисованный на полу символ, и прямо из воздуха с хлопками появлялись всё новые и новые копии Леопольда – огромные, сильные и злые. Несколько из них кинулись по лестнице, чтобы догнать беглецов, и, когда прямо перед носом просвистела чья-то когтистая лапа, Оливер без всякого зазрения совести заорал.

Прыжок, будто распрямилась золотисто-жёлтая мощная пружина, – и коридор на втором этаже тоже отрезан. Очередной Леопольд застучал гибким хвостом по стенам – картины полетели, как сухие листья с дерева.

Крисберт крутанулся на пятках, уходя от клацнувшей пасти, и успел в самый последний момент не попасть на зуб одному из самых добрых львов на свете. Оливер вовремя вспомнил о том, что всё ещё сжимает в руках сковородку, и прикрылся ею, как щитом. Под ногами, словно хлыст, просвистел кончик львиного хвоста.

Силы были не равны, а коридоры волшебного дома имели предел, поэтому погоня не могла продолжаться долго. Львов стало так много, что от их рычания закладывало уши. И всё-таки напуганные ребята спаслись: в самый последний момент на потолке распахнулась небольшая дверца, которая вела на чердак, и Крисберт одним прыжком влетел в проём. Так как под мышками он продолжал сжимать онемевших от страха Оливера и Эмму, вместе они не застряли только каким-то чудом.

Привалившись к двери с обратной стороны, ребята слушали, как львы беснуются в коридоре и грызутся.

– Ещё бы чуть-чуть… – озвучила общие мысли Эмма. Её лицо было белым лицо, а губы дрожали.

– Это я во всём виноват, – запустил пальцы в лохматую шевелюру Крисберт. – Эх, если бы я хоть немного пораскинул мозгами, прежде чем затевать это дело с копированием эскалопов. Какой же я дурак!

В дверь под их ногами что-то с силой ударилось.

– Давайте, живо! – скомандовал Крисберт и подтащил какую-то коробку. Оливер и Эмма схватились за следующую: на чердаке их было полно.

– Что, если они прорвутся сюда? – спросила Эмма.

Крисберт не успел ответить, потому что это сделал за него мистер Пикфорд. Так, как умел только он.

Волшебный дом содрогнулся от крыльца до черепицы, и вокруг зашумело, словно из недр его поднялась невидимая могучая волна. Она захлестнула чердак, разметала ребят по углам и накрыла с головой, заставив на пару секунд оглохнуть. Перед глазами заплясали радужные круги, всё завертелось и… так же неожиданно успокоилось.

– Это что, была какая-то особая магия? – спросил Оливер, когда всё, наконец-то, стало как раньше. – Я как будто свалился с карусели, потому что забыл пристегнуться. Надеюсь, львам тоже досталось.

Эмма издала стон, полный согласия, и потёрла ушибленное плечо. А Крисберт… Крисберт не был расположен сидеть и получать удовольствие от затишья.

– Мистер Пикфорд, ты как? В порядке? – услышал Оливер его полный тревоги голос. – Ты слышишь меня? Ну же, сделай хоть что-нибудь!.. Можешь даже кинуть в меня кусок штукатурки – я не обижусь!

Дом молчал. И Оливеру показалось, что молчал точно так же, как все дома в этом городе – неживые и обычные. В глазах Крисберта что-то заблестело.

– Он же такой старый, такой слабый! Должно быть, использовал всю магию, что у него осталась, чтобы запечатать двери и спасти нас. – Он шмыгнул носом. – Что же я наделал…

Эмма тоже всхлипнула, да и у Оливера в глазах защипало.

– Крисберт, посмотри ещё. Может, тебе показалось? – попросил он, не веря, что всё это происходит на самом деле.

Крисберт приник к стене спиной и затылком и прикрыл на очень долгую минуту глаза. И всю эту очень долгую минуту Оливер и Эмма боялись даже вздохнуть.

– Ну? – спросили они, когда он пошевелился.

– Кажется, не всё ещё потеряно. – Крисберт вытер глаза рукавом. – Мистер Пикфорд потерял сознание – совсем как человек. Нужно время, чтобы он восстановил хоть какие-то силы. А пока нам придётся подождать…

– Вроде неплохо, – сказал Оливер. – Лично мне не очень хочется пока спускаться вниз. Может, твоё заклинание скоро выветрится и львы исчезнут сами?

– …подождать денёк другой, – закончил Крисберт. – Мистер Пикфорд запечатал все входы и выходы, так что никто из дома не выберется. Ни львы, ни мы. Вы же никуда не торопитесь? Можем пока прибраться на чердаке. Монти будет рад: это же его комната.

Глава 16. Шесть тётушек и одна тайна

Как и на нижних этажах волшебного дома, на чердаке царил всё тот же ужасный беспорядок. Вокруг высились горы старых, покрытых толстым слоем пыли вещей, и в полумраке (а на чердаке было темно и пахло затхлостью) казалось, что все эти горы давно и естественно вросли в пологие скаты крыши. С потолочных балок спускалась длинными клочьями паутина и укутывала шкафы и комоды, стулья и кресла. Казалось, будто вместо маленького привидения тут живёт кто-то очень большой, лохматый и регулярно сбрасывающий шерсть.

– Что значит «денёк-другой»? – воскликнул Оливер. – А как же школа? Родители? Ты представляешь, что они сделают, если я не вернусь сегодня домой?.. Мы, – добавил он, посмотрев на притихшую Эмму. – Вообще-то я всё ещё наказан.

– И замечательно, – сказал Крисберт. – Какая разница, где сидеть под замком? А тут, между прочим, попросторнее, чем у тебя дома. Хочешь – пыль вытирай; хочешь – в коробках копайся. Весело же!

– Но Крисберт, – воскликнула Эмма. – Родители будут волноваться.

– Ах, да, – странным голосом сказал он. – Как-то я подзабыл, что так бывает. И что, – осведомился он, – как они обычно волнуются? Бегают из угла в угол? По потолку? Может быть, рвут волосы на соседях? С такими разгильдяями, как вы, они, наверное, давно уже щеголяют на работе лысинами.

– Они просто очень переживают, – сказала Эмма.

– И звонят в службу спасения, – добавил Оливер. – Представляешь, что будет, если сюда примчатся машины с мигалками и увидят целую стаю львов? Думаешь, много у нас в округе зоопарков, чтобы их всех разместить?

– Как-то мистер Падлби звонил спасателям… – сказал Крисберт. – Я угостил их печеньем… – Вдруг он буркнул: – Ладно, я понял. Уверен, мистер Пикфорд быстро придёт в себя. В такой невыносимой обстановке даже без сознания как следует не поваляешься.

Оливер и Эмма едва слышно выдохнули.

– А пока давайте приберёмся тут. Неприлично приходить к кому-то в гости, когда у него такой бардак.

Оливер хотел напомнить, что обычно прибираться должен тот, к кому приходят гости, но решил промолчать. Мало ли Крисберту придёт в голову ещё какая-нибудь гениальная идея. А так за делом время и правда пролетит быстрее.

Ребята ещё ни разу не поднимались на чердак, и Оливер был даже рад: он ещё не забыл ту головокружительную гонку по гостиной, когда Монти пытался проткнуть его шпагой. Днями напролет маленький призрак спал, а ночью спал он сам, только в собственной постели, где ощущал себя в полной безопасности. И это его совершенно устраивало.

Прошло не меньше получаса, прежде чем Оливеру и Эмме удалось расчистить дорогу к единственному незахламлённому уголку чердака. Монти облюбовал себе местечко прямо под слуховым окошком. Там в неровном квадрате света лежали все богатства маленького призрака: вытертый ковёр, башня из диванных подушек всех видов и мастей, а на самой верхушке – деревянный ящик от комода, с латунной ручкой и резным фасадом. К оконной раме был прикреплён кусок серого тюля, в который Монти сложил разноцветные стеклышки. Из-за них свет вокруг становился то красным, то синим, то жёлтым.

– А тут даже уютно, – сказала Эмма, явно пытаясь не замечать горы хлама вокруг.

– Я же говорил, что вам понравится. Денёк-другой пролетят незаметно, – усмехнулся Крисберт и выудил на свет пару табуреток. Сам он расположился на полу, подложив под себя пыльную подушку с бахромой. – Плюхайтесь, я жутко устал от этой уборки. Аж под коленками болит.

«Устал, как же», – подумал Оливер, у которого пыль, кажется, лежала теперь даже за ушами. Но вслух сказал другое:

– А Монти не будет против?

Несколько настораживала видневшаяся между подушками рукоять той самой шпаги.

– Его сейчас и из пушки не разбудишь. – Крисберт кивком указал на башню. – Если ты, конечно, не примешься выдергивать из-под него подушки. Тогда он, конечно, может и обидеться.

– Очень надо, – сказал Оливер и наконец опустился на ближайший табурет.

Эмма последовала его примеру.

– Как странно, да? – вдруг сказала она, оглядывая друзей. – Расселись, как на званом вечере. Только без стола с угощениями.

– От угощений я бы сейчас не отказался, – протянул Оливер, но тут снизу раздались глухие удары, треск, звон разбившегося стекла, и он тут же добавил: – Но, пожалуй, могу и потерпеть.

– А что, если ОНИ выберутся из дома? – спросила Эмма. – Что если ОНИ прямо сейчас выбираются на улицу? Например, через пролом в стене…

– Это исключено: даже если львы пробьются через стену, им не выбраться – мистер Пикфорд постарался, – сказал Крисберт и добавил слишком спокойным голосом: – Кажется, Леопольды добрались до кухни и теперь громят посуду – узнаю звон моей любимой кружки… Надеюсь, они оставят нам пару целых тарелок, потому что, когда я отсюда выберусь, то буду очень голоден.

– Когда мы отсюда выберемся, очень голодными будут ОНИ, – напомнил Оливер. – Вряд ли твои львы настолько умны, чтобы догадаться сунуть в размноживатель пачку эскалопов. Так что, может, подумаем пока над планом действий?

– Хорошая идея, – воскликнула Эмма. – Крисберт, что ты знаешь об этом символе? Как всё вернуть на место?

– Вообще-то, очень просто. Нужно его стереть, и все копии исчезнут.

– Но зачем тогда ты хотел копировать эскалопы? – изумлённо воскликнула Эмма. – Это ведь не имеет никакого смысла!

– Почему не имеет? Леопольд прекрасно бы их ел, а потом-то какая уже разница, исчезли они или нет.

– Ну, тогда всё понятно, – сказал Оливер. – Нужно всего лишь пробраться в холл и стереть этот дурацкий рисунок. Тогда всё вернется на свои места: у нас будет один Леопольд, а значит только одна головная боль!

– Другие львы, конечно же, рассядутся кружочком и будут нас подбадривать, – добавила не менее обречённо Эмма.

– Нужно их как-то отвлечь… Может, нарисовать новый рисунок? Мы могли бы размножить что-нибудь полезное. Или кого-нибудь. Кого вообще боятся львы?

– Нильских крокодилов, – сказала Эмма. – Только их нам тут и не хватает.

Они снова замолчали и молчали так долго, что Оливер начал клевать носом. Он слушал, как внизу рычат и дерутся львы, и всё пытался придумать что-нибудь стоящее, но никак не выходило, и мысли, которые лезли ему в голову, были сплошь глупыми и несерьёзными. «Например, мы могли бы размножить самих себя, – думал он. – Только как отдать себя на съедение льву? А если мы перепутаемся?..»

Крисберт тем временем принялся слоняться из угла в угол и трогать разные вещи. Иногда он вскрикивал от удивления, найдя что-нибудь неожиданное и приятное – такое, как старый мяч или крохотный ботиночек.

Эмме тоже не сиделось на месте: она открыла старинный секретер и принялась разбирать его содержимое. А Оливер всё засыпал и засыпал, и мысли его становились всё бредовее и необычнее: «Заметил бы кто-нибудь в школе, что на урок пришел не Оливер, а Оливер номер два? Может, он бы решил за меня контрольную по математике?..»

– Смотрите, что я нашла! – воскликнула Эмма, и Оливер от неожиданности чуть не грохнулся с табурета.

Она вытащила из недр секретера какую-то плоскую штуку и вынесла на свет. Крисберт взял эту штуку из её рук и дунул. Облаком взметнулась пыль, и оба они принялись кашлять и чихать до слёз на щеках. В конце концов, Эмма взяла в углу какую-то тряпку и стерла грязь, мешавшую хорошенько рассмотреть найденное. Крисберт издал радостный возглас:

– Это же семейная фотография!

Он пододвинул подушку ближе к свету, уселся по-турецки и принялся изучать снимок. Фото было оформлено в рамку с вензелями, и Оливер тоже придвинулся ближе – чтобы посмотреть. И Эмма. Они склонились втроём, касаясь друг друга головами.

Фотография была очень старой, но хорошо сохранилась – должно быть потому, что последние лет пятнадцать, если не больше, пролежала в закрытом секретере, где было сухо и темно. Крисберт любовно провёл по стеклу, которое её защищало, пальцами.

– Кто это такие? – спросил Оливер.

– Это моя семья, – с гордостью сказал Крисберт. – А она у меня очень большая. Это дедушка и бабушка…

Он указал на две фигуры в центре. Дедушка был высоким, с подкрученными вверх усами; глаза его смотрели весело и ласково. Рядом стояла бабушка – красивая и молодая женщина с очень длинными светлыми волосами.

– Какие красивые, – с восхищением сказала Эмма. – И совсем не старые.

– Это еще до моего рождения, – пояснил Крисберт. – Дедушка сейчас уже совсем седой, кстати, его тоже зовут Крисберт. А бабушка всё такая же красавица. Она настоящая королева.

– Постой, ты хочешь сказать, что твои родственники принадлежат королевскому роду? – удивился Оливер. – Ты об этом ни разу не говорил.

– А вы думали, от кого у меня такая царственная осанка, – сказал Крисберт.

«И царственное самомнение», – решил про себя Оливер.

– А это кто? – нетерпеливо спросила Эмма и указала на фигуры по правую и левую сторону от бабушки с дедушкой. Там стояли одна, две, три, четыре…

– А это шесть моих тётушек. Вот Туча и Непогодица, они самые старшие.

– Как-как их зовут? Что это за имена такие?

– На самом деле их зовут Виола и Мандолина, они близнецы. Дедушка с бабушкой хотели, чтобы они стали известными на всё королевство музыкантами, но, к сожалению, в детстве обеим наступила на ухо косатка.

– Ты хотел сказать «слон»? – уточнила Эмма.

– Нет, первая в мире сухопутная косатка, – уточнил Крисберт. – Уж не знаю, чем ей не понравилось в океане, но однажды она собралась и отправилась строить себе жилище на берегу. Жаль, что никто не научил её смотреть под ноги, но это было бы странно – откуда у косатки ноги?

Эмма шумно вздохнула, а Оливер вспомнил, как в прошлом году их с классом возили на экскурсию в соседний город. Там, в океанариуме, жили сразу две косатки, и ни одна из них не была похожа на того, кто мог ходить по суше.

– Когда косатке вздумалось начать сухопутную жизнь, мои тётушки как раз играли на пляже в «Кто кого закопает?» и обе победили. Эта громадина прошлёпала мимо, даже не заметив две торчащие из песка головы. Жаль, что теперь они не могут напеть даже самую простую мелодию – косатка наступила на самое больное. Но Туча и Непогодица и без музыки просто мировые тётки.

– Что-то по ним этого не скажешь, – встрял Оливер.

Обе высокие, крупные, хмурые, в одинаковых серых платьях с оборками. Они возвышались над остальными, как две небольших размеров горы.

– Что ты понимаешь, – сказал Крисберт. – Они очень добрые и милые. Просто такая у них способность: где бы ни появилась тётушка Туча, небо сразу становится свинцово-серым; а если уж с ней тётушка Непогодица, то жди дождя, да не простого, а с молниями, громом – и пока они обе не уйдут куда-нибудь, ливень не закончится. Вот что бывает после того, как повстречаешь в детстве сухопутную косатку… Страшно даже представить, если бы это был слон.

Крисберт вздохнул, уносясь мыслями куда-то далеко:

– Окружающим людям так надоела бесконечная пасмурная погода, что тётушкам пришлось уехать на самый дальний край королевства, где больше никто не живёт. У них там есть маленький уютный домик, а котором так приятно гостить: за окном никогда не кончается дождь, а внутри сухо и тепло, и только дрова потрескивают в камине. Можно лежать в кресле и читать сколько хочешь, да хоть стихи сочинять. А иногда тётушкам приходят письма с просьбами приехать и спасти чей-нибудь урожай от засухи. Они никогда не отказывают.

– А это кто? – Эмма указала на ещё одну тётушку – ту, которая была закутана в покрывало немыслимых цветов. – Постой, это та самая, которая прислала тебе тот смешной наряд?

– Да, это она. Её зовут тётушка Розелла, а иногда – Пёстрая Розелла. Про неё я вам уже рассказывал. Она замужем за одним папуасским королём, и у них столько птиц, сколько вы даже в книжках не видели. Она знает их по именам.

– А дальше, дальше расскажи!

– Это Мэри-Диана, и она больше времени проводит в воздухе, чем на земле. – Крисберт ткнул в фигуру с краю. На её шее был лихо повязан шарф. – Она даже ест только в полёте – за штурвалом своего самолёта: говорит, что так гораздо полезнее, потому что каждую вторую ложку сносит ветром. И перелётные птицы сыты, и лишних килограммов нет. Тётушка Мэри-Диана очень следит за весом.

– Она так боится располнеть? – спросил Оливер.

– Нет, просто её самолёт – почтовый. Она на нём письма и посылки развозит: то в Африку, то на Северный полюс.

– А это кто? – Эмма указала на пухлую фигурку, которая едва доставала до пояса хмурым тётушкам-близнецам.

– Тётушка Веснушка.

– Постой, я угадаю: она делает носорогам причёски? – Оливер фыркнул, потому что на голове фигурки громоздилось гнездо светлых волос.

– Как ты догадался? – удивился Крисберт. – Только не носорогам, а котам. Она с ними прекрасно ладит, потому что понимает язык животных. Пыталась научить и меня, но дальше «хочу молока» у меня дело не пошло. А я ведь терпеть не могу молоко!

Крисберт, чтобы продемонстрировать познания в кошачьем языке, принялся издавать жуткие звуки, и Эмма закрыла руками уши.

– Я же говорю: не заладилось у меня с кошачьим языком, – засмеялся он.

Они принялись дальше рассматривать фотографию. На ней оставалась ещё одна фигура, которую язык не поворачивался назвать тётушкой. С прямыми гладкими волосами чёрного цвета, в длинном зелёном платье и перчатках, она больше напоминала фарфоровую куклу. Из тех, которыми не разрешалось играть.

– Какая красивая, – сказала Эмма.

– Её зовут Морин, – сказал Крисберт. Видимо, он тоже не мог назвать её тётушкой. – Самая талантливая из сестёр. Понимаете, все в нашей семье только по чуть-чуть владеют магическими способностями. Наверное, это потому, что дедушка – волшебник, а бабушка – самый обычный человек. Она, конечно, королева и знает, как называется каждая вилка из праздничного сервиза, но в жизни не создала даже самого простенького заклинания. Так что дедушкин талант поделили на шестерых, и Морин достался самый большой кусок. Когда я был маленьким, она могла сдвинуть с места башню, просто щёлкнув пальцами, и вернуть на место – чтобы я не плакал. Правда, в башне в это время такое творилось!.. Жаль, они поссорились с дедушкой, и Морин ушла, мы давно не виделись.

Крисберт горестно махнул рукой, и Оливер решил, что лучше сменить тему.

– А твои родители где? Расскажи про них.

Но Крисберт помрачнел ещё сильнее.

– Их нет ни на одной фотографии, – чужим голосом сказал он и снова посмотрел куда-то вдаль. – Вернее, папа есть, но только в детстве. Он тоже самый обычный человек и, когда ему пришлось, выбирать свою дорогу в жизни, то решил, что будет жить среди таких же самых обычных людей. Он перебрался в этот дом сразу после совершеннолетия, но больше я ничего о нём не знаю. Их с мамой не стало, когда мне был всего лишь год.

– Ох, – тихо сказала Эмма. – Это так печально.

Крисберт мотнул головой и словно бы очнулся.

– Они не умерли, так что вы себе не придумывайте ничего такого! – с жаром сказал он. – Однажды мама и папа исчезли, и так получилось, что мистер Пикфорд этого не заметил. Наверное, был слишком занят мной, потому что даже в год я постоянно что-нибудь вытворял. Однажды стал невидимым на целый день, и меня пришлось искать с помощью мешка муки. Всю детскую засыпали!.. Или менял молоко из бутылочки на шоколадный коктейль. Не сам, конечно, а с помощью магии. В детстве ею сложно управлять.

– И что, неужели твоих родителей так никто и не нашёл? – удивился Оливер. – Даже с помощью муки?

– Нет. Это очень тёмная история, потому что два обычных человека просто не могут исчезнуть, если у них в детской спит в кроватке младенец, понимаете? Да ещё так, чтобы волшебный дом ничего не заметил. Должны были остаться хоть какие-нибудь следы!

– Но Крисберт, – осторожно сказал Оливер. – Мистер Пикфорд уже старый, и он постоянно спит.

Крисберт вскочил и нервно зашагал из угла в угол, не обращая внимания на то, что подушки под ящиком, в котором спал Монти, зашатались.

– Я думал об этом, – признался он. – Но ведь тогда были совсем другие времена, и дом был моложе! Он спал совсем не так, как сейчас. Мистер Пикфорд совершенно определённо должен был хоть что-то заметить! Нет, тут какая-то тайна.

– А кем была твоя мама? – спросила Эмма. Глаза у неё уже были на мокром месте.

– Тоже самым обычным человеком. Мой папа – его, кстати, зовут Фред, – встретил её в одном из своих путешествий, и они влюбились друг в друга без памяти. Как в сказках.

Пять шагов туда, пять – обратно.

– Мой папа был археологом, это такие люди, которые изучают исчезнувшие цивилизации. А мама… даже не знаю, но она чудесно рисовала. Может, однажды папе понадобилось разобраться в старых картах, а она предложила помощь? Или у него сломался фотоаппарат – эти ваши изобретения такие ненадёжные, – а мама смогла зарисовать все древности, которые встретились ему на пути?.. Её звали Мими, и я покажу вам её картины, когда мы выберемся отсюда. Они на втором этаже… если, конечно, Леопольды не вздумали поточить о них когти. Они и потрёпанный гобелен в гостиной – на нём изображён мой дедушка, – самые дорогие вещи в этом доме.

Эмма незаметно вытерла глаза.

– Мы обязательно должны выбраться отсюда и уничтожить символ, который ты нарисовал, – твёрдо сказала она. – Даже если мне самой придется отвлекать толпу диких львов.

Оливер кивнул, только подумал, что всё равно не допустит, чтобы Эмма рисковала собой. Сам вызовется приманкой!

– А я уже придумал, как мы поступим с Леопольдом. – Крисберт усмехнулся.

– Как? – одновременно воскликнули Эмма и Оливер.

– Нам поможет тётушка Веснушка, конечно же! Хорошо, что мы нашли эту фотографию, иначе я бы ни за что не догадался обратиться к ней, – сказал Крисберт. – Она же разговаривает с кошками, а Леопольд, несмотря на клыки и когти, всё равно остаётся всего лишь большим котом! Я напишу ей письмо, и она пришлет кого-нибудь, чтобы его забрать.

– Это очень хорошая идея, – похвалила Эмма. – Но как ты собираешься послать письмо?

– Конечно, с сороками. – Видя, что ребята ничего не понимают, Крисберт принялся объяснять: – Неужели вы не заметили, как они уже битый час стучат в окно на крыше? Тут полным-полно сорок в округе, и мистер Пикфорд, уж не знаю, как это получилось, с ними дружит. Сначала он дружил с их прапрапрабабушками и прапрапрадедушками, а потом с прапрабабушками и прапра…

– Мы уже поняли.

– Нужно только дождаться, когда мы сможем открыть окно. Тогда одна из сорок доставит письмо тётушке Веснушке. А она уж быстро всё организует, я же её единственный и любимый племянник!

Глава 17. Дождь из мяты

Для начала Эмма устроила ревизию в секретере и нашла огрызок карандаша. На обратной стороне старого чека Крисберт вывел послание: «Дорогая тетушка! Один страшно дикий лев срочно нуждается в заботливом хозяине. Прошу помощи. Вопрос жизни и смерти! Твой племянник Крисберт».

Послание было длинным, а чек – коротким, поэтому пришлось всё стереть и написать так: «Д. т.! Вопрос жизни и смерти! Т. п. К.»

– Мне кажется, тётушка может и не догадаться, – засомневалась Эмма, прочитав написанное. – «Т. п. К.» – это же что угодно. Например, «Тонна поцелуев котам». А «Д. т.»?

– «Двузубый таксист», – встрял Оливер. – «Дикая табуретка».

– Ерунда, – сказал Крисберт. – Она всё быстро сообразит и вышлет помощь. Тут главное – про вопрос жизни и смерти написать.

– Осталось только дождаться, когда мистер Пикфорд наберётся сил и мы сможем открыть окно, – подытожил Оливер.

– Он уже чувствует себя намного лучше, – заверил Крисберт. – Час-полтора – и всё будет готово.

Чтобы скоротать время, ребята принялись разбирать залежи хлама. Так час-полтора должны были пройти гораздо быстрее – минут за пятнадцать. Они разбрелись по чердаку и то и дело вскрикивали от восторга, если им удавалось найти что-нибудь интересное. Оливер отыскал барабан, а Крисберт – замечательный трамвайчик из пенки и старую курительную трубку. Эмма стала богаче на пять прекрасных перламутровых раковин. Когда под ногами неожиданно зашевелились половицы, они даже не сразу поняли, что дело не в голодных львах, которые кувыркаются и расшатывают стены. Только Крисберт сообразил: это просыпается мистер Пикфорд.

– Пора. – Он подошёл к башне из диванных подушек и деликатно постучал по ящику. – Монти, проснись!

Но призрак и не подумал выбираться из убежища, поэтому Крисберт сунул внутрь руку и недолго там пошебуршал.

Когда синее прозрачное лицо свесилось из ящика, Оливер в очередной раз содрогнулся. Монти очень удивился, обнаружив у себя на чердаке сразу столько гостей, но быстро сориентировался и показал им длинный язык.

– У меня есть для тебя очень важное задание, – сказал Крисберт. – Такое важное и ответственное, которое можно поручить только самому лучшему на свете призраку.

Монти жутко обрадовался и закивал.

– Там, внизу, очень много львов. – При слове «лев», Монти издал неприличный звук губами, что должно было демонстрировать всё, что он думает по этому поводу. – Мне очень нужно, чтобы слетал туда и хорошенько разузнал, сколько их всего и где они находятся. Ты меня понял?

Кажется, не очень, поэтому Крисберту пришлось добавить:

– Сделаешь это – и разрешу целый день играть на барабане.

Монти отсалютовал и нырнул сквозь подушки и пол – прямо на второй этаж.

– Кошмар, и как я на это согласился? Он ужасно играет на барабане…

Не долго думая Крисберт отодвинул тюль со стеклышками и что было силы нажал на оконную раму. Она долго не поддавалась – видимо, чары, которые наложил на все двери и окна мистер Пикфорд, ещё не до конца спали, – но спустя какое-то время скрипнула. Крисберт вытер рукавом вспотевший лоб.

– Получилось!

Крисберт приставил табурет и, забравшись на него, высунул голову в окно. Ребята не видели, что происходило на крыше, и не представляли, как вообще можно договориться о чём-то с сороками, но очень надеялись, что у Крисберта всё получится. По крайней мере, когда он спустился с табурета, то выглядел очень довольным.

– Всё просто прекрасно! – улыбнулся Крисберт. – Я не силён в переговорах с птицами, но одна сорока-болтушка пообещала вернуться через неделю.

– Неделю?! – ахнула Эмма. – Но это же так долго! Что мы будем всё это время делать?

– Не волнуйся, об этом я тоже успел подумать. Вы вообще знаете, какой прекрасный вид открывается с крыши на улицу? Особенно на соседские дома.

– Ты хочешь, чтобы мы разглядывали их всё это время? Не думаю, чтобы у мистера Падлби там нашлось что-то интересное, – скис Оливер. – А я ещё переживал, что родители забрали мой телефон в наказание.

– Какой же ты зануда. С крыши я заметил, что жители нашей улицы очень любят украшать свои веранды цветочными горшками, а в них растёт что-то очень похожее… на кошачью мяту!

Оливер не слишком внимательно слушал учительницу биологии, поэтому всё равно ничего не понял, а вот Эмма догадалась сразу.

– Думаешь, на львов это тоже сработает?

– Ну, они же немного кошки.

– Да объясните же, что происходит! – не выдержал Оливер. – Что ещё за кошачья мята?

– Это растение, запах которого очень нравится кошкам, – попыталась объяснить Эмма. – Представь, что ты вдруг учуял запах самого любимого блюда. Что будешь делать?

– Если голоден?

– Если голоден, как лев.

– А, кажется, я понял. Но львы же хищники. Что им какой-то кустик? На один зуб.

– А они и не станут его есть, – сказала Эмма. – Дай им понюхать кошачью мяту – и делай с ними всё, что хочешь.

План был не самым надёжным. Гораздо лучше было слезть с крыши и найти мясной магазин, в котором ещё оставались эскалопы, а потом сунуть в них снотворное и подбросить в дом через окно, но Крисберт от такого предложения Оливера отмахнулся:

– Моя бабушка всегда говорит: «Самое полезное блюдо – первое. Потому что первое – это суп». Моя идея принесёт больше пользы.

– Может, скажешь ему, суп и какая-то мята – это разные вещи? – шепнул Оливер на ухо Эмме, но она только пожала плечами. Крисберт уже увлёкся своим планом.

Монти вернулся так же, как и исчез, – через пол. Он по-прежнему кривлялся и показывал Оливеру язык, когда Крисберт отворачивался, но смог добыть ценную информацию. Львов было тринадцать штук, и почти все эти тринадцать штук находились на первом этаже: четверо – в гостиной, двое – в кухне, один спал в каморке для швабр, два грелись на солнышке в коридоре у самого дальнего окна. Ещё трое устроились на втором этаже: в спальне Крисберта и в комнате для гостей. А самый главный охранял нарисованный у дверей волшебный символ.

– Замечательно! – воскликнул Крисберт, хотя, что именно замечательного он в этом нашёл, ребята так и не поняли. – Лезем в окно!

Монти было наказано ждать в кабинете на втором этаже.

– Как только мы наделаем побольше пучков мяты, ты забросишь их в те комнаты, где есть львы, а потом хорошенько погоняешь их. Пусть повеселятся!

Монти оскалился в такой жуткой улыбке, что Оливер даже посочувствовал львам. Особенно когда Крисберт сказал, что в кабинете в шкафу лежит барабан, а ключ от замка спрятан под ковром.

Потом Оливер посочувствовал себе, потому что вслед за Крисбертом, который быстро вылез в окно на крышу, пришлось подниматься и ему. Последней на нагретую за день черепицу выбралась Эмма.

– Как же мы теперь слезем? – спросила она. – Жаль, с тобой нет твоего оранжевого зонтика.

– Зато есть это! – воскликнул Крисберт и достал из кармана маленький, с ладонь, кусочек клетчатой ткани. – Между прочим, меня хорошо воспитали, поэтому я всегда ношу с собой носовой платок. Вдруг мне приспичит чихнуть, высморкаться или спуститься с крыши на парашюте?

Крисберт подул на платок, и тот начал расти, пока не стал размером с простыню. Потом схватил его за углы: по два в каждую руку, – подождал, пока Оливер и Эмма покрепче обнимут за его плечи, и бесстрашно шагнул вниз.

Ощутив под ногами землю, Оливер едва удержался, чтобы немедленно не повалиться. Эмма, похоже, чувствовала то же самое: её лицо приобрело лёгкий зеленоватый оттенок.

– Ничего, – сказала она. – Я готова так летать хоть каждый день. Мне же надо тренироваться, чтобы в будущем полететь на Марс.

– Идите и соберите кошачьей мяты побольше, а я разведаю что к чему, – сказал Крисберт, сложил платок до первоначальных размеров и полез в кусты.

Ребята пошли выполнять приказ на негнущихся ногах. Когда они вернулись к дому, руки их были полны пахучих листочков, а лица приобрели обычный розовый оттенок. Крисберт тоже выглядел очень довольным.

– Как здорово я придумал, – сказал он и принялся разбирать собранную траву на кучки, – поручить это важное занятие вам. Но что-то вы маловато принесли. Тут только на половину львов хватит. Эй, Оливер, ты что, думаешь, оставшиеся будут рады и такому мальчишке, как ты? Особенно когда ты весь пропах кошачьей мятой.

Пришлось пробежаться по улице ещё раз. Оливер очень надеялся, что никто не поймает их за этим занятием, ведь ущерб цветочным горшкам они причинили приличный. Если бы мистер Падлби не был в этот момент занят чем-нибудь гораздо более интересным, чем подглядывание за волшебным домом, ничем хорошим это бы не закончилось. Но из открытого окна его гостиной слышалось громовое похрапывание – значит, неугомонный старик видел полеобеденные сны.

– Началось, – сказал Крисберт, когда они наконец вернулись к волшебному дому. – Слышите шум наверху? Это Монти развлекается.

Он снова нырнул в кусты и отправился выполнять свою часть плана по выведению львов из строя. Оливер и Эмма остались ждать на крыльце. То и дело они прижимались ухом к входной двери, чтобы послушать, что за ней происходит, но там было подозрительно тихо и спокойно.

– Ты думаешь, ОН всё ещё сторожит символ? – спросил Оливер.

Эмма пожала плечами.

– Хотела бы я надеяться, что ОН куда-нибудь делся.

Почему-то казалось, что «он» и есть Леопольд – самый первый. А остальные – лишь копии, хотя различить их не смогла бы, наверное, даже мать-львица.

Наконец снова показался Крисберт.

– Всё готово. – Выглядел он очень довольным. – Монти запер тех, что на втором этаже. Парочка в кухне тоже закрыта: они так увлеклись кошачьей мятой, что не станут атаковать дверь в ближайшие несколько минут. Тот, что в кладовке, спит на швабрах, а «коридорные» так ошалели – ничего не соображают.

– Значит, остались четверо в гостиной и тут, за дверью, – подытожила Эмма. – И как нам с ними быть? Открыть дверь?

– Нет, дверь нельзя, – сказал Крисберт. – Леопольд может вырваться на улицу, и как нам его потом ловить? Нужно действовать по-другому. Пойдём через гостиную.

Раздумывать времени не было: кошачья мята не могла долго отвлекать внимание львов. Крисберт, конечно же, пошёл впереди, за ним – Оливер, замыкала процессию Эмма. Через большие окна было видно, как львы передвигаются по гостиной – лениво и скучающе. Они рылись в обломках мебели, фыркали, трясли гривой и снова принимались рыться (может они думали, что найдут среди мусора косточку?). Один лежал бревном у камина; его глаза были закрыты, а хвост не двигался.

Крисберт забрался на подоконник, предварительно подготовив длинную палку, к которой привязал большой пучок кошачьей мяты. Забросив импровизированную «удочку», насколько хватало длины, он принялся ждать. Львы довольно быстро почуяли сладковатый запах и двинулись к приманке…

– Ничего себе! – воскликнул Оливер. – Готов взять все свои слова обратно. Никогда не видел, чтобы львы себя так вели!

– То-то же! – усмехнулся Крисберт.

Львы сорвали пучок мяты и образовали кучу малу. Будь они размером с котят, их сражением за добычу можно было бы даже восхититься, но ужасные размеры добавили происходящему вид борьбы не на жизнь, а на смерть. Образовав утробно рычащий комок из лап и хвостов, они пронеслись по гостиной смерчем, творя новые разрушения. Раздался треск ткани – и половина гобелена, на которой были изображены конь и ноги рыцаря, оказались погребены под львиными телами.

Крисберт пробормотал что-то невнятное и решительно скомандовал:

– Пошли. – Он раздал Оливеру и Эмме оставшуюся мяту: – Осторожней только, не попадитесь им на пути.

Львы и головы в их сторону не повернули, когда ребята гуськом пересекали гостиную, – они ударились о стену и снова стали отдельными львами, которые развалились на остатках паркета кверху лапами.

Чего не скажешь о Леопольде, который сторожил символ. Он посмотрел на Крисберта и жмущихся к его спине ребят так, словно знал, что они придут.

– Вы же помните, что его прозвали З-з-злодеем? – заикаясь спросила Эмма.

– Ерунда, – как ни в чём не бывало сказал Крисберт и вынул из-за спины пучок мяты – Кис-кис-кис!

– Р-р-рвау! – сказал Леопольд-Злодей и даже глазом не моргнул.

Крисберт размахнулся и кинул пучок ему под лапы. Расчёт был верен: он попал прямиком в символ, и тут же из воздуха прямо на пол вывалилась целая куча точно таких же пучков. Пахли они одуряющее.

– Здорово, правда? – не удержался от восхищения Крисберт. – Как же я всё-таки здорово придумал!

Против дождя из мяты Леопольд-Злодей не смог удержаться. Он повалился на спину и стал кататься, зарываясь носом в траву и издавая низкое рычание. Крисберт быстро кинулся к символу.

– Не получается! – крикнул он в отчаянии, пытаясь носовым платком оттереть сияющие линии.

Эмма бросилась к нему и, упав на колени, протянула руку к рисунку.

– Осторожно! Смотри не коснись центра, иначе тут будет уже две Эммы. Трогать можно только с краю. Если мы разрушим хоть одну линию, символ перестанет работать!

Оливер заглянул в гостиную и увидел, что львы всё ещё валяются в дальнем углу и изредка дёргают хвостами, но сверху уже слышалась какая-то возня.

– Поторопитесь! – попросил он обеспокоенно.

– Не выходит ничего!

– Крисберт, может быть, ты забыл какую-то очень маленькую, но очень важную деталь? – чуть не плача спросила Эмма. – Стирать только с мылом, или сначала посыпать порошком из толченых зубов гадюки…

– Какая чушь, толченые зубы используются только для зелий превращения!

– Крисберт!

На лестнице уже появился первый лев. Он выглядел ещё немного одуревшим (лапы его ступали неровно, но взгляд уже был злым и смотрел прямо на Оливера). За ним – второй лев. Через потолок запоздало свесилась голова Монти, который показывал всем своим видом, что быть беде.

– Сейчас-сейчас! – крикнул Крисберт.

Из коридора, ведущего в кухню, показалась ещё пара львов. «Те, что из кладовки? Или те, что спали под окном?» – подумал Оливер, чувствуя, как от ужаса холодеют уши. Львы были очень злыми и очень голодными.

Тот, что первым спускался с лестницы, прыгнул и оказался прямо перед носом Оливера. Разинув пасть, он дыхнул жаром и страшным желанием откусить хоть кусочек. Оливер крепко-крепко зажмурился, прощаясь со всеми своими кусочками и жизнью целиком.

– А-а! – закричала Эмма.

Лев взревел, и… всё неожиданно кончилось.

Когда Оливер открыл глаза, то не поверил тому, что увидел. Входная дверь была настежь открыта, а на пороге в свете дня стояло удивительное существо. Не больше двух футов росту, лохматое с ног до головы – даже глаз видно не было. Зубастое, как рыбка-пиранья. Существо по-хозяйски ступило в холл, и к нему со всех сторон кинулись львы. Они стали урчать и ластиться к нему, как котята.

Эмма отступила назад и молча взяла Оливера за руку, а Крисберт вдруг громко-громко расхохотался. Так сильно и долго, пока на глазах не выступили слёзы.

– Знакомьтесь, это мистер Нут. Я вам про него рассказывал. Как он вовремя вернулся домой, да? Я уже думал, нами сегодня пообедают.

– Крисберт, почему они так ведут себя? – шёпотом спросила Эмма, указывая на ползающих по полу львов, которые подставляли бока и животы, чтобы их погладили.

– Мистер Нут – из маленького народца, а они все здорово ладят с животными. Кошки от него просто без ума.

– Маленького народца? Это как в сказках?

– Лучше – как в жизни.

Уже после, сидя в кухне за чашкой успокоительного чаю, Оливер подумал, какое же невероятное везение, что мистер Нут решил вернуться именно в день, полный злых и голодных львов. Страшно даже представить, чем бы закончилась эта история, если бы он так ловко с ними не управился. Пока мистер Нут занимал львов в гостиной, Крисберт смог уничтожить нарисованный символ (Эмма была права: чтобы его стереть, нужно было много-много горячей воды и много-много мыла). После того, как символ был разрушен, двенадцать львов и куча кошачьей мяты исчезли. Посреди гостиной остался только один – самый игривый и самый ласковый лев на свете, в котором невозможно было узнать прежнего Злодея.

– Мистера Нута раньше звали Нут-Мохнатые-Лапы. Он занимался тем, что пугал маленьких непослушных детей, – сказал Крисберт, подливая себе чаю. – Но потом состарился, вышел на пенсию и поселился тут, в моём волшебном доме, под крыльцом. Не топайте сильно, когда поднимаетесь или спускаетесь по ступенькам, а то он может рассердиться.

Оливер набил полный рот бутербродом и кивнул. И в мыслях не было злить кого-то, перед кем даже львы вели себя как шёлковые.

– А что будет с Леопольдом? – спросила Эмма.

– Мистер Нут присмотрит за ним, пока его не заберёт к себе тетушка Веснушка. А уж у неё ему будет хорошо.

Так и получилось. Всю следующую неделю Леопольд вёл себя как дрессированный. Он ходил хвостом за мистером Нутом и даже пытался мурчать, как настоящий кот. Эмма довольно быстро простила ему прошлые прегрешения и под конец даже расчёсывала щёткой пышную гриву. Она вплела в неё ленточки, а Леопольд выглядел при этом очень довольным.

– Может, всё же его погладишь? – спросила она как-то, пока Оливер пытался безуспешно делать уроки.

Безуспешно – потому что она трясла перед носом Леопольда мятой, привязанной к верёвочке, а тот скакал и заставлял стол, на котором была разложена домашка, трястись. Ну вот, опять вместо одной цифры получилась другая…

– Спасибо, – сказал Оливер. – Как только я решу, что руки мне больше не нужны, сразу обращусь к Леопольду.

А к концу недели за львом приехал фургон, за рулём которого был коренастый человечек, сильно смахивающий на кота (его волосы походили на серую кошачью шёрстку, а длинные усы торчали вразлёт). Он представился помощником тётушки Веснушки, пожал Крисберту руку и открыл дверцу, чтобы Леопольд смог забраться внутрь фургона. Дело было к ночи, поэтому можно было не опасаться, что соседи их заметят. А мистер Падлби… Он очень удачно уехал на два дня в полностью бесплатную поездку в пригород. Там его ждали комфортабельный номер с видом на море, трёхразовое питание и один вечерний чай, а ещё экскурсия на плантации кошачьей мяты. Кто-то тайно просунул мистеру Падлби приглашение под дверь, в котором было написано, что он выиграл эту поездку в лотерею.

– Потрясающе! – восхищённо рассказывал он потом соседям, а заодно и Оливеру с Эммой, ради чего подкараулил их, когда они шли в волшебный дом. – Никогда ничего не выигрывал в лотереях! Да, честно говоря, никогда в них и не играл…

Крисберт долго стоял, зарывшись лицом в львиную гриву и обнимая Леопольда за шею на прощание. Когда он отпустил его, глаза у ребят тоже были на мокром месте. (хотя у Оливера – скорее, от облегчения). В корзинку, которую Крисберт собрал в дорогу, он положил немного кошачьей мяты и пакет с эскалопами, а потом простился с Леопольдом как с родным братом.

Человечек, похожий на кота, пообещал, что доставит Леопольда как можно скорее в дом тётушки Веснушки, и даже сказал, что там для него уже приготовлена лужайка, на которой он сможет бегать и играть в своё удовольствие. Услышав это, Крисберт немного успокоился.

А когда фургон наконец скрылся в ночи, Крисберт повернулся к ребятам и сказал бодрым голосом:

– Хей-хо! А сейчас самое время для уборки!

Глава 18. Крисберт рассказывает историю

Всю следующую неделю Оливер и Эмма сразу после уроков садились на велосипеды и ехали через весь город к волшебному дому – помогать Крисберту с уборкой. После нашествия львов мистер Пикфорд находился в ужасном состоянии, и работы было невпроворот, но постепенно дело двигалось.

Крисберт чувствовал себя ужасно виноватым, поэтому не только не отлынивал от уборки, но и развернул бурную деятельность. Он больше не жалел магии и сделал много полезного с помощью заклинаний. Например, вернул на место паркет, содранный когтями. А ещё привел в порядок обои, дверные косяки, обновил гобелен... Под рыцарем вместо боевого коня теперь красовался мопед, и Крисберт клялся, что не понимает, как так получилось. Но если бы дедушка узнал об этом, был бы рад: мопеды – это круто!

К сожалению, после львиных баталий целой мебели в доме практически не осталось: пара кресел, диван, книжный шкаф да обеденный стол – вот и всё небогатое убранство. Но на чердаке обнаружилось много старинных вещей, которым требовались только тряпка да горячая вода. Таким образом, были решены сразу две проблемы: и чердак расчистили и комнаты обставили.

Гораздо хуже дело обстояло с посудой, ведь на всех теперь были только две чашки и три тарелки (причём одна из них с трещиной). Зато ложек и вилок в процессе уборки нашлось столько, что можно было раздать к обеду хоть всей школе. Крисберт поначалу махнул на это рукой, но, когда одна из тарелок (как раз та, что с трещиной) развалилась у него прямо в руках, засел сочинять письмо бабушке с дедушкой. Письмо получилось длинное и почтительное, с красивыми завитушками, которые Крисберту помогала вырисовывать Эмма. Оно, без сомнения, должно было уверить всех до самого последнего поварёнка на кухне, что дела у королевского внука идут лучше некуда. И будут идти ещё замечательней, если ему срочно вышлют набор новенькой посуды. Крисберт посчитал, что письмо получилось превосходное, и сразу же отослал его с сорокой родным.

– Вот увидите, скоро у нас будет столько посуды – хоть завались, – сказал он, жутко собой довольный.

Прошла неделя, и мистер Пикфорд стал выглядеть намного моложе и бодрее. Он сверкал на солнце чистыми стёклами и так задорно пыхтел трубой, что смотреть на него было одно загляденье. Он даже снова принялся готовить, хотя в последнее время ему и воду вскипятить удавалось с трудом. Силы постепенно возвращались, и это не могло не радовать.

Вечера ребята теперь проводили в гостиной, где стало намного уютнее с тех самых пор, как всё пришло в порядок. Осень уже вступила в свои права, и на улице похолодало, поэтому камин топили всякий раз, как стемнеет. А ведь нет на свете занятия приятней, чем сидеть вечерком у жаркого, трескучего огня и вести разговоры на разные увлекательные темы.

В один из таких вечеров Оливеру и Эмме довелось узнать страшный секрет, который хранил Крисберт. А началось всё с того, что, прибираясь после ужина, Эмма нашла огромную связку ключей в кухонном шкафчике и, когда все, как обычно, собрались у камина, спросила:

– Сколько всего комнат в доме? В связке ключей – не меньше сотни, от чего они?

– Их ровно сто семнадцать штук, если быть точным, – сказал Крисберт. – И каждый из них отпирает свою дверь, так что и дверей тоже – ровно сто семнадцать. По одной на комнату.

– Не может быть! – воскликнул Оливер, который, как обычно устроился с ногами в кресле – коричневом, в полосочку. – Мистер Пикфорд, конечно, большой, но не настолько же! Сто семнадцать комнат – это же дворец получается.

Крисберт отставил жестяной кубок (чашек осталось всего две, так что он как настоящий хозяин отдал их гостям, а сам взял кубок, который нашёл на чердаке; на нем было написано «Победителю соревнований по выдуванию мыльных пузырей») и взял в руки связку с ключами.

– Вот этот открывает кухню. – Он показал на ключ с головкой в виде кренделя. – Правда, дверь в кухню я никогда не закрываю. А этот…

– От каморки со швабрами? – догадалась Эмма.

– Да, именно. – Длинный ключ заканчивался метёлкой.

– Но остальные-то на что?

Ключи отличались друг от друга и каждый походил на комнату, которую открывал. Перо – от кабинета. Опутанный паутиной – от чердака. Похожий на щётку для чистки каминной трубы – от гостиной. С ними всё понятно, но гораздо больше в связке было ключей, которые ни на что не походили.

– Вот этот, например, – Эмма указала на длинный серебряный ключ с четырёхлистным клевером вместо головки, – должен открывать оранжерею…

– Или тайник, где лепреконы спрятали золото, – хитро улыбнулся Крисберт.

– Если бы у тебя где-то был тайник с золотом, ты бы уже его растратил, – заявил Оливер. – Стал бы ты просить бабушку с дедушкой прислать новую посуду, если бы сам сидел на золоте?

– А вот ключ с пуговицей. Он, наверное, от одёжного шкафа? Или от швейной мастерской… Ой, я уже ничего не понимаю, – нахмурилась Эмма. – И самое главное – где все это? Оранжерея, тайник, мастерская? Мы же тут каждый угол обыскали и ничего подобного не видели.

Крисберт взвесил на ладони связку и долго-долго смотрел, как играют и переливаются в сплетении металла отблески огня. Взгляд его стал рассеянным и отрешённым, будто мысленно он перенёсся куда-то очень далеко.

– Когда мистер Пикфорд был значительно моложе, – начал он издалека, –он мог бесконечно меняться и перестраиваться. Я не знаю, кто его построил, но магии в него вложили с лихвой. Поначалу её было столько, что мистер Пикфорд мог легко добавлять комнаты по желанию хозяина, а снаружи оставаться таким, какой есть. Хозяин мог пожелать каморку под лестницей, новую спальню или галерею с мраморными колоннами и золотыми фонтанами – и всё появлялось, понимаете? Для мистера Пикфорда не было ничего невозможного.

– Здорово, я бы не отказался от ещё парочки комнат у себя дома, – сказал Оливер. – Например, от личного кинозала… Или от игровой, где можно играть на приставке, сколько хочешь…

– С каждой новой комнатой на связке появлялся ещё один ключ – уникальный, подходящий только к одной замочной скважине. Связка эта – магический контракт, который нельзя разорвать. Передаётся она от родителей к детям, и так до тех пор, пока будет существовать семья. Если однажды род иссякнет, не станет и мистера Пикфорда…

Крисберт снова замолчал, будто слова давались ему тяжело.

– У этого дома были трудные времена. Когда-то им владел мой дедушка, потом – мой отец. После исчезли родители, а я был слишком маленьким, чтобы жить здесь, и мистеру Пикфорду пришлось стареть в одиночестве. Он стал никому не нужной кучей волшебных кирпичей, до которой было дело только сорокам. Всё это время магия покидала его по капле, будто кто-то, уходя, не закрыл кран. Знаете, без хозяев волшебные дома не могут жить.

– Но ведь он не мог… умереть, пока есть ты, – сказала Эмма. Голос её дрогнул.

– Да, не мог, – согласился Крисберт. – Но это не значит, что он остался бы таким же, каким вы его знаете. Могло так случиться, что по приезду я застал бы самый обычный скучный дом, каких здесь целый город.

– Как хорошо, что этого не произошло.

– Но не грусти, пожалуйста, Эмма. – Крисберт улыбнулся. – Сейчас здесь не более четырнадцати комнат из тех ста семнадцати, которые существовали во времена молодости моего деда. Но когда я переступил этот порог прошлой зимой, их было всего десять. Постепенно мистер Пикфорд набирается сил. Вряд ли он сможет однажды создать новую комнату, как раньше, но я очень надеюсь, что наступит момент, когда он сможет восстановить хотя бы то, что потерял.

– Придётся вызывать клининговую службу, – шепнул Оливер. – Я не буду их убирать.

Эмма шикнула, но Крисберт, кажется, ничего не заметил. Он склонился над связкой с ключами.

– Я иногда смотрю на них и пытаюсь разгадать, какую комнату каждый из них открывает. Это довольно непросто, ведь они такие разные и необычные. Я точно знаю, что вот этот, – он достал ключ, похожий на скрипичный, – от музыкального зала, где играла на рояле моя бабушка. А вот этот, с кисточкой на конце, – от маминой художественной мастерской. Надеюсь, в один прекрасный день где-нибудь на втором этаже откроется дверь, и я увижу краски и мольберт. И, может быть, даже картины, которые она не успела закончить…

Он посмотрел на стену гостиной, которую теперь украшал не только гобелен, но и несколько полотен. Раньше они висели на втором этаже, но после того как их едва не уничтожили львы, Крисберт повесил картины на самое видное место. А ещё оленью голову и старинный мушкет, у которого не хватало дула.

Картин было всего пять, но они прекрасно вписались в новый интерьер и вызвали кучу восторгов у ребят. Эмма, как и все девочки, умела восторгаться всем возвышенным, а Оливер, хоть и предпочитал компьютерные игры, разумно поддакивал ей, чтобы поддержать интерес. Ну а Крисберт… для него картины были лучшими в мире.

– А расскажи ещё о своих родителях, – попросила Эмма.

В последнее время они частенько затрагивали эту тему. Крисберт рассказывал всё, что слышал от дедушки с бабушкой, а заодно делился забавными историями из детства, которое прошло под боком королевских особ, но на этот раз смеяться не хотелось.

– Смотрите, вот он. – Крисберт показал тонкий позолоченный ключ, на конце которого находился небольшой компас. Как бы ключ ни поворачивали, стрелка его упрямо показывала в одну и ту же сторону, и это означало, что компас – самый настоящий, хоть и был размером с ноготь на мизинце. – Помните, я говорил, что мой отец – археолог? Это ключ от его кабинета, и я думаю, там хранятся карты всех его экспедиций и путевые журналы. Если бы только найти эту комнату, можно было бы посмотреть, какими исследованиями он занимался перед тем, как они с мамой пропали. Мне кажется, что всё это как-то связано: вдруг в одном из своих путешествий он нашел что-то такое, из-за чего всё и случилось?

– Думаешь, у него могли быть враги? – спросил Оливер.

– Я ни в чём не уверен... Мне бы только заглянуть в его записи! Честно говоря, мы с мистером Пикфордом работаем над этим: за последние полгода смогли восстановить четыре комнаты. А вдруг однажды за очередной дверью я найду и кабинет?

– Хоть бы это случилось поскорее, – сказала Эмма. – Но ты точно знаешь, что он не исчез… навсегда?

– Конечно же, не исчез, – уверенно заявил Крисберт и потряс связкой ключей. – Пока ключи тут, все комнаты на своих местах, в целости и сохранности.

– Я видел в фильмах, как полицейские снимают отпечатки пальцев с разных предметов и как по ним потом находят преступников. Неужели никто не догадался это сделать?

– В доме не осталось никаких следов, как будто бы моих родителей никогда не существовало, понимаешь? Вечером они были, а утром – раз, и нет! Мистер Пикфорд заботился обо мне целую неделю, пока сороки не привели помощь. – Крисберт выглядел расстроенным, и Оливер пожалел, что вообще сунулся со своими полицейскими: конечно же, родные Крисберта сделали всё, что было в их силах, чтобы отыскать его папу с мамой. Не их вина, что не нашли.

– Мне так хочется помочь, – призналась Эмма. – Если бы я могла что-нибудь сделать для того, чтобы дом поскорей вспомнил, где спрятан этот кабинет…

– Спасибо, – кивнул Крисберт. – Вы и так уже помогаете. К тому же… есть у меня одна идея, но это очень большой секрет. Если дедушка и бабушка о нём узнают, то устроят такую головомойку! И даже не посмотрят на то, что я уже совершеннолетний.

– Расскажешь нам? – с надеждой спросила Эмма и затаила дыхание.

Крисберт задумался на секунду, будто взвешивая за и против, а Оливер подумал: «Вряд ли мы в ближайшее время увидим его дедушку и бабушку, чтобы что-то им разбалтывать». Видимо, эта же мысль пришла и в голову Крисберту, потому что он сказал:

– Хорошо, вы уже доказали, что вам можно доверять. Но мой план довольно опасен и требует большой осторожности.

– С тех пор, как мы с тобой познакомились, нас чуть не съели живые книги, мы были заперты в фальшивом цирке, а ещё чуть не пошли на корм десятку львов. Ты сейчас серьёзно про осторожность? – уточнила Эмма.

– Ну ладно. Есть одно заклинание, я нашел его несколько лет назад в дедушкиных книгах. Если бы он только узнал, что я залез в его кабинет и вырвал нужную страницу… мои уши уже давно были бы размером со слоновьи! – Крисберт оттянул и без того оттопыренные уши, чтобы ребята прониклись опасностью его положения, но больше было похоже на то, что он очень собой гордился. Крисберт продолжил: – Чтобы заклинание работало, нужен СВТ.

Это же та странная штука в банке, которая так смешно булькала и светилась синим! У Оливера перехватило дыхание.

– СВТ, – повторил Крисберт. – Кто-то называет их светляками, кто-то – светилками, светунами, мне же по душе «СВТ». Вот это звучит!.. Знаете ли вы, что звёздный свет может указать, где скрыта любая, даже заколдованная дверь? С его помощью можно найти всё, что пожелаешь, в каком бы краю оно ни находилось и как бы далеко ни было спрятано. А если взять свет не одной звезды, а двух, трёх или даже десяти и собрать в одном месте… Получится такой яркий фонарь, от света которого ничто не сможет скрыться: ни пропавшие комнаты в этом доме, ни…

– Твои родители… – перебила его Эмма, которая уже догадалась, куда он клонит. – Так ты хочешь…

– Да. Я хочу сделать такой фонарь, но для этого мне нужно достать парочку звёзд, а это та ещё задачка.

– Но ведь звезды такие большие, просто огромные, и они так далеко! Гораздо дальше, чем Марс! Их невозможно достать!

– Сложно – да, но не невозможно. Они на самом деле ближе, чем мы думаем, если смотреть… в воду. – Он улыбнулся. – Всё, что нужно сделать, это выловить их отражения и – вуаля, вот вам целое ведро первоклассных, отменных звёзд, и они светят, как настоящие! – Тут он вздохнул, будто снова вспомнил о грустном. – Только ничего у меня не получилось, провалилась моя затея.

– Из-за меня, – сказал Оливер. Он вдруг отчётливо увидел картину: как большая банка взлетает в воздух и, падая, разбивается о пол на миллионы осколков, а синяя жидкость выплёскивается и светит так сильно, что глазам становится больно.

Но Крисберт не злился.

– Да я и сам виноват, если уж по правде. Я не очень-то осторожничал, а надо бы. Понимаете, собирать звёзды нужно совсем маленькими, сразу как они родились. А пока они будут дозревать и набираться сил, хранить их в абсолютной темноте и тишине, иначе они израсходуют весь свет – и начинай сначала. Вместо того чтобы запереть их в надёжном месте, я бросил банку посреди гостиной. – Он взглянул на Оливера и сказал: – Они тебя услышали и так на радостях разошлись – они ведь такие болтушки, – что запросто могли ослепить. Будь они чуть постарше, выжгли бы глаза – ты и моргнуть бы не успел.

Почему-то от таких слов легче не стало.

– Так что получается, твоя затея с этим СВТ окончательно провалилась? И ничего теперь нельзя сделать? – уточнила Эмма.

– Конечно же, нет, – успокоил её Крисберт. – Проблема в том, что звезды рождаются не каждый день, а только тогда, когда на небе светит новая луна. В последний раз это было в конце лета, но совсем скоро, в следующие выходные, можно будет снова выходить на охоту.

При этих словах в глазах его сверкнул загадочный огонёк.

– Постой, ты сказал «на охоту»? – спросил Оливер, предчувствуя, что ответ ему вряд ли понравится.

– Я же уже сказал: собирать звезды непросто и даже опасно. Рискованное это дело – выходить на охоту, когда добычей можешь стать ты сам. Здорово, правда?

Глава 19. Самый ужасный вечер в году

Крисберт внимательно изучил лунный календарь и сообщил, что отправится за звёздами в следующую субботу. На вопрос Эммы, можно ли с ним, он буркнул:

– Вы ещё слишком маленькие для охоты.

– Не очень-то и хотелось, – сказал негромко Оливер. – Кто вообще мечтает поехать ночью неизвестно куда, чтобы его там съел неизвестно кто. Наверняка этот «неизвестно кто» размером с дом.

Эмма бросила на него быстрый взгляд.

– Это же сразу после Хэллоуина, – добавил он, оправдываясь. – Два раза подряд гулять допоздна меня не отпустят.

– А что такое этот Хэллоуин? – поинтересовался Крисберт.

– Это самый ужасный вечер в году.

– Потому что тебе нужно будет сделать математику на неделю вперёд?

– Не-е-ет, «ужасно» в смысле «ужасно супер». Все ребята переоденутся в страшные костюмы, будут ходить по домам и выпрашивать конфеты.

– В костюмы с галстуками? – уточнил Крисберт. – У меня такой есть. В цирке сказали спрятать его в бабушкин сундук – наверное, очень страшный.

Оливер покатился со смеху, но Эмма, конечно же, шутку не поддержала.

– Нет, Крисберт. Люди считают, что в хэллоуинский вечер на улицы выходят всякие сверхъестественные существа: привидения, вампиры, зомби. И для того чтобы они не смогли причинить никому вреда, все стараются замаскироваться. Оливер в прошлом году переоделся мумией: он обмотался бинтами, и всё время спотыкался, потому что не додумался их закрепить.

– Нашла что вспомнить, – сказал Оливер. – В этом году я буду пиратом, родители уже купили костюм в интернете… А что? – быстро добавил он. – Не хочу больше заморачиваться с туалетной бумагой.

– И что, – уточнил Крисберт, – неужели ни одна мумия в прошлом году тебя не раскусила?

– Крисберт, но это же всё понарошку! – засмеялся Оливер. – Люди это делают просто, чтобы повеселиться, разве у вас, волшебников, не так?

– Да нам бы и в голову не пришло притворяться вампирами или мумиями. Какое неуважение к этим добрым и вежливым существам, – сказал Крисберт с самым серьёзным видом. – Вампиры, между прочим, отличные стоматологи, а мумии лучше всех играют на укулеле! А какие ночные концерты они дают на пару с вервольфами! Особенно в полнолуние.

– Напомни об этом, если решишь позвать нас в гости туда, где ты вырос. – Оливеру расхотелось смеяться. – Я придумаю себе неотложное дело.

– А я бы посмотрела, – сказала Эмма. – Кажется, я всю жизнь мечтала не только полететь в космос, но и послушать укулеле.

– Приглашу, если не станешь ничем обматываться. Мумии очень чувствительные ребята: если заметят, могут и песка в чай насыпать. Он с них ручьями сыпется.

– Нет, не буду. В этом году я наряжусь исследовательницей Марса.

– Решено, – вдруг воскликнул Крисберт. – Будем праздновать! Что вы, зря костюмы готовили? Что там нужно? Замаскироваться? Конфеты? Да хоть репа с мёдом! Ха-ха-ха!

Время до самого ужасного вечера в году пролетело незаметно. После школы ребята не стали дожидаться темноты – захватили костюмы и помчались к волшебному дому. «Пока-пап-мам-я-пошёл-вкусная-отбивная» убедило родителей Оливера, что в Хэллоуин не стоит напоминать ему об отбое. Тем более что в последнее время он часто гулял с Эммой, которая явно положительно влияла на появление в его тетрадках выполненного домашнего задания.

Город принарядился в чёрно-оранжевый цвет. Были убраны последние ящики и горшки с цветами, и каждый дом обзавёлся парой-тройкой больших тыкв с глазами-прорезями. То тут, то там зажигались фонари и фонарики, а к вечеру улицы должны были заполниться толпами маленьких монстров всех мастей и видов.

Мистер Пикфорд тоже принарядился. Весь день Крисберт трудился над тем, чтобы его украсить, и, как всегда, перестарался.

– Где ты видел такие тыквы? В журнале мод? – Оливер ткнул в ближайшую тыкву – синюю в красную полоску. На ней была вырезана весёлая мордашка. Чуть поодаль лежала другая – серебристая, в жёлтую «ёлочку». И ещё одна, и ещё – отовсюду на ребят смотрели широкие разноцветные улыбки. – Это же Хэллоуин, тут нужно было взять журнал морд.

– Вокруг у всех такие скучные тыквы, поэтому я решил как-то разнообразить пейзаж, – похвалился Крисберт и, разведя руки в стороны, поклонился. – Добро пожаловать в дом с призраками, у-у-у!

Эмма прыснула со смеху.

– Попрошу заметить, это чистая правда, – добавил Крисберт, улыбаясь до ушей. – Как минимум один настоящий призрак тут точно проживает.

– А что это на окнах? – Эмма указала на прилепленные тут и там к ставням грязно-серые клочки, которые колыхались на ветру. – Похоже на какие-то тряпки.

– Это все пауки. Они украшали дом на свой вкус.

– А ещё что-нибудь есть интересное? – спросил нетерпеливо Оливер. – Вон те летучие мыши, например, из чего сделаны? – Он показал пальцем на один из карнизов, на котором висели рядами тёмные коконы. – Из ваты, да?

– Обижаешь, живые. При входе нагибайтесь – вдруг кинутся.

– Это ты здорово придумал, конечно…

– Да, я тоже такого мнения, – кивнул Крисберт и осмотрел волшебный дом, как художник осматривает законченную картину. – Дом украшен, угощения приготовлены, костюмы – в рюкзаках. Ну, теперь можно и начинать.

– Постой, о чём ты? – насторожился Оливер. – Что начинать?

Но вопрос его остался без ответа. Крисберт по-дирижёрски взмахнул руками и весело крикнул:

– Цап-царап, балбес!

Ничего не произошло.

– Как же так, – потряс руками Крисберт. – Наверное, я должен был сказать что-то другое…

Он поискал в карманах куртки и выудил на свет смятую салфетку.

– Точно! – Он протёр ею лоб. – Надо было так: АЛЛЕ-АП, ЗАНАВЕС!

На этот раз всё получилось. В жухлой траве, среди спутанных ветвей кустов и деревьев вдруг зажглись свечи и окрасили лужайку перед домом дрожащим жёлтым светом. Тени углубились и затанцевали в налетевшем ветре, а огоньки внутри тыкв замигали, сделав улыбки из весёлых жуткими. Не хуже, чем в журналах морд.

Мистер Пикфорд глянул на ребят белёсыми от паутины стёклами, зашипел спрятавшимися в темноте рядами разбуженных коконов, заскрипел крылечными половицами, которые будто прогнулись от невидимых ног: скрип-скрип, топ-топ.

– У-у-у! – сказала печная труба, выплёвывая сизое облако дыма прямо в бесцветное вечернее небо.

Входная дверь – ба-бах! – распахнулась и ударилась в стену, а прямо за ней пролегла узкая чёрная дорожка. Всё замерло.

Эмма молча схватила Оливера за руку, а Оливер крепко сжал её ладонь в ответ.

Темнота в провале за дверью была живой, будто кто-то стоял за порогом и выжидающе смотрел наружу. Смотрел минуту. Две, три…

– Монти! Ну! Мы же договаривались! – гаркнул Крисберт, и ребята подпрыгнули от неожиданности. – Что с тобой опять?

Из темноты показалось синее лицо, демонстративно высунуло язык и удалилось внутрь дома.

– Он сегодня весь день не в духе, – пожаловался Крисберт. – Я хотел, чтобы он вас напугал.

Что-что, а напуганы Оливер и Эмма были вне зависимости от того, удался трюк Монти или нет. Это они прочли друг у друга во взглядах. Но Крисберт всё равно был разочарован.

– Ты нас всех подводишь! – снова крикнул он. – Монти, давай повторим с начала!

Но привидение, совершенно очевидно, не желало ничего повторять. Спустя пару секунд оно появилось в окне гостиной и скорчило такую рожу, что тыквам на лужайке впору было умереть от зависти.

– Не понимаю, что с ним происходит, он же так любит пугать людей, – сказал Крисберт. – Кажется, ему не слишком по душе этот ваш Хэллоуин.

– Может что-то его расстроило? – спросила Эмма, выпуская руку Оливера. Когда она начинала за кого-то беспокоиться, то сразу переставала бояться.

– Я не знаю. Может быть, он расстроен из-за того, что не может выйти из дома…

Глава 20. Конфеты или… пальцы?

– Как же так? – в десятый раз спросила Эмма, когда они отыскали Монти в бельевом шкафу, который стоял на втором этаже. Дверца была распахнута, а в ребят летели полотенца и простыни. – В Хэллоуин привидения должны спокойно разгуливать среди людей. Это же главное правило праздника.

– Главное правило праздника – это собрать побольше конфет, – поправил Оливер. Следующее полотенце прилетело ему по уху.

– А я почём знаю, – пожал плечами Крисберт. – Не может, и всё.

Из шкафа раздалось мычание, напоминающее горький плач. Эмма сжала ладони в комочек и поднесла к подбородку. В глазах её было столько жалости, что хватило бы на десяток расстроенных привидений.

– Это мне и самому кажется странным, – сказал Крисберт. – Жил же он где-то до того, как его пустил мистер Пикфорд.

Монти замычал ещё сильнее.

– Не расстраивайся, – с чувством сказала Эмма и прикоснулась к открытой двери. – Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Она подала Крисберту знак глазами, и он тоже сказал нарочито бодрым голосом:

– Да, Монти. Ну подумаешь, дома посидишь. Вот увидишь, мы такой праздник тут устроим – все привидения к нам полетят.

Но Монти это ничуть не утешило. Как и ребят. Скорее, даже наоборот.

Последнее полотенце полетело прямо в Крисберта, а потом дверь захлопнулась, и воцарилась тишина, изредка прерываемая негромкими всхлипываниями.

– И что с ним делать? – почесал в затылке Крисберт. – Не знаю.

– Может, просто его не трогать? – предложил Оливер. – Вдруг после полотенец он начнёт кидаться туалетной бумагой? Пойдёмте лучше на кухню. Ты что-то говорил про угощения?

– Вечно ты думаешь только о еде, – недовольно проворчала Эмма.

– Я же не ел с самого завтрака! Ты видела, что давали в школе? Брокколи!

Крисберт, на удивление, согласился:

– Весь день сегодня колдовал у плиты, – сказал он, косясь на шкаф. – Вы вообще знаете, какой я отличный кулинар? Дома, на королевской кухне, мне всегда давали ложку, чтобы я что-нибудь помешал. И я мешал… готовить. Но это пока маленький был и до кастрюли не умел дотягиваться. А потом как начал!.. Между прочим, к Хэллоуину я приготовил такое – привидения пальчики оближут!

Спускаясь на первый этаж, Крисберт ещё разок обернулся на шкаф и повторил:

– Оближут, точно вам говорю! – Но Монти так и не оттаял.

Ребята вошли в кухню, и Оливер с трудом удержался от того, чтобы не последовать примеру Монти. Жаль, поблизости не оказалось ни одного свободного бельевого шкафа. Да хоть какого-нибудь шкафа.

Со стола на них смотрели самые невероятные угощения. Смотрели – в прямом смысле.

– Пальчики оближут, говоришь? – переспросила Эмма. – Точно не наоборот?

Один из серебряных подносов был занят широкой вазой, больше смахивающей на ночной горшок. В вазу был всунут ворох длинных узловатых пальцев с синими ногтями. Они подрагивали, сгибались и выглядели самым отвратительным немёртвым образом, а некоторые даже повернулись в сторону ребят, заслышав шум.

– Это мёртвые пальчики, – сказал Крисберт. – Пробовать не советую – могут ткнуть куда-нибудь. Например, в нос. Жуть как любят ковыряться в носу.

– Жуть, – согласился Оливер, у которого по спине прошёл мороз.

– А это кусачие конфеты. – Крисберт указал на второй поднос. Там стоял аквариум с какой-то мелюзгой, которая непрерывно толкалась, щёлкала и больше всего напоминала разворошённый улей.

– Может, положить сверху книгу? – предложила Эмма. – Что-то не хочется искать эти конфеты потом по всему дому…

Тут она увидела, что лежит на самом дальнем подносе, и закрыла рукой рот.

– Радужные червячки, – сообщил Крисберт услужливо, сам при этом не рискуя подходить к копошащейся разноцветной массе ближе. – На каждый цвет – свой вкус. Зелёные – с кислинкой, красные – клубничные, синие – с жимолостью, жёлтые – горчат, а эти, в крапинку, – мои любимые, мангустиновые. М-ням! Хотите попробовать?

Оливер не боялся ни червей, ни гусениц, но от мысли, что придётся сунуть руку в беспокойную склизкую массу, его желудок неприязненно свернулся.

– Спасибо, но я пока не голоден. Объелся брокколи. – Похлопал он себя по животу, надеясь, что Крисберт не услышит, как тот предательски урчит. – Если только чашку чая. Ты ж ничего с ним не сделал?

– Ничего, привидения терпеть не могут чай…

Эмма наконец справилась с нахлынувшими чувствами и отняла руки ото рта.

– Скажи, – обратилась она к Крисберту. – Ты же приготовил всё это не для нас?

Страшное подозрение передалось и Оливеру. Не мог же Крисберт подумать, что они станут есть что-то настолько же отвратительное…

– Какие вы придиры, – недовольно проворчал тот. – Я старался целый день, чтобы всё сделать, как вы и просили: страшно и весело. А вам ничем не угодишь. Я, может быть, полночи не спал и продумывал меню, а потом вторую половину разбирался с рецептами. И что я слышу от вас?

Он подошёл к столу и ткнул пальцем в разноцветную массу.

– Знаете, сколько мне пришлось искать мангустины? Думаете, они тут на каждом углу растут? На весь город только парочка мангустиновых деревьев, и то в саду этого вашего короля в галстуке.

– Ты что, влез в Королевский ботанический сад? Ты с ума сошёл?

Конфеты гудели в аквариуме, как рой пчел. Пальцы дрались, раскачивая вазу.

– Ну хорошо, – сдался Крисберт. – Может, и заглянет кое-кто. Кое-кто, который оценит мои труды. Вам лучше переодеться, не будете же вы встречать гостей в этой скучной одежде. – Крисберт многозначительно посмотрел на школьные брюки Оливера и пиджак Эммы, который был украшен значками с изображениями планет. – Кстати, мне тоже нужно подготовиться. – Он переступил порог и уже из коридора прокричал: – Вам понравится, я ведь придумал что-то кошмарно-смешное!!!

И ещё напоследок:

– Только не вздумайте держать двери закрытыми, а то гости могут и разозлиться!

Эмма смахнула красную чёлку на бок.

– Не надо было рассказывать ему о Хэллоуине, – пожаловалась она. – Хорошо хоть шоколадные конфеты с собой захватили. Как бы не пришлось расплачиваться с гостями собственной жизнью…

Глава 21. Очень печальный мальчик

– Спорим, он оденется Джеком-Фонарём?

Оливер тайком развернул конфету и запихнул в рот так, чтобы Эмма не увидела. Конфет было катастрофически мало, и она строго следила, чтобы ни одна не исчезла. Все они были высыпаны в серую шерстяную шапку, которая нашлась среди вещей на чердаке. Крисберт сказал, что она когда-то принадлежала одному китобою, который решил завязать с промыслом и на старости лет завёл пятнадцать коз и одну большую грядку, на которой стал выращивать крапиву. Наврал, конечно же.

– Гм-м, – неопределённо сказала Эмма, рассматривая себя в зеркале. На ней был комбинезон дезинсектора, у которого пришлось подвернуть рукава и штанины. На спину она приклеила собственноручно разработанную эмблему экспедиции по изучению Марса, а на ноги надела красные резиновые сапоги, которые отлично сочетались с цветом чёлки. Водяной пистолет на боку изображал бластер. – Как думаешь, лучше с резиновыми перчатками или без?.. Я не нашла красных.

– Что-то его долго нет. – Оливер взглянул на часы. – Уже минут сорок.

– Гм, м-м-м, – произнесла Эмма.

Оливер положил фантик от конфеты в цветочный горшок с гортензией, который стоял на подоконнике, и сдвинул повязку с глаза на лоб, чтобы рассмотреть, что происходит снаружи. Ни галдящей толпы из детей с ведёрками и пакетами в руках, ни разодетых взрослых – только пустая дорожка к дому.

В дверь торопливо застучали.

От неожиданности Оливер проглотил конфету.

– Это, наверное, ряженые, да? – спросила Эмма. – Нет, спорю, пришёл мистер Падлби. Он ни за что не пропустит такие тыквы. Может, даже стащит парочку – таких даже у короля в саду нет.

Оливер точно знал, что это никакие не ряженые и не мистер Падлби, потому что на дорожке точно никого не было последние минут… сорок.

Стук повторился.

– Наверное, даже переодеваться не стал. Зачем придумывать костюм, если ты и так каждый день наряжаешься как огородное пугало на пенсии? Давай не будем открывать?

– Боюсь, не получится, – со вздохом сказал Оливер. – Это не мистер Падлби, а кто-то из гостей Крисберта. Помнишь, что он сказал?

Эмма слегка побледнела, но кивнула. Она взялась за шапку и выставила её вперед. Оливер бросил на неё тоскливый взгляд: видимо, открывать придётся ему.

– Надеюсь, этот гость согласится взять конфеты… – сказал Оливер, прежде чем потянуть за дверную ручку.

На пороге никого не было, а вот над порогом…

Если бы ребята не были знаком с Монти, то при виде привидения, зависшего в воздухе, завопили бы так, что окна задребезжали бы на всей улице. А так их волнение выдали только чуть дрожащие губы:

– Д-добрый в-вечер!

Привидение посмотрело на них большими грустными глазами и сказало:

– Хоть у кого-то он сегодня добрый.

Оно было маленьким – гораздо меньше Монти – и походило на мальчика в матросском костюмчике, каких иногда можно увидеть на старых фотографиях. На пухлого мальчика с приглаженными вихрами, один из которых стоял торчком на макушке. На очень-очень-очень печального мальчика.

– Вы случайно не видели мой кораблик? Я пустил его в большое плавание по ручью, а потом он куда-то исчез… – вопросило привидение таким печальным голосом, что у каждого, кто его слышал, должно было непременно защипать в глазах.

– Н-нет, тут нет никакого ручья, – сказал Оливер, смахивая соринку из глаз. – Вы, наверное, дверью ошиблись.

– Да нет же, это ведь тут проходит призрачная вечеринка? – Привидение пробежалось взглядом по холлу, по Оливеру и Эмме и остановилось на шапке с конфетами. Она заставила его немножко взбодриться. – Ой, я знаю, что нужно сказать: конфеты или…

Эмма, не дожидаясь продолжения, молча протянула ему шапку.

– Значит, я по адресу. – Привидение печально вздохнуло и запустило руку в горку конфет.

– Но причем же тогда кораблик, если вы пришли на вечеринку? – спросил Оливер.

Привидение посмотрело на него самым долгим и самым грустным взглядом, на какой только было способно, и прошелестело:

– Нужно же было как-то начать разговор.

Оно повисело ещё немного над порогом, вздыхая и охая, а потом, подхватив шапку, влетело в дом. Ребятам осталось только, многозначительно переглядываясь, молча проследовать за ним.

– Больше никто не пришёл? Как это странно – быть единственным гостем на вечеринке. – Привидение сделало ознакомительный круг по гостиной и обосновалось на диване, зависнув над ним. По его голосу было совершенно непонятно: огорчило его это открытие или, наоборот, обрадовало.

– Как вам погода сегодня? – вежливо спросила Эмма, присаживаясь в одно из кресел напротив.

– Пого-ода? – скорбно протянуло привидение. – Думаете, я могу сказать что-то вроде: «Сегодня ужасно холодно»? Или: «Надо же, у меня мурашки бегут по спине от этого склизкого тумана»? Думаете, у меня подходящая для беганья мурашек спина?..

Глаза у Эммы сделались большие и круглые, а щёки вспыхнули румянцем прямо под цвет сапог и чёлки.

– Ещё конфет? – быстро воскликнула она, вскакивая на ноги.

– Не откажусь.

Под привидением уже лежала кучка серебристых фантиков, а поверх них – конфеты, которые проделали недолгий путь по призрачному телу и свалились на диван. Оливер решил, что лучше не заострять на этом внимание, иначе мальчик в матросском костюмчике расстроится ещё больше, но пропавшие зря конфеты пожалел: другой нормальной еды в доме не было.

– Кажется, на кухне есть ещё, – сказала Эмма, прижимая к себе пустую шапку, и пулей вылетела обратно в холл.

Не успев ничего сказать, Оливер остался один на один с гостем, совершенно не представляя, о чём с ним разговаривать. Он попытался вспомнить, как ведёт себя папа, когда у них дома собираются их с мамой друзья и коллеги, но это нисколько не помогло. Их гости обычно были шумными и говорили то о налогах, то о распродажах. А ещё они без конца хохотали и курили и совершенно не походили на давно умерших мальчиков в матросских костюмчиках. Тот, который висел сейчас над диваном, так скорбно вздыхал, что было совершенно очевидно: ни хохотать, ни разговаривать о распродажах он не станет, хоть ты его на коленях упрашивай.

Оливер решительно не мог сообразить, что ему делать, поэтому, когда вдруг заявилась ещё парочка гостей, он даже обрадовался. Впрочем, некоторое время спустя, он подумал, что с радость его была слишком поспешной.

Глава 22. Мокрая компания и другие гости

Гости появились неожиданно, минуя не только входную дверь, но и все возможные правила приличия. Ведь нигде в правилах приличий не указано, что можно запросто вываливаться из каминной трубы на чужой коврик и тебе всё сойдёт с рук. А им сошло, ведь у Оливера не было ни малейшего желания пререкаться с тремя шумными и взбалмошными призраками, которые в считанные секунды заполнили гостиную. Оливер назвал их мокрой компанией, ведь с них лилось в три ручья. На полу то и дело появлялись лужи, которые, впрочем, быстро исчезали.

– Ха-ха-ха! – прокричал тот из них, что был с большим брюшком.

– Хо-хо-хо! – принялся раскачиваться на люстре тонкий. На нём был фрак, и его фалды смешно развевались от раскачиваний.

– Как тут миленько и прекрасненько! – закудахтала дама в мехах. – Ах, как тут чистенько и красивенько!

У камина после их неожиданного появления образовалась гора призрачных чемоданов, а у Оливера – нехорошие предчувствия.

– Капитан, как называется ваше судно? – гаркнул призрак с брюшком.

Оливер ошалело завертел головой, но так как в этот момент на него смотрели все, даже мальчик в матросском костюмчике, понял, что вопрос адресован именно ему. Тут он вспомнил, что одет как пират, и всё понял.

– Простите, но я вовсе не…

– Кто же тогда капитан этого замечательного судна? – прервал его тот же громогласный голос.

– Это никакое не судно, – рассердился вдруг Оливер. Ему не понравилось, как грубо его оборвали, и ещё то, как презрительно принялась рассматривать в монокль его кроссовки дама в мехах. – Это дом.

– Дом? – воскликнул тонкий и с истошным визгом слетел с люстры прямиком в стену. В ней он завяз наполовину, но это ничуть его не смутило. Он продолжил разговаривать, будучи одной своей частью в гостиной, а другой – в холле. – Но позвольте, как это может быть домом, если тут столько моряков?

– И правда, – сказала дама в мехах и снова уставилась на Оливера в монокль.

– Это вполне разумно, – меланхолично произнёс мальчик в матросском костюмчике и тоже на него уставился.

– Постойте! – вскочил Оливер и на всякий случай отошёл подальше от них – за диван. – Не надо меня пугать… то есть путать! Если бы мы сейчас были на корабле, то за окном видели бы не городские улицы, а… а холодное море.

– Гм, – сказал призрак с брюшком и подлетел к окну. – Ну, это же всё просто объясняется. Мы стоим в порту!

У Оливера голова кругом пошла.

– И это вполне разумно, – опять сказал мальчик в матросском костюмчике. – Что ты на это ещё придумаешь?

– Если бы мы были на корабле… то где тогда мачты, паруса, спасательные шлюпки? – нашёлся Оливер. – Где всё?

Мальчик в матросском костюмчике посмотрел на мокрую компанию. Троица переглянулась, раздумывая, что бы на это ответить. Тонкий зачесал в затылке, дама в мехах сделал вид, будто бы очень увлеклась картинами на стене, а призрак с брюшком, покашливая, развёл руками.

– Из каюты, может, и не видать всего, что ты там назвал, – густым басом сказал он в своё оправдание. – Но это точно корабль и не хуже нашей «Марии Целесты»! – Последние слова он выкрикнул, и все снова принялись хохотать, причитать и кудахтать, будто бы и не было секундного замешательства.

– Вот и шли бы вы обратно на свою «Марию Целесту», – огрызнулся Оливер.

Дама в мехах достала кружевной платочек и промокнула уголок правого глаза. То, что при этом с её туфель натекла приличная лужа, она и не заметила.

– Ах, если бы это было так просто. – Дама уселась в кресло и раскинулась на нём в позе, выражающей самые нечеловеческие душевные страдания. – «Мария Целеста» навеки затерялась в морских водах, и нам никогда её не найти.

Оливер был бы и рад посочувствовать её горю, но сквозь лицо, меха и всё остальное просвечивала коричневая в полосочку обивка его любимого кресла, и это здорово отвлекало.

– Так вы потеряли своё судно? – спросил он, стараясь смотреть поверх кресла.

– Я тоже потерял свой кораблик, – встрял мальчик в матросском костюмчике и издал такой печальный, скорбный вздох, что у Оливера опять защипало в глазах.

– Как это ужасно, когда корабли уплывают, а мы остаёмся, – убитым голосом произнесла дама и, скрыв лицо в мехах, разразилась страшными рыданиями.

Оливер схватился за голову: только что все хохотали, а тут вдруг принялись плакать. Как же все-таки трудно с этими привидениями.

– Ну успокойтесь, – похлопал он с виду по прозрачному плечу, а на самом деле – просто по воздуху. – У нас тут вроде как призрачная вечеринка. Может, это вас хоть немного развеселит.

– Вечеринка? – встрепенулась дама. – Так у вас тут танцы? Угощения? Как это чудесненько! Просто отличненько!

И снова мокрая компания пустилась в головокружительные полёты под потолком, разбрасывая брызги во все стороны. Только мальчик в матросском костюмчике по-прежнему парил над диваном и печально вздыхал: то ли он никак не хотел выходить из образа, то ли действительно тосковал по уплывшему в далёкое плавание кораблику, то ли просто был самым печальным привидением на свете, и ничего с этим невозможно было поделать.

– А вот и я! – громко объявила Эмма, вкатывая в гостиную тележку, на которой стояли странные и необычные угощения, которые приготовил для гостей Крисберт. Учитывая, как она испугалась, увидев их в первый раз, это был настоящий подвиг.

– Еда! – завопили хором призраки и радостно кинулись к тележке.

Эмма тоже завопила: когда она уходила, в гостиной оставалось всего одно привидение, а не четыре. Оливер быстро утащил её за руку подальше от образовавшейся неразберихи.

– Оливер, кто это?! – громким шёпотом спросила Эмма. – Когда ты успел их впустить?

– Думаешь, такой ораве нужно, чтобы их кто-то впускал? – проворчал Оливер. – Не бойся, они, конечно, неуравновешенные, но вроде неплохие ребята.

– Где же Крисберт?!

Оливер и сам был бы рад узнать, куда подевался хозяин корабля… тьфу, то есть волшебного дома. Сам объявил вечеринку, и сам же исчез.

– Смотри, а это они и вправду едят, – удивилась Эмма.

Если шоколадные конфеты так и остались лежать горкой на диване, то неприятное на вид угощение Крисберта поглощалось привидениями без остатка. Ничто не падало на ковер: ни узловатые пальцы, ни разноцветные червяки – они просто исчезали внутри прозрачных тел и будто тоже становились прозрачными.

– Только конфеты зря перевели, – опять посетовал Оливер.

– О, ещё один гость! Давайте знакомиться! – завыли и заулюлюкали привидения.

Это на пороге гостиной возникла знакомая мохнатая фигура – господин Нут. Видимо, он решил присоединиться к гуляющей компании.

– Ему можно, – прошептал Оливер, стараясь не смотреть на острые зубы. – Он вообще-то тут живёт.

Но Эмма и не думала возражать. Тем более что господин Нут повёл себя так, как и положено степенному боггл-бу пенсионного возраста: он выпростал из-под длинной шерсти лапу, приветственно помахал ею и скромно уселся к кресло-качалку, не привлекая излишнего внимания. Вообще, это был второй раз, когда он появился перед ребятами в настоящем виде. Обычно, если он и заходил в дом, то специально для этого становился невидимым, чтобы никого не смущать. Он любил молоко и обычно приносил с собой кружку. Сначала она быстро летела на кухню, а потом степенно парила обратно – и без всяких испуганных визгов и криков тех, кто её замечал.

Господин Нут принялся покачиваться в кресле и что-то мурлыкать себе под нос. А привидения уселись вокруг, набив полные животы, и завели шумную беседу.

В дверь опять кто-то постучал.

– Иди, – прикрикнул на Оливера призрак с брюшком. – Некрасиво заставлять ждать кого-то у двери. – Повернувшись к остальным, он пожаловался: – Эти люди такие неповоротливые.

Направляясь в холл, Оливер проворчал Эмме:

– Стоит ли так суетиться, если привидения и так могут летать сквозь стены?

Он распахнул дверь с мыслью, что в этот вечер уже ничто не сможет его удивить, но тут же понял, что ошибся. На пороге стоял сам король хэллоуинской ночи – Джек-Фонарь. Он был высоким, в чёрном плаще, а вместо головы у него на плечах сидела большая оранжевая тыква с прорезями для глаз и рта. Внутри тыквы горела свеча, и от её света казалось, что тыква скалится и задорно подмигивает.

В первую секунду Оливер потерял дар речи, а потом жутко обрадовался:

– Крисберт! – Он повернулся к Эмме: – Я же говорил, что он выберет именно этот костюм!

Эмма недоверчиво прищурилась, разглядывая фигуру на пороге.

– Да я точно тебе говорю!.. Где ты был, Крисберт, мы тебя уже заждались! Тут такое, такое без тебя произошло! Налетела целая толпа…

Джек-Фонарь молча прошествовал мимо ребят, и Эмма сказала:

– Мне кажется, что это совсем не Крисберт.

– Не выдумывай, кто ещё это может быть. Посмотри, как он задрал нос, – отмахнулся Оливер. – Всё теперь будет хорошо, вот увидишь.

Но случилось другое. Привидения дружно завопили, увидев ещё одного гостя. Они принялись похлопывать его по спине и крутиться, не умолкая ни на секунду. Джек-Фонарь учтиво раскланялся со всеми, потом снял плащ (под ним обнаружился щеголеватый костюм из темной ткани) и снял тыкву (под ней не обнаружилось ровным счётом ничего). Он поставил тыкву на каминную полку, чтобы она подмигивала и улыбалась оттуда всем желающим.

– Ну, и кто это? – спросила Эмма.

Оливер не смог выдавить из себя ни слова. Они с Эммой присели в уголке как можно дальше от компании привидений и стали наблюдать, как они хихикают, толкают друг друга и ведут задушевные разговоры. Заводилой был тонкий, который не мог усидеть на месте и то и дело за что-нибудь хватался: то он принимался жонглировать подсвечниками, то висел вниз головой на люстре, то щипал за бок даму, а та возмущённо ойкала и била его по голове меховой горжеткой. Призрак с брюшком периодически разражался раскатистым смехом, переходящим в раскатистый кашель, и то и дело пытался запеть какую-то старую моряцкую песню. По причине плохой памяти он не мог продвинуться дальше пары слов, поэтому у него получалось:

Что же, что же, что же… м-м-м-м-м!

Кхе-кхе, кхе-кхе!.. М-м-м-м-м!

Эх! М-м-м-м-м!

Кхе-кхе!.. Кхе-кхе!.. утром!

Всякий раз, как он запевал, господин Нут принимался мурлыкать что-то своё, и это еще больше путало призрака с брюшком. Тогда он кашлял особенно шумно и раскатисто.

Джек-без-Фонаря оказался тем ещё мастером пантомимы. Он показывал длинными руками такие комплименты даме в мехах, что совсем её засмущал. Если бы дама могла менять цвет, то давно бы уже из синей превратилась в красную.

Всем было очень весело, только мальчик в матросском костюмчике всё бубнил и бубнил, сокрушаясь о потерянном кораблике, и его ужасные печальные вздохи собирались под потолком в одну ужасную печальную тучу, грозя в любой момент вызвать у всех присутствующих неконтролируемый дождь из слёз.

– А теперь давайте танцевать! Что за вечеринка без танцев! – объявила дама в мехах и, скинув горжетку, пустилась выписывать такие коленца, что даже тонкого заткнула за пояс.

– Музыку, музыку давай! – потребовали призраки, потрясая кулаками.

– Где я им музыку возьму? – занервничал Оливер.

Ситуацию разрешил мистер Пикфорд. До сих пор он мирно наблюдал за происходящим, никак не выдавая присутствия, но неожиданное требование гостей не оставило его равнодушным – и посреди гостиной материализовалась кучка мусора, из которой быстро собрался странный предмет с вывернутым наружу зонтиком. Из него полилась дребезжащая музыка.

– Ого, похоже на марсоход! – воскликнула Эмма, когда зонтик закрутился в разные стороны, а ножки стула, на который странный предмет прыгнул, медленно зашагали по гостиной. Кажется, она даже перестала бояться мокрую компанию.

Так или иначе, а пожелание гостей было выполнено, и начались танцы.

Мальчик в матросском костюмчике подлетел к Эмме и пригласил танцевать, и та не смогла ему отказать. Она только кинула на Оливера растерянный взгляд, а потом закружилась по комнате, поминутно натыкаясь на стулья и кресла, ведь мальчик в матросском костюмчике не слишком заботился, чтобы огибать всякие препятствия.

Оливером, на счастье, окружающий народ не слишком интересовался, поэтому он мог спокойно переждать танцевальный марафон у себя в уголке.

На шум прилетел Монти. Видимо, ему наскучило сидеть одному в шкафу и плакать, а может, просто стало интересно, что же происходит в гостиной, но он вдруг высунулся из стены и уставился на гостей во все глаза. Как же он обрадовался, увидев не дерущихся львов, не генеральную уборку, не толпу обряженных в монстров детей, а весёлую и шумную компанию привидений. Таких, как он сам. Как начал он кричать от восторга и летать кругами вокруг люстры! Привидения тоже обрадовались ему, и тоже поднялись в воздух, подняв с собой Эмму…

– Ай-ай-ай! Отпустите меня!.. Ой, нет! Лучше не отпускайте! Оливе-е-ер!.. – закричала она, когда не смогла нащупать ногами пол.

Оливер выскочил на середину комнаты, схватил подушку с дивана и принялся бегать с ней, пытаясь предугадать место, куда может упасть Эмма.

– Я тебя ловлю! Ловлю!

Ситуация вышла из-под контроля.

– А-а-а! – завопила Эмма и приземлилась прямо на Оливера. Сверху их накрыла подушка от дивана, выскочившая из рук в самый ответственный момент.

– Прости меня, пожалуйста, – сказала Эмма, держась за ушибленную коленку. – Но тут больше не на что было падать.

У Оливера перед глазами летали птички, но это было совсем не больно. Потом птички вдруг приблизили прозрачные синие лица, и он понял, что это были приведения.

– Он умер? Он дышит или нет?.. – загалдели они на разные голоса.

– Вот ещё, – выдавил Оливер и встал, опираясь на руку Эммы. – Я в полном порядке.

– Фи, а я уже думала, что он станет таким же интересненьким, как мы, – сказала дама, которая снова завернулась в меха. – Мне скучненько, давайте развлекаться!

– А давайте вызовем Кровавую Мэри, – предложил тонкий и выпучил глаза.

Глава 23. Кровавая Мэри и граф Дракула

На предложение тонкого остальные привидения радостно завопили, а Монти ещё и пронзительно засвистел от переизбытка чувств.

– Давайте, давайте!

– Кого вызовем? – насторожился Оливер. Звучало всё это жутковато.

Призрак с брюшком стал объяснять:

– Кровавая Мэри – это легенда среди призраков. Говорят, что она многих живых отправила на тот свет и не брезговала даже детьми…

– Она препротивная особа, – встряла дама в мехах. – Таких называют выскочками.

– И ещё она может утащить любого призрака в большое страшное НИЧТО! – продолжил призрак с брюшком. – Поэтому она опасна как для живых, так и для мёртвых.

Оливеру услышанное не понравилось ещё больше.

– Зачем же её вызывать, если она так опасна? – спросил он, ловя взгляд Эммы, которая тоже не одобряла эту идею.

– Но это же так весело! – завопил тонкий и перекувыркнулся пару раз через голову. Монти тоже закувыркался, только с подковыркой, чтобы получилось лучше, чем у тонкого, и Оливер подумал, что он безнадежный кривляка.

– Нужно, чтобы кто-нибудь один пошёл в уборную, встал около зеркала и в полной темноте произнес три раза: «Кровавая Мэри! Кровавая Мэри! Кровавая Мэри!», – сказал призрак с брюшком. – И тогда она явится и всех укокошит!

Все потенциальные жертвы укокошивания, за исключением Оливера, Эммы и господина Нута, восторженно завопили и захлопали в ладоши. Оливер и Эмма в ужасе переглянулись, а господин Нут в кресле-качалке прервал мурлыканье и неодобрительно зацокал языком.

– Нет, давайте как-нибудь обойдёмся без этой кровавой дамочки, – настойчиво попросила Эмма. – Незачем портить такой хороший праздник.

– Но ведь это будет так шикарненько и живописненько! – заверила дама в мехах. – Вам непременно понравится.

Уборную нашли быстро – просто пролетели по коридору, заглядывая во все комнаты прямо сквозь двери.

– Ты пойдёшь, – решительно ткнул тонкий в Оливера. – Как капитан корабля.

– Вот ещё, – фыркнул Оливер. – И я уже сказал, что я никакой не капитан.

– Тогда ты, – теперь тонкий ткнул в мальчика в матросском костюмчике: видимо, в понятии призраков он был вторым по старшинству из-за якоря на курточке и синего воротника. – Ты иди.

Мальчик печально вздохнул, но всё же скрылся за дверью. Остальные призраки и Джек-без- Фонаря сбились в кучу в ожидании.

– Что нужно сказать? – высунулся мальчик.

– Кровавая Мэри!

– Три раза!

– Хорошо, что не пять, – меланхолично заметил мальчик и снова скрылся в уборной.

Тонкий было сунул в нетерпении голову за ним, но дама огрела его горжеткой, и он вылез обратно.

– Кровавая Мэри! – послышался полный тоски голос за дверью.

Тишина.

– Кровавая Мэри!

«И» на конце превратилось в полный страданий всхлип.

– Кровавая Мэ-э-э-эри-и-и! – душераздирающе завыл голос.

Эмма крепко зажмурилась, а Оливер сжал её ладонь, приготовившись в любой момент дать дёру.

Как только эхо от заунывного воя в уборной окончательно стихло, дом сотряс такой громкий стук, будто во входную дверь кто-то решил заколотить вырванным с корнем деревом. Все, кто был в коридоре, принялись истошно орать и кинулись врассыпную.

Оливер впихнул визжащую Эмму в кладовку под лестницей и прикрыл спиной – на всякий случай. На удивление, он соображал ясно и здраво. Как-то само получилось: он вроде бы тоже испугался, но страх за Эмму всё равно был сильнее.

Тем временем входная дверь распахнулась. Сверкнула откуда ни возьмись молния, хотя на улице совершенно точно не было никакого дождя, и в её свете на пороге нарисовалась высокая фигура, полностью завернутая в какую-то тёмную материю. Очевидно, плащ. Оливер сжал кулаки, собираясь с духом. Он уже решил, что постарается если не хорошенько навалять этой дамочке, то точно треснуть пару раз, если она только двинется по направлению к кладовке.

Фигура в плаще сделала шаг вперёд.

– Кфтылиз-з-знь! – высоким голосом завопила она и раскинула в стороны руки, открывая взгляду Оливера расплывчатые красно-чёрные пятна.

– Что? – переспросил Оливер.

– Кфетиз-з-з-знь! – Снова сверкнула молния, и фигура настойчиво потрясла красной подкладкой, как тореадор платком.

– Крисберт, это ты, что ли?..

Фигура опустила руки и щёлкнула пальцами, включая свет в холле.

– Что ты с собой сделал?

Крисберт – а это, без сомнения, был он – вынул изо рта какую-то штуку и недовольно пробурчал:

– Ну неужели не понятно? Конфеты или жизнь. Кон-фе-ты и-ли жи-знь! Такой выход, и всё насмарку!

Он снял черноволосый парик и снова превратился в веснушчатого волшебника.

– Я хотел примерить костюм этого вашего графа Дракулы, – признался он всё тем же недовольным голосом. – Долго готовился. Ты знаешь вообще, как тяжело найти молнию! А ты со своим «Что?.. Что?»

Оливер и сам не ожидал, что примется хохотать. Он знал, что Крисберт может ещё сильнее обидеться за это, но пережитое потрясение было таким сильным, что он просто свалился на пол, держась за живот, и никак не мог остановить рвущегося наружу хохота.

Крисберт не обиделся. Он вдруг хлопнул себя по коленям и тоже рассмеялся:

– Ты бы видел лицо миссис Брауниз, когда я пришёл к ней в магазин и сказал: «Шоколадные кексы или жизнь?» Она насыпала мне целый пакет!

Эмма выглянула из кладовки, чтобы посмотреть, что случилось, и тоже улыбнулась.

А потом со всех углов стали вылезать гости волшебного дома, и с ними – Монти. Они подхватили висевший в воздухе заразительный смех и размножили его на разные голоса.

Под конец захохотал и мистер Пикфорд. Задрожали стекла, заволновались половицы, затрещали стены, и все ужасно перепугались, будто началось землетрясение, поэтому срочно успокоились.

Глава 24. Это же чудесненько!

Вечеринка продолжилась, только без диких полётов вокруг люстры. Больше никто не требовал музыки и не рвался вызывать Кровавую Мэри. Все чинно расположились у камина и стали беседовать на самые разные темы под аккомпанемент тыквы, подмигивающей в такт марсоходу с зонтиком.

Оливер рискнул пару раз сыграть с мальчиком в матросском костюмчике в лото. Только вот стоило мальчику выиграть или проиграть, как он тут же принимался так печально вздыхать, что Оливер неизменно начинал плакать, поэтому веселой игры всё равно не получилось.

Эмма очень мило поболтала с дамой в мехах и узнала много интересного о тех временах, когда та была еще живой.

Крисберт долго и обстоятельно беседовал с призраком, у которого было большое брюшко. Рядом с ними покачивался в кресле-качалке господин Нут и негромко мурлыкал, будто поддакивая разговору.

Монти нашёл в тонком родственную душу, и они на пару принялись играть в прятки, получая огромное удовольствие от того, что одновременно прятались, и так как никто никого не искал, значит, никто никого и не находил. Лишь под конец вечера кто-то вспомнил про Кровавую Мэри.

– Но ведь мы её вызвали, почему она так и не появилась? – недоумённо спросила дама в мехах.

– Кровавая Мэри – это выдумка для маленьких привидений, и ничего более, – сказал с улыбкой Крисберт.

Тут снова раздался стук в дверь, и все испуганно переглянулись.

– Она пришла! Она нас всех укокошит! – завопил тонкий и мигом влез в пустую вазу.

– Пойдемте посмотрим, кто это там, – решительно поднялся с кресла Крисберт.

На пороге оказалась стайка детишек в красочных карнавальных костюмах. У них в руках были оранжевые ведёрки, почти доверху заполненные конфетами, а из-за спин маячило любопытное лицо мистера Падлби, который явно воспользовался моментом, чтобы вылезти из кустов и заглянуть в дверной проём волшебного дома. Кажется, за спиной он прятал одну из разноцветных тыкв.

Детишки было открыли рты, чтобы прокричать веселую речёвку, но их опередила толпа призраков, неожиданно высунувшаяся из-за плеча Крисберта.

– Конфеты или жизнь! – проорали они, корча такие страшные рожи (особенно старался Монти, который был по этой части непревзойдённым мастером), что детишки с визгом бросились бежать в разные стороны, а мистер Падлби рухнул с крыльца обратно в кусты. На дорожке остались только тыква и его домашняя клетчатая туфля.

Призраки разразились дружным хохотом. Вот теперь вечер точно удался!

– Кажется, мистер Падлби больше не будет подглядывать в окна, – сказал Оливер.

– Нет, больше чем на неделю его не хватит, – сказала Эмма.

После вечеринки гости прощались долго и даже со слезами.

– Поскорее умирай, – сказал Эмме мальчик в матросском костюмчике. – И тогда мы сможем с тобой играть хоть каждый день.

Эмма кивнула, только чтобы его не обидеть, но мальчик всё равно не смог обойтись без печальных вздохов.

Крисберт и призрак с брюшком долго шептались, прежде чем пожать друг другу руки, а тонкий неожиданно заканючил:

– А можно мне остаться? Я не хочу опять идти искать «Марию Целесту». Это скучно и совершенно не весело.

– Извини, но здесь уже живет один замечательный призрак. Двоих таких мой старенький дом, боюсь, не выдержит, – мягко сказал Крисберт, и Монти надулся от гордости, как мыльный пузырь. – Но ты можешь прийти в гости. Например, на следующий Хэллоуин.

Тонкого это вполне устроило.

Мокрая компания подхватила чемоданы и вылетела обратно в трубу, а мальчик в матросском костюмчике удалился, как и пришёл, – через дверь. Вслед за мальчиком откланялись Джек-Фонарь, который водрузил тыкву снова на плечи, и господин Нут (господин Нут, конечно же, не ушёл дальше крыльца). В доме остались только Монти, который быстро улетел к себе на чердак, Крисберт, Оливер и Эмма – уставшие и измученные.

– У меня есть для вас сюрприз! – торжественно объявил Крисберт, когда они уселись за кухонный стол.

– Я надеюсь, у этого сюрприза нет печальных вздохов или мангустинового вкуса, – сказала Эмма.

– Нет. Конечно же, нет, – улыбнулся Крисберт. – Закройте глаза!

Оливер и Эмма подчинились и сидели так всё то время, пока Крисберт шуршал бумагой, что-то резал ножом и всячески шумел и позвякивал.

– Теперь можно, – разрешил он, и ребята открыли глаза.

На столе перед ними высились горы новеньких белоснежных тарелок и блюдец, ряды кружек, молочники, салатники, пиалы и ещё много всего такого, чему ребята не знали названия. И на всём стоял золотой королевский герб, на котором был изображен дракон, изрыгающий пламя. Посуды, как обещал Крисберт, ему прислали «хоть завались».

– Это еще не всё, – поспешно сказал Крисберт. – Моя бабушка собственноручно испекла королевский торт, и прямо сейчас из этой вот новенькой посуды мы его и съедим!

Торт оказался настолько вкусным, что Оливер слопал никак не меньше трёх кусков. Бабушка Крисберта не просто так считалась знатной мастерицей по части приготовления сладкого.

В процессе импровизированного ужина Эмма сказала:

– У меня осталось только два вопроса.

Крисберт оторвался от куска торта и посмотрел на неё с самым серьёзным видом. Эмма прыснула со смеху, так как все, что ниже носа, у него было залеплено воздушным белым кремом.

– Во-первых, – отсмеявшись, сказала она. – Откуда ты узнал про графа Дракулу?

– Поспрашивал у соседей. Угадайте, что сказал мистер Падлби, когда я встретил его вчера ночью под окном кухни? Что я тощий и длинный, как Дракула. Пришлось утром пойти в прокат карнавальных костюмов и попросить что-нибудь подобрать. Прямо как по мне сшито, – похлопал Крисберт себя по чёрному пиджаку. – Думаю, достаточно ярко для мистера Каприззи, чтобы он пустил меня в цирк.

– Хорошо, – кивнула Эмма, удовлетворённая таким ответом. – Тогда второй вопрос: о чём вы шептались с тем толстым призраком?

– Я спросил его, видел ли он моих родителей в том мире, где живёт.

Оливер наконец отвлёкся от тарелки.

– И фто он фказал?

– Там их нет. Они совершенно точно живы.

– Но эфо ве чудефно! – вскричал Оливер.

– Нет, – поправила его Эмма. – Это же чудесненько!

И они снова принялись смеяться.

Глава 25. Великолепный скоростной «Перевёртыш»

Среди недели во время очередных посиделок у камина Крисберт неожиданно сказал:

– В последние дни я думал о том, как хорошо вы справились с толпой призраков, которые наводнили дом в Хэллоуин. Меня не было с вами рядом, но вы не испугались и не ударили в грязь лицом. Эмма, ты так ловко управилась с угощением для гостей…

Ни полумрак, ни отсветы огня, скачущие по лицу, не смогли скрыть порозовевших щёк Эммы.

– А ты, Оливер… Где тот трусливый мальчишка, который залез в мой дом, прячась от хулиганов? Где тот слабак, который убегал от старого потрёпанного костюма? Куда ты его подевал?..

– Ну хватит, – попросил Оливер.

– Ладно, ты повёл себя очень смело, решив защитить Эмму, и наконец-то не убежал от опасности, – торжественно сказал Крисберт. – Хотя… если бы вместо меня на пороге действительно была Кровавая Мэри, она бы пришлёпнула тебя, как мухобойка блинчик.

– Блинчики переворачивают не мухобойкой, а специальной лопаткой, – сказала Эмма.

– Постой! – воскликнул Оливер. – Ты же сказал, что никакой Кровавой Мэри не существует и всё это сказки для детей!

Крисберт отвёл взгляд в сторону и принялся усердно разглядывать мопед на гобелене.

– Да, да, это просто сказки, – сказал он рассеянным голосом. Точно также он мог бы сказать: «Да, да, конечно же, у всех носорогов лисьи хвосты».

– Оливер, я тоже думаю, что ты поступил очень храбро, – решила поддержать его Эмма. – Когда я вырасту и меня выберут для экспедиции на Марс, я обязательно предложу взять тебя с собой. Как хорошего напарника.

Конечно же, слышать такие слова от Эммы было в сто раз приятней, чем от волшебника, пусть и королевских кровей. А так как Эмма говорила их нечасто, можно было бы и искупаться в лучах славы, пока есть такая возможность. Правда, купаться Оливеру долго ему не пришлось, потому что Крисберт затеял этот разговор неспроста.

– Я подумал, что это очень невежливо с моей стороны считать вас маленькими, когда вы показали себя такими храбрецами, – продолжил он как ни в чём не бывало. – Поэтому я решил… взять вас с собой на охоту за звёздами!

Последние слова он сказал так празднично, как будто речь шла о выигрыше в лотерею.

– Постой, не та ли это охота, про которую ты говорил, что она очень опасна… – на всякий случай уточнил Оливер. – И нас может кто-нибудь сожрать.

– Именно! – с восторгом подтвердил Крисберт. – Не благодарите, я знаю, что вы очень хотели поехать. И не упрашивали меня только из вежливости.

– Пожалуй, я пошёл домой, – поднялся Оливер с дивана. – Поздно уже, завтра в школу к первому уроку. Впрочем, как всегда. Если опоздаю, мисс Патрик опять нажалуется родителям.

– Завтра суббота, – напомнил Крисберт. – Твоя мисс Патрик будет весь день лежать под одеялом и смотреть сериал про любовь.

– Значит, придётся заняться генеральной уборкой в комнате. Мама давно говорит, что у меня в ящике с носками скоро заведутся мыши. Пора проверить.

– Я обещаю, что вас никто не сожрёт.

– Нет.

– Я так и сказал: «Нет, вас никто не сожрёт». А ты потом отдашь мне своих мышей – в качестве благодарности, идёт?

Эмма улыбнулась, как будто уже знала, что Оливер согласится. Это его рассердило: он сам ещё не знал, а она уже смотрела на него так, словно сразу после охоты им лететь в экспедицию на другую планету и он забежит домой, только затем, чтобы сменить грязные носки на чистые.

– Только учтите, ехать придется за город, и обязательно – ночью, так что подумайте, что сказать своим мамам… – напомнил Крисберт напоследок.

– …Мам, мы тут в субботу ночью прогуляемся с Эммой за город, ладно?.. Что будем делать? Кормить большое страшное чудовище, конечно же. Чем? Собой!.. Но ты не переживай, нам обязательно повезёт. Оно нас выплюнет, потому что я специально не буду с вечера мыть ноги и уши. И зубы ещё не почищу. – Оливер хмуро посмотрел на Эмму, когда они приготовились попрощаться, чтобы разойтись по домам. Уже было поздно, и фонари отбрасывали на тротуар большие жёлтые круги. – И как ты думаешь, что родители сделают со мной, если я приду к ним с такой новостью?

– Да ладно тебе, – сказала Эмма. – Приключения требуют жертв.

– Вот и я о том же, – вздохнул Оливер. – Придётся положить под одеяло зимнюю куртку. И все вязаные свитера – для чего-то же они нужны.

– Отличная идея!

Не то, чтобы Оливеру совсем не хотелось отправляться в эту поездку. За последний месяц с ними уже произошло столько невероятных событий, что отказаться от ещё одного было никак нельзя. До самого конца недели он думал, как быть с родителями и, в конце концов, остановился на первоначальном плане: дождаться, пока они уснут, и выйти потихоньку за дверь. К утру он уже будет в постели, будто ничего и не происходило.

Они договорились встретиться на детской площадке, что находилась в конце улицы, где жили ребята. Оливер пришёл раньше Эммы всего на пару минут, а там и Крисберт не заставил себя ждать. Сначала раздалось негромкое фырчание, потом – мягкий шелест шин, а когда темноту прорезали лучи яркого света, к детской площадке подъехал странный автомобиль.

– Эй, есть тут те, кто желает прокатиться с ветерком? – высунулась из окна знакомая веснушчатая физиономия. – Количество мест ограничено, так что, надеюсь, вы не прихватили с собой никого по дороге?

– Крисберт, что это?

Свет мешал хорошенько разглядеть автомобиль, но Оливер готов был поклясться, что вместо крыши у него знакомый оранжевый зонт, а вместо капота – журнальный столик, на который он самолично пролил несколько дней назад вишнёвый сироп. Даже пятно осталось.

– Это не машина, а настоящий зверь! – похвастался Крисберт. – Сперва я хотел смастерить мопед, но потом подумал, что кое-кто опять будет ворчать. Так что к вашим услугам великолепный скоростной «Перевёртыш». Сам придумал. Домчит с ветерком, уж поверьте!

– «Перевёртыш»? – уточнил Оливер. – Мы точно доедем до моря?

– Даже не заметишь как! Забирайтесь внутрь, и я все расскажу. Если мы и дальше будем тут стоять, то перебудим половину улицы.

Эмма недолго думая влезла внутрь (для этого ей пришлось распахнуть дверцу, подозрительно напоминающую серебряный поднос с вензелями), Оливер – за ней.

– Поехали! – радостно прокричал Крисберт и дёрнул за рычаг, в котором ребята безошибочно узнали щётку для обуви, что обычно висела на специальной дощечке в холле волшебного дома. Рядом со щёткой обнаружился ещё один рычаг – ручка от швабры.

Машина сделала лихой поворот, от чего Оливер стукнулся об Эмму, а потом вывернула на прямую дорогу, и у ребят появилось возможность хорошенько осмотреться.

Внутри автомобиль представлял собой не менее удивительное зрелище, чем снаружи. Крисберт умудрился запихнуть в него едва ли целую комнату. Вместо сидения Оливер обнаружил под собой кресло из гостиной – коричневое, в полосочку. Эмма восседала рядом на мягком пуфике, и он пружинил на каждой попадавшейся по пути кочке. Для себя самого Крисберт припас пару больших подушек, на которых и разместился с комфортом.

– Это самое настоящее и необычайно первоклассное волшебство! – похвалился Крисберт и крутанул руль (ну, то есть оранжево-белый спасательный круг). Автомобиль вырвался на мостовую и затрясся по брусчатке, из-за чего разговоры пришлось на время прекратить.

– Как ты додумался до этого? – спросил Оливер, когда автомобиль снова выехал на ровную дорогу.

– Неужели ты думал, что мы отправимся к морю пешком? – засмеялся Крисберт. – Это же очень далеко.

– Но море-то есть и в городе, – заметила Эмма. – От нас всего-то полчаса ходьбы до пристани.

– Ты не понимаешь, – прокричал Крисберт, следя за дорогой и поэтому не поворачиваясь. – В городе бывает очень шумно даже ночью. На пристани много ресторанов, где веселится куча народу. Постоянно прибывают и уплывают корабли, а ведь звёздам нужна тишина и покой, иначе они растрачивают свой свет попусту. Только в самом тихом и дальнем уголке побережья, где никогда не встретишь купальщиков и прочий люд, можно найти нетронутые звёзды.

– И где такое место? – спросила Эмма.

– Очень далеко! Но вы не волнуйтесь, как только мы выберемся за черту города, мой «Перевёртыш» наберет такую скорость, что вы и ахнуть не успеете, как мы уже будем на месте.

Оливер поискал взглядом ремни безопасности и нашёл самые обычные – те, что с пряжкой. Не хотелось, конечно, привязываться к креслу, но если уж Крисберт говорит «и ахнуть не успеете», то, наверное, всё-таки стоило задуматься о собственной безопасности. Эмма кивнула, без слов угадав его мысли, и тоже взялась за ремень.

– А как ты собирал звёзды в прошлый раз? – спросила она.

– Это очень интересно, – крикнул Крисберт. – Звезды маленькие и очень вёрткие, как головастики. Они постоянно хихикают и что-то бормочут – прямо как Оливер. Тут очень важно не рассмеяться в ответ, ведь им только того и надо. Летом мне пришлось здорово погоняться за ними, но все же я догнал штук пять – весь взмок. Собирать их надо в серебряную посудину, чтобы свет отражался от стенок и оставался внутри. Я уже все приготовил.

Крисберт сдёрнул клетчатый плед, который накрывал стоящий вместо переднего пассажирского сидения деревянный ящик. Оттуда торчал серебряный бидон, а из него – половник. На том и другом виднелся уже знакомый королевский герб.

– Если бы бабушка узнала, для чего я использую фамильное серебро, обязательно бы меня выдрала, – засмеялся Крисберт.

– Я что-то не пойму, – сказала Эмма. – А в чём же тогда опасность? Когда в этой истории появляется чудовище?

Оливер навострил уши.

– Звёзды обитают на морском дне не одни. Я не про всякую мелюзгу вроде медуз или каких-нибудь рыбёшек. Там есть кое-кто пострашнее.

– Акулы? – Оливер ни одну ещё не видел, так как в порту их не водилось, но слышал, что иногда они появлялись у берегов за городом.

– Нет, ещё страшнее… Я ведь говорю не про обычных существ, которые могут подстерегать в морской воде, а про самых настоящих волшебных монстров.

– И кого нам следует остерегаться? – снова спросила Эмма. – Долго ещё будешь нас мучить?

– Морского дракона!

Глава 26. Молчание не золото, а серебро

Автомобиль выехал за город, и Крисберт скомандовал:

– Держись! Рты закрываем, иначе наглотаетесь мух и комаров! – И дёрнул за ручку швабры.

Дальше ребята ничего не запомнили. Мир по обеим сторонам автомобиля превратился в две узкие тёмные ленты, которые пошли волной, как будто кто-то поднял их на одном из концов и снова опустил. Мысли отошли на второй план: и про хихикающие звезды, и про рестораны на пристани, и про морского…

Морской дракон! Неужели недалеко от города водится кто-то настолько огромный и страшный? «Никогда больше не буду купаться в море, – подумал Оливер с содроганием. – Лучше я полюблю школьный бассейн».

– Эй, проснись, – потрясла его за плечо Эмма.

Он открыл глаза. Машина стояла, и мир вокруг – тоже. В темноте где-то в отдалении поблёскивала тёмная вода, а ветер пах йодом, как аптечка. Значит, они всё-таки добрались до места.

– Мы ехали часа полтора, – сказала Эмма. – Представляешь? Помню только, как в ушах заложило. Наверное, как на ракете при взлёте.

Оливер едва подавил зевок:

– Где ты только так машину научился водить?

– Я вообще многое умею, – сказал Крисберт. Он больше не следил за дорогой, поэтому повернулся к ребятам и теперь смотрел на них так, словно собирался достать откуда-нибудь из кармана клетку с попугаем. Просто так. – Но лучше всего – быть гостеприимным. А раз технически вы всё ещё у меня дома, я даже за городом побуду вежливым хозяином. Может, желаете чашечку горячего шоколада с бутербродами?

Крисберт лихо дёрнул на себя какой-то шнурок, и из-под руля вылез ящик (конечно же, от комода). В нём нашлись и кофейник, и бутерброды, а также кружки, ложки, сахарница и даже молочник со свежими сливками. Чуть-чуть расплескавшимися.

– Пожалуй, в ночных поездках есть и кое-что приятное, – сказал Оливер, набив полные щёки. – Например, второй ужин.

После того как всё было съедено, Крисберт сказал бодрым голосом:

– Прежде чем мы начнём, напомню о правилах. Самое важное – не произносить ни звука. Помните, что звёзды здесь другие, не те, что вы сотни раз видели в городских лужах. Они дикие, неприрученные и могут заставить вас смеяться до смерти. Ни в коем случае не кричите, не хихикайте и не напевайте всякие дурацкие мелодии.

Эмма и Оливер закивали, как болванчики, хотя никто из них не мог припомнить, когда бы напевал что-нибудь дурацкое. Крисберт тем временем продолжил:

– Там, где водятся звёзды, всегда рядом есть морской дракон. Он их стережёт и поэтому для нас особенно опасен.

– Как ты обошёл его в прошлый раз? – спросила Эмма.

– Я был очень тихим и быстрым. Хотя, возможно, тогда морской дракон просто был сыт и от этого очень ленив, вот и не стал на меня нападать. Мы с вами выйдем в открытое море и попробуем как можно скорее собрать несколько звёзд.

– В открытое море? – удивилась Эмма. – Но где мы возьмём лодку?

Крисберт усмехнулся и снова похлопал по подушке.

– А вы думали, почему я назвал мой великолепный скоростной автомобиль «Перевёртышем»? Не забудьте отстегнуться!

Вокруг происходило столько всего удивительного, что Оливер давно взял за правило ничему не удивляться. Поэтому, когда Крисберт опять дёрнул за ручку от швабры и «Перевёртыш» съехал на пляж, только покрепче схватился за ремень, не в силах от него оторваться.

Автомобиль легко понёсся по песку, словно это была ровная дорога. А когда добрался до тихо плескавшейся воды, стрелой вонзился в неё и… перевернулся. Крыша превратилась в оранжевую палубу и корму, нос удлинился, на нём даже затрепетал флажок с королевским гербом. Подушки, ящики, спасательный круг – всё свалилось вниз, и Крисберт вовремя подхватил Эмму, чтобы та, сделав кувырок снова уселась на своё место. Только Оливер, который так и не отстегнулся, повис вниз головой. Кресло не желало переворачиваться вместе с ним.

Он хотел возмутиться, но Крисберт быстро перевернул его и прикрыл ладонью рот.

– Тс-с-с! – сделал он большие глаза и весело подмигнул.

Действительно, «молчание – золото» говорила часто мисс Патрик, когда класс шумел перед тем, как приняться за очередную контрольную. Она просто не знала, что звёзды сделаны из серебра.

Великолепный скоростной «Перевёртыш» двинулся, набирая скорость, всё дальше от берега.

Оливер думал, что Крисберт выдаст им с Эммой по ведерку, снабдит половниками и отправит вылавливать серебристые, как монетки, звёзды. Но не тут-то было. Им пришлось сидеть на своих местах и просто разглядывать окружающую со всех сторон морскую гладь – очень скучное, надо сказать, занятие. Сам Крисберт перебрался на нос корабля и, держась одной рукой за флажок, другой пытался зачерпывать воду половником. С одной стороны это выглядело очень глупо. Впрочем, и с другой – тоже.

Так как говорить нельзя было ни слова, вокруг быстро образовалась тоска смертная, и Оливер опять заклевал носом. Эмме тоже было невесело, хотя она старательно выполняла просьбу Крисберта и смотрела по сторонам, не появится ли где что-то подозрительное.

Оливер стал думать о звёздах. Он представлял их себе по-разному. На уроках – как большие шары, висящие далеко в безвоздушном пространстве. Когда смотрел на небо – как сверкающую пыль. Крисберт сказал, что звёзды живые, и появился новый образ: звёзды-рыбы, стайками снующие в морской воде. Эмма наверняка сказала бы, если бы могла, что это чушь. Звёзды – это точки на карте, до которых нужно обязательно однажды добраться. Почему бы и не на «Перевёртыше»? Если он умеет ехать и плавать, значит, может и в космос подняться…

Оливеру очень хотелось увидеть звёзды, но по небу бежали облака, а по морю вслед за ними летела их тень – и никаких рыб, звёзд, планет и даже драконов не было видно. Что там пытался вычерпать Крисберт? Головастиков? Тину? Одно только радовало в этой ситуации: никто не пытался их съесть…

В тот момент, когда он всего на минуточку прикрыл глаза, Эмма вдруг схватила его за руку и взглядом показала на воду. Оливер послушно глянул вниз. Он сразу же забыл про правило ничему не удивляться, потому что в этот момент в облаках образовалась прореха, и в неё глянул кусочек неба, сверкающий кристалликами, будто ломоть арбуза – косточками. В воде сразу стало светло и оживлённо.

Если бы хоть один астроном увидел, как плывут по воде крохотные звёздочки, как сбиваются в кучки, извиваются тонкими цепочками и водят хороводы; если бы услышал их хрустальный звон, когда они соприкасаются друг с другом – дин-дон! дин-дон! – он бы выбросил все свои телескопы… да что там телескопы – даже бинокля бы не оставил. И приник бы к воде, позабыв про гигантские шары в безвоздушном пространстве, потому что звёзды были тут, совсем рядом, только руку протяни.

Крисберт предостерегающе посмотрел на ребят, будто бы говорил: «Не тронь!» А Оливер подумал: «И что он так волнуется?»

Он положил руки на бортик, опустил на них подбородок и стал наблюдать за играми, которые устроили тут, прямо у него под носом, несколько звёздочек. Они быстро кружились по часовой стрелке, изредка чуть отклоняясь в стороны, и из-за этого получалось, будто бы они рисуют прямо на воде чудесный цветок.

Он всё смотрел и смотрел, а они всё кружились и кружились, и ему стало казаться, будто бы они это делают только для него одного. Ему даже показалось, что они при этом что-то тихонько напевают: про луну, про хоровод, про дракона. И ещё он вдруг увидел, какие у них большие красивые глаза – добрые, как у Эммы. И длинные развевающиеся волосы – тоже как у Эммы. Ну почти: у звёздочек не было красных чёлок.

Одна из звёздочек вдруг подмигнула и сказала:

– Привет!

– Привет! – ответил Оливер и страшно испугался: нельзя же говорить! Крисберт ведь предупреждал! Что теперь будет?!

– Ничего страшного, – прозвенел тонкий голосок. – Это другим нельзя говорить, а тебе можно.

– А почему мне можно? – удивился Оливер и посмотрел на обладателя тонкого голоска. Это была ещё одна звездочка, очень симпатичная.

– Потому что ты особенный, – улыбнулась она. – Тебе понравилось, как мы для тебя танцевали?

– Очень, – признался Оливер. – Я ничего красивее в жизни не видел.

– Какой ты милый! – засмеялась звёздочка и закружилась от удовольствия.

Оливер с удивлением обнаружил, что под пышной копной волос у неё есть ручки и ножки – тонкие, как прутики. И ещё гибкие пальчики.

– Так вот вы какие, – восхитился он. – А я думал, что вы как рыбы. С плавниками.

Звёздочка опять засмеялась. К ней присоединилась ещё одна, и ещё. Вдруг Оливер обнаружил, что он уже не сидит в полосатом кресле, а почему-то находится под водой, а вокруг него нет свободного места от серебристых глаз и развевающихся волос.

– Мой друг говорит, вам нельзя верить.

– Этот, длинный? Мы знаем, мы поём для него, а он не хочет нас слушать. А что думаешь про нас ты?

– Я думаю, что вы необыкновенные.

– И ты! И ты! И ты!.. – подхватили хрустальные голоса.

– И я, – с удовольствием согласился Оливер. Разве кто-то обыкновенный нашёл бы в городе, в котором так много домов, один единственный, который был волшебным? Или, может, смог бы обхитрить злобных циркачей? Или…

– Давай танцевать!

Звёздочки схватились за руки и принялись танцевать, а Оливер – вместе с ними. Ему было так легко, так свободно, хотя он никогда в жизни не танцевал, даже на школьных праздниках! А когда он увидел, какие у него самого тонкие и серебристые пальчики, то только обрадовался. Раньше у него были толстые бледные отростки, похожие на сосиски, а теперь он такой же красивый, как и его новые друзья. Звёздочки снова принялись петь песню, но Оливер не знал слов, поэтому не смог им подпевать. Он ничуть не расстроился и просто стал кружиться в такт льющейся мелодии и слушать.

А звёздочки все пели:

Мы весёлою гурьбой

Днём играем в прятки,

Чтобы в ночь наперебой

Щекотать вам пятки,

И подмигивать потом,

Если вам не спится,

И с небес шептать о том,

Что вокруг творится.

Наша мамочка-Луна

Всем на свете нравится.

Только плачет всё она,

Наша раскрасавица.

Полюбила, вот беда,

Страшного дракона,

А никто и никогда

Не слыхал такого!

Глаз тех ясных не забыть!

Небосвод искрился!

Только долго ль счастью быть? –

И дракон решился:

Чтоб любовь, как пожелал,

Длилась бесконечно,

Он для верности забрал

У Луны сердечко.

Зорко стал он охранять

Сердце своей милой.

Только разве удержать

Это чувство силой?

А Луна который год

Ждет, как заколдована,

Безутешно слезы льёт,

Вся в тоску закована.

Никого не обольстят

Эти слезы чистые,

Звонкой россыпью летят

В море серебристое.

Устрицы на дне не спят,

Слёзки собирают.

Из слезинок, говорят,

Жемчуг вырастает.

Это была очень печальная история, и Оливер почувствовал, как в глазах у него собирается что-то горячее и солёное. Звёздочки заметили и так расстроились, что перестали петь и в голос расплакались.

– Что дракон сделал с сердцем Луны? – спросил Оливер.

– Дин-дон! Дин-дон! Он спрятал его под большим когтем на правой лапе.

– Но зачем он его похитил?

– Дракон хотел, чтобы любовь Луны принадлежала только ему. Но он обманул сам себя, ведь любовь невозможно отобрать, её можно только подарить. И Луна дарит её нам, своим детям. Дин-дон! Дин-дон! – Звёздочки расплакались ещё сильнее. – Поэтому теперь дракон охотится на нас. Каждую ночь он поднимается из глубин и пытается нас поймать.

Оливер опять удивился. Так сильно, что даже перестал всхлипывать.

– Но я думал, что он вас охраняет. Разве это не так?

– Нет. Дин-дон! Дин-дон! Он втягивает в себя столько воды, сколько может вместить его пасть, и те из нас, кто не успел уплыть, попадают ему прямо в желудок.

–Это ужасно!

– Да, каждую ночь нас становится всё меньше и меньше!

Оливер решил, что нужно как-то прервать этот чудовищный замкнутый круг. Нельзя, чтобы такие прекрасные, удивительные существа каждую ночь пропадали в пасти жадного чудовища.

– Где живет этот дракон? – храбро воскликнул он. – Я с ним разберусь!

Став таким же ярким и красивым, как звездочки, Оливер почувствовал в себе прилив самых благородных чувств, таких, как отвага, бесстрашие, сила духа и огромное желание восстановить справедливость. При этом, по правде говоря, пострадали некоторые другие важные его качества, например, осторожность и благоразумие. Поэтому Оливер вдруг и решил, что ему по силам в одиночку справиться со страшным драконом. Звёздочки его порыва не оценили и очень испугались – они мелко задрожали, из-за чего вода вокруг взволновалась.

– Не надо! – воскликнули они. – Он сожрёт тебя, как и многих до нас.

– Пустяки! – махнул ручкой-прутиком Оливер.

– Давай мы лучше покажем тебе наши сокровища – прекрасные жемчужины, которые старательно выращивают устрицы. У нас есть розовые, голубые, серые, чёрные, золотистые и белоснежные жемчужины, и мы подарим тебе, какие ты только пожелаешь.

– Нет! Подавайте мне дракона, я вырву его коготь и верну сердце Луны! –Оливер ничего не хотел слушать.

Звёздочки недолго посовещались и, печально вздохнув, сказали:

– Мы покажем тебе, где его логово, но вместе с тобой не пойдём.

Оливер согласился на это.

Звёздочки взяли Оливера за руки, сплетя его пальцы со своими, и поплыли вниз, на дно. Вода у поверхности была светлая, почти прозрачная, а чем ниже они спускались, тем темнее и гуще она становилась: будто кто-то разлил банку чернил. По началу света от звёздочек хватало, чтобы разглядеть дорогу, но потом Оливер перестал различать даже собственные руки.

– Мы оставим тебя здесь, – прозвенел тонкий голосок ему на ухо. – Дракон живёт на самом дне в большой пещере. Спускайся, и ты встретишь его. Дин-дон!

И Оливер остался в одиночестве.

Глава 27. Сердце Луны

Когда его ноги коснулись дна, он призадумался. Ощупав все, до чего мог дотянуться, он понял, что поблизости нет никакой пещеры, зато есть какие-то странные рытвины и изломы, похожие на… чешую! Он не просто попал куда надо, а прямо на спину дракону! Оливер выпрямился, ощущая, как смелость кружит голову, и топнул ногой.

– Эй, дракон! Поднимайся и покажи, на что ты способен! – закричал он настолько грозным голосом, насколько позволяли все эти хрустальные «дин-доны» в его горле.

Дракон почему-то не пошевелился.

– Отдавай сердце Луны! Или я проткну тебя своим мечом! – снова закричал Оливер. Тут он подумал, что никакого меча нет, и стал искать поблизости что-нибудь похожее. Всё, что он смог поднять из лежащих вокруг громадин, – осколок раковины. У него один край был острым, поэтому Оливер решил, что тот вполне подойдёт.

– Вставай, ленивая рептилия! – приказал Оливер и с размаху опустил осколок наугад.

Дракон почувствовал лёгкое неудобство в сто сорок пятой чешуйке на правой задней лапе, и лишь едва двинул хвостом.

Оливер понял, что одним ударом ничего не добьёшься, и принялся ожесточённо бить, куда только мог достать ручками-прутиками. Он вспомнил, как Финн Лохмач пинал его сумку на перемене, как смеялись его друзья, как любили, проезжая мимо на великах, хлопнуть по спине… и всё-таки попал.

У дракона в последнее время побаливал один из пальцев на правой задней лапе. Он повредил его в одной из недавних вылазок на поверхность, когда охотился за звёздами. Теперь вдруг палец нешуточно разнылся. Дракон встрепенулся, почесал лапы о дно и решил сплавать поужинать.

Оливер радостно завопил, заметив, как гора рядом с ним взлетает, и бросился догонять её с воинственным улюлюканьем. Он представил себе, как гонит не просто страшного дракона, а Финна Лохмача и всю его несносную компанию, камзол с кружевным воротником и шпагой, толстую чёрную книгу с ладонью на обложке – всех разом! И его переполнила гордость за собственное бесстрашие, и этой гордости было так много, что ему показалось, будто он даже подниматься стал быстрее.

– Ну и получишь ты у меня сейчас! – завопил он отчаянно, но не успел. В воду опустилась какая-то странная серебристая штуковина, окружила его и потянула вверх…

– Берегись! – закричал на ухо чей-то голос. В нём не было никакой хрустальности и мелодичности, и близко даже не пахло «дин-донами», но голос этот почему-то показался ему знакомым. «Эмма!» – вспомнил он и открыл глаза.

– А-а-а! – завизжала Эмма и бросилась на палубу, прикрывая голову. С той стороны, где стоял её пуфик, взметнулся в воздух, длинный гибкий хвост, похожий на гигантский хлыст. Когда этот хвост ударил о поверхность воды, их обдало солёными брызгами.

Оливер схватил Эмму за руку и с удивлением обнаружил, что его пальцы снова стали бледными и толстыми. Отчего-то это его ужасно обрадовало.

– Сиди тихо! – скомандовал он и, сдёрнув с водительского места подушки, накрыл ими Эмму. Потом поднялся на ноги и полез вперёд, чтобы дотянуться до рычагов.

Сквозь стекло Оливер увидел согнувшегося в три погибели Крисберта, который, прижимая к груди серебряное ведро, пытался перебраться с носа обратно в салон. Ему стоило больших усилий просто удерживаться на ногах, так как дракон явно вознамерился перевернуть их судно. Для этого он стал нарезать вокруг круги, наращивая скорость.

«Нужно что-то предпринять, – подумал Оливер. – Нельзя сидеть и ждать, когда этот дракон нас потопит».

С удивлением он обнаружил, что, несмотря на возвращение осторожности и благоразумия, в нём всё же немножко осталось отваги и силы духа. Он схватился за рычаг-щётку, дернул на себя и вывернул руль в сторону – к берегу. Крисберт одной рукой держался за флажок, а другой крепко прижимал к груди ведро. Он точно был не из тех, что легко сдаются, поэтому сбросить его в воду не удалось бы даже двум страшным драконам.

У «Перевёртыша» получилось проскочить между оскалившейся драконьей мордой и кончиком хвоста, и Оливер со всей силы налёг на рычаг, устремляясь к спасению.

Дракон разозлился и издал такой громовой рык, что небо раскололось на две части зигзагом молнии. Сразу же зарядил дождь. Сперва – мелкий, но пару минут спустя с неба хлынул настоящий ливень. Дракон кинулся в погоню за беглецами, и пасть его уже спустя мгновение клацнула на крыше, прикрывающей головы ребят. Её не стало, и холодная вода чуть не смыла Оливера с водительского места. Держаться он мог только за рычаг.

Тем временем Крисберт безуспешно пытался до него докричаться. Он болтался чуть пониже развевающегося фамильного герба, но ведро он так и не выпустил. Оливер пытался хоть что-нибудь разобрать, но вода заливала уши. Вот очередной клац снёс с палубы гору подушек и лишил защитного стекла…

– …лы!!! – наконец смог разобрать Оливер.

– Что?!

– …А…ЛЫ!!!

Спустя полминуты Оливер и сам всё увидел: их несло прямо на скалы, о чём и пытался предупредить Крисберт. Чёрные каменные зубцы высились уже совсем рядом, и удар о них вряд ли смогут пережить и судно, и они сами…

Оливер снова налёг на руль, силясь его повернуть…

Они ушли от столкновения в последнюю секунду и пролетели пулей вдоль скальной гряды вплоть до самого берега. Дракон успел вцепиться в корму лапой, поэтому весь удар о камни пришёлся на его спину. Море вспенилось, вода забурлила чёрным, когда он забился от боли и ярости. Корму дракон выпустил, и это придало «Перевёртышу» ускорение.

Никогда больше Оливер не видел такого ужасного зрелища. Когда от удара корабль развалился на отдельные столы и тумбочки и разлетелся по побережью, ребят спасло только заклинание, которое в последний момент отчаянно выкрикнул Крисберт. Чья-то невидимая рука подхватила их и опустила на песок, не дав переломать себе все кости. Но ни пережитый ужас, ни взгляд на останки мебели, ни даже вид рыдающей Эммы не впечатлили Оливера так сильно, как буря, которая развернулась на море.

Молнии сверкали, освещая клокочущую воду. Будто кто-то подогревал её снизу на скрытом от глаз огне. На поверхность вырывались большие пузыри, которые сталкивались и взрывались с оглушительным грохотом. Длинное тело дракона выныривало, извивалось, било лапами, разбрызгивая вокруг черноту, и снова уходило под воду. «Он умирает», – понял вдруг Оливер, и ему стало страшно.

Сколько продолжалось это безумие у скал, никто не рискнул бы сказать. Всё смешалось, и счет времени потерялся. Но когда дракон окончательно ушёл под воду, всё стихло в мгновение ока: дождь сошёл на нет, молнии потухли, а море быстро успокоилось. Будто и не было ничего. Осталась только тьма у скал, будто чернильное пятно на листе бумаги.

Эмма горько заплакала. Она уселась на песок у самых волн, и плечи её стали сотрясаться. Оливер подумал, что нужно узнать, не болит ли у нее что-нибудь – вдруг она ушиблась, когда они рухнули на берег с высоты. У самого у него ныло колено, но по сравнению с развернувшейся в море трагедией это были мелочи жизни. Он поднялся и заковылял к Эмме.

– Почему всё так произошло? – повернула она к нему заплаканное лицо. – Он ведь умер, да?

Оливер не знал, как на это ответить. Что дракон был злым и поплатился за это? Что он сам напал на них, и если бы не удачное стечение обстоятельств, они бы пошли ко дну все вместе? Но если всё так на самом деле, почему не хочется ликовать от радости?.. Оливер сделал единственно, что мог, – опустился на песок рядом с Эммой.

– Это был очень старый дракон, – сказал Крисберт где-то за их спинами. Ребята обернулись и увидели, как возвышается над ними его долговязая фигура: ровная, как стрела. – Он очень долго наводил ужас на эти края, и теперь все, наконец-то, закончилось.

Эмма спрятала лицо в ладонях.

– Смотрите! – Оливер вскинул руку. – Звёзды возвращаются!

Во время разыгравшейся бури море заволокло тьмой. Но теперь, когда вода снова стала похожей на зеркало, свечение в мерно покачивающихся волнах возобновилось. То тут, то там до самого горизонта стали зажигаться сотни фонариков, сливаясь в один большой живой узор. И больше всего их было у скал, которые теперь не прятались в ночи, а чёрными громадинами возвышались над водой, словно зубцы огромной короны, лежащей на дне моря.

– Я знаю, что им нужно, – вдруг сказал Оливер. – Они ищут сердце Луны.

– Что? – спросили одновременно и Эмма, и Крисберт.

Оливер смутился. Сейчас он уже не был так уверен, что всё привидевшееся ему действительно с ним произошло. Он с изумлением вспомнил, как танцевал под водой. Жуть, ну и глупый сон.

– Какое ещё сердце? – настойчиво повторила Эмма.

Пришлось рассказать. Оливер упомянул о песне, о жемчужинах, о пальцах-сосисках, только вот не стал озвучивать, какие мысли крутились в его голове, пока он пытался разбудить дракона.

– Постойте, – на него вдруг нахлынуло страшное подозрение. – Но тогда получается, что всё это произошло из-за меня! Если бы я не заставил дракона подняться на поверхность, он не напал бы на нас и ничего бы не случилось…

Он схватился за голову, ощущая, как пришедшая на ум догадка будто камнем опускается на его плечи и хочет раздавить.

– Оливер, – сказала Эмма растерянно. – Но ты все время был рядом. Ты никуда не исчезал, правда. Должно быть, тебе просто приснился сон.

– Да, – поддержал её Крисберт. – Но это очень интересный сон… Так ты говоришь, он не охранял звезды, а тоже на них охотился?

Оливер кивнул. Крисберт казался сейчас таким высоким и крепким, будто высеченная из камня статуя. Волосы его развевались, а взгляд задумчиво блуждал по искрящейся серебром поверхности моря.

– Почему-то мне кажется, что теперь его дух свободен, как ветер, и он…

– …снова может соединиться со своей возлюбленной Луной? – закончил за него Оливер и тоже посмотрел на огни у скал. Кто знает, отчего они так пляшут. Радуются своей свободе? Или тому, что свободен дракон?

Эмму это поразило, и она даже перестала плакать.

– Так все было не зря? – уточнила она дрожащим голосом. – Он умер и в то же время нет?

Крисберт улыбнулся.

– Не знаю, но мне почему-то кажется, что теперь ему намного лучше. – Он снял куртку и накинул ей на плечи.

Оливер тоже это почувствовал. Где-то в глубине по-прежнему будто сидела заноза, но болело от неё уже меньше. И как будто даже чуточку приятно: от шелеста волн, набегающих на берег, от свечения звёзд в небесах и воде, от тепла рядом сидящей Эммы.

– А звёзды? Крисберт, что ты теперь будешь делать? Мы так кричали, что нас, должно быть, было слышно даже в городе, – взволнованно сказала Эмма. – Вон как они светятся теперь, – дёрнула она плечом в сторону воды.

– Ну, за меня-то ты можешь не беспокоиться, – усмехнулся Крисберт и показал рукой на серебряное ведро, что стояло неподалеку. Оно было основательно всажено дном в песок. – Прежде чем дракон решил, что мы его второй ужин, я успел поймать парочку изворотливых хитрюг.

– Но каким образом?

– Думаешь, я стал бы так рисковать? Конечно же, я наложил на ведро чары, чтобы внутрь не проник ни один звук. Тут главное было не упустить ведро, когда заварилась вся эта каша… Домой попасть теперь – вот настоящая проблема. Я смог бы собрать новый автомобиль, но нужно хорошенько поискать, что уцелело из мебели после того, как нас ударило о берег.

И ребята разбрелись по побережью, чтобы найти что-нибудь подходящее.

Спустя полчаса поисков обнаружилось, что в щепки превратились и журнальный столик, и полосатое кресло, и даже пуфик. А серебряный поднос с вензелями напоминал уродливую кривую кастрюлю. Оливер подобрал пару вымокших грязных подушек, ручку от швабры и спасательный круг – вот и вся добыча. Он уже собирался поворачивать назад, когда увидел вдруг кусок тёмного дерева, напоминающий разбитый остов комода. Изуродованный, он лежал одним углом вверх, будто раненый зверь, а сверху на нём что-то поблескивало. Не веря своей догадке, Оливер побросал найденное и кинулся со всех ног к комоду.

«Конечно же, – подумал он, беря в руки крохотную искорку, – дракон цеплялся за корму лапой и, должно быть, оно выскочило».

Искорка сияла ярче самого яркого светлячка, ярче звезды. Так, как может сиять только лунное сердце. И ладонь под ним совсем не жгло, а только приятно покалывало. Не колеблясь, Оливер вошёл в воду и, ещё немного полюбовавшись, опустил ладонь, возвращая искорку на место. Оно было среди поющих и танцующих звёзд, среди хороводов и серебристых змеек, среди золотых, розовых, голубых, серых, чёрных и белоснежных жемчужин. Оно было среди тех, кого любишь и кто очень сильно любит тебя…

…Назад они ехали с ветерком. Крисберт сдержал слово и собрал новый автомобиль. Конечно, в нём было совсем не так комфортно, как в предыдущем. И никаких бутербродов с чаем, удобных кресел и потайных ящиков и много чего другого. Оливер и Эмма сидели вдвоем на одной подушке, но настроение у них было отличное. Рядом покачивалось серебряное ведро, в котором бултыхались в воде серебряные блёстки – маленькие звездочки, полные волшебного света. Спустя какое-то время они станут больше, а потом ещё больше – и так, пока не превратятся в сильных ярких красавиц, которые смогут пролить свет на ужасную тайну, приключившуюся в волшебном доме много лет назад. Но это будет совсем другая история. А пока и Оливер, и Эмма, и Крисберт, и звездочки в ведре подпрыгивали на кочках и всё ближе подъезжали к городу.

Почему-то Оливеру вдруг вспомнились слова песенки, которую пели в том его странном сне звёзды. Он подумал, что будет здорово взять и запеть её. И неважно, что он делал это так же плохо, как и танцевал:

Мы весёлою гурьбой

Днём играем в прятки,

Чтобы в ночь наперебой

Щекотать вам пятки,

И подмигивать потом,

Если вам не спится,

И с небес шептать о том,

Что вокруг творится.

Тихонько пробравшись домой после того, как Крисберт бесшумно остановил автомобиль прямо у входной двери, Оливер первым делом на цыпочках прошёл в спальню родителей. Постояв немного у изголовья кровати, он вынул из кармана большую жемчужину – радужную – и положил около подушки, на которой спала мама.

Там, в море, когда Оливер освободил лунное сердце, звёзды сказали ему:

– Мы знали, что ты найдёшь его. Ты очень храбрый.

Они подарили ему самую красивую жемчужину, которая у них была – в знак благодарности. А Оливер, ни секунды не сомневаясь, подарил её маме. Ведь как там говорилось? Любовь невозможно отобрать, её можно только подарить.

Эпилог... в котором ничего не заканчивается

Спустя неделю зима наконец вспомнила, что ей пора бы уже взяться за работу, и завалила улицы снегом. Эмме и Оливеру пришлось после школы пробираться к волшебному дому, увязая в сугробах, которые даже к обеду не успели расчистить дворники и снегоуборочные машины. Даже на площади, куда уже привезли огромную ель: её всегда устанавливали в первые выходные декабря, чтобы ждать праздники было веселее. Ель лежала на боку, а рядом с ней – большие деревянные ящики, которые должны были стать магазинчиками рождественского базара. Некому было приняться за них – все были заняты на расчистке дорог.

Снежная шапка теперь красовалась не только на голове адмирала Сильвербона, но и по одной на каждом плече. А у его ног кто-то уже успел соорудить горку для катания. Эмма предложила скатиться разок, но там уже носились раскрасневшиеся от мороза и хохота Финн Лохмач с дружками. То-то их не было видно на последнем уроке…

– Пошли лучше к Крисберту, – предложил Оливер, пока в их сторону не прилетело пару снежков. – Спорим, он уже сделал гору от самой крыши. Что ему стоит? Магия!

Но мистер Пикфорд стоял, укрытый снежным одеялом, словно впал в спячку. Даже на кухонном окне, которое всегда было приоткрыто, кто-то опустил штору – оно хорошо проглядывалось сквозь голые ветви кустов.

– Там точно что-то творится, – сказал мистер Падлби, пряча за спину большой бинокль. Он вышел на крыльцо в тёплом халате, который накинул поверх клетчатой рубашки и домашних штанов. На коленях и поверх ботинок у него виднелись белые нашлёпки – он явно недавно лазил по чьим-то сугробам. У двери стояли снегоступы, больше похожие на теннисные ракетки. – Вы не слышали, но там совершенно определённо что-то бамкнуло. Так бамкать в доме может что-то очень, очень опасное. Например, фейерверк.

Мистер Падлби указал пальцем в никуда и нахмурился.

– Думаю, пора позвонить в полицию.

– И что вам там скажут? – поинтересовалась Эмма. – Я бы точно спросила: «А это точно не у вас на кухне, мистер Падлби? Может, вы поставили в микроволновку пакет с попкорном и про него забыли?»

– Попкорн? – спохватился мистер Падлби и помчался к себе домой.

Прежде чем дверь за ним захлопнулась, они услышали вскрик, который мог издать только человек, которому придётся приниматься за незапланированную уборку.

– Откуда ты узнала про попкорн? – удивился Оливер.

– Видела, как мистер Падлби недавно покупал в супермаркете. Он взял упаковок десять, – улыбнулась Эмма. – Придётся ему отложить на время бинокль. Что он, интересно, пытался высмотреть…

Следы уходили от почтового ящика к окнам гостиной волшебного дома и терялись в сугробах. Видимо, даже такому упёртому соседу, как мистер Падлби, преодолеть их оказалось не под силу.

– Давай узнаем, что придумал Крисберт на этот раз, – предложил Оливер.

– Ничего. Что за мода сразу всё валить на меня? – ответил тот уже через пару минут, когда выглянул из коридора, завёрнутый сразу в два пледа. На голову он нацепил старую меховую шапку, которую явно вытащил из какой-нибудь древней коробки, припасённой на выброс и засунутой временно на чердак. – Не понимаю, чего вы от меня ждёте. Пока на улице не прекратится этот кошмар, я отказываюсь выходить.

– Подумаешь, снегопад, – пожал плечами Оливер. – Будто ты ни разу не лепил снеговиков…

– О! – в ужасе скрючился Крисберт, словно ему на спину опустили ледяную глыбу.

– …и не катался на коньках…

– А! – добавилась к одной глыбе другая.

– Но лучше всего – это снежные горки, – закончил Оливер. – Может, сделаем одну? Предлагаю такую, чтобы шла вокруг дома – будем кататься без остановки!

– Какой кошмар! – простонал Крисберт и набросив пледы повыше, умчался в гостиную. – Если вы немедленно не закроете дверь, будете виноваты во всём сами!

– Да что с тобой такое? – спросила Эмма, спуская с плеча рюкзак с учебниками. – Может, ты заболел? Тогда лучше развести огонь в камине и выпить куриный бульон. Надеюсь, мистер Пикфорд умеет его готовить…

В холле раздался хлопок – это стараниями мистера Пикфорда закрылась дверь.

– Ты не притворяешься? – на всякий случай уточнил Оливер, потому что Крисберт уселся на диван и обложился подушками. Наружу торчал только его длинный нос. – Мистер Падлби подглядывал в окна, потому что у тебя тут что-то происходило. Ты, наверное, опять что-то разбил? Или всё из-за заклинания, которое сработало не так, как ты хотел?.. – Его вдруг окатило холодным ужасом. – Что-то случилось с СВТ?

– У него просто жар, – отмахнулась Эмма и схватила кончик торчащего носа. – Может быть. Без градусника сказать сложно.

– Нет, – фыркнул Крисберт. – Нет – с СВТ всё в порядке: ведро под чарами, стоит в кабинете. Между прочим, дверь заперта на три замка… И нет у меня никакого жара. Всё совсем наоборот! У меня мороз! Вы вообще знаете, что происходит?

– Ага. – Оливер забрался на диван с ногами. Без любимого кресла ему было непривычно. – Происходит то, что называется «зима». Разве у вас в королевстве не так? Сперва холодно, потом очень холодно, потом надо надевать шапку, иначе уши отвалятся, а потом всё…

– Всё?! – раздался из-под пледов вопль.

– Ну да, – продолжил Оливер. – Рождество с подарками. Было бы здорово, если бы потом сразу наступала весна, но что поделать – придётся потерпеть пару месяцев… Между прочим, терпеть будет полегче, если у кого-нибудь вокруг дома вдруг появится большая горка. Такая, на которой можно кататься только нам, понимаешь? Без Лохмача и его компании.

– Да, Крисберт, зима – это даже весело, – добавила Эмма. – На площади скоро откроется рождественский базар. Спорю, ты никогда не пробовал пунш «Будь здоров!»

– Я и так здоров, – недовольно повторил Крисберт. – И отпусти, пожалуйста, мой нос. Иначе он успеет отвалиться ещё до того, как ты впустишь в дом эту вашу зиму.

Немного подумав, он вылез из-под пледов – на самую малость. Так, чтобы наружу показалось хотя бы одно ухо.

– Так вы говорите, весь этот ужас… – он указал на окно, которое было плотно зашторено, – может быть весёлым?

Ребята закивали, хотя Оливер был не прочь ещё немного его подразнить.

– У нас в королевстве всё совсем не так, – вздохнул Крисберт. – С тех пор, как дедушка приручил дракона, зимы больше не бывает. Теперь дракон живёт у стен замка и греет всё вокруг, как большая шуба. Очень удобно: на полях растёт кукуруза круглый год, а в водопроводе полно горячей воды. В День смены года дракон поджаривает для нас зефирки и запускает волшебные огни. Так что Рождественскому деду приходится безвылазно сидеть в своем лесу – да кому он вообще нужен? Этот злобный старикашка может только превращать в лёд всё, до чего дотронется.

– Ты что, Рождественский дед приносит подарки, – возмутился Оливер. – Всё, что попросишь. Правда, он иногда промахивается. Например, в прошлом году положил мне под ёлку жутко колючий свитер, очень похожий на шарф, который прислала бабушка. А я просил игру для приставки. Наверное, ошибся улицей – старый, что с него взять.

– Радуйся, что не отнёс на соседнюю улицу тебя, – сказал Крисберт. – У нашего Рождественского деда не лапы, а крючья. А зубы такие мощные, что он может ими разгрызать кубики льда – хрясь, хрясь, хрум! Дедушка рассказывал, что раньше перед новогодней ночью дети клали под ёлку письма, в которых рассказывали, как плохо вели себя весь прошлый год. А в постель они ложились с грязными ушами и нечищеными зубами, потому что Рождественский дед больше всего любит лакомиться чистенькими и послушными ребятами. Дождётся, когда все уснут, прочитает письма и выберет себе самого подходящего ребёнка – который прогуливал уроки по вракописанию. Да, да, в школах королевским указом всех детей раньше учили сочинять самые гадкие выдумки. А иначе…

– Какая ерунда, – сказала Эмма.

– Именно, эти слова считались лучшей похвалой за сочинение. «Какая ерунда!» – писал учитель на полях, и тогда родители знали: их ребёнок – самый лучший врун и его точно не съедят. Хотя бы до следующего года.

– Ты не можешь этого знать, потому что родился уже после того, как был приручен дракон, – настояла на своём Эмма. – А значит, ты не мог посещать уроков по вракописанию…

– Конечно. Именно поэтому я всегда говорю только правду, – с жаром воскликнул Крисберт, и пледы сползли на диван. Под ними обнаружилась пижама в цветочек. – Вракописание – целая наука!

– Подождите, – прервал их спор Оливер, который только в этот момент заметил за диваном сложенные в кучу чемоданы. – А это что такое? К тебе кто-то приехал? Или… это ты куда-то собрался? Неужели ты уезжаешь?

Как бы уморительно ни выглядел Крисберт в шапке и пижаме, а смеяться расхотелось. Эмма оказалась более догадливой:

– Ничего подобного, он собрался не уехать, а сбежать. Так?

– А кому охота, чтобы его сожрал Рождественский дед? – воскликнул Крисберт. – Но вы не переживайте, это только до весны. СВТ как раз созреет. Да и мистеру Пикфорду не мешало бы выспаться. Он стал таким рассеянным, что пропускает всякие странности. Сегодня утром кто-то лазил возле окон, и у этого кого-то были очень странные следы – вот с таким огромным когтем!

– Да ладно тебе, – отмахнулась Эмма. – Это был мистер Падлби.

– У мистера Падлби нет когтей!

– Есть, на снегоступах. Это такие штуки, которые крепятся к ботинкам. Ты правда решил, что мистер Падлби – Рождественский дед?

Крисберт немного подумал и снова натянул на себя оба пледа сразу.

– А что говорят в этом вашем спринтернете? Вы уверены, что город не захватил Рождественский дед? Ваш король жив-здоров?

Оливер потянулся в карман за телефоном:

- Да, можешь убедиться. Сегодня должен выступать в новостях – он всегда торжественно объявляет наступление зимы и подготовку к Рождеству.

Но на слово Крисберт всё равно не поверил. Пришлось дождаться вечерних новостей. Король выступил в новом костюме тёмно-синего цвета и галстуке с вышитыми ёлочками. Его волосы были разделены на две стороны, словно кто-то долго гладил его по голове.

– …Уже завтра на площади адмирала Сильвербона будет установлен волшебный почтовый ящик, – сказал в завершение речи король. – Так что приготовьте открытки, ручки и много-много тёплых пожеланий родным и близким! В рождественскую ночь все послания будут доставлены адресатам!

– Но это же такая сложная магия! – восхитился Крисберт – Неужели ваш король такой первоклассный волшебник?! Как вы могли от меня это скрывать?!

– Это просто так говорится: волшебный – значит, праздничный, – попытался объяснить Оливер.

– Глупости! Это совершенно не в рифму! Волшебный – это учебный, целебный. Ну, может, хлебный. Как вы смотрите на то, чтобы отпраздновать эту вашу зиму шоколадными кексами миссис Брауниз?..

Ребята были согласны и на кексы, и на другую выпечку – даже на засохший хлеб, лишь бы из гостиной были убраны чемоданы.

Несмотря на то, что Крисберт перестал паниковать из-за наступления зимы, на улицу он согласился выйти только через три дня. К этому времени на площади уже поставили рождественский базар. В нарядно украшенных домиках продавались печенье и виде человечков и разноцветные колпаки. Крисберт даже попробовал пунш и после этого каждому встречному стал говорить: «Будь здоров!»

Даже Финну Лохмачу. Правда, тот посмотрел на них хмуро и отвернулся. К его куртке была прикреплена медаль за поимку воров: он носил её и в школе, и на улице, отстёгивая и заново пристёгивая. «Наверное, и спать в ней ложится», – подумал Оливер.

– А давайте отправим кому-нибудь открытку? – предложила Эмма, когда они попеременно скатились с горки и потом долго вытряхивали из капюшонов снег.

– Отличная идея, – обрадовался Крисберт. – Напишу этому вашему королю. Надо же сказать ему спасибо за то, что справился с Рождественским дедом даже без личного дракона.

– Да он просто шутит, – сказала Эмма девушке с оленьими рожками на ободке, которая раздавала открытки и ручки всем желающим.

– А ты кому написала? – спросил Крисберт, бросая в почтовый ящик открытку со снеговиком.

– Мистеру Падлби. Попросила его надевать носки потеплее. А ты, Оливер?

– Бабушке с дедушкой. Они живут далеко, и мы видимся только на летних каникулах. Крисберт, ты что, хочешь отправить ещё одну открытку?

– Конечно, не собираюсь упускать такую волшебную возможность. – Он застрочил что-то на обратной стороне открытки, на которой был нарисован белый медведь с чашкой пунша. – Раз уж ваш король такой щедрый и добрый.

– Только не говори, что пишешь Рождественскому деду, – простонал Оливер. – Понимаешь, мало придумать поздравление, нужно ещё правильно указать адрес. Это не твоя птичья почта.

Крисберт загадочно улыбнулся.

– Для волшебства нет ничего невозможного – так сказала эта милая девушка-олень. Хочу, чтобы ваш король доставил моё послание Морин.

– Постой, а разве это не одна из твоих тётушек? – спросила Эмма. – Та, о которой давно никто ничего не знает?

– Именно. Только ей силу свернуть замок и поставить его на место. А ещё помочь мне найти родителей.

– Но ты же не знаешь, где она живёт!

– Именно. Ни одна ворона или райская птица не справится с таким заданием. То ли дело ваша волшебная почта. Ну что, прокатимся с этой горки? Прежде чем я наколдую что-то подобное у мистера Пикфорда, я должен это хорошенько изучить.

Ребята побежали к горке, пытаясь обогнать друг друга. Они так хохотали, что Оливер потом сказал, что насмеялся на неделю вперёд. Наверное, именно поэтому они не заметили, как из почтового ящика выскользнул и упал на снег прямоугольник, смахивающий на открытку. На ней был нарисован улыбающийся белый медведь. Открытка полежала немного и, подхваченная ветром, полетела куда-то очень далеко.