Волшебство Альбиона: Котёл Дагды

Глава 1

В краях, где туман цепляется за склоны, словно седые волосы древнего великана, а ветер поёт в расщелинах камней забытые древние песни, где в нежно зелёное поле природного благоденствия тот самый великан воткнул железную вилку - вышку сотовой связи скольких-то-там-G, родился и вырос Хейдар Ливедд.

Дома его звали просто Хейд - имя, короткое, как вздох, и именно не иначе как со вздохами на него смотрела родня.

Ему было двадцать два, когда мир, казавшийся незыблемым, начал трещать по швам.

Семья Ливеддов жила так, как жили их предки: пасли овец на изумрудных склонах, собирали яблоки в старом саду у ручья. Они верили, что порядок вещей определяется трудом, а не мечтами. Для них Хейд был раздражителем: парень с глазами, вечно устремлёнными куда‑то за горизонт, с руками, которые чаще ощупывали осыпающиеся узоры на старых камнях, чем держали вилы.

- Блаженный, - вздыхали и соседи, качая головами. - В голове одни сказки.

Родители пытались «вылечить» его от этой блажи. Набор целебных методов иначе как классикой и не назвать: заставляли до рассвета пасти отару, поручали чинить ограды. Надеялись, что тяжёлый труд не оставит времени на «глупости».

Только он мог вместо починки засмотреться на коршуна в небе, а отара тем временем сбегала через прореху.

Ну и конечно же в сезон привлекали его к варке традиционных напитков - при всей странности (или благодаря ей), никто не делал настоящий валлийский сидр лучше, чем Хейд.

Технология не отличалась от древней: не использовали сахар, ароматизаторы или концентрированный сок - только свежий яблочный сок прямого отжима. Никто, кроме молодого человека не знал, сколько яблок сорта Costard положить для терпкости и сколько Horner'а для кислинки и фруктовых ноток.

Ещё когда он был совсем маленьким в качестве шутки и игры позволили ему вместе со старшими детьми составить букет, - всё равно ведь просто валили, что есть. Если тем быстро наскучило, то Хейд отнёсся ответственно, разделил яблоки на три чана так, что вышло три разных сорта, один другого вкуснее.

Кому что понравилось. В следующем году эксперимент повторили и выяснили, что действительно у парня талант, и с тех пор ведут запись его рецептов.

Не для продажи, лишь для дома, для семьи он варил и эль, в котором, естественно, только местный ячмень (сосед его выращивает), дикий хмель и родниковая вода из чистейших горных источников неподалёку.

Выдерживали его в тех же бочках, что и сидр, и в сочетании с водой и местными ингредиентами получалось нечто уникальное, неповторимое.

Как бы сказали знатоки: «Это придаёт пиву мягкий, чистый профиль с минеральными нюансами и природными нотками», - а Ливедды и их соседи говорили проще: «Эх, хорошо!»

Этот самый профиль им не особо понятен, зато все легко улавливали медовые или ягодные нотки, и делали предзаказы, какие вкусы хотят попробовать: черники, вереска...

Естественно, трудотерапия - далеко не единственное целебное средство в арсенале старших родственников. Кроме этого, в качестве профилактики и гигиены строго запрещали брать в руки старые книги, полные легенд и других небылиц.

Но всё-таки был один человек, кто видел в Хейде не чудака, а надежду, что традиции не прервутся. Его дед, старый Оуайн Ливедд. Именно он выступал главным подозреваемым в том, что младшенький получился бракованным. С самого его детства, пока старшие ребята готовили новые проказы на завтра, долгими вечерами, когда огонь в очаге превращался в россыпь алых угольков, дедуля шептал внуку истории, от которых сердце мальчишки замирало.

- Дед, а дед? А как Туата де Дананн прячутся в полостях холмов? - дёргал за рукав старика Хейд.

- А в нашем колодце вода тоже показывают лица ушедших предков? А ты тоже будешь там сидеть?

- Я тебе не верю, деда! Не могут камни помнить шаги тех, кто прошёл мимо тысячу лет назад!.. - а потом, немного поразмыслив переспрашивал уже не так уверенно: - И меня запомнят?

- Ты не блаженный, Хейд, - говорил дед, поглаживая седую бороду. - Ты слышишь то, что другие разучились слушать. И видишь то, что другим увидеть не дано.

Когда Хейду исполнилось двадцать, семья приняла решение: «Надо сделать из него человека».

Все его рецепты записаны, а иной пользы от слишком задумчивого парня не так уж и много. Больше вреда: то за овцами не уследит, пока колупает ноготком полустёртые надписи на замшелом валуне, то ещё чего похлеще отчудит.

Родители собрали скудные сбережения. Сестра Элейн, уже жившая в Лондоне, согласилась пустить его к себе. Напутствия были краткими, словно подзатыльники или пощёчины:

- Работай. Не мечтай.

- Не позорь род.

- Возвращайся, когда поймёшь, что жизнь - не сказка.

Лондон встретил Хейда шумом, который резал слух жителя сельской глубинки. Гул машин, запах бензина, толпы людей, не глядящих друг на друга - всё это оглушало.

В столице парень чувствовал себя рыбой, выброшенной на асфальт.

Сестра, работавшая официанткой, была добра, но её квартира оказалась в перевалочным пунктом для её приятелей.

- Только попробуй, ляпни что-нибудь домашним, - угрожающе шипела сестрёнка Элейн. - Живо вылетишь на улицу.

Хейд и не собирался. Старался не мешать: мыл посуду после шумных посиделок, молча собирал разбросанные вещи. Но ночевать среди чужих людей было неловко.

Так он начал оставаться на работе, предпочитал брать ночные смены, - и оплата чуть выше, и коллегам такой простачок очень нравился.

Место охранника в Британском музее он получил почти случайно.

Пришёл на собеседование в мятой рубашке и с царапиной на щеке (по дороге в метро зацепился за обломанную клёпку на поручне).

На вопрос «Почему хотите работать у нас?» пробормотал: «Тут тихо. И много камней. Я люблю камни».

Кадровичка, уставшая от бойких кандидатов с бегающими глазками и явным намерением найти лазейки в безопасности, рассмеялась и взяла его «на испытательный».

В музее Хейду понравилось, особенно обходы пустых залов в ночную смену, когда бронзовые боги смотрят с укором сквозь века.

А какой ароматный чай из термоса в подсобке, где он перечитывает свои записи, что начал вести ещё в детстве!

Чай у него и в самом деле особенный, в их селении такой не заваришь. Лондон город мультикультурный, со всего мира везут сюда приправы и травы. Есть лавки индийцев, арабов и азиатов. Знает пару адресов, где можно купить диковинки с чёрного континента. И не надо инсинуаций! Всё легально!

Записи Хейд листает не просто так, а ради попытки понять, почему некоторые экспонаты кажутся живыми. Не в прямом смысле. Их жизнь не такая как у птички или кошечки. Их жизнь иного порядка. Если говорить образно, то они обладают душой - субстанцией, отличающей меч в за витриной от кухонного ножа в супермаркете.

И речь не об истории, с ним связанной. Не об ассоциациях с битвами древности, которые тянутся при рассматривании этого ржавого железа. Он сам по себе, без всякого контекста способен проявлять свою волю.

Правда, её никто из посетителей не замечает.

Иногда, стоя у витрины с кельтскими артефактами, у Хейда невольно вырывается: «Дай знак. Я готов слушать».

И тогда мечтателю кажется, будто руны на древнем котле мерцают.

Спустя примерно полгода после переезда в Лондон Хейд обходил залы Британского музея. В кельтском секторе царила необычная тишина. Посетители словно инстинктивно сторонились витрины с древним котлом - ничем особо не примечательным на первый взгляд, лишь бронзовая чаша с полустёртыми рунами.

Но внимание Хейда привлёк вовсе не экспонат, а женщина. Высокая, в переливающихся при движении одеждах, с накидкой из вороньих перьев на плечах. В музейном пространстве её наряд выглядел до крайности странно. Хейд на секунду усомнился в собственном восприятии: может, это просто игра света?

- Мэм, не могли бы вы встать чуть в стороне? Вы мешаете другим посетителям, - попросил Хейд на правах охранника.

Дама явно удивилась, правда, непонятно чему.

- У меня здесь назначена встреча, - в свою очередь удивила она парня. Кто назначает встречу в зале музея? Ну, у входа - ещё куда не шло.

- Он работает здесь? - осведомился патрульный, не сомневаясь, что встреча с мужчиной.

- Да вон же он, - пальчик, с ногтем покрытым алым лаком указал на Финнлата мак Ронана, проходящего довольно бодрой походкой по соседней экспозиции.

Он явно не искал ни с кем встречи.

Хейд окликнул проходившего мимо работника музея:

- Сэр, там странная женщина в кельтском зале. Говорит, что ждёт вас.

Финн замер, коротко кивнул и направился туда. Хейд остался у входа в зал, на вский случай. Всё-таки это его работа присматривать за порядком, он чувствовал себя немного неловко от того, что свалил её (работу) на реставратора.

Кто такой Финнлат новый сотрудник поинтересовался потому, что ему показалось, что он обращает внимание на те же предметы. На живые. Но ему не хватало смелости заговорить с незнакомцем, к тому же всегда выглядящим таким занятым.

Да и внешность его не располагала к общению: наполовину седая голова при том, что он едва ли старше Хейда на пять лет. Взгляд такой, что кажется, что он способен поставить диагноз о больных внутренних органах. Есть такое выражение: видеть насквозь. Так вот в данном случае оно не кажется фигурой речи.

Однако, Хейда он никогда не замечал. Нет, он не уникален. Мистер мак Ронан в принципе никогда не смотрел на людей. Ни на посетителей, ни на сотрудников.

Его взгляд-рентген всегда направлен на артефакты.

Женщина заговорила без предисловий:

- Ты нашёл место. Но знаешь ли ты, как её остановить?

Финн ответил сдержанно:

- Я знаю, что нужно объединить магию оружия, рун, напитков и песни.

«О чём это они? Какая магия? Какие руны?», - спросил себя молодой парень. Он посмотрел на других посетителей: как они реагируют на этот бред?

А никак! Они не видят эту парочку. Обходят, не замечая.

Женщина усмехнулась. Её ноготь с красным лаком указал на грудь Финна.

- Да? И много ты знаешь про напитки? А ведь когда‑то Луг поил это копьё перед боем. Сможешь? Ты не принял наследие полностью. Копьё тебя не слушается - оно лишь терпит тебя.

Хейд невольно сглотнул. Слова звучали неправдоподобно, но что‑то в интонациях собеседников заставляло сердце биться чаще.

Женщина подошла к котлу и провела рукой над его поверхностью. Руны вспыхнули! Теперь это без сомнений никакая не иллюзия, не причудливая игра света, а настоящее свечение.

Финн прошептал:

- Luis. Рябина. Прозрение.

- Nion, - продолжила женщина. - Ясень. Связь миров.

- Dair, - закончил Финн. - Дуб. Сила предков.

Хейд шагнул ближе, пытаясь осознать происходящее. Руны светятся. Это реально? Правда, насколько он знал, у них другие имена.

- Чтобы копьё стало твоим, ты должен стать единым с ним. Не хозяином, а частью, - голос женщины эхом разносился по залу, но почему-то никто не обращал на неё внимания. - Внутри него течёт огромная сила, но тебе лишь позволено за плату крутить задвижку. А вот если ты позволишь этой силе течь и сквозь тебя...

Финн перебил её:

- ...Тогда я потеряю часть себя. Ты говоришь о полном принятии наследия. Я думал об этом и раньше. Я взял ровно столько, чтобы остаться собой.

Хейд ощутил холодок вдоль спины, по рукам побежали мурашки. В голосе Финна звучала неподдельная тревога - это не было театральным монологом.

Женщина указала на руны:

- Видишь? Это не просто символы. Они измеряют пульс мира. Ты должен услышать его в себе.

Почему-то Хейдару показалось, что эта фраза обращена вовсе не к мистеру мак Ронану, а к нему! Но он не настолько наивен. Просто намотал на пока ещё не очень густой ус, который по этой причине сбривает, что надо присмотреться к этому «пульсу мира».

Затем женщина совершила невозможное: протянула руку к витрине и достала чашу прямо через бронированное стекло. Без треска, без усилий - словно стекло стало иллюзией.

Из пола поднялся мраморный камень, и из него хлынула вода, наполнив чашу.

- Пей. И слушай, - произнесла женщина, протягивая сосуд Финну.

Хейд замер. Это происходит на самом деле? Или он просто переутомился? Мысль о визите к врачу вновь промелькнула в голове, но он не мог оторвать взгляда от сцены.

Финн сделал глоток.

И тогда Хейд увидел.

Не своими глазами - словно чужой сон ворвался в сознание. Воин погружал копьё в котёл с мёдом и травами. Вокруг него друиды пели песнь, от которой руны оживали. Чаши наполнялись напитком - ядом, превращавшим каждое прикосновение копья в смертельный удар, а само копьё от него становилась сонным, безвольным.

Финнлат держал чашу - точную копию той, что была у друида. Поднёс её к губам.

- Пей, - прозвучал голос, и он подчинился.

Когда видение рассеялось, мужчина поставил чашу на витрину. Она оказалась на своём месте, будто ничего не случилось.

- Я понимаю. Знание может быть ядом, но может и приносить пользу. Любое лекарство может стать ядом - вот из чего я исходил. Но раз другого пути нет, может, у тебя есть и другие советы для меня? Как это сделать? - спросил Финн.

Женщина улыбнулась теплее:

- Ты же не хочешь, чтобы я помогла тебе нарушить договор? Но не будет большой бедой, если скажу, что ты уже начал действовать правильно.

Мак Ронан посмотрел на чашу, затем на котёл.

- Благодарю, мисс ни Блатнат, - произнёс он, кланяясь пустоте. Его это абсолютно не смутило, как и внезапное исчезновение Морриган.

Откуда Хейд знал это имя? Никто его не произносил. Впрочем, разве это знание может быть более странным, чем исчезновение человека? Растворилась как туман, как пыль, раздутая ветром.

Реставратор ушёл быстрой решительной походкой, как всегда не обратив внимания ни на кого из людей. Разговор, пусть и не понятный для охранника, привёл его к каким-то озарениям. Эти намёки подсказали что-то такое, от чего он стал ещё более отрешённым, сосредоточенным на своей неведомой цели.

Хейд стоял в сторонке, сердце бешено колотилось.

Что это было? Реальность или галлюцинация?

Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Может, ему действительно нужен отдых?

Однако, с другой стороны, не менее чётко понимал, что усталость тут совершенно не при чём! Это что‑то иное - нечто, пока недоступное его пониманию. А самое главное - вполне реальное!

С тех пор, почему-то Хейд всё больше дежурил в ночную смену, и почти не пересекался ни с сотрудниками, ни тем более с посетителями.

Однако смутно мечтал, что сцена, свидетелем которой он стал, показана ему не просто так. Ни на секунду не сомневался, что та женщина, мисс ни Блатнат, как назвал её Финнлат, при желании могла бы отвести и его взгляд.

Он ходил вокруг артефактов и даже, пользуясь служебным положением, касался некоторых, надеясь, что они разбудят что-то спящее внутри него.

Безрезультатно: всё то же ощущение, что и в детстве: волшебство где-то рядом, но он не может до него дотянуться.

И вот однажды в глухую полночь, когда музее стало тихо, Хейд услышал звук воды. Негромкий, но настойчивый - будто кто‑то осторожно стучал пальцами по камню. Звук шёл из кельтского зала, того самого, где он не так уж и давно наблюдал волшебную беседу.

У охранника чуть кепка не свалилась с головы. Не от того, что резко метнулся, а от того, что волосы встали дыбом: что если прорвало трубу, и вода испортит экспонаты?

Он бегом понесся туда, надеясь спасти от влаги хрупкие древние вещи.

И замер.

В центре каменного пола бил родник: вода поднималась без видимого источника, переливаясь перламутровым светом. Над ней, словно подвешенная невидимыми нитями, висела чаша - из тёмного металла, покрытого руническими узорами. На её поверхности играли блики, складываясь в очертания вороньих перьев.

Хейд шагнул ближе. Воздух пах дождём, железом и чем‑то ещё природным: цветами, разнотравьем - не распознать.

- Кто пьёт здесь - пьёт не воду, - прозвучал голос за его спиной.

Хейд обернулся и обомлел! Посторонние в музее! Только вот не смог поднять тревогу. Да он и пошевелиться-то не мог.

Она стояла в тени, но свет отблесков от родника выхватывал детали: поблёскивающее платье, накидку из вороньих перьев, глаза - тёмные, как омуты. Мисс ни Блатнат, так эту женщину называл Финнлат мак Ронан.

- Ты слышал зов, - сказала она, шагнув к роднику. - Это уже немало. Многие проходят мимо, даже не заметив влаги на камне.

- Что это? - Хейд указал на чашу, зависшую в воздухе над родником.

Женщина улыбнулась:

- Это - чаша для сакральных напитков. Не святыня, не сокровище. Инструмент. Как нож, как ступка, как руки мастера.

Она подняла ладонь, и чаша плавно опустилась в её руки. Руны на металле вспыхнули на миг, будто узнавая хозяйку.

- Когда‑то я подносила такую же другому. Он колебался. А ты?

Хейд посмотрел на воду. В её глубине мелькали образы, совсем как в историях, рассказанных дедом. Правда, он говорил, что всё то же самое можно увидеть в старых колодцах. Чужие воспоминания.

Руки, толкущие травы в каменной ступе, капли росы, собираемые на рассвете, котёл, где кипит отвар, меняющий цвет от алого до лазурного.

- Пить или не пить - твой выбор, - сказала ни Блатнат. - Но знай: это не дар. Это предложение.

Он протянул руку к чаше. Пальцы дрожали.

- Если я выпью, что изменится?

- Ничего, - она вложила чашу в его ладони. - Ты не станешь избранным. Не получишь силы. Ты просто начнёшь видеть чуть больше. Слышать. Чувствовать. А потом - варить.

Хейд сделал глоток.

Вкус был странным. В нём смешались три привкуса.

Мёд - как воспоминание о лете. Что дарит тепло, и как о самом лучшем времени, зрелости, кульминации жизни.

Зола - как горечь утрат. Не его, конечно, ещё молодого человека, а каких-то глобальных, коими полон мир. «Ибо в мире столько горя, что другой дороги нет», - вспомнил парень стихотворение Йетса.

Роса - как обещание утра. Нового дня.

- А ещё в этом вкусе три грани мастерства: сладость намерения, горечь труда, чистота результата, - подсказал голос, но он не принадлежал женщине. Совсем другой, мужской. Чем-то похож на голос деда Хейда, но что-то подсказывало, что это не так - это его собственный, но как будто постаревший.

Обдумать это не получилось: в тот же миг мир распахнулся, и Хейдар Ливедд увидел тонкие нити запаха, тянущиеся от каждого объекта в музейных витринах. Ощутил не обонянием, а глазами.

На дне чаши осталась капля. Хейд коснулся её пальцем, и на коже проступила руна Luis (авт.: «рябина», «прозрение»). Она светилась недолго, но он успел почувствовать: теперь он знает, как искать.

С тех пор Хейдар стал ещё более рассеянным.

Минералы мерцали, а от водопроводных труб, которых и видно-то не было, исходили едва уловимые вибрации воды - далёкое эхо чистейших родников.

Если проведёт по краешку Чаши пальцем, он может различить оттенки вкуса и запаха с невероятной точностью. Сказать, где росла полынь: на солнечном склоне или в тени валуна.

Не сразу, но понял, что видит «ауру» растений: зелёное свечение у целебных, багровое - у ядовитых, серебристое - у тех, что связаны с магией.

Вода рассказывает ему историю дождя, из которого она пролилась. Где родились тучи, как росли, становились тяжёлыми, пока не разродились влагой.

К сожалению, чаша работает только в тишине. В шуме города её голос глохнет, удаляется. Хоть его всё ещё можно услышать, это требует большого напряжения. Зато в его голове постоянно роятся тысячи вопросов.

Он думал, что когда прозреет, то ему станет легче, ведь окружающие перестанут считать его чудиком. Семья примет. Но куда там! Стало только хуже. Теперь он сам не уверен в своей вменяемости!

Хейд знал только одного человека, кто мог бы помочь ему ответить хотя бы на некоторые из тех сотен вопросов, которые теперь роились в его голове, но мистер мак Ронан куда-то запропастился.

Охранник даже ходил в отдел к реставраторам, но и там его не было.

- Уитлок отправил его на какое-то задание. Давненько не видели... А что, он что-то натворил? - спросил коллега, мистер Олдос, косясь на человека в униформе.

- Нет, у меня к нему личное дело, - помотал головой парень и поспешил распрощаться, опасаясь дальнейших расспросов.

«Самайн! Что-то будет в Самайн», - неведомое чувство, приобретённое вместе с глотком из чаши подсказало ему, что мир на грани катастрофы.

Хейдар прикусил губу до крови: «Что происходит?! Я не хочу этого знать! Зачем я пил из Чаши?!»

Глава 2

Финнлат мак Ронан появился в Музее только после Самайна, но Хейд не решился к нему подойти. Он выглядел слишком неприступным. С тех пор как он видел реставратора (ага, конечно, реставратора!) в последний раз, в его глазах появился потусторонний свет.

А может быть он всегда там был, просто тогда Хейд ещё не пил воды из Родника.

Каково же было удивление парня, когда тот сам направился прямиком к нему!

- Ты тоже видишь изнанку этого мира? - спросил старший товарищ несколько двусмысленно.

Хейд сам себя одёрнул: не поспешил ли он с товарищем?

- Что вы имеете в виду, сэр? - инстинкт самосохранения всё-таки сработал, вышло хрипло, тихо и... воровато.

Хейд невольно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В отличие от него, голос мак Ронана звучал ровно, в нём сквозила особая интонация, будто он уже знал ответ, а вопрос задавал лишь для проформы.

- Что вы имеете в виду, сэр? - повторил Хейд, в этот раз стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Финн слегка наклонил голову, прицеливаясь, и в его глазах - тех самых, с потусторонним светом - мелькнуло что‑то похожее на одобрение.

- Ты смотришь на вещи иначе, чем другие. Я вижу это. Ты замечаешь тени там, где их не должно быть. Слышишь шёпот в тишине. Чувствуешь вкус воздуха, как настойку из трав. Не так ли?

Хейд молчал. Отрицать было бессмысленно - Финн говорил то, что он сам боялся признать вслух.

- Я иногда вижу странные вещи, - наконец выдавил он. - Цвета там, где их нет. Запахи, которых никто не чувствует.

- И ты думаешь, это случайность? - Финн шагнул ближе. - Нет. Это и есть та изнанка, о которой я говорил. Та часть мира, которую большинство людей не замечает. Но ты - заметил. Как и я.

Хейд сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах.

- Откуда вы знаете? - спросил он, глядя в пол.

- Я же только что сказал: я тоже её вижу. И потому что ты держал в руках чашу Морриган.

Хейд резко поднял взгляд:

- Морриган? Богиня? - испугался Хейд. - Вы видели как я...?

- Вижу след её прикосновения на тебе. Руна прозрения. И у тебя её Чаша.

В голове Хейда прозвучали слова Морриган: «Это не дар. Это предложение».

- А кто она? - тихо спросил он. - Она вправду богиня? Дух?

Финн усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

- Морриган? Реши сам. Когда встретишь ещё раз, спроси, если совсем герой.

Хейд почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения, а вместе с ней - любопытство.

- Почему вы говорите загадками? - не выдержал Хейд.

Финн резко выдохнул, будто сбросил с плеч невидимую ношу.

- Видать, слишком много общался с подленькими тварями, - процедил он, словно ругая самого себя. Затем посмотрел Хейду прямо в глаза: - Сидхе. Фейри. Всех гони прочь.

Финн пригладил седые волосы, так что сразу стало понятно: совет основан на опыте.

- Они существуют? - даже несмотря на всё случившееся, существование волшебных существ казалось нереальным даже такому экзальтированному парню как Хейд.

- Ещё не встречал? Повезло. Гони их взашей. Не соглашайся на сделки. Обманут, - дал он совет.

В его голосе не было ни тени сомнения - только выстраданная уверенность.

- Как их распознать? - спросил Хейд, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

- По запаху. По звуку. По тому, как воздух становится гуще, когда они рядом. И ещё: не бери ничего из их рук. Даже если это будет выглядеть как дар. Даже если покажется, что ты умираешь от жажды, а они протягивают тебе воду.

Хейд припомнил, как взял чашу из рук Морриган. Теперь он знал имя мисс ни Блатнат и ему становилось страшно.

- Помни, парень. В этом мире ничего не бывает бесплатно. Всегда действует закон эквивалентного обмена, - продолжил Финн. - А насчёт Морриган ни Блатнат, - он произнёс с фамилией, как бы заранее приземляя её статус, - потом расскажешь. Нам обоим надо поработать, да?

Финн достал из сумки блокнот, записал адрес и вырвал листок.

- Встретимся там. Никуда не лезь, даже если услышишь зов. Жди меня. Ты во сколько заканчиваешь?

- Так как бы уже, - Хейд невольно провёл ладонью по лицу - отдежурил ночь, а Финн только пришёл на работу.

- Тогда ничего не поделать. Придётся подождать. Мне надо отчитаться. Босс ждёт.

- Отчитаться за то светопреставление ночью?

- Видел, да? - Финн вздохнул, будто вспомнил что-то неприятное. - И за него тоже... Наверное, тебе стоит знать... А, впрочем, идём-ка со мной. Мистер Гарет Уитлок - хранитель. Не чего-то конкретного, а баланса. Вернее, сам он говорит, что хранитель этого Музея, но это просто привязка к месту. Лукавит.

- Я... - Хейд испугался таких стремительных перемен. Хотел отказаться, но Финнлат и не предлагал, а приказывал. Интонация вовсе не дружеская, а командирская.

Внутри всё сжалось, Хейд не смог закончить фразу, как ослик на верёвочке поплёлся за старшим.

В кабинете хранителя было душно. За массивным столом сидел, уткнувшись в бумаги, грузный седой мужчина. Самые обычные бумаги, какая-то статистика по работе музее.

- Мистер мак Ронан, а это кто с вами? - Уитлок приподнялся для приветствия, но заметив постороннего откинулся на спинку кресла, которая издала жалостливый скрип.

- Представься, - Финн подтолкнул парня вперёд.

Ещё когда шли к боссу, страж границ предупредил, чтобы ничего лишнего не рассказывал. Морриган не упоминал. Про чашу тоже лучше молчать, вдруг она музейная.

- Хейдар Ливедд. Работаю охранником, - опустив взгляд, пролепетал парень.

- Не о том... Он тоже видит магию, - Финн ответил за младшего.

- Ну, раз ты его привёл, то тебе и вводить в курс дела, - на щекастом лице появилась довольная улыбка. - Ещё один помощник мне не помешает. Тем более такой, которому по службе нужно бродить по музею и высматривать подозрительные вещи. Я не ошибаюсь?

Хейд лишь кивнул. Губы сказали «да», но звука не получилось из-за слишком сильного смущения. Впрочем, Уитлок и не ждал ответа, он продолжил без паузы:

- А пока мы с мистером мак Ронаном обсуждаем наши дела, сходи-ка в античный отдел. Найди там...

- Мистер Уитлок, он с ночного дежурства. Уставший, - Финн попытался вступиться за младшего.

- Ну так пусть поспит в подсобке. Есть у них укромный угол. А потом вместе сходите и разберётесь...

- С чем? - вставил-таки словечко любопытный Хейд.

- Не промахнётесь, сразу заметите, - отмахнулся босс. - А теперь поспи. Мистер мак Ронан зайдёт за тобой часика через три-четыре, да?

- Да мне особо нечего докладывать, и быстрее управлюсь.

- Зато мне есть, что у вас спросить, - улыбка Уитлока больше не казалась добродушной, а взгляд стал жёстким, даже злым.

Финн лишь развёл руками, посмотрел на Хейда виновато. Мол, извини, сам не ожидал, что так получится. Хотел как лучше.

Хейд молча кивнул и побрёл к выходу. Хранитель ему не понравился: явно воспринимает подчинённых как пешки, которыми в случае чего пожертвует ради выгодного размена. Оставалось только надеяться, что Гарет Уитлок не прикажет Финнлату бросить его одного разбираться с чудесами, творящимися вокруг.

За ночь Хейд настолько устал, что даже рой тревожных мыслей не помешал ему провалиться в сон, едва коснулся головой топчана. Даже не подумал, как его найдёт Финн ведь место-то и в самом деле укромное.

Вообще-то, это было странно, что Уитлок знал о секрете охранников. Естественно, их непосредственное руководство сон на службе не одобряло, так что и комфортной кровати у них не имелось. И за это-то подобие лежака может влететь. Но в его голове и в самом деле не было места для таких мыслей.

- Задержался. Вышло дольше, чем планировал, - Финнлат растолкал Хейда. - Приказал стразу писать отчёты, пока события свежи в памяти. Ну что, идём?

- Куда? - не понял спросонья Хейд.

- Ну, ты сначала в туалет. Умойся там, все дела. Помятым выглядишь... А потом в античный зал. По дороге поговорим.

Только вот Финн не расщедрился на рассказ, а напротив, принялся выспрашивать, что приключилось с Хейдом, перед тем как он обрёл волшебное зрение.

- Значит, у тебя Чаша Гоибниу? - спросил он в конце рассказа.

- Гофаннон. Дед так его называл, - Хейд сразу понял, о ком идёт речь. Мифический бог племени Туата Де Дананн. Он мог готовить особый эль, который не то даровал бессмертие, не то омолаживал - в разных историях степень его волшебности разнится.

- Вряд ли в той чаше можно что-то сварить, - подумав прокомментировал он. - Это, скорее, кубок. Точно такая же, как та, из которой пили вы, когда разговаривали с Морриган... с госпожой ни Блатнат.

- Ну, на Пиру Гоибниу вряд ли все хлебали прямо из котла. У меня есть такая же. Но свойства её другие. М-м... Покажешь? Сравним, - почему-то Хейду показалось, что Финн не рассчитывает на согласие.

- Она у меня дома... У сестры дома.

- Если я правильно понял твой рассказ, то ты можешь позвать чашу, и она появится. Смотри, - Финн вытянул руку и на ней появился словно из ниоткуда свиток древнего пергамента. Сначала как тень, отблеск, а потом он постепенно набирал плотность и материальность.

- Это... Это то, что Морриган подарила вам? - рука Хейда потянулась к свитку, но он одёрнул её. Посчитал это неприличным, приравнял к ощупыванию тела - именно так он воспринимал сокровище - как часть его нового знакомого.

- Зови чашу, - вместо ответа Финн дематериализовал свой гримуар.

Они стояли в тупичке, не слишком просматриваемом, но всё равно Хейд опасался, что даже если у него получится сотворить такое чудо, то как на это отреагируют многочисленные свидетели?

Финн, кажется, понял причину колебаний и усмехнулся:

- Тряхнут головой, подумают, что померещилось. Смотреть и видеть - не одно и то же. Думаешь просто так тебя считали всю жизнь чудаком?

- Это так заметно? - Хейд ничего такого не рассказывал, не включил эту часть в свой рассказ. Так что немного стушевался. Не ожидал такого вопроса.

- Зови чашу, - старший товарищ проигнорировал вопрос.

- Как? - Хейд вытянул руку, но она осталась пустой.

- Точно не знаю. Как объяснить как дышать? Или как поднять руку? Мы просто это делаем... О! Кажется знаю! - по голосу Хейду показалось, что его хотят разыграть, но почему-то он был полностью готов попасться в эту ловушку.

О чём и сообщил:

- Я готов.

- Не надо такой серьёзности, - отмахнулся Финн. - Вон, подойди к подоконнику. Закрой глаза и представь, что чаша уже стоит там. Просто возьми её оттуда с закрытыми глазами. Почувствуй её рельефную поверхность у себя в руке. Форму. Вес. Она холодная или тёплая?

Получилось, но далеко не с первой попытки. Хейду мешала мысль о том, как он выглядел со стороны. Посетители музея, должно быть, считают его придурком!

И опять на помощь пришёл Финн:

- Не думай о свидетелях. Вон, сейчас пойдёт группа китайцев. Они завтра улетят из Британии и скорее всего никогда сюда не вернутся. И никогда не вспомнят о странном лаовае. Они и почуднее видали на улицах.

- А если заснимут на камеру и выложат в сеть?

- В нашем-то мире, где 90% контента - фейк? - усмехнулся Финн. - Наверняка же уже пытался снять что-то необычное. Получилось?

- Нет... - признался парень.

- Не пытался или не получилось? Не важно. Если бы волшебство могло попасть на камеру... Давай уже, показывай свою чашу! - Финн бросил последнюю фразу грубоватым тоном, приказным.

И у Хейда получилось с первой попытки.

Об успехе он понял ещё до того, как открыл глаза. Не по тому, что ощутил в руке реальную тяжесть - её он представил и так довольно ярко, именно потому и преуспел. А по комментарию:

- Другая. Железка внешне похожа, а руны иные.

Хейд открыл глаза и первым делом воровато заозирался по сторонам.

- Если так нервничаешь, прикажи ей спрятаться ото всех, кроме нас с тобой... А, впрочем, можешь убрать совсем. И так уже ясно, что это не та же чаша, что у меня или выставлена в зале. Кстати, а ты сам-то сравнивал?

- Угу, - односложно ответил Хейд, сосредоточившийся на приказе Чаше спрятаться.

- Представь, что она стала картинкой, которая лежит у тебя в кармане, - подсказал Финн. - Или светом из проектора. Тенью. Призраком. Что проще, то и представляй. Главное, не просто думай об этом. Разница как подумать о том, чтобы почесать темечко и на самом деле почесать.

Ученик невольно ощутил зуд в верхней части головы и поскрёб темя. Той самой рукой, которой только что держал чашу.

- Странный выбор, - усмехнулся Финн, опустив взгляд вниз. - Почему в задний карман джинсов?

- Вы видите её? - удивился новичок.

- Не вижу в прямом смысле. Чувствую. Ну, что я буду тебе объяснять каждую мелочь? Посмотри на меня. Да не на задницу! На нагрудный карман. Что там?

Хейд сначала смутился, потом взял себя в руки и выполнил то, что велено.

- Не знаю, что там. Не вижу. Но да, чувствую. И это не тот пергамент. А что?

- Молодец. Делаешь успехи, - Финн не стал отвечать. - Продолжаем урок и идём в античный зал. Не будем бесить мистера Уитлока.

Мак Ронан помахал рукой в ближайшую камеру, а его «ученик» наконец-то понял, отчего он всё время чувствовал, будто за ним кто-то следит. Это вовсе не туристы!

Его наставник не стал никак комментировать, просто улыбнулся, а Хейдар слегка кивнул. Больше самому себе, чем подтверждая то, что понял.

Пока два волшебника шли в античный зал, истекло время, когда музей открыт, - только до половины шестого, кроме пятниц. Они шли по словно осиротевшим помещениям, время от времени приветствуя охрану, удивлённо смотрящую на Хейда.

«Наверное думают, что я что-то натворил», - думал он, стараясь не пялится на артефакты, которые ему словно подмигивали, лишившись остальных зрителей. Мол, посмотри, мы тоже интересные и волшебные. Зачем тебе античный зал?

Едва они пресекли порог, как сразу оба ощутили, что воздух здесь неправильный. Он прилипал к коже, раздражал ноздри, будто пропитанный чем‑то едким, а при вдохе в горле появлялся привкус металла и перезрелых ягод.

Финн нахмурился, провёл рукой перед собой, словно пытаясь нащупать невидимую завесу.

- Чувствуешь? - спросил он, не оборачиваясь.

- Да, - Хейд сглотнул. - Яд. Но не обычный. Со своей волей. Точнее, его отголоски. Его давно не применяли, только шлейф остался.

Финн кивнул. Его взгляд скользил по витринам, но, судя по всему, он не видел источника.

- Ты можешь определить, откуда идёт эта дрянь? - спросил более опытный в волшебных делах мужчина.

Хейд закрыл глаза, прислушался к себе, но не слишком преуспел. Тогда он призвал чашу, благо, теперь он это умеет. Водя по её кромке пальцем, вдыхал воздух, и только при таком условии дар, пробуждённый водой из родника, начал работать в полную силу.

Теперь он видел не предметы, а их тени - отголоски историй, впитанных материалом. Цепляясь за них, они не развеялись ветрами времени, пережили тысячелетия.

С помощью волшебной чаши он смог подсмотреть, прочесть рассказы предметов вокруг.

- Их несколько, - тихо сказал он. - И каждая проблема - своя. Уникальная.

- Рассказывай, - коротко приказал Финн.

Хейд безбоязненно шагнул к первой витрине и пояснил удивлённому наставнику:

- Эти яды... Мм-м... разумны. «Кубок Диониса‑Вакха», - прочитал он на табличке кубка с вакхическими сценами на боках и едва заметными даже в волшебном восприятии капельками. - Тогда понятно. Сработает только на тех, кто жаждет безудержного веселья. Ночью из него сочится вино, но оно не простое - оно меняется. То становится дурманом, то водой. Кто вдохнёт пары вина - теряет разум, словно присоединится к вакханалии, а для того, кто чист помыслами - это будет родниковая вода. Не заметит.

Финн безбоязненно подошёл к витрине, чем немного успокоил Хейда. Всё-таки они незнакомцы. Чего от него ожидать? Можно сказать, что в некотором смысле они оба прошли проверку. Правда, Хейд не сказал, что Кубок активен только в полнолуние.

Он перешёл к следующей витрине.

- «Чаша Сократа», - прочитал эксперт на табличке, сопровождающей грубо сделанную глиняную ёмкость. - Написано, что реплика, тогда почему на дне - зелёный налёт как от цикуты?

Финн только и мог, что пожать плечами. Мол, ты эксперт. Я так, на подстраховке.

- Этот яд ищет того, кто в сомнениях. Кто не верит в правильность своих решений. Вызывает галлюцинации, будто говоришь с древним философом. Но все его ответы - ложь. Отравленный начнёт спорить с ним и сойдёт с ума.

- Что, прям цепляется за любые сомнения? - не поверил Финн, на всякий случай решивший не подходить близко.

- Чем глубже сомнения, тем сильнее иллюзия, - ответил очевидное Хейд.

Очевидное потому, что иначе этот зал производил бы сумасшедших тысячами в день. И опять же, есть и дополнительные условия.

- «Кратер Пьяного Гермеса», - почитал парень у третьей витрины (авт.: кратер - сосуд для смешивания. Древние вина густые и терпкие, их в чистом виде не пили). Серебряный, он украшен изображениями Гермеса, а на ручках - символы путей и перекрёстков. Вряд ли обычные люди их видят, но оба мужчины узнали без особого труда. - Из него льётся туман, поражающий тех, кто зациклен на тайных знаниях.

- Эй, отойди-ка, - Финн шагнул вперёд, прикрывая лицо мешком с антигигиеническими руническими знаками.

Довольно грубо схватил Хейда за воротник сзади и оттащил в сторону.

- Приятна ваша забота, мистер мак Ронан, но есть и иные условия активации. А что это за мешок?

- Потом расскажу. Осталось ещё что-то?

- Последняя. Амфора «Слёз Ариадны». Это Ариадна на Накосе? - он ткнул в изображение пальцем.

- Не знаю, - буркнул Финн, стесняясь, будто он обязан знать всё. - Что делает-то?

- Она плачет. Капли превращаются в лужицы, стирающие воспоминания. Кто ступит - забывает себя.

Хейд обернулся к Финну, когда услышал задумчивое:

- Это неприятно... - в его голосе звучала горечь.

Парень предпочёл отбросить догадки и сказал:

- Я вижу их все. Но решить их не смогу. Точнее, не уничтожив артефакты. Их вполне можно разбить... Но...

Финн улыбнулся - не насмешливо, а как человек, который давно ждал этого момента. Он шагнул к выходу, и на пороге обернулся, махнув рукой растерянному напарнику:

- Идём. Время не ждёт.

- Куда? - не понял Хейд. Разве мы не должны сделать что-то, чтобы никто не пострадал?

- Адрес у тебя на листочке. Помнишь?

- А как же ваша работа, мистер мак Ронан? Рабочий день ещё не...

- Это и есть моя работа. А теперь и твоя. И знаешь что... Зови меня Финн. Не надо мистеров. Мы с же с тобой вроде как напарники.

- Хорошо, мистер... Финнлат, - Хейд не смог разговаривать так фамильярно с человеком, который стал для него проводником в волшебный мир... Да, формально это мисс ни Блатнат, но она лишь открыла дверь и бросила на произвол судьбы.

Гид и экскурсовод же - Финнлат мак Ронан, молодой человек с наполовину седой головой.

Глава 3

Вообще, по адресу, написанному на листочке, можно вполне добраться пешком, но Финн почему-то настоял, чтобы они поехали на метро.

- Покажу тебе, куда смотреть, - сказал он, уводя на «Тоттенхем Корт Роуд».

Они прошли мимо музыкантов с Ямайки, устроившихся у входа и бренчащих что-то под гитару.

- Смотри, - негромко сказал Финн, кивнув в сторону киоска с арабскими сладостями.

За прилавком стояли двое в длинных белых рубахах - но их глаза светились нечеловеческим огнём, а движения были слишком плавными, словно они скользили, а не ходили. Один из них поднял руку, чтобы поправить витрину, и в воздухе на миг вспыхнули символы - переливающиеся, как мыльные пузыри, но с острыми, режущими гранями.

- Сихры, - пояснил Финн и хмыкнул: - Торгуют не только финиками. В их лавке можно купить даже сон на заказ или каплю удачи. Но цена всегда неожиданна.

- Почему я их раньше не видел? - спросил Хейд.

- Я же сказал, что покажу, куда смотреть. Не видел, потому, что не знал, что их можно увидеть. Таких мест в городе много. Потом Уитлок выдаст тебе папку... Наверное. Не знаю. У меня есть. Там указаны адреса вот таких вот лавок.

Они спустились в метро - вполне современное, годящееся для декораций коридоров космического корабля пришельцев - гладкие овальные туннели никак не ассоциировались у Хейда с магией.

Даже то, что пространство гулкое, заполненное эхом голосов и стуком поездов, не помогало воспринимать его как что-то иное.

Здесь, под землёй, воздух казался гуще, будто пропитанный невидимыми токами и Хейд отчего-то сократил дистанцию. Словно инстинктивно почувствовал, что ему может понадобиться защита старшего товарища.

Он хотел спросить, в чём подвох, почему раньше он не замечал никакой особой атмосферы в метро, но тут его внимание переключилось на группу чернокожих мужчин. Они стояли полукругом, тихо переговариваясь, а между их ладонями мерцал едва заметный дым. Один из них поднял взгляд - и Хейд почувствовал, как по спине пробежал холодок: зрачки мужчины были вертикальными, как у змеи.

- Сам первый раз таких вижу. Туристы, наверное. Какие-нибудь колдуны из Нового Орлеана, - бросил Финн, ускоряя шаг. - Не смотри им в глаза. Такое уродство просто так не получают.

Они прошли мимо, и Хейд невольно обернулся. Колдуны уже не обращали на них внимания - их дым превратился в крошечного воробушка, который вспорхнул и исчез в вентиляционной решётке.

Он хотел сказать об этом Финнлату, но то его опередил:

- Не наше дело. Ничего опасного. Считай, что это магический дрон. Зато теперь знаем, что у них с глазами.

На платформе было людно. Среди туристов и офисных работников Хейд заметил цыганку с ребёнком - та ловко лавировала между людьми, а малыш тянул ручонки к чужим сумкам. Внезапно она резко остановилась перед Финном, её глаза расширились, и она отшатнулась, будто наткнулась на невидимую стену. Ребёнок вскрикнул, а цыганка побледнела и торопливо побежала прочь, путаясь в длинных юбках, бормоча что‑то на незнакомом языке.

- Карманники, - усмехнулся Финн. - Но не простые. Она хотела не деньги украсть, а память. Видел, как её пальцы светились?

Хейд только моргнул, пытаясь осмыслить.

- Зачем они им?

- Честно говоря, я и сам точно не знаю. Своего рода валюта этого мира. Волшебные существа охотно принимают их за услугу. Иногда магия требует их как плату. Только вот хлеба или мяса за них не купить, только волшебные... предметы.

- А почему они тебя испугались?

- Не только меня. И тебя тоже. Чаша - это артефакт жизни. Она не позволит забрать что-то без твоего ведома. А наказание может быть очень страшным.

Поезд подошёл с рёвом, но вместо привычного грохота вагонов Хейд услышал отдалённый звон колоколов. Пассажиры входили и выходили, садились, не замечая этого.

Финн крепко взял Хейда за локоть:

- На нашем пути будут две лей‑линии. Эта ветка их пресечёт, а есть и те, что двигаются вдоль вен земли. Тут всё не просто так.

Двери закрылись, и едва поезд отъехал от станции, как влетел в мерцающие нити, висящие в воздуху, пересекающиеся, как паутина.

Хейд провёл рукой по воздуху - и почувствовал, как пальцы на миг утонули в чём‑то вязком, будто в воде. Вокруг мелькали образы: древние дороги, каменные круги, огни на холмах. Всё это проносилось за долю секунды, но оставляло послевкусие - как вкус металла на языке.

- Хочешь спросить, почему раньше не видел, хоть и бывал в метро сотни раз? Я тебе больше скажу: ты и сейчас их видишь только потому, что я держу тебя за локоть.

Финн отпустил Хейда и видение в самом деле исчезло.

- А...

- Сможешь. Возможно даже сегодня, на обратном пути.

- Я хотел спросить: те колдуны не их ищут?

- Вряд ли. Есть же карта.

- В папке? - догадался Хейд.

- В ней, - кивнул Финн.

Вдруг из глубины туннеля донёсся пронзительный крик - такой громкий, что задрожали стёкла на платформе. Люди вокруг вздрогнули, но почти сразу вернулись к своим делам, будто ничего не услышали. А Хейд ощутил, как по позвоночнику пробежала ледяная волна.

- Что это?! - выдохнул он, оборачиваясь к Финну.

- Амен‑Ра, - спокойно ответил тот, глядя в мелькание за окном. - Призрак дочери египетского фараона. Говорят, она обитает на давно закрытой станции «Британский музей» и кричит так, что звук разносится до соседних платформ. Не спрашивай, не знаю почему её не упокоят. Наверное, кому-то зачем-то она нужна в такой форме.

- Это тоже в той папке, которой мне ещё не выдали?

- Не. В обычном интернете есть. Пришлось сделать домашнюю работу по таким вот странностям.

- А почему почему никто не реагирует? - Хейд огляделся: пассажиры продолжали листать телефоны, читать газеты, ждать поезда.

- Потому что её крик слышат только те, кто способен слышать. Те, кто уже переступил грань обычного мира.

Крик повторился - на этот раз тише, будто источник удалялся вглубь туннелей. Хейд почувствовал, как в груди сжимается что‑то холодное, но вместе с тем странное любопытство.

- Она опасна? - спросил он.

- Вряд ли. Не для нас - точно. Она просто застряла. Как эхо, которое не может затихнуть.

Поезд остановился на следующей станции, а Финн вдруг замер. Его взгляд упёрся в стену туннеля, где среди рекламы туров в Испанию и распродаж в универмагах проступали символы - сломанные, искажённые руны, будто кто‑то пытался написать заклинание, но намеренно испортил его.

Хейд не понял, почему на его гида по стольким странностям именно эти знаки произвели наибольшее впечатление. Тот заметил вопрос во взгляде и ответил, не дожидаясь вопроса:

- Фоморы, - тихо сказал он, и в его голосе впервые за день прозвучало напряжение.

- Кто? - прошептал Хейд. - В смысле, те самые?

- Ага. Древние. Первые обитатели Островов. Те, кто ненавидит порядок. Они оставляют такие метки, чтобы ослаблять границы. Если увидишь ещё - не смотри долго. И сообщай мне. Это по моей части.

Двери закрылись, и поезд рванул вперёд, унося их глубже в недра города. Хейд прижался к окну, глядя, как мелькают огни туннеля, а в голове всё ещё звучал отдалённый крик - будто кто‑то звал его из темноты. Будто кто‑то бил в набат где‑то далеко, на краю мира.

На следующей станции они вышли и направились по адресу. По пути Финн показал ещё несколько интересных мест, на которые Хейд никогда бы не обратил внимания, просто прошёл бы мимо.

Магия повсюду. Скрытые локации, подобные холмам сидхе. Иллюзорные завесы. Туманные (в буквальном смысле!) подворотни.

Около одной такой они и остановились, после того, как свернули на старую улочку в центре Лондона - тесную, вымощенную булыжником, с нависающими над головой фасадами домов викторианской эпохи.

- Туда, - коротко бросил Финн, шагнув вперёд.

Хейд последовал за ним. Едва они пересекли невидимую грань, их окутал густой, словно вата, туман. Он не только скрывал очертания, но и поглощал звуки. Шаги, дыхание, даже биение сердца растворялись в этой молочной пелене. Очень непривычное ощущение.

Финн резко схватил Хейда за плечо:

- Не отпускай мою руку. Здесь время и пространство - штуки капризные.

Хейд хотел что‑то сказать, но слова застряли в горле. Туман пульсировал, будто он не просто так обволакивает, а этими рывками пытается проглотить. В его глубинах начали проступать образы: мерцающие арки, ступени, уходящие вверх, и вдали - силуэт женщины в длинном плаще, вышитом звёздами.

Хейд оказался в зале, где стены были сложены из тёмного камня, а потолок терялся во мгле. В центре стоял стол, на котором кипел котёл. Над ним витал аромат трав, мёда и чего‑то неуловимого, но знакомого, вызывающего ощущение, что вернулся домой, на ферму.

Перед ним возникла Морриган ни Блатнат. Это её силуэт он видел в тумане, но при нормальной видимости, её плащ вовсе не был украшен звёздами. Это просто блики от блестящих чёрных перьев ворона.

- Ты пришёл за знанием, - произнесла она, не спрашивая, а утверждая. - Но знаешь ли ты, что любое знание требует платы?

Хейд кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Он припомнил, что что-то такое говорил ему Финнлат, и только сейчас обратил внимание, что его нет рядом.

- Хорошо. Тогда слушай. Сакральные напитки - не просто смеси. Они - песни стихий и шёпот земли. Чтобы сварить их, не так важно запомнить рецепт, как прислушиваться к ингредиентам.

Она подошла к котлу и зачерпнула черпаком вязкую, переливающуюся жидкость:

- Это - настой забытых имён. Он лечит тех, кто слишком долго носил чужую боль. Но если добавить в него каплю собственной крови, он станет ядом. Понимаешь?

Хейд снова кивнул. В голове начали складываться образы: листья, собранные на рассвете; вода, взятая из родника в полнолуние; щепотка соли, освящённая пламенем свечи.

- Теперь ты. Вари, - приказала Морриган, указывая ему на пустой котёл.

И Хейд увидел. Не рецепт, а жизнь каждого компонента. Он чувствовал, как листья шепчут о ветре, как вода помнит вкус луны, как соль хранит тепло огня. Его руки двигались сами, добавляя ингредиенты не по весу, а по голосу природы.

Да и при чём тут рецепт? Он его не знал, только видел результат, к которому нужно стремиться.

Когда напиток был готов, Морриган кивнула:

- Ты услышал. Увидел. Почувствовал. Теперь ты знаешь, что знание - не вещь, которую можно украсть. Оно - дар, который принимают. Ты достоин. Котёл в кельтском зале - это карта. Спроси Финнлата. Он тебе покажет. Ищи сам.

- Госпожа Морриган... То есть, мисс ни Блатнат. Мне сказали, что за магию нужно всегда платить, - запинаясь спросил молодой человек.

- Седовласый Финн? Да, это была его плата. На секунду мне даже стало интересно, что ещё он тебе сказал, - загадочно улыбнулась Морриган. - Наверное что-то вроде: «Не заключай сделок! Обманут!»

- Не хочу сюрпризов на будущее. Назовите цену, прошу.

- Что ж... Я заберу половину первой порции напитка.

- Всего лишь? Я готов отдать всё. Зачем мне такой... странный состав? К тому же, я не платил за ингредиенты.

- Да? Ты уверен? А может быть вспомнишь, что сказал тебе дед, когда соседские мальчишки побили тебя, заметив разговаривающим с межевым камнем?

Хейд попытался вспомнить и не смог. Он помнил, что воспоминание очень важное. Оно дорого его сердцу, но не мог воспроизвести этот момент. Словно один из ящиков стола с надписью «Разговор с дедом» внезапно опустел. Маркировка осталась, но кто-то похитил его содержимое.

- Нет. Это не было платой мне. Твоё воспоминание - это один из ингредиентов того зелья, - ни Блатнат сказала это печально. - Я заберу лишь половину вместе с напитком. А ещё ты почувствуешь позже, что такое потерять каплю жизненной силы. Она тоже ушла... Нет, не мне, а в котёл. Неужели не заметил? Впрочем, я могу компенсировать это. Просто пообещай мне, что когда придёт время, ты передашь полученное знание достойному.

- Воспоминание вернётся?

- О, нет... Это невозможно. Оно уже часть зелья. Даже боги не смогут отделить его от обратно. Речь только о жизненной силе. Она... безлика. Просто сила.

- Я согласен, - почему-то для парня «капля жизненной силы» прозвучало как синоним годам жизни. Он не мог не согласиться.

Невольно вспоминал истории о том, что в легендах дары богини Морриган никогда не бывали бесплатными: она всегда брала то, что считала справедливой компенсацией за приоткрытую тайну.

- Скажите, госпожа, есть ли способ сделать мои напитки сильнее? - он явно напрашивался на то, чтобы получить Дар.

Морриган улыбнулась, погладила Хейдара по щеке и сказала:

- Ничего не нужно. То, что ты приготовишь, и так будет прекрасно. Тобой сегодняшним. А на будущее... Откажись от гордости. У тебя не будет права называть себя мастером или хвастаться умением. Любое самовозвеличивание ослабит действие приготовленных составов.

«Прямо как в мифе о Кухулине, - подумал Хейд. - Только для него это было наказание, а для меня - гейс. Кажется, его гейс был не есть собачье мясо».

Он хотел задать ещё десяток вопросов, даже не смотря на то, что за каждый на него могло быть наложено подобное табу. Хотя, гейс - это не просто запрет. Это мост, связь с силой, которая поддерживает судьбу героя. Это не просто «нельзя», а канал, через который человек получает могущество в какой-то области. Если гейс нарушен, то он сужается и ток силы через него уменьшается.

Вопросов задать он не смог: пелена морока неожиданно спустилась из-под потолка. Воздух сгустился, утратил прозрачность.

А потом туман рассеялся так же внезапно, как появился. Хейд лишь моргнул и обнаружил, что они с Финном стоят рядом с тем местом, где раньше был переулок, но вместо прохода между домов с воротами, теперь только арабский магазин со стеклянными витринами за которыми стоят банки с пряностями и ещё какими-то специфическими товарами.

- Кажется, нам здесь не рады, - Финн отпустил плечо Хейда, посмотрел на него и догадался: - А ты, судя по всему, видел что‑то интересное?

Старший товарищ почему-то смотрел на его руку.

Хейд и сам глянул, чтобы убедиться, что к руне Luis, полученной после того, как он пригубил воды из волшебного родника прибавилось ещё два знака.

Более того, и старая руна почему-то изменилась: вместо огамической Luis - нортумбрийская Lagu.

Кто-то скажет, что её форма - это наконечник гарпуна, но Хейду она напоминала волну, плавно изгибающуюся в потоке. Она связана с водой во всех её проявлениях.

Вторая руна Cen. Её форма ничем не напоминала факел вопреки названию. По сути, именно она является аналогом Luis - они обе воплощают озарение и творческую искру. Но он точно знал, что эта руна пришла к нему во время урока у котла, когда он «слышал» ингредиенты.

Третья руна Yr. Её начертание хоть как-то можно соотнести со значением. При определённой фантазии можно увидеть в ней лук - как символ воплощения задуманного через образ стрельбы из этого оружия.

Хейд провёл пальцем по светящимся знакам. Они были тёплыми.

«Метки Морриган. Всё как в легендах», - подумал парень и открыл рот, чтобы рассказать о зале, о котле, о словах Морриган, но понял, что не может. Воспоминания были с ним, но они стали его тайной - такой же, как сакральные напитки.

- Да, - сказал он наконец. - Кажется, я понял, как нам справиться с кратером и остальным.

Финн улыбнулся:

- Тогда идём. Время не ждёт, - он опять подхватил парня под локоток. - Кстати, не сочти любопытство за хамство... Как ты видишь волшебные знаки? Я - как огам.

- Нортумбрийские руны, - Хейд сообразил, отчего Luis изменилась. Тогда у него не было чётко выраженного «я», он как бы посмотрел на себя глазами той, кто дала ему испить из чаши. И вот только теперь, приобретя некоторое понимание, он начал самостоятельно видеть суть волшебства.

- Мистер Финнлат, мы идём не в ту сторону! - отойдя от вех этих озарений парень попытался указать на очевидное Финну.

- Туда, туда. Много ли ты наваришь без ингредиентов? - веселье так никуда и не делось с лица проводника по волшебному миру. - Старый Грайм будет рад новому клиенту.

Они прошли совсем немного, как Финн резко остановился и хлопнул себя по ладонью по лбу. Достал телефон и набрал номер Уитлока (Хейд подсмотрел).

- Мистер Уитлок. Добрый вечер, - обратился он официально, когда на той стороне вместо гудков разжался недовольный голос.

- Слушаю.

- Я по поводу задания. По античному залу.

- Ну?

- Подойдёт любое решение или... гм-м... предпочтительно не разрушать ничего?

- Разрушать? Финн, скажи, что ты сейчас не серьёзно? - кажется, Гаррет Уитлок несколько преувеличил масштаб того, что ему предлагают. Фантазия у него, видимо, слишком бурная.

Хотя, глядя на Финнлата и припоминая то сияние в небе на Самайн...

- Эксперт говорит, что там четыре артефакта дурят. Оснований не доверять у меня нет. Можно нейтрализовать, успокоить их ещё лет на тысячу.

Хейд, услышав это, принялся интенсивно жестикулировать, показывая, что на такой срок гарантии не даст.

- Делайте. Согласовано, - Уитлок не дал вставить ещё реплику и сбросил.

- Мистер Финнлат... Насчёт тысячи лет... - попытался было запротестовать Хейдар, но Финн поднял руку, молча его останавливая:

- Главное, чтобы больше нашей жизни. А там, пусть потомки разбираются, - пошли гудки, и Финн снова приложил коробочку к уху.

- Чего ещё? - очень грубо рявкнул Уитлок.

- Я не закончил...

- Бюджет - пятьсот фунтов. Не пфеннигом больше! Ясно?

- Постараемся уложиться, - но фразу эту уже не кому было слушать - опять соединение разорвали досрочно.

- Хватит, как думаешь? - спросил Финн у эксперта. Хейд отметил это слово, потому что когда он его произнёс, гейс зашевелился внутри, причиняя дискомфорт. Не позволил гордится таким поименованием себя.

- Я не знаю, сколько может стоить мята, выросшая у камня, где когда‑то плакал ребёнок, - сказал Хейд и сам себе удивился: откуда он знает, что чтобы сварить зелье, нужна не просто «мята», а вот именно такая? И самое странное, что он может отличить одну от другой!

У него уже был опыт получения знаний из ниоткуда, то есть из Чаши Гофанона, когда он гладил её край. А теперь откуда они? Прислушался к себе и понял, что источник всё тот же, только теперь не нужно касаться её. Спрятанная в "астрал", она и так на прямой связи с ним. Как дополнительный орган чувств, часть тела.

- На месте разберёмся. Этот Грайм такой прохиндей... Не вздумай в его магазине думать, сколько мы готовы потратить, а то ровно столько и выйдет. Думай, что сто фунтов. Договорились?

- Угу, - кивнул Хейд и понял, что они уже пришли.

Он вглядывался очередной в узкий переулок, но здесь туман не стелился по асфальту. Всё выглядело до странного обычно, ничто не преграждало и не прятало путь к неприметной двери между кирпичной стеной склада и ржавой пожарной лестницей.

Над дверью висела вывеска: «У Старого Грайма. Редкие товары для знающих». Золотые буквы потускнели настолько, что выглядели случайными царапинами.

Глава 4

Финн потянул дверь - колокольчики звякнули приглушённо, будто воздух поглотил звук.

Первое, что ощутил Хейд, - запах. Не какой‑то один, а целая симфония: бриз смешивался с металлическим привкусом соли, цветочный аромат - с кислой вонью разлагающейся листвы. Всё вместе было слишком густым, насыщенным, будто кто‑то смешал все запахи мира в этом маленьком пространстве. В целом вышло скорее неприятная смесь, хоть и не отвратительная.

За прилавком стоял Грайм. На вид - лет пятьдесят. Резкие черты лица, глаза, меняющие цвет от серого к янтарному. Длинные, неестественно гибкие пальцы постукивали по столешнице. На запястье - браслет из переплетённых костей. Уши чуть заострены, спрятаны под прядями седых волос, а на тыльной стороне ладоней - узор из мелких чешуек.

Грайм посмотрел на Хейда. Тот почувствовал холодок вдоль спины.

- Ищете что‑то особенное, - произнёс Грайм, не дожидаясь вопроса. - Что‑то, в чём есть особая жизнь?

Хейд не знал, что именно им нужно. У него не было списка - только внутреннее ощущение, будто что‑то шептало: «Ты найдёшь».

- Старина Грайм, - бодро сказал Финн. - Может ли парень брать, что потянется к нему? Он не будет хватать всё подряд.

- Пусть показывает мне. Я достану с полки, - проворчал Грайм и на всякий случай пояснил: - А то мало ли чего случится.

Да кто бы сомневался, что у такого прохиндея даже обычные с виду стеллажи защищены какими-то проклятиями. Отдашь больше, чем возьмёшь.

Хейд это тоже понял и шагнул вперёд не слишком уверенно. Полки вокруг казались хаотичными: склянки с мутными жидкостями, засушенные травы, камни с прожилками света, перья, кости, корни, похожие на скрученные пальцы. Всё это будто кричало, шептало, а что-то и манило.

Он закрыл глаза и протянул руку. Что‑то потянуло его влево. Пальцы едва не коснулись стеклянной банки с прозрачной водой. Вовремя вспомнил, что сказал хозяин лавки.

Хейд открыл глаза, чтобы убедиться, что ощущения не расходятся с реальностью, если вообще уместно произносить это слово в таком месте.

На дне банки лежал одинокий лист, но он не тонул - будто висел в невесомости.

- Вода из колодца, куда не заглядывала луна, - прошептал Хейд, не понимая, откуда пришли слова. - Она хранит молчание ночи.

Старый Грайм кивнул.

Покупатель двинулся дальше. Следующий предмет сам возник в сознании: маленький мешочек из замши. Внутри - что‑то сухое, хрупкое. Хейд попросил торговца развязать его и вдохнул запах, напоминающий старый пергамент, но с ноткой мёда.

- Пепел забытых клятв, - произнёс он. - Он уравновесит силу воды.

- Что за пепел такой? - спросил Финн Грайма.

- А. Ничего особенного. Сгоревшие во всех смыслах векселя, - ответил тот, наблюдая за новым, как она надеялся, постоянным клиентом. - Этот лучше, чем из любовных писем. Забористей.

А Хейд сделал ещё шаг. На полке стоял хрустальный флакон с янтарной жидкостью.

- Слёзы солнечного заката, - сказал Хейд, и это было не предположение, а знание. - Они добавят тепла, чтобы вода не замёрзла в вечном мраке.

- Тоже какая-то обычная фигня? - спросил Финн.

- Да как вы можете так обо мне подумать?! - возмутился торговец, поняв свою прежнюю ошибку.

- Да ладно! Парень всё равно расскажет, что это такое на самом деле. Отбросит всю эту маркетинговую высокопарность.

- Да смола сосновая. Просто собрана в нужное время и в нужном месте, - признался Грайм.

Он собрал три предмета и положил их на прилавок.

В его разноцветных глазах мелькнуло что‑то вроде уважения.

- Ты слышишь их, - сказал он. - Это хорошо. Но помни: не только каждое зелье, но и ингредиент - это договор. С миром. С собой. С тем, что прячется в тени и пока ещё не видимо.

Хейд молча кивнул. Внутри него росло странное чувство - нечто большее, чем только понимание, а ещё и связь с этими предметами. Они не были мёртвой материей. Возможно, сейчас он наблюдал иллюстрацию к сказанному торговцем.

Естественно он слышал разговор Финна с Граймом и в какой-то мере мог бы согласиться. Но есть один важный момент. Он покупал не смолу, не воду, а то, что «застряло» на этих носителях. Если бы лучи солнца накопились на чём-то другом, большой разницы и не было бы.

- Это решит все четыре проблемы? - спросил Финн. - Или сначала попробуешь свои силы?

- Пожалуй, нужно ещё докупить... Господин Грайм, а что вон в том флаконе? - Хейд указал на очередную склянку с чем-то чёрным как битум.

- А то ты не знаешь! - он покосился на Финна и сказал: - Грязь из сапога повешенного.

Хейд не удержался и засмеялся, а Грайм ответил ему тем же, показав зубы-колышки. Только Финн нахмурился, разом разогнав веселье. Ему такой юмор непонятен.

Когда они вышли обратно в переулок, Хейд сжимал в руках обычный бумажный свёрток. Довольно увесистый.

В голове звучало эхо слов прощальных слов Грайма: «Мир полон тайн. И не все они хотят быть найденными».

- Не обращай внимания на его болтовню, - Финн, кажется, понял, что привело парня в такое задумчивое настроение. - Старый Грайм всегда говорит такие загадочные фразы. Они ничего не значат. Маркетинговые уловки.

Однако, несмотря на слова старшего товарища, не думать об этом Хейд не мог.

- Вот тебе вопрос на засыпку: у тебя есть место, где ты будешь варить напиток? Котёл? Черпак... Или что там тебе нужно? - Вот умеет Финн приземлить! Заодно и гейс усилил: чем тут гордиться, если прокололся на такой банальщине. «Мастер», «Эксперт»... Тьфу!

Хейд даже запнулся, едва не выронил ценный свёрток.

И как он сам об этом не подумал?

- Вернёмся к Грайму? У него, вроде бы были и котлы... - предложил Хейдар.

- Обдерёт как липку, - Финн скорчил недовольную гримасу. - А из супермаркета не сгодится?

- Не знаю. В принципе, так даже лучше должно быть. Предметы, сделанные машинами ритуально чистые, на них нет следа чужих рук...

- Ладно, ладно. Не спеши. Завтра обратимся к Уитлоку. Напишем запрос по форме. У тебя опять ночная смена?

- Нет. Я выходной, - помотал головой Хейд.

- Ну, тогда встретимся у входа. Пропуск не забудь, если хочешь оплаты переработки. Наверняка завтра у тебя будет и своя папка, и значок. А иначе...

Что иначе, мистер мак Ронан не сказал, но по нему было видно, что он будет недоволен. Ооочень недоволен. И почему-то Хейду показалось, что к его возмущение даже грозный Гарет Уитлок не сможет проигнорировать.

На следующий день Финн и Хейд вместе вошли в кабинет Гарета Уитлока. Финн то и дело посмеивался, наблюдая, как время от времени глаза его спутника округляются, когда он видит проявления магии тут и там.

Но потом веселье смыло мыслью, что совсем недавно, должно быть, он выглядел точно так же глупо. М-да... Только слепой бы не понял, что он прозрел.

Вот, например, сейчас Хейд стоит около двери в кабинет и не решается дотронуться до ручки, ведь заметил на ней руны-обереги. Неужели не помнит, что вчера не постеснялся открыть точно ту же самую дверь?

Знаки и в самом деле выглядели внушительно, но отнюдь не угрожающе. Скорее как предупреждение, что за дверью не простой человек.

Финн постучал. Голос изнутри ответил сразу, будто их ждали:

- Входите. Опаздываете.

Хейд достал смартфон, на котором появились цифры: «9:02».

- У тебя вообще выходной, - напомнил ему Финн.

Гаррет Уитлок как всегда принимал посетителей, отгородившись от них массивным столом.

- Мистер Ливедд, - произнёс хранитель, глядя прямо на Хейда. - Вы, должно быть, не слишком удивлены, что я уже подготовил для вас папку. И знак. Уверен, ваш гид уже предупредил вас.

Он достал из ящика стола зелёную папку с тиснёным знаком стража - он выглядел иначе, не как тот. что у Финна. Вместо ленты, обвивающей лучи звезды, на этом - змея. А в качестве рисунка нечто больше похожее на капли эликсира, а не на руны.

Рядом положил маленький металлический значок с теми же символами, с матовым отблеском как от жидкости, будто металл и в самом деле впитал в себя десятки полузабытых рецептов.

Хейд замер:

- Вы знали, что мне откроется не просто способность видеть сокрытое?

- Я? Нет. Я хранитель. Есть люди, которые могут предвидеть. В папке найдёте все подробности, - толстый палец постучал по обложке.

Финн усмехнулся, но промолчал. Он‑то знает, что Уитлок не из тех, кто действует наугад. А уж если не уверен, что его решение будет одобрено вышестоящими...

Уитлок прокашлялся, желая продолжить, заодно стирая улыбку с лица Финнлата. Формально тот подчинённый, как реставратор. А вот как хранитель границ, то как минимум коллега, а то и повыше в статусе.

- Сто лет назад в этом музее работал мастер зелий по имени Кайлен Бреннан. Он не только варил снадобья - он был наподобие вас, мистер Ливедд, - жест толстой руки, сопровождающий имя вышел каким-то сомнительным. Явно не комплиментарным. - Тоже не от мира сего.

- Мы все не от мира сего, - заступился за новичка Финн, а Уитлок заткнул его одним мимолётным взглядом.

Продолжил:

- Его лаборатория находилась здесь, в подвальных помещениях, но после его исчезновения вход в неё закрылся.

- Закрылся? - переспросил Хейд.

- Именно так. Не заперся на ключ. Не завалился обломками. А закрылся. Как цветок на ночь. Как рана, затягивающаяся сама собой. Туда нельзя войти, если ты не... - Уитлок сделал паузу, явно испытывая неловкость, - ...если ты не слышишь, как шепчут травы.

Хейд невольно сжал пальцы. Он помнил, как в лавке Грайма его рука сама потянулась к мешочку с пеплом забытых клятв, как он узнал запах слёз солнечного заката:

- Вы считаете, что это место ждёт меня? - тихо спросил он.

- Я считаю, что оно ждёт кого‑то, - мистер Уитлок выделил голосом это неопределённое местоимение, - кто обладает даром, сходным с его. А вы, мистер Ливедд, уже показали, что этот дар у вас есть.

- Показал? - удивился Хейд.

- Что за свёрток у вас в руках? Зачем вы приобрели это? Кстати, в папке есть форма-требование. Заполните, и получите компенсацию.

- Заплатил мистер Финнлат, - смутился парень.

- Значит, вернёте долг ему потом. Это ваше дело.

Уитлок встал и направился к двери.

- Идёте? Или думаете, что вход в мастерскую у меня в кабинете?

Непонятно, к кому босс обратился, так что Финн решил тоже утолить любопытство и последовал за коллегами.

Они спустились вниз, на технический этаж. Финн здесь никогда не бывал, ему тут просто-напросто нечего делать. Он даже не знал, что такое место есть. Это настоящее древнее подземелье!

Впрочем, вполне понятно, почему его не использовали под хранилище - тут ничто не сохранится долго. Очень влажно. Проще построить дополнительное здание, чем пытаться установить системы контроля климата. Да и тесно: туннели, коридоры - не везде можно развернуться, особенно если навстречу идёт такой мощный человек, как Гарет Утилок.

Упомянутый подошёл к стене и коснулся одной из рун. Камень под его пальцами засветился тусклым зелёным светом, и часть стены замерцала, словно начала превращаться в дым, но не исчезла.

- Это путь к лестнице, ведущей вниз. Дальше - сами. Я не могу идти с вами: порог пропускает только тех, кому он предназначен.

Финн, приободряя, положил руку на плечо нерешительного Хейда:

- Ну что, готов?

Хейд посмотрел в тёмный зев прохода. Где‑то там, в глубине, его ждало рабочее место предшественника.

В голове всплыли мрачные образы мастерской алхимика. Такой, как их изображают на гравюрах или в фильмах не самого серьёзного жанра: стол, покрытый пятнами от древних зелий, полки с пыльными склянками, котёл, который, возможно, ещё хранил тепло последнего огня.

- Да, - сказал он. - Готов, - и шагнул вперёд.

Финн попытался последовать за ним, но едва сделал шаг к проёму, как упёрся в сплошную каменную стену. Он провёл рукой по поверхности - та была гладкой, холодной, абсолютно непроницаемой.

- Не судьба, - хмыкнул он, отступая. - Похоже, это место только для тебя.

Слова он направил в стену, но Хейд услышал. Как и ответ Гарета Уитлока, наблюдавшего за происходящим и слегка покачавшим головой, осуждая:

- Ты всегда слишком жаден до тайн, Финнлат. А мы, хранители, ценим умеренность.

Финн лишь пожал плечами, но в глазах его мелькнуло раздражение. Он подумал, то не от умеренности у босса такая фигура. А ещё, что его умеренность в делах часто похожа на трусость.

- Ладно, Хейдар. Давай посмотрим, что тебе уготовано, - сказал начинающий волшебник сам себе, глубоко вдохнул и шагнул дальше.

Проход за его спиной тут же исчез даже с его точки зрения, оставив Финна и Уитлока снаружи.

Он почему-то думал, что придётся долго спускаться по лестнице, но на самом деле путь оказался коротким. Лаборатория или мастерская работала не на адском огне из глубин Земли, даже глубины метрополитена не достигает.

Впрочем Хейд сомневался, что это место в той же реальности. Что если сломать стену сбоку, можно найти этот проход.

Оказавшись уже в самой мастерской, пока ещё гость не спешил нестись навстречу судьбе. Стоял у входа, осматривался, осторожничал.

Воздух здесь был не таким как снаружи - напитанным запахами трав, дыма и старой древесины. Сырость и плесень не проникла сквозь иллюзорную завесу, подтверждая версию о том, что это место не совсем музей. Или совсем не музей. В полумраке угадывались очертания стола, полок, котла, как он и ожидал, но не такое мрачное. Всё примерно соответствует началу двадцатого века, так что полушутливое предложение Финнлата закупить оборудование в супермаркете, видимо, не лишено зерна истины.

Всё покрыто тонким слоем пыли, но словно ожило с появлением нового хозяина. Словно рвётся в бой, желая поучаствовать в новой варке.

Наконец Хейд решился и шагнул, но его ждал тот же сюрприз, что и Финна: он уткнулся в преграду, но на этот раз вовсе невидимую.

Лишь три руны светились, переливаясь. Те же самые, какими его пометила Морриган:

Лагу - волна, хранящая молчание ночи; Кен - пламя, дарующее озарение; Ир - лук, спускающий стрелы в цель.

Те же по смыслу, но написанные иначе, другой графикой, имеющие другие цвета, словно они отражали иной характер предыдущего владельца. Но их мерцание будто приветствовало, желая познакомиться, а не гавкало, как сторожевой пёс.

Три последовательных касания его меткой и завеса спала, а руны на ней не исчезли, но поменялись. Пришли в соответствие с теми, что носил на себе Хейдар. Ключ подошёл к замку.

Новы й хозяин вошёл. На столе лежал пожелтевший листок с единственным словом-завещанием, выведенным размашистым почерком: «Слушай».

Рядом - пустой котёл, на стенках которого ещё можно было разглядеть следы давнего огня от самого обычного, правда теперь уже раритетного примуса.

Полки хранили склянки с выцветшими надписями: «Дым памяти», «Слёзы рассвета», «Пепел забытых клятв». Можно было и не тратиться, раз он тут есть... Хотя, сто лет прошло. Есть ли у клятв срок годности, если они и так забытые? Или только настраиваются?

Хейдар протянул руку к ближайшей полке. Пальцы коснулись стекла - и в тот же миг в голове вспыхнул образ: Кайлен Бреннан, склонившийся над котлом, оторвался от работы и посмотрел прямо в глаза преемнику.

- Слушай, - сказал он одними губами.

И в тот же миг тот самый листочек с этим словом рассыпался на золотистую пыль, которая полетела в сторону Хейдара.

Он испугался: а как ещё алхимик может защитить своё имущество? Отравить вторженца - отличный вариант.

Задержал дыхание и держался сколько мог, надеясь, что пыль осядет, но не тут-то было. Она, наоборот, собралась около его лица.

В итоге Хейд втянул её глубоко в лёгкие, шумно вдохнув.

Знания вошли в него как шепот трав, перетекающий в формулы, как свет луны, падающий на руны, которые сами собой складывались в цепочки.

Хейдар не отшатнулся. Это не было попыткой отравить и даже не переданным воспоминанием. Это было наследие.

- Я услышал, мастер Бреннан, - прошептал он.

И руны на проходе засветились ярче.

А в это время за пределами лаборатории Финн ухом прислонился к стене, скрестив руки за спиной.

- Ну, и как там? - спросил он в пустоту.

Уитлок улыбнулся:

- Не мешай ему слушать.

- А что именно?

- То, для чего у тебя нет слуха, Финн. И у меня нет.

Финн нахмурился, но не ответил.

- Не вздумай! - вдруг сказал мистер Уитлок строго.

- Вы о чём, коллега?

- О Копье, к которому тянется твоя рука. Не ломись к нему. Парень в порядке.

Где‑то, то ли совсем рядом, то ли глубоко под землёй Хейдар уже смешивал первые ингредиенты, следуя подсказкам, которые звучали только для него.

Глава 5

Хейд стоял перед котлом, в мастерской, которая всё больше и больше ощущалась как его собственная. Наследие, лишённое каких бы то ни было оттенков морали, являвшееся чистым сухим знанием, «переваривалось», вплеталось в его собственную систему ценностей, представлениях о правильном и неправильном.

Вдохнув чужие знания он впитал не только рецепты и понимание, но и в какой-то мере привычки и манеры на моторном уровне. Поэтому первым делом убрал подставку из под ног. Он выше предыдущего мастера, она ему не нужна.

Расположение других инструментов тоже становилось для него привычным: знал, что если протянет руку вправо, то возьмёт черпак. А левой будет регулировать пламя горелки.

Засомневался. Сто лет - это уйма времени. Не проржавел ли примус? Осталось ли в нём топливо?

К сожалению, он не перенял глубоких знаний рун, так что не смог понять, как именно зачарован примус. Хейд начал присматриваться к вещам, и прежнее мнение о том, что это ширпотреб, исчезло. Возможно, изначально они такими и были, но почти всё тут переработано. На всём есть следы волшебства.

Пламя над примусом вспыхнуло от одного поворота регулятора.

В воздухе тут же появился едва уловимый шёпот, будто подсказывающий, что нужно делать дальше.

Собственно варка зелья представлялась как беседа. Разговор с древними силами, запертыми в артефактах, ингредиентах, в пламени. На процесс влияют даже тени мастеров, что когда‑то касались этих стен. Само пространство, хранит память о сотнях подобных ритуалов и оказывает влияние на результат. Не говоря уж о влиянии положения луны и других светил, времени года и суток.

Наверняка провалился бы без специальных знаний, но сейчас был почти уверен в успехе.

Решил, что не нужно варить четыре зелья-яда, своё для каждого артефакта. Он не станет убивать их силы и не будет усыплять. Стоит оставить их волшебные свойства, но перенаправить способности в позитивное русло.

Например, кубок Диониса-Вакха может приободрить тех кто в печали, а не усугублять беду склонных впасть в безудержное веселье. Таким поможет немного лирической задумчивости от амфоры Ариадны.

Словом, он поставил себе иную задачу, и путь её решения тоже иной.

Хейд закрыл глаза и восстановил в памяти посещение античного зала.

Кубок Диониса-Вакха шептал о безудержном веселье, о вихрях танца, о стирании грани между радостью и безумием.

Чаша Сократа стонала о сомнениях, о голосах, что спорят в голове, о лжи, маскирующейся под мудрость.

Кратер пьяного Гермеса пел о перекрёстках, о путях, что ведут в никуда, о жажде знания, превращающейся в одержимость.

Амфора слёз Ариадны плакала - тихо, монотонно, как дождь по крыше, стирающий следы прошлого.

Хейд кивнул сам себе. Теперь он знал, что нужно сварить, чтобы зелье влилось в этот хор и изменило его тональность.

Как он и планировал ранее, основой будет вода из колодца, куда не заглядывала луна. Эта вода снимает налёт иллюзий. Она не уничтожит силу артефактов, а возвратит их к «нулевой точке» - к состоянию до пробуждения. Для Кубка она станет фильтром, гасящим дурман; для Чаши - тишиной, заглушающей ложные голоса.

Хейд влил в котёл прозрачную жидкость. Она не блестела, не переливалась - она поглощала свет, становясь зеркалом для теней.

- Молчание ночи, стань тишиной и для дня, - прошептал он.

Вода зашевелилась. Это нельзя назвать кипением или бурлением, а именно шевелением. Волнообразные движения на поверхности напоминали сокращения ползущего слизня или гусеницы.

На её поверхности возникли узоры - не случайные, а похожие на руны. Они вспыхнули и растворились, оставив после себя лишь перламутровый отблеск.

Хейд вспомнил вопрос Финна: «Как ты видишь волшебство?». Это были руны нортумрийского футорка, но он не успел сконцентрироваться, не обратил внимание. Да и вряд ли смог бы трактовать их значение. Впрочем, ему это и не нужно: не зря же они рассыпались, превратившись в запахи. Через обоняние гораздо понятнее, какова магия основы.

Прогрев воду немного, до температуры человеческого тела, Хейд перешёл ко второму этапу. Для стабилизации добавил пепел забытых клятв. Тот, что выбрал сам в лавке Грайма, а не с полки.

Хейд взял щепотку серого порошка и бросил его в котёл. Пепел не упал, а повис в воздухе, кружась, как стая мошек. Затем медленно опустился, образуя на поверхности воды узор, похожий на паутину.

- Узы забытых слов, свяжите то, что рвётся, - произнёс он, размешивая против часовой стрелки.

Пепел начал растворяться, но не сразу. Медленно он стал частью зелья, придавая ему вязкую плотность.

Теперь зелье свяжет противоречивые импульсы артефактов, создавая «узел», удерживающий их силу в равновесии. Для Кратера он станет барьером, сдерживающим туман; для Амфоры - сеткой, не дающей каплям растекаться.

Подогрел ещё немного, чтобы снизить вязкость, но не до горяча, а до температуры как при лёгкой простуде. Настало время вводить третий элемент - активный.

Слёзы солнечного заката - это тепло, но не разрушительное, а направляющее. Они активируют защитные свойства пепла и воды, создавая «щит» вокруг каждого артефакта. Они также добавляют зелью способность реагировать на изменения в силе предметов.

Хейд достал хрустальный флакон, в котором мерцала янтарная жидкость. Он открыл его - и по комнате пронёсся аромат сосновой смолы, нагретой на солнце.

Если верить хозяину лавки, то это сосновая смола, но отчего-то она вовсе не вязкая, не слишком отличается от воды по текучести.

- Как солнце сменяет луну, так покой сменит бурю, - сопроводил он ингредиент волевой установкой, вливая слёзы в котёл.

Зелье вспыхнуло. Не огнём, а неярким дрожащим светом, точно как солнце, уходящее за горизонт.

Хейд начал помешивать по часовой стрелке, и с каждым движением свет становился ярче, а узоры на поверхности - сложнее. Это были руны, но читать их не было никакой возможности: они смешивались, меняли положение. Одни гасли, другие загорались. Всё равно что искать слова в тексте с макарошками-буковками. Наверняка они случайно складываются, но лишь на мгновения.

А вот через ароматы происходящее было гораздо понятнее, так что время внесения проводника - листьев серебристой ивы - Хейдар определил точно.

Они собирают энергию, но не хранят её, а пропускают сквозь себя. В зелье они становятся мостом между ним и артефактами, позволяя составу «настраиваться» на их ритм.

Хейд положил на поверхность три листа. Они не утонули, а легли, как лодки, покачиваясь на волнах света. Коснулся их пальцем - и они рассыпались в пыль, окрасив зелье в перламутровый оттенок.

- Пусть слух твой станет чутким, а ответы - прозрачными, - прошептал он.

Пыль начала вращаться, образуя вихрь, затем он сжался, и зелье стало густым, а по цвету - как жидкий лунный свет.

Хейд выключил пламя: настало время закрепить результат.

Взял золотую иглу, окунул её в мёд из улья девяти трав. Выпустил одну каплю в центр котла. Мёд не растёкся - он распустился, как цветок, излучая тёплый золотистый свет.

- Что создано, то сохранится. Что успокоено, то останется, - произнёс он финальную формулу.

Зелье загустело. Оно больше не трансформировалось, все процессы превращения в нём остановились. Варево не стало статичным, в нём осталось какое-то течение энергии, слегка пульсирующее в такт ударам сердца Хейда, которое колотилось как бешеное: успех!

И вот победитель стоял посреди затихшей лаборатории, глядя на пустые полки и холодный котёл. В воздухе ещё дрожали отголоски заклинания - негромкие, как дыхание уснувшего зверя.

Вспомнил разговор с Морриган ни Блатнат. Ему нельзя гордится собой, каких бы успехов не достиг. Таков его гейс - источник мастерства. Впрочем, и мастером ему нельзя называться во имя обета скромности.

Он поднял хрустальный флакон, куда перелил часть зелья - ровно половину. Рука чуть дрогнула, веть этот состав далеко не простая жидкость, а сгусток его воли, памяти - почти живая субстанция.

А ещё и сила стремительно покидала тело.

Отругал себя за поспешность и безрассудство. Состав, способный победить четыре древних артефакта - это не гороховый суп. Сварить его дорогого стоит. Ему уже не раз говорили, что чем сильнее волшебство, тем выше за него плата.

И Финнлат, и Морриган... Точно!

Решение как снизить откат пришло само собой, когда вспомнил, что мисс ни Блатнат потребовала половину зелья в качестве платы за урок.

Он призвал Чашу Гофаннона и вылил в неё то, что не поместилось во флакон.

- Это тебе, - тихо сказал он. - Не по договору. По сердцу.

Поверхность металла мгновенно поглотила жидкость, и на миг Хейду показалось, что по краю пробежала тень крыла.

В тот же миг ноги подкосились. Он успел схватиться за край стола, но мир уже поплыл - звуки смешались, свет раздробился на осколки. Перед тем как провалиться в темноту, он нащупал в кармане телефон.

Пальцы, словно чужие, выбрали номер Финна из списка контактов, благо он сверху, последний из набранных.

- Я... около мастерской... - прошептал он, поздно понимая, что в ином измерении рассчитывать на сотовую связь было как-то глупо.

Поспешно, насколько мог, направился наружу, прежде чем сознание оборвалось.

Никто кроме него не может войти в это место. Есть недостаток у такой защиты.

На ватных ногах он поднялся по небольшой лесенке. По пути отвесил себе несколько пощёчин, чтобы не уснуть. Не очень помогло - даже на такие простые движения не хватало сил. Не ударил, а погладил. Никакого эффекта.

До выхода не дошёл всего пару шагов, сполз кулём.

Очнулся Хейд от запаха камфары и резкого света фонарика над головой.

- Ну и напугал, - раздался голос Финна где‑то справа. - Думал, ты решил сыграть в древнего мастера и уйти в вечный сон прямо на рабочем месте.

Хейд попытался сесть, но тело будто налилось свинцом. Он огляделся: всё ещё в тайном закрытом помещении, куда мог войти только он!

- Что случилось? - голос звучал глухо, будто из колодца.

- Ты отдал слишком много, - Финн скрестил руки на груди, взгляд - острый, без тени шутки. - Магия не благотворительность. Она берёт плату. Всегда. Ты сварил зелье, вложил в него часть себя - и не компенсировал. Варево у тебя вышло мощное. Ещё легко отделался, - он кивнул на склянку, стоящую на столе.

- Я не об этом. Как ты вошёл?

- Есть у меня отмычка. Кстати, знал, что сюда можно войти с улицы? Что ты глазами лупаешь? Потом как-нибудь расскажу. Сейчас не я главный герой, - слово «герой» прозвучало так насмешливо и оскорбительно, в нём было столько упрёка... Даже странно, как интонация меняет смысл.

«Совсем как в магических словах. Важна не форма, а вложенный смысл, - подумал Хейд. - Так и Финнлат не из простых людей. Умеет».

Хейд сжал пальцы в кулак, пытаясь ощутить хоть каплю прежней силы. Пусто.

- Но я же отдал половину зелья. Это не компенсация?

- Компенсация, верно. Не плата, которая невозвратна. Она ушла в сваренный тобой состав. Ты нарушил баланс, собрал магию в этом флаконе... А вот дальше не знаю, каким чудом потом его восстановил. - Финн подошёл ближе, положил на кровать знакомую папку. - Теперь читай. Всё. До последнего слова. Особенно раздел «Цена силы».

Хейдар уставился непонимающе.

- Думаешь, я с рождения наполовину седой?! - Финн провёл рукой по своим волосам, где среди тёмных прядей пробивались седые локоны. - Это не дань моде, Хейд. Это счёт. Каждый раз, когда ты берёшь больше, чем отдаёшь, мир ставит отметку. Сегодня ты отделался обмороком. Завтра может быть хуже.

Хейд машинально провёл рукой по своей светло-русой голове - типичный валлиец.

- Не волнуйся. Ты не изменился, - сухо ответил Финн. - Но если не научишься считать, однажды даже чаша Морриган не поможет.

- Гофаннона, - машинально поправил Хейд.

Он пододвинул к кровати стул и сел, скрестив ноги:

- Да хоть Гоибниу. Название не важно.

- Как ты понял, что я ею воспользовался?

- Не только у тебя есть артефакт жизни, - Финнлат вытянул ладонь и не ней появился свиток гримуара. - Я же тебе его показывал?

- Припоминаю.

- Моя основная специализация - руны. Сакральные напитки, магия слов и воинская - только вспомогательные. Ты же мастер напитков, твой артефакт в виде чаши, но смысл тот же, что у моего гримуара.

- То есть ты бы воспользовался гримуаром, окажись в подобной ситуации.

- В том-то и дело! Ты не верно мыслишь! Думай не о том, что делать, когда попадёшь впросак, а как избежать этой проблемы! Вот тебе совет: в следующий раз, когда будешь творить магию, поставь чашу рядом. Не знаю, как правильно. Опусти руку в воду, води пальцем по кромке - чаша поможет.

- Я попробую, - пролепетал Хейдар, смущаясь, будто школьник, которого отчитал учитель.

- Итак. Начинаем урок, - Финн словно прочитал мысли и решил усугубить. - Первое правило: никакая магия не бесплатна. Исключения: смотреть чаще всего можно без платы. В местах силы можно творить без платы...

- Местах силы? - Хейд резко зажмурился, пытаясь унять гул в голове, вызванный слишком громким возгласом.

- Ох, горе луковое, - вздохнул Финн, но остался серьёзным. - Моя вина. Начал тебе показывать всякое, а нужно было начать с азов. Уж извини. Ты мой первый ученик, - он хмыкнул.

Старший товарищ продолжил лекцию по азам магической безопасности.

Хейдар, конечно слышал и запоминал сказанное, но не мог прогнать мысль, что приготовление сакральных составов - не только искусство (никакое не чудо!), а ещё и бухгалтерия.

Такая, где подводят дебет и кредит и расплачиваются не золотом, а собой. Не в пошлом смысле, в самом прямом: здоровье, воспоминания - буквально приходится отдавать себя.

- На. Носи с собой, - по окончании долгой речи, Финн выдал болезному амулет. - Потом поможешь мне по своей части.

- Что это? - Хейд покрутил в руках щепку с нанесёнными на неё рунами. От одного прикосновения ему стало легче.

- О! Вижу, как приободрился. А ещё вижу, что слушал меня плохо.

- Понял, понял. Амулет для компенсации отката. Есть в папке стража.

- Ну, хоть не зря распинался перед тобой.

- Мистер Финнлат... А вы тоже отдали за него плату?

- Так ты слушал или нет? - притворно возмутился ментор. - Ладно. Простительно, раз ты сейчас не в лучшей форме. Магия магии рознь. Закон эквивалентности. Помнишь? Эта щепка рабочая, но далеко не самая топовая магия. Походил немного словно не выспался, и всё прошло.

И тут на Хейда снизошло озарение: а ведь он не просто так очнулся!

- Мистер Финнлат, это вы привели меня в сознание? С помощью магии? И тоже получите за неё откат?

- Да какая магия? Взял с полки первый попавшийся пузырёк... Тот, что с черепом. Воняло - ужас. Влил тебе в рот...

- Не смешно, - серьёзно сказал Хейд.

- А ты не задавай глупых вопросов, и не получишь глупых ответов. Подшаманил маленько. Поправил тебе здоровье... - Финн вдруг резко перешёл на командный тон: - Закрыли тему. Слушай задачу: отоспаться...

- А...

- Мистер Уитлок уладит. Ты уже пропустил смену. Думаешь, отчего я к тебе вломился? Не перебивай! - Финн поднял ладонь, останавливая реплику болезного, и продолжил притворно строго. - Работу нужно закончить. Мы с Уитлоком придём посмотреть, как ты угомонишь артефакты.

- Спасибо, - Хейд попытался сказать это бодро, но в висках кольнуло, и он съёжился.

Спустя сутки, когда четвертинка луны заливала античный зал призрачным светом, Хейдар Ливедд готовился к сдаче экзамена. Именно так он сам воспринимал последний этап по усмирению вредных артефактов.

Сквозь окна проникали серебристые лучи, ложась на мраморные плиты и подсвечивая древние рельефы. Артефакты словно замерли: молчаливые, но ощутимо напряжённые, словно сдерживающие дыхание перед тем как устроить бурю.

Хейд стоял перед ними, сжимая в руке хрустальный флакон с зельем. Его пальцы чуть дрожали, но не от страха - от сосредоточенности. Воспринимал происходящее не просто как испытание, а как порубежную точку отсчёта.

Позади, в тени колонн, с почтительного удаления, чтобы не мешать, но и иметь хороший обзор, за процессом наблюдали «экзаменаторы»: Финнлат мак Ронан и Гарет Уитлок. Они не подавали знаков, не задавали вопросов - лишь переговаривались тихими, почти неслышными голосами.

- Уверен, что он справится? - едва шевеля губами, спросил Уитлок.

- Более чем, - ответил Финнлат, не отрывая взгляда от Хейда. - Он уже доказал, что умеет слушать. Теперь докажет, что умеет действовать.

Уитлок кивнул, сложил руки за спиной и продолжил наблюдать.

Хейд же поставил флакон на стекло витрины, достал кисточку из пера ворона и окунул её в зелье. Состав переливался, как жидкий перламутр с проблесками янтаря - отголосками слёз заката и серебристой ивы.

- Что создано, то сохранится. Что успокоено, то останется, - прошептал Хейд, повторяя формулу, которую сам не знал, откуда взял: то ли Чаша подсказала, то ли наследие Бреннана. А может это его собственное изобретение. Экспромт. Все заклинания когда-то были произнесены впервые.

Хейд подошёл к первому постаменту. Кубок Диониса‑Вакха мерцал багровым отсветом, будто внутри него тлел огонь вакхического безумия.

Естественно, сигнализация на время отключена, так что Хейд без всяких спецэффектов открыл стекло, за которым прятался древний предмет.

Он провёл кисточкой по ободку, и зелье впиталось мгновенно.

На миг показалось, что кубок вздохнул. Багровый свет погас, сменившись прозрачным, как родниковая вода, сиянием.

- Чувствуете? - тихо спросил Финнлат. - Сила пошла на убыль.

- Да, - кивнул Уитлок. - Но это ещё не всё. Меня смущает, что одним зельем он хочет исправить несколько различных по своей сути проблем.

Второй на очереди Чаша Сократа. Очерёдность выбрана не по сложности, а просто по порядку. Она источала холодный зелёный туман - иллюзию мудрости, скрывающую ложь. Хейд опять коснулся края кисточкой, но в этот раз зелье не впиталось, а растеклось по поверхности, и туман начал сгущаться, превращаясь в тонкую патину.

- Теперь она молчит, - сказал Финнлат, не отрывая взгляда от чаши. - Больше никаких голосов, сводящих с ума.

- Молодец. Держит ритм, - отметил Уитлок. - Не торопится, не рвётся вперёд.

- Было бы странно, если бы поступил иначе после той промывки мозгов, что я ему устроил, - согласился Финнлат.

Этот разговор, наверное, мог услышать и Хейд, но ему было не до того. Кратер Пьяного Гермеса беспокоил его больше всего так как он мог бы и сам стать одной из его жертв.

На ручках мерцали символы перекрёстков - пути, ведущие в никуда. Хейд провёл кисточкой по ним, и зелье проникло в металл, словно вода в песок.

Внутри кратера туман сжался в маленький клубок, перестал растекаться. Теперь он был похож на дым от затухающего костра - безобидный, почти декоративный.

- Хорош, - довольно громко сказал Уитлок, но Хейд не услышал: он уже перешёл к последнему артефакту - к амфоре Слёз Ариадны.

Она плакала, капли на её стенках звенели, как хрустальные слёзы. Хейд задержал дыхание, окунул кисточку в зелье и капнул на горлышко.

Капли замерцали, превратившись в бриллиантовые росинки. Они больше не стекали вниз, застыли.

- Она больше не стирает память, - прошептал Хейд. - Теперь это просто красота.

И добавил громче:

- Я закончил.

Он сделал круг почёта, оглядывая артефакты. Все они выглядели иначе: больше в них не было угрозы. Не то как будто проснулись после долгого сна, не то, наоборот, уснули.

Финнлат и Уитлок подошли ближе. Они обменялись короткими взглядами, затем одновременно кивнули.

- Вы показали себя прекрасно, мистер Ливедд, - сказал Уитлок твёрдо, но без пафоса. - Не просто выполнили ритуал. Вы нашли с ними общий язык.

- Поступил так, как подобает хранителям, - добавил Финнлат. - Не подавлять силу, а направлять её, добиваясь баланса.

Уитлок глянул на Финна осуждающе. Мол, он только желторотый стажёр, не спеши раздавать чины. Я и тебя-то пока ещё не признаю за хранителя.

- Что дальше? - спросил Хейд.

- Дальше - работа, - ответил Финнлат после разрешающего кивка Уитлока. - Ты теперь страж.

- Формально будешь числиться на прежней должности, - подхватил Уитлок. - Работай как прежде. Но ты знаешь, на что обращать внимание. Оплату чуть поднимем. За вредные условия труда, - толстяк хмыкнул на свою же шуточку, и его немаленький живот колыхнулся. - В особых случаях я буду давать тебе задания напрямую. Твой начальник в курсе. С руководством музея всё согласовано.

В зале воцарилась тишина. Отвечать-то особо нечего. Двое старших символически пожали младшему руку, приветствуя вступление в свой круг.

Лунный свет продолжал струиться сквозь окна, озаряя артефакты, которые теперь были не угрозой, а частью порядка.

Глава 6

Гарет Уитлок сидел в своём кабинете, перебирая бумаги, когда раздался звонок артефакта, стилизованного под ретро-телефон с вращающимся диском.

Разговор был коротким: провидцы подтвердили их с Финном версию: Копьё Луга действительно использовалось для установки печати на острове Мэн.

Он медленно положил трубку, расправил кудрявый провод и задумчиво посмотрел в окно.

Мисс Каслри недавно отправилась на остров Мэн. Было бы странно, если бы она официально оформила командировку, связав её с тем кладом, частью которого и было Копьё. Взяла отпуск для того, чтобы навестить родственников.

- Даже не соврала, - покачал головой хранитель. - Твари хаоса, вне всяких сомнений, - её родня.

В принципе, это не его дело. Он хранитель музея. Естественно, что подобных ему людей не так много, чтобы посадить на каждый клочок земли по надсмотрщику. Скажем, если бы события касались Лондона и окрестностей, то он бы без сомнений подключился. Но Мэн? Это очень далеко. К тому же, вотчина королевской семьи. Там, на острове есть свои ответственные.

Разве что Финну стоит об этом сказать: Глаз Балора может нарушать границы подобно Копью Луга, так что вопрос попадает в сферу его ответственности.

Сам-то Уитлок знал, конечно, что один из факторов нестабильности покинул вверенную ему территорию. Даже радовался этому. Но вот куда она направилась, а главное, зачем - не догадывался.

Провидцы же не сомневались в её намерениях. Их уверенность подтверждалась не только смутными прогнозами на будущее, которые могут измениться, если им противостоит достаточно сильная воля. Есть ещё и вполне себе материальные факты.

Мисс Каслри получила в своё распоряжение карту древних святилищ на острове Мэн. Воспользовалась семейными связями. И вроде бы заказала через подставное лицо аналитику той части «Книги захватов», где упоминались Луг и Балор. Во втором уверенности нет, всё-таки лицо-то подставное. Но по датам совпадает.

В принципе, это даже не очень и важно, ведь провидцев не зря так называются. Они говорили однозначно: «Она идёт к Глазу». В их голосе не было сомнений.

Уитлок набрал поисковый запрос и в самом обычном интернете проверил, что говорится о битве Луга и Балора.

Легенды дают намёк, что глаз - не часть его тела. Говорится, что Луг швырнул в него камнем (или раскалённым бруском, или копьём - версии разные), попал точно в глаз, а тот прошёл через череп, а потом ещё и спалил всю армию врага. То есть не просто не повредился от такого удара, а сохранил способности.

В этой основной версии почему-то он уничтожает с помощью пламени. Где-то Дурной Глаз убивает подобно молнии. Где-то - испускает свет, заставляющий воинов корчиться в муках. Впрочем, почему бы не быть разным видам атаки?

Единственное, что сходится во всех версиях, что Копьё важно, независимо от того, чем глаз выбит. В этом сходятся все варианты легенд. Только благодаря творению Гоибниу, Луг мог не бояться воздействия Глаза.

Гарет Уитлок вздохнул: всё-таки придётся рассказать Финну, нынешнему владельцу Копья - то есть единственному защищённому от артефакта фоморов. А он мужчина ещё молодой, горячий. Сразу пожелает отправиться на остров Мэн наводить справедливость.

Седины приобрёл, а прилагающейся к ним мудрости и сдержанности - нет.

Впрочем, в этом случае и седовласый Уитлок отправил бы Финна вслед за Каслри. Только вот провидцы отдали чёткий приказ: не вмешиваться.

Прожжённому бюрократу понятно, чего они добиваются. Хотят, чтобы вредоносный артефакт нашли чужими руками. Надеются использовать в своих целях против сидхе и прочих любителей прятаться в Холмах и Курганах.

И почему Финнлату нельзя вмешиваться - тоже ясно. Если сам Луг не смог уничтожить этот Дурной Глаз, то куда уж новичку в волшебных делах. Не хотят рисковать владельцем Копья - своим подчинённым.

На следующее утро мистеру Уитлоку даже не пришлось вызывать на разговор Финна. Он ворвался в кабинет, первым начав разговор. Глаза его горели, пальцы сжимались в кулаки.

- Каслри отправилась на остров Мэн. Я лечу за ней, - заявил он. - Нельзя допустить, чтобы она нашла Глаз.

Уитлок покачал головой:

- Нет.

Он посмотрел так, чтобы не оставалось никаких сомнений, насколько он недоволен. Приказ был не следить за Каслри, а раз младший коллега в курсе...

Финн тоже нахмурился:

- Почему?

Уитлок вздохнул и начал перечислять причины, опуская самую главную: приказ провидцев.

- Мисс Каслри уже на острове. У неё сутки преимущества.

- Тем более! - перебил Финн, но мистер Уитлок проигнорировал его возглас:

- Во-вторых, Глаз не лежит на видном месте. Даже зная точку, потребуется время на раскопки, ритуалы, снятие защит. Если ты ослушался такого простого указания, как не следить за ней здесь, то на остров я тебя тем более не пущу. Никакой из тебя оперативник. Дерьмо! - припечатал бывший военный строгим голосом, сопровождавшимся брызгами слюней.

Финн уже кое-что знал про кухню Ордена, так что не сомневался, что это лишь формальные доводы. Как говорится, между строк, между бранных слов прочитал, что дело в приказе сверху.

А истинная причина лежала где-то ещё глубже.

Когда мистер Уитлок только вводил его в курс дела, он обмолвился, что провидцы стараются не вмешиваться в ход событий. Даже иногда противостоят вмешательствам, подталкивают людей идти по тому пути, какой они увидели, чтобы не нарушить запланированную последовательность.

Провидцы видят будущее как сеть нитей. Вмешательство Финна могло разорвать одну из них - и последствия были непредсказуемы. Возможно, Глаз пробудился бы раньше срока. Возможно, мисс Каслри стала бы его хранительницей. Может случиться всё что угодно, и не может быть уверенности, что героический подвиг приведёт к результату лучшему, если бы всё пустить на самотёк.

Уитлок не мог пойти против их слов. Не сейчас.

Несмотря на понимание, Финн не унимался:

- Почему я не ощущаю искажения? Обычно, когда что‑то важное происходит, пространство гудит.

Уитлок ответил спокойно:

- Потому что ничего и не случилось. У тебя нет другой работы? Мисс Каслри только начала поиски. Глаз пока спит. Провидцы на своём уровне держат равновесие.

Только вот это спокойствие для Финна было ни чем иным, как штилем перед бурей. Он сложил пальцы, словно держал в нём невидимое древко.

Но промолчал.

- А если она найдёт? - наконец спросил он.

- Тогда мы узнаем, - ответил Уитлок. - Ты узнаешь первым. Тогда и решим, что делать дальше.

- Провидцы уже знают, - пробормотал он, выходя из кабинета и аккуратно прикрывая массивную дверь.

Оставшись наедине, хранитель музея поднял трубку телефона-артефакта и сообщил:

- Уладил.

- ...

- Нет. Не рвётся.

- ...

- Вроде, отнёсся с пониманием.

Финн конечно же этого не слышал. Иначе субординация и разница в возрасте его бы не остановила. Он многое сказал бы насчёт понимания.

От того, чтобы нарушить все приказы его останавливал только один момент: если бы Копьё действительно было бы необходимо для сдерживания Дурного Глаза, то последствия ощутили бы уже тогда, когда наконечник в составе клада вывезли с острова. Впрочем, а ведь именно мисс Каслри его и вывезла... Может, это был первый этап её плана? Нет... Сейчас разворачивается запасной вариант. Как раз, если бы не Копьё Луга, прежний ритуал привёл бы к успеху.

К тому же, раз до сих пор ничего не случилось, есть шанс, что роль Копья-Ключа несколько сложнее, чем быть затычкой в какой-то пробке.

Наиболее вероятной он считал версию, что Глаз спрятан в каком-то карманном измерении - в волшебном холме или кургане. А вход туда стёрт именно с помощью Копья Луга.

Скорее всего, именно для того, чтобы случайно копьё не указало на место хранения злобного артефакта, а то и вовсе не выпустило его в мир, Финну и приказано держаться в стороне. То есть по факту - держать подальше от острова копьё-Ключ.

Да и вообще, что он паникует? Вовсе не обязательно, что проводник воли фоморов вообще сможет получить доступ к творениям Племени богини Дану.

Мастерская Кайлена Бреннана теперь принадлежала Хейдару Ливедду. Он любил прятаться здесь от внешнего суетливого мира, ведь никто, кроме него не мог проникнуть в это место, где витал особый дух. Смесь терпких ароматов трав, едва уловимого металлического привкуса древних ритуалов и тишины, в которой каждый звук обретал вес.

Он вздрогнул, когда услышал шаги в своём укромном месте. Не испугался. Просто от неожиданности. Знал, кто заглянул к нему в гости. Всё-таки говорить, что никто не может войти - преувеличение.

Иллюзорная каменная дверь предательски пропускала Финна. Конечно она и не могла сопротивляться владельцу Ключа от границ, он вправе пересекать границы между мирами, не только проникать в такой вот тайный подвал.

Только нюанс в том, что она вовсе не сопротивлялась, не доводила до греха. Только единожды Финнлат воспользовался Копьём Луга, в тот день, когда настоящий хозяин мастерской потерял сознание. А после этого «запомнила» его как право имеющего. Более того, он ещё и второй проход открыл. Можно входить с улицы, сквозь внешнюю стену Музея.

Хейдара визиты Финна не беспокоили. Они обоим полезны. Эту лабораторию, довольно просторную, они использовали совместно.

Нередко пока один стоял у котла или проверял настой в стеклянном сосуде, другой располагался за столом, разложив заготовки под рунические амулеты.

Они обменивались знаниями: Хейд делился тонкостями приготовления священных напитков, Финн - искусством составления рунических цепочек.

Оказалось, что Финн тоже получил некое откровение о разных течениях друидической магии, но то было интуитивное познание, дополнение к его основной стезе. Он не приготовил ни одного настоя, ни одного напитка, зато мог использовать природные жидкости в качестве поддержки своей магии.

Это стало открытием и для Хейда - руны и песни можно использовать в приготовлении сакрального питья. А вот взаимодействие с воинской магией ему не давалось. Не мог связать её с природными процессами, особенно с происходящими в котле.

Под руководством Финна Хейд уже завершил весь набор рунических амулетов, рекомендованный для новичка в Папке Стража. Естественно, начали с компенсации отката. После падения в обморок, новичок накрепко усвоил важность понимания цены.

Теперь они неспешно обсуждали связи между артефактами и их создателями.

- Ты когда‑нибудь задумывался, кто создал чашу и копьё? - спросил Финн, перекладывая гладкий чёрный камень с выгравированной руной из недавно созданного гадательного набора. Ему не давали покоя способности прорицателей и он решил углубиться в это направление своего искусства.

- Бог Гофаннон. Гоибниу по-твоему, - ответил Хейд, не отрываясь от своего занятия. - Мастер всех мастеров. Его рука чувствуется в каждой линии, в каждом изгибе и моей чаши, и твоего копья.

- Верно, - кивнул Финн. - А знаешь, что интересно? Раньше я считал, что котёл в кельтском зале - это Котёл Дагды.

Хейд обернулся, заинтересованно приподняв бровь:

- И что тебя навело на такую мысль?

- Он очень сильный, - продолжил Финн. - Но смысл его непонятен. К варке сакральных напитков он точно не имеет отношения. Ты ведь с этом согласен?

Хейд кивнул:

- Ты прав. Он не для зелий. Я тоже к нему присматривался. В нём нет духа трав. Скорее всего, в нём никогда ничего не готовили.

- Есть идеи? Не думаю, что для равновесия, о котором так печётся наш генерал Гарет, - Финн задумчиво провёл пальцем по поверхности рунического камня: - На нём есть карта, но она локальная. Вряд ли удастся найти местность, по которой её сделали.

- Карта? - удивился Хейд и вспомнил, что Морриган ни Блатнат говорила об этом. Сказала, чтобы он спросил Финнлата показать. И как забыл-то? Неиначе как откат какой-то от практики магии.

- Не видел? - Финн поднял взгляд, в его глазах мелькнул огонёк. - Идём, покажу. Может, она ждёт того, кто искусен в напитках?

Оба мужчины посмотрели на часы, хоть и знали, что время, когда музей открыт для посетителей давно прошло.

Никто не освобождал их от основной работы, так что вот так собраться и посвятить время магическим практикам они могли только после окончания рабочего дня.

- Лив опять будет недовольна, - грустно сказал Финн.

- Ну, тогда отложим. Никуда котёл не убежит... Наверное...

Оба улыбнулись. Не так давно было приключение, когда один из артефактов убежал. Буквально. И самое забавное, что это не какая-то фигурка человека или животного. Чёртов трон. Правда, его ножки стилизованы под львиные лапы.

Намучились с ним стражи.

О том, что в музее много странностей знают все работники. И к кому обращаться, если что заметят - тоже знают.

Хейду пришлось выдержать немало атак от коллег, пытавшихся выяснить, что нужно сделать, чтобы получить повышение - так они понимали особый статус их коллеги.

Этот самый статус помог и в этот раз. Старший смены даже немного напрягся, когда увидел сразу двоих борцов со странностями. Естественно, разрешение им дали, а охрана прилипла к мониторам, транслирующим картинку с камер наблюдения.

Любопытно им! Только вот магия не фиксируется техническими устройствами. По крайней мере до тех пор, пока трон не перейдёт в соседний зал.

В кельтском зале царила особая тишина - та, что бывает лишь в местах, где время течёт иначе. Полумрак разбавляли лишь отблески магического света, испускаемого руническими отражениями магии.

Древний котёл стоял в центре зала, на массивном постаменте.

Финн уже видел этот котёл прежде - без Хейда. Мистер Уитлок понял, что он видит магию именно по тому, что он зарисовывал изображения на этом самом котле.

Бронзовый, внушительный, украшенный завитками орнамента, кому-то он мог бы показался просто древним артефактом, достойным музейной витрины. Даже зельевар не признал в нём «своего». Говорит, что в нём никогда ничего не варили.

- Что видишь, Хейд? - негромко спросил Финн.

Хейд приблизился, обошёл кругом, всматриваясь в поверхность котла. Сначала он видел лишь бронзу и орнамент, но постепенно очертания и для него начали меняться.

- Ничего не понимаю, - наконец произнёс Хейд. - Он упорно молчит. На нём словно какая-то позёмка. Она прячет под собой рельеф его поверхности.

- Попробуй одной рукой коснуться Чаши Гофаннона, а другой - котла.

- А мои коллеги? - Хейд покосился на камеру. - Небось толкаются, пялятся во все глаза.

- От тебя зависит, кто её увидит, - Финн вздохнул: ну сколько можно объяснять?!

Не помогло:

- Вроде что-то забрезжило, но не вижу. Говорю же, это не мой артефакт. Не моего искусства.

Финн вздохнул:

- Ты просто настаиваешь, чтобы у меня опять башка разболелась! Мало мне этих седых волос, так ещё напарничка слепого прикрепили.

Ворчал только для порядка. Хотя про головную боль - чистая правда. Но ещё он и ослепнет на один глаз, как бы символически передавая свою способность видеть другому. К счастью, временно. Когда вновь увидит солнце - пройдёт.

Несмотря слова его пальцы уже вырисовывали фэды огама. Хейд смотрел во все глаза, он впервые видел такое применение магии: руны появлялись прямо в воздухе.

Когда закончил, слегка подтолкнул руну Luis (рябина), отвечающую за прозрение, и она легла на глаза Хейду, который не удержался и зажмурился.

- Смотри, - сказал Финн, отходя в сторону. - Теперь видишь?

Когда открыл веки, то с удивлением заметил, что поверхность котла задрожала, и вдруг на ней проступила карта - туманная, совсем не отчётливая.

- Ещё можешь одну добавить? Вижу, но плохо.

- Ох, горюшко ты моё. Ничему не учится. Какое добавить ещё одну? Ты что, таблетки от головной боли просишь?

Финн нарисовал ещё одну руну - творить что-то более сложное он не хотел, не считал дело важным.

- Ливви опять будет ругаться, что у меня голова болит, - проворчал маг, и руна Coll (орешник), раскрывающая смыслы текстов и знаков, полетела в сторону котла, а не на Хейда.

- Мало, - опять пожаловался Хейд.

Финн никак не отреагировал, только бросил резковатое:

- Сосредоточься. Смотри не на поверхность, а как бы сквозь него. Как будто пытаешься увидеть что-то за бликующей витриной.

После нескольких секунд сосредоточенной концентрации, котёл заиграл для Хейда новыми смыслами.

Сначала по ободу проступили руны огама, которые никак не желали превращаться в привычный ему нортумбрийский строй. Руны мерцали, выстраиваясь в нечитаемый пока узор.

Затем он, как Финн когда-то, обратил внимание на завитки орнамента. При пристальном рассмотрении они складывались в причудливую сеть линий. Если смотреть под определённым углом, становилось ясно: это не орнамент, а карта лей‑линий.

- Я понял, о чём ты говорил. Действительно похоже на жилы земли, - поделился впечатлениями Хейд. - Но привязки к местности не вижу.

- И я. Говорил же.

- Финнлат, - за время общения младший избавился от «мистера», но имя пока ещё сокращать не считал возможным. - Бахни мне ещё руну прозрения, а?

- По башке бы тебе бахнуть, - проворчал старший, но не отказал. Уже ввязался, так чего отступать-то?

Он уже хотел начать создавать очередной символ, но вдруг остановился:

- Что в твоём нортубрийском строе отвечает за прозорливость? Sigel?

Хейд кивнул, не разрывая зрительного контакта с котлом.

- Лови! - Финн наложил на напарника очередной знак, понимая, что на сегодня это всё. Лимит. - Я смог разглядеть что-то вроде плана местности. А толку-то что? Сколько веков прошло с момента создания котла? Реки могли высохли, горы разобрали на заборы фермеры вроде тебя... Я уж не говорю про леса и поля.

Хейд проигнорировал старческое брюзжание седовласого молодого человека и наклонился ближе к карте. Сначала очертания казались просто знакомыми, но постепенно складывались в узнаваемую картину.

- Это карта Лондона, - произнёс он тихо. - Но не нынешнего. Город был другим. Однако, - он замер, всматриваясь в семь светящихся точек. - Положение мест силы совпадает. Достанешь мою папку?

- Ты её всегда с собой таскаешь? - Финн залез в сумку и положил подшивку перед хозяином. Открыть её можно только приложив свой знак стража. Что Хейд и сделал.

Развернул карту.

- А в самом деле похоже! - подтвердил Финн. - И как догадался перевернуть вверх ногами? Так. Тогда в этих семи точках - что-то интересное, да?

- Финн, запиши на листочек, а?

Реплика запоздала потому, что тот уже держал блокнот наготове.

- Осколки котла Дагды, - Хейд провёл пальцем над одной из точек - она вспыхнула ярче, будто отзываясь на прикосновение.

- Как ты это понял? - спросил Финн.

- Не знаю, - покачал головой Хейд. - Просто увидел. Словно эта карта всегда ждала, когда я её прочту.

Финн долго смотрел на него, потом кивнул:

- Ты на магическом допинге, так что не удивительно.

- Может, лотерейный билет купить? - пошутил Хейд.

- Ничему ты не учишься, - опять вздохнул Финн. - Выиграешь, скажем, миллион, а магия что?

- Не бесплатная, - теперь уже и Хейд вздохнул. - Эквивалентный обмен и все дела. Так вот почему гадалки не играют в лотерею... - вдруг его осенило: - Котёл Дагды ценнее миллиона фунтов!

- Сам же сказал, что карта тебя ждала. Это не нарушение баланса. Это предназначение. И почему-то я чувствую, что мне лучше не лезть, - амулет-сторож об этом кричал на свой манер. - А ты?

- То же самое. Посоветуемся с мистером Уитлоком?

- Уитлоку я скажу. Подготовлю его. А то он на тебя последнее время как-то нервно реагирует. Может уже знает об этом твоём предназначении и ждёт, когда ему объявят?

Хейд поёжился, предчувствуя разговор с крикливым строгим генералом Гаретом.

- А с другой стороны, кому, как не тебе владеть котлом? Не мне же.

В зале снова повисла тишина, нарушаемая лишь едва уловимым гулом, идущим, казалось, из самых глубин котла. Хейд продолжал смотреть на карту, а по его телу бегали мурашки, по мере того, как он осознавал, насколько большое, даже великое, мифическое дело ему предстоит.

- Что теперь? - тихо спросил он.

- Теперь, - ответил Финн, - ты знаешь, куда идти.

- Точно! Записывай: Госпиталь святого Варфоломея...

Глава 7

Любопытство глодало Хейдара и он не стал откладывать поход за сокровищами. К тому же время по его мнению очень удачное: у него выходной, а Финнлат в это время только-только придёт на работу, встретится с Уитлоком и доложит тему о случившемся.

Были у него опасения, что грозный хранитель встанет на дыбы, запретит пока ещё неопытному волшебнику участвовать в опасном деле. Цвет волос его товарища не даст соврать.

Финн рассказал, что он пережил, пока не стал хранителем Копья Луга. Хейд же ставил себя на его место и не мог с уверенностью сказать, что так же с честью прошёл бы это испытание. Характер у него мягкий.

Но с другой стороны, его искусство иное. Оно требует иных качеств. Очень может быть, что Финн не прошёл бы испытаний, которые предназначены для мастера сакральных напитков. Это он сам так сказал, а Хейд поверил. Звучало логично.

Ноябрь подарил погожий денёк. Самайн, когда мир словно замедляет бег, а границы между мирами становятся тоньше, уже прошёл, но в парке, где Финн не так давно проводил ритуал, его последствия всё ещё дают о себе знать.

Хейд направился в Хэмпстед‑Хит - правильность определения этого места, в отличие от прочих, уже застроенных, не подлежало никаким сомнениям, оно идентифицировано однозначно.

Даже известно, что искать - какой-то древний дуб.

Впрочем, насчёт этого ориентира оба мужчины сомневались. Сколько лет котлу в музее? Если уже тогда он был древним, то до сегодняшнего дня точно не дожил. (авт.: достоверно дубы живут до 800 лет, если отбросить предания и легенды)

Старые деревья вокруг есть, но если буквально следовать подсказке, то оно должно быть просто выдающимся, природной аномалией.

Ориентировался на расположение холмов и лей-линий, а не на раскидистую крону.

В этом тихом городском парке уже давно ничего не строили, так что и рельеф не особо поменялся. Это ещё плюс потому, что не придётся лазать по подвалам или ещё каким-то неприятным местам. По крайней мере, искатель сокровищ на это надеялся.

Путь лежал через тихие тропы парка, где вековые деревья перешёптывались с ветром, а земля хранила память веков. Это не какая-то фигура речи - предметы мезолита можно найти, просто пнув ком грязи.

Финнлат рассказывал о своих приключениях на Парламент-Хилл - он часть этого лесопарка, но сейчас путь Хейда лежит на противоположную окраину, на северо-запад.

Хейд шёл неспешно, вслушиваясь в ритмы места. Не потому, что наслаждался природой. Да и слушал не в обыденном смысле, а в магическом. Его беспокоило усвоенное-таки правило: прежде чем требовать, нужно отдать. Так работает магия.

И слушал он не зря. Чётко отметил момент, когда оказался уже в ином Лондоне - просто декорации на фоне леса. Звуки города отсекло мгновенно, словно кто-то выключил динамики.

Зато городской парк превратился в настоящий лес на фоне этой тишины.

Хейд осмотрелся, покрутил головой и сам себя отругал за это. Сложилось ощущение, что кто-то стирает намалёванные на стене картины, пока он не смотрит. Вот он посмотрел на юг, а в это время на севере пропали все признаки знакомого места.

В итоге он оказался неизвестно где, но по ландшафту, по холмам всё ещё там же. Если бы сказали, что перенёсся в прошлое на пару тысяч лет - охотно поверил бы - вся парковость, прилизанность, дорожки - всё исчезло. Впрочем, лес нельзя назвать дремучим, по крайней мере если говорить о той поляне, где он стоял.

Главной же особенностью пейзажа было то, что по растениям невозможно определить время года: рядом со спящими зимними деревьями могли цвести июльские травы, а чуть в стороне - апрельские цветы.

Центр этого необычного мира - дуб.

Хейд даже не сразу понял, что это такое, никогда не видел ничего подобного. Это не дерево, а какой-то природный дом. Сколько обхватов понадобится, чтобы оценить диаметр ствола - даже представить не мог.

Никаких сомнений - это тот самый древний дуб, отмеченный на карте как первая точка для поиска осколка котла Дагды.

У его основания Хейд ощутил сопротивление - воздух сгустился, словно плотная завеса. Он протянул руку к коре, и та на миг стала податливой, но тут же отвердела, будто проверяя его решимость.

Из сумки Хейд достал заранее приготовленный медовый напиток, в составе которого шишки ольхи, кора ясеня и терновые шипы. Этот состав не угощение и даже не подношение, а символический язык общения с духами места.

Ясень - несущий в себе идею связи миров, через образ Мирового Древа. Шипы - как готовность пройти испытание. Ольха - как символ рода, наследия и жертвенности во имя общности.

Мёд же очень многогранен в магическом смысле, но именно сейчас он выступает как символ мудрости и отчасти традиций, ведь подношение духам в виде мёда - довольно распространённая практика.

- Я пришёл с миром, - произнёс Хейд, вкладывая в слова всю искренность. - Прошу разрешения войти и взять то, что скрыто здесь. Не для себя - для равновесия миров.

Тишина длилась долго. Ветер стих, птицы умолкли. Затем из тени выступила фигура - сидхе‑хранительница. Её облик то проявлялся, то растворялся в лучах солнца.

- Ты знаешь обычаи, - её голос звучал как шелест листвы. - Но знаешь ли ты цену?

- Знаю, - ответил Хейд. - Я готов принять испытание.

Завеса дрогнула. Хейд сделал шаг и оказался внутри.

Пространство внутри язык не повернётся назвать дуплом: круглый зал, неровные стены которого переливались оттенками зелёного света. Как если бы листья шелестели на солнце.

В центре стоял каменный стол, довольно грубо сделанный, только верхняя поверхность имела идеальную шлифованную плоскость. В воздухе витал аромат мха, мёда и старой древесины.

Хейду стало страшно: по какой-то причине он был уверен, что время здесь текло иначе - часы превращались в мгновения, а мгновения растягивались в вечность. Какая дата будет на календаре, когда он выйдет отсюда?

Если выйдет.

На столе стоял каменный котёл, но Хейд не заметил ни топлива для розжига, ни ингредиентов. Однако они должны быть, ведь дух в помещении сменился: теперь в воздухе витали ароматы берёзового сока, ягод боярышника и грибов‑дождевиков.

Ещё раз осмотрелся в поисках скрытых полок, ниш - ничего. Только пустой стол и тишина, нарушаемая лишь нервным и от того мощным биением его собственного сердца.

Из тени выступила сидхе‑хранительница парка. Её глаза светились холодным светом цвета умирающих листьев.

- Ты хотел создать дар? - её голос звучал как шуршание сухой листвы под ногами. - Но где же твои ингредиенты?

- Они должны быть здесь, - растерянно ответил Хейд. - Здесь витает их запах.

- А теперь их нет, - холодно произнесла она. - Это твоё испытание. Найти то, чего не видишь. Создать то, чего не имеешь.

Хейд замер. Паника подступила комком к горлу: «Как? Что делать?», - он закрыл глаза, пытаясь вспомнить уроки деда Оуайна: «Когда мир закрывает двери, ищи окно. Когда нет пути вперёд, оглянись назад. Сила - в памяти, в связи, в умении слушать».

А ещё он вспомнил слова Финнлата:

- Когда имеешь дело с волшебным народцем, не верь своим глазам. Не верь своим ушам. Только то, что исходит от тебя самого истинно.

- Ты о магическом восприятии мира? - уточнил Хейд.

- И о нём тоже, - подтвердил наполовину седой молодой человек. - Единственное, на что они не имеют влияния по щелчку пальцев - это каков ты внутри. И это их неимоверно бесит. Они будут тебя пугать, искушать, уговаривать - всё, чтобы ты поддался и изменился, подчинился их воле.

Хейд опустился на колени, приложил ладонь к каменному полу. И тогда услышал - тихий, едва уловимый шёпот земли.

Он встал, подошёл к стене зала. Провел пальцами по пульсирующей поверхности.

Вспомнилось, как Финн накладывал на него руны, и решил, что готов заплатить небольшую цену. Фэды огама ему не близки, но его наставник в мире магии использовал и Sigel - нортумбрийскую руну прозрения.

Только имелась сложность: так, как это делал Финн, - просто чертить пальцами в воздухе - Хейд не умел.

Он потёр глаза, вспоминая те ощущения, что у него появились, когда руна легла на них, и вдруг увидел, что в трещинах коры прятались капли берёзового сока. А ведь он внутри дуба!

Не веря глазам, он притронулся к нему пальцами, и нанёс на внутреннюю поверхность носа, убедившись, что не ошибся.

Берёзовый сок можно считать символом очищения, он часто используется в магии такого рода. Потому не долго сомневаясь, он воспользовался им для нанесения рун на веках.

Магия ответила огоньками и вспышками солнечных зайчиков, а когда открыл глаза - помещение предстало совсем иным.

Нет, не появились ни стеллажи, ни банки-склянки, но всё нужное теперь здесь.

Решив, что понял основную идею, Хейд принялся осматривать пространство. Между корнями, скрытыми в полумраке, краснели ягоды боярышника. И как он их сразу не увидел?

Вон же, у основания стен, под слоем мха, притаились грибы‑дождевики! А раньше их не было. Не только самих грибов, но и мха тоже!

Всё было здесь с самого начала, но невидимое для поверхностного взгляда.

Хейд осторожно надрезал кору, чувствуя, как дерево делится силой. Капли сока падали в чашу, роль которой играли листья лопуха, уложенные на кусок глины, найденный тут же.

Капли холодные, но несущие в себе жизненную силу.

«Это - дыхание жизни, - подумал Хейд. - То, что продолжает течь даже в холода. То, что будит лес весной».

Он размял несколько ягод боярышника, выжимая терпкий сок. Их цвет напоминал закатное солнце, а вкус - тепло уходящего лета.

«Это - стойкость, - прошептал Хейд. - Умение сохранять силу, даже когда мир становится суровым».

Мягкая мякоть гриба‑дождевика растворилась в смеси, добавив едва уловимую сладость.

«Это - память земли, - произнёс Хейд вслух. - То, что связывает нас с корнями».

Мёда нигде не было и он взял её из своих запасов, думая о том, что это имеет дополнительный символический подтекст: он не только берёт из природы, но и вкладывает своё.

Последняя капля соединила все ингредиенты.

«Сакральный напиток, - сказал Хейд, глядя на переливающуюся жидкость. - Одновременно и дар, и послание».

Он поставил импровизированную чашу на стол и произнёс слова, которые когда‑то услышал от Финна. Тот цитировал какую-то книгу о договорах с не-людьми. Самому Хейдару её читать не по статусу, она только для хранителей.

«Что создано с почтением, то станет мостом.

Что сказано от сердца, то будет услышано.

Я не прошу милости - я предлагаю союз».

Чаша засветилась золотистым светом. Но в тот же миг Хейд почувствовал резкую боль в груди - словно невидимая рука сжала сердце.

- Это ещё не всё, - прозвучал голос сидхе, но сама дух не показалась. - Ты должен отдать часть себя. То, что дороже всего.

Холодок страха сковал движения. Хейд превратился в соляной столб: «Что? Как?» - он вспомнил Финна. Его рассказ о том, как «подленькие сидхе прессовали» его после сражения, когда он едва стоял на ногах.

Однако он ведь вышел победителем. Значит шанс есть!

«Сила - в свободе выбора, - вспомнил он его слова. - Торгуйся. Если пошли на контакт - значит, им тоже от тебя что-то надо, даже если ты не знаешь, что обладаешь чем-то ценным».

От этих мыслей боль в сердце резко усилилась.

«Я не Финнлат мак Ронан», - сказал он себе. Без сожаления, просто принимая этот факт. Какого бы крутого парня он из себя не строил, он тоже многое отдал. А Хейдар... Хейдар это Хейдар.

Он снял с шеи «амулет».

В нём не много магии в том смысле, в каком он использует это слово сейчас. Подарок матери, хранивший тепло её рук.

Дрожащими пальцами положил его рядом с чашей.

- Это моё прошлое, - тихо сказал он. - Я отдаю его, чтобы идти вперёд.

Амулет растаял в свете чаши.

Боль отступила.

Хейд обернулся и, не сделав и шага, вышел из волшебного пространства, держа в руках глиняную чашу. Бережно, как раненую птицу.

Хранительница ждала у корней дуба, её глаза мерцали в полумраке: на волшебный лес уже опускались сумерки.

- Ты прошёл испытание, - сказала она, а свет звёзд, испускаемый глазами, чуть усилился и снова стал слабее, но не исчез. - Ты нашёл то, что было скрыто. Ты отдал то, что ценил. Теперь ты знаешь цену дарам. Как отдавать с уважением и принимать с мудростью.

Хейд поставил «чашу» у корней и переиначил только что услышанную формулу:

- Это от меня и от этого места. Прими с уважением, отдай с мудростью.

Хранительница коснулась края чаши, и напиток исчез, словно впитался в лист лопуха. В тот же миг перед Хейдом возник осколок котла - тёмный, с прожилками света.

Довольно большое кольцо с рваными краями - видимо от горловины. На нём есть орнаменты, очень похожие на те, что имеются на котле в выставочном зале.

Хранительница повела рукой, и перед Хейдом возник образ: чаша, край которой был неровным, словно обломанным.

- Это «Край чаши» - фрагмент котла, скрытый здесь. Но чтобы взять его, ты должен доказать, что достоин.

- Ещё испытание? - в голосе молодого мужчины прозвучала какая-то детская обида.

- Можешь взять без испытания, если сможешь, - холодный голос ответил со смехом.

Хейд конечно же попробовал, раз разрешили. Но рука прошла сквозь отколотую горловину, будто пред ним ничего и не было. не ощутил ничего ни физически, ни магически.

- Наполни её тем, что ценишь больше всего. Не материальным, как тот амулет, а духовным.

Хейд задумался. Он вспомнил уроки Финна о том, что истинное богатство - в связи, в памяти, в умении слушать. Именно на него всегда зарятся волшебные существа. Только так они могут разрушить фундамент личности.

Но Финн и об уловках рассказал. Впрочем, в них не много хитрости. Это всё в рамках оговоренной сделки. К тому же, теперь-то он ничего не отдаёт, а словно перекладывает из одного кармана в другой - осколок-то он заберёт.

Хейд закрыл глаза и прошептал слова благодарности за то, что жизнь дала ему в последние месяцы: за наставников, за друзей, за возможность видеть скрытые смыслы.

Чаша засветилась мягким светом.

Хранительница кивнула:

- Попробуй, возьми теперь, - сказала сидхе.

Хейд сжал осколок рукой. Он стал вполне материальным.

Прислушался к себе, выискивая то, что якобы отдал, но не заметил никакой потери. Всё при нём. Он всё так же помнит

Тем не менее, внутри его зародился страх: поиск сокровищ оказался не таким простым, как он представлял себе ранее. Если всё и дальше так пойдёт, чтобы собрать все части, придётся многим пожертвовать.

Опять заглянул внутрь себя, желая понять, готов ли он идти до конца? Не раз придётся заглянуть в глубину себя и отдать то, что кажется самым дорогим.

«Готов», - кивнул он сам себе.

- Помни: каждый шаг ведёт к новому испытанию, - сказала хранительница парка на прощание. - И не все союзники рады твоим успехам.

Её слова словно подслушали.

Когда Хейд уже собирался уйти (правда, не знал, как это сделать), в воздухе возникло напряжение. Из теней выступили другие сидхе - эфирные тени, сотканные из света, но их взгляды холодны как бездушные бриллианты.

- Этот человек связан с тем, кто не отдал Копьё, - звук слов фейри напоминал хруст битого стекла. - Он под влиянием стража границ! Нельзя позволить ему собрать Котёл!

Осколок котла резко дёрнулся и полетел в сторону того крикливого сидхе. Но тот не смог его схватить: уже почти от самых изящных бледных рук он развернулся и нырнул под корни дерева.

Хейд почувствовал, как атмосфера становится напряжённее. Финн сам рассказывал, что сидхе не любят его за то, что он устоял перед их хитростями, не поддался на уловки и не отдал Копьё Луга. Они боялись, что Финн повлияет на него, а значит, и на судьбу Котла Дагды.

- Мы запрещаем тебе помогать ему! - прозвучал приговор, правда не понятно, кому адресованный. Хейду или хранительнице? Разве они не из одного народца?

Впрочем, сейчас это не имело значения. Не просто так Хейда упрекали за связь с тем, кто не поддался сидхе. Он помнил уроки старшего: «Когда тебя пытаются ограничить, вспомни - твоя сила в свободе выбора». Он выпрямился и ответил:

- Я не заключаю договор с вами. И я иду своим путём. Часть котла уже в моих руках, - он вытянул ладонь вперёд, и в ней появилось кольцо горловины. Принцип тот же, как с Чашей. Сделал так, как научил Финн.

Сидхе отступили, но одна из них бросила напоследок:

- Ты ещё прибежишь к нам и попросишь забрать сокровище. Котёл испугается такого, как Финн. Копьё Луга и котёл Дагды - давние враги. Один варил сонный яд для другого. Их силы не сочетаются.

Зобные существа ушли в туман. Это не шутка - именно так выглядело их исчезновения, они пропали в белом облаке, которое вскоре растаяло.

«Дымовая завеса, - подумал Хейд, - чтобы я не разглядел, куда они уходят. Может быть в ад? Может это вовсе не потомки Племени богини Дану?»

Хейд осторожно взвесил в руке осколок котла - небольшой, но тяжёлый, вмещавший в себя вес веков, клятв и деяний. Часть этого веса составляет и то, что он отдал не так давно.

«Так вот почему осколок не пошёл в чужие руки!» - пришло понимание. Новый хозяин сокровища почувствовал, как тот шевелится в ладони, передавая шёпот забытых времён.

- Спасибо, - тихо сказал он дубу и хранительнице. - Я не подведу.

Возвращаясь, Хейд размышлял над словами сидхе, но не в контексте совета, а о том, какое отрицательное влияние они могли бы на него отказать.

Он был доволен уроком - напитки, оказывается, могут быть «смазкой» для договоров с волшебными существами через повышение доверия. Языком общения, который говорит больше, чем человеческие слова.

В мире снаружи, вне волшебного пространства, солнце клонилось к закату, окрашивая Хэмпстед‑Хит в золотые тона. Врем действительно прошло стремительнее, но всё-таки день всё ещё тот же.

Глава 8

В родовом поместье Каслри, где каменные стены и паркеты из эбенового и сандалового дерева помнили шаги виконтов и баронов, мисс Каслри провела детство среди теней прошлого.

Хоть род и утратил былое политическое влияние, библиотека с дубовыми стеллажами всё ещё хранила не только дипломатические переписки эпохи Наполеоновских войн, но и иные, более опасные тома в переплётах из человеческой кожи, свитки с символами, от которых рябило в глазах до головной боли.

В отдельных помещениях стояли тайные коллекции оккультных артефактов, собранных предками во время колониальных экспедиций. Не одна, не две...

Будучи ребёнком она не понимала, отчего так страшно оставаться наедине в этих комнатах. И уж конечно ей было невдомёк, отчего важные джентльмены из закрытых кружков аристократов‑эзотериков, так стремятся поглазеть на них, предпочитая не собираться в лондонских особняках и загородных поместьях, а запереться в этих комнатушках и петь заунывные песни на латыни или древнегреческом.

Её воспитывали не как наследницу состояния, а как преемницу крови, в которой течёт нечто большее, чем набор генов. С детства ей внушали, что её родословная даёт право на знание, запретное для «простолюдинов».

Семейные легенды намекали на связь с древними ирландскими королями, а может, и с самими фоморами - с теми, то первыми заселил земли Британских островов. Да, вторая волна поселенцев, Туата де Дананн, их победила и изгнала в глубины моря, но они не исчезли совсем. Они вполне могут вернуться, чтобы вновь взять власть, принадлежащую им по праву. И конечно же возвысить тех, кто помогал им вырваться из темницы.

В архиве есть свитки - договора, скреплённые волшебными печатями, подтверждающие право занять место рядом с тронов Вернувшихся.

Первый намёк на то, что именно она, тогда ещё совсем молодая девушка, наследует кровь, случился в шестнадцать лет.

Мисс Каслри скрутила лихорадка. Три дня она металась в бреду, а на четвёртое утро обнаружила, что зеркало в её спальне изменилось. Поверхность, прежде отражавшая лишь бледное лицо, теперь таила сумрак. Из него выступил силуэт - не человек, не зверь, а нечто с глазами, похожими на отверстия в сером дыме.

- Ты - проводник, - прошелестел голос, словно камень скребёт по камню. - Твоя кровь помнит. Ты откроешь дверь, которую закрыли туаты.

Она закричала, разбила зеркало фарфоровой статуэткой. Но на следующую ночь оно вновь было целым, а тень - уже ближе.

Спустя неделю она принесла к нему перстень. Коснулась старого стекла и дух перетёк вовнутрь необычно выглядящего артефакта - на его передней плоскости сияли загадочные знаки, на первый взгляд хаотические, но при ближайшем рассмотрении, в них можно было увидеть тень причинности.

Порядком это назвать нельзя, невозможно увидеть в них логику, но есть определённые правила, которые способны создавать подобное. А главное, наполнять их сверхъестественной силой.

Дух, дающий уроки и наставляющий, не требовал поклонения - он требовал действия. Он учил её читать между строк семейных архивов.

В дипломатических нотах великого предка - лорда Каслри - она нашла формулы, выведенные чернилами из жжёных костей. В узорах чугунных оград Сент‑Джеймского парка разглядела знаки фоморов. На первый взгляд они кажутся повреждениями, дефектами литься, браком, но если знать, куда смотреть и что искать - сомнений в их истиной природе не остаётся.

Однажды в подвалах поместья обнаружила свинцовый саркофаг, внутри которого пахло беленой - на его поверхности имелись всё те же конструкции, похожие на хаотические резы.

Её первые ритуалы были робкими, но уже тогда помимо многого другого, ей открылось, что когда-то придётся посетить остров Мэн ради очень важной миссии.

Ритуал назывался «Зеркало из ртути». В полночь она выливала жидкий металл, смешанный с чёрным воском в серебряную чашу, добавляла каплю своей крови и шептала имя духа. Его нельзя записать буквами, оно не похоже на то, что можно назвать «словами». Это как скрип несмазанных петлей. Как хруст ломающихся костей, как бульканье грязи в болоте...

Именно поэтому преуспела она далеко не сразу.

Но в итоге ртуть вспучивалась, показывая образы. В том числе и остров Мэн, курганы, каменные круги - всё то, что она сейчас разыскивает на карте.

- Там спят печати, - комментировал дух. - Ты должна будешь их разбить. Не сейчас. Потом. В будущем.

И вот сейчас она повторяла науку, освоенную тогда, в юности. Правда, тот ритуал теперь ей не нужен, она способна творить и более сложные вещи. Например, спросить у «Костей предков».

Она приобрела семь человеческих костей у антиквара, торговавшего «артефактами с полей Ватерлоо». Бросая их на чёрный бархат, колдунья читала узоры. Расположение указывало на курган Наут, залив Порт‑Эрин, пещеры Кейтлин - всего семь мест, которые нужно посетить ради победы - возвращения покровителям того, что им принадлежало по праву и было отнято.

А вот то, что она ищет, этого забыть она не могла ещё с тех детских времён. Ритуал «Сон в свинце» она проводила всего один раз, но видение было столь травмирующим, что повторить его она больше не решалась.

Она заперлась в том самом саркофаге в подвале, что уже не очень приятно, вызывает приступы клаустрофобии даже у той, у кого не было на неё и намёков.

Она вдыхала пары ладана и белены и впала в подобие не то транса, не то сна, не то душа и в самом деле перенеслась в прошлое. В этом сне мисс Каслри видела Глаз Балора - пульсирующий шар тьмы, окружённый семью кольцами света.

- Семь печатей. Семь ударов. Ты - молот, - шептал, подсказывая дух.

Она задвинула эти воспоминания на задворки, но когда потерпела поражение в противостоянии с Финнлатом мак Ронаном, тогда дух напомнил о том ярком сне. Кто не знает, что такое Дурной Глаз?

Мысли о реванше перестали быть простым желанием под бессильный скрип зубов и боль в ладонях от того, что сжимая кулаки, втыкала в них ногти.

Какое-то время понадобилось, чтобы найти зашифрованный дневник лорда Каслри в тайнике под библиотекой. Страницы, пропитанные запахом воска и сажи, раскрывали о переговорах с ирландскими оккультистами XIX века, утверждавшими, что Глаз Балора спрятан на острове Мэн.

Они сами положили не мало сил на то, чтобы его найти, но шансов не было - нужно было вскрыть семь печатей, созданных копьём Луга. И самый прямой путь - это им воспользоваться.

Только если у тебя есть Копьё, зачем нужен Глаз, побеждённый с его помощью?

Но там же имелось указание, что печати можно разрушить через осквернение древних алтарей, но для этого нужны знания, выходящие за рамки имеющихся в расположении той ложи масонов.

Имелась и карта, с отметками мест, где «спит сила фоморов» - точки совпадали с теми, что показывали кости и ртуть. Она представляла собой пазл, сложить который, не зная, что должно получиться - нереально. В отличие от разрезной головоломки, тут не было пазов, однозначно подходящих друг к другу.

Когда она прочла последнюю страницу, тень из её руки перетекла зеркало в кабинете. После разрушения кольца фомор живёт в её теле, прячась от света земных светил. Поверхность старого зеркала вновь потемнела как много лет назад. Дух улыбнулся - если можно назвать улыбкой движение пустот на призрачном лице.

- Они не смогли. Ты сможешь. Твоя кровь - мост. Твои руки - оружие. Ты, проводник, вернёшь нас. Я помогу. Мы все поможем.

Мисс Каслри начала подготовку, но это было очень непросто, даже используя связи рода. Расположенный в Ирландском море, остров Мэн не входит в состав Великобритании. Это коронное владение Британской короны.

Даже когда Великобритания входила в Европейский союз, остров Мэн туда не вступал. Их глава государства - Лорд Мэна - это никто иной как Карл III.

Но кто говорит о честности? Естественно, никто действительно важный не узнал о подложных разрешениях. Правда, если не начать серьёзное расследование на самом высоком уровне, то и комар носа не подточит. Всё «почти» настоящее.

Почти настоящее разрешение для доступа к раскопкам на острове Мэн, - подкупив чиновника из Министерства общественных работ, она получила бумагу с подписями и печатями.

Чтобы получить верных подручных, оно вошла в «Северный круг» - клуб эзотериков, собиравшийся в особняке на Гросвенор‑сквер. Она обещала им власть над стихиями, показывая руны, выжженные на коже.

Пара простых трюков, ненамного отличающихся от циркового представления, - и они в полной её власти. Она не стала председателем этого общества, а заняла место куда как выше - гуру, светила, путеводной звезды. Так называемый гранд-магистр, не говоря уже о магистрах и рядовых «посвящённых», ловили каждое её слово.

Скажи она им, что если они перережут себе глотки, то восстанут бессмертными... Нет, пожалуй, в таком экстремальном примере на всех не стоит рассчитывать. Вероятно треть, а четверть - точно, послушала бы.

Если же речь шла о чём-то менее спорном, то и вовсе согласие полное.

Некоторые трудности вызвало приобретение яда паука‑отшельника с Гебридских островов. Дело даже не в посреднике или деньгах, а в потребном количестве. Его просто столько нет на рынке, даже если он не местный.

Зато чёрный воск с помощью «Северного круга» собрала запросто. Они расползлись по заброшенным часовням от Корнуолла до Нортуберленда, и добыли даже больше, чем нужно.

Каждый шаг приближал её к кургану Наут - первому алтарю, который она должна была разрушить. Ждала этого момента с нетерпением. Всего-то нужно пройти семь этапов - не как паломник, а как завоеватель, и тогда семь печатей падут, Глаз Балора откроет свой взор. А она станет тем, кто впустит тьму в мир - не как слуга, а как хозяйка.

Процесс шёл достаточно быстро, всё было готов даже раньше, чем луна вошла в подходящую фазу. Так что больше недели пришлось выжидать, готовиться к наступлению на второй замок и копить злость.

В долгожданную безлунную ночь, как и положено, на кургане Наут царила гробовая тишина - та особая, вязкая, что хранит в себе голоса ушедших веков. Но мисс Каслри пришла не слушать. Она пришла разрушать.

Сначала её подручные выкопали жертвенный камень - не осторожно, как археологи, а с яростным рывком выворотили экскаватором, будто вырывали зуб из живой плоти земли. Камень, покрытый выцветшими рунами, глухо стукнулся о край ямы.

Колдунья даже не взглянула на его узоры - ей не нужны были их послания.

Затем последовали ритуальные чаши, те, которые не переехал экскаватор, и не придавило катящимся алтарём. Хрупкие, словно кости птицы, они рассыпались под сапогом на низком каблуке.

Мисс Каслри разбивала их лично, не утруждая себя размышлениями о том, сколько поколений складывали сюда дары. Осколки впивались в глину, а она рассыпала поверх соль, смешанную с пеплом сожжённых свитков. Смесь ложилась на землю, как чёрная язва, блокируя невидимые каналы, связывавшие духовные создания с этим местом.

У всех священных мест есть дух-хранитель, и его участие было бы некстати. Не смертельно, просто лишняя возня.

Далее она достала железный стержень - холодный, тяжёлый, с гравировкой, напоминавшей змеиные кольца. С глухим стуком вбила его в алтарь. К сожалению, ей пришлось это делать лично - «Северный круг» - только номинально оккультисты, а на самом деле просто играют в магию. Если у них что-то и получается (а такое бывало), то только по чистой случайности.

Металл вошёл в камень с противным скрежетом, будто добивающий удар пронзил позвоночник обездвиженного зверя. На поверхности стержня она вырезала знак «Клык Земли» - руну, чья тень уже начала расползаться по камню, словно чернила в воде.

Потом пришла очередь «напитка».

Мисс Каслри смешала кровь - свою, тёплую и густую, - с болотной тиной, взяв её из лужи, что пузырилась у подножия кургана. Смесь получилась вязкой, зловонной, с радужными разводами на поверхности. Не колеблясь, она влила её в трещины жертвенного камня. Жидкость впиталась мгновенно, будто заплутавший в пустыне, жадно проглотил отраву.

Наконец, она протянула руки к земле. Не просила, не умоляла и даже не требовала. Повелевала. Пальцы впились в почву, разрывая корни, и вытащили артефакт - маленький камень договора с духом, привязанным к этому месту для охраны. Круглый окатыш покрытый инеем потустороннего холода, не сверкал, не шептал, как мог бы при ином обращении. Он просто лежал в её ладони, покорённый силой, а не согласием.

Она выпрямилась, глядя на добычу. В её глазах не было торжества. Все эмоции уже давно сожрала тварь, после разрушения перстня перелившаяся в её тело.

«Сила - в принуждении, - прошептала она, и ветер подхватил слова, разнеся их по кургану. - Духи должны молча подчиняться. Нам не о сем с ними говорить».

Камень за её спиной треснул. Руны погасли. Курганы Наут больше не были святилищем. Они стали раной на теле мира - первой из семи.

Члены «Северного круга» растерянно переглядывались, пытаясь осмыслить то, что только что произошло, не зная, как реагировать на увиденное. Никто из них не способен видеть, как умирает алтарь, как его покидает магия. Как гаснут руны, будто закрываются глаза умирающего.

Но даже такие слепцы не могли не заметить последствий. Когда железный стержень с гравировкой вошёл в жертвенный камень кургана, земля вздрогнула. Это был не крик боли - это был зов. Зов тех, кто ждал тысячелетия.

Теперь, когда всё завершилось, их охватила смутная тревога, от которой невозможно было отмахнуться. В воздухе висело ощущение чего‑то огромного, пробудившегося после долгого сна.

Кто‑то из членов круга схватился за плечо коллеги, будто боясь упасть. Другая, пожилая дама с перстнями на тонких пальцах, беззвучно шевелила губами, словно пыталась вспомнить молитву, которой не знала. Молодой баронет, бледный до синевы, прошептал:

- Что мы... что она только что сделала?

Тишина. Лишь отдалённый гул, будто далёкий прибой, наполнял округу.

Только теперь, в этой тишине каждый из них с ужасом осознал: они уже не свидетели. Они - соучастники преступления против того мира, который они знали.

***

Мистер Уитлок был в ярости. Его жирные щёки тряслись при каждом резком слове, а мощный кулак, размером не уступавший боксёрской груше, с грохотом опускался на стол, заставляя дребезжать чернильницы. К счастью, пустые: они лишь предмет интерьера, часть бутафорского подарочного набора.

- Вы что устроили?! - проревел он, сверкая глазами то на мистера Ливедда, то на мистера мак Ронана. В моменты гнева он обращался к подчинённым исключительно только в такой форме.

- Хейд добыл фрагмент Котла... - попытался вставить словечко Финн, но вопрос-то был риторическим.

- Без согласования со мной! Без совета с провидцами! Кто дал ему право?!

Мистер Ливедд тоже попытался вставить слово:

- Но, сэр, я действовал по обстоятельствам. Я нашёл ключ...

- Ключ?! - Уитлок взмахнул рукой, обрывая его. - Ключ - это порядок, совет, взвешенное решение! А не самодеятельность мальчишки, который едва научился отличать руну от каракули!

Он резко повернулся к Финну, и голос его стал ледяным:

- А вы, мистер мак Ронан? Вы должны были его остановить. Вы старший! Вы наставник! Вместо этого вы поощряете его своеволие. Оказываете на него дурное влияние!

Финн открыл рот, но Уитлок не дал ему сказать ни слова:

- Молчи! Я знаю, что ты скажешь, - переход на «ты» означал, что ругань подходит к концу, так что Финн даже стал немного довольным, насколько это возможно в такой ситуации. - «Он талантлив», «у него чутье», «он слышит духов». Или что ты там слышишь? Запахи? Поймите вы, балбесы: талант без дисциплины - это бомба, которая рвёт всё вокруг, включая того, кто её держит!

Оба подчинённых замерли, не решаясь перебить бурю, и без них затихающую. Не стоит подкидывать уголь в топку.

Уитлок ещё раз ударил кулаком по столу, затем резко выдохнул, откинулся в кресле и, словно разом потеряв силы, обвалился на спинку. Лицо его по‑прежнему пылало гневом, но голос стал тише, жёстче, расчётливее.

- Ладно. Теперь выбора нет. Нужно продолжать собирать фрагменты Котла. «Союзники» настаивают. И требуют, чтобы Хейд не общался с тобой, Финн.

Финн хмыкнул, скрестив руки:

- Хотят сделать то, что не получилось с Копьём? Заграбастать сокровище в свои изящные пальчики?

Уитлок бросил на него тяжёлый взгляд:

- Парню надо было сидеть тихо до поры до времени и набираться опыта. Только потом начинать собирать фрагменты. Но что теперь‑то поминать всякие «бы»...

Финнлат помолчал, затем начал говорить с явной угрозой в интонации:

- Я Хейда не оставлю. Не нужен нам третий седой в компании. Эти луноликие твари...

Уитлок злобно зыкнул, и Финн замолчал.

- И не надо, - после паузы продолжил свою речь Цитлок. - Просто рассказал вам чуть больше, чем следовало. Помогай по мере сил. А ты... - он снова посмотрел на Хейда, - предупреждай заранее. Если не меня, то вон, этого копьеносца. Чтобы не было сюрпризов.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Уитлок закрыл глаза, будто исчерпав запас ярости, а младшее поколение переглянулось. Послание до них дошло, но не полностью. Усвоили лишь, что хоть правила теперь диктуют не они, но свободу манёвра им оставили приличную.

И от этой мысли на лицах обоих появилось немного довольства. Правда, заметив тень улыбки друг у друга, они одновременно посмотрели на мистера Уитлока. Закрыты ли всё-ещё его глаза?

Глава 9

Неяркий свет отражался от окон мрачного здания - госпиталя Святого Варфоломея, рисуя на проезжей части причудливые геометрические узоры. Никакой магии, только игра света.

Если говорить о том, каково здание с точки зрения способных видеть проявления волшебства, то ответ был бы: «Ещё мрачнее». А каким ещё может быть последний приют для тысяч, если не миллионов человек, прошедших через эти стены с двенадцатого века? Ну, не совсем эти (три из четырёх блоков восемнадцатого века), но само место точно помнит всё.

Не зря осколок сокровища тут прячется. Магией здесь пронизано буквально всё.

Хейд и Финн стояли перед входом в музей. Есть тут такой. Они зашли вовнутрь, но тут же вышли. Мрачно там, обстановка не способствует беседе.

Им понадобилась больше недели, чтобы состыковать рабочие графики. Из-за Хейда, в основном, но и третий фактор сыграл роль - график Ливви, подруги Финна. Он, к великому неудовольствию товарища, не решился жертвовать личной жизнью ради провальной первой попытки.

Отчего-то Финн смотрел скептически на возможность найти осколок в таком месте, хоть карта и указывала чётко на это здание. Дважды перепроверяли. Только не на конкретное место в больнице - размер пятна даже чуть больше комплекса зданий.

- Где искать будем? - Хейд обвёл взглядом массивные стены. - Здесь сотни палат и комнат, а осколок может быть где угодно.

Финн достал из кармана сложенный лист бумаги - план здания, испещрённый пометками.

- Логика подсказывает: осколок не может лежать на виду. Знаешь же, что само здание перестраивали трижды после XVI века. Значит, всё, что связано с Туата Де Дананн, должно быть скрыто в самых старых частях. Подвал. Там фундаменты ещё от средневековой лечебницы.

- А если осколок сам подаёт знак? - возразил Хейд. - Память предков не подчиняется кирпичам и балкам. Она откликается на зов сердца.

Финн скептически приподнял бровь:

- Ты опять за своё? «Зов сердца»? Мы не на поэтическом вечере, Хейд. Нам нужен результат. Даже если и сигналит, мне лично нужен визуальный контакт. Я увижу рунические знаки-подсказки, тайные ходы. Но для этого придётся тут побродить. Мой амулет молчит. Копьё тоже ничего не чувствует. А если верить твоим друзьям, они вроде как антагонисты.

- Именно поэтому я пойду по коридорам, - твёрдо сказал Хейд. - А ты - в подвал. Если что-то найдёшь, свистни.

- Что ж. Справедливо. Получается что-то вроде соревнования, - хмыкнул Финн. - Только не свисти. Всё-таки тут люди болеют. Мобильником пользуйся, деревенщина.

Улыбаясь, каждый побрёл в свою сторону, вынимая из карманов средства для отвода глаз.

У Финнлата это амулет с огамической формулой, а у Хейда - какая-то мазь. Когда напарник её впервые понюхал, у него приподнялась бровь, и он спросил:

- Ты уверен, что это будет отводить внимание, а не привлекать?

- Так и твой амулет слабоват против нам подобных. Ты чувствуешь запах так остро потому, что не обычный человек. Эта мазь называется «Тень забытого сна». Угадаешь, чем она пахнет?

- Сразу сдаюсь, - Финн поднял руки.

- Полустёртый аромат детской книжки, - начал перечислять зельевар, - тёплый воздух с чердака, где хранятся старые игрушки. Прохлада первых лучей, пробивающихся сквозь...

- Стоп! Я понял. Ничего такого я не чую. Есть что-то цветочное.

- Самое сильное в обычном смысле - это лаванда, затерявшаяся в комоде на десятилетия, - предположил Хейд, а Финн только махнул рукой.

Вот и сейчас он даже обернулся, когда повеяло водяными лилиями и, кажется, дубовыми ветвями.

«Руны надёжнее», - сказал он сам себе, и уже вскоре смог убедиться в эффективности своего метода.

В подвале пахло сыростью и карболкой. Финн шагал по узкому проходу, освещая путь карманным фонариком. Его ботинки глухо стучали по булыжникам, уложенным ещё в эпоху Тюдоров (авт.: 1485 - 1603), если не раньше.

Он внимательно изучал стены: где-то должна быть ниша или скрытый альков. Иногда его пальцы скользили по холодным камням, выискивая неровности, но чаще полагался на зрение. Всё не ощупаешь, зато обозреть - вполне реально.

У старой кладовой с запасами бинтов он замер: одна из плит казалась чуть темнее остальных. Присев, он провёл ножом по шву - камень поддался.

- Есть, - пробормотал Финн, вытаскивая небольшой железный ключ, спрятанный в углублении. - Но где замок?

Он продолжил осмотр, заглядывая в каждый угол. В дальнем конце подвала обнаружилась низкая дверь с ржавым замком. Подойдя ближе, он заметил на косяке едва различимый символ - полустёртый трискелион.

- Вот ты где... - Финн вставил ключ. Замок щёлкнул, но дверь не открылась. - Заперто изнутри? Или это не то?

В это же время Хейд тоже проверил эффективность своей мази. Работает.

Он медленно шёл по верхнему этажу, прислушиваясь не к звукам, а к ощущениям. Иногда он тоже касался стен, но не для поиска ниш, а пытаясь таким образом усилить контакт со зданием, чтобы чётче уловить отголоски прошлого.

Он останавливался у дверей, закрывал глаза, принюхивался как пёс, взявший след.

Напротив палаты №7 кардиохирургии он остановился. Воздух здесь был гуще, будто пропитанный давними слезами и молитвами. Ерунда, конечно. Откуда в этом здании древности? Но это как раз и интересно: значит, здесь какая-то аномалия.

На стене висела старая гравюра - сцена исцеления святого Варфоломея. Хейд подошёл ближе и вдруг почувствовал тепло в груди. Его взгляд упал на подоконник: под слоем пыли лежал маленький предмет, похожий на обломок керамики.

Он поднял его - и в тот же миг перед глазами вспыхнули образы: женщина в длинном платье склоняется над больным. Её руки держат чашу с мерцающей жидкостью. На краю чаши - едва заметный узор, повторяющий линии трискелиона.

Хейд поднёс находку к глазам.

Это был осколок - неровный, с зазубренными краями, но явно часть древнего сосуда. Вряд ли волшебного, но следы магии на нём имелись. Он вполне мог быть частью той чаши, что видел только что, но не искомой частью котла - тот бронзовый.

- Нашёл подсказку, - прошептал он.

Следы магии на черепке могли быть от того, что напиток в чаше, показанной в видении, был вне всяких сомнений, магический. Так Хейд прочитал этот намёк.

Финн поднялся из подвала, вытирая руки о платок. В коридоре он увидел Хейда, стоящего у окна с чем‑то маленьким в ладони.

- Ну? - спросил Финн, подходя ближе. - Что это?

Хейд протянул осколок. В лучах заката тот заиграл золотистыми искрами.

- Он ждал меня, - сказал Хейд. - Не в камне, а в памяти.

Финн хмыкнул, но в глазах его мелькнуло уважение.

- Ладно. Логика и «зов сердца» - оба сработали. Только давай в следующий раз сначала проверять подвал, а потом уже медитировать.

Финн достал из сумки ещё черепок, который подошёл к тому, что нашёл Хейд.

Хейд улыбнулся:

- Договорились.

Он поднял на уровень глаз всё ещё неполную чашу, но теперь уже было очевидно, что это именно та, что он видел.

- Думаешь, придётся собрать этот глиняный горшок полностью, чтобы получить прямое указание на осколок Котла Дагды? - Финну эта идея не нравилась, и его настроение легко читалось по лицу.

- Думаю, что и одного достаточно. Они оба помнят Котёл через напиток, в нём сваренный. Просто один положили для такого эмпата как я, второй - для такого логика как ты.

- «Положили», - передразнил Финн.

- Называй как хочешь. Ты же меня понял, да?

- Тебя-то понял, а вот черепки - нет. Ну вот они у нас. Дальше-то что?

Ответа у Хейда не было.

- Может, тебе нужно их понюхать, и по запаху остатков зелья найти осколок? - предложил Финн, изо всех сил стараясь замять прорывающуюся улыбку. Он представлял себе Хейда, на карачках бегающего по госпиталю и обнюхивающего его как поисковый пёс.

- Пробовал уже, - напарник и не заметил, что над ним подшучивают. - Слишком большое здание. Да и свои запахи тут слишком густы... Издеваешься? - Хейд заметил, что Финн уже начинает трястись от смеха. - А я считаю, что не такая уж плохая идея. Например, в нашем музее она бы сработала. Но тут слишком силён запах смерти... - он запнулся, но лицо его просветлело. - Хм... Я знаю, что делать!

В полутёмном коридоре госпиталя Святого Варфоломея пахло ладаном и травяными настоями. Хейд шёл мимо кроватей, прислушиваясь к шёпоту больных и мерному постукиванию капельницы. Его цель - старик по имени Эдмунд, чья память угасала, как свеча на ветру.

Нет, он не шёл конкретно к нему. Имя он прочитал на медкарте, воткнутой в кармашек, прикреплённый к спинке кровати. На него указал черепок. Никакой это не образец-пробник с ароматом зелья из котла. Хотя назвать его указателем будет правильно.

Хейд сел у постели Эдмунда, взял его холодную, дрожащую руку.

- Расскажите мне о доме, где вы росли, - попросил он.

Старик моргнул, взгляд блуждал.

- Дом?.. Был сад... с розами...

- А запах? Какой был запах?

Эдмунд замер, затем прошептал:

- Кроме роз? Вереск. После дождя...

Хейд кивнул. Теперь у него есть описание рецепта.

Пришлось отправиться сначала к Старому Грайму, потом в обычную лавку, где торгуют ароматическими маслами. И только потом в Британский музей, в его мастерскую.

Прошло не так уж много времени, но всё-равно Хейд поторапливался. Очень скоро уже может быть поздно!

Он разложил перед собой ингредиенты, ещё раз делая прогноз, получится ли из них то, что задумано.

Свежий вереск, выкопанный вместе с корнями утром у кладбищенской ограды, именно такой, как нужен. А вот росы с листьев в час, когда солнце только поднимается из-за горизонта, маловато. Придётся подыскать частичную замену.

В последний момент его осенило, что стоит добавить щепотку сушёного тимьяна - для ясности мысли. Ну, и конечно всё то, что перечислил Эдмунд.

Он заварил смесь в обычном медном ковшике, помешивая против часовой стрелки и напевая старинный напев. Эликсир засиял именно так, как это было в видении.

Вернувшись в палату, Хейд поднёс чашку к губам Эдмунда.

- Сделайте глоток. Не торопитесь.

Старик глотнул - и вдруг замер. Его глаза расширились.

- Я вижу... - прошептал он. - Я вижу мать. Она в фартуке, поливает розы... А за домом - вересковые пустоши...

Слеза скатилась по его щеке.

- Это было... так давно. Но теперь - как будто вчера.

Пока Эдмунд погружался в воспоминания, Хейд заметил нечто странное, но вполне ожидаемое: под подушкой старика что‑то мерцало. Осторожно приподняв её, он извлёк небольшой осколок - неровный, с зазубренными краями, но явно часть древнего сосуда. Поверхность фрагмента переливалась приглушённым светом, словно впитала отблески тех самых воспоминаний, что ожили в сознании Эдмунда.

Хейд повертел осколок в руках. На нём проступали едва заметные руны. По очертаниям похожи на нортумбрийские, но не такие резкие, их углы сглажены. Вместо резких заломов - скругления, и от этого они сами кажутся плавными, похожими на завитки дыма.

Это «дно котла», его основание - часть, отвечающая за хранение памяти.

- Откуда это?.. - тихо спросил он у Эдмунда.

Но старик уже не слышал. Он улыбался, глядя в пустоту, будто снова стоял в том самом саду, а его глаза прозревали сквозь время и пространство.

Но Хейду пришлось их закрыть. Так положено.

Эликсир не только вернул Эдмунду образы прошлого, но и позволил Хейду обнаружить фрагмент. Удивительное открытие: напитки, могут быть хранилищами памяти, а воспоминания - ключами к древним артефактам. Или наоборот?

А ещё приносить счастье на смертном одре.

На острове Мэн, в лазарете Пил‑Касл царил холод. Каменные стены впитывали свет, а в воздухе висел запах формалина и страха. Мисс Каслри шла по коридору, её шаги эхом отражались от пола. Она искала пациента - молодого мужчину, чьё сознание уже было ослаблено болезнью.

Вообще-то ему здесь не место, его специально доставили сюда подручные Каслри, члены ордена «Северного Края».

«Идеальный сосуд», - подсказал ей тот, кто сам использует её тело как убежище от солнечного света и взоров обитателей этого мира.

Из кожаного футляра она достала склянку с мутно‑зелёной жидкостью - ядом паука‑отшельника. К нему добавила пепел сожжённой фотографии, выкраденной из семейного альбома пациента.

Запуганные ещё с прошлого ритуала подручные занимались всеми вопросами, так что она немного беспокоилась, не потеряет ли магия от этого часть сил.

По правилам, очень желательно, чтобы маг вкладывал немного личного в свои деяния, а если пациента под её требования нашёл кто-то другой, материалы добыл тоже посторонний - результат будет слабее.

Именно поэтому ей пришлось добавить каплю своей крови. Это хоть как-то поможет связать жертву с собой, но есть риск разделить с ней удар.

Естественно чёрный воск, растопленный над пламенем чёрной же свечи, сделанной из него же, а в качестве фитиля использованы нити с савана казнённого за убийство кровных родственников. Довольно трудно было достать - последние казни в Великобритании были в шестидесятые годы двадцатого века, а тут ещё нужна такая специфическая причина.

Смесь зашипела, превращаясь в вязкую массу, похожую на чёрный бриллиант.

Мисс Каслри склонилась над пациентом. Он спал, но его веки дрожали, а глазные яблоки под ними вращались.

«Удачное время, - сказала сама себе колдунья. - Значит, видит сны».

Именно на них она нацелилась, планировала подменить, переписать.

Она начертила на его лбу знак «Жало Смерти» - руну, похожую на жало скорпиона, но с крючками, уходящими вглубь кожи. Руна засветилась багровым, проникая в сознание.

Затем влила приготовленный яд в его рот, нажав на щёки.

- Пробудись, - прошептала она. - Но не для себя. Для меня.

Пациент вскрикнул, его тело выгнулось. Не от физической боли. Магический яд не травмировал тело, зато наносил вред личности. Он кричал от ужаса. Древнего, трансцендентного. Память подменялась тем, что было вложено в волшебную субстанцию.

Место счастливых беззаботных детских игр заняли сцены древних битв фоморов.

Родные лица стёрлись из памяти. Теперь вместо них тени существ с глазами, горящими как угли. Они как будто бы жили не в родном доме, а в чёрном замке на краю мира.

Мисс Каслри с удовлетворением наблюдала, наблюдала, как память жертвы переплавляется, а когда он начал бормотать:

- Я видел... они зовут... они ждут... - она улыбнулась.

- Да. Они ждут. И ты расскажешь им, как помочь мне открыть дверь.

В этот момент в углу комнаты, где стояла старая тумбочка, воздух дрогнул. На поверхности дерева проступили сияющие почерневшим серебром ломанные руны - слабые, едва заметные, но без сомнения древние.

Мисс Каслри подошла ближе, провела пальцами по гравировке. Руны погасли, оставив после себя чёрный след, похожий на ожог.

Поскольку как такового второго алтаря не существовало, то прежде чем его осквернить, его нужно было воссоздать. Если выражается точнее, то материализовать, создать якорь в материальном мире.

Пил-Касл - это и есть вторая печать. Он построен на том месте, где когда-то был один из алтарей. Норвежцы бережно отнеслись к священному месту, с уважением. Камень, покрытый сакральными знаками, не уничтожили, а сделали частью здания, таким образом превратили весь замок в священный алтарь, как бы расширили его размеры.

По сути сейчас было проделано тройное осквернение печати, запечатавшей малый мир-курган.

Мисс Каслри пока ещё не знала, где спрятано его ядро. Однако у неё не было сомнений, что печать теперь открыта - её энергия переписана, подчинена воле проводника фоморов.

Для неё, чёрной колдуньи и предательницы мира людей, память - не сокровище, а ресурс. Это Хейд баловался глупостями, исцеляя человека, а она подчинила того, кто был податлив.

К сожалению, эта ищейка, созданная ею, оказалась одноразовой. Не так-то прост оказался мужчина. Он вырвался из её магических пут и убежал за грань, оставив ей только бездыханное тело.

Пациент лишь на время стал её проводником, а осквернённая печать стала ещё одним звеном в цепи, ведущей к освобождению её покровителей. Она сделала ещё один шаг к тому, чтобы обратить древнюю защиту против её создателей. Она деже не считала провалом потерю жертвы - он сделал своё дело.

Оба волшебника использовали силу одной природы - память. Но Хейд создал с её помощью мост, а мисс Каслри - ядовитый клинок.

Кабинет Уитлока утопал в полумраке хоть жалюзи и не дают абсолютной темноты, но день и так хмурый, так что они не пропускали и без того слабый свет.

Мистер Уитлок, побагровев, нависал над столом, его кулак с глухим стуком обрушился на стопку бумаг.

- Ты зачем отравил старика?! - рявкнул он, сверля Хейда взглядом. - Ты хоть понимаешь, что натворил?!

Хейд побледнел, но не отступил. Финн шагнул вперёд, загораживая его.

- Сэр, вы не так поняли, - начал он ровным твёрдым голосом. - Никто его не травил. Всё было иначе.

Хейд глубоко вдохнул, собираясь с силами:

- Эдмунд... он и без того угасал. Память рассыпалась, боль разъедала его изнутри. Я не дал ему яда - я дал ему память. Эликсир из вереска и росы пробудил в нём то, что давно было забыто. Он вспомнил дом, сад, мать...

Уитлок фыркнул:

- И что? Теперь он мёртв. Выходит, твоя «помощь» стала последним толчком. Как прикажешь объяснять запись с камер? Ты вливаешь что-то в рот пациенту, а через полчаса в его карте указывают время смерти.

Хейд испугался, но Финн опять его прикрыл:

- Не было там камеры, - и вопросительно глянул на Уитлока, надеясь услышать, как он узнал такие подробности. - Что указано в заключении? Отравление ядом?

- Да какая разница? У нас тут своё расследование. Внутренне. Мы все, - Уитлок потыкал толстым пальцем в сторону потолка, - видим прямую связь: твоё пойло, а потом - смерть!

- Нет, - тихо, но уверенно возразил Хейд. - Он ушёл не в муках, а с улыбкой. В тот момент, когда он держал в руках осколок котла, он увидел всё: и прошлое, и то, что ждёт за гранью. Его душа была исцелена. Он ушёл с миром.

Уитлок скрестил руки, его лицо оставалось каменным:

- Исцелена? Или вы просто подменили плату за магию? Вы думаете, древние силы ничего не требуют взамен? Вы фактически принесли старика в жертву, чтобы добыть осколок!

Финн шагнул ближе, его голос звучал спокойно, но в глазах горел огонь:

- Добрые дела не могут быть жертвой, сэр. Мы не отняли у него жизнь - мы вернули ему достоинство. Он не умер в одиночестве, потерявшись в тумане забвения. Он ушёл, зная, кто он, помня, кого любил. Это не жертва - это милосердие.

Уитлок усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень сомнения:

- Милосердие? Ты говоришь о милосердии, а я вижу лишь последствия. Осколок добыт, но какой ценой?

Хейд поднял голову и сказал тихо, но непреклонным тоном:

- Ценой, которую он сам выбрал. Он не был жертвой - он был участником. Его память стала ключом, его душа - проводником. Напиток не забрал у него ничего. Он вернул ему утраченную полноту.

Финн кивнул:

- Магия не всегда требует крови, сэр. Иногда она берёт лишь то, что человек готов отдать добровольно. Эдмунд отдал свою боль, а взамен получил покой.

Уитлок замолчал, его пальцы нервно постукивали по столу. Он смотрел на Хейда, затем на Финна, словно пытаясь найти в их лицах следы лжи. Но видел лишь уверенность - вовсе не дерзкую, а тихую, но твёрдую.

Наконец, он выдохнул, откинулся в кресле и пробормотал:

- Ладно. Пусть будет по‑вашему. Но если это обернётся против нас... вы оба ответите. Положу ваши шею на плаху, если на неё потащат меня.

Хейд и Финн переглянулись. Понятно же, что слова мистера Уитлока вызваны страхом перед магией. Он слишком осторожен. Для него, бюрократа не только в жизни обычной, но и скрытой, магической, быть хранителем значит не уравновешивать, а не раскачивать.

Впрочем, это тоже метод. И рабочий, раз мир до сих пор ещё не провалился в тартарары.

Глава 10

Ноябрьским вечером Темза казалась особенно мрачной - её грязно-свинцовые воды несли в себе отблески угасающего солнца.

Хейд и Финн шли вдоль набережной оценить, что потребуется для доступа к очередному осколку Котла Дагды. Волшебная карта указывала на середину реки.

Они как раз обсуждали, мог ли там когда-то быть остров, который уничтожили ради судоходства, или он всё ещё там есть, просто скрыт магией.

Именно на обсуждении, как проникнуть в такой скрытый холм, заметили скопление подростков у парапета.

- Смотри, - резко сказал Финн, останавливаясь.

Среди группы юношей ближневосточной внешности стоял один, явно чужак: бледный, с дрожащими плечами, он медленно подходил к краю. В глазах - пустота, в движениях - обречённость.

- Они его туда загнали, - заполошно произнёс Хейд. - Надо помочь парню.

- Эй! Что там у вас происходит! Я звоню в полицию! - крикнул Финн издалека, понимая, что добежать уже не успеют.

И в самом деле опоздали: тот мальчишка, сиганул в воду как раз на окрике.

Хулиганы, рассудив, что дело сделано, злобно зыркнули на мужчин и пошли прочь. Быстро, но вовсе не бегом. Они чувствовали себя хозяевами ситуации. Один даже обернулся и угрожающе провёл большим пальцем по горлу, а другой плюнул в их сторону. Но расстояние было таким, что попытайся мужчины их догнать, не смогли бы.

Да и не собирались - не до них.

- По-моему, тут что-то по моей части, - сказал мак Ронан, намекая на магическую составляющую происходящего.

- Финн, ты горожанин. Умеешь в холодной воде плавать? - Хейд не отрывая взгляда от подростка, уже передал свою сумку товарищу и принялся стягивать куртку, давая понять, что сначала спасение утопающего, потом закрытие прорыва.

- Умею, но в ноябре... - Финн сглотнул. - А кто нас потом вытаскивать будет? Берега высокие, гранитные, сами не вылезем.

- Я справлюсь. Ты сильнее меня. Оставайся - вытащишь.

Не дожидаясь ответа, Хейд сбросил кроссовки и прыгнул в воду.

Подросток уже не сопротивлялся воде, когда Хейд настиг его. Водоворот затягивал обоих - не обычный речной поток, а нечто иное: здесь граница между миром живых и мёртвых истончилась, и тени тянули свои холодные пальцы к тонущему.

Может и не врали в Daily Mail Online, сообщая, что на видеозаписи запечатлено плавающее «существо», которое создаёт водовороты в реке Темза, прежде чем ненадолго появиться из воды. Впрочем, в двадцать пятом году, кто поверит даже видео-доказательствам?

Хейд обхватил парня, изо всех сил работая руками. Холод сковывал мышцы, но он понимал природу происходящего. Если сдастся, их поглотит не вода, а то, что скрывается под ней.

Пусть это и не некое существо, это совсем иная форма не-жизни, но от этого ситуация только опаснее.

Он уже отчаялся, когда его лица коснулся холодный металл. Он даже не осознавая того, инстинктивно схватился за него и почувствовал силу, тянущую на поверхность. К берегу.

Финн не стоял столбом. Отстегнул ремешок от своей сумки, от сумки Хейда, снял ремень - именно его пряжку и нащупал спасатель номер один. Из этих предметов собрал буксировочный трос.

Наконец, Финн, перегнувшись через парапет, схватил их за руки и вытащил на берег.

Парень кашлял, дрожа от холода и шока. Хейд накинул на него свою куртку, хоть и ему она бы пригодилась.

- Как тебя зовут?

- Артур...

- Почему ты решил прыгнуть?

Артур опустил глаза:

- Они... они говорили, что я ка... предатель. Потому что заступился за девушку. Она белая, а они... они к ней приставали.

Хейд переглянулся с Финном.

- Возможно, эти мальчишки не просто так стали такими злыми, - тихо сказал он, стуча зубами. - Я чувствую, что здесь что‑то не в порядке. Словно кто-то там, заставляет загонять жертвы к себе в нору, - Хейд указал на водоворот.

Артур кивнул:

- В школе... там директор. Он не белый. И он... он поддерживает их. Говорит, что они должны «очистить» город от нас. Там ячейка. Экстремистская.

- А полиция? - наивно спросил Хейд, выжимая майку.

Ему не ответили.

Парень просто глянул, как на убогого, а Финн достал телефон:

- Нужно сообщить тем, кто сможет разобраться, - на вопросительный взгляд Хейда и парня добавил: - Без полиции. У них свои методы.

Он набрал номер, коротко объяснил ситуацию.

- Нет, не ирландец.

- ...

- Да, это серьёзно.

- ...

- Да, подъедем прямо сейчас.

Закончив разговор, он повернулся к Артуру:

- Поедешь со мной. Не бойся, тебе помогут. А ты? - он оценил состояние Хейда. - Продрог. Сейчас поймаю тебе такси.

- В наш район такси не ездят, - хлюпнул носом Артур. - И через приложение не советую. Лучше звонить по номеру, - он назвал. - Эти реже других отказываются.

- Не беспокойся, Финн. Вы поезжайте, а я пойду вооон туда, - он указал на нишу в набережной. Место довольно укромное. Непонятно, как и разглядел-то. Скорее всего с воды заприметил.

- Зачем? - не понял Финн.

- Вы разбирайтесь с материальной стороной проблемы, а я с нематериальной. Заодно и высохну. Ну, ты знаешь, - Хейд поиграл бровью, намекая на то, что при творении магии от тела, в котором начинают циркулировать потоки энергии, исходит жар.

При постороннем он прямо сказать не мог.

- Так это моя сфера ответственности, - хотел возразить страж границ, но решил довериться коллеге. Если тот не справиться, вернётся через пару часов и исправит с помощью Копья Луга. К тому же, тут не настоящая трещина, а только истончение.

Когда Финн и Артур уехали, Хейд воровато осмотрелся и перепрыгнул через ограждение.

Как это ни странно, но происшествие не собрало толпы зевак, никто не пришёл на помощь. Несколько прохожих одетых по новой лондонской моде - что-то балахонистое в стиле сказок про Аладдина - лишь довольно ухмыльнулись и пошли по своим делам.

В паре магазинов продавцы смотрели за происходящим сквозь витрины, но судя по тому, что такси приехало, а полиции так и нет, - никуда они не сообщали.

Хейд развёл небольшой огонь в жестяной банке, которую нашёл неподалёку, и начал готовить отвар. Использовал Чашу Гофаннона вместо котла - не совсем подходящий инструмент, но и вариантов не было. Не в пивной же банке это делать?

Полынь и рябина - ингредиенты, которые он всегда носил с собой, - а большего и не надо. Вода, зачерпнутая прямо из Темзы, даже лучше - в ней есть частички того, против кого... или чего зельевар планирует бороться. Так напиток выйдет более специализированным.

Пока варево кипело, он шептал слова силы - не какое-то стандартное заклинание из справочника, а скорее молитву. Пар поднимался и стелился как туман над водой.

Хейд выплеснул ещё кипящий отвар в реку, и поверхность Темзы на мгновение вспыхнула бледно‑золотым светом.

Водоворот исчез.

Тени, прятавшиеся в глубинах отступили.

Хейд зачерпнул воду из реки и вылил первую порцию обратно, рассматривая не очень чистую воду на просвет.

Не-чистая она в физическом смысле, а вот в магическом результат его удовлетворил.

Потом набрал новую порцию и понюхал.

Опять кивнул довольно.

В идеале стоило бы её попробовать на вкус, но он не решился. Даже когда тонул, старался не глотать эту гадость. Магия магией, а разные коки и кишечные палочки - это другое. Он варил средство для волшебного обеззараживания, а не аналог хлорки.

Но всё-таки молодой человек был горд собой, правда не долго - он вовремя вспомнил гейс наложенный Морриган: гордость собой снижает силу его магии. С лёгкостью подавил это вредное чувство.

Напиток не только очистил воду, но и защитил её на будущее. И течение здесь вовсе не при чём - оно унесёт только физическую составляющую отвара - контейнер для магии. Сама же сила осталась здесь.

Чаша, артефакт жизни, слегка засветилась в руках владельца, записывая приобретённый опыт: напитки могут быть щитом от потусторонних сил, а травы и слова способны разорвать связь с тенями.

Он и сам для себя сделал нетривиальный, не очевидный вывод: баланс между мирами держится не только на магии, но и на человеческом выборе. И чтобы его поддерживать, нужна не столько магия, сколько простые человеческие поступки по совести. Например, Финнлат, помогающий мальчишке вовсе не волшебными средствами, сделал для равновесия абстрактного добра и зла ничуть не меньше, чем Хейд, воздействующий магически.

Зло не всегда рождается из потусторонней тьмы - иногда оно прорастает в сердцах людей, и тогда границы между мирами ослабевают. Как это случилось здесь.

Молодой человек посмотрел на место, где минуту назад бушевал водоворот, и прошептал:

- Теперь здесь безопасно. Пока что.

Едва от так подумал, над Темзой сгустился туман, за секунды достигнув плотности молочного киселя. Хейд стоял у кромки воды, где ещё недавно бушевал водоворот меж миров.

Всё-таки это приключение не было причиной того, за чем они с Финном пришли на берег Темзы. Они искали осколок, но не продвинулись в этом вопросе.

Что если нужно было нырять в водоворот, который Хейд уничтожил?

Он не так искусен в прозревании сокрытого, как Финнлат мак Ронан, так что воспользовался специально сваренным напитком, расширяющем возможности зрения. В магическом смысле.

Оно не превращает глаза в бинокль или микроскоп. Его действие не имеет никакого отношения к рассматриванию мира физического. Даже скорее наоборот, оно позволяет отбросить эту мешающую деталь.

Хейд смотрел туда, где был водоворот, и, кажется, улавливал там остаточные следы магии. В конце-концов, туман вокруг как раз похож на тот, который часто сопровождает вхождение в холмы и курганы, сокрытые убежища.

Как и полагается в такой ситуации, сначала он услышал не звук, а отсутствие звука. Шум города стих, будто кто‑то накрыл мир стеклянной колбой. На поверхности реки проступили светящиеся линии. Не рябь, а что-то руническое, складывающееся в узор, напоминающий две симметричные дуги.

«Ручка», - понял Хейд, и сердце забилось с двукратной частотой.

Вода впереди расступилась, и из глубины медленно поднялось нечто, очертаниями похожее на дугу старинного сосуда. Поверхность переливалась, словно в нём плескался волшебный туман: то проступали очертания гранитных берегов, то мелькала тень подростка, которого он спас.

Но прежде чем Хейд протянул к сокровищу руки, над водой возник образ Хранительницы.

Она появилась как отражение в зеркале реки - не плоть, не призрак, а воплощение самого места. Её платье струилось, словно потоки Темзы; волосы были сплетены из тумана и лунного света. В руках она держала ветвь ольхи - древний символ границы между мирами.

- Ты помог мне удержать равновесие, - её голос звучал одновременно в воде, в ветре и внутри Хейда. - Ты не дал хаосу поглотить того, кто не отринул праведность.

- Кто ты? - неуместно прошептал Хейд.

- Я - голос этой реки. Страж перекрёстков. Хранительница порога. Я вижу, как тонкие нити связей рвутся, и как новые - сплетаются. Ты стал одной из таких нитей.

Она протянула руку, и в её ладони засиял второй осколок - парная ручка, идеально совпадающая с той, что висела над водой.

- Возьми. И помни: эти ручки - опора. Они держат не только котёл, но и то, что в нём варится - память, связь, порядок. Если хоть одна ослабеет, зелье выйдет неполноценным. А мир... мир накренится. Ты добавишь ему несовершенства.

Леди Реки замерла, протягивая сокровище, но не приближалась к Хейдару.

Чтобы взять осколки, нужно было сделать шаг вперёд - прямо в воду. Но не в обычную реку, а в ту самую точку, где граница миров истончилась до прозрачности.

Хейд закрыл глаза, вспоминая волшебство, привёдшее его к этому кусочку Котла Дагды: тепло куртки, которую он накинул на Артура, и голос Финна, твёрдо обещающего помощь. А ещё запах полыни, что разорвал связь с тенями.

Это и была опора - не камень, не сталь, а выбор. Выбор не отвернуться, не пройти мимо, не оправдать жестокость «порядком вещей».

Он шагнул в воду.

На воду.

По воде он добрался до осколков, которые теплом весеннего лучика легли в его ладони - два изогнутых фрагмента, чьи края идеально совпадали, образуя кольцо. В тот же миг Хейд увидел то, к чему он стремился - Котёл Дагды.

По форме он один в один повторял тот, что стоит в кельтском зале Британского Музея, но его орнаменты совсем иные, ничуть не похожие. Тот, что выставлен - это просто карта необычной формы.

Едва Хейд подумал об этом, как образ котла начал меняться, трансформироваться и превратился в нечто исполински огромное. Его ручки теперь напоминали два крыла. Нет такого гиганта, кто мог бы держать за них сосуд. Они сами по себе балансировали над бездной. Если одна ручка ослабеет, котёл накренится, и содержимое - память, связь, равновесие - выльется в хаос.

Голос Хранительницы прокомментировал, хоть Хейд и так всё понял: «Ручки - это опора. Ты внёс вклад в удержание мира, не позволив ему упасть. Теперь ты можешь и дальше держать его».

Осколки потеплели, и на их поверхности проступили руны - те же, что символически соответствовали применённому Хейду в отваре: полынь, рябина, вода, слово. Они сложились в символ, отдалённо похожий на перекрестие.

Хейд вышел на берег, сжимая осколки.

Сердце его было неспокойно от этого урока.

Мир держится на тех, кто готов стать опорой. Все остальные - вольно или невольно, желая того или нет - опрокидывают его.

Ручки символизируют ответственность - способность сказать «нет» хаосу, даже если он прячется за словами «так надо» и «все так делают». И эта ответственность легла в том числе и на него, парня, едва разменявшем третий десяток.

А ещё он поражался возможностям магия напитков, которую он, как оказывается, не освоил, получив наследие. Это не какой-то волшебный аналог фармакологии, а гораздо более универсальный инструмент. Щит, который можно передать другим, как он передал Артуру тепло своей куртки.

Он посмотрел на город, скрытый за туманом. Где‑то там Финн помогал Артуру найти убежище. Где‑то там подростки, загнавшие его к воде, ещё не поняли, что их злоба была лишь эхом тьмы, отступившей сегодня.

Осколки в его руках тихо мерцали как светлячки, желающие воссоединиться со своим роем. Складывалось ощущение, что они знают, где Хейд оставил два других кусочка, и тянут его, зовут отнести к ним же.

Хранительница Темзы всё ещё была рядом - незримая, но ощутимая, как течение под поверхностью.

- Ты вернёшься, когда понадобится, - прошептала она шумом откатывающихся волн. - Ты одна из ручек.

Хейд кивнул.

- Я готов, - сказал он, тяжело вздохнув. Кажется, это какой-то договор, о котором рассказывал Финн.

Хейд машинально похлопал по карманам в поисках камня, который должен стать символом сделки с волшебным существом, но не нашёл ничего.

Видимо, природа Хранительницы Реки иная, отличная от сидхе, и договор с ней не нуждается в каком-то материальном свидетельстве-печати.

Одежда полностью высохла, хоть прошло совсем немного времени.

Магия.

А вот туман не рассеялся, просто перестал быть волшебным. Он больше не был завесой для прохода в иной мир, стал обычным паром. Оседал - на улице довольно тепло, и ветерок, наполненный ароматами восточного базара, где каждый норовит или залезть к тебе в карман, или обмануть-ограбить иначе, разгонял кельтскую магию.

«Теперь я - одна из ручек», - подумал Хейд, и впервые за долгое время почувствовал не растерянность, а ясность.

Хейд с трудом выбрался на набережную. Потерял немного силы, творя магию, но сам считал, что довольно легко отделался: очищение реки должно потребовать гораздо больше, чем просто заработать усталость - это уровень простенького амулета.

На мостовой он погладил сумку, где лежали два осколка - парные «ручки котла». Туман понемногу рассеивался, но ощущение присутствия Хранительницы Темзы ещё витало в воздухе. Не определённое, он не мог сказать, где она. Где-то там везде.

Он достал телефон и набрал номер товарища:

- Финн, я получил от Леди Реки намёк, - начал он, не дожидаясь ответа. - Артур, возможно, не обычный подросток. Нужно взять его координаты, чтобы не потеряться.

На том конце провода послышался короткий смешок.

- А я‑то думал, ты звонишь сказать, что просто нашёл осколки, - отозвался Финн. - Я и сам это заметил. По тому, куда он смотрел в такси. Он старался не выдать себя, но глаза всё равно цеплялись за сокрытые подворотни.

Хейд прикрыл глаза, переваривая новость.

- Ты уверен?

- Абсолютно. Когда мы проезжали мимо старого склада на Саутуарк, он вдруг замер и уставился в окно. Я спросил: «Что?» А он только головой покачал и сказал: «Там что‑то есть». Но я то видел, что это не просто «что-то».

Финн отвёл трубку от лица, и сказал кому-то, не Хейду:

- Я вам ещё нужен? Дельце нарисовалось.

Ответа Хейд не услышал, только уловил интонацию: мужской голос говорил с усмешкой.

Снова поднёс смартфон к лицу:

- Встретимся у тебя. Буду минут через сорок...

Голос ещё что-то крикнул, и Финнлат поправился:

- Через полтора часа.

«У тебя» - это не на квартире сестры, где Хейд уже давно не был. Имелась ввиду лаборатория в подвале. Наследие Кайлена Бреннана.

Вопреки сказанному, Финн оказался на месте раньше. Когда Хейд вошёл, тот уже разложил на столе какие-то записи и погрузился в них.

- Ну, показывай, - сказал он, кивнув на осколки, добытые ранее.

Они скромно лежали на полке среди склянок и коробочек.

Хейд выложил фрагменты на бархатную подложку. Они засияли неярким, серебристым светом, отбрасывая на стены тени, похожие на крылья.

- Я видел образ, где котёл парит на крыльях над бездной хаоса, - пояснил он, указав на тени. - И ещё: «Ты теперь - одна из ручек». И ещё что-то про то, что люди держат баланс, даже не осознавая этого.

Финн провёл пальцем по краю осколка.

- Видишь? - указал он. - Узоры не совсем геометрические, они стилизованы под четыре сокровища Туата де Даннан.

- Меч Нуаду? - озвучил Хейд догадку.

- Значит, мы оба думаем одинаково, - неуверенно произнёс Хейд. - Думаешь, это из‑за имени? Артур - как Артур Пендрагон, как меч Экскалибур... Или Куртана.

- Они, вроде, не то же самое, что Меч Нуаду, - поправил Финн. - Хотя, надо почитать, что на это счёт думали наши предшественники. Да, я тоже об этом подумал. В нашем деле не бывает случайностей. Но пока не понимаю, где связь.

- А что там со школой? С эти директором, который детишек дурному учит?

Финн понизил голос, хоть ясно, что в сокрытом месте никто не услышит:

- Меньше знаешь - крепче спишь. Дети просто под влиянием. Я объяснил. Они не пострадают. А насчёт директора - не знаю. Я его не видел. Лично я не буду участвовать.

Хейд помолчал.

Ясно же, что Финн говорит не только о безопасности Артура, но и о собственной, и о безопасности Хейда тоже. Связи, которые позволяют решать вопросы без огласки могут потянуть за собой. Кто они? ИРА? Или просто друзья детства? Впрочем, одно другое не исключает.

Хейд посмотрел на Финна, пытаясь разглядеть в нём черты известных ирландских террористов. Ясное дело, ничего такого не заметил. Вроде, фамилия мак Ронан не на слуху.

- Хорошо. Но нам нужно понять, что с ним делать дальше. Если он видит сокрытое, а тем более если он связан с Мечом...

- ...то он либо станет щитом, либо - мишенью, - закончил Финн. - Уитлоку пока ничего не говори.

Они замолчали, глядя на осколки. В воздухе витал запах сухих трав и воска - защита, которую Финн установил на случай вторжения.

- Что будем делать? - спросил Хейд.

- Для начала - наблюдать. Дать ему время привыкнуть. Он пока не готов к правде. Но мы должны быть готовы, когда она его настигнет.

- А если те, кто стоит за школой, вернутся?

Финн усмехнулся, но в улыбке не было веселья.

- Тогда мы будем первыми, кто встанет на пороге. Как ручки котла.

Хейд кивнул. Теперь у них было нечто большее, чем осколки и догадки. У них был союзник. Правда, пока только потенциальный. Владелец третьего сокровища. Впрочем, второе тоже ещё раскидано по большой площади.

- Слушай, Хейд... - Финнлат вдруг напрягся. - А тебе не кажется, что вон та кромка от ручек совпадает с горлышком?

- Приставить? - молодой человек не горел желанием проводить этот эксперимент. Он надеялся оттягивать момент до последнего, пока не соберутся все кусочки своеобразного пазла. - Вообще-то я ещё у реки почувствовал, что один кусочек тянется к другому...

Он тяжело вздохнул и примерил. Не приставил, просто поднёс, оценивая, насколько кромки совпадают.

Но магия же. Она презирает расстояния, работает на намерении.

Кусочки слиплись, но не срослись, шов не исчез, а оба кладоискателя увидели мисс Каслри, вбивающую железный кол и раскалывая таким образом алтарный камень, покрытый рунами. Потом их посетило видение творения зла над больным, и третье...