Волшебство Альбиона: Копьё Луга

Глава 1

Уже вечерело. Ещё не темно и даже не сумерки, но осенью приближение прохлады чувствуется особенно остро. Дневное тепло ещё не сдаётся, но уже нет сомнений, что недолго ему осталось радовать тех немногих, кто может себе позволить остановиться и подставить лицо закатному солнцу.

Впрочем как обычно его светлый лик не радует жителей Лондона. Улица идёт строго на запад и порой бывает видно, как красный шар уже коснулся аккуратно постриженных кустов городского парка, расположенного как раз в конце улицы.

Но не сегодня.

Наверняка опять пойдёт дождь. Он уже чувствуется. Даже воздух начинает пахнуть как-то иначе, и шум города становится приглушённее, хотя казалось бы, всё тот же угар от множества автомобилей, всё тот же шум шин, трущихся об асфальт.

Изредка гул проезжающих машин перекрывал перестук подкованных каблучков по мостовой, обрывки разговоров, звон посуды и шипение кофе‑машины из кафе. Она распространяла запах свежезаваренного эспрессо, вступающего в противоборство с ароматом жареных каштанов от соседней тележки.

Однако главная приправа всё-таки от выхлопных газов, хоть и если специально прислушиваться, принюхиваться как пёс в аэропорту, то иногда удаётся уловить аромат осенних листьев. Впрочем, это не так-то просто при такой-то конкуренции.

- Лив! Ты выставляешь меня в дурном свете, - ворчал Финн, упрекая девушку за навязчивость.

Та подслушала разговор, когда ему позвонила очередная заказчица, даже правильнее было бы сказать: «заказчик», - для Финнлата мак Ронана они существа бесполые, что для английского языка вообще-то норма. Но его подруга почему-то прибавляла женский суффикс, акцентируя внимания на том, что её парень идёт встречаться с женщиной.

Ливви ни в какую не хотела отпускать его одного.

- Это чисто деловая встреча! - раздражённо говорил мужчина. - Откуда эта ревность? Ты же её даже не видела ни разу. И я не видел! Может она страшная и толстая?

- Я по голосу слышу, что она хороша, - не унималась подруга. Студентка последнего курса, она никогда не отличалась такой ревностью. Сама она подрабатывает официанткой, правда в весьма приличном заведении, фешенебельном ресторане. Однако это ведь тоже могло бы стать поводом подозревать её в неверности: она привлекает взгляды: и фигурой хороша, и черты лица приятны. А манера одеваться и вовсе вызывающая.

Финн неоднократно упрекал её за слишком короткие юбки, туфли на слишком длинном каблуке, серьги-конго и прочие «изыски», намекающие на легкомысленность и доступность.

Они уселись за столик, стоящий прямо на тротуаре. От потока людей эту гавань спокойствия отделяло только лишь низкое кованое ограждение, а визуально ещё и тент над головой.

- Я уверена, что это она! - Лив одними глазами указала на женщину, выделяющуюся на фоне разношёрстной толпы. Кого тут только нет: и бродяги в поношенной одежде, и солидные мужчины в дорогих костюмах, то такая как она всё равно только одна.

Высокая, статная женщина лет тридцати-сорока (такой типаж, что не угадаешь) в дорогом кашемировом пальто рассекала толпу уверенной поступью. Она ни к кому не прикасалась, не расталкивала, не протискивалась. Люди сами расступались, при чём часто даже не отдавая самим себе отчёта, что заставило их неожиданно отойти в сторону.

Они часто даже не отвлекались от тяжких мыслей, когда меняли траекторию, огибая её. Кто-то, осознав странность своего поведения, ошарашенно смотрел на неё, даже оборачивался вслед.

Её огненно-рыжие волосы, уложенные в безупречный пучок, словно компенсировали отсутствие красных лучей заходящего солнца.

Казалось бы, горячая знойная женщина, а в глазах - холод. Тепла в них не больше, чем в подсветке уличных фонарей, которые уже начинают зажигаться тут и там.

- Финнлат мак Ронан? - женщина подошла прямиком к столику и спросила таким тоном, что даже если бы это был кто-то другой, он бы признал, что это его имя.

Откуда ни возьмись, как чёртик из табакерки появился официант, которого молодая пара ждала уже несколько минут, и подвинул стул, помогая даме сесть.

- Я предпочла бы место внутри, - она бросила взгляд на толпу, текущую мимо сразу в двух направлениях. - А кто эта милая незнакомка?

- Ливви O'Брайен, моя подруга, - Финн представил девушку и зачем-то попытался оправдаться, отвести подозрения в том, что причина её присутствия - банальная ревность: - Час неурочный, так что после нашей встречи...

- Оставьте подробности. Они меня не интересуют, - клиентка криво улыбнулась и опять покосилась на толпу, но всё же достала предмет, ради которого эта встреча состоялась.

Молодой реставратор тонкими аккуратными пальцами взял засохший свиток пергамента. Его взгляд и так всегда внимательный, стал ещё острее.

Подошёл официант, поставил чашку и два кофе, что вызвало очередную гримасу на лице клиентки. Словно она подозревала, что тот выльет все три чашки одновременно и испортит драгоценность.

Финн осторожно ощупал пергамент, прикидывая, как подступиться. Потёр пальцами, слегка сжал, придвинув ближе к уху.

Сложно сказать, что думала заказчица, на её губах, ярких и без всякой помады, словно застыл крик: «Осторожнее, болван!», - но с другой стороны в глазах надежда на чудо.

- Вы уверены, что сможете его развернуть? - её голос звучал ровно, но в нём чувствовалось то же напряжение, что и на лице, - Это очень важно. Плата вас не разочарует.

Финн поднял взгляд:

- При правильной обработке - да. Но потребуется время и деликатный подход. Я бы начал с увлажнения. Обычная вода...

Она резко положила ладонь на свиток, словно боясь, что он исчезнет или что парень обмакнёт засохшую кожу в только что принесённый чай (на кофе соседей по столику она смотрела как на нечто отвратительное).

- Я хочу, чтобы вы работали при мне. Сейчас же едемте. Я предоставлю вам рабочее место. Здесь неудобно, - в её тоне не было вопроса, только требование. - Заплачу вдвое против вашего обычного тарифа.

Рука Лив отчего-то сжала ручку кружки так, что пальцы побелели. Её взгляд заметался между Финном и незнакомкой.

Как же, профессиональная встреча. То, что для Финна выглядело как получение техзадания на простейшую работу от слегка преувеличивающей ценность предмета старины женщины, девушке представлялась совершенно иначе.

Успокаивало то, что её толстокожий друг вообще не замечает ничего, глядя только на свиток, оценивая, как к нему подступиться. А вот дама, кажется, точно так же ищет подступы к реставратору.

Зачем она наклоняется ближе, демонстрируя, что там под вырезом пальто?

Вот её пальцы - длинные, с алым лаком - касаются края свитка, будто случайно задевая руку Финна. И чего это она улыбается?

А в этой улыбке - что‑то одновременно хищное и соблазнительное.

Лив пропустила мимо ушей почти всё, кроме: «Сейчас же едемте ко мне. Здесь неудобно». Она представила, как эта женщина будет следить за каждым движением Финна, как будет дышать ему в затылок, пока он колдует над пергаментом.

Её собственные слова утонули в городском шуме:

- Ты даже не спросил, что в этом свитке... - шептала она, но ни Финн, ни заказчица не слышали - она сказала-то почти одними губами, этот звук даже шёпотом не назвать.

Внезапно, словно подслушав мысли полные опасений за сохранность пергамента, один из мужчин, сидевший за соседним столиком, и направляющийся к выходу, споткнулся и попытался опереться рукой на стол.

Финн инстинктивно накрыл свиток ладонями, но его руки, аристократически тонкие, слегка прогнулись, пергамент издал треск.

Клиентка вскрикнула:

- Осторожно! - и тоже попыталась спасти своё сокровище.

Их руки соприкоснулись. На долю секунды - только контакт, но Лив видела это и восприняла как-то преувеличенно близко к сердцу. Всё, что она отметила - это как Финн замер, и как женщина задержала дыхание.

У неё и в мыслях не было связать это с опасениями за сохранность дорогой вещи.

Она встала так, что стул с грохотом опрокинулся на тротуар.

- Ну что ж, - она зло прошипела сквозь стиснутые зубы. - Раз ты так занят, я пойду.

Финн обернулся, наконец замечая её. В его глазах появилась растерянность, но Лив уже шагала прочь, расталкивая толпу. Она чувствовала, как в груди разрастается ком: то ли ревности, то ли страха, то ли чего‑то ещё - чего‑то, что пахнет тайнами, но не постельными, а с душком старого пергамента.

За её спиной клиентка наклонилась к Финну и тихо произнесла:

- Кажется, у вас проблемы. Но, возможно, это к лучшему. Нам ведь никто не помешает, правда? - Морриган ни Блатнат - так она представилась по телефону - вдруг преобразилась. Холодность в голосе и во взгляде куда-то исчезли. - Я вижу, что вы ответственно относитесь к работе. Готовы? Мой автомобиль припаркован на соседней улице.

Финн растерялся. Бежать за Лив или отправиться с мисс ни Блатнат?

Именно «мисс». Это и послужило триггером к проявлению ревности со стороны Лив: громкость на телефоне довольно высокая, так что девушка слышала всю беседу. И когда та поправила старомодное «миссис» на «мисс», так сразу заявила о намерении сопровождать Финна.

«Пожалуй, пара часов, - а именно столько Финн отвёл себе на пустяковую работу, - и Лив остынет», - так он думал, соглашаясь поехать с мисс ни Блатнат.

Квартира у них в неплохом районе, по крайней мере там почти нет обозлённых беглецов с Бедного Востока, так что можно чувствовать себя относительно безопасно, а особенно не волноваться за подругу. Правда, и на них, новичков, все полгода, что они снимают жильё, соседи тоже смотрят косо: оба не англичане. Тем обиднее будет терять это место, когда только-только начали удостаиваться вежливых приветствий. Ведь естественно, что зарплаты сотрудника музея маловато для оплаты такого жилья. Не хотелось бы переезжать. К тому же и Лив удобно добираться до учёбы, и Финну до работы.

Так что приходится брать сверхурочные заказы. Клиентура набралась быстро: не все коллекционеры готовы обращаться в официальные мастерские, но между собой они общаются. Почти все новые клиенты приходят по рекомендации от коллег.

Многие из них трясутся над своими сокровищами, и вот такой случай - обычное дело. Сначала опасаются вести в своё логово, хотят убедиться, что человек приличный. И только потом приглашают к себе.

Правда, на первую встречу обычно ничего не берут, такое было только раз или два, и всегда к предмету старины прилагались мордовороты в тёмных очках, чтобы не дай бог чего...

Финн отправил ревнивице короткое сообщение: «Буду чрз 3ч», - взял с запасом на дорогу, ведь не знал адреса, и подтвердил своё согласие поехать куда нужно.

Уже почти окончательно стемнело. Автомобиль петлял по узким улочкам старой части города. Они как всегда отдавали какой-то нереальностью, «киношностью», залитые дождливым сумеречным светом. Противный осенний дождик всё-таки собрался с силами и мокрый асфальт отражал неоновые блики вывесок пабов, а изнутри нередко доносился приглушённый смех и музыка, от которой сложилось впечатление, словно провалился в прошлое лет на «-дцать».

Двигатель дорогого авто работал беззвучно, позволяя расслышать всё это. Аудиосистема если и предусмотрена, то замаскирована где-то под «торпедой». Тишину нарушали лишь шуршание шин по лужам да те самые звуки улицы, прорывающиеся сквозь щель немного опущенного окна.

Финн приоткрыл, спросив разрешения. Уж слишком тяжёлым и приторным кажется ему парфюм «водителя».

Молодой, но перспективный реставратор, старался не смотреть на Морриган, напряжённо следил за мелькающими за окном фасадами, не понимая, куда они едут. Вроде бы все улицы ему знакомы, но кажется, что они проезжают их в неправильной последовательности. От этого (и от парфюма, конечно же), голова начинала кружиться, он чувствовал дезориентацию.

Мисс Морриган ни Блатнат выглядела уверенной, то есть вряд ли можно подозревать её в том, что с таким водителем автомобиль заблудился. Её пальцы, украшенные перстнями с тёмными камнями, легко лежали на руле, но когда надо его крутить, то казалось, что в изящных руках слишком много силы. Иллюзия, конечно же: просто авто дорогое, усилитель руля и должен быть таким послушным.

- Ты ведь изучал древние письмена, - непохоже, чтобы Морриган, наскучило молчание. Её голос звучал ровно, но в нём Финн услышал настойчивость. - Что знаешь об огаме?

Финн слегка вздрогнул, очень неожиданно прозвучал вопрос. Оторвался от созерцания мокрых кирпичных стен и отвернул нос от потока привычного закопчённого смога с улицы, в котором он искал спасения от удушающего аромата духов дамы.

- Я реставратор, а не лингвист, - он потер переносицу, будто попытался подавить желание чихнуть. - Работаю с материалами: пергаментом, кожей, деревом. Руны... ну, встречаю иногда. Но я не читаю их, если честно. Отношусь как к узору. Была чёрточка - восстанавливаю на прежнем месте. А какой за ней смысл - мне неведомо.

Морриган едва заметно улыбнулась, и если бы Финн не пытался отводить от неё взгляд, то заметил бы в этой улыбке что‑то нечеловеческое.

- А если бы пришлось? Если бы руны говорили с тобой?

- Тогда, наверное, я бы слушал, - он пытался пошутить, но шутка повисла в тишине. Неприятной: реставратор решил, что только что лишился возможности ещё подзаработать.

Морриган не ответила, лишь повернула руль, сворачивая в узкий переулок, которого, как кажется Финну, никогда здесь не было. Он определённо знает это место. Бывал на этой улице. Но вот такого переулка, в который мог бы съехать автомобиль... Нет, определённо его тут не должно быть!

А машина медленно катилась по булыжной мостовой, которой вроде как не должно существовать. Финн хотел прямо спросить, где они находятся, но набрал в грудь воздух и замер с приоткрытым ртом.

Звуки города исчезли.

Нет гула машин, нет голосов, нет даже шума дождя, барабанящего по жестяным водостокам и отливам на окнах. Только тихое цоканье колёс по камням и редкое карканье ворона где‑то высоко.

Он присмотрелся внимательнее, хоть это и было непросто: вместе со звуками города исчезло и освещение, которое в городе, как кажется, есть всегда.

Стены домов изменились: вместо викторианских фасадов - грубая кладка, узкие бойницы, плющ, оплетающий каменные блоки. Воздух пахнет дымом, воском и сыростью - так, наверное, пахнет старый замок после дождя.

- Где мы?.. - наконец прошептал он. Хотел бы спросить уверенно, но вот так уж вышло.

Морриган даже не повернулась в его сторону. Финн был уверен, что вопрос она услышала, но проигнорировала. Остановила машину у массивных дубовых ворот, усиленных железными полосами. На одной из балок вырезана руна: Beithe. Огамическая, не скандинавская.

Ну, вырезана и вырезана, сказал бы кто-то. Только вот она светится тусклым зелёным светом!

- Там, где руны не просто знаки, - наконец ответила Морриган, открывая дверь. - Выходи.

Молодой мужчина открыл дверь автомобиля и поёжился: холодный ветер, мгновенно проник под пальто. Он принёс запахи, которые не знакомы Финну-горожанину, но нередко Финн-реставратор с ними встречается: плесень и мёд (не смог определить какой, скорее всего гречишный); горящий торф (его запретили использовать как топливо очень давно!); старая, чуть влажная бумага.

Мужчина не удержался и провёл тонкими пальцами по стене. Даже надеялся, что это просто бред, что ему всё чудится, что ему просто стало дурно от удушливого запаха парфюмерии.

Шероховатая каменная стена оказалась сухой, чего не может быть: ещё недавно колёса машины рассекали лужи, с чего бы... Он посмотрел на авто: даже в темноте видно, что его поверхность влажная, капельки стекают и по окнам и блестят на крыше в лунном свете.

А вот это совсем странно: откуда взялась полная луна, если вчера была четвертинкой? Да и этот сумеречный свет точно не от неё, судя по направлениям теней. Они вообще идут вразнобой, что совершенно неестественно, будто исходят от невидимых источников, разбросанных без всякой системы.

Финн прислушался: всё-таки улица где-то рядом. Но не услышал ничего привычного, а только уверился в том, что у него галлюцинации: далёкий звон колокола, шорох крыльев, приглушённые голоса за стенами, говорящие не на ставшем уже привычным арабском наречии, а скорее, на гаэльском ирландском - его он, ирландец живущий в Лондоне, знал, но давно не было поводов попрактиковаться.

Наконец мужчина решился сделать шаг, и под ногой что‑то хрустнуло. Он даже испугался, когда понял что это: обломок пергамента. Материал такой же, как у свитка, который мисс ни Блатнат принесла ему сегодня.

- Это тот самый? - он поднял растерянно-испуганный взгляд на Морриган.

Она стояла у ворот, терпеливо ожидая гостя. Её силуэт слился с тенью, так что почти незаметен.

- Нет конечно, - её ответ показал, как мало надо для радости.

Ворота медленно раскрылись полностью. Вроде бы никто их не толкал и работы привода не было слышно. За ними показался тёмный коридор, но всё-таки светлее, чем неосвещённая улица: на стенах мерцают вырезанные руны - каждая переливается, меняя яркость светимости при взгляде.

Финн только теперь смог поверить в невероятное: он больше не в Лондоне. И вернуться, возможно, уже не получится. Как поступит его нанимательница, когда работа будет выполнена? Позволит ли ему уйти?

Почему-то у жителя мегаполиса, получившего университетское образование, не было никаких сомнений, что если он просто пойдёт в обратном направлении, то не выйдет на знакомые улицы. Окажется в поле, в деревне, в Лондоне, но, скажем, пятнадцатого века... Он придумал с десяток вариантов разной степени бредовости. И ни одной реалистичной - все такие с хрустом разламываются, как тот пергамент, на который Финн наступил.

А вот сказочные кажутся как раз подходящими к ситуации.

Рациональное в его разуме не давало испугаться, дабы не попасть в глупое положение. Он лишь насторожился и не более того. Ожидал даже, что это умело подготовленный розыгрыш, видел в сети довольно технологичные пранки. Но только не готов был поверить, что эта нереальность реальна.

Однако, надежда таяла, по мере того, как присматривался к рунам. Они не нарисованы светящейся краской. В чём-чём, а в этом он по роду деятельности разбирался. Да они в принципе не нарисованные, а вырезанные. И нет позади них никакого источника света.

- Я жду, - поторопила женщина.

Финн осмотрел её пальто, обувь. Перевёл взгляд на автомобиль. При всей нелепости ситуации - это современные вещи, пусть и неуместные для всего остального окружения. Значит, выход отсюда есть. И чтобы Морриган (звучит как Моргана!) провела по пути, соединяющем это место с нормальной реальностью, нужно быть очень покладистым.

- Извините, мисс ни Блатнат. Уже иду, - и Финн, как мог изображая уверенность, сделал несколько шагов в темноту коридора.

Глава 2

Коридор оказался неестественно длинным. В том смысле, что необходимости в таком лабиринте нет и быть и не может. Или правильнее сказать, что это не один коридор, а множество? Как те улицы, что мелькали в неправильной последовательности, так и коридоры сменяли друг друга, запутывая. Похоже, здесь, чтобы прийти куда-то, недостаточно просто идти по прямой.

Разные, но однозначно не соответствующие двадцать первому веку. Даже посещая старую церковь или что-то отведённое под музей, всегда можно заметить признаки современности: лампы вместо свечей, отсутствие закопчённой стены около воткнутого в держатель факела. Да и не пахнет он смолой и копотью, ведь это просто имитация, тряпка на палке.

Впрочем, тут и не было освещения в привычном смысле, хотя и абсолютной темноты тоже нет. Коридоры то узкие, с низкими сводами и пятнами мха на камнях, то просторные, с витражными окнами, за которыми вместо ровного света мерцали призрачные блики.

Финн шёл следом за Морриган, как звуковой маяк цокающую каблуками, что позволяло не отставать в особо мрачных местах, где её силуэт терялся в полумраке.

Почему-то чем дольше шли, тем каждый шаг давался тяжелее. И это вовсе не усталость физическая, не так уж и много прошли. Возможно так подсознание даёт телу знать о том, что место страшное и лучше бы туда не идти.

От того, чтобы развернуться и уйти останавливало только то, что он вряд ли найдёт дорогу. Заблудится. А сказать вслух женщине, что ему страшно - не так он воспитан.

Да он себе-то не мог признаться, в этом, предпочитал думать, что место всего лишь необычное.

Воздух густел, словно пропитанный неведомой силой, сопротивляющейся вторжению чужака из будущего в сказочно-мифическую иную реальность.

Наконец они вошли в дверь, украшенную руной Ailm. Финн вспомнил разговор в машине о том, что руны могут что-то рассказать, но впервые покаялся, что не интересовался их сакральным значением.

За дверью оказался вполне современный кабинет.

Не без мистики, конечно. Правда Финн отметил, что она уже становится какой-то привычной, перестаёт удивлять. Более того, он ждал чего-то такого и удивился бы если бы помещение оказалось совсем обычным.

Вот, например, стены - это просто гладкий бетон. Не окрашенный, не покрытый обоями или штукатуркой, но отполированный почти до блеска. Зато они покрыты едва заметными трещинами, из‑под которых пробивался зеленоватый свет. Можно сказать, что вполне дизайнерское решение, скрытая подсветка. Выглядит необычно.

Меблировка тоже выглядела как современная, но во всём имелся какой-то нюанс, оставляющий отсылку к имитации старины и ручной работы.

Строгий стол из чёрного дерева, хромированные стеллажи, но на полках - не книги, а каменные плиты с вырезанными рунами, стеклянные сосуды с мерцающей жидкостью, свитки, перевязанные шёлковыми и шерстяными шнурами. Финн сразу отметил, что тут вообще нет ничего, где могло бы применяться синтетическое волокно, даже в такой мелочи как перевязь, не говоря уже об обивке кресел, например.

А вот окно выполнено из вполне современных профилей, а в нём - обычный стеклопакет. За таким было бы естественно увидеть очертания города или хотя бы промышленное предприятие, но ни строений, ни неба, ни вообще чего бы то ни было - лишь серая пелена, будто мир за стеклом стёрли. Только редкие вспышки света иногда как мотыльки бились о стекло. Точно такие же, видимо, вспыхивали за витражами в коридорах.

Морриган села в кресло, скрестив ноги. Её платье, ещё недавно казавшееся дорогим дизайнерским нарядом, теперь выглядело иначе: ткань переливалась, как змеиная кожа, а узоры на рукавах напоминали огамические знаки - длинные полосы, на которые нанизаны коротенькие веточки.

- Разворачивай, - её голос звучал тише, но от этого ещё более властно.

Озиравшийся по сторонам Финн и не заметил, когда ему подготовили рабочее место. Впрочем, инструменты он взял с собой, а те, что ему предложили отодвинул в сторону. Они неплохие, просто в таком тонком деле, какое ему предстоит, лучше использовать привычное, удобно сидящее в руке. Это как идти в бой с товарищами, а не с незнакомцами, какими бы профессионалами они не были.

Реставратор достал из сумки свой набор: мягкую кисть из верблюжьего волоса, дистиллированную воду в пульверизаторе, лупу с подсветкой, тонкие палочки для аккуратного разделения слоёв.

Свиток уже ждал его на столе, накрытый безворсовой тканью. Он решил уже было что синтетика, но нет: лён, просто как-то особенно обработан.

Материал был хрупким, к счастью, не как пепел, а твёрдости примерно сухого теста вроде листов для лазаньи. Ассоциация с пеплом не случайно: поверхность пергамента ощущалась странно тёплой на ощупь. Будто трогаешь больного у которого жар.

- Поторопись, - почти прошептала Морриган ему на ухо. Зачем-то она встала с кресла и подошла сзади. - Он ждёт твоих рук.

Финн едва сдерживал раздражение. Её близость давила: тяжёлый парфюм - смесь ладана, пачули и чего‑то металлического - забивал ноздри, мешая сосредоточиться.

Он по привычке сделал глубокий вдох, пытаясь отсечь всё лишнее, но сделал только хуже - втянул воздух, пропитанный этой приторной тяжёлой сладостью, и стало немного дурно.

Но он же профессионал, так что приступил к работе, в общем-то не такой уж и сложной, просто нужно иметь опыт и известную долю осторожности.

Для начала лёгкое увлажнение.

Финн распылил воду, держа пульверизатор на расстоянии около фута, чтобы не намочить. Свиток отозвался тихим шипением, будто сделал вдох.

Немного подождал пока влага не разойдётся по всему пергаменту. Стараясь не отводить взгляда от рабочего места потому, что Морриган так и стояла рядом, отвлекая.

Когда следует переходить к следующему этапу, разделению слоёв, подсказал как раз опыт. Ну и то самое шипение: оно почти прекратилось.

Палочкой Финн осторожно поддел край, чувствуя, как пергамент сопротивлялся - не механически, а словно сознательно.

- Ты чувствуешь? - Морриган наклонилась ближе. Её дыхание коснулось его шеи. - Свиток тебя помнит.

Финн сжал палочку крепче. Ему хотелось сказать: «Отойдите, вы мешаете», - но слова застряли в горле. Опасался её злить, ведь уже поверил в то, что та, кто открыла ему дверь в это место, единственная могла выпустить обратно. Нельзя её сердить, к тому же, она ведёт себя не намного страннее, чем иные из его прошлых клиентов.

Один владелец гравюры семнадцатого века даже запись вёл всего, что Финн делает. Аж три камеры поставил под разными ракурсами.

Так что реставратор продолжал работу, но теперь замечал детали, которых не видел раньше.

Под верхним слоем пергамента проступили едва различимые руны огама, выведенные не чернилами, а чем‑то похожим на запекшуюся кровь, но скорее всего не она. Выглядело жутковато, невольно пришли на ум разные ужастики, где герой читает книгу, написанную кровью на человеческой коже и пробуждает что-то древнее и неизменно злое.

Вспомнился вопрос, может ли он это читать, и картинка в воображении стала ярче. К счастью, Финн не насколько крут, чтобы бегло читать огам. Он даже не знает на память всех фонетических значений этих рун, так что не сможет озвучить даже мысленно.

Особенно нереально и мистически выглядело то, что в местах трещин, коих на высохшем свитке немало, - проблески зелёного света, будто внутри свитка горел огонь, что маловероятно. Рациональное объяснение, что сквозь слой-маскировку просвечивает то, что действительно ценно, но задача только развернуть, очищать никто не просил.

А вот тому, что от прикосновения к некоторым символам пальцы покалывало даже несмотря на перчатки, рационального объяснения Финн найти не мог. Именно к некоторым, не ко всем. Он протестировал.

Впрочем, это хоть как-то можно объяснить, но вот как трактовать то, что единомоментно с этими ощущениями в голове вспыхивали обрывки образов? Поле, лес, костёр, фигуры в плащах.

- Что это? - Финн как не старался сохранять достоинство профессионала, всё-таки не выдержал, Впрочем, он спросил не о свитке, а о ней: - Кто вы такая?

Морриган улыбнулась. Её зрачки на миг стали вертикальными, как у кошки.

- Я - та, благодаря кому ты начинаешь понимать, что значит читать между строк.

- Говорите прямо! Мне не до загадок. Или я прекращаю работу. Отвезите меня обратно! В кафе... В Лондон, - добавил Финн споткнувшись.

Он не хотел признаваться даже самому себе в том, что не в родном городе, и как только сказал это вслух, то понял, что у его слов нет никакой силы. Они просто сотрясение воздуха.

Морриган ни Блатнат засмеялась. Натужно-наигранно, нехотя, но как раз это-то и отрезвило реставратора. Он решил продолжить работу, слегка покраснев от своей вспышки.

- Я просто выполняю древний договор, - сказала женщина в спину реставратору, наклонившемуся над свитком. - Я обязана познакомить тебя с тем, что рано или поздно ты бы и так увидел.

Мало что прояснилось, но настаивать Финн не стал. Как всегда предпочел спрятаться в работе, которая для него своего рода медитация, позволяющая убежать от окружающего суетливого мира. Мира живых людей в мир неодушевлённых предметов, но носящих отпечатки жизни.

Свиток не сразу, но всё-таки поддался. Он развернулся, обнажив текст, написанный не буквами, а комбинацией рун и символов, которые менялись при взгляде: то складывались в слова, то рассыпались в хаотичные линии.

Финн наклонился, пытаясь разобрать хотя бы фрагмент, но Морриган резко положила ладонь на пергамент. Словно знала, что это довольно грубое касание не повредит его.

Свиток отреагировал как какой-то прибор - планшет или монитор Его будто бы выключили. «Экран» погас, свечение исчезло, а с ним угасло и ощущение того, что пергамент живой и обладает своей волей.

- Достаточно, - её голос прозвучал как удар колокола. - Теперь ты знаешь, что он жив. И ты - часть его жизни.

Она направилась к выходу, а кабинет начал растворяться: стены покрывались мхом, мебель превращалась в каменные блоки, а свет гас, оставляя лишь зелёный отблеск руны на столе.

- Теперь нужно разделить слипшиеся страницы. Завтра в это же время, - сказала она, уже стоя в дверном проёме, где за её спиной клубился туман. - Принеси инструменты. Мы продолжим.

И исчезла.

Не ушла в туман, не убежала, не завернула за угол. Это не фигура речи: Морриган ни Блатнат исчезла!

А затем исчезла и вся остальная обстановка в антураже средневековых казематов, которая пугала современного горожанина. Он посчитал, что стал пленником.

Финн остался один. В руках - свиток, который теперь казался тяжелее, чем раньше. На плече сумка со всеми его собранными иструментами.

Он посмотрел на свои пальцы: на коже остались следы зелёного свечения, будто чернила проникли под кожу сквозь перчатки.

Перчатки! Он же их не снимал! Где они?

Где‑то вдали раздался звон колокола, а затем - смех, похожий на карканье.

Вспомнились истории, что когда бьют в колокола, ведьмы падают с мётел, ведь звон обладает свойством очищать, в том числе разрушать колдовство.

Затеплилась надежда, что он развеет и морок, наведённый на него. Только вот с чего бы колоколам звонить почти ночью? Сам колокол - наваждение.

Финн осторожно свернул пергамент - для него, пробывшего в таком состоянии очень долго, это более естественная форма. К тому же, тот теперь стал эластичным, не хрустел при сгибании.

Убрал в тубус, думая, что заказчица оставила ему ценность, чтобы была гарантия, что он вернётся - иначе обвинит в краже, а так придётся вернуться, чтобы вернуть: он постучал в ворота, дёрнул за кованную скобу, но они не открылись. Автомобиля перед ними тоже не было.

Пока сознание не принимало происходящее, пыталось найти причины, по которым того путешествия куда-то вовне не может быть, где-то глубоко в подсознании шевельнулся страх: обратного пути уже нет.

Не в том смысле, что его не выпустят из этого пространства нереальности. Ничего подобного.

Финн не сомневался: он уже в Лондоне. В привычном ему самом обычном мегаполисе, пусть и на одной из старых исторических улочек. Он знал это место, узнал как только вышел из проулка на дорогу под свет фонарей.

Ничуть не удивился, получив доказательства того, что оказался дома. Чуть призадумавшись понял, что главное доказательство он получил не глазами, а носом: запах современного города, который мы привычно не замечаем, теперь резко бил в нос всей этой неприятной гадостью выхлопных газов, гниющим мусором и прочими прелестями плотной городской застройки. Даже влажный бетон пахнет не так, как камень.

Пути назад нет в ином смысле: он уверен, что какой бы чертовщиной не казалось случившееся, завтра в это же время, то есть сразу после основной работы, он побежит вот сюда, к этим воротам с руной.

В каком-то смысле его опасения оказались оправданными: он пленник, но не стен и цепей, а разума. Загадки. Тайны. Он привык доводить начатое до конца и уже сейчас начал ожидать новой встречи с Морриган ни Блатнат. Точнее, с миром, который она может показать, приподнимая краешек вуали.

Впрочем, он и сам, без всякой помощи теперь его видит.

Финн шёл по ночным улицам. Опасался, что толпа приезжих-бродяг нападёт на него с ножами так что опасливо оглядывался, пытаясь высмотреть такси. Телефон доставать он опасался, не хотелось бы лишиться его. Боялся привлечь хулиганов не столько видом, сколько голосом разговора с диспетчером: видимость не очень хорошая, а вот слышимость - прекрасная.

Фонари отбрасывали дрожащие круги света на мокрый булыжник, а в воздухе висела тонкая пелена тумана, будто он всё ещё выбирается из того места, а не уже в городе.

Впрочем, его старенький смартфон не так уж и ценен. Боялся, что могут повредить, а то и вовсе украсть его свиток. Вырвут сумку с инструментами...

Финн воровато заозирался и переложил сокровище во внутренний карман. Топорщится, круглый футляр не маленький. Не вынимать же и не складывать, как какую-нибудь рекламную брошюрку.

Тяжело, почти обречённо вздохнул и вернул пергамент в сумку.

Он погрузился в раздумья.

Что это было? Реальность или наваждение?

Зачем они долго шли по коридорам, если обратно он «вышел» почти мгновенно?

Ответы он знал, но видимо, не очень хотел озвучивать даже для самого себя: это не реальность и не наваждение. Это иной мир, параллельная реальность. Та, о которой он читал в детстве. Курганы сидхе, фейри... Правда, если верить рассказам, там танцуют и веселятся, а он почему-то работал.

А не мог войти так же потому, что ещё два часа назад был вовсе не тем Финнлатом мак Ронаном, каким стал сейчас. Что-то изменилось и последствия он видит не внутри себя, а снаружи.

Когда новый Финн всматривался в тени, ему начинали мерещиться знаки. Едва заметные руны, проступали на старых кирпичных стенах, а кое-где (такое было всего дважды) и на совершенно новых зданиях из стали и бетона. Что там за ними? Проходы в миры сидхе? Такие же тайные убежища как то, где он побывал в гостях у Морриган ни Блатнат?

Но это не самое странное. Его почти напугало призрачное свечение вдоль мостовой, ослепительное, ярче фонарей сияния на перекрёстках. Словно те самые легендарные невидимые лей‑линии накладывали разметку, по которой древние архитекторы строили город.

Из-за этих странностей даже самые обычные арки и ниши казались Финну дверьми в иной мир, хоть он и не видел никаких признаков этого.

«Это бред, - убеждённый материалист Финн твердил себе. - Парфюм Морриган... Он что‑то содержал. Одурманил меня».

Но сомнения разбивались о простейшие доводы: слишком отчётливы были эти видения, слишком осязаемы.

Мимо прошли несколько человек, громко переговариваясь на незнакомом восточном языке. Финн невольно сжался, но они даже не взглянули в его сторону - словно его здесь не было.

Он ускорил шаг. Минул поворот, и вот уже знакомый фасад дома возник впереди. В окне мерцал тёплый свет.

На пороге его встретила Лив. Лицо её было холодным, глаза - колючими. Фея домашнего очага готовилась приложить волшебной скалочкой. Фигурально, конечно, - ничего у неё в руках нет. Да и не такие их отношения.

- Ты опоздал, - сказала она без приветствия. - И выглядишь так, будто видел призрака.

Финн промолчал. За спиной, в тумане, ему почудился тихий смех-перезвон хрустальных колокольчиков, но он списал его на усталость и звон в ушах.

- Опоздал? Мы вроде ничего не планировали... - сказал он, и не думая извиняться.

На самом деле Финн почувствовал облегчение, ведь во всех сказках, когда потерянный человек возвращался из холмов сидхе, то в мире людей проходило уже сотня-другая лет. Он опасался, что дверь откроет кто-то незнакомый и скажет на ломанном английском с арабским акцентом что-то вроде: «Какой ещё Финнлат мак Ронан? А, владелец что-то говорил... Сто лет назад какой-то ирлашка здесь жил».

- Опоздал в принципе! - капризно надула губки Лив. - Надо было догонять меня там, на улице.

- Лив, прости... - от этих слов уголки губ подруги торжественно приподнялись, но продолжение стёрло тень победной улыбки: - ...но я очень устал. Не до сцен. Отложим на завтра?

Ливви несколько раз открыла и закрыла рот из которого не донеслось ни звука. Это слишком нетипично для её Финна! Он должен начать просить прощения, прыгать на задних лапках, преданными глазами выпрашивая угощения: простительный поцелуйчик.

Это что же получается? Она зря готовилась, придумывала сценарий ссоры?

- Ты пропах этой женщиной! - выдала она одну из заготовок.

- Точно. Надо проветрить одежду. А лучше постирать. Боюсь, что этот парфюм не такой уж простой... Мне кажется, он с дурманом. Не трогай, я сам. А то ещё чего доброго и ты пострадаешь.

Финн скинул с себя одежду и забросил её в мусорный мешок. Нет, выбрасывать он её не планировал, просто вряд ли удастся найти открытую прачечную в этот час.

- Я в душ. Хочу смыть с себя этот запах, - Финн понюхал предплечье и поморщился, что немного обрадовало Лив.

- Я ревную, - прямо сказала она.

- Нет ни причин, ни повода, - этой короткой рубленной фразой Финн опять показал себя незнакомцем. Её парень должен был сказать что-то вроде: «Лив, прости! Ты же знаешь, я люблю только тебя!», - и начать длинную речь о том, как хороша его возлюбленная, и как все прочие на её фоне простовато смотрятся.

Собственно, именно так они и познакомились: Лив искала подработку, а Финн тогда не помышлял о реставрации, хотел найти себя как художник.

Он первым подошёл к ней и сказал примерно тоже, что девушка хотела услышать и сейчас: что она самая-самая, что кроме неё Финн не замечает никого и ничего.

- Я в душ. Скоро вернусь и всё тебе расскажу, - Финн зябко поёжился: дом без центрального отопления, а осень уже даёт о себе знать, да ещё и эта влажность...

Лив решила отложить скандал. И в самом деле, почему бы не послушать, что он там будет врать? Глядишь, найдётся ещё повод-другой для скандала.

Глава 3

Финн специально пришёл в здание Британского музея чуть пораньше, чтобы увидеть его иными глазами. Намеревался пройти на рабочее место через выставочные залы и отвёл на это себе час.

В запасниках, куда он, пользуясь служебным положением мог бы попасть, не то - почти всё разложено по ящикам, коробкам, так что осматривать неудобно. Да и как только он пересечёт порог, уж не будет себе принадлежать: что ему делать будет определять босс. А он мужчина строгий, даже местами суровый.

Однако, каким-то чудом уже в восемь часов, при том, что для посетителей музей открывается в десять, запустили посторонних.

Толпа азиатских туристов-льготников, постоянно испускающих вспышки от камер смартфонов, ходила компактно, организовано. Единственная забота экскурсоводов заключалась только в том, чтобы напоминать о недопустимости такой съёмки: мол, свет вспышки может навредить экспонатам.

Финн как профессионал только ухмыльнулся. Ультрафиолет действительно вреден, но сколько его испускается от вспышки, и сколько излучает солнце, даже в таком туманном месте как Лондон? Опять же, в смартфонах диод, а не ксенон как в профессиональной фототехнике. Особенно это было актуально для старых моделей, которым самим уже можно искать место где-нибудь на полках музея. Так что экскурсоводы явно перегибают на случай «а почему ему можно, а мне нельзя?».

Впрочем, ухмылка вышла не искренней. С Лив они так и не помирились, хотя оба сделали вид, что разговором удовлетворены. Ну не мог же он рассказать о всём том бреде, который увидел? Об ином мире, светящихся рунах... Так что история вышла с купюрами. Он многое недоговаривал.

А женщины это отлично чувствуют, гораздо лучше мужчин.

Даже то, что он показал результат работы ничего не изменило. А уж когда сказал, что завтра продолжит и снова под присмотром мисс ни Блатнат... Едва не начался второй акт марлезонского балета.

Словом, спал он мало: сначала из-за трудного разговора, потом из-за приятного примирения.

Финн посмотрел на туристов, вздохнул: всё-таки от них есть вред. В задах ради них включали свет, так что пришлось ходить отдельно - как он вчера заметил, в полумраке руны видны лучше, их свет не очень яркий.

Воздух внутри первого же зала ему показался особенным. Густым, насыщенным. Не просто пыль веков, а что‑то ещё. Финн глубоко вдохнул, пытаясь уловить ноту, которая, если верить фантазёрам, всегда предшествовала магическим проявлениям: лёгкий запах озона как после грозы.

Это он прочитал в интернете по дороге сюда. В метро делать особо нечего, вот и листал разное, что по его мнению могло бы пригодиться.

Ничего подобного озону он не почувствовал. Никакой свежести тут не имелось. Более того, очень скоро он убедился, что свежесть - это далеко не самая распространённая характеристика для магии. Гораздо чаще она не столь приятна, по крайней мере та, что попала в музей.

Он замедлил шаг у витрины с кельтскими артефактами. Вполне естественно, что он начал внимательный осмотр с этой коллекции, всё-таки именно этот раздел имеет прямое отношение к случившемуся с ним вчера.

Вообще, надо сказать, что видение волшебства не так просто, как обычное зрение. Вчера он видимо получил какое-то откровение и потому без усилий различал знаки куда только не взглянет. А после пробуждения эта способность исчезла. Теперь ему нужно напрягаться, чтобы увидеть подноготную предметов. Потренировался на паре знаков, которые он заприметил ещё вчера, а сегодня пришлось искать их.

Сначала решил, что дело в освещении - всё-таки логично, что ночью тусклое свечение заметнее. Но это иллюзия - природа свечения рун не такая же как у огня или искр электричества. Тут скорее дело в настрое.

Так что пока он шёл по музею, то его ничего не отвлекало от цели - зала кельтской культуры.

Он сам не знал, почему решил, что первым будет осматривать именно бронзовый котёл, украшенный завитками. Впрочем, особой разницы не было.

И этот предмет не разочаровал. После нескольких секунд концентрации он вдруг заиграл для него новыми смыслами. Первыми по ободу проступали руны огама - не гравировка, не царапины, и не литые как остальные орнаменты котла, а словно внутри, в стенках включили подсветку и массивный предмет испустил свечение, легко прошедшее сквозь прозрачный слой.

И опять у Финна появилось ощущение, что руны похожи на живые, что они не то дышат, не то их сердце пульсирует. Нет, всё-таки по частоте ближе к дыханию, эти вдохи и выдохи даже реже, чем у него.

Узор из завитков тоже оказался непростым: если присмотреться, то он складывался в карту лей‑линий, если смотреть под определённым углом. Вообще-то это невозможно понять, если не совместить с руническим рисунком, но вот при таком взгляде становится очевидно, что это что-то вроде плана местности, правда, вряд ли удастся узнать какой. Сколько лет прошло с момента его изготовления? С тех пор реки высохли или их передвинули, а горы сточили, не говоря уже о лесах и полях.

На табличке написано, что этому котлу около полутора тысяч лет. Немалый срок, способный менять ландшафты.

Было бы любопытно глянуть, к какому сокровищу ведёт эта карта.

Финн сжал кулаки и глубоко вдохнул-выдохнул несколько раз, успокаиваясь. Он больше не пытался внушить себе, что это иллюзия. Эти знаки всегда были здесь. И более того, он их всегда видел, но игнорировал, ведь не зря же он пошёл именно к котлу.

И лишним доказательством тому стало то, что во всём зале он больше не увидел чего-то сопоставимого по масштабу и плотности магии.

Впрочем, в остальных залах, которые он уже просто проходил, лишь изредка концентрируясь на интересном с точки зрения исторической, а не магической ценности, нашлись вещи не менее волшебный (это слово Финн даже мысленно произносил, чувствуя стыд), но гораздо менее понятные.

Складывалось впечатление, что музей - это книга, в которой между строк что-то написано невидимыми чернилами. Только эту тайнопись читать он не умел.

В египетском зале стало совершенно понятно, отчего глупо было искать запах озона.

Если присматриваться, то на саркофаге не иероглифы, а чёрные руны, похожие на трещины. Вот они как раз не дышали, как фэды котла (авт.: фэд или фью - так называет знак огама, аналог понятия «руна»), а пульсировали, будто сердце под кожей. довольно часто и резко, толчками.

Как ни странно, но именно в этом зале Финн убедился, что не всегда нужно концентрироваться, чтобы увидеть что-то сокрытое. Несколько раз получилось с точностью до наоборот. Например, в тени статуи Анубиса, когда рассматривал саркофаг, он заметил боковым зрением глаз в треугольнике как на американских банкнотах. Но он исчезал, стоило повернуться и присмотреться.

Финн постоял какое-то время, пытаясь «поймать» его взглядом, но не смог. Даже решил, что было бы неплохо придти в музей с тем свитком - именно с ним он связывал то, что теперь его особое зрение ухудшилось. Вчера-то он лежал совсем рядом.

Но вряд ли такое возможно, он чужой.

Вдруг Финн понял, что если так пойдёт дальше, то опоздает на работу, и ускорился, не останавливался у каждого предмета - они никуда не денутся, а просто шёл делал заметки в блокноте, составляя план, что стоит потом посмотреть в первую очередь.

Но всё-таки подмечал многие детали. Было на то посмотреть.

По глазурованному боку одной из греческих ваз пробегали серебряные линии - не роспись, а живые знаки. Они складывались в слова на языке, которого Финн не знал, но каким-то образом чувствовал: это были имена богов, хоть ничто на это не намекало в обыденной росписи, той, что видна любому.

У основания сосуда - пятно тьмы, в котором кружились всё те же невиданные никогда микроскопические символы.

Вообще, признаки волшебства имелись на многих предметах, но далеко не все настолько явно указывали на сакральный смысл изделий.

Положим, в скандинавском разделе в одной витрине лежала россыпь предметов: несколько амулетов, шлем и в углу, за стеклом, словно стесняясь, но не решаясь нарушать целостность клада, выложили ржавый обломок меча.

На порыжевшей стали проступали руны футарка, но не высеченные (хотя, кто знает, как меч выглядел, пока время его не пожрало?), а словно инкрустированные в металл. Они меняли порядок, как рыбья чешуя при движении.

В его ручке, той, что называется яблоком (авт.: поммель) - камень с надписью. Если воспользоваться боковым зрением, как в в египетском зале наблюдал пирамиду с глазом, буквы становились трёхмерными, превращаясь в миниатюрные врата.

Так же привлёк внимание христианский серебряный крест с инкрустацией гранатом. Казалось бы, христианство и магия абсолютно несовместимы. Особенно в средневековом предмете, ведь этот период в первую очередь ассоциируется с кострами инквизиции.

В примитивно огранённых, скорее даже просто полированных, кроваво-красных камнях отражались не посетители (в этом зале он протискивался сквозь азиатов), а тени в монашеских одеяниях. Финн даже остановился и приблизился, заметив, что призраки что-то шептали, но звук, если он был, тонул в шуме зала: туристам тоже нравилось.

Больше всего обладателю свитка хотелось увидеть письменные источники, но они его разочаровали. Даже можно сказать, что испугали и вызвали отвращение. Большинство не имели никаких особенностей, просто текст, без признаков магии, а вот те, что содержали в себе некую необычность - вот то почти всегда, за редкими исключениями отвратное.

Например, рукопись на пергаменте. Строки текста, которые, если верить сопроводительной табличке, должны быть псалмом, но записанным каким-то еретиком как раз перед тем, как отправиться на костёр, шевелились, как черви, а между ними проступали красные руны - точь‑в‑точь как кровь под кожей.

Тоже в какой-то мере признак того, что эта магия живая, но это показалось настолько мерзким, что Финн остановился у колонны, прикрыв глаза. Его била дрожь. Так проявлялись многие очень схожие по своим проявлениям эмоции: от нетерпения и волнения до страха.

Страха, что его реакция слишком яркая даже для его характера. Что это может быть... проклятием. Настоящим, как в суевериях.

Вряд ли музей - это хранилище артефактов, раз они почти буквально кидаются на посетителей. И нет, он не перекрёсток миров. Скорее всего хранители коллекций положили их так случайно, руководствуясь тематическим или хронологическим сходством. Если бы они видели второе дно предметов, то положили бы их иначе.

А ещё лучше, правильнее и безопаснее - вовсе не выкладывать в общий доступ многие вещи, ведь любой из них может оказаться порталом или аккумулятором, накапливающая магию.

Впрочем, в этом Финн увидел и плюс: можно будет выделить время, чтобы половить на живца. Только не надо смотреть лично, а воспользоваться камерами, чтобы не поменяться ролями и не попасться самому.

Он знаком с некоторыми охранниками. Боб, вроде, неплохой парень. Если прийти к нему с сандвичами и колой, можно под видом беседы воспользоваться тем, что мониторы рядом и посмотреть на них самому.

Такой план составил Финн, пока возвращался в кельтский зал, чтобы уточнить несколько моментов касательно котла - этот артефакт показался ему наиболее интересным, особенно карта.

Он достал блокнот и начал перелистать зарисовки, благо, был неплохим художником. Хотел ещё раз увидеть и сличить с эскизом форму свечения вокруг котла, сравнить с последовательностью фэн на саркофаге, с траекторией движения серебряных линий на греческой вазе...

Но стоило ему сфокусироваться на эскизе, как рисунки начали меняться. Линии изгибались, образуя новые символы - те, что он ещё не видел в залах.

- Что за ерунда? - прошептал он тихо, но вслух. - Что, выходит не только сфотографировать, но и зарисовать то нельзя?

И как ни странно даже получил ответ - тихий звон, будто кто‑то провёл пальцем по краю хрустального бокала.

Резкий голос экскурсовода заставил его вздрогнуть:

- Уважаемые посетители, через десять минут зал закрывается на техническое обслуживание!

Какое ещё обслуживание? Финн не первый год работает в музее и ни о чём таком не слышал. Этого даже в инструкциях нет. Хотя, может быть для работников экспозиций они другие?

Да и туристы-то эти «нелегальные».

Он огляделся. Туристы уже расходились. В полумраке витрины с кельтским котлом руны горели ярче, словно им понравилось отсутствие толп народа и они решили показать Финну чуть больше, раз уж они тут остались тет-а-тет.

Нет, ничего особенного не увидел. Всё те же непонятные изгибы лей-линий поверх карты, к тому же, как выясняется, их и зарисовать-то нельзя.

Как и всё за последние сутки - это лишь обман и выдача желаемого за действительное.

Он спрятал блокнот и направился к выходу. Теперь он знал: его основная работа здесь - реставрация - отступит на второй план. Теперь он станет мистическим детективом, расшифровывающим ключи к тайнам веков.

И первый вопрос звучал в голове, как набат: «Кто-то из работников музея наверняка должен знать об этом! Он не может быть первым таким уникальным».

Финн вспомнил свой план, как хотел поймать того, кто смотрит на определённые вещи и сразу же понял: попался!

За этими «блатными» туристами наверняка присматривали по всем камерам. И тут он такой красивый достаёт блокнотик.

Это в мире-то смартфонов и цифровых камер! Вот сразу и выдал себя, не подумавши. Но ведь и альтернативы не было: смартфон-то он наводил, но камера ничего не видит.

И как только задал вопросы-возглясы в пустоту, так почти сразу получил на них ответ:

- Ну, и где вы пропадаете, мак Ронан? Рабочий день начался десять минут назад!

Финн вздрогнул от довольно резкого голоса начальника. Он глянул на экран смартфона, всё ещё сжимая в руках блокнот с эскизами.

8:57.

Он точно не опоздал, хотя вряд ли за три минуты успел бы пересечь порог заветной двери и приложить пропуск к электронному ключу. Именно это действие стало бы отметкой о приходе на работу.

- Следуйте за мной, мистер мак Ронан, - махнул рукой с толстыми пальцами Гарет Уитлок - полноватый мужчина лет пятидесяти с редеющими русыми волосами и вечно нахмуренными бровями.

Всю дорогу они шли молча, а когда проходили мимо коллег, те мгновенно оценили обстановку и проводили Финна, плетущегося за мистером Уитлоком, сочувственным взглядом.

Двое прошли в кабинет, и начальник тут же уселся за свой массивный стол, буквально плюхнулся в любимое кресло. В от оно не было радо: пискнуло высокочастотным скрипом.

Финн поднял глаза и они немного округлились от удивления: сейчас обычно суровое лицо босса, неожиданно расплылось в широкой, неестественно радостной улыбке.

- Прошу прощения, сэр, - Финн сглотнул. - Я решил пройти через зал и не рассчитал время... Это всего-то пара минут...

Уитлок махнул рукой, и улыбка стала ещё шире - так, что щёки собрались в круглые булки.

- Да‑да, конечно. Просто... хотел проверить вашу честность. И вы её подтвердили! - он откинулся в кресле, сложил пухлые ладони на животе. - Знаете, Финн, я давно за вами наблюдаю. Очень давно.

В воздухе повисла пауза. Финн почувствовал-таки привкус магии - в этот раз тот самый обещанный лёгкий озоновый оттенок, как перед грозой.

- Наблюдаете? - переспросил он осторожно.

- О, не пугайтесь! - Уитлок рассмеялся, и смех его прозвучал как‑то слишком звонко для такого плотного мужчины. - Я ведь тоже вижу. То, что скрыто от других.

Финн замер. В голове пронеслись образы: руны на музейных артефактах, зелёные всполохи, призрачные символы. Неужели именно поэтому на должности начальника их отдела человек без специального образования, бывший военный с боевым опытом, а не какой-то заслуженный профессор?

- Вы тоже? - Финн не произнёс слово «магия» и прочее, что могло бы выставить его дураком. Ведь и мистер Уитлок ничего такого не сказал. Вдруг он говорит о чём-то совершенно обыденном, а разум Финна, ошарашенный увиденным в залах, принимает желаемое за действительное.

- Ещё со студенческих лет, - Уитлок наклонился вперёд, и в его глазах мелькнул недобрый огонёк. - Но я не просто вижу, Финн. Я - хранитель. Один из тех, кто следит за равновесием. И скажу прямо... - он сделал паузу, наслаждаясь моментом. - Мне будет удобно, если мой сотрудник будет помогать мне... в обеих моих должностях.

- Помощник? - Финн невольно сжал блокнот с эскизами крепче. - В чём именно?

- Да много в чём. От банальностей вроде правильной расстановки некоторых специфических предметов до... - Уитлок встал, подошёл к окну и посмотрел на улицу, словно ожидая чего‑то или кого-то. - Вы ведь уже заметили, да? Магия просачивается сквозь трещины и специально проделанные дыры. Музей невольно стал зловонной помойкой, куда по недосмотру валят токсичные отходы. Эти жадные идиоты натащили в благословенную Британию разного... кхе... со всего мира. Чужого. Враждебного. Непонятного... И если мы не будем бдительны...

Он резко обернулся. Улыбка исчезла, оставив на лице строгое, почти суровое выражение.

Но на Финна это не произвело должного впечатления. Он был доволен тем, что услышал слово «магия». Вот теперь разговор может стать белее конструктивным.

- Я знаю, что вы видели руны и другие знаки. Вы чувствуете их силу, верно?

Финн кивнул, не находя слов. Он ещё не был готов произнести такие вещи вслух, словно боялся быть осмеянным, хоть его начальник уже сказал вполне достаточно, чтобы не опасаться его реакции.

- Это дар. Но и ответственность, - Уитлок погладил старинную эмблему с выгравированными символом. Суда по всему, она всегда висела на лацкане пиджака, а Финн отметил, что никогда её не замечал. - Я предлагаю вам место рядом со мной. Не просто реставратора, а стража.

Финн смотрел на медальон. В его узорах он узнавал знакомые линии - те, что видел на кельтском котле.

- Почему я? - спросил он тихо. - Почему не кто‑то более опытный? Наверняка мы с вами не единственные...

Финн осёкся, ведь это может быть тайной, а Уитлок снова улыбнулся - на этот раз по‑настоящему, без фальши.

- Потому что вы чисты. Вы ещё не успели наделать ошибок. На вас не лежат сотни обетов, так что ступить нельзя не оглянувшись на них. И потому, что вы - мой подчинённый. Это удобно, - он постучал пальцем по столу. - Это не случайность, Финн. Всё складывается так, как должно.

За окном раздался резкий звук - будто стекло треснуло. Оба повернулись к окну. В воздухе, на миг, проступили зелёные руны, а затем исчезли.

- Видите? - толстый палец-сарделька указал в хмурое небо, туда, где только что проявилась, но уже исчезла магия. - Это знак.

Финн глубоко вдохнул. Он видел чертовщину и босс это заметил. Реставратор (возможно, теперь уже бывший) догадался ещё вчера, что пути назад нет, развидеть этот мир уже не получится. И ему не то чтобы оставляют какой-то выбор. Либо он примет предложение и станет частью тайного мира, либо...

Но что «либо» он боялся даже представить.

«Бывший военный с боевым опытом», - предательски напомнило подсознание.

А ещё есть Морриган ни Блатнат. Но о ней он пока умолчит, хоть, пожалуй, мистер Уитлок единственный человек, кто мог бы оградить его от возможной ошибки и прояснить многие тайны.

Однако внутри что-то подсказывало, что отказаться от встречи с «заказчицей» будет куда как опаснее, чем повздорить с хранителем.

Глава 4

Вопреки ожиданиям, Финн не получил никакого особого задания и более того, даже не состоялось никакого продолжения разговора. Согласие новоявленного мага стало точкой в разговоре, а не переходом на новый уровень доверия.

Гарет Уитлок заявил в свойственной ему военной манере:

- Пока я не получу согласование, - с кем - он не уточнил, эту часть фразы он произнёс одними губами - у слуг короны такое бывает: находясь в приличном обществе они таким образом пропускают бранные слова, которые в своём кругу обязательно произнесли бы со смаком, - никакого допуска к тайне, мистер мак Ронан, я вам предоставить не могу. Однако будьте уверены, что я всецело на вашей стороне.

Возможно, это и правда, ведь сразу после завершения разговора начальник покинул музей и до конца дня его не видели. Впрочем, его внезапные исчезновения - это обычное дело, и на работу коллектива никак не повлияло. Редко когда работа реставратора занимает несколько часов, а то и дней, так что необходимости выдавать ежечасно задания просто-напросто нет.

Финн лишь на пару минут заскочил домой чтобы взять свиток. Лив сегодня на смене, так что никто его не мог задержать ни продолжением скандала, ни ласками.

Он оставил сокровище дома, так что пришлось потратить около часа на этот крюк. Было бы неразумно брать пергамент с собой в музей, чтобы не вышло как в индийской притче: «Ох, как же я теперь могу отличить твои монеты от своих?» Скажут, что стёр инвентарный номер...

Предусмотрительность Финна особенно порадовала во вскрывшихся обстоятельствах. Как оказалось, начальник отдела ведь тоже может видеть магию, и кто знает, как бы он отреагировал на этот пергамент.

Финн решился и взял-таки такси, хоть идти не так уж и далеко. Он не любил опаздывать, а два раза за день нарушить собственное внутреннее правило - это уже слишком.

Правда, не совсем понятно, что означала Фраза Морриган «в это же время». Когда расстались или когда встретились? Но уж лучше раньше, чем опоздать.

Финн стоял у кованных ворот, которые ещё вчера вели в тихий дворик за лондонской улочкой. Сегодня за ними простиралось нечто иное.

Туман клубился, скрывая очертания зданий. Вместо асфальта - тропы из серого камня, уходящие в разные стороны. В воздухе висел запах сырости, и, если знать что искать, можно услышать слабые отголоски того самого парфюма Морриган: ладан, пачули, металл.

- Где она?.. - прошептал Финн, оглядываясь.

Ни вывесок, ни знакомых ориентиров. Только арки из мшистого камня, за каждой - новый лабиринт.

Особенно странным казалось то, что он не мог отключить волшебный взгляд, увидеть это место таким, каким оно было вчера, когда автомобиль заезжал сюда.

Судя по тому, что люди, проходящие мимо, не обращают внимания на неуместность картины, они-то видят как-то иначе, как есть в реальности.

«Нет! - вдруг дошло до него. - Это я вижу как есть, а они видят иллюзию обычного здания».

Впрочем, эта догадка никак не помогала найти правильную дорогу. Изнутри подтачивала идея подождать прямо здесь, но ведь указание мисс ни Блатнат было однозначным: «на этом же месте». Так что нужно идти.

Он выбрал тропу наугад. Шаги отдавались гулко, будто под землёй, хотя никакого свода над ним не было. Стены - да, имелись, но потолка воде бы нет. Впрочем, кто знает, что там скрыто в тумане.

Через какое-то время он заметил: ходит по кругу. Те же трещины на камнях, тот же обломок статуи с выбитой руной. Если бы не он, увиденный в третий раз, то вряд ли так быстро сообразил бы о том, что попал в ловушку. «Быстро» - это минут двадцать-тридцать, так что точно уже опоздал.

Паника заставила сглотнуть слюну, ставшую неожиданно вязкой.

- Это не игра, - сказал Финн вслух, чтобы услышать собственный голос. - Это испытание.

Испытание на что? Почему он потерял путь? На ум пришёл котёл в кельтском зале. На его поверхности-карте имелись десятки дорог, но как только Финн смотрел на них под другим углом, с другими мыслями, то они тут же менялись.

А ещё мощная магия котла при воспоминании словно дала о себе знать. Заблудившийся мужчина мог точно указать направление на этот Котёл, он как огромный маяк в этом тумане.

Вполне может быть, что этот обломок статуи с руной встретился трижды только потому, что Финн о нём думал, и каждый раз Пути отвечали на его мысли и приводили к нему. Это не дорога на работу, когда ты сидишь в вагоне метро, а поезд или эскалатор сам тащит тебя к заданной цели. Всё-таки магия - это воля...

Хм... и откуда Финн это знает? Искать ответ прямо сейчас он посчитал неуместным: так недолго и заблудиться так, что никакой поисковый отряд потом не найдёт.

Где-то в легендах он такое читал... А может быть и придумывает. Но уверен, что зерно истины в этом есть: нужно не просто идти, а идти с намерением достичь цели.

Он остановился, закрыл глаза, пытаясь вспомнить, как падала тень от руны на столе, но проклятущий котёл-маяк мешал, сбивал, словно звал к себе.

Чтобы заглушить его зов, Финн начал добавлять больше деталей. Вспомнил, как Морриган наклонялась, и её волосы касались его шеи, как она шептала мистически и даже зловеще: «Свиток ждёт твоих рук».

Запах парфюма стал сильнее, но на этом и всё. Место не изменилось.

Финн опустился на холодный камень. Руки дрожали.

- Я не знаю, куда идти. Я не вижу пути, - он опять сказал вслух, чтобы услышать свой голос. На этот раз гораздо громче.

А кроме своих слов - лишь тишина, сводящая с ума многих жителей мегаполисов как неестественное явление. Напрягаясь, слышал лишь далёкий звон, будто стеклянные колокольчики на ветру, но это скорее всего галлюцинация. Вроде бы они посещают тех, кто оказался в обстановке отсутствия звуков - мозгу это не нравится, и он начинает заполнять пустоту фантомами.

Финн не привык сдаваться. Он прислушался к себе и понял, что изменения всё-таки были: котёл был спереди справа, а теперь сместился градусов на двадцать.

Какой-никакой, а успех. Значит, путь, то есть метод - правильный, пусть какие-то ещё условия не выполнены.

Он вновь представил кабинет. Точно! Кабинет. Это место, а Морриган может и не быть там, зачем он о ней думал больше, чем о пункте назначения?

Самая яркая отличительная черта того кабинета - это гладкий бетон стен со светящимися трещинами. Чёрный деревянный стол - тоже своего рода недвижимое имущество. А для яркости образа, вдыхания в него души - не в жизни, а смысла, назначения цели, - представил ещё и свиток, который он так и не востановил. Это символ работы, которую он проведёт. Ведь это же цель.

И только потом представил в этом окружении Морриган ни Блатнат, не как живое существо, а как воплощение второй цели - обучения и ответов на вопросы. Однако, всё-таки не смог удержаться и всё-таки вообразил, как она стоит за спиной, как её дыхание касается шеи. Но вовремя прогнал эти мысли. Не из-за того, что они лишние в картине, а потому, что подумалось, что Лив не зря сердилась.

- Мне нужно туда, - сказал он, словно подводя итог мысленным усилиям, делая их материальными. - К свитку. К работе. К ней.

Поднимаясь, он сделал шаг - и туман расступился.

Финн перестал концентрироваться на дороге, на поиске новой тропы. Он просто пошёл к цели, а подходящий путь нашёлся сам.

Камни под ногами сменились полированным мрамором. Стены выросли, обрели чёткие линии. В воздухе замерцали зелёные искры-руны, которые раньше прятались в тумане.

Финн шёл, не глядя по сторонам, говоря себе, что если снова начнёт сомневаться, всё исчезнет.

Дверь из тёмного дерева возникла перед ним без предупреждения. Дверь та же, но сегодня на ней руна Ailm (авт.: пихта), светящаяся дышащим светом.

Толкнул дверь.

Кабинет. Тот самый.

Морриган стояла у окна, того самого, с серой комарью и смотрела сквозь неё. Стояла спиной к двери, будто не ждала посетителей. Когда Финн прикрыл за собой входную дверь с негромким стуком, она обернулась, в её глазах блеснуло удовлетворение.

- Ты понял, - сказала она, не спрашивая. - Путь - это не тропы. Путь - это намерение.

Финн выдохнул. Только сейчас он осознал, как сильно сжимал кулаки.

- Я... я думал, что заблудился.

- И ты заблудился, - она она улыбнулась, слегка кивнув, и подошла ближе. Удушающий аромат её парфюма окутал его, как одеяло. - Но ты нашёл дорогу потому, что знал, куда идёшь.

Морриган указала на стол. Свиток уже лежал там, и Финн непроизвольно хлопнул по сумке, пытаясь нащупать футляр там. Ожидаемо, хоть и противоестественно, его там не было. Вон он, открытый тубус лежит на столе чуть в стороне.

Края пергамента чуть приподнимались, будто бы кто-то дышал на него. Или это сам материал вдыхал и выдыхал. И это дыхание гармонировало с мерцанием рун: они снова зажглись.

- Продолжим? - рука Морриган легко коснулась плеча нанятого сотрудника или ученика - как теперь разобрать, всё так перемешалось.

Финн кивнул. На этот раз без колебаний.

Он подошёл к столу, достал инструменты. Фэды на свитке вспыхнули ярче, словно приветствуя его, и реставратору захотелось вежливо поприветствовать неодушевлённый (впрочем, на этот счёт у него были сомнения) кусок телячьей кожи.

Мисс ни Блатнат медленно обошла стол, наблюдая, как Финн осторожно увлажняет край пергамента. В её глазах мерцал зеленоватый отблеск - то ли от рун, то ли от скрытого веселья.

- Ты, конечно, уже встречался с Гаретом Уитлоком, - произнесла она, не дожидаясь вопроса. - И, полагаю, он предложил тебе место рядом с собой.

Финн замер, не отрывая взгляда от объекта работы.

- Да. Сказал, что я буду при нём стражем.

Морриган рассмеялась - звук был похож на звон хрусталя.

- «Страж». Какое милое слово для бюрократа. Гарет - хранитель. Один из тех, кто следит за балансом, но редко рискует выйти за рамки предписанного.

Она опустилась в кресло, скрестив ноги. Ткань её платья зашелестела, словно листья на ветру.

- В иерархии магов есть ступени, Финнлат. И стража среди них нет. И честно говоря, я не слышала, чтобы такая должность существовала. Сейчас ты уже начал восхождение, даже не осознавая этого. Вполне уместно считать тебя учеником, то есть стоящим на первой из четырёх ступеней силы.

Финн поднял глаза. Сейчас нужно подождать, пока влага пропитывает кожу, так что есть время слушать.

- Ученик - это ты сейчас, - она кивнула на его руки, бережно держащие палочку для разделения слоёв. - Ты видишь руны, читаешь их, но не можешь создавать. Ты учишься слышать магию, но ещё не управляешь ею.

- То, что я уже работаю с артефактами не в счёт? - уточнил он, несмотря на то, что описание его стадии предельно понятно.

Морриган всё равно ответила на этот риторический вопрос:

- Работаешь. Но не творишь. Это важно понимать.

Она покрутила пальцем в воздухе, но не у виска. Не намекала на глупость, хоть, возможно, что-то такое и имела ввиду.

- Когда ты научишься соединять руны - две, три, не больше - ты станешь ткачом. Это уровень тех, кто создаёт простые заклинания: обереги, маяки, слабые щиты. Они работают с потоками, но не меняют их направление.

- Как нити в ткани, - пробормотал Финн, вспоминая узоры на греческих вазах.

- Именно. Этот термин, правда не наш, не кельтский. При работе с огамом уместнее говорить о выращивании или чём-то ещё связанном с растениями. Устоялся "ткач", скорее всего от греков. Но Гарет не ткач. Он хранитель. Они - стражи равновесия. Считается, что они выше по статусу, но строго говоря, хранители не обязательно могут быть сведущи в деле ткачества. Их задача заключать договоры с сидхе, следить, чтобы те не нарушали границы.

- Мистер Уитлок говорил что-то о прорыве, что музей создаёт опасности... - припомнил Финн.

- Это тоже функция хранителя: восстанавливать повреждённые лей‑линии и следить за узлами силы. Как наш любимый Британский Музей, например, куда принесли всякой всячины со всего мира. Жадные до чужого ублюдки...

Моррган ни Блатнат почти слово в слово повторила слова начальника Финна, что показалось любопытным. Правда, интонация совершенно иная: бывший военный (если такие бывают бывшими) говорил со злобой и обвинением, а она - с насмешкой.

- Вы, мисс ни Блатнат, кажется, не вините никого за создание Музея.

- Хранители боятся хаоса. Они чинят, а не создают. Гарет хороший чиновник, но не воин, каким хочет казаться. Он не пойдёт против системы.

Подошло время чуть-чуть развернуть пергамент, что реставратор проделал в тишине. Он снова увлажнил свиток и пригласил продолжить разговор вопросом:

- Ученик, ткач, хранитель. А наивысшая ступень? Это с ними он будет согласовывать моё назначение?

- Вершина - это провидец. Те, кто видит сеть лей‑линий целиком, кто может менять ландшафт магии. Они говорят с миром напрямую. Их слова становятся законами. Но вряд ли с ними что-то будут согласовывать. Они не принимают решений потому, что очень далеки от мира. Они боятся принимать решения, опасаясь поломать собственные предсказания.

- Вы провидец? - Финн впервые посмотрел ей в нечеловеческие глаза.

- Скажем так: я ближе к этому уровню, чем Гарет.

Морриган наклонилась вперёд, и её голос стал тише:

- Он предложил тебе стать стражем, что бы это ни значило, потому, что видит в тебе потенциал ученика. Но он не расскажет тебе всего. Не покажет, как ткать руны. Не поведет дальше хранителя.

- Почему?

- Во-первых, потому что хранители боятся силы, которую не могут контролировать. Они охраняют порядок, но не готовы его менять. И как следствие - они не особо компетентны в деле ткачества. А ты, - она улыбнулась, - ты уже вышел за рамки. Ты нашёл дорогу сюда, не зная пути. Это хороший знак.

Финн снова взглянул на свиток. Руны на нём выглядели всё более и более живыми, если это слово уместно. Заиграли новыми оттенками.

- Что же мне делать?

- Продолжай, - она указала на пергамент. - Разворачивай. И слушай. Свиток расскажет тебе больше, чем Гарет.

Реставратор взял кисть, но прежде чем коснуться пергамента, спросил:

- А вы... вы будете учить меня?

Морриган откинулась в кресле, её силуэт едва не растворился в полумраке.

- Разве я уже не учу тебя, Финнлат мак Ронан? Главное для тебя - услышать.

Финн осторожно отложил лупу и посмотрел на Морриган. Свиток перед ним мерцал зелёными рунами, но мысли его были далеко - в залах музея, где он видел иные знаки: строгие линии футарка на обломке клинка викинга, таинственные иероглифы на древнем саркофаге.

- Сколько же систем магии существует? Как мистер Уитлок со всем этим справляется? За всю жизнь не понять, столько всего... - спросил он наконец.

Женщина посмотрела вопросительно, не понимая, о чём речь.

- Я видел разные знаки...

Морриган улыбнулась - едва заметно, уголком губ. Она снова стояла у окна, и свет, пробивающийся сквозь серую хмарь, окрашивал её профиль почему-то в янтарные тона.

- Магия едина, Финн. Это как река - одна вода, но тысячи русел. Ключи к ней разные. Мы воспринимаем её наиболее понятным образом.

- Но почему тогда мне видится именно огам? Например, на ваших воротах. Я не особенно с ним знаком. Читаю не лучше, чем греческие символы, какие я видел на вазе. Почему не...

- Потому что ты ирландец, - перебила она словесный поток. - Потому что твои предки читали мир через эти знаки. Огам - твой родной язык магии. Он ближе тебе ментально, как родной диалект. Для меня вся магия - это плетения огама. Я вижу её так.

Женщина ухмыльнулась и добавила:

- Или славянин. Почему-то славяне тоже лучше всего оперируют огамом. Видать их «черты и резы», напрочь стёртые из истории благодетельными святыми, тоже были чем-то похожим на ирландский алфавит деревьев.

Финн нахмурился, вспоминая мерцающие символы на египетском саркофаге.

- А как же футарк? Иероглифы? Я видел их - отчётливо, не как иллюзию, - продолжал он упрямо настаивать.

- Ты видел то, что ожидал увидеть, - её голос звучал почти ласково, словно она объясняла ребёнку простую истину. - Твой разум выбрал эти формы, потому что ты знал о них. Если бы ты желал видеть огам - ты бы увидел его и на саркофаге, и на мече викинга. Просто потому, что это был бы твой способ читать магию.

Она сделала шаг к столу, и тени от рун дрогнули, будто испугались.

- Сейчас ты стоишь на перекрёстке, Финн. Ты ещё не утвердился в пути. Ты можешь пойти дорогой египетского мага, если найдёшь учителя, владеющего иероглифами, - это она сказала с явной насмешкой, что очевидно: где искать такого учителя? Остались ли они ещё в этом мире? - Или стать скандинавским руносеком, если почувствуешь силу футарка. Но пока ты колеблешься - ты видишь всё сразу. Это слабость... Впрочем, и одновременно редкая сила.

- Слабость?

- Конечно, - женщина слегка наклонилась к нему, и в её глазах вспыхнули зелёные искорки. - Когда ты видишь тысячу дорог, трудно выбрать одну. Но когда ты выберешь - ты сможешь видеть глубже, чем когда метался из стороны в сторону.

Она выпрямилась и отошла к окну, бросив через плечо ту же шутку во второй раз:

- Если найдёшь учителя, - в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. - А пока продолжай разворачивать свиток. Покажи мне, какой путь ты выберешь сейчас.

Финн опустил взгляд на пергамент. Руны пульсировали, и на секунду Финну показалось, что он уловил ритм пульсаций: он совпадал с ритмом его сердца. Слегка покраснел, посчитав, что так выдаёт свои эмоции, но быстро успокоился, ведь если подытожить уже сказанное, то Морриган видит магию как-то иначе.

Похоже, что все, способные к этому, видят её по-своему. При том, что есть общие направления, в деталях это что-то глубоко личное, завязанное на свойства психики и ещё что-то вроде наследственности.

Он глубоко вдохнул, сосредоточился - и вдруг увидел: за привычными линиями огама проступали иные формы - то ли иероглифы, то ли скандинавские черточки. Они сплетались в узор, который можно было прочесть по‑разному.

«Какой путь?» - подумал он.

И осторожно провёл пальцем по пергаменту, будто бы выбирая направление.

Осознавал, конечно же, что это лишь иллюзия выбора.

И как только он об этом подумал, свиток снова стал прежним, исчерченным линиями и веточками огама.

Хоть Финн и живёт в Лондоне, но имя-то у него ирландское, так что неудивительно, что ему ближе алфавит деревьев. И Морриган не самое английское имя.

- А мистер Уитлок тоже видит огам?

- Как правило считается невежливым задавать такой вопрос, если маг сам не объявит о своих пристрастиях. Как и обсуждать других. Это словно спросить, о предпочтениях формы тела любовника или любовницы. Слишком личное, хоть и не настолько неприличное, - усмехнулась Морриган, напоминая, что сама о себе рассказала и даже советовала Финну, какой выбор сделать. - Однако, думаю, что ему, истинному подданному Короны, ближе футорк или нортумбрийский строй, модификация германского футарка под влиянием кельтских традиций. К старшему футарку добавлен Атт богов, ещё девять рун, связанных с асами...

- А вы сведущи во многом, - намекнул Финн на то, что учитель не замыкается в рамках огама, как хотела это представить.

- Поверхностно, - отсекла все намёки Морриган ни Блатнат и посмотрела прямо в глаза, ожидая ответа.

- Раз, не зная ничего, я первым увидел знаки огама, то это судьба, - сказал Финн не очень уверено.

- Слова не мальчика, но мужа, - а вот голос женщины звучал без единого колебания. Одобрение, ободрение и довольство - больше ничего.

Глава 5

Финн вошёл в кабинет Уитлока ровно в 9:00. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком. Можно было бы заподозрить сквозняк, но нет, ничего подобного, здесь, в запасниках, все движения воздуха контролируются. Так что ученик-волшебник привычно списал всё на магию.

Словно опровергая эту идею, тут же запахло воском и старым пергаментом - ароматом, не имеющим никакого отношения к начальнику реставраторов.

Гарет Уитлок как всегда сидел за массивным столом, перебирая стопку бумаг. При виде Финна он оторвался от своего без сомнения важного занятия и глазами указал на стул напротив:

- Садитесь, мистер мак Ронан. У нас... важные новости.

Он достал из ящика небольшой предмет, завернутый в чёрную ткань. Развернул торжественно, не спеша, - и на ладони появился значок испустивший тусклый блеск серебра.

- Это ваш знак, - произнёс Уитлок, кладя его на стол. - Отныне вы - страж.

В центре Финн разглядел фэд Ailm (авт.: пихта) - знак устойчивости и духовного роста, - выгравированную так тонко, что она видна лишь под определённым углом. Вспоминая вчерашний разговор с Морриган ни Блатнат, он понимал, что только для него знаки выглядят именно так, а для того же босса это может быть какая-то из рун футарка или что-то иное.

Но теорию немного ломало то, что восемь лучей звезды украшены микроскопическими символами - смесью огама и неизвестных знаков. Он присмотрелся и понял в чём дело - те знаки не волшебные, а простая гравировка, видимо, не имеющая особой силы.

Звезда не как шерифа, а скорее как вифлеемская, с острыми тонкими лучами, которые расходятся от площадки с Ailm. Примерно на средине длины, их оплетает колцо: лучи остаются прямыми, а кольцо (возможно по смыслу это замкнутая лента) проходит то под лучом, то над ним.

- Страж? - Финн осторожно коснулся металла. Пальцы онемели от холода, и он засомневался, что это серебро - оно, вроде бы, почти всегда более инертное, отлично хранит температуру человеческого тела. - Что это значит?

При прикосновении знак слегка завибрировал, а руна Ailm засветилась бледно‑зелёным.

Уитлок откинулся в кресле, сложил руки на животе.

- Зелёный? - спросил он сам себя, видимо. Похоже, это что-то значило, но Финн не смог уточнить, потому что босс продолжил отвечать без паузы, а перебивать сурового начальника это такое себе удовольствие:

- В нашей иерархии три основных ветви. Я хранитель, один из тех, кто сохраняют баланс. Мы следим за узлами силы, чиним лей‑линии, заключаем договоры с волшебными народами...

Финн отметил, что это сказано почти дословно так же, как он услышал вчера, разве что Морриган объясняла эти обязанности не почётным сохранением некоего баланса, а банальным страхом.

- Ещё есть искатели - ищут забытые знания, продолжил начальник, теперь уже не только в светской жизни, но и в тайной организации. - Они копаются в руинах, расшифровывают древние тексты. Некоторые смельчаки пробуют запретные заклинания.

Ещё есть потрошители. Да-да, в честь того самого "Джека". Доигрался, стал одержимым. Эти мерзавцы используют магию во вред. Гадят всем ради личной выгоды. Их избегают, не любят, но... признают. Будет неверно считать их нашими врагами, зачастую они не имеют отношения к нашей деятельности... Но не стану скрывать, что без них у меня... у нас с вами работы было бы гораздо меньше.

Он сделал паузу, глядя на Финна в упор.

- А страж - это между хранителем и искателем. Вы будете помогать мне: наблюдать, фиксировать аномалии, иногда - вмешиваться. Но без самодеятельности.

- И что мне теперь делать? - спросил Финн.

- То, что я прикажу. - Уитлок улыбнулся, но глаза остались холодными. - Пока вы не докажете, что готовы к большему.

Финн сжал знак в кулаке. Металл уже не казался ледяным - он пульсировал, словно подстроился не только под температуру тела, но и под ритм сердца - на этот раз сомнений не было.

- Мне нужно больше информации. О магии, о правилах. Иначе как я смогу помогать?

Уитлок вздохнул, достал из ящика не очень толстую папку.

- Хорошо. Но запомните: магия - это не игрушка. Её основа - три столпа:

Первый - руны. Алфавит заклинаний. Каждая - ключ к силе.

Второй - законы обмена. За всё требуется плата.

Третий - сила мест. В местах силы магия действует без платы.

Он постучал пальцем по папке.

- И ещё есть несколько принципов, которые нужно выучить наизусть:

Правило трёх: каждое действие влияет на три уровня реальности - физический, духовный, временной. Сломали ветку - через год погибнет дерево. Прокляли человека - не только он, но и его потомки будут страдать.

Цена крови: все воздействия требуют личной жертвы. Это может быть память, боль, время жизни. Никогда не используйте их без понимания цены. Может быть просто проснётесь немного уставшим. Возможно забудете имя отца на три дня. А может быть ослепнете навсегда или станете горбуном. Плату хорошо бы понимать до того, как что-то сделать. Так сказать, читать условия договора, пропечатанные мелкими буквами.

Мистер Уитлок засмеялся, а Финн улыбнулся лишь из вежливости. Ситуация ему вовсе не кажется смешной. Он не любит неопределённости.

Босс кашлянул в свой огромный кулачище, улыбка тут же сошла с его лица, и он продолжил:

- Место силы: в древних локациях - храмах, курганах, перекрёстках лей‑линий - магия действует без платы. Но такие места редки и опасны.

Есть ещё одно спорное утверждение, но о нём тоже стоит помнить. Закон отражения: любое заклинание возвращается к создателю и часто в усиленном виде. Если вы раните - ранят вас. Если вы исцеляете - исцеление придёт к вам.

Только есть аргументы, что оно действует как-то уж слишком избирательно. Не всегда. Добродетельные парни страдают, а разные выродки живут припеваючи... Так что лично я в эту чушь не верю, но рассказать обязан.

- По глазам вижу, вы хотите знать больше, - продолжил Уитлок. - Тогда слушайте. Ваша главная задача сейчас - не лезть.

Он наклонился вперёд, и голос стал тише:

- Магия - это обмен. Вы даёте что‑то, чтобы получить что‑то. Но цена не всегда очевидна. Иногда она приходит через годы. Иногда - в виде кошмаров. Иногда - как внезапная болезнь.

Он пододвинул папку к подчинённому.

- Пока вы не научитесь видеть цену заранее, вы будете уязвимы. А потому - слушайтесь меня. И носите знак. Он защитит вас... до поры.

Финн посмотрел на руну Ailm в центре звезды. Она мерцала, словно подмигивая.

- Когда я получу первое задание?

Уитлок улыбнулся - на этот раз по‑настоящему.

- Уже получили. Пойдёте в запасники. Там появилось кое‑что новенькое. Рассортируете. С нашим умением мы можем избавить город от многих бед.

Финн встал, намереваясь идти исполнять, но начальник остановил его резким окриком:

- Куда? Сначала изучите содержимое папки. Её выносить из моего кабинета нельзя. Сидите. Читайте. Я вернусь через час. Думаю, времени вам хватит. Основное я и так уже рассказал. В папке это тоже есть, просто я опасался, что вы проигнорируете эти важные вещи в погоне за практическими советами. Все ученики такие, и я сам таким был, к сожалению. - он погладил живот, съел чего-то вкусненькое.

Мистер Уитлок ушёл, а Финн приготовился погрузиться в интенсивную зубрёжку. Давненько он так не «развлекался». Со времён подготовки к выпускным экзаменам, когда за час надо заучить материал, рассчитанный на семестр. Папка своим внушительным объёмом как бы намекала именно на такой объём сведений, скрытых внутри.

Именно скрытых: её чтение предварял квест по открытию.

Финн покрутил и так, и эдак папку из тёмной кожи с тиснёным символом восьмилучевой звезды, аналогичным знаку стража не только по форме, но и по размеру.

Обложка скреплена серебряной нитью с руническими узлами, но как к ним подступиться - непонятно.

На удачу Финн приложил свой значок к тиснению, и не слишком удивился, кода это сработало. При вскрытии нити сами собой развязались, и испустили лёгкий холодок. Видимо имелась какая-то защита от несанкционированного доступа.

Даже стало любопытно, что бы случилось, если бы он попытался вскрыть её силой. Лишился бы памяти? Парализовало?

Многое из того, что в папке содержалось, повторяло слова мистера Уитлока, но чтение всё-таки принесло пользу.

Во-первых, сразу стало понятно, что означал зелёный цвет и почему на медальоне использована руна развития.

Первый раздел назывался «Основы иерархии и ролей», и в нём объяснялась структура магического сообщества. Схема с цветовыми зонами, где зелёный соответствовал хранителям, синий - искателям, и логичный красный обозначал потрошителя.

То есть фраза начальника о том, что страж между искателями и хранителями теряла всякий смысл. Впрочем, понятно, что он ещё новичок и наклонности могут поменяться по мере того, как яркость свечения руны на значке будет нарастать с приобретаемым опытом и силами.

Далее шёл перечень обязанностей стража. Ничего особенного, любая должностная инструкция охранника, должно быть, содержит что-то подобное.

Например, мониторинг аномалий в закреплённой зоне (для Финна - это район Британского музея). Ну, естественно в должностной инструкции обычного музейного сторожа не напишут «аномалия», но зато вполне может быть синоним: беспорядок.

А вместо «фиксации изменений в лей‑линиях» может быть закреплена обязанность фиксировать сдвинутые со своего мечта предметы экспозиции. Ну и «доклады хранителю не реже чем каждые раз в два лунных цикла» будут заменены на что-то вроде доклад старшему смены. Правда почему-то редко. Возможно, это архаизм, оставшийся со времён, когда от горной обители стража до замка начальника нужно было скакать на коне.

Отдельно прописан запрет на самостоятельные ритуалы выше уровня «ученик». Если учесть, что ученик только наблюдает и ничего не может делать сам, то сразу понятно, что запрет это полный и абсолютный.

Потом шёл раздел «Три столпа магии», который ничего нового не сообщал, разве что удивил тем, что подраздел «Руны» содержал сведения именно по огаму!

Пока Финн для себя объяснил это тем, что он открыл папку личным знаком. Всё-таки эта книжица непростая: ради эксперимента он попробовал сфотографировать её камерой смартфона и не слишком удивился тому, что технологичное устройство её не видит. Для него на столе пусто.

Раздел содержал сводную таблицу огама (20 основных рун) с фонетическими и магическими значениями; примеры комбинаций для простых заклинаний (защита, поиск, очищение).

В конце выделено красным жирным шрифтом предупреждение: «Не пытайтесь создавать руны вне системы - это путь потрошителей», - которое Финну почему-то показалось забавным в силу того, что не пугало последствиями, наказаниями или чем-то подобным, а именно самим фактом принадлежности к неуважаемой части сообщества.

Далее шли «Законы обмена» с формулами расчёта «цены» и довольно объёмными таблицами на несколько страниц. Например: зажигание огня = капля крови + 1 час усталости. И таких строчек сотни. Самой суровой платой обычно являются память, боль, время жизни, связь с родом.

«Бесплатных» действий всего два: чтение рун и медитация в местах силы.

Далее шёл раздел «Сила мест», восхищающий оригинальностью: на карте Лондона отмечены узлы, среди которых самые жирные точки... Сюрприз-сюрприз: Британский Музей, Тауэр и Вестминстерское аббатство.

В принципе, не мало и других мест, чуть менее значимых, но всё же большинство из них и без карты на слуху.

Собственно они все соответствуют критериям, приведённым на оборотной стороне карты: «места силы» сопровождаются геомагнитными аномалиями, стихийно возникают на древних захоронениях, пересечениях дорог, особенно старых.

В таких местах нужно соблюдать особые правила поведения. Их много, но самым запоминающимся является запрет на пролитие крови, которую могут посчитать жертвой духу места.

Следующая крупная часть иллюстрировала рассказ мистера Уитлока о «Четырёх принципах выживания».

В основном она содержала конкретные примеры на все четыре упомянутых закона: Закон отражения, Правила трёх, Цену крови и Правила поведения в местах силы.

Оказывается, есть способ создать рунический барьер для смягчения отката последствий от применения магии. Называется «техника экранирования».

Финн сразу вспомнил, где уже видел такие знаки и достал медальон стража чтобы убедиться, что не ошибся. Да, так и есть. Вот зачем начальник рекомендовал всегда носить его с собой!

Самым полезным Финн посчитал «Практикум начинающего». Обрадовался, да только в нём оказались вовсе не упражнения как стать могучим Мерлином v2.

Он начинался с диагностики аномалий, где подробно объяснялось, как увидеть руны в обычных предметах. Это показалось какой-то глупостью, всё равно, что рассказывать, как дышать или пить воду. Финн просто смотрел и видел. Ничего из описного в папке не делал. А там, между прочим, даётся довольно сложная система.

Примерно так же сложно выглядели очистка предметов от остаточной магии методом «водяного зеркала» и временное запечатывание рун техникой «спящей петли». Он едва продрался сквозь пространные объяснения, не содержащие практически никакой конкретики кроме «почувствуй», «должно быть заметно».

А вот создание личного оберега из трёх рун и экстренное бегство с помощью формулы «тени на ветру» Финну понравились, правда он не понимал, как это согласуется с дозволением стражу применять только магию уровня «ученик». То есть только смотреть. Значит, наверное, это исключения. Для безопасности же.

Он решил не переспрашивать начальника (к чему отвлекать от дел занятого человека? Вдруг запретит...), а просто сделать, когда придёт домой.

Ну и естественно, как же без этого: «Протоколы и отчёты».

Форма № 1: «Фиксация аномалии».

Форма № 2: «Запрос на вмешательство».

И ещё несколько подобных. Именно они занимали добрую четверть папки.

Есть даже страница-образец для урнала наблюдений: таблица с колонками «Дата», «Объект», «Энергия», «Действия».

Даже мир волшебства не может обойтись без бюрократии!

Шестой раздел познакомил с ещё одной неприятной стороной новой жизни: «Опасности и запреты».

Он содержал список потрошителей с именами, методами и даже указаны известные убежища, но почему-то не прилагалось ни одного изображения.

Первым делом Финн поискал в нём Морриган, её адрес. Проверил по всем её чертам, поискал всё, что о ней знает. К счастью, ничего даже близкого не обнаружил.

Даже сверился с Признаками одержимости:

- «холодные пальцы» означающие вторжение духа;

- «зеркальная речь» - признак подмены сознания;

- «кровавые сны» говорят о связи с миром мёртвых.

Последнего он конечно не знает, но говорит мисс ни Блатнат, вроде, ровно и пальцы у ней тёплые.

В добавок он верил, что такую связь и так увидел бы, проведя параллель с магией на погребальных артефактах из египетского зала. Она особая, её трудно спутать с чем-то.

Седьмой раздел восхитил своей непосредственностью на контрасте с бюрократическим пятым. «Контакты и ресурсы», - так он назывался и содержал адреса «нейтральных» лавчонок, где можно купить ингредиенты без вопросов. Именно так и написано: «без вопросов»!

Один из адресов удивил до открытого рта: по его медальону можно попасть в закрытую секцию библиотеки Британского музея и читать книги с пометкой «допуск стража». Что там такое хранится Финн даже предположить не мог, но уже заранее начал жалеть, что в сутках всего двадцать четыре часа.

Последний радел назывался «Личное дело» и был запечатан не то воском, не то сургучом. Непонятно потому, что как только палец владельца коснулся печати, она исчезла и предоставила доступ к содержимому, которого почти и не было.

Внутри - лист с именем Финнлата и датой инициации. На нём выгравирована руна Beithe, означающая начало, а дальше пустые строки для записи:

Первое самостоятельное действие:

Первая плата за магию:

Первый выбор между долгом и желанием:

Целый лист таких незаполненных строчек. Видимо, они имеют какую-то важность.

Ага! Вот ответ.

На четвёртой содержалось «Примечание: при заполнении строк руна меняет цвет (от белого к алому), сигнализируя о переходе на новый уровень».

Немного напрягало, что цвета выбраны соответствующие потрошителям, словно каждый этап - это неизбежный путь на эту запретную сторону.

И похоже, заполнять нужно самому, ведь некоторые вещи Финн уже могли бы быть вписаны, если бы это происходило волшебным образом. Например, о первом контакте с магией, первой увиденной руне и так далее,- всё что касается инициации. Решил ничего не делать как можно дольше, даже спрашивать об этом босса не планировал. Пусть Beithe остаётся белой. Так спокойнее.

Радовало в этом разделе только то, что когда Финн перелистнул страничку, восковая печать восстановилась. То есть это именно личный раздел, мистер Уитлок туда не заглянет. Наверное. Он надеялся.

Ну и на последней страничке указывалось, что эта папка - не просто инструкция, а инструмент контроля и инициации. Каждый раздел постепенно раскрывается при выполнении заданий, а некоторые страницы проявляются только после определённых действий. Например, после первого контакта с духом места появится больше информации на эту тему, - а вот и морковка для того, чтобы вести записи. Не вписал - не открыл раздел... М-да, дилемма...

Если бы не прошёл ровно час с момента начала чтения, то Финн подумал бы, что начальник всё это время стоял за спиной, укрытый какой-то магией и подглядывал через плечо, что есть в папке его подчинённого.

Уж как-то очень подозрительно совпали момент закрытия папки и его резковатый вопрос:

- Всё прочитал?

- Бегло. Слишком много всего.

- Да... Помню, как я впервые заглянул в свою... - на толстом лице босса не проявилось никаких положительных эмоций, скорее оно говорило о том, что воспоминания неприятные.

Бюрократ, воспитанный армией, быстро взял себя в руки и заговорил сочувственно, отчасти даже скорбно:

- Вот что, мистер мак Ронан... Хочу сразу предупредить об ещё одной опасности нашей работы. В папке этого нет. Это наша специфика. Музейная, - он поморщился. - Хранители коллекций. Вам придётся выдержать не одну кровавую битву с ними. Порой бывает очень сложно объяснить, почему вы не позволяете выставлять прекрасно сохранившийся и показательный экспонат... Сами понимаете, прямо сказать про магию нельзя. Готовьтесь.

- А как же те экспонаты, которые я видел в залах?

- Это было не при мне, - отмахнулся прожжённый чиновник. - Я не так просто об этом заговорил. Я уточнил детали. У меня для вас плохие новости. Крепитесь. Та коллекция, с которой вам предстоит разобраться прямо сейчас, в ведении мисс Каслри.

О! Какой ирландец не пылает «любовью» к лорду Каслри. И кажется, что его пра-правнучка, ныне хранительница сразу нескольких коллекций, достойна своего предка. Впрочем, в её оправдание можно сказать, что она ненавидит всех примерно одинаково, независимо от национальности. А ирландцев, возможно, лишь на малую капельку побольше.

Приятное предстоит времяпрепровождение!

Глава 6

Финн стоял у массивного стола начальника, сжимая в пальцах прохладный край антимагического мешка. Ткань под пальцами дышала едва заметным свечением рунических вязей на поверхности. Сейчас он отлично чувствовал, что знаки с ним не резонируют. Ни с его дыханием, ни с сердцебиением. Он не чувствовал с ними никакого родства, хоть и не сомневался, что схема рабочая.

Мешок ему вручил Гаррет Уитлок, и присмотревшись, стало заметно, что он его хозяин - колебания света рун совпадает с ритмом порывистого дыхания грузного мужчины.

- Вот, мистер Мак Ронан, - Уитлок толкнул к нему по столу пачку бумаг. - Перечень всякой всячины нового клада. Раскопали курган неподалёку от Йорка. Медальоны, браслеты, монеты - мелочь, в общем.

Он кивнул на мешок:

- Всё, что требует изоляции, складывайте сюда. Вязи уже нанесены: с одной стороны - «спящая петля», с другой - «водяное зеркало».

- Да, я читал в папке, - новичок постучал по обложке упомянутого справочника несколько отстранённо. Его больше занимал мешок. Он впервые видит магию, историю которой можно проследить. Это не какая-то музейная древность, созданная бородатыми старцами, а появилось совсем недавно. Возможно даже мистер Уитлок автор этого артефакта.

Финн провёл пальцем по вышитым рунам. Они отозвались лёгким покалыванием. В памяти тотчас всплыли строки из папки:

«Спящая петля» (Iubhar‑Ur‑Eadha). Временно нейтрализует магию предметов;

Срок действия - до 3 лунных циклов;

Цена - лёгкая усталость после вскрытия (как после бессонной ночи).

«Водяное зеркало» (Saille‑Gort‑Ceirt). Очищает предметы от остаточной энергии;

Требует родниковой воды (вшит тонкий слой ткани, пропитанной ею);

Цена - временная потеря чувствительности к водной стихии (1–2 дня).

Руны, вышитые на мешке принадлежали футарку, но в магическом зрении Финна они сами собой преобразовывались в огамическую вязь.

Он изменил фокус, подумал, что хочет увидел «оригинал», и огам послушно сменился на футарк.

Водяное зеркало превратилось в сочетание Альгиз-Иса-Беркана, а Спящая петля - в Перто-Йера-Соулу. То есть пришло в соответствие с материальным носителем, с вышивкой.

- А что делать с тем, что не уберётся в мешок? - спросил Финн, поднимая взгляд. - В кургане может быть шлем или меч.

Мужчина примерился, растянул мешок и сделал вывод, что шлем, пожалуй, уберётся, а вот меч - однозначно нет.

Уитлок усмехнулся, наблюдая за новичком:

- В этот мешок, мистер Мак Ронан, нельзя засунуть не только крупные артефакты вроде, меча или щита.

Обращайте внимание ещё вот на что: если руны на предмете горят ярче, чем вязь мешка - значит, сила слишком велика для запечатывания. В папке этого почему-то нет. Видимо критерий «ярче» слишком субъективный. Или хотят, чтобы новички лично набили шишек, прочувствовали так сказать, реальность магии.

Про отражение магии помните? Хлопнет по вам... Будет неприятно. По личному опыту говорю.

- Зачем же вы мне это рассказываете?

- А затем, что этот мешок сделали не вы. Ничего не предприняли, чтобы привязать артефакт к себе. И разделите отражённую магию с автором и настоящим владельцем.

- Благодарю, мистер Уитлок! - искренне поблагодарил подчинённый босса, пошедшего на такую жертву.

- Догадался, значит? Хорошо. Видимо, я и в самом деле не ошибся... - Гарет Уитлок погладил ладонью круглый живот и продолжил инструктаж по технике безопасности. Как выяснилось, общей.

Финн же отметил, что для таких пальцев-сарделек вышивка очень аккуратная. Он попытался представить, как босс держит тоненькую иголочку и пыхтя, высунув язык делает стежок за стежком, сидя в кресле качалке у камина. Укрыт пледом.

Невольно улыбнулся. К счастью, начальник смотрел не на него, а в окно, когда продолжал наставления:

- В мешок нельзя класть живые сущности. Духи, одержимые ими вещи, органическая магия вроде корней или костей с сознанием...

- И такая бывает? - разум Финна нарисовал несколько примерчиков, которым могли бы позавидовать иные сценаристы хорроров.

Уитлок откинулся в кресле:

- В вашем случае там действительно одна мелочь, - пухлый палец указал на перечень, который Финн уже взял себе, но ещё не читал. - Так что справитесь.

Подчинённый отметил, что босс сделал акцент на слове «вашем», как бы отстраняясь от этого дела, позволяя проявить самостоятельность. Хотя, какое уж там: мешок-то его.

Финн, прослушав инструктаж, по-новому взглянул на мешок. Ткань казалась невесомой, но в руках ощущалась плотной, будто сотканной из чего-то нематериального. Тени, например.

- Как вы поняли, мистер мак Ронан, я вам свой отдаю. Потом сделаете такой же - информация в папке есть.

Финн замер:

- Вы же говорили, что её нельзя выносить из кабинета...

Начальник рассмеялся - коротко, без радости:

- Проверка, мистер мак Ронан. Я смотрел, начнёте ли вы перерисовывать содержимое в свой блокнот. Сразу скажу, что ничего бы у вас не получилось. Так что можете не сомневаться, что никто посторонний... Хм... Лучше скажу «непосвящённый», ничего не увидит внутри, даже глядя вам через плечо.

Он наклонился вперёд:

- Мешок - ваш инструмент. Папка - ваше руководство. Но если попытаетесь копировать её без разрешения, трепать о том о сём с кем попало...

Что будет босс не сказал, и в инструкции не было никаких указаний на сохранение тайны. С другой стороны, какой в ней смысл? Наберите в интернете «огам» и наслаждайтесь. Накопаете информации не меньше, чем в папке. Возможно даже что её специально выкладывают разные потрошители, чтобы создать фон, на кортом их не будет видно. Или чтобы вербовать учеников.

Главное ведь не сами знания как таковые, а возможность их реализовать. Простой человек, не прошедший инициации, может и повторит вышивку на мешке за рунным магом, но он от этого не станет артефактом.

Даже Финну пока ещё не по зубам такая задача. Это как раз вписывается в критерии «ученика»: прошёл инициацию, видит и чувствует магию, но не может направить силу в нужную руну.

- Ступайте, - бросил Уитлок, возвращаясь к бумагам. - И помните: сортировка - это не только про артефакты. Это про то, как вы видите магию. И про мисс Каслри не забудьте.

Финн кивнул, сжимая мешок. В голове уже крутились вопросы, воплощающие опасения. Что будет, если он неправильно оценит яркость и мистер Уитлок получит отражение? Ох, и рассердится же он, наверное!

И что делать если всё-таки найдётся что-то, что не влезет в мешок? Как быть, если предметов будет несколько? Их сила суммируется? Что если три-четыре тусклых предмета дадут в итоге такую магию, с которой мешок не справится?

Словом, только на словах задача простая, но на деле требует какого-никакого опыта, который, похоже, придётся получить, набивая шишки.

А ещё эта мисс Каслри. Достойная внучка лорда Каслри, подавившего восстание в Ирландии. Это он упразднил ирландский парламент, боролся с любыми проявлениями независимости самими жесткими методами. Ненависть к подобным Финну мак Ронану у неё в крови.

При внешней аристократической красоте, которая ещё заметна под начавшими проявляться признаками старости, правильности черт, не испорченных пластической хирургией, лицо этой дамы крайне высокомерно, а взгляд полон презрения к черни. И манера общения полностью соответствует облику: говорит подчёркнуто вежливо, грамматически безупречно и давя на акцент «пош», но при этом так язвительно. А уж интонации...

И ладно бы спорили на какие-то исторические темы, так ведь даже в мелочах, просто по работе абсолютно то же самое:

- Вы держите этот сосуд так, будто он не имеет ценности. Быть может, для вас - это просто глиняный горшок? - тут она явно имела ввиду не Финна, а всех ирландцев, потому что далее скала так: - Но для нас, кто понимает истинную важность наследия Британской Империи, это - часть цивилизации. Постарайтесь запомнить.

К счастью для Финна, он лично с этой дамой мало пересекался, но не раз был святителем разговоров с его коллегами. Одну девушку, новенькую, не знавшую, с кем имеет дело, так и вовсе чуть до слёз не довела, придравшись на ровном месте.

- Мисс... как вас там... Неужели вы считаете, что реставрационная мастерская - это место для небрежности? Эта пылища на краю стола... - может она и была, но едва заметная. - Вы что, полагаете, что она растворится сама? Или, быть может, вы ждёте, что её уберёт кто‑то из низших слуг? - и гласные на словах «низшие слуги» так противно растянула, что у Финна тошнота к горлу подступила.

И вот с такой «приятной» леди придётся провести довольно много времени, судя по списку, не меньше нескольких часов, а то и вовсе до конца дня. И очень высока вероятность, что придётся вступить с ней в спор по какому-то вопросу, как и предупреждал хранитель.

Если уж она на чужой территории, в смысле в мастерской реставраторов, имеет наглость поучать их как работать, то на своём «домашнем» поле мисс Каслри и вовсе попытается уничтожить Финна мак Ронана, чистокровного ирландца.

Когда эта эмансипированная дама протянула Финну сухую ладонь для рукопожатия, он даже немного обрадовался, не ожидал, что так его «напарница» по разборке клада просто ищет повод для первого укола.

Рукопожатие, даже скорее лёгкое соприкосновение ладоней она разорвала, продемонстрировав максимум брезгливости и заявила:

- Мистер Мак Ронан, ваши руки... Они, конечно, трудовые, но, быть может, стоит уделить внимание их чистоте? Мы ведь работаем с историческими артефактами, а не с картошкой на ферме, - и сопроводила свою реплику вздохом, едва заметным, но всё-таки не скрываемым.

Финн в свою очередь тоже вздохнул, предвкушая отличное проведённое время. Он никогда не был толстокожим. Раз или два проглотит подобные замечания, сможет проигнорировать, но в то, что его сил хватит на весь день, сам не верил.

Оставалось надеяться, что у мисс Каслри хватит такта почувствовать эту грань, когда стоит остановиться. Если она намеренно не стремиться к тому, чтобы вызвать срыв у Финна, чтобы сопроводить его докладной на имя дирекции или кураторов.

Слово леди из семьи лордов должно иметь вес. Интересно, сколько значков стражей и хранителей нужно положить на противоположную чашу весов, чтобы ему противостоять? Наверняка дирекция и кураторы в курсе особенностей работы хранителей, иначе просто не может быть. Но вот заступятся ли они за него?

Чем отличаются запасники музея от обычного склада, скажем, магазина хозтоваров? В теории - контролем климата, обеспечивающем идеальную сохранность. Это безусловная истина для выставочных залов, а вот в запасниках... Регулярно случаются скандалы с участием плесени и мышей.

Вспомнить хотя бы историю десятилетней давности, когда в музее английского сельского быта (авт.: Museum of English Rural Life) сработала 155-летняя старинная мышеловка. По назначению: настоящая мышь залезла в ловушку и была обнаружена мёртвой.

Из неё, кстати, чучело сделали и выставляют вместе с мышеловкой.

Бывает, что проветривают недостаточно. Бывает, - избыточно. Так что работы у Финна и его коллег всегда хватает. Нередко ещё и специалистов со стороны приходится приглашать. В основном, свои же, например из BM_ARC.

Это аббревиатура от Британского Музея и Археологических Коллекций, а по сути - запасники вынесенные прочь от Лондона на восток, в город Реддинг. Собственно, раз он гордо именуется Центром исследования и хранения археологических коллекций Британского музея, то Финн опасался, что ему предстоит ехать именно туда в компании с милой дамой с покладистым характером.

Там около полутора миллионов экспонатов, а всего сейчас в музее более тринадцати миллионов предметов, из которых выставлено... Ну, хорошо если один процент. Ах да, ещё есть библиотека: ещё одиннадцать миллионов томов, правда, включая марки и открытки, письма и прочую мелочь. С точки зрения размеров, естественно, а не ценности.

Только вот суть Британского Музея несколько иная. Если говорить грубо, то это воровской склад. Империя, над которой никогда не заходило солнце, везла сокровища со всего мира. Не всё, конечно, попало в музей, но многое. И естественно, что каталоги не самые подробные. До сих пор исследователи находят что-то новенькое там. «Затерявшееся».

Впрочем, стоит сказать, что часто экспонаты-близнецы, разделённые тяжким бременем белого человека нести цивилизацию и уносить собственную историю, гораздо лучше сохраняются в музее, нежели на родине. Достаточно посмотреть на статуи в Греции или Египте и сравнить их с теми, что Британцы спасли. На этот раз кавычки вовсе неуместны.

Многие историки, археологи и музейщики морщатся, когда требуют вернуть на родину что-то ценное и распиаренное. Судьба таких возвращенцев вряд ли будет завидной.

К счастью, видимо, никто не рискнул отправить мисс Каслри ни в BM_ARC, ни в какое другое хранилище. Остались в основном здании на Great Russell Street, куда и привезли коллекцию.

Естественно, до них пришлось идти сквозь длинные пыльные коридоры, пропахшие плесенью, воском и влажной бумагой. То есть в обычной рабочей, привычной для Финна атмосфере. Сквозь то, что он называет для себя запахом древности.

Мисс Каслри знала, куда идти, и её временный напарник плёлся за ней, как игривый котёнок за степенно вышагивающей мамой-кошкой. Он бывал уже здесь, но тогда не имел возможности видеть то, что ему открылось всего пару дней назад. А это очень меняет восприятие.

Сварливая леди вышагивала гордо, спина прямая, подбородок вздёрнут, низкие каблуки отстукивали по каменному полу глухой, размеренный ритм, который можно сравнить с работой метронома.

Финн шагал следом, но взгляд его не задерживался на её спине, то и дело исчезающей в полумраке - многим экспонатам свет противопоказан.

Взгляд мага-ученика скользил по стеллажам, по запертым ящикам, по стеклянным витринам - всюду, где пряталась магия.

Она прорывалась из щелей массивных дубовых ящиков, сочилась в виде перламутрового тумана, иногда закручивалась вихрями и сворачивалась в спирали.

Кое-где на старых полках мерцали точки света, будто роса на паутине, а за стеклом одной из витрин пульсировал камень. Вроде бы янтарь, но из-за этого биения Финн едва не принял его за окаменелое сердце. В каком-то смысле - живое.

Он невольно замедлил шаг, всматриваясь. Его зрение, ещё не до конца привыкшее к этой второй реальности, порой не могло различить, то ли это просто игра теней, то ли в самом деле что-то имеющее волшебную природу даёт о себе знать.

Впрочем, именно за тем его и отправили: тренироваться на практике.

Он придумал истинный критерий для проверки, основанный на тех крохах знаний, которые ему сообщила мисс Морриган.

Сосредоточился. Лёгкое усилие и неизвестные знаки, едва заметные царапины на дереве, трещины на камне, даже узоры патины на бронзе - всё это перетекало, меняло форму. Линии вытягивались, сплетались, обретали ритм. В одно мгновение хаотичные отметины превратились в ветки огама.

Морриган ни Блатнат сказала, что она воспринимает любую магию как огам, и Финн тоже так должен уметь. Именно этим свойством своего зрения он и воспользовался.

И в самом деле, те самые точки на полках никак не изменились. То есть оказались обычной игрой света, бликами. А вот на боковой стенке ящика вместо «испарения», похожего на работу дым-машины проступила руна Tinne (авт.: падуб) - знак решимости и преодоления.

В трещинах мраморной плиты читалась Huath (авт.: боярышник), воплощение защиты и границ. Если с первой не очень понятно, не видно самого предмета, то уместность второй руны на межевом камне несомненна.

Так же не очень понятно, что имелось ввиду создателями браслета. На его потускневшей меди, видимой сквозь стекло, мерцала Ailm (авт.: пихта) - фэд устойчивости корней.

Он провёл пальцем по воздуху, не касаясь стекла, и руна на браслете вспыхнула ярче.

- Не отставайте, мистер мак Ронан, - голос мисс Каслри, каркнувшей в тишине, заставил его вздрогнуть. - Мы не на прогулке.

Она даже не обернулась. Но Финн почувствовал её раздражение - не только от его медлительности. Она заметила, что он видит больше, чем положено. Что он читает то, что должно оставаться скрытым.

Он поспешил следом, но краем глаза ещё раз глянул на витрину. Руна Ailm медленно затухала, возвращаясь в состояние чуть ярче окружающей её обычной патины.

Глава 7

Весь клад с острова Мэн, что в Ирландском море, поместился в два квадратных фанерных ящика - некрашеные, облепленные брызгами грязи и с ржавыми потёками от скоб.

Финн обратил на это особое внимание как реставратор. И когда успели-то так проржаветь? Судя по дереву ящики довольно новые, не хранились годами. Их что, через кислотный туман везли?

Высота коробок едва достигала пояса.

Мисс Каслри остановилась в шаге от них, брезгливо оглядев грязную, но ещё белёсую древесину.

Она принялась натягивать на свои аристократические ручки тонкие кожаные перчатки. Вроде бы ничего особенного. Ну, подумаешь, она же вон какая вся из себя, вот и не хочет иметь дело с одноразовыми из латекса. Может у неё аллергия?

Только вот для Финна ответ однозначный: он-то видит как над едва заметной вышивкой сияют руны. Те же, что и на антимагическом мешке Уитлока - Iubhar‑Ur‑Eadha, - защита от случайной магии.

- Нет. Я не принадлежу вашей организации. Мне не дано увидеть, то, что видите вы, - женщина заметила удивлённый взгляд Финна. - Иначе зачем такой бесполезный человек как вы понадобился бы мне в помощники?

Замечание резонное, Финн принял его. Разве что со словом «бесполезный» мог бы поспорить. Всё-таки он профессионал, тоже имеющий какое-никакое отношение к музейному делу.

- Вскрывайте, - бросила она, не глядя на напарника, и указала пальчиком в уже надетой перчатке на гвоздодёр, заботливо оставленный кем-то на одном из ящиков. - И постарайтесь не повредить содержимое. Хотя, конечно, кто знает, на что вы способны на самом деле.

Финн даже не думал отвечать на колкое замечание, молча подошёл к ящику. Первый открыл без труда, он легко поддался небольшому, но удобному ломику.

Внутри лежали бронзовые браслеты с выцветшей эмалью, глиняные бусины, монеты с истёртыми лицами древних правителей. Ничего примечательного. С точки зрения мага, конечно же - именно в этом качестве Финн мак Ронан здесь присутствует. Даже реставратора задвинул на второй план, старался не оценивать содержимое с этой точки зрения дабы не отвлекаться.

Во втором ящике...

Наконечник копья лежал в центре, завернутый в промасленную ткань. Даже сквозь неё он светился. Не отражённым светом, а собственным волшебным, как и в остальных случаях, кажущимся проявлением какой-то особой формы жизни из-за переливов и пульсации. Несмотря на изменчивость, яркость даже на минимуме была такой, что Финн невольно зажмурился: руны слепили, словно ему посветили фонариком в глаза.

«Если яркость рун на обереге меньше, чем у артефакта, он не сработает», - всплыло в памяти напоминание мистера Уитлока.

Финн косился, использовал боковое зрение, пытаясь распознать схему огама, но из-за того, что не мог смотреть прямо, знаки расплывались, не складывались в чёткую вязь.

Мисс Каслри, не видя ни света, ни рун, наклонилась к ящику. Её рука в перчатке потянулась к наконечнику.

- Не трогайте! - выкрикнул Финн, инстинктивно выставив ладонь. Он не пытался перехватить её запястье, не решился, а поставил руку на пути.

В тот же миг пространство дрогнуло. Свет вспыхнул ещё более ослепительно, затем погас.

Финн почувствовал резкую боль - наконечник пронзил ладонь. Только кровь не брызнула на пол, как должно быть при ране такого масштаба. Этот проклятый артефакт её выпил!

И снова вспомнил, что кровь как жертва - это один из источников силы магии.

А в следующий миг он осознал, что остался один.

Мисс Каслри исчезла. Ящики, запасник, даже воздух, воняющий древностью, - всё пропало. Вокруг - лес. Не английский парк, не музейный коридор, а густой, дремучий лес с деревьями‑исполинами, чьи кроны смыкаются над головой, отрезая небо от его любимого занятия: подсматривать за копошением смертных.

Воздух пахнет сыростью, мхом и чем‑то ещё. Финн, как городской житель, достоверно различил только металл или кровь, возможно его собственную, из руки.

А может быть это не запах в привычном смысле, а именно так воняет магия этого копья.

Под ногами - мшистая влажная земля. На ней лежит тот самый наконечник, уже без масляной обёртки, она не переместилась, хоть и касалась его непосредственно.

Наконечник больше не светится так ярко, так только след от былого. В принципе, можно положить в мешок, теперь его свет ярче. Магия сделала своё дело и ушла.

Финн сжал пробитую ладонь. Боль была реальной. Кровь стекала по запястью, капала на мох.

- Вы что, совсем ничего не знаете, мистер мак Ронан? - голос мисс Каслри раздался будто изнутри его головы. Холодный, язвительный, но с ноткой растерянности. - Это же Копьё Луга, Копьё Ассала, (авт.: Gae Assail). Оружие, пробивающее границы миров.

Финн вздрогнул.

- Откуда вы...

- ...знаете? - перебила она. - О, не делайте вид, что удивлены. Вы - маг, пусть и недоучка. А я всего лишь хранительница знаний. Но даже мне известно: этот наконечник - ключ. И если вы не в курсе, то, быть может, вы и об остальных сокровищах Британии ничего не знаете? О Камне Судьбы, о Мече Нуаду, о Чаше Грааля?

Её слова били точно как стрелы в мультиках, когда кто-то говорит неприятную, но правду.

- Чтобы вернуться, вам нужно коснуться наконечника снова, - продолжила она. - Но теперь цена будет взята с вас, а не с того, кто наполнил его силой раньше. Кровь уже дана. Что ещё вы готовы отдать? Память? Время? Или, быть может, саму способность видеть магию?

Наконечник лежал перед ним - молчаливый, будто обожравшийся кошак.

Финн застрял.

И единственный путь назад - через боль, жертву и знания, которых у него пока нет. Впрочем, скорее всего сгодятся и не волшебные.

Финн присел на корточки над наконечником копья. Кровь из проколотой ладони всё ещё капала на мох, образуя алые капли‑звёзды на зелёном фоне. Руку он держал так, чтобы опять не напоить ею своевольную железку. Хотя, что это за металл не очень понятно. Не кость, не дерево, не камень, хотя некоторые минералы похожи. Те, что с металлическим блеском.

Он попытался сосредоточиться на разговоре, но неожиданно понял, что голос, ранее звучавший в его голове, не мог быть голосом мисс Каслри.

Она может надеть перчатки, созданное другими, но не способна к магическим действиям. А разговор сквозь пространство без магии невозможен. По крайней мере, у него, у Финна нет второго телефона, чтобы наладить эту связь.

- Не такой глупый. Умнеет на глазах. Ну что, человечек? Заблудился? - в этот раз голос был детским, насмешливым, дразнящим.

Финн резко поднял голову. Вокруг по-прежнему ни души. Только шелест листьев и далёкий крик птицы.

- Я здесь, - прошептал ветерок у самого уха. - И не один.

Из‑за ствола древнего дуба выплыла тень - не плотная, а словно сотканная из лунного света и паутины. За ней - ещё одна, ещё. Они кружились, меняли формы: то становились похожими на людей, то превращались в птиц, то рассыпались искрами.

- Сидхе, - выдохнул Финн. - Или фейри...

- И то, и другое, и ни то, ни другое, - засмеялись они хором. - Мы - те, кто есть. Те, кто был. Те, кто будет.

- Вы говорили голосом мисс Каслри, - Финн сжал раненую ладонь. - Зачем?

- А почему бы и нет? - один из них, принявший облик стройной девушки с глазами‑омутами, склонил голову. - Она так уверена в своей правоте, так гордится знанием... Но стоит там и не видит нас. Не слышит. А ты - видишь. Разве это не весело?

- Мы просто подсказали то, что ты и сам должен был знать, - добавил другой, в облике старика с бородой из мха. - Всё по правилам, всё по книжкам. Как в твоей папке для новичков.

Финн стиснул зубы, поиграв желваками. Они играли с ним. К счастью, не как как кошка с мышью, а как проказливые дети в хорошем настроении. Но их слова совпадали с тем, что он читал. Значит, в их шутке была доля истины - так пишут в сказках, которые он читал в детстве. Волшебный народец говорит загадками, запутывает, но никогда не лжёт.

- Хочешь вернуться? - спросила девушка‑фейри, приблизившись и присев около артефакта. Её пальцы, тонкие как веточки, коснулись наконечника. - Мы можем помочь.

- Боюсь, что не потяну вашу цену, - в тех же сказках ясно объясняется: у сидхе ничего не бывает «просто так».

- О, цена невелика, - старик рассмеялся. - Всего лишь договор. Ты даёшь нам слово, что в определённый час, в определённом месте, ты сделаешь то, что мы попросим. Ничего опасного. Ничего противозаконного. Ничего против твоей воли. Просто услуга.

«Договоры с сидхе заключают только хранители, - так написано в инструкциях. А ещё: - Стражам разрешено применять только магию уровня ученика».

И понятно почему: эти проказники потребуют что-то немаленькое. Что-то ломающее привычный мир. Скорее всего лично к Финну мак Ронану это будет иметь мало отношения, а вот всему миру выйдет боком.

И почему-то такая постановка вопроса немного успокоила.

- Почему я? - Финн посмотрел на наконечник. Тот снова начал мерцать - слабо, будто затаил дыхание.

- Потому что ты видишь нас. Потому что ты - между. Между миром людей и миром магии. Между прошлым и будущим. Между знанием и невежеством. Причин много. Зачем тебе они?

Девушка протянула руку:

- Соглашайся. Или оставайся здесь. В лесу, где время течёт иначе. Где даже твоя память начнёт таять, как туман на рассвете, - она подула в строну Финна, как бы изображая, как ветер разгоняет облака, и мужчину это немного напугало, хоть аромат ландышей вовсе не намекал на запугивание.

Однако всё-таки для того, кто прочитал технику безопасности это выглядело как угроза. Угроза уничтожить его память, если не явно, то в качестве платы артефакту. А кто мы такие, если не набор воспоминаний?

Финн взглянул на свою рану. Кровь перестала течь - края кожи уже начали стягиваться, будто магия копья не только ранила, но и лечила.

Но с ответом не спешил, второго шанса может и не быть: если легенды не ошибаются, то в случае его отказа сидхе не станут уговаривать. Они исчезнут, оставив его одного в этом странном лесу. Может быть это всё шутка и если пойти прямо, то через час окажется на оживлённом шоссе? Правда где-нибудь на Аляске.

А может быть никогда не выйдет потому, что Ассал и в самом деле пробило границы миров, закинув Финна в иной мир.

Он медленно протянул заживающую руку к девушке. Её пальцы были холодными, как утренняя роса.

- Договор, - произнёс он. - Но без обмана.

- Без обмана, - повторили они хором. - Слово сидхе.

В тот же миг наконечник вспыхнул. Свет от него не разлетелся, а потёк и окутал Финна, как кокон.

Когда он открыл глаза, перед ним стоял антимагический мешок, а рядом - мисс Каслри с выражением ледяного презрения на лице.

- Вы что, уснули, мистер Мак Ронан? - её голос звучал ровно, без тени того странного знания, что звучало в лесу. - Или вы уже вообразили себя героем древних легенд?

Финн молча кивнул на наконечник в ящике. Тот больше не светился.

Можно было бы подумать, что магия копья - создавать галлюцинации, если бы не влага, набранная ботинками из мха того «воображаемого» леса.

Ну и главное, то, что не побить никакими козырями: в кармане лежал маленький камешек - серый, с прожилками серебра. Подарок сидхе. Знак договора.

- Это я забираю, - Финн надел мешок на руку, вывернув его, а потом вновь расправил, обернув таким образом копьё Луга. Точнее, его наконечник.

Обмотал свободной тканью и бесцеремонно положил свёрток во внутренний карман кардигана.

- С остальным поступайте как вам заблагорассудится, мисс Каслри, - сказал он и, не дожидаясь реакции, развернулся, чтобы уйти прочь. Уже на ходу повторил вместо прощания: - Как вам заблагорассудится.

Путь обратно прошёл для Финна как в тумане. Он уже не рассматривал полки, они его не интересовали. В голове крутилась только одна тема, представленная несколькими вопросами.

Что потребуют от него сидхе?

Рассказывать ли об этом хранителю?

В итоге, уже подходя к кабинету мистера Уитлока, решил не скрывать ничего:

- ...и вот теперь не знаю, что делать с изъятым копьём Луга? - закончил рассказ Финн. - Формы для отчёта в папке не было. Куда его сдавать теперь?

Однако ответа не последовало. Ещё во время рассказа лицо хранителя стало нечитаемым. Все эмоции будто исчезли с него. Он сидел, почти не двигаясь, и только толстые пальцы непроизвольно отбивали по столу какой-то незнакомый Финну ритм.

Судя по всему, что-то весёленькое, что вряд ли соответствовало атмосфере.

- А давайте-ка, мистер мак Ронан, проведём эксперимент, - очень проворно для его комплекции мистер Уитлок подскочил к окну и открыл его. Вообще-то окна в музее не открываются во избежание краж, но почему-то у начальника это возможно.

Собственно суть эксперимента, то, что он предложил, как раз вписывается в понятие «кража»:

- Зашвырните наконечник копья так далеко, как только сможете, - приказал хранитель.

- А если попаду в кого-то? - это волновало начинающего похитителя больше, чем сам факт того, что по его вине будет утрачен артефакт, который наверняка значится в каких-то описях и ведомостях.

- Тогда просто отдайте мне, - раздражённо протянул руку мистер Уитлок.

При этом свёрток лежал на столе, в паре футов от ладони. Но подчинённый не посмел пререкаться и вложил наконечник копья в руку босса прямо в мешке, как есть.

Тот развернул его, но держал всё равно через ткань. А потом сделал то, от чего отказался Финн: размахнулся, что было сил, и швырнул не выбирая направления. Просто вдаль.

Молча закрыл окно, сел в кресло, которое жалобно скрипнуло под его немаленькой тушей, деловито свернул мешок в два сложения и положил его пред собой.

- Сегодня же сходите по одному из адресов, указанных в папке, и сделайте свой мешок. Он вам пригодится в работе.

Финну показалось, что так босс жирно намекнул, что его не уволят, что проступок не так уж и значителен.

- А что с копьём? - раз повеяло прощением он решился задать вопрос.

- Пишите запрос на имя... Задним числом пишите «Запрос на вмешательство». Это Форма №2. Там укажите, то приняли артефакт, предполагаемый наконечник от копья Луга (Ассал), на ответственное хранение.

- Но вы же... - Финн обеими руками указал на окно.

- Ах, да. Эксперимент же. Загляните во внутренний карман, - толстый палец указал, куда именно смотреть, но Финну этого и не нужно.

Без всякой подсказки теперь он почувствовал, что там лежит что-то тяжёлое. От догадки он замер и перестал дышать.

Осторожно похлопал по карману снаружи, не менее осторожно оценил форму, как бы защищаясь тканью пиджака. Между прочим, самой обычной, не волшебной, так что в общем-то, никакого смысла в этом не было, не мешок с вышивкой.

- Смелее, мистер мак Ронан. Доставайте! - поторопил начальник.

Пришлось послушаться.

Осторожно, боясь снова уколоться, случайный обладатель одного из Сокровищ Британии выложил драгоценность на стол.

Хотя, разве бывает в этом деле что-то случайное? Даже Финн, новичок-ученик это понимал. Волшебный народец не выбирает кого попало.

И мистер Уитлок это знает. Потому не уволит нерадивого подчинённого. И не только потому что тогда артефакт уйдёт в неизвестность, а потому, что в произошедшем нет его вины. Случилось то, что должно было случиться. Эти волшебные проказники выбрали его.

- Тааак... - Гарет Уитлок достал перьевую (!) ручку и написал на листке перекидного календаря несколько строк. Вырвал его и отдал Финну.

- Что это? - страж-недоучка попытался разобрать витиеватый почерк, но угадал только отдельные слова.

- Пойдёте в библиотеку. Покажете знак стража. Если его допуска не хватит, пусть свяжутся со мной. Пока не прочитаете всё по этому списку - из здания не выходить. Ясно?

- Предельно, - соврал Финн. У него были лишь туманные догадки, никак не соответствующие озвученному им определению.

- Тогда вперёд, - пухлая рука указала на дверь.

Вдруг хранитель немного смягчился:

- Всё читать не обязательно. Главное, мистер мак Ронан, зазубрите всё про копьё Луга. Особенно поищите информацию о древке. Какого чёрта наконечник оказался отдельно?! - на последних словах он ударил по столу так, что Финн невольно вздрогнул и, наверное, даже немного побледнел от такого проявления нервного срыва.

То, что именовалось «Закрытой Библиотекой» выглядело как полукруглое окошечко в стене.

За ним определённо кто-то был, судя по голосу - мужчина. Кажется, невысокого роста и должно быть уже немолодой. Это всё, что можно о нём сказать. Заокеанском видно движение, но понять, кто там полумраке - нереально.

- Приложите знак допуска, - потребовал он, не отвечая на вежливое приветствие, которое Финн произнёс в черноту окна.

Не трудно догадаться, что речь шла о знаке стража, а вот к чему его прикладывать не понял. Ничто не светилось магией в радиусе нескольких метров. Было бы странно тыкать волшебным предметом в обычную стену.

- Новенький? - проворчали за окошком. - К полочке прикладывай.

Финн послушно исполнил требование.

- Страж? Тогда не стану тебя запоминать. Уж больно часто вы меняетесь. Мрёте как мухи, - прокомментировал незнакомец. - Чего ждём? Список где? Я по устному требованию не работаю.

Финн засунул в окошко листочек, переданный ему мистером Уитлоком.

Рука так быстро мелькнула, что опознать по ней библиотекаря вряд ли удалось бы.

- Это Гарет написал? - проворчали за стеной. - Небось сказал, чтобы я с ним связался, если чего-то тебе не положено читать? А вот хрен ему!

Финн растерялся и просто стоял, пока на полочке у окошка не появилась стопка книг. По штукам вроде соответствует количеству строк в записке, так что непонятно, то ли Гарету передали хрен, то ли у Финна и так имелся допуск ко всему необходимому.

- Читать только здесь. Выбирай любой стол, - и окошко захлопнулось.

А стол-то был всего один.

Глава 8

Естественно, что Финнлат мак Ронан, начинающий маг-ученик, вляпавшийся в пренеприятнейшую историю начал чтение с самого близкой к себе темы. Настолько близкой, что её тяжесть он постоянно ощущает во внутреннем кармане.

Тоненькая рукописная тетрадка имела-таки название, выведенное крупно на обложке: «Копьё Луга или Гае Ассайл: Ключ к вратам между мирами».

Автор предпочёл остаться анонимным, хотя вероятно, это просто компиляция, конспект на основе разных источников. Возможно такой же бедолага, как и Финн, но уже проделавший всю нудную работу.

Из содержания можно было сделать вывод, что он состоял в тайном обществе «Стражей Порога», так что возможно он находился как раз по другую сторону противостояния. Имел целью не дать владельцу копья шастать через этот «порог».

Первая часть, содержащая мифологическую (хотя, теперь уже Финн готов поверить в реальность легенд) историю копья. В основном цитаты из ирландских саг и несколько абзацев из средневековых хроник - все они имели ссылки, к эрудиции Финна это знание не имеет никакого отношения.

Впрочем, он способен понять, что история почти полностью совпадает с мифами.

Копьё бога Луга имеет собственное имя: Ассал, но есть Сияющее. Одно из четырёх сокровищ Племен Богини Дану. На их стороне великан Луг Длиннорукий сражался с фоморами.

Его изготовили в городе Гориас и наложили на него два заклинания: «Ибар» (заставляло каждый бросок попадать в цель) и «Атибар» (возвращало копьё владельцу после броска).

Понятно, зачем мистер Уитлок велел его выбросить, но реально рисковал: Финн мог выбрать вполне реальную цель где-нибудь вдалеке. И обязательно попал бы, если легенды говорят правду.

Описывается, что копьё жаждет битвы и рвётся в бой настолько, что его нужно погружать в сонный напиток, дабы успокоить. Правда, ничего такого не заметно, хотя объяснить довольно просто: у него нет древка, что делает его своего рода инвалидом.

Затем перечислялись несколько подтверждённых случаев перемещения между мирами с помощью этого копья. Они все записаны со слов очевидцев, нет ни одной записи от первого лица, именно поэтому и возникли сомнения, что автор владел Ключом.

Финн их прочитал все, но на самом деле они один в один повторяли его историю. Отличия только в том, какими предстали сидхе, как выглядело место. Но общая схема одна: случайная активация, угрозы разного рода, подталкивающие к принятию договора на условиях хитрецов.

Эти договора всегда открытые, не содержат никакой конкретики, хотя и разнятся по содержанию: «Отдашь то, о чём пока не знаешь», «Принесёшь нам то, что мы велим». Но это только после жесточайшего торга, а в большинстве случаев формулировка такая же, на какую согласился наш незадачливый страж.

Есть отдельный раздел о попытках повторить копьё. Прилагается анализ рунической вязи на наконечнике и на древке, выполненной сразу в нескольких системах, в том числе и с расшифровкой огамических формул.

Только вот всё это бесполезно: за века никто не смог повторить его свойств, потому-то оно и зовётся сокровищем.

Есть очень расплывчатый список требований к носителю, но новому владельцу не удалось примерить на себя очень многое из перечисленного. Никакого паломничества в Иерусалим он не совершал, к Гробу Господнему не прикладывался. Так что не стал особо углубляться в него. Хотелось бы, конечно, знать, почему выбрали именно его, но ответ точно не в этой книжонке.

Имелся и перечень рисков использования вроде потери памяти, «привязка» к иному миру и прямого вмешательства сидхе. Его и в самом деле использовали намеренно, не по случайности.

Есть описание ритуалов с использованием родниковой воды и лунного света, гарантирующих относительную безопасность. Впрочем, цену, и порой немалую, платить всё равно придётся.

Кстати, этот раздел Финн смог прочитать только после того, как воровато оглянувшись, коснулся копьём страниц. До этого они были пусты, но Ключ проявил записи.

Следующее издание уже печатное, то есть скорее всего, не в одном экземпляре.

«Сокровища Альбиона: от Камелота до наших дней» за авторством некой леди Амелии Хардрок, хранительницы архива Королевского общества древностей.

Это иллюстрированный каталог магических артефактов Британии, разделённый по эпохам и регионам. Правда, иллюстрирован гравюрами, а не полноценными фотографиями. Книга старая.

Да и есть сомнения, что их можно сфотографировать. По крайней мере камера смартфона не видела копья, как и папку ранее.

Всего в книге подробные описания 108 артефактов. С историей обнаружения, легендами и подтверждёнными магическими свойствами. Естественно, не так подробно, как в предыдущей брошюре.

Зачем-то отдельно выделены, помимо тех ста восьми, тринадцать сокровищ Острова Британии (авт.: Tri Thlws ar Ddeg Ynys Prydain). Правда, описываются почему-то пятнадцать предметов.

Впрочем, Финн лишь пролистал почти всё, только о копье прочитал внимательно и сличил его с имеющимися изображениями.

Совпадает. К сожалению. Потому что ответа на вопрос о том, может ли наконечник существовать отдельно от древка это не даёт. Нигде отдельно наконечник не упоминается, всегда это копьё в сборе.

А ещё любопытно, что датировка кургана откуда изъят клад, древнее всех легенд о копье Луга, что возможно даёт некоторый намёк на разгадку: кто-то всё-таки смог его повторить. Возможно их в мире больше одного.

Третья книга действительно не предназначалась для стражей, на ней стояла метка «Только для хранителей», в сфере ответственности которых лежат договора с волшебными народами.

«Тени на пергаменте: договоры с волшебным народцем и как не стать их жертвой» написана доктором Эдмундом Вэстмором, почётным исследователем Британского общества оккультных наук.

Там много чего написано, что стоило бы знать ДО заключения договора, но теперь это уже не имело никакого смысла. Разве что было любопытно прочитать исторические примеры успешных и провальных соглашений.

А всё прочее, вроде приложения с образцами формулировок договоров, одобренных Королевской коллегией магов (оказывается, есть и такая), - уже не актуально. Любопытно, что письменная форма не имеет больше силы, чем устные или кровные, то есть перешедшие по наследству.

Кстати, если Финн не исполнит условия по своей воле, то помимо кары на усмотрение сидхе, именно это и произойдёт: долг перейдёт всем его потомкам. Не одному, а именно всем! Известны случаи, что они давали заведомо невыполнимые задачи, чтобы таким образом поработить целые рода.

Та история про выпить море - как раз из этой серии. Но в ней не человек выкрутился: когда потребовал очистить воду от всех рек, ручьёв и родников, волшебные существа ответили, что это часть его задачи. Им не важно, выпьет ли он с реками, или только морскую воду.

Что действительно полезно - это информация о камушке, который оказался в кармане после заключения сделки.

Это не только своеобразная подпись, свидетельство и фиксация материальной природы соглашения, но отчасти оберег, правда с оттенком клейма на скотине: владельца такого предмета сидхе не тронут. Мол, не лезьте, у него уже договор с нами.

Он создаёт канал связи, и через него возможны контакты между сторонами. Например, фейри могут во сне предупредить об опасности, если она угрожает смертью или иной причиной, которая может поставить под вопрос исполнение условий договора.

Вроде как известны случаи, когда при произнесении определённого слова можно переместится с его помощью, получить знания, защиту - но раз Финн ничего такого не обсуждал, для него не актуально.

А на этапе непосредственного выполнения задачи он станет сигналкой, аналогом слов «горячо-холодно» в детской игре, когда ищут спрятанный предмет. Причём буквальным: он теплеет или холодеет. Между делом автор замтил, что возможно так и изобрели игру, но доказательств у него нет.

- Уважаемый! Благодарю за любезность. Я всё прочитал, - Финн слегка постучал по полочке перед окошком, куда сложил все три издания.

- Уважаемый? - голос библиотекаря прозвучал явно удивлённо. - Давненько меня так никто не называл. Накось, вот тебе ещё пара листочков. А то понапишут всякого...

Толстые книги исчезли, и взамен них появились несколько сшитых вместе рукописных листов.

На первый взгляд написанное на них вообще не имело никакого отношения к тому, что требуется Финну. Зачем ему знать о боевом посохе Лог Море?

Вроде бы ничего общего: принадлежавший верховному богу Дагде, владыке жизни и смерти, при ударе одним концом он убивает, а другим - воскрешает.

Да вот только от того кармана, где лежал камень договора, вдруг стало исходить тепло. То есть всё не просто так!

Финн вернулся за стол и внимательно прочитал информацию.

Материал посоха это «древо, выросшее на границе миров» - ясень и тис (и то, и другое вместе, композитный, видимо) пропитанные в морской соли.

Вроде бы на нём должны быть руны огама Nuin, Ailm и Gort. То есть разрушение барьеров, устойчивость и связь миров.

И вот тут финн сделал своё первое открытие как исследователь: посох - это и есть древко. Оно должно поглощать избыточную энергию копья, помогать направлять её в нужном направлении. Ну, и главное для него, как хозяина наконечника: без древка пользоваться копьём рискованно.

Указано даже где искать, правда на языке пророчеств: «Там где вода встречает камень, а вечная тень не знала солнца». Очевидно, в общем-то, что это грот на берегу океана, только если учесть, какова длина береговой линии, то на успешные поиски вряд ли можно надеяться.

Если только у тебя в кармане не лежит особый камушек!

А ещё много разных противоречивых мыслей вызвала вот такая ремарка: «Только тот, в чьих жилах течёт кровь богини Дану, кому фоморы - смертельные враги, сможет соединить посох с копьём!»

С одной стороны сказано чётко, прямолинейно, а с другой - где Финнлат мак Ронан и где кровь богини Дану? Это вон, библиотекарь, если не сам сидхе, то точно какой-то метис или квартерон. А Финн чистокровный ирландец, человек. В нём кровь сынов Миля, пятого поколения переселенцев в Ирландию.

Однако, может и согрешила какая-нибудь пра-пра-пра- и ещё много раз «пра-» бабушка. Однозначно об этом сказать нельзя. Не зря же всё вот это с ним происходит? Огам, договор...

- Уважаемый, - Финн вернул листочки библиотекарю. - Я принял задание в соответствие с договором и приступаю к выполнению!

Библиотекарь без слов забрал листы и никак не отреагировал на слова.

- Не назовёте ли своё имя, я указал бы его в отчёте, - почти прокричал Финн в окошко, не имя никакой подспудной мысли.

- А я уж было подумал, что ты умный, - проворчал библиотекарь. - Ишь, имя он захотел узнать! Может тебе ещё горло под нож поставить? Проваливай уже!

Уже на ходу, слишком энергично шагая в сторону кабинета начальника, Финн размышлял о том, что как бы потом сидхе не сказали, что это вовсе не их просьба, раз он не имеет представления, кто активировал договор... Но уже перед самой дверью сумел убедить себя, что однозначно не отвертятся: камень договора не зря сигнализирует о движении в правильном направлении.

Так и переступил порог кабинета, сжимая в кармане серый с серебряными прожилками камень, желая убедиться, что действует верно. Но никаких изменений не заметил.

Воздух здесь, как всегда, пах воском и старыми книгами, но сегодня к привычному аромату опять примешивался едва уловимый запах грозы. Магической, естественно.

- Мистер Уитлок, мне нужен отпуск. Поеду в Ирландию, - выпалил Финн, не дожидаясь приглашения сесть.

Уитлок, не отрываясь от бумаг, поднял бровь:

- И что же столь внезапно потребовало вашего присутствия на исторической родине, мистер мак Ронан?

- Копьё Луга. Посох Дагды. Всё это связано. Если не соединить их, наконечник может проделать дыры в границе миров. Непредсказуемые дыры.

Уитлок отложил перо. Взгляд его стал острым и подозрительным.

- Не отпущу, - сказал он спокойно.

Финн сжал кулаки:

- Но если мы не...

- ...то всё полетит в тартарары, - перебил Уитлок, наконец улыбнувшись. - Именно поэтому мы оформим это как командировку. Официальную, с полным покрытием расходов и пометкой «высший приоритет».

Он откинулся в кресле, спинка которого опять пожаловалась Финну на непосильно тяжёлые условия труда. Скрипнула-пискнула.

- Хранители заинтересованы не меньше вашего. Непредсказуемость наконечника - угроза стабильности. Кто знает, какие миры он может связать? Или разорвать.

- Тогда почему вы не возьмёте копьё под контроль? - Финн шагнул ближе и без спроса сел на стул. - Я ведь даже не уверен, что смогу вернуть его после сделки с сидхе. Они не самые надёжные партнёры. Обезьяны с гранатой, если угодно.

Уитлок рассмеялся - коротко, без веселья:

- Мистер мак Ронан, стабильность - это не отсутствие угроз. Это умение держать их в узде. Сидхе, фоморы, копьё - всё это части общей картины. Ваша задача - не уничтожить их, а настроить. Как часовой механизм.

Он достал из ящика стола папку с печатью Британского музея:

- Здесь инструкции по созданию рекомендованных артефактов. Два защитных амулета, и «предохранитель» на случай, если копьё решит поиграть в порталы без вашего разрешения.

В этот раз папка выглядела совершенно буднично, никаких магических печатей. Самая обычная канцелярская, одна из самых дешёвых. Серенький картон.

- На сборы - неделя. После этого - выезд. И да, - он задержал взгляд на кармане Финна, где лежал камень сидхе, - держите меня в курсе. Особенно если ваши «партнёры» начнут менять условия договора.

Финн вышел и нетерпеливо заглянул в папку. Как и ожидалось, нет там никаких готовых амулетов, а только инструкции по их изготовлению. Вот на что уйдёт выделенная неделя. И ведь от работы его никто на этот период времени не освобождал!

Придётся ночами корпеть над ними.

Впрочем, амулеты выглядели попроще, чем его набор новичка. Те были трёхчастные, а сейчас одна состоит только из двух рун.

Щит Дану представлял собой вязь из рун Luis, Ur и Gort - смягчает ментальное воздействие сидхе;

Путеводная звезда, смесь из Luis и Muin должна помочь ориентироваться в иных мирах. Правда, не указано как.

Руническая схема «предохранителя» снова вернулась к трём рунам. Iubhar‑Ur‑Eadha - точно то же сочетание, как на антимагическом мешке, но при беглом взгляде на инструкцию видно, что она отличается процессом создания и носителем. Наносится на ленту, а формула повторяется многократно.

В связи с этим для активации потребуется плата - кровь. Это усиление блокировки вполне оправдано, ведь призвано временно запечатать копьё, если его магия выйдет из‑под контроля. Вроде как такими лентами можно изолировать почти всё, что угодно: за счёт многократно повторенной формулы, а потом ещё зацикленной, сила печати кратно превосходит мешок, коим Финн уже пользовался.

Здание музея давно опустело, но несмотря на поздний вечер в кабинете хранителя Гарета Уитлока всё ещё горел свет. Правда тусклый, от настольной лампы. И ещё немного тусклого мерцания рунического индикатора на секретере: «не прослушивается». Впрочем, простым людям оно не видно.

Хозяин кабинета стоял вытянувшись по струнке (насколько это уместно при его комплекции) и ради успокоения смотрел на огни ночного Лондона за окном. Он волновался, держа у уха трубку старинного телефона с витым шнуром. Впрочем, это только видимость, стилизация. Аппарат не подключён ни к одной сети, но звук в динамике отчётливый, будто собеседник сидит в соседнем кресле.

Голос из трубки звучал холодно, с лёгким эхом:

- Докладывайте.

Уитлок по военной привычке говорил ровно, без суеты:

- Мак Ронан запросил отпуск в Ирландию. Причина - копьё Луга и поиск посоха Дагды. Утверждает, что без соединения артефактов возможны неконтролируемые прорывы между мирами.

Голос:

- Вы ему верите?

Уитлок:

- Частично. Его мотивация - личная: договор с сидхе. Но оценка рисков верна. Наконечник уже показал нестабильность: случай с перемещением в лес.

Голос:

- Сидхе. Они всегда вмешиваются. Что с договором?

Уитлок:

- Не знаю деталей. Мак Ронан скрывает. Но камень‑знак у него при себе - значит, обязательства уже взяты. Я оформил его поездку как командировку. Официально - «стабилизация артефакта». Неофициально - пусть приведёт сидхе к контрольной точке. Возможно, развязка пророчества, касающегося...

Голос прозвучал чуть резче, не дал договорить:

- Вы уверены, что он не станет пешкой в их игре?

Уитлок:

- Он уже пешка. Но ведь и для нас тоже? В том смысле, что исполнитель самого низшего уровня.

Голос начал раздражаться:

- Я имел ввиду, кто двигает эту пешку?

Уитлок:

- Скажу иначе. Он инструмент. Как и копьё. Мак Ронан не стратег, но он чувствует магию интуитивно. Это делает его полезным. К тому же... - Уитлок сделал паузу и провёл пальцем по краю папки с печатью музея, - я дал ему инструкции по созданию артефактов. Два амулета и «предохранитель». У него есть знак стража, так что местоположение отследим.

Голос:

- Если всё пойдёт по плану?

Уитлок:

- Тогда проведём пробный запуск объединённого копья под нашим наблюдением. А это возможность перехватить управление, если сидхе попытаются сместить баланс в свою пользу.

И даже если всё пойдёт не по плану, мы получим данные о точном местоположении посоха. Ну, естественно и в случае успеха они у нас будут.

Голос:

- А если он совсем провалится?

Уитлок позволил себе лёгкую усмешку:

- Тогда мы узнаем, насколько крепка печать на вратах фоморов. Но даже в этом случае у нас будет маяк и «предохранитель». Мак Ронан - не единственный ключ.

Голос:

- Следите за ним. Особенно за контактами с сидхе. Если они начнут переговоры с другими сторонами...

Уитлок:

- Понимаю. Я уже поставил метку на его камень договора. Любые изменения в его состоянии - на моём столе.

Голос:

- Хорошо. Согласовано. До связи.

Уитлок положил трубку. Лампа на столе начала мерцать, и на секунду в стекле отразилось не его лицо, а силуэт того, с кем хранитель вёл разговор.

Глава 9

Финн свернул с оживлённой улицы в узкий переулок, где волшебный туман, уже знакомый ему признак тайного убежища, стелился по асфальту, но убегал от него, расступался, словно обладал каким-то сознанием. Если верить карте из папки новичка, здесь, между кирпичной стеной заброшенного склада и ржавой пожарной лестницей, должна располагаться лавка.

Нашлась сразу.

Неуместная, с обшарпанной вывеской: «У Старого Грайма. Редкие товары для знающих». Буквы были выведены золотом, но так блёкло, что случайный взгляд скользнул бы мимо.

Финн потянул на себя тяжёлую дверь. Звон колокольчиков, неестественно приглушённый тут же растворился, не оставив эха.

Наверное потонул в вонище. Не то чтобы запах намекал на некачественный товар. Скорее тут иная ассоциация. Рыбный магазин пахнет рыбой, не зависимости от её свежести и качества. Булочная - свежей выпечкой. А магазин товаров для разнообразной магии, воняет сразу всеми её видами. Всё смешалось - от свежего бриза до кроваво-металлической вони. Есть в нём и что-то цветочное, и отвратно-кислое... А в целом - слишком густо, слишком плотно и эклектично.

За прилавком стоял сам Грайм, хоть старым его и не назвать. На вид мужчине лет пятьдесят. С резкими чертами лица и глазами, меняющими цвет от серого к янтарному, он производил неприятное впечатление. Его пальцы, слишком длинные для человеческих, нервно постукивали по столешнице. Первое знакомство делал неприятным и браслет на запястье, слегка гремящий в такт постукивания. Сделан он из переплетённых костей, явно не звериных.

В целом, Финн примерно так представлял себе библиотекаря Закрытой Секции, которого он так и не увидел.

Уши полукровки чуть заострены. Хоть они и скрыты под прядями седых волос, но если приглядываться, то это заметно. И вовсе не требуется напрягаться, чтобы разглядеть на тыльных сторонах ладоней узор из мелких чешуек, который случайный человек мог бы принять за татуировку. Но Финн себя уже не относил к случайным.

Голос временами дрожал, переходя в шёпот, будто говорят два человека одновременно. Хоть это и не указано в справке как признак одержимости, но Финн именно об этом и подумал, когда впервые услышал его:

- Вижу, вам нужно кое‑что особенное, - улыбнулся Грайм, не дожидаясь вопроса и продемонстрировал ещё один признак того, что он не совсем человек. У людей таких зубов не бывает. Те колышки как у него предназначены впиваться в жертву, рвать плоть. - И не просто «кое‑что».

Его взгляд скользнул по карману Финна, где лежал камень договора с сидхе, затем переместился на наконечник копья. Даже завёрнутый в ткань, тот излучал слабый гул, чем-то напоминающий виброзвонок, но гораздо слабее. И наконец задержался на свитке в сумке.

Медальона стража или не заметил, или не придал ему значения на фоне остальных сокровищ.

- Кровь, память, время... Всё годится в оплату, - добавил он, заметив, как Финн напрягся. - Но если хотите сохранить всё это при себе - есть и обычные способы.

На прилавке, среди средневековых склянок и ржавых ключей, очень неестественно смотрелся современный терминал для оплаты. Я рядом уже более уместный старомодный кассовый аппарат с латунными рычагами - для наличности.

Финн молча выложил на прилавок список материалов, а старый Грайм зачитывал его вслух и принялся носиться от полки к полке, от ящика к мешку, пока собирал заказ.

- Яшму с прожилками серебра, - говорил он и нырял в деревянный сундучок, окованный блестящими стальными полосами.

- Перья ворона, собранные в полнолуние, - эту позицию он схватил походя - их в обычных стеклянных стаканах стояло много и разных видов, как карандаши и ручки в канцтоварах.

- Нить из паучьего шёлка, - этот товар имелся в катушках и клубочках, и продавец молча вопросительно посмотрел на Финна.

- Клубок, - ответил тот.

- Осколок метеорита, очищенный от земной грязи, - прочитал хозяин лавки и посмотрел на Финна так, будто впервые его видит. Тот не понял, что означал этот взгляд и как он связан с написанным. Это что-то поменяло в его восприятии клиента или такой товар подбирается индивидуально?

Проверить трудно потому, что этот товар лежал не в открытом виде, а завёрнутый в вощёную бумагу. Видимо, чтобы «земная грязь» вновь не прилипла.

В такой манере Грайм собрал всё по списку довольно быстро, минут за десять. У Финна иногда даже складывалось впечатление, будто его действия очень привычны, что он собирает по такому списку не в первый раз, что очень вероятно, раз адрес его лавки попал в справочник новичка.

Ни один другой клиент за это время не появился, хотя Финну было бы очень любопытно посмотреть на других магов.

Когда лавочник назвал сумму, Финн мысленно выругался. Он не знал, сколько этот хлам должен стоить, но догадывался, что цена раза в три, а то и в четыре выше рыночной.

Но спорить не стал. Не восточный базар, хоть ценников нигде и нет.

- Бережёного боги берегут, - пробормотал он, убирая обратно купюры - имеющейся наличности не хватило.

- О, они берегут лишь тех, кто платит, - хмыкнул Грайм, наблюдая, как клиент касается банковской картой терминала. - Хотя иногда и плата бывает нестандартной.

Когда Финн уже взялся за ручку двери, хозяин окликнул:

- Запомните: если амулеты не сработают - возвращайтесь. У меня есть даже то, что вы пока не готовы увидеть.

Финн обернулся, чтобы лицезреть довольную острозубую улыбку, но ничего не ответил.

Выйдя на улицу, он почувствовал, как руны огама, мерцавшие на стенах переулка, на секунду сложились в предупреждение: «Не доверяй рождённому от смешения миров».

Финн ещё плохо их читал, но сразу понял, что это не магическая формула, а текстовая информация. Едва успел сложить буквы в осмысленную фразу, как они исчезли.

Откуда взялась эта надпись у Финна не было уверенности, но он решил, что это происки конкурентов, недобросовестная антиреклама. Кроме как завышенной цены он не заметил никаких признаков обмана, так что причин для предупреждений от кого-то могущественного, следящего за ним, не видел.

Да, на новичка, к коим после пережитого Финн себя уже не относил, эта надпись могла бы произвести впечатления повеления самой судьбы. Но он не воспринял её так. Это что-то мелочное, приземлённое, однако отвадившее клиентов от прохиндея - а вот это он почуял.

Уже шагая прочь, он тихо произнёс, прикоснувшись к в карману, куда положил покупки:

- Будем считать, что за то, что я дал сверху, я купил у тебя немного удачи.

Эту формулу он прочитал несколько часов назад в библиотечной книге о договорах с фейри - не заклинание, а ритуал вежливости для сделок с теми, кто балансирует между мирами. Грайм, конечно же, услышал: в не самом чистом окне лавки мелькнул янтарный отблеск от его зубов - то ли улыбка, то ли оскал.

Финн зябко поёжился и поднял воротник. Сентябрь и так не радовал солнышком, а тем более в тени переулка. Да и без того уже темно. Осенние дни короткие.

В этот раз он нашёл Морриган ни Блатнат почти без усилий. Путь, который в прошлый раз у него вызвал панику, открылся относительно быстро. Лишь небольшая заминка вышла с тем, чтобы в памяти всплыл рабочий стол, заваленный инструментами: лупы с руническими линзами, пинцеты из лунного серебра, флаконы с настойкой из дубового мха, - всё это понадобится сегодня, ведь работы по разворачиванию свитка уже закончены, осталось снять защитные слои воска и заговоренной смолы. Те самые, что прятали настоящее содержание пергамента.

Для этого его обычный набор не подойдёт. Для работы с волшебными материалами и инструменты нужны из той же... области реальности. Или полу реальности.

Сегодняшний день был слишком богатым на яркие впечатления, потому не сразу удалось добиться чёткости картинки.

После коротких приветствий Финн сразу приступил к работе, а когда последний покров был снят, он замер.

Ожидал увидеть древние письмена, карту или схему, но поверхность оставалась пустой. Лишь едва заметные всполохи света бегали по прожилкам на пергаменте, словно кровь по венам.

- Я что‑то сделал не так? - спросил он, поднимая взгляд на Морриган.

Она улыбнулась - не насмешливо, как обычно, а с тихой гордостью. Радовалась успехам ученика.

- Ты всё сделал именно так. Это не свиток. Это - заготовка «артефакта жизни».

- Но я ещё вчера видел на нём текст! Волшебные знаки. Какие-то схемы...

Морриган прекратила улыбаться, не стоит допускать несерьёзность, объясняя настолько серьёзные вещи:

- Это личный гримуар, а не сборник чужих знаний. Это инструмент самопорождения магии. Его нельзя «прочитать» - можно только создать, внося в него собственные озарения, пережитые магические опыты, клятвы, договоры, обещания, отголоски встреч с волшебным народцем.

Каждая запись меняет структуру артефакта жизни. Пергамент реагирует, проявляя новые руны, открывая скрытые разделы, иногда - меняя собственный вес или температуру.

Он растёт вместе с владельцем: чем глубже ты погружаешься в магию, тем больше страниц появляется.

- Но вчера на нём определённо уже была информация! - напомнил свой вопрос Финн.

- Да? - не удержалась от насмешки проводница в мир магии. - И много ты сумел прочитать?

- Ничего, - пришлось признать ему.

- То, что выглядело как разворачивание, на самом деле было очищением. У свитка когда-то был другой владелец. Может сто лет назад, может тысячу. Признаться, я хотела его прочитать. За тем к тебе и обратилась. Однако всё пошло не по плану. Свиток выбрал тебя... Нет, не совсем правильно. Вы нашли друг друга, встретились по случайности или волею судьбы. И он отказался от прежнего содержимого. Так понятно?

- А зачем это вам, мисс ни Блатнат? Отчего вы продолжали заниматься безнадёжным делом, даже когда поняли, что ваша цель не будет достигнута?

- Я же сказала: исполняю договор, - раздражённо сказала она, не слишком прояснив ситуацию.

Финн припомнил: что-то такое она говорила, но тогда для него это было просто слово. Не страшное, как он понимает теперь, так что пропустил мимо ушей.

Присмотрелся к своей первой знакомой волшебнице, ища нечеловеческие признаки. Не из волшебного ли она народца? Но вроде бы ничего необычного нет. Красивая зрелая женщина. Слегка высокомерная, но для того, без сомнения, есть причины.

Даже глаза, которые вчера казались не то кошачьими, не то змеиными - с вертикальными зрачками, сегодня самые обыкновенные. Где-то в книгах он сегодня прочитал, что и такая плата за магию бывает. Возможно, она была временной.

Жаль, что о деталях договора спрашивать неприлично. Раз сама не рассказывает, значит, ещё и бесполезно.

- Это не просто книга, - продолжила Морриган, проводя пальцем по пустой поверхности. Она слегка смутилась от слишком пристального взгляда и предпочла сделать вид что ничего не заметила. - Это - отражение твоей силы. Ты не разворачивал свиток. Ты возрождал его, очищал, строил.

- И как это работает? Мне будет нужно вести записи? На основной работе мне уже выдали одну папку. И обязали писать отчёты и запросы по каждому пустяку, - Финн с неприязнью вспомнил о бюрократии. Хоть как реставратор он склонен к кропотливому и нудному труду, но вот бесконечные отчёты он описал бы скорее эпитетом «бесполезные», нежели как-то иначе.

- Запись происходит через опыт. Чтобы внести знание, нужно не писать, а пережить его вновь, положив руку на пергамент. Например, вспомни момент, когда ты впервые увидел руны огама. Или воспроизведи ощущение от контакта с камнем договора сидхе. Мысленно повтори формулу, которой «купил удачу» у Грайма.

Так ты сможешь выбирать, что записывать, а что нет. Но пока ты вряд ли сможешь определить, что важно, а что нет, так что вноси пока что всё подряд, всё рано пока что твой опыт - это мелочи, ничего серьезного.

На этот счёт у Финна имелись возражения: папка стража не зря содержала страничку, где точно так же нужно вносить данные о себе. И все они начинались со слова «первый». Первый опыт в чём-то новом очень важен. Зачастую он определяет не просто начальное направление, а весь дальнейший путь.

А ещё ему не понравилось, что Морриган знала подробности его похода в лавку старого Грайма. Она что, следила? Печётся о его безопасности? Не её ли предупреждение?

И сам себе ответил: «Она сказала бы лично, ни к чему такой трюк».

Если про встречу с сидхе можно догадаться по наличию камня договора, то вот о лавке - только если стать свидетельницей.

Финн попробовал. Коснулся страницы и внёс первую запись-воспоминание о первом контакте с миром волшебства. В том, что это нужная вещь, он не сомневался.

В тот же миг на пергаменте проступили строки - не на языке, которым можно общаться, а на языке его души. Звучит высокопарно, но это лучшее определение, которое можно подобрать, если понимать слово «душа» максимально широко, а не как синоним призрака.

Это только его язык. Никто его не сможет прочесть, он предназначен только для общения с самим собой, какого-то аналога медитации, когда работу по отбрасыванию шелухи делает за тебя внешний инструмент.

Финн пожелал, чтобы надписи превратились в фэды, - и тут же так и случилось.

- От вашего взаимодействия вы оба будете развиваться. Чем чаще будешь обращаться к гримуару, - продолжила рассказ ни Блатнат, - тем легче тебе будет видеть скрытые руны в окружающем мире, понимать намёки волшебного народца и чувствовать границы между мирами.

- За это тоже требуется плата? - догадался пусть и новенький, но уже имеющий опыт ученик.

- Каждое открытие требует платы, но за неё считается то, что ты делишься своим опытом с пергаментом. Впрочем, будут случаи, когда этого недостаточно. Может потребоваться что-то сверху: воспоминания, капли крови, иногда - обещания не использовать знание во вред. Ты поймёшь.

- Я правильно понимаю, что он не откроется для чужого: даже если умудрятся его украсть, прочитать не смогут?

- Пока ты жив - да, - мисс ни Блатнат заодно пояснила, на что она рассчитывала, когда давала задание развернуть свиток. Его прежнего хозяина давно нет среди живых. - При попытке прочтения пергамент может обжечь руки или исчезнуть на мгновение, показать ложные знаки, ведущие в ловушку, - зависит от особенностей характера владельца и от того, что ты в него вложишь.

Финн переварил сказанное и спросил удивлённо:

- Почему ты отдала его мне? - он случайно сжал края пергамента. Тот слегка дрогнул, будто живое существо.

- Потому что он уже давно тебя ждал, - ответила она. - Я хранила заготовку, много раз брала её в руки, но только в твоих он ожил. Ты смог её наполнить. Это как с копьём Луга: наконечник - ничто без посоха.

Она наклонилась ближе:

- Теперь у тебя есть свой инструмент. Не копия папки стража, а нечто древнее, чем сами хранители. Используй его мудро.

Финн отпрянул, попятился и... устыдился своей реакции. Делая вид, что шёл к своей сумке, убрал в неё драгоценный свиток и посмотрел на Морриган. В её глазах с кошачьими зрачками отразилась насмешка, хотя ни одна мимическая мышца не выдавала её.

- Помоги мне создать хотя бы один амулет из списка, - попросил новичок, сильно смущаясь. Он и так уже немало получил от этой женщины. - Покажи, как правильно накладывать руны. Я пойму принцип, а дальше сам...

Морриган усмехнулась, потянувшись к какой-то древней книге:

- «Сам»? Звучит наивно. Ты думаешь, дело в формуле? В том, чтобы верно вывести Luis или Ailm на камне?

Она глянула в книгу и захлопнула её с довольно громким, пусть и глухим звуком:

- Это грубая работа. Цена материалов, энергия, риск - всё это несоизмеримо с тем, что ты получишь. Амулеты из твоего списка - как костыли для хромого. Они работают, но...

- ...но даже костыли помогают идти, - возразил Финн.

- А ещё они мешают почувствовать землю под ногами, - Морриган встала, подошла к окну, за которым клубился волшебный туман. - Знаешь, почему копьё Луга так и не смогли повторить? Не потому, что забыли руны. Потому что процесс был частью магии. Каждый удар молота, каждое слово над металлом, каждая капля крови - всё имело значение.

Финн невольно сжал карман, где лежал наконечник копья. Даже завёрнутый в ткань он напоминал о своём присутствии вибрациями и пульсациями магии. Неудивительно, что мисс ни Блатнат его заметила.

- Ты думаешь о нём, - заметила Морриган, не оборачиваясь. - И это правильно. Но если хочешь научиться создавать настоящие амулеты, а не поделки уровня детского сада, придётся забыть про списки и инструкции.

- Чему же тогда учиться? - спросил он тихо, вспоминая, что это путь потрошителя. Так написано в мануале, выданной хранителем.

- Наблюдать. Чувствовать. Понимать, когда нанести руну, как вдохнуть в неё жизнь, зачем ты это делаешь, - женщина повернулась, скрестив руки. - Я могу показать. Но цена будет высока.

Финн почувствовал облегчение. Не так понял: речь шла не об экспериментах над магией, а об опыте.

- Деньги? Материалы? - уточнил он цену.

- Нет, - её взгляд стал острым. - Честный рассказ. Всё, что произошло с тобой сегодня: от разговора с Уитлоком до визита в лавку Грайма. Без утайки. Без «это не важно».

Финн замер. Камень договора с сидхе в кармане будто стал тяжелее. Неестественно для его размера.

- Ты знаешь, что я скрываю, - догадался он.

- Я знаю, что ты пытаешься скрыть. Но секреты - как трещины в амулете: рано или поздно дадут о себе знать. Если хочешь учиться - выкладывай всё.

- Сделки можно заключать не только с волшебными существами? - Финн задал вопрос с подвохом. Он почти убедился, что Морриган человек, но «почти», как известно, не в счёт.

- И даже не просто с не-волшебными, а и с теми, кто вовсе не видит магию, - ловко ушла от прямого ответа ни Блатнат.

И они заключили договор. Классический, по схеме из книги, которую Финн сегодня бегло пролистал, пробежался глазами по диагонали, но важное отложилось у него в голове.

По договору он получает урок по созданию живого амулета, учится делать его уникальным, подстроенным под его энергетику; объяснение, почему процесс важнее формулы; подсказку, как синхронизировать амулет с артефактом жизни.

Взамен отдаёт полный отчёт о событиях дня, включая разговор с Уитлоком, визит в лавку, мысли о сидхе и камне договора (Финн не понял, почему именно эти моменты выделены особо, а не, скажем, процесс перемещения в волшебный лес. Морриган сказала, что подумать об этом - будет ему домашним заданием)

Закрепили и право Морриган задавать уточняющие вопросы, даже неприятные, но имеющие отношение к событиям дня; обещание не использовать полученные знания во вред ей или её союзникам.

- Доставай тот хлам, что купил у Грайма и начинай рассказ, - Морриган уселась в кресло и закинула ногу на ногу.

Глава 10

Рассказ потрепал нервы Финну.

Закончил-то он быстро, но вот тех самых уточняющих вопросов на него вылилась тьма тьмущая! На ответы на них он потратил раза в два больше времени, чем на то, что сам посчитал важным.

Если важность описания того, как по его мнению выглядит библиотекарь, он мог понять, то вот какой прок от подробного описания перчаток на мисс Каслри? Она же их не самостоятельно сделала. Купила скорее всего. Сама или через посредника.

Финн почувствовал огромное облегчение, как гора с плеч свалилась, когда услышал:

- Садись, - Морриган указала на низкий стул перед столом, на котором уже лежали три предмета: кусок яшмы с алыми прожилками, чёрное перо ворона и тонкий серебряный ланцет. - Прежде чем что‑либо создавать, ты должен очистить разум.

Ученик с трудом прогнал мысли о том, какова природа того облегчения, что он недавно почувствовал: чисто психологическая или в ней есть толика магического, так ощущается выполненный договор?

Почти сразу, от первой же попытки сделать усилие расслабиться (оксюморон какой-то!) так наоборот, почувствовал усталость и тяжесть, почему-то сильнее всего стянувшую плечи.

- Как? - спросил Финн.

- Через пергамент. Раскрой его. Пусть он тоже участвует в уроке, записывает его. Это будет полезно вам обоим. Но чтобы он запомнил урок как следует, нужно внести плату, - она посмотрела Финну в глаза, отслеживая реакцию.

- Разве ты не говорила, что он благодарен принимать опыт? - Финн не то чтобы не желал платить, просто не понимал причины противоречия в словах. - Или ты о том предмете, который будем делать?

- Амулет возьмёт плату на последнем шаге. Гримуару же - не за будущее, за прошлое. Он подарил тебе возможность видеть сокрытое, теперь твоя очередь сделать приветственный подарок. Равноценный. Восстанови баланс. Воспоминание подойдёт. Не любое. То, что ты боишься потерять.

Финн замер. В голове всплыл образ: мать, читающая ему сказки у камина, её голос, тепло шерстяного пледа.

- Не сопротивляйся, - строго сказала Морриган. - Оно не исчезнет. Оно станет частью артефакта жизни.

Что-то и в самом деле произошло, но это было так странно, что словами не описать. Внутри, в голове, что-то шевельнулось. Что-то изменилось. Сам Финн изменился.

- А теперь гримуар будет тебе помогать. Не пытайся читать - смотри.

Финн послушно уставился на пергаментный свиток. Тот сам развернулся, показав пустые страницы с едва заметными прожилками.

Промелькнула мысль: «Не читать будет легко, тут же ничего нет», - хотя и понимал, что это сказано скорее на будущее.

- Сосредоточься на одной линии-трещинке. Представь, что это река, а ты - камень на её дне. Течение омывает тебя, уносит, смывает посторонние мысли...

Финн закрыл глаза. Сначала в голове роились обрывки недавних разговоров: Уитлок, Грайм, камень договора. Но постепенно шум хоть и не исчез, но стих, ушёл на второй план. Мысли просто проплывали мимо, не цеплялись, не порождали новые логические цепочки.

В этой тишине остались только звуки биения собственного сердца и дыхания.

- Хорошо, - голос Морриган прозвучал будто издалека. - Теперь можно начинать.

Она взяла яшму:

- Этот камень хранит память земли. Он улавливает вибрации магии.

Положила его на стол и взяла перо ворона:

- Птица, летающая через границы миров. Она видит сквозь любые барьеры. Её перо станет проводником.

Взяла ланцет:

- Самое главное - твоя кровь. Она ключ. Без неё амулет будет пустым.

- Почему именно эти предметы? - спросил Финн, припоминая, что крови в его папке стража точно не было. Она указывалась только как один из вариантов платы, но не при изготовлении, а при использовании.

- Это не я выбрала их, а ты. Потому что они отвечают тебе. Яшму ты выбрал сам из нескольких вариантов, - это правда. Был выбор, и Финн вряд ли сможет объяснить, почему яшма, а не скажем, мрамор - он и дешевле, и более распространён. - Пожалуй, перо всё-таки это больше мой совет. Но если прислушаешься, то сможешь заметить резонанс. Оно подходит. А кровь... - она подняла взгляд. - Кровь не просто так заменяет воспоминание и время жизни. В ней есть всё это.

Не забыл, что каждая магия требует цену? Чаще отдать каплю крови выгоднее, чем потом сутки ходить будто невыспавшийся. А есть варианты и похуже.

Морриган положила яшму на стол, взяла тонкое резцовое перо и окунула его в чернила из чернильного ореха:

- Смотри, как я веду линию. Не спеши. Руна сама поведёт руку, подскажет момент. Только не сопротивляйся.

Она начертила Luis (авт.: рябина) - символ пути и озарений. Движение было плавным, изящным, как жест восточной танцовщицы.

- Теперь ты.

Финн взял резец. Рука профессионального художника отчего-то дрогнула.

- Не думай о форме, - подсказала Морриган. - Чувствуй. Представь, куда эта руна должна вести. К чему?

Он закрыл глаза, вспоминая лес, где оказался после укола копьём. Холодный мох, свет, пробивающийся сквозь кроны...

Когда снова посмотрел на камень, рука сама двинулась. Руна вышла неровной, но живой.

- Правильно, - кивнула Морриган. - Ты не выводил знак. Ты вдыхал в него смысл.

- А если амулет требует чего‑то большего? - спросил Финн. - Не просто тишины, а...

- ...пения? Гнева? Да. Всё зависит от цели, - она взяла перо ворона. - Этот амулет - твой сторож. Он будет молчать, пока ты спокоен. Но если почувствует угрозу, сообщит. Чтобы пробудить эту реакцию, тебе нужно вспомнить момент, когда ты впервые ощутил магию.

Финн задумался. Перед глазами возник переулок в Дублине, где он в детстве увидел, как тени отделяются от стен и шепчут имена. Страх, восторг, непонимание...

Тогда они всей семьёй ездили к бабушке. Город был незнакомым, и оставшись один, он, ещё мальчишка, очень испугался. Правда, ни о каком волшебстве даже тогда не думал. И когда задумывался о заполнении анкеты в папке стража, не вспомнил этого. Хотел вписать что-то из событий последних дней.

Однако почему-то именно сейчас в памяти всплыл тот случай. Он уже подзатёрся, исказился из-за «перезаписи» - каждый раз, вспоминая, мы переписываем образы. А вот сейчас снова стал ярким, будто это было вчера.

- Вспомнил? - Морриган положила перо поверх руны. - Теперь скажи: «Я вижу. Я знаю. Я защищаю».

Он повторил. Перо дрогнуло.

- Пришло время для финальной точки. Добавь каплю крови.

Ланцет коснулся указательного пальца. Сбоку, не подушечки. Надрез Финн сделал нерешительно, медленно.

Алая капля упала на яшму, растеклась по руне, словно пытаясь её поглотить. Камень на секунду вспыхнул. Не физически, а магическим светом.

Финн поднял амулет. В тот же миг в его артефакте жизни, лежащем рядом раскрытым, проступили руны - отражение того, что он создал.

- Он живой? - прошептал вопрос Финн. Просто мысли вырвались.

- Это нельзя назвать жизнью. Живой ли твой палец? Ухо? Амулет такой же твой, - не прямо, но всё-таки подтвердила Морриган. - Носи его. Он будет теплеть, если рядом магия. Вибрировать - если опасность близка. Но помни: это просто сигнал, эхо твоего страха. Как щёки краснеют от стыда, как холодеют пальцы от страха. Он не сможет большего, чем то, на что способен ты при текущем развитии.

- На сегодня, пожалуй, с меня хватит, - усталость, больше моральная, конечно навалилась на Финна очень резко. Он догадался: - Это что, плата? А как же кровь? Воспоминания?

- Кровь взял амулет, она стала печатью сделки. Ты же хотел не просто поделку, а живого помощника, - Финн так не формулировал свою просьбу, но сейчас, раздавленный усталостью, пошёл по пути наименьшего сопротивления и просто кивнул.

Морриган продолжила:

- Воспоминания взяты за прошлое, а усталость... Ты же обращался к пергаменту за помощью?

- Так будет всегда?

- Чем ты слушал? Мы же уже говорили об этом, - недовольно сказала ни Блатнат. - Впрочем, я понимаю твоё состояние. Когда отойдёшь, всё вспомнишь сам. Твой артефакт жизни требует подпитки. Он растёт, его нужно кормить. И чем глубже ты погружаешься в магию, тем выше будут ставки.

Финн уже подошёл к двери, когда её голос остановил его:

- Помни: амулет - это не защита. Это зеркало. Он покажет тебе то, что ты сам боишься увидеть.

Он обернулся, кивая на прощание, выражая так свою благодарность.

А учитель улыбалась, но в её глазах читалось: «И я тоже увижу», - правда из-за отката Финн этого не заметил.

Финн вышел из дома Морриган ни Блатнат, если это волшебное пространство можно назвать домом, но можно сказать, что оставался всё так же далёк от реальности. Откат от магии можно сравнить с полудрёмой, он еле волочил ноги, будто в одиночку разгрузил вагон с углём.

Улица, ещё пару часов назад чёткая и знакомая, превратилась акварельный рисунок, на который пролили стакан воды: свет фонарей превратился в светлые пятна, а силуэты прохожих - в серые тени на них.

Пришлось ухватиться за чугунную ограду, отделяющую тротуар от проезжей части, чтобы не упасть.

«Это и есть цена? - подумалось страдальцу. - Не слишком ли для маленького кругляшка с монету размером?»

Это была не просто усталость, а пустота. Словно из него вытянули не только силы, но и часть тепла, частицу того, что делало его Финнлатом мак Ронаном.

Он сделал несколько шагов, и каждый отдавался гулом в висках. В кармане лежал амулет - на ощупь тёплый и живой, - но даже прямой контакт к вроде бы защитному предмету не принёс облегчения. Наоборот, напоминал о причине происходящего, о том, что теперь между ними есть связь. Связь, требующая платы.

- Ты в порядке? - окликнул его прохожий.

Финн хотел ответить, но слова застряли в горле. Он лишь кивнул и двинулся дальше, стараясь не смотреть в глаза людям. Ему казалось: если кто‑то поймает его взгляд, то увидит пробел на месте, где раньше было воспоминание о матери у камина. Как ни странно, но он помнил, какого эпизода жизни лишился, но не его содержание. Словно прочитал заголовок к статье или название песни, а вот содержания под ним не обнаружил.

И это до жути логично: что это за плата, если не заметишь, что заплатил?

По мере того как он думал об этом, продвигаясь к дому, в сознании начали всплывать обрывки того самого воспоминания - но уже иначе.

Голос матери звучал тише, почти неразличимо.

Запах воска и горящего камина стал призрачным, как эхо.

Её образ, держащий книгу, превратился в силуэт незнакомой женщины.

«Оно не исчезло, - напомнил он себе. - Оно стало частью артефакта».

Но от этого не становилось легче. Увидеть мать как незнакомку - это не слишком приятно.

А Лондон жил своей жизнью, пусть и приглушённой из-за позднего часа: машины шуршали по мокрому асфальту, в кафе звенели чашки, где‑то играла музыка. Всё это доносилось до Финна как сквозь толщу воды. Он чувствовал себя призраком среди живых - тем, кто заплатил за сущий пустяк слишком высокую цену.

На перекрёстке он остановился. Сумел собрать глаза в кучу, чтобы увидеть себя в отражении витрины ещё работающего паба. Запавшие глаза, тень на лице, будто нарисованная углём... Призрак, а не человек.

«Так выглядит человек, который отдал кусочек себя?» - подумал он.

А голос Морриган добавлял тревожности: «Чем глубже ты погружаешься в магию, тем выше ставки». То есть если первый опыт вот такой, что что будет дальше?!

Когда Финн наконец увидел дверь своей квартиры, он поочередно прикоснулся к амулету, артефакту жизни, наконечнику копья Луга, медальону стража. Всё при нём, и кажется, что не только копьё невозможно потерять. Все эти вещи имеют подобную природу. Вернутся.

Едва он переступил порог квартиры, когда из гостиной вышла сонная Лив в пижаме и с растрёпанными рыжими волосами. На лице - напряжённая улыбка, которая тут же исчезла, стоило ей сделать шаг ближе.

- Ты... - она замерла, принюхиваясь. - От тебя пахнет той дамочкой!

Он не успел ответить. Лив резко схватила чашку - первое, что подвернулось под руку. Видимо хотела начать концерт, какой Финн видел только в кино: жена скандалит и бьёт посуду. Звон фарфора слился с мыслью, что его мать так никогда не поступала, как бы они с отцом не ругались. И это вытянуло воспоминание о уплаченной цене.

Не было сил отвечать. А даже если бы были, что бы он сказал?

Лив сказала всё за него:

- Морриган ни Блатнат. Этот её парфюм. Я его ни с чем не перепутаю!

Финн опять хотел что‑то сказать, но язык будто онемел. Он прислонился к стене, чувствуя, как дрожат колени.

Сумел только кивнуть и проблеять:

- Я не... - начал он, но осёкся потому, что понял, что звучит жалко, будто оправдывается.

- Не ври! - Лив шагнула вперёд, глаза блестели от слёз. - Ты был у неё. Опять. И не просто «был» - ты провёл с ней часы. Почему? Что такого важного она может тебе дать, чего не могу я?

Он молчал. Не потому, что не хотел отвечать, - потому что не мог. Слова о магии, об амулетах, о цене воспоминаний - как объяснить это человеку из другого мира? Да Лив просто не поверит, скажет, что таких дурацких оправданий даже дети не сочиняют.

- Молчишь? - её голос дрогнул. - Значит, правда.

Лив металась по комнате, жестикулируя, говоря всё громче, но Финн слышал её словно сквозь вату. Её слова - «обман», «тайны», «ты меня больше не ценишь» - доносились обрывками, заглушались смешиваясь гулом в голове.

Он попытался сделать шаг к ней, но ноги подкосились. Едва удержался, схватившись за спинку кресла.

- Даже так?! - она резко развернулась. - Ты даже стоять не можешь. Что вы там с ней делали, что ноги отнялись?

Он хотел сказать: «Это не она. Это цена». Но вместо этого прошептал:

- Я устал.

- Устал? - Лив замерла, сжимая кулаки. - Ты всегда устаёшь, когда речь заходит о ней!

Она рванула к шкафу, начала вытаскивать большую дорожную сумку. Та зацепилась за что-то, и девушка начала дёргать резко, почти механически.

- Всё, хватит. Я не буду ждать, пока ты решишь, кто для тебя важнее.

Финн с трудом дошёл до дивана и рухнул на него. Сознание поплыло, веки потяжелели. Он слышал, как Лив застёгивает сумку, как ходит по комнате, но не мог поднять голову.

- Если ты сейчас уйдёшь, - он с трудом разлепил губы, - я не смогу тебя остановить.

Она остановилась в дверях, сжимая ручку сумки одной рукой, и ручку двери другой.

- Потому что тебе всё равно, - тихо сказала она.

Он закрыл глаза и почти мгновенно заснул, но рот будто на автомате пробормотал:

- Люблю только тебя, Лив.

Подруга замерла. Рука соскользнула с дверной ручки. Она обернулась и удилась сама себе: да какая измена? Как она не заметила раньше? Он и на человека-то не похож! Как вампир из комедии ужасов, которую они смотрели вместе недавно. Финн лежал, вытянувшись на диване, лицо бледное, кожа сухая, дыхание неровное. Чёрные подглазины, а под веками с проступившими венами глаза бегают бешено, будто он сейчас в каком-то страшном кошмаре.

Эта ведьма точно что-то с ним сделала!

Ведьма? Ведьма!

Её гнев вдруг рассыпался, оставив лишь горечь и страх. Она подошла, осторожно коснулась его плеча.

- Что с тобой? - прошептала она потому, что не хотела разбудить. Впрочем, вряд ли это получилось бы даже у колоколов Биг-Бена.

Финн или потерял сознание, или спал мёртвым сном - она не могла понять, но слово «мёртвый» ей не нравилось, так что решила, что пусть уж лучше это будет обмороком.

Лив присела рядом, аккуратно, чтобы не шуметь, положила сумку на пол. Погладила по Финна по впалой щеке, ощутив, насколько неестественно суха кожа.

- Почему ты никогда ничего мне рассказываешь? - голос звучал тихо, почти без злости.

- Лив, люблю тебя, - пробормотал Финн не слишком внятно. Может даже вовсе и не это, лунатики редко когда говорят отчётливо. Но именно это услышала девушка. Ей хотелось услышать именно это, к тому же звучало похоже.

Она пересела на пол, ползла с дивана, прислонилась к нему спиной и закрыла глаза.

Посидела так какое-то время, закинула сумку, не вынимая вещей, обратно в шкаф, громко хлопнув дверкой.

Убедилась, что Финн не вздрогнул от этого неожиданного громкого звука.

Как ни странно, это её успокоило, хотя следовало бы, наверное, звонить в скорую.

Поплелась в спальню, на ходу снимая верхнюю одежду, нелепо напяленную поверх пижамы и не застёгнутую. Бросала всё по пути, оставляя дорожку.

Всё завтра. Сейчас нужно попробовать поспать.

Однако, утром Финн так и не проснулся, и тяжёлый разговор так ничем и не закончился.

Она поплелась на учёбу. Последний курс, как-никак.

Поцеловала Финна в щёку, в глубине души надеясь, что он как спящая красавица проснётся от этого.

Чуда не случилось, спящий принц даже не заметил прикосновения её губ, но ей самой стало легче. В конце-концов, это она красавица, поцелуи лекарство для неё.

Впрочем, причина облегчения иная: сегодня её возлюбленный уже похож на спящего человека, а не полутруп как вчера. Губами она ощутила, что кожа стала нормальной, да и бледность сходит на нет.

Но дверью всё-таки хлопнула. Для порядка, напоминания и самоуспокоения, а не как символ прощания.

Глава 11

Финн открыл глаза, когда за окном уже начинало темнеть.

«Хорошо, если всего сутки прошли», - подумал он.

В комнате пахло чаем и чем‑то домашним. Видимо, Лив успела что‑то приготовить. Паста с чем-то копчёным. В животе заурчало, но аппетита всё равно не было. Подташнивало.

Он приподнялся, морщась от лёгкой головной боли, и увидел её в дверном проёме в домашней одежде, с небрежно заколотыми волосами.

Она стояла, скрестив руки, но взгляд был уже не гневным - усталым и тревожным.

- Ты проснулся, - сказала она просто. - Я думала, ты проспишь до утра.

Финн попытался сесть ровнее, но тело всё ещё оставалось неповоротливым, будто на руках и ногах висели свинцовые утяжелители. И голова стала чугунной.

- Прежде чем мы продолжим разговор, - он потянулся к телефону на тумбочке, - позволь мне позвонить на работу.

Лив молча кивнула и отошла к окну, давая ему пространство.

Финн набрал номер. В трубке раздался сухой, деловой голос:

- Уитлок.

- Это Финн.

... - дальнейших слов босса Лив не слышала, видимо, Финн плотнее прижал смартфон к уху. По интонации можно было понять настроение собеседника, но вот слова не слишком разборчивые.

И как ни странно, начальник, которого Финн описывал как вечно орущего по делу и без дела толстяка, бывшего вояку с лужёной глоткой, - не сердился.

- Да, первый раз.

...

- Получилось, - он сглотнул, подбирая слова.

...

- Какие уж тут поздравления. Это было тяжело. Пришлось заплатить цену.

Пауза вышла дольше обычного, видимо, Уитлок что‑то рассказывал, но Лив опять не слышала его реплики.

- Как только очнулся, сразу позвонил, - продолжил Финн. - Да, я понимаю. Думаю, буду готов к отъезду в срок. Надеюсь, остальные пункты подготовки меня не прикончат.

Финн выслушал что-то опять довольно длинное,

Он сбросил звонок, швырнул телефон на диван и посмотрел на Лив.

Она подошла, села рядом, не касаясь его, соблюдая небольшую дистанцию, но уже была ближе, чем минуту назад. И не только в смысле положения в пространстве.

- Ты в порядке? - спросила она тише.

- Более‑менее, - он попытался улыбнуться. - Прости, что не смог вчера ничего объяснить. Я правда не мог. Не мог предупредить. Сам не ожидал, что получится вот так.

Лив вздохнула, провела рукой по волосам, будто собираясь с мыслями.

- Я весь день думала, - призналась она. - И поняла, что погорячилась. Ты не из тех, кто станет врать без причины... Просто раньше ты не давал поводов для ревности... Я вспылила.

Он взял её ладонь, слегка сжал.

- И сейчас нет ни причин, ни поводов.

Финн попытался поймать взгляд Лив, но она не смотрела на него.

- Я не врал. Просто не всё можно сказать вслух.

- Куда ты собираешься? - спросила Лив после паузы.

- В Ирландию. Командировка. Не знаю, сколько займёт времени.

Она кивнула, будто ожидала этого.

- А вчера? С этой мисс Морриган?

- Мы заканчивали дело со свитком. Всё, что я делал, - это подготовка к поездке.

Это была чистая правда - пусть и не полная. Он не сказал, что свиток оказался не свитком, а артефактом жизни. Не сказал, что заплатил за урок воспоминанием. Не сказал, что теперь носит амулет, который реагирует на магию.

Но и этого было достаточно.

Лив сжала его руку крепче и наконец-то повернулась к нему.

- Обещай, что будешь писать, - она предпочитала все эти чаты-соцсети, а не разговоры, но сделала скидку для старомодного друга: - Или звонить. Хоть что‑то.

- Обещаю, - Финн с трудом подавил желание оскорбиться. Как она могла подумать, что он не будет скучать? Ведь он и сам ревнует! Видел он однокурсников Лив. Есть к кому.

Он, кабинетная крыса, офисный планктон. Хоть и не сказать, что прямо крючок или пухляш, но далеко не спортивного телосложения. Мышцы на руках не бугрятся, кубики пресса не выступают на животе. А вот среди студентов таких немало, и некоторых Лив называет приятелями...

Естественно, эти мысли он поспешно отогнал, они сейчас совсем не к месту. Намечалось примирение.

Влюблённые сидели рядом, не говоря больше ничего. В комнате стало совсем темно, сумерки сменились ночной темнотой, но никто не решился встать и включить свет.

Финн не сомневался, что Лив всё ещё хочет выяснить до конца, что с ним происходит, просто её тоже устраивает перемирие, но когда нибудь позже, когда будет намёк на размолвку, опять припомнит этот случай.

Зато приятно осознавать, что она доверяет - на этом и держится их перемирие. Надо постараться не подвергать доверие испытаниям.

И как ему сказать, что к Морриган придётся зайти ещё раз? Ему нужно найти способ сделать так, чтобы артефакты не появлялись неожиданно в кармане. Может рамка детектора в аэропорту и не увидит холодного оружия, но бдительные сотрудники точно заметят.

Но это всё потом. Возможно есть какие-то поблажки для стражей?

Сейчас нужно думать о том, как закрепить достигнутое перемирие.

Финн поцеловал Лив в щёку, обняв чуть крепче.

А потом в губы, опустив руку с талии ниже.

И такими маленькими шажками делал примирение всё более страстным, всё более неприличным.

Даже головная боль не могла всё испортить, а вот урчащий живот справился. И ведь в самом деле, уже сутки не ел.

Лив засмеялась:

- Пойдём, покормлю, герой-любовник. А то опять уснёшь на полпути, - она встала и потянула Финна за собой на зов пасты с копчёностями.

Смех - это хорошо. Вон, даже амулет с этим согласен. Сигналит, что всё идёт как надо.

Следующий рабочий день прошёл как обычно. В смысле совсем обычно: никакой магии, обычная работа реставратора, коим Финнлат мак Ронан и числился по бумагам.

- Хреново выглядишь, - сказал ему Гарет Уитлок прямо с утра. - Есть пара гравюр, которые надо закончить срочно. Подключайся. Отдохни от магии.

А вот коллеги не заметили никаких проблем со здоровьем, даже обрадовались вновь увидеть самого молодого члена коллектива.

- Совсем тебя генерал Гарет загонял, - это прозвище такое. Какое звание было у мистера Уитлока, пока он служил тогда ещё Её Величеству, никто не знает.

Виктор Олдос, уже пожилой мужчина, но очень энергичный и, пожалуй, лучший в деле реставрации, пользовался своим положением почти неприкасаемого и однажды так назвал мистера Уитлока, когда тот мог это услышать.

Как ни странно, но никакой негативной реакции не последовало.

- Мы слышали, что тебя с мисс Каслри в пару поставили? Сочувствуем. Оно хоть стоило того? За что тебя так наказали? Вроде я не слышала, чтобы половина фондов сгорела, - Люсинда Вейл, молодящаяся дама не слишком приятной наружности, но весьма приятная в общении, всегда готова поддержать.

Она иногда переигрывает с макияжем и украшениями, а вот сегодня её броский шарф не может скрыть даже белый халат.

- Всего на сутки тебя вывели из строя? - пошутил Виктор.

- Легко отделался. Всего десяток реплик выслушал. А вот за что это мне - сам гадаю, - развёл руками Финн. - Где тут эти открытки, с которыми вы не справляетесь без меня? Руки чешутся, скучают по работе.

- Гравюры, мой юный друг, - мистер Олдос махнул в сторону довольно высокой стопки. - Но генерал правильно сказал, помощь нам не помешала бы.

Они не сильно пострадали. Основные изображения почти все целы, а вот поля пришлись по вкусу мышам. Так что творческого компонента в этой работе почти нет, рутинные манипуляции - как раз то, что Финну сейчас нужно.

Опытный в магических делах руководитель, и в какой-то мере старший товарищ, знал, что поручить, чтобы и польза отделу была, и от последствий платы отошёл.

А вот встреча с Морриган не состоялась.

Настолько, что Финн не смог найти даже того самого проулка, весьма приметного, между прочим.

Он свернул с оживлённой улицы, но на месте ворот в проулок, достаточно широких, чтобы в него заезжать на автомобиле, где туман стелился по асфальту, а стены словно поглощали звуки города, теперь ярко светилась вывеска: «Al‑Hadi: специи, чай, редкие травы».

За стеклянными дверьми виднелись полки с разноцветными мешочками, связки сушёных трав, баночки, коробочки...

Остановился, начал оглядываться, всё ещё надеясь, что задумался и свернул не туда.

К сожалению нет, место правильное, просто этого магазина здесь не было. Ни вчера, ни раньше, ни в один из его визитов к Морриган.

Финн провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть наваждение. Затем сосредоточился на ощущениях. Нет, он не потерял чувствительности к магии: на зданиях всё те же руны огама, едва заметные, как паутинки света. Под ногами, глубоко под землёй, пульсация лей-линий.

А главное - кармане его амулет. Тёплый, живой, реагирующий на его волнение и подтверждающий, что всё в порядке. Всё так, как должно быть.

«Раз дело не во мне, надо убедиться, не очередная ли это проверка. Настоящий магазин или иллюзия», - решил Финн и подошёл вплотную к витрине магазина. Внутри за прилавком стоял мужчина в длинном халате, пересыпал что‑то из миски в мешочек.

Дверь была заперта и Финн постучал.

- Извините, - спросил он, когда хозяин поднял взгляд. - А где дом? За этим переулком. Там была... м-м-м-мастерская.

Мужчина улыбнулся, но как-то недобро. Мол, проваливай, шизик:

- Здесь всегда был магазин. Много лет. Вы, наверное, перепутали место.

Нельзя сказать, что Финн сильно удивился, но определённые мысли упали семенами на благодатную унавоженную почву. К сожалению, у него слишком мало информации, чтобы сформировать полноценное объяснение, а потому разум породил с десяток версий в разной степени конспирологических.

Самая бредовая: она никогда не существовала. Морриган - не человек, а портал, иллюзия, созданная для передачи знаний.

Чуть менее странная - она спряталась.

От хранителей, сидхе, фоморов... Стёрла переулок, чтобы Финн не вернулся.

Оставался и шанс, что это очередное испытание, просто его не так просто пройти. Но это бред, ведь у Финна нет причин гоняться за Морриган.

Самым реальным он посчитал самое простое объяснение: её уход - знак, что Финн перешёл на новый уровень, где она больше не нужна. Стал настоящим ткачом рунических вязей. И для этой версии не важно, кто такая Морриган ни Блатнат. Она хранительница или посланница древней силы, наставляющей новичков. Или он просто её выдумал, сам создал образ как воплощения своего стремления к познанию.

Финн оглянулся на магазин. В окне показался силуэт. Не хозяина, а кого‑то другого. Высокий, в тёмном. На секунду показалось, что это она.

Но когда он шагнул ближе, стекло отразило лишь его собственное лицо. Показалось? Принял себя за неё?

Он опустил руку в сумку и коснулся гримуара, который получил от ни Блатнат. На месте - значит, события реальны, а не горячечный бред.

И сделанный под её руководством амулет тоже на месте. Слегка тёплый, а это сигнал, что хозяин мыслит в верном направлении.

Причин топтаться у исчезнувшего проулка не было, и Финн решил воспользоваться тем, что сегодня у Лив рабочая смена. Дома он останется один и этом время можно посвятить изготовлению очередного амулета из списка.

Заглянул к старому Грайму, приобрёл материалы. В это раз заплатил кратно меньше. Трюк подействовал, что подтвердил сам хозяин лавки:

- Плата должна быть соразмерной, да? - помахал он перевязанной рукой, намекнув на то, что в прошлый раз Финн сам «взял» нечто важное на сумму переплаты. - Сегодня цена справедливая, больше не дури.

В своей квартире Финн устроился за столом и невольно сравнил с условиями работы у Морриган. Не так удобно.

У неё подсветка волшебная, а тут свет электрической лампы падал не так ровно, местами создавал более яркие пятна.

Инструменты лежали в том же порядке, но опять в нём что-то не то.

Только свиток-гримуар точно так же лежит рядом и готов записывать новый опыт.

Финн прислушался к себе: чувствовал себя достаточно хорошо. Голова ясная, тело в принципе послушное, а отголоски прошлой платы за магию почти не тревожили.

«Может, я привык?» - подумал он с некоторой опаской. Что если одна плата наложится на другую и вдарит по нему с удвоенным усердием? Что-то такое в папке стража было, упоминался накопительный эффект и наложение.

Он разложил материалы. Сегодня другие, ведь и амулет другого назначения.

Основой будет оникс с матовыми разводами - именно из-за него специально зашёл к старику Грайму за ним.

Нить из лунного шёлка осталась, на прошлом уроке не пригодилась, и настойки волчьего лыка, наполняющую воздух горечью, тоже не тратил.

В прошлый раз выбор предметов был почти мистическим, интуитивным, они отзывались на его прикосновение. Сейчас же он просто взял то, что указано в инструкции. Никаких интерпретаций на основе личных предпочтений.

«Это ведь тоже опыт, - убедил он себя отступить от урока Морриган. - Не всё должно быть ритуалом. Да и нужен иной пример для сравнения».

Однако медитацию, отрешение от посторонних звуков провёл. Где-то у соседей, через две стены, плакал ребёнок. Откуда-то тянуло запахами азиатской еды. Пришлось постараться, чтобы настроиться.

Финн окунул кисть в настойку волчьего лыка и за один раз, не окуная повторно нанес три руны:

Сначала Luis, концентрируясь на желании видеть правду, произнося мысленно: «Вижу ложь», - как бы описывая обе стороны медали.

Затем Ur, вспоминая момент личной силы. Выбрал как его хвалят в школе за лучший рисунок. А почему бы и нет? Вдруг воспоминание потеряется, приклеится к амулету, так его не очень жалко. Прошептал: «Моя воля крепка».

Последней - Gort, представляя непробиваемый щит со словами: «Барьер стоит».

Движения были точными, почти механическими. Можно даже сказать профессиональными, ведь он не просто художник, но и реставратор, который помимо личного почерка должен обладать навыком повторить работу автора оригинала. К тому же в этот раз не ждал знака, не прислушивался к внутреннему ритму - просто делал, как учило руководство.

Когда последняя линия замкнулась, оникс слабо засветился.

Для завершения и стабилизации обмотал камень паучьим шёлком, и зажал в ладони, отдавая плату.

Амулет заработал, в этом не было сомнений. Плата принята. Но...

- Что‑то не так, - пробормотал Финн раздосадованно.

Он поднял камень на уровень глаз. Тот был холодным, без пульсации. Не дышал, как прошлый амулет.

При опасности не потеплеет, при магии не задрожит. Просто покажет знак - и всё.

Но это только половина беды. В гримуаре не появилось новой записи. Страница осталась пустой, будто амулет не стоил внимания.

И самый главный признак, говорящий о том, что вместо шедевра он сделал поделку - малая цена. Дёшево отделался. Указано, что плата такая же: усталость пришла на сутки. Но в этот раз лёгкая, как после долгой прогулки. Впрочем, закон равноценности соблюдён, ведь и сила поделия оказалась поверхностной.

«Как папка стража, - понял Финн. - Функционально, надёжно, но без души».

В общем-то нет причин жаловаться. Вещь получилась рабочая, он это чувствовал. Свет рун яркий, ровный. Впрочем, в этом-то избалованный новичок и видел проблему: ровный. Не живой.

А с другой стороны, может быть так даже лучше? Хорошо ли иметь своевольный инструмент? Только время может показать.

Он положил амулет на стол и уставился на него, думая: «Я сделал всё по инструкции. Даже лучше, так почему не доволен? Не задрал ли я вчера... То есть позавчера планку?» - он сбился со счёта потому что сутки выпали из жизни.

Сравнивая два процесса создания, вопросов о том, почему вышло как вышло даже не возникало. Всё очевидно.

Во-первых, не было жертвы. В прошлый раз он отдал не только кровь, но и воспоминание. Важное, такое, какое можно, не покривив душой, назвать частью себя. Сегодня заплатил лишь усталостью, которую даже не заметил.

Во-вторых, не было намерения. Тогда он чувствовал каждую руну, вспоминал лес, голос матери... Сейчас - просто наносил знаки. Лишь одно воспоминание было личным, и то не ради установления связи а ради правильного настроя при написании знака.

В-третьих, даже не пытался установить связь и вызывать доверие. Морриган учила: «Амулет - зеркало. Что ты вложишь, то и увидишь». Он вложил технику, мастерство художника - получил инструмент.

«Значит, сила не в рунах, - подвёл итог Финн, - А в том, как ты их наносишь. И в том, что ты готов отдать».

Хоть усталость и слабая, но второго амулета новичок делать не решился. Убрал гримуар, собрал инструменты, только амулет лежал перед ним - безупречный, аккуратный, полезный, но не слишком волшебный. Стандартный.

Нет сомнений, что можно сделать ещё десяток таких. Они будут работать. Будут предупреждать, защищать, помогать. Но никогда не станут его продолжением.

А с другой стороны, нужно ли это ему? Зачем делать ложку и вилку частью себя, если можно только воспользоваться и отложить в сторону? Тот амулет, что он сделал первым - это иное. Как третий глаз, дополнительный орган чувств. А Щит Дану - просто щит. Шапочка из алюминиевой фольги: нет сомнений, что сидхе знают о такой уловке людишек и придумали сто уловок, как его обойти.

Он убрал оникс в ящик.

Потом достал чистый лист бумаги и начал записывать мысли - не для гримуара, а для себя:

«Урок первый: магия не терпит полумер.

Морриган ни Блатнат, наставляя меня в приёмах потро...»

Прервался на полуслове потому, что амулет, созданный накануне, если бы имел рот, то орал бы благим матом.

Финн воровато огляделся, комкая листок, бросил его в стальную раковину и поджог. Смыл пепел, когда всё окончательно прогорело.

Глава 12

Неделя, отведённая на подготовку к командировке, пролетела незаметно.

На работе Финн продолжал заниматься непосредственными обязанностями как реставратор, только заканчивал на час раньше, чтобы закрыться в кабинете хранителя и сделать очередной амулет.

Ни один из них не пополнил гримуар опытом. Не считаются им за что-то ценное, впрочем, Финн с этим полностью согласен.

Коллеги начинали смотреть на него косо, но вопросов не задавали, хоть некоторая отчуждённость стала заметна. При нём уже не шутили в сторону Гарета Утилока, не называли его генералом Гаретом. Да и в целом отношения стали менее тёплыми.

А с другой стороны, что делать Финну? Нет у него кабинета для магической практики, и денег на аренду большей квартиры тоже нет. Не от того, что он зарабатывает огромные деньги, студентке Ливви приходится подрабатывать официанткой.

В очередной раз, когда настало время зайти в кабинет босса для работы над артефактом, он набрался смелости и наглости чтобы поговорить о повышении зарплаты. Зря что ли коллеги на него косятся?

Уитлок перебирал бумаги, хмурясь при взгляде на цифры. Дверь была приоткрыта, и Финн вошёл без стука.

- Мистер Уитлок, нам нужно поговорить о зарплате, - начал он прямо. - Я теперь не просто реставратор. Я - хранитель. Обязанности другие, ответственность выше.

Уитлок отложил ручку, откинулся в кресле. Взгляд - спокойный, почти равнодушный.

- Во-первых, мистер мак Ронан, это я хранитель, а вы - только страж. Были бы хранителем - вопроса бы не было, у руководителей иная ставка. Во-вторых, зарплата идёт из музейного бюджета. По бумагам вы всё ещё реставратор. Пока не будет официального перевода - ничего изменить не могу.

- Но я выполняю работу хранителя! - возразил Финн. - Копьё Луга, свитки, защита артефактов...

- И за это вам пока не платят, - перебил Уитлок. - Точнее, платят за реставрацию. А за остальное... - он развёл пухлыми руками. - Премию? За что? Вы ничего официально не сделали. Нет отчётов, нет подтверждённых результатов.

Финн сжал кулаки, но сдержался.

- Копьё Луга. Я его нашёл. Сохранил. Оно под моей защитой.

Уитлок усмехнулся:

- Ты лучше радуйся, что с тебя денег не требуют за то, что ты присвоил музейный экспонат. Формально - это нарушение. Если не кража.

Финн открыл рот, но не нашёл слов. Больше от того, что тон был почти дружеским, фамильярным. Обычно он всегда на «вы» (англоговорящие эту разницу улавливают, хоть и местоимение одно и то же).

Уитлок продолжил, уже совсем по-дружески:

- Слушай, я понимаю. Но система есть система. Если хочешь повышения - оформляй всё по правилам: отчёты, акты, доказательства ценности твоей работы. Пока этого нет - я бессилен.

Он глянул на оттопыривающийся из-за копья Луга карман и словно вспомнил о чём-то:

- Кстати, - Уитлок наклонился вперёд, понизив голос. - Охранники жалуются. Говорят, ты постоянно что‑то таскаешь в кармане. Непорядок.

- Так копьё же. Мы его и в окно кидали... - напомнил Финн. - Я ж говорю: оно под моей защитой.

- Так оставь его дома. Или прикажи спрятаться.

- Приказать спрятаться? - переспросил Финн, не понимая.

- Все личные артефакты умеют исчезать, - пояснил Уитлок, глядя на него как на несмышлёныша. - Я же тебе давал список книг. Там всё написано. Та, что про сокровища острова Британии. Один из критериев. Постой, ты что, и Камень Договора в кармане таскаешь?

Финн замер. В голове щёлкнуло: «Конечно. Как всё просто». Он провёл ладонью по лицу. Вообще-то хотел хлопнуть, но сумел сдержаться.

Достал из кармана Камень Договора. Тот был холодным, без пульсации - обычный камень, правда с серебряными прожилками. Затаился, ждал, когда выполнение договора начнёт продвигаться.

- Спрячься, - прошептал он.

И амулет исчез. Не растворился, не пропал - просто перестал существовать для взгляда. Но Финн чувствовал его на ладони.

Немного поразмыслив, изменил подход:

- Спрячься, - слово то же, но это как с рунами при нанесении на заготовку - важна не только форма, но и вложенный смысл.

Теперь исчез и вес, и тактильно перестал ощущаться. Стал тенью где‑то рядом.

Копьё тоже скрылось, уйдя в параллельный мир. Ну, это Финн так решил объяснить эти прятки.

Потом, уже дома, когда Финн проделал то же самое с остальным магическим имуществом, довольно улыбнулся. Даже то, что ничего не вышло с амулетами, сделанными по стандартной схеме, только сделали улыбку шире: его первое изделие-то послушно растворилось!

А это если не ставит его на один уровень с копьём бога Луга, то по крайней мере возвышает над творениями рук человеческих. Ведь папка и знак стража тоже не способны к послушанию.

Теперь он понял: гримуар просто не виден посторонним, а копьё Луга даже не фиксируется в инвентаре музея, оно исчезло из описей.

Финн посмотрел на пустой карман, который не топорщился, но сам «уже не ученик», чувствовал, что артефакт всё ещё там.

Уитлок заставил кресло пищать, навалившись тушей на спинку, пока наблюдал за Финном, как тот приказывает артефактам исчезнуть. На самом деле он и сам это знал только теоретически, видит впервые, а потому не вышел сразу как обычно. Чтобы не мешать процессу и не давать поводов для слухов: «начальник дышит в затылок», «Чего это они вдвоём там делают?» или «явно что‑то тёмное затевают».

А сегодня было любопытно.

Финн об этом никогда не просил, вот и сейчас, сосредоточенный, разложил на столе материалы, не обращая внимание на Гарета, который сам предложил ему место, где можно спокойно создавать артефакты.

Начинающий ткач выложил льняную ленту бежевого цвета, ничем не примечательную на вид. Выставил пузырёк с чернильной смесью из толчёного обсидиана и слюны летучей мыши и взял в руки перо, с наконечником из метеоритного железа.

- «Предохранитель», значит, - сказал вслух Уитлок. - Сложная штука для новичка. Обычно такие плетут годами, привыкая к ритму рун. Ты уверен, что готов?

Финн лишь кивнул, не отрывая взгляда от ленты, хотя в голове промелькнуло: «А какого лешего ты мне дал инструкцию по его созданию в рамках подготовки к командировке?!»

Но отвлекаться нельзя, мысль именно пролетела, не цепляясь. Потом спросит. Сейчас нельзя терять настрой.

- Ладно, - Уитлок скрестил руки. - Действуй. Я понаблюдаю. На всякий случай.

Финн провёл лентой над пламенем свечи, шепнув короткое слово. Ткань едва заметно потемнела. Не подгорела и не закоптилась, а словно состарилась.

- Очищаю, - пояснил он мимоходом, хоть никто его не просил этого делать. Просто он воспринял решение босса задержаться как экзамен. - Чтобы знаки легли ровно.

Перо заскользило по льняной поверхности. Уитлок прищурился: движения были слишком уверенными для новичка.

Iubhar (тис) - первый фэд. Финн наносил его с лёгким нажимом, будто впечатывал в ткань.

- Эффект: блокирует проникновение чужой магии. - озвучил «экзаменуемый». Так, вообще-то не делается, ведь в инструкции чётко указано, о чём нужно думать, что говорить, когда наносишь вязь.

Ur (вереск) - второй. Линии плавные, но резкие, отдалённо напоминают выпады с рапирой.

- Эффект: рассеивает направленные импульсы, - опять прокомментировал Финн, а на лице Гарета Уитлока уже заранее появилось разочарование: провалится, хоть талант определённо есть.

Даже почувствовал вину, так как если бы не остался, у молодого был шанс помолчать и преуспеть.

Eadha (тополь) - третий. Завершающая руна, с закрученным хвостом, словно ловушка.

- Эффект: удерживает отражённую энергию, - опять сказал Финн.

Теперь Гарет уже не сомневался, что это провал. Но не мешал, просто ждал, когда новичок сам об этом объявит.

Творец повторил три руны семь раз, образуя непрерывный узор от начала и до конца ленты. Она длинная, но и знаки размашистые, так что вышло плюс-минус идеально. Остался лишь небольшой чистый хвостик.

Уитлок невольно задержал дыхание. У него есть опыт работы с этими своевольными знаками, комбинация идентична той, что использовалась в антигигиенических мешках и однажды он уже её применял. Правда, на мешке она повторена однократно, и то со своим первенцем он провозился неделю! Извёл материала целую кучу. А Финнлат управился за двадцать минут. С первой попытки.

Теперь он видел, что это не провал, хоть одно из главных правил и нарушено.

Мастер (иного слова Гарет Уитлок подобрать не мог) смочил палец в чернильной смеси, замкнул ленту в кольцо, соединив концы, и провёл жирную линию от последней руны к начальной, замыкая цепь. Лента вспыхнула тусклым фиолетовым светом, затем снова стала обычной.

- Готово, - сказал он, сворачивая её в компактный рулончик.

Гарет Уитлок встал с пищаще-скрипучего кресла, подошёл ближе. Протянул руку.

Финнлат мак Ронан, немного поколебавшись, отдал. Экзамен же. Как без осмотра результата?

Экзаменатор, а теперь уже и хранитель чувствовал себя именно так, взял ленту, повертел в руках. Без труда почувствовал: перед ним - рабочий артефакт.

- Ты... - он запнулся. - Ты понимаешь, что сделал?

- Предохранитель, - уверенно сказал Финн, как и подобает отвечать на экзамене. Даже глупость может пройти, если тон правильный. - Помимо того, что заменяет антимагический мешок, блокирует ментальные атаки, рассеивает заклинания низкого уровня. Принимает жертвы, а потому можно использовать даже против копья Луга в сборе.

- Вот именно: «предохранитель»! - Уитлок рассмеялся, но в смехе не было насмешки - только изумление. - Ты, ученик, сделал его один!

Он посмотрел на Финна по‑новому: не как на реставратора, случайно ставшего стражем, а как на провидца в зародыше. Или потрошителя, если зазвездится.

- Когда ты успел? - спросил он тихо. - Даже я не смог бы повторить это без подготовки.

- Учился, - коротко ответил Финн, пряча ленту в карман. - Не просто так оставил напоследок. Наблюдал. Пробовал.

Уитлок покачал головой:

- Наблюдал... Пробовал... Ты знаешь, сколько лет я потратил, чтобы научиться просто видеть эти руны? А ты их уже плетёшь, как кружево.

- Мистер Уитлок, позвольте спросить?

Хранитель молча кивнул.

- Эту схему вы передали мне лично вместе с другими. Дали неделю на изготовление...

- Не продолжай. Понял, что ты хочешь сказать. Да, именно вот на такой случай.

Он обошёл стол, открыл ключом ящик. Финн почувствовал вибрации магии, значит замочек не просто механический. Скорее даже механизм - только для маскировки.

Достал оттуда что-то завёрнутое в ткань, поставил на стол и развернул. Предохранитель чужой работы.

- Уже убрал свой? Не любопытно сравнить? Этот сделан на заказ. Мастером с опытом... Не знаю каким, но не меньше десяти лет.

Конечно Финну было любопытно! Он поставил свою работу рядом и они вместе всматривались, ища разницу.

Ручная работа всегда несёт в себе какую-то индивидуальность, так что чисто внешне разница имелась.

Как сравнить работоспособность, придумал мистер Уитлок: они по очереди наматывали предохранители на руку, потом на голову и пытались производить простейшие магически действия. Естественно, бесплатные: старались почувствовать или увидеть магию в предметах.

Вывод сделали такой, что каждый сильнее в чём-то своём. Работа неизвестного мастера отлично блокировала зрение, а Финна - чувствительность. Возможно, дело в форме - трудно намотать одинаково, и это просто так сложилось.

Через ленту своей работы Финн мог иногда увидеть искорки магии, а с лентой «коллеги» чувствовал котёл в кельтском зале. Впрочем, ничего кроме него не замечал. Возможно потому, что держал его в голове как эталон магической мощи.

- Мистер мак Ронан, вы кажется спрашивали, как подзаработать? - в такой формулировке мистер Уитлок поставил высшую оценку за экзамен.

- Не могу принять решение. Если бы не цена, то с радостью, - Финн сразу сообразил, чем может обернуться изготовление всякой всячины на заказ.

- Не спеши отказываться. Походить пол дня уставшим - не так уж и страшно... - Гарет Уитлок снова перешёл на панибраткий тон.

- Была бы гарантия, что на этом всё и закончится... Я помню, что вы говорили про повреждение вашего антимагического мешка - удар пришёлся бы по вам. Как это обговорили с автором предохранительной ленты?

- Кстати, возьми и её. На всякий, - Уитлок пододвинул её, уже снова упакованную, к Финну. - Так и планировалось. А что до договора с мастером - это прошло без меня. Мне её просто выдали по запросу. Может ей сто лет, а его нет в живых?

Оба усмехнулись, ибо видно, что новая. Запах чернил и копоти от свечи ещё не выветрился.

С другой стороны, цену можно спрашивать не только в фунтах или в граммах золота. Она может быть такой, что отведёт удар от автора или хотя бы компенсирует отчасти.

- Предлагаю пойти от обратного. Говори, что готов делать для других, а я обсужу цены. С ответом не спеши, - хранитель выдвинул встречное предложение. - И если что-то придётся делать по работе стража - это тоже будет оплачиваться. Всё-таки не входит в обязанности.

Финн напомнил себе вписать в командировочные расходы всё, что уже сделал, и не как материалы, а как готовые изделия. Их же не придётся сдавать?

- Не придётся, - приободрил начальник. - Расходы же.

Когда Финн ушёл, Уитлок остался в кабинете. Он достал из сейфа старый дневник и записал:

«Финнлан мак Ронан. Инициация: 2 недели назад. Сегодня создал «Предохранитель» за 20 минут. Уровень контроля - аномально высокий. Возможные причины:

- связь с Копьём Луга;

- влияние Морриган ни Блатнат;

- врождённый дар;

- договор с ВН (авт.: волшебным народцем).

Рекомендация: усилить наблюдение. Не допускать к артефактам высшего ранга до полной оценки рисков».

Он закрыл дневник, посмотрел в окно. Где‑то там, в вечерних улицах, Финн уже шагал домой, а в его кармане лежала лента - наспех сделанная, но непреодолимая практически для любой магии, что попытается пробиться сквозь её защиту.

А вот сам мастер-артефактор шел домой, ожидая тяжёлый разговор.

Не ошибся.

Лив стояла в дверях спальни, скрестив руки.

- Командировка? У реставратора? - её голос дрогнул. - Финн, не ври мне. Это снова из‑за неё, да? Из‑за Морриган?

- Ну я же ещё на прошлой неделе тебе говорил!..

- Это когда ты пришёл уставший и пропахший её духами? От чего это, интересно, тебя ноги не держали? Чем она тебя так утомила? Верховой ездой?

Финн вздохнул, подошёл ближе, но не коснулся. Знал: сейчас любые объятия будут восприняты как попытка уйти от ответа.

- Лив, я даже не знаю, где её искать. Я и в самом деле ходил на то место - там теперь магазин. Она исчезла. Или спряталась. Неважно.

Он замолчал, подбирая слова. Лив ждала, сжав кулаки.

- Она научила меня магии, - выпалил он наконец. - Не просто «фокусам», а настоящей...

Лив рассмеялась, но смех вышел нервным:

- Магии? Ты серьёзно? Тебе что, пять лет?

Вместо ответа Финн вытянул руку. Воздух над ладонью сгустился, засиял тусклым светом - и в его пальцах возник наконечник копья Луга. Металл мерцал, словно покрытый инеем, руны на поверхности пульсировали слабым огнём.

Впрочем, их Лив вряд ли видела, но сам остов, основу разглядела. Замерла ошеломлённая. Её лицо изменилось: гнев и ревность растаяли, сменившись чистым детским изумлением.

Она протянула руку, но остановилась в сантиметре от артефакта.

- Оно настоящее? - прошептала она.

- Настоящее, - кивнул Финн. - Слышала про копьё Луга?

Лив отступила на шаг, боясь стоять рядом с легендой. Но не отрывала взгляда от наконечника.

- Ты... - она запнулась, подбирая слова. - Ты как Кухулин. Или Финн из легенд.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было что‑то детское - восторг перед чудом.

- Копьё Кухулина называлось Зазубренным, это точно не оно. А Финн МакКул вроде, мечом орудовал.

- У него было копьё отца, - с упрёком сказала Ливви О`Брайен, сумев оторвать взгляд от артефакта. - Покажи ещё что‑нибудь! - попросила она, а её глаза загорелись от предвкушения. - Намагичь!

Финн заколебался. Гордость распирала его - наконец‑то он смог доказать ей, что не просто «реставратор», что его мир - не выдумки. Однако, он не такой храбрец, как тёзка их легенд.

- Я не могу, - сказал он тихо. - Магия требует цены.

- Цены? - Лив нахмурилась. - Какой цены?

- Усталость. Боль. Иногда потерю чего‑то важного, - он сжал наконечник, и тот растаял в воздухе. - Я уже платил. Один раз - воспоминанием. Сегодня я забыл имя друг детства. Помнишь, как я проспал сутки?

Лив молчала. Её взгляд скользнул по его лицу - заметила тени под глазами, бледность, которую он пытался скрыть.

- Значит, ты рискуешь собой? - спросила она тихо, с возмущением.

- Это часть работы, - Финн попытался улыбнуться. - Но я осторожен.

- Осторожен? - она шагнула к нему. - Ты исчезаешь на часы, возвращаешься с этими штуками, а я даже не понимаю, что происходит!

Он обнял её, на этот раз не боясь сопротивления. Лив прижалась к нему, уткнулась лицом в плечо.

- Прости, - прошептал он. - Я не хотел тебя пугать.

- Не пугай, - она подняла голову, в глазах стояли слёзы. - Просто не скрывай. Расскажи всё. Даже если это звучит безумно.

Он кивнул. В груди стало теплее - не от магии, а от её доверия.

- Обещаю, - сказал он. - Когда вернусь из Ирландии, расскажу всё. Каждую деталь.

- А это будет опасно? Это связано с вот этими штуками, - Лив покрутила в воздухе пальчиком, потому что перед тем как обниматься, Финн спрятал наконечник копья, и её не на что было показать.

- Да не особо, - соврал Финн, и кажется подруга заметила его неуверенность. - Какой из меня Кухулин, если моё копьё без древка?

- Да? Молодой герой, предъявите-ка ваше копье для осмотра! Нужно проверить древко на прочность! А наконечник на проникающую способность!

Конечно, речь шла вовсе не об артефакте.

Позже, собирая вещи, Финн материализовал амулет, созданный под руководством Морриган. Про себя он называл его советником по безопасности. Тот лежал холодный, без пульсации.

«Спрячься», - мысленно приказал он.

Амулет исчез.

Финн улыбнулся. На него можно положиться. Раз сторож спокоен, то спокоен и хозяин.

Но где‑то в глубине души шевельнулся страх: магия всегда требует что-то отдать взамен. Приобретя древко копья, то есть посох Дагды, он будет обязан что-то потерять. Или кого-то.