Волшебство

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Встреча ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Всегда смотри на вещи со светлой стороны, а если таковых нет — натирай темные, пока не заблестят»

Китайская пословица

Вызванный под ночь нетерпеливым монаршим приказом, я быстро собрался и пошел во дворец.

Вечерело, на узких улицах столицы с каждой минутой становилось все темнее и неуютней от дующего с гор ледяного холодерга, который шумно переносил пожелтевшие листья с места на место, громко стучал ставнями и раскачивал тяжелые вывески над лавками горожан. От каждого порыва ветра мой плащ раскрывался, взлетал, на миг превращаясь в огромные черные крылья, чтоб в момент затишья рассержено хлопнуть по озябшим ногам.

Да, осенняя непогода в горах сомнительное удовольствие.

—Тролль тебя побери, это никуда не годится… — Я поежился под очередным ударом ветра и плотнее укутался в полы плаща. Собаку пожалеешь, не выгонишь в такую погоду, а тут через весь город самому идти!

Миновав ряд не понаслышке знакомых питейных заведений, кивком поздоровался с отрядом стражи, направившимся «охранять город» в таверне, — а где еще служивым укрыться в такую непогоду? — я свернул в сторону королевского парка.

Шагая по булыжной мостовой, в сотый раз прокручивал в голове одно и то же. В этом деле много непонятного. Во-первых, все происходит через довольно большой промежуток, два-три месяца — странное воровство, растянутое во времени. Во-вторых, имущество, которое пропадает, на первый взгляд самое обыкновенное и вроде как не особо нужное.

Но, как выяснилось позже в процессе следствия, каждая исчезнувшая вещь была с магической начинкой! И это больше всего насторожило их величеств: короля Дубовика и королеву Лилею!

Итак, первое, что не нашли на своем месте верные подданные королевского величества, это хаотично раскрашенную разноцветными красками тарелку, висевшую в дворцовой кухне еще со времен прадедушки его величества. Теперь на этом месте остался только гвоздь, разрезанный шнурок и круглый отпечаток невыгоревшей розовой побелки.

Спрятав лицо под защиту плаща, укрываясь от мерзких наскоков коварного ветра, я размышлял над делом дальше. Ведь чудо, что вообще за той тарелкой кинулись! Расспрашивая поварят, слышал примерно одно и то же: «Ну, взял кто, может помыть хотели. А зачем еще ее снимать? Висит себе на стене и висит: год висит, сто лет висит, двести… Но ведь на глазах, при народе! Да и кухня, чай не королевская сокровищница!»

Да, кухня в Лазурянском замке обильная. Это совсем не тайна, достаточно взглянуть на богатые обеды и откормленный двор короля. Но после похищения той никому не нужной тарелки, их стряпню словно недобрый ворон сглазил: то пересолят, то пережарят, то переперчат так, что есть невозможно! Повар, да десяток поварят в помощь, все как прежде, а еду то и дело портить стали.

Взвыв в очередном хулиганском порыве, холодерг согнул деревья королевского парка…

Холодно, я поежился. Надо было на коне ехать, но Оленька на конюшне не оказалось, а главный конюх, еще тот лентяй, неделю запрягать будет.

Оленек, живет у меня три года, а почти не растет, сколько бы Марта над ним не хлопотала. Зато расторопен, ловок и умен. Только тролли его в такую погоду где-то носят!

От воспоминаний о своем маленьком слуге я вновь вернулся к похищенным вещам.

Второе, что пропало, — простенький кувшин для цветов, который стоял на отделанной серебром полочке в королевской спальне. А как не стало его — начали болеть домочадцы короля!

За третьей пропажей кинулся, как ни странно, Репень. Пройдоха казначей, разыгрывающий из себя знатока, которому известны все тайны политических пружин. Любитель показать себя специалистом, он всегда говорит отрывочно, полунамеками, заставляет собеседника думать, что в его словах есть потаенный смысл.

Этот тип у меня в большом подозрении. Но он настолько любим при дворе, и одурачил уже стольких, что мне потребуются серьезные доказательства, чтобы показать королю и всем остальным, какой Репень на самом деле мошенник.

Не знаю, что он задумал сделать с тем инкрустированным столиком, — по его версии, хотел произвести опись королевской мебели, — но после этой «описи» красный коралловый столик отделанный серебром, исчез! Словно растворился в воздухе, и среди и так недружной дворцовой челяди начались распри, доходившие до дуэлей!

На днях я зашел на кухню, чтобы расспросить свидетелей, и увидел картину, заставившую замереть на месте. Королевский повар с экономкой увлеченно сражались на ножах! Побеждала экономка, ее нож для резки хлеба имел большое преимущество в длине перед мясным тесаком повара. Пришлось вмешаться и пригрозить тюремным заключением кухонным бойцам, чтобы остановить это безобразие.

Но что пропало на этот раз, я даже представить не мог. И, тем более, догадаться какие будут последствия.

Хромая, миновал первый пост королевской охраны. Прошел под высокими арками ворот, ограждавшими подходы к каменному переходу, выстроенному над глубокой пропастью. На этом мосту ветер и вовсе бесновался, обещая скинуть на острые камни любого, осмелившегося вступить на твердыню перехода.

В Лазури много подобных построек оборонного значения. Богатое людское королевство, добывающее драгоценности и руду, большое искушение для жадных соседей.

Сам король с семьей и придворными обитает в четырех верхних этажах замка, нижние ярусы на случай осады выделены для горожан, которые при появлении неприятеля прячутся в нем. Да, этот дворец — сплошная крепость, с десятком степеней обороны и целыми уровнями складов на случай длительной осады. И туда ведет один единственный мост. Тот самый, к которому я иду.

Правда, с тех пор как собрали на корабль и вывезли за море последних троллей, в Лазури царит мир. Да и с кем им воевать? На этом материке осталось только два крупных государства: Лазурь и Эльфийское Владычество, мелкие гномьи княжества не считаются. Их обители избегают людей, а из-за привычки работать под землей, появляются на поверхности на манер кротов, только в темное время суток.

Укрывшись капюшоном плаща до бровей, я устало брел по каменному переходу уже не чувствуя замерзшей кожи лица. Где-то далеко позади, прерывая унылое завывание ветра, послышалось приглушенное:

—Андро!.. Подожди-и-и! Андро! Сто-ой! — Громогласно окликая, чтобы перекричать ветер, за мной ковылял Ирга, королевский библиотекарь, покрытый морщинами старец с длинной седой бородой.

В отличие от меня, неразговорчивого и подозрительного, Ирга вечно всем улыбается. Кроме моментов, когда он оберегает библиотеку от назойливых дам и кавалеров, решивших, что самое лучшее место для свиданий — книжный зал дворца. В такие моменты Ирга мог посрамить дракона, вставшего на защиту своего сокровища.

Вцепившись в резные каменные выступы ограды онемевшими пальцами, скрыв нарастающее раздражение, я остался дожидаться книгочея, завернутого в три серых шерстяных шарфа. Скупо кивнул библиотекарю, медленно пошел дальше. Ветер крепчал, воя и налетая порывами без устали.

Согнувшись, мы с Иргой перешли мост и кое-как добрались до самого замка на скале. Из-за высоких каменных дверей дворца, над которыми нависали величественные своды, отделанные зеленым полудрагоценным камнем с желтыми прожилками, на нас дохнуло долгожданным теплом.

Шагнув внутрь, библиотекарь, распутывая верхний темно-зеленый шарф, пробормотал:

—Андро, я нашел ответ на твой вопрос… — Ирга один из немногих, кто в курсе последних событий, происходящих во дворце. Но как бы меня не волновала эта тема, пришло его остановить, навстречу приближались герольд с казначеем, а мне меньше всего хотелось посвящать их в подробности расследования.

Герольд, заметив меня в окружении прислуги, помогавшей снять плащи, поклонился и почтительно сказал:

—Их величества ждут вас.

Я кивнул и, повернувшись к Ирге, который снимал с шеи очередной виток серого шерстяного шарфа, пообещал:

—Зайду к вам в библиотеку после визита к королю!

Библиотекарь устало вздохнул, на миг задержав руку с шарфом в воздухе, и, словно смирившись с ожиданием, кивнул:

—Хорошо, я жду вас. Это важно…

Я криво улыбнулся и, покачав головой, вздохнул:

—Знаю. Я вас после приема сразу найду.

Ирга добродушно поклонился стоящим перед нами дворянам и медленно побрел к своим книгам.

Герольд проводил меня до комнаты для вечернего чтения и скрылся в ней, а Репень вошел в тронный зал со мной.

***

Бух! Бух! Бух! Я настолько привыкла к подобному пробуждению, что от грохота даже не подскочила в кровати.

Бух! Бух! Бух! Это ломились в мою крепко закрытую деревянную дверь.

Лениво потянулась, сладко зевнула, одеяло сползло и меня мгновенно обдало прохладой. Я дернула его на себя и вновь нырнула в согретое местечко под одеялом, недовольно втянув носом прохладный воздух.

—Давай, вставай скорее! Мне больше время некуда тратить, как бегать за тобой по этим лестницам! — раздалось знакомое ворчание Марты из-за двери.

Зевая и ежась от остывшего воздуха нетопленого чердака, я медленно выползла из теплого кокона, дрожащими от холода руками прямо на кровати натянула на себя старый костюм и куртку, игнорируя беспрерывный грохот в дверь. Обувь остыла за ночь, зато всему остальному телу было уже не холодно.

Когда я со скрипом открыла грубую деревянную дверь и шагнула с полутемного чердака на лесенку — зажмурилась от света. Но меня тут же поймали за плечо, словно в капкан, сильные пальцы экономки:

—Ну, сколько можно, Оленек! Копуша, каких свет не видывал! — Теперь меня уже тащили вниз по лестнице, ворчливо в раздражении приговаривая:

—И что за моду взяли, дрыхнуть до обеда! Думаешь у меня дел совсем нет, только за тобой бегать, глупый мальчишка!

Ощущая себя рыбой без костей, я смирно волоклась за Мартой, с тоской представляя, что меня опять ждет на кухне. Работой здесь меня особо не отягощали, Марта и повариха не любили помощников, но есть заставляли и жизни наставляли.

Как всегда Марта «плюхнула» меня на деревянную лавку и, выставив перед носом большущую тарелку с порцией мясного рагу для оголодавшего льва, сурово замахала перед моим носом своим толстым пальцем-сарделькой:

—Пока не съешь, отсюда не встанешь! Мне уже стыдно хозяину в глаза смотреть! Он думает, что тебя здесь не кормят.

По-утреннему накатанному сценарию я сжалась и жалобно заныла, что столько мне в жизни ни съесть и вообще, хочу только сыра и побольше…

Марта, ворча на мою привередливость, послала сочувствующую ей повариху в погреб за сыром, начиная старую, как мир, песню:

—Вот увидишь, если не будешь есть, тебя всякий прохиндей норовит обидеть! А что от такой «хилости» ждать? Вот увидишь!.. — и так далее и тому подобное…

Так как новых вариаций с подробностями в виде: «Вот поймают и увезут тебя в Привражье пьяную публику потешать…» сегодня не было, я вслушиваться не стала. Марте бы сказки писать, богатство и известность обеспеченны!

Злая на весь свет повариха, тяжело отдуваясь, притащила наверх пожелтевшую от жира целую головку сыра и с грохотом обрушила ее на чисто выскобленный деревянный стол. Марта, экономка, невозмутимо выслушивая ворчание поварихи, нарезала небольшой кусочек сыра на дольки и выставила их на тарелке перед моим носом. Затем раздраженно сунула мне в руку кусок хлеба и отошла, так как с улицы раздался зычный бас молочника, звавшего Марту, расплатиться за поставки сливок.

Я тут же довольно потерла руки, сложила большой кус сыра и кругляш хлеба в котомку на боку и умчалась из кухни так, что пятки в деревянных башмаках сверкали на ходу.

Вообще-то последнее время своей жизнью я была очень довольна… Да нет, я была просто СЧАСТЛИВА!

Понимаю, смешно такое услышать от бездомной бродяжки, живущей от куска хлеба до кружки молока, а именно так расплачивались мои благодетели, которые были не намного богаче меня. Зато я ценила все! Давно узнала страшную цену многодневному голоду, который не раз вгрызался в мои внутренности, доводя до настоящего безумия.

Два года я жила на улице не из любви к бродяжничеству и даже не из-за отсутствия жилья. Меня, как в грустной сказке, выставила из дома мачеха, когда отец простудился и ушел за грань, как раз перед самым праздником — днем коронации Дубовика Второго.

Какое-то время я пользовалась любовью старой Мимо, соседки швеи, которая иногда давала мне ночлег, ужин и тепло дома. За это я помогала ей по хозяйству, чтобы добрая женщина спокойно работала с заказами и возвращалась из лавки в теплый и чистый дом.

Я добывала себе пропитание, разнося счета из лавок по домам горожан. И так жила почти два года, пока не случилось жуткое недоразумение. Ту страшную ночь я никогда не забуду!

Закончив разносить счета, я забежала в булочную, где на самой высокой витрине стоял настоящий шоколадный заяц. Огромный! Я таких не ела с тех пор, как мамы не стало…

Для меня он пах и был всем самым-самым: теплой мамой, каждым праздником, накрытым столом, тортом со свечками, счастьем, когда тебя не просто жалеют, а любят. И любят просто так, а не за послушное поведение или помощь…

Застыв, я так и стояла, прижавшись носом к витрине, перед огромным счастливым зайцем, почти родным. Не помню сколько простояла, позабыв обо всем: что еще надо забрать обещанную плату у лавочника, что Мимо скоро ляжет спать, закроет дом и меня ждать не будет. Я словно очутилась там, в тепле, с мамой, в детстве, и никак не хотела расставаться с этим чувством...

Но спустя какое-то время булочник грубо выставил меня вон, испугавшись, что испачкаю ему дорогущую стеклянную витрину. Опустив голову, я вышла на улицу в ночь и тут же услышала:

—Лови его! Лови вора!

Я остановилась у дорожки и с интересом наблюдала толпой с факелами, бегущей в мою сторону.

Судя по крикам, где-то что-то украли…

Тяжелое дерево просвистело в воздухе в мою сторону... Пень! Настоящий пень! Совсем озверели! Где они его взяли посередине города на скалах?

Тут до меня дошло — они бегут ко мне!

Я в ужасе кинулась от них темными улицами, хлюпая по грязи огромными деревянными башмаками. Эти люди преследовали именно меня!

Позже из воплей стало понятно, что кража совершилась на соседней улице в лавке торгующей золотом, но размышлять о вопиющей несправедливости было некогда, как и доказывать толпе, что я только что вышла из булочной и, вообще, я — не ОН, а ОНА!

Паника и ужас сгустились как грозовая туча над головой, я уже видела, как горожане имели обыкновение разбираться с ворами! Мальчишка лет семи украл леденец на палочке, а торговцы ногами жестоко избили его мать, решив, что она подбивает мальца к воровству!

Потому припоминая глаза того мальчонки и его матери, я неслась по темным улицам как испуганный заяц от обезумевшей толпы, которая сначала исколотит, потом разберется. Да и одежда, полученная как плата от тетушки Мим, не помогала, все это тряпье было от ее старшего сына, который был намного выше и намного толще меня. Из-за этих обносков ко мне все знакомые лавочники относились как мальчишке.

Я неслась по неизвестным темным переулкам городка, за мной петляла распаленная гневом толпа с палками и камнями. Понимание, что настоящий вор ускользнул, хитроумно пустив взбешенный народ по моему следу, вызывала злые слезы от несправедливости и жалости к себе, сменяющиеся волнами страха.

Погоня длилась уже час. Путая улицы в темноте и дыша как загнанный пес, я заскочила в совсем незнакомый район на севере города. И бежала, бежала, бежала, задыхаясь, пока не уткнулась в тупик из нескольких дворов.

Заслышав шум погони, жители северного района зажигали фонари на домах и выглядывали на улицу в поисках причин такого переполоха — отрезая последний шанс спрятаться в тени дворов под каким-нибудь забором.

В глаза попала ограда из огромных кустов сирени, в середину одного я и влезла, благо жизнь впроголодь имеет свой плюс — маленькие размеры головы и тела. Так что я ловко вместилась средь веток и застыла, почти не дыша. Толпа приближалась…

Ноги затряслись сами собой, я ничего не могла с ними поделать!

Из одного из домов появился высокий хромающий старик с фонарем в руке. Проходя мимо забора из зарослей сирени, в которой сидела я, он тихо произнес:

—Если идти мимо с фонарем, тебя видно как белое пятно на фоне веток!

Я уже вообще не дышала… Сейчас он меня выдаст! Все пропало, сейчас они меня найдут!.. И убьют!

Мысли исчезли! Паника загасила все звуки и слова старика, я про себя кричала от ужаса, пока не расслышала тихий шепот:

—Выбирайся скорей, парень, ты что оглох? Я спрячу!

Выбора не было, я с треском выбралась из неудачного укрытия. Старичок, оглядев меня с ног до головы, одной рукой сделал в воздухе фигуру, словно одевая…

Заметив, что на мне появилась новая хламида, чуть не взвизгнула — он превратил меня в кого-то чужого! Высокого худого старика с длиной бородой!

—Тихо, мальчик. Теперь ты мой друг, старец Фейник, вот и веди себя соответственно! Сейчас пойдем мимо твоих преследователей…

Мы, чинно беседуя, — на самом деле он что-то при этом бормотал на чужом языке, — приподняв фонарь, прошли мимо разъяренной толпы, двинувшейся в тот самый тупичок. Я думала, у меня от страха сейчас сердце лопнет! Ноги заплетались, и волшебник по-стариковски взял меня под руку. Степенно прошагав в молчании почти полгорода, маг начал расспрос:

—Тебя как зовут, отрок?

—Олень… — вообще-то Ольюшка, но сейчас я опасалась уже его, и, на всякий случай, назвалась, как меня знали остальные.

—Оленек, значит. Хорошее имя… — старичок кивнул и вновь замолчал, смотря себе под ноги.

С опаской поглядывая на волшебника, я шагала в ногу с ним, не зная, куда идем и все ли закончилось!

—Оленек, сколько тебе лет?

—Двенадцать с половиной… — потупившись, пробормотала я, скосив себе пару-тройку годков.

—Прекрасный возраст. А читать ты умеешь?

—И читать, и писать…

—Недавно на улице?

А откуда он знает, что я на улице?

—Два года…

Он молчал дальше, пока мы не подошли к высокому дому. Пригласив меня внутрь, старик немедля снял с меня морок и приказал толстой женщине с румянцем во всю щеку, подготовить мне ванну и накормить.

Полная дама, по виду экономка, одетая в белый передник и кружевной чепчик, потащила меня в комнату, где стояла ванна. Покоилась это медное чудо на страшных лапах, как живых, которые, казалось, только и ждали, едва я в нее сяду, тут же убежать в страшные прибрежные дали к кошмарному морю. Впереди из такой же меди в качестве подставки под горшочки с мылом была приделана голова медведя, добавлявшая страшным лапам натуральности.

Заметив мой страх перед этим монстром, толстушка улыбнулась и, даже не поморщившись, взъерошила мои грязные волосы, успокоила:

—Этот «зверь» — домашний, убегает погулять, лишь, когда свободен, а сейчас он хочет только помочь тебе искупаться…

Я сдержано кивнула, и с опаской приблизилась к медному медведю.

Экономка, оставив мне все, что нужно для купания, ушла. И появилась в комнатке с парой горячих полотенец, когда уже я закрыла кран и помыла голову. Пухлая дама надоедать не стала, сложив на стуле чистую белую рубашку из толстой ткани и повесив большое полотняное полотенце на медный крюк, торчащий в стене рядом с медвежьей головой, тут же ушла.

А позже, когда я жадно лопала на теплой кухне ужин, появился старый хозяин и, усевшись рядом со мной, вертя в руках незажженную трубку, спокойно спросил:

—Ну что, Оленек, будешь у меня работать?

Я быстро закивала головой в знак согласия.

—Ты даже не хочешь знать, что я хочу тебе предложить? — прищурившись, чтобы скрыть улыбку, уточнил он.

Я энергично замахала головой «нет».

Он не стал упрекать меня в излишней доверчивости, только заметил:

—Повезло мне с тобой, Оленек! С тобой легко вести дела.

Да так честно сказал, что я даже загордилась! Вот я какая, легкая!

Это года через три я поняла, как мне повезло! Если бы не старый Андро, я бы где-нибудь да пропала!

***

Его величество, король Дубовик, выращенный отцом на манер родовитых горных скакунов в Домах над морем, загородной резиденции на окраине королевства, долгое время был для всех всего лишь заменой старшему брату, главному претенденту на престол Лазури.

Но вышло иначе. Державник, принц, которого растили на место короля, скончался в пьяной драке, когда в одну из темных осенних ночей скрылся из дворца с приятелями, чтобы кутить в самых злачных тавернах Лазури.

Свободное и мирное детство лишенной интриг и лести, чрезвычайно повлияло на настоящего короля Лазури. Дубовик презирал франтовство и все утонченные предписания, касающиеся поведения королевских особ.

Его простая душа имела тягу к обычным вещам таким, как хорошая рыбалка. Дубовик всем занятиям предпочитал ловить горную форель, с яркими красными и черными пятнами по серебристым бокам.

На одной из рыбалок он и познакомился с юной Лилеей, дочерью обнищавшего аристократа, вынужденной кормить себя и младших братьев самостоятельно.

Двое молодых сошлись благодаря любимому увлечению, и их дружба переросла в страстный роман. В заключение, как подобает в таких историях, они преодолели множество препятствий и, наконец, поженились.

Что с этого имели поданные их величеств? Простеца короля, который был суров, но справедлив. Королеву, начисто лишенную снобизма и преисполненную искренней жалостью к беднякам.

Меня изначально, в хорошем смысле, поразила простота нравов, царившая во дворце. Едва я вошел в зал на прием Дубовику просто растерялся. По всему залу на низких оббитых шелком оттоманках сидели беседующие вельможи, и определить, кто из них король, не представлялось возможным. Мне помог герольд, поклонившийся молодому мужчине с черными, как смоль, волосами, который рассматривал меня с доброжелательной улыбкой. Рядом сидела молодая красивая женщина с каштановыми волосами, собранными в косу. Первым делом она приказала отвести и накормить меня, а потом уже обсуждать дела.

В каком еще королевстве такое возможно?

Вспоминая это, сейчас я стоял перед королем, думая о деле. Кроме короля и королевы в зале для чтения никого не было. Значит, едва Репень закончит доклад, мы с королем останемся одни. Тут мои мысли прервал возмущенный возглас казначея:

— Эльфы в заботе о лесе сошли с ума — обстреливают людей и гномов, едва те показываются в лесу! Что вы думаете об этом, Андро?

Пришлось участвовать в беседе, которая велась на пограничную тему, к коей я не имел ни малейшего отношения, как и интереса, запоминая информацию скорее по привычке, а вдруг пригодится!

Король был возмущен этой новостью.

— Такое поведение эльфов к моим подданным непростительно, передайте коменданту приграничной крепости, что я жду подробный доклад об этом инциденте.

Сочувствую самодержцу, я кивнул головой, в это же время, предполагая, что столь важное хотел сообщить мне Ирга?

Репень, отчитавшись, раскланялся и ушел.

Король, который до этого момента лишь лениво кивал, слушая казначея, повернулся ко мне и тут же с ужасом сообщил:

—Андро… На этот раз пропал королевский скипетр.

Королева, которая до этого в беседу не вступала, изучая в руках магический свиток с заклинанием от кашля, младшенький принц постоянно болел, не сдержавшись, громко всхлипнула.

Я охнул и сел в кресло. Повисла тишина…

Потеря скипетра — потеря власти. Стол, тарелка, кувшин, скипетр… В голове формировалось что-то туманное. Но без древних книг по истории королевства не обойтись. Я как раз неделю назад давал поручение библиотекарю найти их. Видимо, что-то он нашел. Надо срочно зайти к Ирге!

Дубовик взволнованно поднялся и начал нервно ходить туда-обратно, меряя кабинет для чтения напряженными шагами.

— Что посоветуешь, Андро? — устало спросил монарх, растерянно потерев лоб. Но, видимо, это не помогло, и король в отчаянье прижался лбом к холодной мраморной каминной полке.

Я вежливо отозвался:

— Ваше величество, нужно достать или сделать новый скипетр и вести себя словно все в порядке, — коротко пожал плечами я. — Выбора-то нет.

— А ты? Что будешь делать ты? — с легким раздражением уточнил король, оторвавшись от холодной поверхности. Сейчас он никоим образом не напоминал молодого энергичного короля, больше смахивая на обычного перепуганного смертного. Его интересовали мои действия, но я кое-что для себя так и не решил.

— Я буду искать похитителя и дальше. Тоже делая вид, что все в порядке… — не очень убежденно пообещал я.

— Да, и я не хочу, чтобы ты кого-то допрашивал! Потеря скипетра должна быть скрыта! Ото всех! — тут же спохватился монарх, натянув на себя, словно личину, королевское достоинство.

— Не сомневайтесь, ваше величество! Я так и замыслил, исподволь расспросить ваших слуг… — Я коротко поклонился.

— Да, а дворян как допросишь? — прищурившись, поинтересовался Дубовик. — Сомневаюсь, что виноваты простые слуги.

Я вежливо кивнул. Судя по всему, пропажи окончательно подорвали доверие монарха к моему расследованию.

— Во дворце в ближайшее время ожидается праздник? — спросил я наобум, чтобы отвлечь их величеств от себя и своих планов. Сейчас мне ничего не поможет, в Лазури не осталось ни одной ниточки, надо ехать в Непруг. Но его величество нуждается в надежде, хотя у меня ее почти нет.

— Через два месяца ежегодный бал… — припомнил король, — Но ведь ты никогда их не посещаешь?

Но тут ее величество, по тонкости своей женской натуры, тут же подсказала основание для посещения подобного празднества:

— Я сообщу всем что, Андро одному тяжело, поэтому он пустился на поиски жены. Для этого на бал и явился.

Король замысел Лилеи одобрил мгновенно:

— Да, хороший повод…

Я кивал, как игрушка-болванчик голова на пружинке, думая, что только в глупых книгах на балу можно что-то узнать. Завсегдатаи подобных празднеств, сплетницы всех мастей, со стариком следователем делиться новостями не станут.

Поднял голову и вежливо пояснил:

— Хорошо… Но причина для посещения бала мне не нужна, я буду там под личиной, иначе ничего не выяснить. Версию с моей женитьбой отложим на потом.

Оставив их величеств в полном расстройстве, я откланялся и стремительно направился из королевского вечернего зала к библиотекарю. Однако при виде придворных мне пришлось опомниться и двигаться медленно уже изрядно хромая и дергаясь, тем более, раненая нога на самом деле разболелась от холода.

Минуя любопытных придворных, сжав зубы от нетерпения, я брел по роскошным залам дворца в сторону библиотеки. Двигаясь через золотой зал, я чувствовал, будто что-то упустил.

Через три гигантские палаты, попав в красный корундовый холл, уже понимал, что все плохо настолько, насколько вообще может быть!

Добравшись до библиотеки, обнаружил, что все ужасные подозрения ожили и оправдались! В огромном каменном зале будто пронесся вихрь, все валялось бестолковой мешаниной: развернутые книги, шкафы и передвижные лестнички. Кругом на белых мраморных плитах, словно осенью во время листопада, валялись отдельные листы, свитки, каменные таблички.

—Ирга! — Эхо разносило и возвращало отчаянный вопль под сводами, но никто не отзывался!

Избавиться в королевском замке от тела — легче легкого, открыть окно и все. Вокруг на много-много длин: горы, ущелья, горные кручи и глубокие реки.

Тщательно обследуя помещение, я нашел плохо прикрытое окно, серый каменный подоконник которого, был весь в крови. Вот и ответ, куда делся старый библиотекарь.

Я стукнул кулаком по стене:

— Проклятье! Всю жизнь ищешь счастье, а приобретаешь опыт. Иногда думаешь — вот оно счастье! Ан нет, опять опыт!

Вызвав стражу, я поручил им поиск Ирги и осмотр помещения библиотеки, а сам ушел домой, не в состоянии хладнокровно рыться в окровавленных книгах.

Крови и смерти не боюсь — войну прошел, а то, что напрасную смерть Ирги я мог предотвратить и не успел, делало проведение этого расследования невыносимым.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Как только добрый маг предложил мне выбрать, где в его доме жить, немного разобравшись, я тотчас забрала себе весь чердак. Летом это не вызывало никаких проблем, но зимой… Не знаю, кто досаждал мне больше, Марта или мороз! Самое мучительное было, когда они нападали вместе. Но не могла я жить рядом со слугами, кто-то войдет незваным и вместо «его», обнаружит «ее»! А чердак закрывался накрепко, можно было без опасения снимать с себя мужские вещички.

Раньше-то я не по своей воле предпочитала мужскую одежду и мужское имя, а постоянный голод слепил из меня недоразвитого мальчишку. Работа и заботах о лошадях придали мне почти мужской облик. Из-за вожжей, которые стирали руки и которые приходилось натягивать совсем не с девичьей силой, чтобы управлять непокорными животными — ладони покрылись ровными мозолями, а и без того тощая фигурка двенадцатилетнего мальчишки стала жилистой и сильной.

Ко всему старый маг решил, что мне, как будущему мужчине, необходимо сносно владеть клинком и нанял для занятий Кермса, опытного учителя из стражников, который каждый день тренировал меня почти год. Но все это кончилось тогда, когда старый Андро случайно попал на мою тренировку, заглянув по своему делу к стражникам в казарму. Тогда он «высоко оценил» мою подготовку, устало пошутив:

— Убить, Оленек, не сможешь, но покарябаешь врага обязательно!

Ух, как я тогда разозлилась! Я рычала и плевалась, занимаясь с утра до вечера и стремясь изо всех сил научиться сражаться на клинках… пока до меня не дошло, что мне, пусть и выносливой, но куда более слабой, победить мужчину, даже менее техничного и юркого почти невозможно.

Тогда я убедила учителя, господина Кермса, найти мне в преподаватели лучника. Заодно обещая расхваливать его мастерство всем друзьям Андро. Я знала, на что надо давить в беседе, так как почти сразу выяснила, что старик-маг вроде поверенного у самого короля и при дворе его не только ни любят, но и очень бояться. Этим я и воспользовалась, насев на Кермса с просьбами о переводе к другому учителю.

И вот уже год с лишним осваиваю настоящий боевой лук. Результатов пока не густо, но, если все сложится, как надо, то цель я поражу. На первых тренировках я даже тетиву натянуть не могла! Как же потешался надо мной стрелок-учитель Бредис, парень лет на семь старше меня, черноволосый, крепкий как гном, хотя ростом выше многих людей. При этом стрелял он великолепно, словно настоящий эльф.

За первые занятия я получила от него столько затрещин, что позже, сидя в заброшенном доме, найденном случайно на окраине города, вся в слезах от незаслуженной обиды, строила планы со страшными «мстями».

Но позже все наладилось. Через несколько занятий мне удалось правильно натянуть тетиву и удачно выстрелить и мастер Бредис перестал меня мучить… Хотя, может я просто добила его своим упрямством. Еще бы! Боевой лук пять футов* чуть ли не длиннее меня! Но мне удалось его покорить! Да!

*1,5 м

Ко всему я недавно отыскала для себя новое увлечение, танцы! А все случайная встреча с «феей»!

Как-то я шагала в «свой» заброшенный домик, который нашла почти сразу, как стала ходить на занятия с господином Кермсом. В этом жилище не было окна и входной двери. Это была одна большая комната со скрипучим полом из необработанных досок, на которой стояла, прибитая к полу, грубая деревянная кровать.

Мне осталось пройти всего две улицы до «моего» дома, когда я заметила ее!

«Фея» выходила из богатой кареты. Своим блестящим башмачком с бусинками она шагнула прямо на каменную дорожку. Я как увидела ее — ахнула. Ножка изящная, походка летящая, кожа бархатная… и вся в кружевах! Казалось, она светится изнутри!

Одним словом — Прекрасная Фея!

Осматривая это чудо, я на миг выдвинула из-под плаща свою ногу в грязном корявом деревянном башмаке и, тяжело вздохнув, сильно приуныла.

Нет, Андро платил мне достаточно денег, чтобы купить себе добротную кожаную обувь, но я собрала и потратила все на дорогой черный плащ с красной шелковой подкладкой. Вот и пришлось «это» деревянное на ноги покупать, носить ведь что-то надо! Но все равно, потрать я все свои деньги на новые башмаки, мне не купить таких! Таких… чудесных.

На улицах видела много красивых и богатых дам, но… только эта девочка поразила меня настолько, что я кинулась к ней, просто не в состоянии упустить такую красавицу из виду! Догоняя ее по жидкой осенней грязи и опавшим листьям, я не знала, чего хочу, кроме конечно запрятанного в глубине души желания сказочного преображения в кого-то подобного.

«Фея» оставила нянек в карете с позолотой, медленно поплыла по каменной дорожке к большому красивому дому с дверью из красного дерева.

Добежав до «феи», ну не могла я думать о такой красавице по-другому, начала совсем странно обегать ее по кругу, не в состоянии оторвать глаз.

— Какая ты красивая! — восхищенно выдохнула я, делая еще один круг.

Девушка, испугавшись такого настойчивого внимания с моей стороны, остановилась. Из кареты выбралась дородная служанка, подхватив плотные серые юбки, поспешила на помощь молодой госпоже. Но я никого обижать не собиралась. Тут же остановилась напротив девушки.

—Прости, что напугал… Ты такая красивая! Я никогда не видел такой! — я говорила это от души. Девушка поразила мое воображение. Легкое прелестное платье с дорогой шелковой оборкой, нижние кружевные юбки, прекрасный парчовый плащ с меховым подбоем и прекрасные волосы в завитках и живых цветах. Бледные и ясные ее глаза светились умом и юмором и немножко озорством. Я поняла, что она моя ровесница, ну, если бы я ходила в нормальном женском виде.

—Ничего… Я тебя не испугалась, — подала голосок «фея», одним жестом остановив служанку в пределах досягаемости.

Миг, позабыв обо всем, мы всматривались друг в друга.

— Ты, мальчик, тоже очень симпатичный… — наконец вежливо высказалась фея.

Ага, как же, мальчик… Если бы! Я дружелюбно улыбнулась.

— Ты выглядишь как настоящая фея, а как звать тебя?

— Ирис, — и она кокетливо опустила ресницы.

Эх, я так не умею! У нее каждое движение элегантно и легко, идет — плывет по облакам, словно и нет никакой грязи и мокрых листьев под ногами.

— Красивое имя, а ты здесь учишься? — я показала в сторону большого здания, на котором только минуту назад прочла название «Школа элегантного танца».

Она кивнула, прощаясь, потом улыбнувшись чему-то своему, пошла к двери. Тонкие пальцы феи коснулись гладкой, до блеска отполированной поверхности ручки и, обернувшись, она мне мило помахала. Ей понравилось неприкрытое восхищение дворняжки, типа меня. А я с того момента заболела этим видением. Мне хотелось быть такой же прекрасной, как Ирис, а не юнцом и вечным малолеткой.

В конце той же недели, словно кто-то сложил одно и другое, а может, я просто очень сильно хотела стать «феей», нашла на улице плачущую Фиалку. Нет, тогда я не знала, что она Фиалка.

Просто равнодушно пройти мимо горя не смогла. Приблизившись, к девушке, безутешно рыдающей на скамейке у старого королевского сада, протянула ей свой носовой платок, и затем спросила:

— Кто тебя обидел? Хочешь, я скажу своему хозяину, волшебнику, и он их накажет? — Ну, не настолько я близка с хозяином, чтобы просить его о таком, но она очень уж горько плакала, мне хотелось утешить и отвлечь!

— А твой хозяин возьмет меня к себе жить? — раздраженно ответила девушка, отмахиваясь от меня.

Гордая. Но я не отступила:

— А тебе что, жить негде?

Секунду подумав, глядя на меня, она медленно кивнула, распахнув свои синие заплаканные глаза.

— Ну, если к волшебнику ты не хочешь, — пошутила я, — пошли, я покажу тебе кое-что!

Девушка поднялась и нехотя побрела за мной. На улице было холодно. У нас и летом прохладно — вокруг горы, а сейчас, так и подавно. Я быстро провела ее по улице и показала свой заброшенный домик.

— Ну как? Дверь можно сделать из плотных занавесок… — затормозив у порога, я припомнила, что еще из ненужного можно взять на чердаке. — Надо спросить Марту, она не жадная, может, что даст.

Девушка, спокойно оглядела жилище, повернувшись ко мне, сказала:

— Спасибо и на этом, а то я думала, что сегодня буду ночевать под открытым небом!

— Пока так и есть. Я что-нибудь принесу из дому. Подождешь?

— А никто ничего не скажет? — напряглась девушка. Ну вот, еще и честная, нет радоваться, что что-то просто так получит, так она еще и сомневается.

Я улыбнулась.

— Нет, госпожа Марта — она добрая. Правда, остальные слуги не очень, но перечить ей не посмеют, — девушка внимательно слушала, не сводя с меня глаз.

Я прошла к углу и села на пыльные не прикрытые доски кровати.

— Повариха меня терпеть не может и, если бы не экономка, то уже бы выжила из дома, как и молодой конюх, которому везде видятся конкуренты. Но это потому, что он лентяй и бросает лошадок без воды и еды, а я такого вынести не могу… — Девушка так и стояла посредине комнаты, внимательно слушая мой рассказ.

— Больше в доме кроме хозяина, волшебника, никого нет. Он старик и живет один. Ему нас хватает. И он очень-очень хороший!

Девушка, мягко ступая по поющим половицам, прошла и села на кровать. Положив небольшой узелок между нами, добродушно сказала:

— Меня зовут Фиалка.

— А меня Олень, — как всегда представилась я, не задумываясь.

— Ты хочешь сказать «Ольюшка»? — Она прищурила свои синие глазки, не сводя их с меня.

— Э… Да. А как ты узнала? — удивленно спросила я, просчитывая, на чем прокололась.

— Где ты видела уличных мальчишек с белыми носовыми платками? — с усмешкой спросила она, болтая ногами.

— Это нечестно! Мне их каждое утро сует Марта! Я думала, ты по моему виду догадалась! — сокрушенно сказала я, опустив голову. И по-настоящему расстроилась, что так легко попала в сети Фиалки. Завтра же выкину все платки!

— Не грусти… я никому не скажу. А вид у тебя как у мальчишки, — улыбнулась девушка, с жалостью наблюдая за моим смятением. И тут к моему удивлению Фиалка спросила:

— А о чем ты мечтаешь, Ольюшка?

Я, не секунду ни задумываясь, выпалила:

— О танцах! Я хочу ходить на танцы! Я хочу танцевать! Ну, еще кое-что хочу… только сейчас рано об этом мечтать.

— А что так? Почему не ходишь на танцы? — удивилась Фи. Я понимала ее удивление, в городке было несколько школ для простых людей, но у меня не было подходящей одежды, так что я просто отмахнулась:

— Это длинная история, а мне надо идти на тренировку, волшебник настаивает… учусь стрелять.

Мы расстались почти подругами.

Мне так не хватало общества ровесниц, что на радостях, что познакомилась Фиалкой, всю тренировку я то и дело пропускала замечания Бредиса. Под конец, разозлившись, он занес руку, чтобы дать мне оплеуху. Но моего «покарябывательного» мастерства хватило, чтобы выхватить из ножен подаренный для тренировок клинок Андро и мгновенно приставить его к горлу учителя:

— Бредис, не забывай! Руки на моем затылке не оплачиваются! Прочь!

— Что-то ты сегодня нервный… На красотку какую запал? — ухмыльнулся лучник, голой рукой резко отводя острие моего клинка от своей шеи.

— Запал, да… На престарелого лопуха Бредиса, — усмехнулась я и выскользнула из зала от взбешенного учителя.

Позади раздался гневный крик, мой тренер ради такого высунул голову за дверь под холодный ветер:

— Погоди у меня, завтра придешь заниматься, паршивец! Я тебе покажу!

Я захихикала, угу, приду, конечно, а куда деваться?

Заворачивать к Фи не стала, сначала пошла домой.

Марта, несмотря на свои размеры, так энергично двигалась по лестнице вверх и вниз со стопками постельного белья, что казалась мне милой пухлой бабочкой! Вон как белые кружевные крылышки на фартуке шевелись — просто таки порхали.

Злая повариха Тыквиха уже ушла домой, так что на мне никто не мешал поговорить.

На подходе к комнате хозяина — в которой я за три года ни разу не была, магический вход не давал и даже Марту волшебник запускал к себе раз в месяц для генеральной уборки, потом все запиралось и вновь пускало лишь хозяина, — я поймала неугомонную экономку:

— На чердаке в сундуке есть старые занавеси… — робко начала я, потупив взгляд. Мне не хотелось никому рассказывать о Фиалке.

— Я же говорила, что на чердаке слишком холодно, чтобы жить! — начала Марта старую песню.

— Они вообще еще нужны? — я не стала вступать в споры, иначе это затянется надолго и Фиалка окончательно замерзнет.

— Нет… Бери себе все, что хочешь, я на чердак годное не убираю, — с удивлением приглядываясь ко мне, мирно закончила экономка, тут же потянулась в карман за ключом.

Я помогла ей открыть дверь в кладовку и, довольно закивав, понеслась наверх на чердак прямо по главной лестнице.

Кому старье, лежащее там, и негодное, а кому в самый раз! Я знала, что Марта после моего вопроса спокойно отдаст все, что я найду на чердаке, даже если это будет нужно в хозяйстве.

Назад по городу я неслась к Фиалке с двумя большущими узлами в руках. В один из них я сложила найденные тряпки и посудную мелочь из залежей на чердаке — все, что смогла захватить с собой за раз; во втором тащила головку сыра, мед и сушеные груши для компота, рассчитывая купить горячий хлеб по дороге.

Каменная дорожка между домами была испещрена трещинами, под ногами вперемежку с грязью лежали опавшие листья. Поздняя осень во всей красе. Я была так воодушевлена предстоящим спасением Фиалки, что не замечала порывов ледяного ветра и чуть не пропустила уныло бредущего навстречу Андро.

Опасаясь расспросов, я свернула за ближайший забор и затихла, пережидая, когда маг удалится. Но вместо прежней радости в груди появилась жалость. Хотелось догнать и пожалеть бедного усталого старика.

Конечно, я ему помогала. Он по вечерам писал письма, а я их разносила. Но… Как же мне хотелось помочь ему в чем-то серьезном! И чтобы отблагодарить и чтобы просто поддержать его! Но пока к большему, чем привести к нему из конюшни лошадь или подать оружие, меня не допускали.

Добравшись до Фиалки, энергично очистила деревянные ботинки от налипшей грязи и листьев, шумно ввалилась в дом, опасаясь, что девушка ушла, не дождавшись меня. Но нет, бойко работая веником из тонких прутьев, с зверским выражением лица, Фи гоняла пыль с места на место.

— Фи, ты чего? Уборку затеяла? — я, перегнувшись, заглянула в другой угол комнаты через уже вычищенный девушкой очаг.

— А что сидеть просто так? — заворчала Фиалка, отставляя веник из зеленых прутьев к стенке.

— Посмотри, чего мне тут Марта надавала!

Ну, допустим, все тряпки и посуду мне дала Марта, а вот продукты из кладовки я утащила сама. Знаю, что это не хорошо, но если экономке объяснить, она и так даст, но растолковывать, зачем это нужно, как раз и не хотелось.

Я широким жестом вывалила содержимое узлов на кровать, а сама деловито предупредила:

— Ты разбирайся, а я в булочную поблизости сбегаю. — Прервав удивленный осмотр содержимого узлов, Фиалка медленно кивнула.

Я выскочила за дверь и галопом понеслась по улице за хлебом. Да, надо еще свечки купить, в домике у Фиалки совсем темно!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Я устало выдохнул, наблюдая за сломя голову несущимся по улице Оленьком.

Что я себе только не навыдумывал, старый дурак! Просто я совсем позабыл, какое в детстве счастье найти себе настоящего друга.

Сейчас-то живешь как в клетке, никому и ничему не веришь… Я печально покачал головой и повернул к дому, но тут молоденькая девушка, к которой бегал мой мальчишка, вышла из дома и, обойдя заброшенный палисадник с покосившимся забором, куда-то пошла.

Улучив момент, когда она достаточно удалилась, я заглянул в дом. В убогой комнатке на кровати лежали какие-то старые тряпки и немного еды. Вот что он тащил сюда в узлах!

Я кивнул сам себе. В Оленьке не сомневался и, уж тем более не опасался за домашний скарб. Однако меня волновало, с кем связался мальчонка.

Ну, вроде как, все в порядке.

Я устало развернулся и побрел домой. Все мысли сплошь о проблеме, и просвета не видно, в голове, словно что-то блокировало разум — ни единой мысли по делу!

Завтра начну с разбора королевской библиотеки, надеюсь, что у Ирги был каталог или помощники, а лучше и то, и другое. Чтобы найти… Найти что? Записи об артефактах. Книги о магии вещей. Рукописи о древней магии. Хотя очень сомневаюсь, что те, кто уничтожил Иргу, что-то из перечисленного оставили, но, в любом случае, это необходимо…

Потом и в Привражье отправляться. Надо кое с кем переговорить. Как раз придут ответы на мои запросы.

***

Я вернулась в дом одновременно с Фиалкой, она где-то набрала дров, а я накупила булочек и пирогов.

Как же предусмотрительно я приволокла старый котелок с чердака! Как раз на два человека. Сейчас компот из диких груш заварим и посидим, поговорим, закусывая булочками.

Пока в очаге разгорались дрова, мы пересмотрели все старые занавески, подобрали самые теплые и прикрыли окно и двери. Сразу стало уютно и тепло. Кровать накрыли белой занавеской, получился стол со скатертью.

Тарелок я не захватила, но у Фи нашлась салфетка, и мы все угощение сложили на нее.

— Хорошо как… — сказала Фиалка, оглядывая наш стол.

— Угу. Ты мне расскажешь, что с тобой случилось?

Фиалка повозилась, устраиваясь сбоку «стола», потом пояснила, нервно заталкивая черный локон за ухо:

— Ничего нового… Хозяйка лавки решила, что я имею виды на ее сыночка, выставила за дверь и даже не позволила забрать вещи…

— А он к тебе лез… — Ох, я столько слышала таких историй, что уже даже не возмущалась.

— Еще как лез! Я не знала куда деваться! А последний раз, так прямо при Леле! А мне, огреть кочергой или одеть ему на голову чугунок, нельзя! Он же хозяйкин сын, а словами не понимает! — Фиалка гневно распыхтелась, произнеся последние слова почти криком.

— Вот и хорошо, что ты ушла! — заверила ее я, присев с другого конца. — Найдешь себе другую работу. А кем ты работала в лавке? И кто такой Лель?

— Шила. Подгоняла одежду… когда что, — она пожала плечами. — Лель — ну… я ему нравилась. — Фиалка тяжко вздохнула, грустно опустив глаза к полу.

Ты ему или он тебе нравился? Вздохнув почти также тяжко как Фи, я вслух сказала:

— О, ну тогда ищи потихоньку работу и не переживай, а твоя хозяйка пускай голову ломает, где найти работницу как ты! И Лель появится, раз ты ему нравишься…

— Ой, Ольюшка, какая ты наивная и добрая! Но, все равно, спасибо, — Фиалка мягко улыбнулась. Чтобы отвлечь ее от бед и настроить на лучшее, я рассказала, как попала к волшебнику, и мы в один голос признали, что мне тогда безумно повезло!

С тех пор Фиалка прочно вошла в мою жизнь, изменив ее в лучшую сторону. Андро почему-то перестал посылать меня с письмами, теперь я вместо адресатов с утра бежала к Фиалке, потом помогала на конюшне, — это я сама так решила, конюх весь день дрыхнет, а мне лошадок жалко, — и вновь неслась к Фи.

Из благодарности Фиалка, используя старые бархатные занавески сиреневого цвета, за неделю сшила мне замечательное платье, так что я теперь могла посещать недорогие уроки танцев. Конечно, не в той роскошной школе, в которую ходила Ирис, но все же я, наконец, танцевала.

Конечно, мне это давалось легче, чем тренировки по стрельбе, проблемы были с грубыми манерами и тяжелой мужской походкой, которые я сознательно развивала в себе все эти годы, пытаясь соответствовать образу мальчишки. Теперь приходилось учиться женственно «порхать», а вот этого я как раз и не умела. Танцы вела леди Гортенз, молодая особа с тонкими губами, требовательная и суровая, но с Бредисом ее требования, конечно, не сравнить.

Пошел месяц такой наполненной делами жизни. Я как всегда сидела у Фиалки. Мы придумали сколотить из старых досок что-то вроде двери, которую она обила одеялом с лоскутками внутри, так что у нее теперь было тепло, чисто и уютно.

Однако, когда сегодня я заглянула в дом к Фи, понурив плечи, она сидела на пеньке-табуретке перед зажженным очагом. И ничего не делала! Это совсем на нее не похоже, она же не может сидеть без дела, вечно суетясь, как маленькая синеглазая муха. Небось, опять вспомнила своего ненаглядного Леля, жившего рядом с лавкой, где она работала.

— Фи, что с тобой? — озабоченно спросила я, ставя котомку с сыром и хлебом на стол.

— Опять вспомнила и расстроилась… Он ведь так и не пошел меня искать! Он меня не любит, наверно.

— Что значит: «Он меня не любит?!» — нарочито возмутилась я. — Как поймаешь, пару раз сковородкой по зубам и: «Прафти, любимая, я афыбался».

Фиалка звонко рассмеялась, потом печально вздохнула, вспомнив о грустном:

— Он хороший…

Я картинно закатила глаза и, предусмотрительно откинув руку с сумой с продуктами, рухнула на пол как подкошенная … Ох уж мне эти «болезни сердца» — полное отсутствие ума!

Тут бы выжить! Сегодня я работаю и живу у мага, а завтра? Вот случится что со стариком, куда я пойду? Буду мучиться, как раньше Фиалка. Да и сейчас ее положение нормальным не назовешь. А она все «любова, любова». Тьфу!

Фи, поджав губы, оглядела картину моего «обморока» на полу, и со вздохом сказала:

— Ладно, Оль, вставай. Давай попьем чай! Чайник вроде закипел?

Я легко поднялась со скрипящих половиц, и, очистив рукой свою одежду, сказала:

— Давно пора! Я вообще еще не завтракала. Вон уже сознание теряю!

— Что серьезно? — Фиалка испугалась.

— Нет, конечно! Марта меня заставляла позавтракать, а я не стала есть… подхватила сыр и убежала.

— А тебе за сыр ничего не будет? — виновато поинтересовалась она, нарезая соленого «виновника» на аппетитные кусочки.

— Нет, Марта сначала просто ругалась, что я ничего кроме сыра не ем, и не вырасту… ну как всегда, а потом Тыквиха нажаловалась хозяину, что я все беру без спроса, а он как-то узнал о тебе и сам приказал экономке давать мне еду.

— Так они обо мне знают? — казалось, Фи даже покраснела от этой мысли.

— Да, причем сказала ему не я, он сам как-то прознал. Маг, что ты хочешь… Но Андро очень добрый, ты не бойся.

Фиалка недоверчиво кивнула и позвала за стол, который мы сложили перед очагом из камней и глины, прикрыв все сверху старой крышкой от сундука, доставленного с того же чердака. Стол получился устойчивый.

— А что у тебя на тренировках? — Фиалка очень переживала за наши постоянные стычки с Бредисом.

— Вчера мой маг был по делу у стражников и случайно попал на тренировку... — Фи, молча уставилась на меня, ожидая продолжение рассказа:

— Я же не сказала ему, что уже больше года учусь стрелять из лука. Он думал, что я все еще сражаюсь на клинках. Но рассмотрев, чем я занималась на самом деле, Андро всего лишь в удивлении спросил: «А почему вы начали тренировку с боевого лука?» — Я постаралась голосом передать его удивленный тон: «Даже бойцы из лучников-конников начинают со специальных тренировочных, а вы с боевого, да еще и с пехотного!»

— И что дальше? — Фи, переживая, полностью ушла в мои проблемы.

— Ну… он потом гневно посмотрел на Бредиса так, что тот стушевался. Андро, поджав губы, в негодовании покачал головой: «Оленек, бросай эту громадину и пошли со мной! Я дам тебе, на чем тренироваться!»

— А что ты?

— А я улучила момент и из-за спины мага показала Бредису язык, — невинно расписала я свой «подвиг». — Он меня сильно обидел. Не готова я его простить, но так как Бредис честно и усиленно меня учил, мои «мсти» пока безобидные…

Благо образ мальчишки даровал мне некоторую невинную вольность в отношениях: ну язык там показать или подножку сделать, гадость сказать…

Фиалка рассмеялась:

— Ну, а маг?

— А Андро дал мне это, — я продемонстрировала за спиной маленький и очень компактный эльфийский лук из эльфийской же лещины.

— Вот это да… — Фиалка ничего не понимала в оружии, все равно оценила подарок по достоинству.

— Угу, Андро сказал, что с «такими», — я довольно потрясла подарком, — тренируются все эльфийские дети. Он задуман легким, чтобы не отбить им охоту к стрельбе.

— Повезло тебе, «эльфийский ребенок», — Фиалка расплылась в улыбке.

— Это точно, но теперь к этому привыкать надо, все равно как заново учиться.

— Ага, тяжело тебе, бедная Ольюшка… — Фи взвесила мое оружие в руках и довольно кивнула. — Легкий!

Я покачала головой — нет, я не бедная, я счастливая!

Я допила свой чай и ушла к Бредису на тренировку.

Лук был просто сказочно легкий и послушный. За одно занятие я почти освоила его. Конечно, непривычно держать в руках эту игрушку, но так хотелось хоть с ним достичь чего-то, а то и клинки были зря, да и год с боевым луком, получается, я потеряла тоже.

Сегодня Бредис был злой и опухший. С насмешкой оглядывая мою «игрушку», он то и дело сплевывал и ворчал про себя. Рук не распускал, но вопль:

— Да что ты делаешь, щенок! Бери выше! — то и дело отвлекал меня и мешал сосредоточиться на цели.

Под конец, прислонившись к дверному косяку, держа в руке большую глиняную кружку и осыпая меня насмешками, Бредис со смаком тянул желтое пиво.

— Ты решил, что раз у тебя эльфийский лук, то и стрелять ты будешь как эльф? — хрипло бурчал он, болтая перед моим носом своей нескончаемой кружкой.

— Ничего я не решил! — огрызнулась я. Меня достало его нудение, еще говорят, что женщины пилят, угу, так мужчины пилят еще хуже! Не знаю, чем зацепил его самолюбие Андро, но Бредис как с цепи сорвался!

— Ты мне побунтуй, побунтуй! Я тебе покажу! — начал, было учитель.

— И…?! — равнодушно вопросила я, прицелившись в деревянную цель, висящую на стене. Судя по всему, Бредис сегодня тупо пьян.

— Что «и»? — он, кажется, забыл, о чем только что говорил, с угрозой меня оглядывая.

— Что покажешь? — вежливо уточнила я.

Учитель расценил этот вопрос как высшую степень дерзости. От нетерпения поставить меня на место, с каждым шагом выплескивая желтую вонючую жидкость на каменные полы, натертые тысячами ног до блеска, Бредис кинулся за мной.

Ну, нарываться не стоит. Прижав к себе лук, я слетела с места и, спасаясь, за полминуты обежала весь зал для совместной тренировки двухсот бойцов. Такое мы уже проходили, он силен и быстр, но поймать того, кто вмиг легко разворачивается и несется в другом направлении, ему не под силу.

Все было как раньше, бешено ругаясь, как погонщик волов, заодно обещая меня покалечить, учитель в бешенстве мчался по кругу за мной. Показав язык, я прибавила скорость, увернувшись от него… пока не поехала на разлитом пиве, потеряв равновесие, споткнулась, чуть не свалившись.

Но, как оказалось, это еще не все! Вслед поскользнулся и Бредис. С размахом влетев в меня, он все-таки обрушил нас в мерзкую пивную лужу на полу и рухнул сверху на меня неподъемным камнем.

— А ты… щенок, ты!… — пытаясь встать, чтобы сделать больно, Бредис с остервенением положил руку на мою грудную клетку, с усилием опираясь ладонью … внезапно нащупал некое анатомическое несоответствие.

Он на миг замолчал, тупо разглядывая мое лицо. Открыв рот, видно хотел что-то сказать, но я с раздражением выбила ему руку в локте так, что он упал лицом вниз, и мгновенно выкатилась из-под учителя.

Пока он приходил в себя, я отряхнулась, насколько это возможно от пива и пыли, и вышла из зала. Спокойно подтянув к себе сумку, лежавшую на скамье, я закинула ее на плечо и, коротко кинув учителю: «До завтра», шаркая деревянными башмаками, вышла из зала на холод.

Как глупо получилось…

Хотелось кому-нибудь пожаловаться на такую ерунду, которая, очень меня зацепила. Но Фиалка, наконец, нашла работу и уже неделю по вечерам работала до ночи. Танцев сегодня не было и я, вяло кутаясь в плащ, пошла к себе.

Дома меня тоже ждал сюрприз — удивительный разговор с Мартой.

Марта очень хорошая женщина и давно бы таскалась со мной, как с родной дочь… тьфу, сыном. Но я сознательно не хотела ни к кому привязываться — больно это! Очень больно. А так, я здесь работаю и все. Хотя и очень вольготно, даже невозможно сравнить с другими, которые днем и присесть не могут, чтобы того же чаю попить… А уж тех, кто встает, когда хочет, или учится за счет хозяина, и вовсе не знаю.

Деньги мне давала лично Марта и тут же начинала перечислять, что я не должна позабыть из покупок для себя. Хорошо, что она не знала, что я это «она», а то бы вовсе свела меня с ума количеством «необходимого», без коего я прекрасно обходилась.

Дежурно расспросив о занятиях, Марта повела меня к себе под предлогом помощи. Я с интересом огляделась. У нее в комнатах я была не раз и меня всегда поражала особая обстановка царившая здесь: какие-то пожухлые детские акварели развешанные по стенкам, прогнувшийся диван, когда-то дорогие стулья с сидениями из стертого бархата с бахромой… Лавка древностей какая-то. Даже у меня на чердаке все было куда лучше!

Она могла в один миг все поменять на новое! Хозяин поощрял появление новых вещей, и весь дом сиял как начищенный золотой, а здесь, казалось, само время застыло!

Ее полное лицо раскраснелось от волнения, когда посадив меня на вытертый от старости стул, начала разговор:

— Ты не привыкай к такой воле! Вот господин женится и все! Хозяйка не позволит брать продукты без спросу, бегать по главной лестнице или закрываться на чердаке.

Из всего вышесказанного я услышала: «господин женится!».

— Он же старый! — пораженно промолвила я.

Марта усмехнулась:

— Ну… тебе сейчас и тридцатилетние старые. Мне об этом одна придворная дама рассказала, она узнала из самых честных уст!

— Он чё, ей сам сказал или предложение сделал? — с налетом вульгарности в голосе ерничала я.

— Нет, ее величество обмолвилась!

В комнате повисло молчание.

— Вот это да! Ай да Андро, ай да старичок! — я качала головой и никак не могла успокоиться.

— Старичок то, старичок, — да живой человек! Каждому нужна половинка! Как бы дела хорошо не шли, одному человеку счастья не видать! Так уж положено!

Тут вспомнив причину разговора, я обиженно сказала:

— Но он же мне сам все разрешил!

— Одно дело холостой мужчина, другое хозяйка в доме! — мудро заметила Марта.

И чего я волнуюсь? Фиалке помощь уже не нужна, она работает, так что и продукты я больше брать не буду.

Я кивнула головой:

— Хорошо, Марта. Я больше ничего не возьму. И по лестнице бегать не буду. Не переживай.

— Зря ты так, обижаться не стоит. Я ничего против не имела! — засуетилась Марта, то складывая руки на белом фартуке, то вновь размыкая их.

Я устало отмахнулась, поднимаясь:

— Я и не обижался, — потом с любопытством оглядев облезлый стул, на котором только что сидела, небрежно спросила:

— Вся мебель в доме новая, а что ты эту рухлядь у себя держишь?

Марта на миг смотрела на меня, не понимая, потом отвернувшись, сухо пояснила:

— Это любимый стул моего мужа… — она тут же запечалилась, вытирая нахлынувшие слезы в уголках глаз. Замявшись, гадостно ощущая себя невоспитанной свиньей, я растерянно прошептала:

— Извини, я не хотел. Не думал…

— Не переживай, я это о своем… о стариковском.

— Спасибо, что предупредила о новой жене! — выдохнула я и скрылась из комнаты. Потом шагая по улице, куда глаза глядят, думала, «Что еще можно ждать от такого дня?»

Фи, к моему удивлению, уже вернулась из лавочки. Показывая на кучу ткани, валяющуюся на кровати, она пояснила:

— Я домой взяла, чтобы доделать…

— А тебе за это заплатят? — с подозрением оглядев наваленные ткани, меркантильно спросила я, привычно устраиваясь на стуле перед очагом.

— Угу… конечно, я за готовое платье получаю, — с непониманием ответила Фи, аккуратно подкидывая в очаг дровишек. Затем подхватила недошитое платье и, устроившись у огня, начала наживлять ткань на нитку.

— А я вот не знаю за что «получаю»… — грустно понизив голос, я рассказала ей о конфузе с Бредисом, а закончила новостью от королевы. Понимая, что сегодняшний день уж очень затянулся.

Прижав к груди лоскутки, Фи замерла в удивлении.

— И что будешь делать на тренировках?

— Косить под уличного мальчишку! — вздохнула я, вытягивая ноги поближе к теплу.

— А ведь разговор твой, Ольюшка, не похож на речь уличного босяка… — робко возразила подруга.

Я равнодушно пожала плечами:

— Папа был учителем, а мама обедневшей аристократкой… Я же все-таки не с рождения на улице.

— И что не нашлось никого, кто мог бы забрать тебя к себе? — недоверчиво произнесла Фи, не отрывая рук от шитья.

— Зачем сейчас об этом говорить? — негромко сказала я. — Я выжила и живу неплохо! — Я отвернулась, недовольно пожав губы, и демонстративно надувшись.

Фиалка хихикнула:

— Ладно, важный-бумажный, прости… Я бы на их месте никогда тебя не бросила!

— Это потому, что ты была на моем месте… и вообще, они обо мне не знают!

— Ну, понятно… — вздохнула Фиалка, сев рядом и сложив руки с тканью на колени.

Допив чай, я вернулась домой, словно лист гонимый ветром, но это было еще не все! Оказалось, что Андро сейчас, на ночь глядя, уезжает!

Марта, которая никогда не указывала хозяину что делать, слезно умоляла ни ехать одному верхом, а присоединиться к каравану. Я, молча стояла вдали, не понимая, с чего она так разволновалась!

— Андро! Вам нельзя в Привражье одному! Там есть шайки, которые только конных одиночек и ловят! — Говоря, она беспокойно охала, не сводя с хозяина встревоженных глаз.

Он устало кивал, но все же упрямо собирался в путь. Я тихо ему помогала, подавая то одно, то другое, не дожидаясь просьб старого мага. Все же такое поведение Марты меня напугало. За три года я не видела ее такой взволнованной и несчастной!

Когда Андро уехал, я вошла в дом, чтобы выпытать у Марты, что ее так испугало.

***

Погруженный в свои мысли, я скакал по темным и гулким улицам ночного города. Скакал от короля, который совсем приуныл и ни во что уже не верил. Я не испытывал страха наказания, но ощущение громадной ответственности, возложенной на меня монархом, очень тяготило.

Привязав лошадь у дверей дома, отправился к себе наверх, чтобы приготовиться в дорогу.

Я не собирался будить слуг, но в доме еще никто не спал. Не было только верного Оленька, состоявшего при мне с давних пор, так как был подобран совсем мальчишкой. Наконец, пиная в раздражении сухие листья, возле конюшни появился и он.

Заметив у меня в руках седельные сумки, Оленек взволнованно спросил:

—Господин, что означает эта спешка? — Я обернулся и поглядел на него. Время будто, совершенно не трогало верного слугу, Оленек, так и остался мелким и безусым.

—Что-нибудь приготовить? Может быть, я должен вас сопровождать? — беспокоился мальчишка.

Я покачал головой, думая о своем. Уже с десяток раз намеревался отвести его к знаменитому лекарю Тиодею по поводу мелкого сложения и отсутствия усов, но постоянная занятость, появление в доме только глубоко за полночь препятствовало исполнению задуманного. Да и мальчишка никогда и ни на что не жаловался, что к моему стыду, тоже отодвигало на неопределенное время посещение королевского корифея от медицины.

—Нет, Оленек, — я устало оперся бедром о стену конюшни, куда мы пошли за лошадью, оставив нервную экономку в доме. — Ты остаешься здесь. Эту поездку мне придется предпринять в одиночестве. Приготовь лишь немного провизии. Я предполагаю, по возможности, скакать до разбойничьего Непруга без остановок. Чем меньше людей меня увидят на дороге, тем лучше.

—И если вас ранят, старче, или убьют? Кто позовет вам лекаря? Может Марта права и вам лучше не ехать верхом, а нанять воз у караванщиков? — глаза мальчишки беспокойно распахнулись в ожидании ответа.

Оленек мне нравился именно потому, что вел себя не как наемный слуга, а как заботливый внук. Родной внук. Особенно, если учесть, что мне еще рано их иметь, внуков этих. Хотя с такой жизнью, я и детей не увижу!

Я остановился на пороге и вспомнил свой давний план, решил, наконец, его исполнить. Заведя мальца в оружейную комнату, взял свой детский меч и, протягивая его Оленьку, сказал:

—Видишь, этот меч меньше обычных и намного легче. Так тебе проще будет с ним управляться.

—Какой он… я таких еще не видел! — с восторгом выдохнул мальчишка, принимая подарок.

— Бери, он твой, только Марту успокой, когда я уеду!

Мальчишка кивнул, не сводя любопытных глаз с подарка — ему явно хотелось скорее его испробовать.

Завершив сборы, я запрыгнул на лошадь и в темноте поскакал к Непругу. Путешествовать зимой, удовольствие ниже среднего. Но надо, значит надо! И никому дела нет, что мороз немилосердно сечет кожу, пронизывая ледяными пальцами шею и слабо защищенные места. Уже понятно, что к завтрашнему вечеру я доберусь в Привражье ледяной статуей.

Марту с ее беспокойством об опасностях было жаль, но пока меня больше тревожило состояние коня — выпавший вчера вечером снег, обледенел и под хрупкой коркой скрыл все рытвины и ямы дороги. Неловкое движение и конь захромает, тогда мне точно придется с караваном добираться!

Путешествовать я искренне любил — была бы цель. Расследование в библиотеке показало, что кроме Ирги исчез целый сектор с эльфийскими книгами. Возможно, это лишь маневр для отвлечения внимания от настоящей проблемы, хотя есть большая вероятность, что больше ничего уничтожить, элементарно, не успели. Пока это одни догадки, но мне нужно срочно разыскать Веселого эльфа, старого скупщика краденого из Непруга.

Ночами в горах быстро передвигаться опасно. Я придержал Орлика и наложил на нас щит от холода. Стало намного легче, минус в качестве густого запаха лошадиного пота присутствовал, но я быстро привык. Главное, унялся ледяной ветер. Двигались мы быстро, за ночь миновали горную часть дороги, а к утру выбрались в поросшее лесами предгорье.

Места дикие, опасные: кроме разбойников, одиноких троллей-людоедов здесь водились блуждающие туманы, которым и мороз нипочем, — попадая в него, путник начинал задыхаться, терял ориентацию и в итоге погибал в глубоких расселинах, которыми изобиловала окрестность. Кто-то еще говорил, что в нем водились чудовища, но я никогда не воспринимал это всерьез.

Выровняв утомившегося коня, направил его шагом, давая отдых уставшему животному.

— Ничего, Орлик, потерпи, уже мало осталось! — я легко похлопал его ладонью по крупу, поддерживая. — Как прибудем, отправлю тебя отдыхать на конюшню к «Беззаботному Барбу».

Но тут я остановил коня, готовый зарычать от бессильного осознания поражения! Кто-то завалил дорогу стволами деревьев и, не разобрав преграду, здесь не проехать! Поднял коня на дыбы, быстро огляделся в поисках обходных путей, но место для засады было выбрано идеально, я мог только повернуть назад к Лазури.

Разворачивая коня, увидел с гиками и свистом всадников, окружающих меня со всех сторон. Вот и разбойнички!

Я вынул клинок, но ничего не успел. Разбойники накрыли нас с Орликом волшебной сетью. Вырываясь из-под нее, спрыгнул с коня, — так вести бой было сподручней. Ускользая от бандитской шайки двигаясь вдоль скалы, попытался заплести боевое заклинание, но от удара в спину воздух покинул легкие, колени подогнулись и я рухнул наземь.

Белый свет в глазах померк и я отключился.

***

Марта плакала. Спрятав драгоценный подарок мага на чердаке, я ходила вокруг экономки не в состоянии ее успокоить.

— Но Андро же маг! Какие там разбойники!.. — но Марта заплакала еще громче, я продолжила утешать. — Да он их одной левой размажет! Пусть только на него рыпнутся!

Все также рыдая, Марта покачала головой, не принимая шутку. Но все же подняла глаза и пояснила:

— Там за перевалом есть шайки, которые ловят именно конных. Мне и Калинка рассказывала. Я столько об этом слышала! От них не уходят, будь ты хоть сто раз магом!

— Ну что с ним может случиться? Он в Привражье сотню раз был! — с воздетыми к потолку глазами, убеждала Марту я.

— В Привражье может ничего и не случиться, если он туда доедет, — всхлипы усилились, — и раньше он был там только в сопровождении охраны!

Я от бессилия вразумить рыдающую даму, готова была с ней ругаться. Но благоразумно решила пойти к себе и подумать над новостями…

Сидя на кресле на чердаке, печально оглядела свои уютные владения. Так не хочется по холоду куда-то ехать! Все-таки я, также как и Марта, боюсь за Андро. Добрый он, да и старенький. И, в правду, обидят! Может защитить я не смогу, но помочь ведь в силах?

Итак, окончательно решено, сейчас же еду за ним!

Я бы с удовольствием позвала Фиалку с собой, но она с трудом нашла себе место швеи в соседней лавке, так что об этом не могло быть и речи. Собираясь в путь, я быстро покидала в сумку теплые вещи. Если Марта узнает о моем замысле , будет столько шума… Представив ее реакцию, я покачала головой. Буду уходить тихо!

Знаю, что значит жить без дома и, конечно, мне страшно все: зимний перевал, лед, пронизывающий холодерг, страшное незнакомое бандитское Привражье… Но отступать не буду, иначе, как говорила мама: «так всю жизнь от трудностей и пробегаешь!»

Я положила в сумку сотню настоящих наконечников для стрел, наточенных уютными вечерами в компании Фиалки. Их вроде как перед боем готовят, но я запаслась впрок и для лука с мечом нашла большую котомку, чтобы оружие в глаза не бросалось.

Сложно будет без договора найти караван, но, может, получится…

Завернувшись в теплый плащ, я тихо выбралась с чердака, и на цыпочках, таясь, пошла по черной лестнице к выходу… у которого меня и поймала Марта. Охая и хватаясь за голову, она испуганно сказала, вытирая заплаканные глаза:

— Что ты, детка, сочиняешь? Не вздумай сейчас ехать!

Ага, значит позже можно, я печально усмехнулась, подняв глаза на экономку:

— Я все равно поеду! Меня не остановишь! Я решил! — упрямо заявила я.

Марта медленно покачала головой.

— Тогда подожди меня! Я хоть провожу!

— Только до порога! — имитируя властность, заявила я.

— Ну что это такое, — запричитала Марта, — я хоть поесть в дорогу соберу, подожди!

Я сурово кивнула.

Марта унеслась на кухню, едва слышно заскрипели несмазанные петли погреба, раздались глухие частые шаги. У меня была мысль, уйти ее не дожидаясь, но так бессовестно поступить с Мартой я не могла.

Наконец, экономка груженная торбой полной продуктами, появилась у черной лестницы, продолжая причитать:

— Может не надо, а? Куда? Зимой в горы и тролли не ходят, а ты…

— Я иду!

Марта протянула мне торбу и, обняв на прощание, вздохнула:

— Не рискуй зря! Аккуратно там!

Я для порядка кивнула.

— Чуть не забыла главное! — Марта быстро сунула мне тяжеловесный кожаный кошель. — Все за хозяином едешь…

Я деньгам обрадовалась — у меня своих кот наплакал. Спрятав кошель за пояс, пообещала:

— Не переживай, все перерою, а Андро найду. Ты не знаешь, кого он хотел в Привражье увидеть?

— Да когда он о чем таком говорил?! — удивленно воскликнула Марта. — Все тишком, да молчком… Как ты.

Я улыбнулась, повесила торбу на пустое плечо и, кивнув всхлипывающей Марте, зашагала к Верхнему караван-сараю Горной Лазури.

Идти было далеко, пристанище путешественников было на другом конце города. Но мне все же повезло, я выкупила у здорового караванщика последнее место на телеге для пассажиров. Те, кто пришли позже, шли пешком.

Если скакать на коне, то добраться до Непруга можно куда быстрее, чем караваном с товарами и охраной, но, по мнению Марты, прибыть целым почти нереально. Ну, а нормально добраться до места можно только сообща.

Пока, лежа на краю телеги, я рассматривала упрямо мерцающие точки в небесной сфере, караван из двенадцати груженых возов и двух отрядов охраны еще затемно тронулся в путь.

Дорога дергалась изломанными зигзагами — мы передвигались горными тропами.

Лежать в телеге было невозможно, немилосердно трясло, сильнее, чем от холода на перевале. Иногда друг о друга стукались зубы, доводя меня до дрожи отвращения, но стало еще хуже, когда я чуть не уснула, и в дробилку зубов случайно попал язык. От боли сон как рукой сняло! Застонав, схватилась за лицо обеими руками.

Когда язык немного отпустило, притянула к себе котомку, зачехленный колчан с луком и ножны с мечом — подарками Андро, и спрыгнула с телеги, предпочитая идти пешком.

Лениво откинувшись на половину соседней телеги, на меня с неясной улыбкой на губах смотрел здоровый детина. Вот громила! Сколько места занял… а может он хозяин груза? Не знаю. Что ему от меня надо? Чем это он любуется? Хотя здесь не на чем было зацепиться глазу: туман, холод, уныние, сырость и большие и маленькие камни, камни, камни.

После полудня, тяжело шагая в центре каравана, я уже с теплом поглядывала на свое место в телеге, но пока садиться не решалась.

Мы почти миновали горы, и теперь вдоль дороги раскинулся голый, прозрачный от облетевшей листвы подлесок. Очень красиво, эх, сюда бы летом!

Я давно бы пустилась в путешествия по миру, но пока не с чем…

Так что, пока все осваивала постепенно: училась сражаться, читала книги известных путешественников, покупала подходящую одежду.

У меня уже есть потрясающий плащ и две рубашки из тонкого полотна. Еще надо собрать золото на сапоги и плотную ткань для штанов — Фи обещала сшить точно по мне, такие, которые скроют все недостатки… ну, в смысле женские изгибы.

Пока поживу у мага, а потом и в путь, мир смотреть…

Глубокое раздумье прервал рык бурого медведя гигантских размеров, шатуна или как его… Я такое видела впервые! Зверюга, ошалело ревя, несся с порядочной скоростью вдоль опушки леса, легко догоняя караван. От его рева по коже пошли мурашки, руки судорожно вцепились в котомку с мечом...

Страшно!

Охрана, сгруппировавшись в конце каравана, начала обстрел, но тонкие снаряды только злили подранка, вызывая еще более дикий рык и озлобление.

В бешенстве от боли, дико ревя, зверь угрожающе поднялся на задние лапы, давая шанс стражникам обстрелять уязвимый части тела зверюги. Те его не упустили — новые стрелы попали медведю точно в брюхо. Зверь живо сообразил, чем ему это грозит, с размаху мягко плюхнулся на передние лапы и понесся к нам еще быстрее и через секунду достиг последних телег.

Возницы в панике резко понукали дрожащих от звериного рева лошадок, скользящих по обледеневшей дороге из последних сил; повозки с грузами в любой момент грозили перевернуться; люди, спотыкаясь, в суматохе бежали, рискуя попасть под колеса телег.

Я, было, пожалела, что спрыгнула — сейчас была бы далеко впереди с криками бегущей толпы, но меня заворожило лицезрение ужасной встречи с медведем, который мгновенно задавил лошадку и добрался до рыжеволосого возницы, подмятого павшей лошадью и телегой.

Зверь уже шатался, заливая заледеневшие камни горячей кровью, а у раненого появился шанс спастись.

Преодолевая парализующий страх, я двинулась к стражам, расчехляя лук...

Опытные охранники не спасовали, хладнокровно обстреляли взбесившегося зверя. Двое смелых молодцов оббежали рычащего медведя по краю, который в этот момент по-хозяйски навис над задавленной лошадью. Безумно рискуя, они вынесли покалеченного возницу прямо из-под самого носа взбешенного изувера и тут же спрятали окровавленного человека за небольшой скалой, пока его отвлекали другие стражники.

Народ больше не паниковал, заворожено следя за происходящим, а когда, наконец, озверевшего убивца охранники добили мечами, принялся веселиться.

Здоровый парень в меховом жилете, что мне раньше все улыбался, ловко выудил из глубин телеги глиняную кружку, большой бурдюк дорогущего приморского вина и понес его стрелкам, чтобы похлопав по каждого плечу, угостить хорошим напитком. Его примеру последовали и остальные: кто понес стражам окорок, кто лепешек, кто забродившего на фруктах горного меда…

Кто-то из мужчин взялся помогать вознице, перемотав поломанную ногу, кто-то для обезболивания вливал ему в горло крепкую бражку из дички.

Люди расслабились, улыбаясь, и с облегчением посматривая на громадного зверя. Это нападение всех объединило, хотя минуту назад они могли оттолкнуть друг друга в погоне за ускользающими возками.

Быстро собрав затупившиеся стрелы, охранники спокойно приняли дары от спасенных людей и сели обедать.

В общем, случился нежданный привал, которым надо воспользоваться. Скинув с плеч мешок на обледенелую землю, осмотрелась, куда бы пойти. И близко нельзя — люди, и далеко страшно, вон тут какие «ужасти» водятся!

Раненого возницу, тихо стонавшего в беспамятстве, уложили в повозку к щедрому детине с вином, а груз из поломанного возка раскидали по другим телегам. На месте, где зверь нагнал несчастную лошадь, остались залитые кровью обломки деревянных оглоблей и части развалившейся телеги.

Я припомнила, что и в целом виде на телеге сидеть невыносимо, а с переломами лежать… и представить страшно! Но пока все веселились и укладывались, наконец, выбрала куда лучше отойти по своим делам. У самого леса стражник, по-хозяйски сидевший на тюке с тканями из поломанной телеги, заметивший мое направление, сплюнул в сторону остывающей туши медведя и сказал:

— Опасно! Тут кругом пещеры. В них или разбойники спрятались или сокровища разбойничьи лежат. Кому как повезет! — Подмигнув, он грубо загоготал, я почти пожалела, что пошла в эту сторону, но тут он продолжил. — Помню, как мальчишками мы бегали здесь мечтали найти легендарную пещеру Райдера — место полное драконьих сокровищ.

— Ну и как, нашли? — усмехнулась я, не останавливаясь, выслушивая на ходу сумбурный рассказ стрелка.

— Нет… сокровищ не нашли, только мертвеца под вон те-е-ем склоном, — он указал на одинокую тонкую скалу, — и все…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Удалившись от каравана, я быстро шагала по тропинке, рукой придерживая котомку на плече и собираясь найти местечко подальше и потише. Уже рукой подать до каменного выступа в форме указующего перста. Интересно, куда он указывает? Отсюда не определить.

Из-под острого камня у моего колена смотрела какая-то зверушка. Она отступила и спряталась от меня. На всякий случай, вынув лук и тренировочную стрелу, шагнула посмотреть. Смеясь про себя: ««зверюшек» на сегодня не хватило?», я упрямо выискивала взглядом странного зверька, скрывшегося в камнях... из-под которых вдруг раздался страшный скрежет!

Я в ужасе отскочила. В голове мгновенно появилась картинка: сейчас из-под земли появится холм, с него посыпятся камни и из этой горы вылезет еще один злобный медведь! Знаю я, что они в снегу спят… или в пещерах, но промелькнувшая мысль сжав сердце ледяной рукой, прогнала меня от того места. Где-то вдали шумела свободная ото льда речка. Зима здесь явно припозднилась.

Проскользнув вперед по крутой тропке, я оказалась под тем самым одиноким камнем, тот самый под каким стражник в детстве нашел мертвеца…

Что это там белеет?

Не сводя взгляда от странного предмета, я осторожно приблизилась…

Это белела исподняя рубашка… на мертвеце! Почти раздетый мужчина с голыми ногами в скомканной на спине домотканой рубахе и рваных штанах лежал на мелких камнях в тени тонкой тянущейся к небу скалы.

ВОТ ЖЕ! ТРОЛЛЬ ГОЛОДНЫЙ! Я дернулась было бежать отсюда, прикусив губу, но дернулась… и замерла!

С трудом заставляя себе двигаться, осторожно ступая по крупным камням, медленно подступила к трупу. Приблизившись к жуткой находке, я не рискнула дотронуться до него даже ногой в толстой деревянной туфле. Присела на корточки рядом, внимательно осматривая его.

Умер совсем недавно. Пятен нет. Запаха тоже, вокруг головы засохшая кровь…

Тут «труп» вздрогнул, вздохнул и застонал…

Жив! Ранен! Я подскочила от неожиданности, мгновенно решая, что делать… бежать за подмогой? Помочь ему? Но как? Надо его согреть! Согреть… Я дрожащими пальцами стянула с плеч теплый плащ, вывернула меховой стороной наружу и накинула на незнакомца как одеяло, тщательно подоткнув, чтобы не дуло. Залезла в котомку собранную Мартой. Из-за зубодробильной дороги о еде не думала, так что проверила свои запасы только сейчас, но в них ничего «крепительного» не было.

Оставив незнакомца под бывшим плащом мага, полученным в подарок к этой зиме, я кинулась к каравану…

У телег горели костры, на которых вовсю жарили мясо, — стражи разделали медведя. Я их понимала — столько добра пропадает, а так все наедятся всласть. Шкуру и остатки мяса продадут, а может, и домой что доставят.

Ушлый тонкогубый мужичок открыл торговлю бражкой к медвежьему шашлычку, разливая ее желающим в глиняные кружки прямо с возка. Кто-то предлагал купить лепешки к мясу, а кто-то смотрел голодными глазами на недоступное удовольствие.

Но мне было некогда жалеть голодных, я подошла к изрядно хмельным стражам и сказала:

— Надо помочь. Там раненый! — Я надеялась, что в них взыграет жалось, и они помогут мне… но к горам они идти не хотели. Никуда не хотели. Им было легче сделать вид, что они не воспринимают меня всерьез и отмахнуться, чем куда-то тащиться за неизвестным раненым в кишащие медведями горы.

Даже под холодным ветром мне было жарко от гнева, хотелось орать от бессилия, пинать их равнодушие ногами — выражая ярость и злость на их равнодушие и жестокость.

Я тупо обходила мужчин в поисках помощи, а он от меня отмахивались как надоедливой мухи…

Наконец, добралась до «улыбчивого» детины из соседней телеги.

— Помоги, а? Я никого не дозвался. Там человек раненый замерзает. Я готов заплатить, и не только за место в твоей телеге! Только помоги принести его сюда!

Я в отчаянье уже была готова вынуть лук и под угрозой расстрела потащить кого-то с собой! Да, еще оставался запасной план — плюхнуться попой на замершую землю и зареветь в три ручья от злости!

Детина был весьма хмельной, но все же поднялся и, не взглянув на меня, молча пошел к стражам, сидевшим вокруг костра. Переговорив с мужиками, поднял от костра двоих. Потом с приказом: «Присмотри за моим грузом!» — кинул монетку молодому вознице на соседней телеге, тот довольно кивнул.

Повернувшись ко мне, детина крикнул:

— Парень веди. Где там твой раненый?

Не веря в свое счастье, с радостной душой кивнула и понеслась к указующему персту.

Хмурые и молчаливые, несмотря на выпитое, мужики шли за мной, не о чем не расспрашивая. Шагая к раненому, теперь я опасалась, что денег полученных от Марты не хватит с ними расплатиться, я же не знаю, что детина им пообещал! А вдруг деньги понадобятся мне для поисков Андро, а я все на неизвестного крестьянина спустила?!

От тяжелых дум пухла голова и появлялась жалость то к себе, то к старенькому магу, но тут я вновь услышала страшный звук разворачиваемой земли… Со вздохом отпрыгнула, опасливо оглядывая небольшие остроконечные слоенные камни, из-под которых раздавался резкий звук.

— Стрекатушку испугался! — рассмеялся бугай, хлопнув меня по плечу так, что я почти до земли просела. — Это зверек эльфийский. Он так от чужаков защищается…

— У-у-у, — многозначительно потянула я, заносчиво поправив детину. — Не испугался, а не ожидал, вот и вздрогнул!

— Обидчивый какой! — Да что с этим типом? Смеется и смеется.

— Я тоже, как ты, мальцом из дому сбежал…

— Никуда я не сбегал… — буркнула я, чего он ко мне привязался?!

— Угу, родители мальца одного в Привражье отпустили! — ерничал детина.

— По делу послали! — буркнула я, наконец, заметив свой плащ среди камней. — Вон он… раненый. — Голос под конец охрип. Может все напрасно, и он уже умер, пока я бегала между караванщиками с уговорами?

Мужчины подошли к моей находке.

— Твой плащ? — кивнул детина, пятерней вместо расчески поправив темные волосы взлохмаченные ветром.

— Да...

— Забирай свое добро, мне его осмотреть надо, — я торопливо кивнула, принимая остывшую одежду. Наблюдая, как мастерски детина проверяет крестьянину веки, спросила:

— Доктор, что ль?

— Не доктор, а много повидавший в жизни человек, — наставительно произнес детина, склоняясь над головой раненого.

Несколько минут мужчины, изучали раненого, склонив над ним головы, тихо переговаривались о том, как его лучше перенести.

Хоть плащ мне вернули, но холод в теле накопился с избытком, я никак не могла согреться. Эх, надо бы поторопиться, скоро стемнеет, все равно караван здесь на ночевку останавливаться не будет. Сейчас стрелки закончат делить медведя, и караван тронется в путь. Нас никто ждать не будет.

Детина, наконец, оторвав взгляд от раненого, обратился ко мне:

— Переломов нет, большая шишка на голове и кровоподтек на спине… Хорошо, что лежал на холоде! К ночи будем в Непруге, доктор выпустит кровь и может он выживет.

Выслушивая детину, я эгоистично думала: «Я столько волновалась, пусть только попробует не выжить!»

Смешливый громила, заметив мой кровожадный взгляд в сторону крестьянина, сказал:

— Судя по твоим глазам, если он не поправится, ты найдешь его и прибьешь.

Я, скупо улыбнувшись, кивнула «точно-точно», так и будет!

Двое стражей торопливо подхватили крупного крестьянина и с трудом понесли, медленно шагая по тропинке. Я шла за детиной, и меня все больше и больше волновал денежный вопрос: хватит ли мне монет, чтоб с ними расплатиться.

Из ценного у меня только эльфийские лук и меч, но я лучше голая пойду, чем их отдам! Так что этот вариант отпадает.

Ужасное чувство страха, что останусь совсем без денег в чужом опасном городе, меня не отпускало, но по-другому не могу, не бросать же человека умирать в горах. Я опустила плечи и зашагала за «помощниками» как на казнь.

Детина, не останавливаясь, спросил:

— Где решил остановиться в Непруге?

— А где лучше? — чего уж гордость демонстрировать, может что посоветует.

— У «Беззаботного Барба»… Солидное место, хоть и дороговато.

— Кто этот Барб?

Он засмеялся:

— Название постоялого двора.

— А-а… Я там не был, вот и не знаю.

— Я покажу, это возле дома Толстого эльфа.

— Для меня эльфы все на одно лицо, — призналась я, не представляя себе, какой он «толстый эльф»?!

— Неудивительно — другая раса, — мудро заметил детина.

— Наверно… — я равнодушно пожала плечами. Усталость подкралась незаметно. А мне еще столько предстоит! Довезти раненого. Найти и договориться с доктором, заплатить за пристанище, которое тоже еще надо найти! Ох, опять платить! И где брать деньги?

Когда мы подошли к каравану, там уже вовсю шли сборы. С медведем покончено, товары проверены и прикреплены — дорога зовет!

Молодой возчик, что охранял телегу детины, завидев нас, нервно кивнул на сохраненное имущество и, подняв вожжи, мягко тронулся в путь.

Стражники уложили моего раненого рядом с пострадавшим от медведя и, получив золото от детины, ушли… Хозяин достал что-то крепкое и из колпачка тонкой эльфийской посуды влил его раненым в рот «для сугреву».

Я взялась за плащ, намереваясь укрыть раздетого беднягу, а сама в это время с горечью думала, как буду рассчитываться с детиной! Больно щедро он им заплатил!

— Стой! Не снимай! — Я очнулась от своих дум, не понимая о чем он, но в этот момент детина вынул из-под сена новый ковер, раскатал его и накрыл им своих «пациентов». Потом медленно влез на облучок и хлопнул рукой рядом:

— Садись ко мне.

Я кивнула, но сперва побежала к людям, идущим за караваном пешком. Нашла девушку чуть младше себя и посадила на свое место в телеге. Ехать еще часа четыре, так что пригодится… и понеслась обратно к детине.

— Всем помог… — с насмешкой сказал мой возница. — Прямо как моя жена, везде ей надо встрять, всем помочь. Когда расскажу о тебе, начнет расспрашивать, «чем помог?» — эта не удержится! — Он довольно усмехнулся.

Я равнодушно пожала плечами, за место заплачено, зачем же зря деньгам пропадать?

Когда детина вывел телегу на дорогу вслед за идущими возками, выстроившимися в караван, я спросила, протягивая ему кусок лепешки и пласт сыра из котомки:

— Так сколько с меня?

— Добряк добряка видит издалека, жизнь длинная — сочтемся! Так как тебя зовут, парень?

— Олень, — вздохнула я, закусывая лепешкой с сыром.

— Ну, а меня Кипар, — ответил детина, двумя укусами слопав угощение.

— Спасибо тебе, Кипар… — я вздохнула с облечением. Все-таки он так помог! От первого куска лепешки захотелось есть еще сильнее.

— А этот тебе кто, знакомый? — Кипар кивнул головой в сторону раненого.

— Не-е, сегодня впервые увидел, — ответила я, делая новое угощение.

Кипар недолго помолчал…

— Хороший из тебя мужик вырастет, неравнодушный!

Ага, а если девушка за кого-то переживать — так, само собой! Еще и посмеяться над ней можно!

Детина, отказавшись от нового угощения, продолжал:

— Но пока глупый…

Я встрепенулась, с негодованием рассматривая Кипара.

— Кто же в таких местах говорит «я заплачу»?

— А что надо было говорить? — раздраженно спросила я, убирая сыр в котомку. — Они меня и слушать не хотели!

— И хорошо! А то… делов-то! Согласились, отошли подальше, шейку сломали и все… Было ваше, стало наше!

— Ты что, так и подумал? — с недоверием спросила я, поежившись от представленной картинки.

— Нет, я был тем, кто когда- то, как ты хотел заплатить… — угрюмо закончил мой спутник.

— Да… — я тяжело вздохнула, — бывает…

Холодный ветер, почти наш холодерг, нагнал угрюмые тучи и за перевалом на нас полил такой пронизывающий дождь, что и речи не могло быть ни о какой попытке поговорить. Все без жалости гнали лошадок, пытаясь быстрее добраться до Непруга.

Вот оно неласковое Привражье, граница людского королевства и эльфийского владычества.

В какой постоялый двор доставил нас Кипар, не знаю, выгрузив из телеги, слуги перенесли раненого в комнатку наверху. Стоя напротив моего доброго возчика на пороге постоялого двора и дрожа от невыносимого, сводящего с ума холода, я могла только кивать, едва понимая, что он объясняет:

— Доктора я пришлю — никуда не ходи! За трое суток я заплатил, не вздумай сам лезть, оберут как липку, заплатишь второй раз! Говори, что раненый — твой отец, побоятся трогать. Да, и я тут кое-кого предостерег насчет моего племяша…

От холода и усталости я могла только кивать, не в состоянии даже нормально выслушать. Кипар тоже это понял, он по-дружески потряс меня за плечи, пожелав:

— Счастья тебе, мужичок с ноготок! Создатель даст, свидимся!

Махнув на прощание, Кипар запрыгнул на козлы и повез пострадавшего возчика к нему домой. А сам, небось, продрог не хуже меня!

Я медленно поднялась по дубовой потемневшей от времени и дыма лестнице в снятую комнату. И вновь осталась один на один с проблемами!

В комнате царил густой полумрак — намека на свечи или магический огонек не было. Справа у стены стояла большая кровать весьма простенького вида и шторка, за которой был спрятан горшок и таз с кувшином; слева было небольшое окно и низкий стол с креслом. Все это покоилось на полу из голых досок — и это самая приличная гостиница?

Раненый метался в кровати, а я пыталась его успокоить, поглаживая по руке. А что с ним делать? Воды холодной предложить? Так нас с неба так напоило, что не на одну неделю хватит проваляться.

В комнату постучались. Я негромко ответила: «Войдите!».

Приоткрыв дверь, вошла молодая высокорослая служанка в сером самотканом чепце и таком же переднике. Скривив брови и сотворив «грозный взгляд», я сказала:

— Ты вовремя! Давай сюда ванну с горячей водой ужин на двоих и… — я запнулась, соображая, что еще нужно от нее потребовать. — Разведи здесь огонь и принеси кипящий чайник и свечей побольше! — Я вспомнила о предстоящем визите доктора.

— А ты не обнаглел, шкет? — служанка фамильярно улыбнулась, и явно наплевав на мои просьбы, шагнула к выходу.

— Слушай, пока я говорю! Не то проснется мой папаша — в тебя полетит сапог, а если он будет долго ждать, за сапогом полетишь ты!

Она с опаской взглянула на босые ноги «моего отца» заворочавшегося на кровати и пробурчала:

— Сейчас доставлю… Быстро…

Она вышла, а мне было так противно!

Прижившись у Андро, я совершенно отвыкла от подобного «уличного общения» и мне совершенно не хотелось к нему возвращаться, но не зря у Непруга такая слава, сюда стекаются все подонки из соседних государств. Здесь вежливостью ничего не добьешься.

Очень скоро в дверь без стука ввалилась служанка с ведром полным дровами и чайником, который она швырнула так, что на пол через носик выплеснулась вода. Как попало, закидав поленья в камин, она лениво щелкнула огнивом. Едва на сухом мхе под дровами занялся огонь — подняв нос, независимой походкой вышла за дверь. Я покачала головой, а что будет, когда она узнает что «мой отец» серьезно болен? С таким-то норовом эта девица, как минимум, подпалит мою постель.

Наконец я стянула с себя мокрую куртку и деревянные башмаки с отсыревшими носками. Дрова в камине уютно потрескивали, но еще особого тепла не давали.

Эх, как там Андро… Добрался ли, целым? С трудом выдержав этот путь, я подрастеряла уверенность, что ему, как магу, все нипочем. Дрожь мешала сосредоточиться на делах, а тут еще этот еле дышащий камин…

Повесила плащ высыхать, одновременно раздумывая с чего начать поиск Андро. Но додумать мне не дали — два дюжих молодца втащили покореженную ванну на ножках, за ними парень принес бадью с холодной водой, а два ведра кипятка принесла незнакомая служанка. Несмотря на внешнюю неприглядность этого заведения — ванна с горячей водой уже в комнате, все исполнено быстро и толково.

Я закрыла дверь, скинула с себя все промокшее и размотала бинты резавшие кожу на груди. После инцидента с Бредисом, скрыла бинтами все, чтобы больше не зависеть от случайных прикосновений.

Сделав воду до приемлемого горячей — плюхнулась в ванну. Кожу, намокшую и замерзшую после дождя, обожгло словно кипятком, и я быстро согрелась. Натягивать на себя мокрое не собиралась — значит, осталось только захваченное на всякий случай мое сиреневое платье для танцев.

Жаль, ни плащ, ни обувь к нему не подходят, мне хотелось, кокетливо цокая туфельками, пройтись в своем платье по улице, хоть почувствовать, как это бывает.

Хотя нет. Здесь не хотелось — опасно! Так что грубый теплый плащ и деревянные башмаки с теплыми носками самое оно, чтобы ходить, не привлекая к себе ненужного внимания.

Закончив с переодеванием, я постирала и развесила над камином ненужные для женского наряда бинты и остальную одежду, и попробовала походить по комнате легким шагом, который все время на танцах от меня требовала миссис Гортенз.

Первоначально получалось что-то ужасное! Легким шагом с отработанной мужской походкой получался только не полет бабочки, а скорее танец подпившего матроса — раскаряка. Но я, упрямо представляя себя невесомой — вышагивала по комнате в носках. За этим занятием меня застали прислужники постоялого двора, которые вернулись за ванной.

Раненый спал. В камине горел огонь, согревшись, на несколько минут замерев в кресле, я наблюдала за его отблесками, играющими на стенах обитых темным деревом.

Уже знакомая мне высокая девица с норовом принесла поднос горячей еды. Выставив его на стол, с презрением оглядела моего раненого и гордо вышла, громко хлопнув дверью.

Хорошо, главное вышла, я потянулась к горячей похлебке — главное слово «горячей», как из-за двери приятный мужской голос спросил:

— Доктора вызывали?

Забросив трапезу, кинулась к дверям, из-за которых раздался тот же голос:

— Мне передали, что здесь есть раненый.

— Здесь, здесь, — распахнув настежь двери для гостя, коротко кивнула в сторону кровати, глазами показывая на затихшего крестьянина.

Теперь буду молчать, отвечая врачу по привычке, я вспомнила, что голос то у меня хриплый, мальчишеский — еще бы, я столько тренировалась говорить низким тоном, при этом криво изгибать губы, чтобы это выглядело цинично или презрительно, в лучшем случае, насмешливо, но девице так общаться не престало…

Ладно, если что, скажу, что простудилась, а за лицом буду следить, чтобы не корчить рожи, а то боюсь, доктор не поймет.

— Так, так… — лекарь осмотрел комнатку. — Смотрю, вы, милочка, бинты уже подготовили. Хорошо.

Надеюсь, мои глаза не вылезли удивления, когда я проследила за его взглядом, сначала замахав головой «нет, нет», потом «да, да».

— Замечательно, а теперь давайте мне кипяченую водичку, и приступим.

Отмыв руки, эскулап быстро осмотрел мою «находку». По выражению его лица что-то понять было очень сложно. Под конец он цокнул языком и сказал:

— Ну… любишь папу?

Я робко кивнула: «да кто ж папу не любит?» и отступила, когда доктор из своей сумки вынул ножи и что-то еще, такое же страшное.

Что это он задумал?

Врач, подготавливая свои «оружие», с перерывами на тщательное вглядывание в блеск инструментов, медленно сообщил:

— Милочка, у твоего отца сильная гематома… — пристально, не отрываясь, смотрит на щипцы. — Кровь надо выпустить... — внимательный осмотр тонкого ножа. — А еще он после удара по голове не видит… — и, наконец, посмотрев на меня, добавил:

— Надеюсь, организм у него крепкий!

Он расстелил рядом с безучастным мужчиной белое полотенце, потребовал новый кипяток, который я быстро сотворила, повесив чайник на огонь. Напоив пациента из своей фляжки чем-то крепким, доктор принялся за операцию.

Дальше я носила, поддерживала тряпки, бегала за полотенцем, подавала нужное…

Наконец опасная кровь из шишки на голове была выпущена, голова замотана, глаза осмотрены, грязные тяпки в крови, свернуты в узел и выброшены в камин.

Доктор достал из кармана грубо сшитый мешочек:

— Вот эти травки будешь заваривать, и прикладывать к шишке. Этим же отваром можно промывать рану. — Доктор так же неспешно помыл руки и инструмент над тазом и сообщил:

— Бинты и белье пред использованием кипятить, кормить легкой пищей, а если зрение не восстановится, искать мага-драконоведа… — С интересом взглянув сторону подноса полного еды, доктор накинул плащ и ушел.

Я осталась с взбудораженным от боли мужчиной, который после вмешательства доктора, лежал теперь только на боку и в забытье стонал от боли.

Бедный… Я тихо вздохнула, опустив глаза. Пока с ним побуду, а после? Что делать, если найду Андро? И, главное, где мне искать моего мага?

Дома у меня были четкие планы по его розыску. Но прибыв сюда, в городок раз в десять меньше нашей Лазури, я поняла, что замахнулась на слишком большой кусок…

Ладно, завтра пройду по все гостиницам, где-то он жить должен? Если он добрался, — а это лучшая гостиница, — то, возможно, Андро уже здесь?

Раненый совсем разволновался и заплетающимся голосом выговорил, пытаясь подняться:

— Эй, где вы там?..

— Мы в теплом хорошем месте, а тебе надо спать… — успокаивая, твердо сказала я, мягко подхватывая его руку, которой он собрался стянуть повязки с головы.

— Да? А я думал у разбойников…

Соображает. Ну и замечательно!

— Нет, они тебя бросили, а мы нашли. Ты в Непруге, в гостинице…

Несколько минут мы молчали, я склонилась над ним, всматриваясь в мутные глаза.

— Мне нравится твой голосок, терпеть не могу визгливых женщин! — доверчиво сообщил мне мужчина заплетающимся языком, видимо крепкое обезболивающее было во фляжке доктора.

Я откашлялась, немедленно отвечая:

— Я охрипла… в дороге простудилась, а так, голос у меня визгливый, — со всевозможной искренностью заверила я. Понимая, что он слишком низко оценил мои потуги говорить как девушка.

— Жаль… — прошептал мужчина

— А уж мне как… — усмехнулась я. Еще бы! Заново учиться нормально говорить, кому такого хочется? Я встала, что налить ему попить… но больной вдруг сильно разволновался и мне пришлось нестись бегом к подносу за вином и обратно.

— Тише, не вертись! Я понимаю, что больно, но скоро пройдет!

Прижав его руку к себе, иначе он начинал стонать и волноваться, кое-как налила ему вина в кружку.

— Выпей, доктор сказал, что будет легче!

Больной потер висок, как будто повязки вызвали у него головную боль и отвернулся.

Я отставила нетронутую кружку и вздохнула, оглядев комнату. Мне еще бинты надо выварить, да и хозяина постоялого двора надо бы расспросить о старом маге.

Но раненый не успокаивался:

— Зачем окна так плотно закрыли? Ничего не вижу!

Как сказать человеку, что он ослеп? И это навсегда…

— Доктор сказал… надо так, не волнуйся.

Мне вновь пришлось поймать его руку, потом вторую и, мягко удерживая, забрать его ладони в свои. Не знаю, что ему в этот момент казалось, но больной тотчас успокаивался и лежал тихо.

Усталость была такая, что я засыпала стоя — сутки как на ногах. Придвинув ногой, стоявший рядом стул, который доктор использовал под свой саквояж, не выпуская рук больного из своих, я села и облокотилась на одеяло. В камине мирно потрескивал огонь, за окнами свирепствовали ветер и дождь, зато здесь царили тепло, тишина и умиротворение.

Проснулась поздним утром, больной еще спал, я рядом, почти прижалась.

Мысленно пнув себя за беспечность, тихо поднялась и отступила от кровати.

Не проснулся. Я на цыпочках выскользнула за дверь, так как хотела пойти к хозяину и спросить о старом маге, но прямо у двери поймала ту «буйную» служанку с дровами. Показав на нашу комнату, отобрала ее ношу и тихо вошла. Больной спал, постанывая во сне. Я развела на углях огонь и поставила высохшие бинты кипятиться в котелке.

Та дамочка все же вошла за подносом. Недоуменно взглянув на нетронутые тарелки с едой, молча вышла, хлопнув дверью, и этим стуком все же разбудила бедолагу. Понимая, что теперь ничего не успею, я скорей развесила горячие бинты над огнем. И подошла к мужчине.

Меня некоторые моменты в уходе за раненым, конечно, смущали, главное, это не обнаруживать, демонстрируя равнодушие. Я принесла ночной горшок и, поймав его руку, молча дала потрогать крышку, чтобы он смог оценить расположение сосуда. Сам поймет.

Потом накинула не до конца высохший плащ с неприятным запахом мокрой овчины, подошла к двери и, обернувшись, предупредила:

— Я на пару часов, у меня дела… Зайдет служанка, скажешь ей, если что будет нужно. — Мужчина молчал. Я не стала задерживаться, напоследок оглядев комнату. Сумки свои из комнаты я предусмотрительно забрала — это Непруг, и этим все сказано. А на лестнице вновь встретила ту служанку, которая тут же поинтересовалась:

— А ваш пацан где? Вчера он был…

Недослушав, я пожала плечами:

— Братан-то? Он никому не отчитывается… — я с досадой отмахнулась, — ушел и все…

Служанка покачала головой и, раздраженно одернув фартук, продолжила путь наверх, при этом ворча: «Номер то один сняли, платить не хотят!»

Я проворчала в ответ:

— Тут отец один, а мы так… к нему заглядываем. — Та недоверчиво фыркнула и, миновав комнату с раненым, пошла по коридору, вальяжно покачивая бедрами.

Вспомнив кое о чем, я вновь ее окликнула:

— Он у нас это… буйный! Так что, если спит, лучше не буди. Входи тихо… если горшок там забрать, или еще что! Не то он, ой что натворит!

Выслушав меня, она побледнела, слившись по цвету со своим серым чепчиком. Потом гордо кивнув, удалилась.

За два часа я успела изучить город, обежать пять постоялых дворов и в каждом расспросить о волшебнике. Никто старичка с внешностью Андро не видел. Зато меня успели несколько раз облапить, попытались затащить в подворотню и позвали поиграть, обещая несметные сокровища в случае выигрыша. Я так устала от досадливого внимания всяких темных личностей, что хотела скорее переодеться в мужчину, но как быть с раненым? Вдруг испугается, случайно нащупав на мне мужской костюм?

Да и Андро еще так и не появился! Неужели Марта была права? Неужели не доехал? Где же его искать? Я начала отчаиваться!

Вернувшись на постоялый двор, сразу прошла в номер. Настроение было ужасное, меня очень волновал неизвестно куда пропавший маг, извели нахальные жители и гости Непруга, и навалилась безменная усталость от голода и сна на стуле.

Ко всему в номере меня ждала ужасная картина: раненый разволновался — вся постель в крови, бинты сорваны… Горшка под кроватью не было. Все ясно, служанка вошла, разбудила и бросила его мучиться. Он стонал и бился в полузабытье так, что я перепугалась — лишь бы у него жар не случился!

Руки тряслись, но скинув плащ на пол, расторопно подошла и схватила стонущего человека за руку… по его коже прошла дрожь, и он затих.

Может во мне дремлют великие силы целительства? Горько усмехнулась, не слишком ли крепко дремлют? Раненый затих, я забрала одну руку и дотянулась к повешенному у изголовья сухому бинту. Потом вспомнила об отваре.

Не отрывая своей руки, я тщательно промыла рану на голове свободной рукой и наложила новую повязку с травами, чтобы очистить окончательно. Бедолага застонал и попытался отодвинуться.

—Пока нельзя… — Я мягко провела рукой по его руке, крепко удерживая бинт у раны. Не совсем удачно забинтовав голову одной рукой — полюбовавшись на косой конус из ткани, вздохнула и терпеливо сказала:

— Надо поесть…

Раненый застонал, когда я встала и пошла за сумкой. Служанки с обедом еще не было, пришлось доставать домашние запасы Марты. Все бы хорошо, но сыр и окорок не относятся к легкой пище! Да и хлебная лепешка стала сухарем. Зато во фляжке был компот из дички, с него-то я и начала, размочив хлеб. Раненый съел две ложки и уснул.

Не отрывая от него своей ладони, которая действовала на него как успокоительное, другой рукой схватилась за сыр, который никогда не казался мне таким вкусным! Покрутив окорок, откусила с уголочка — а как его порезать, если из острых предметов только меч?

После обеда настроение поднялось, и даже появилась надежда, что я быстро найду мага, и мы вернемся домой! А пока я активно взялась за постель и раненого.

На третий день ему стало лучше, он уже пытался сесть, а я так и спала на своем стуле как на посту, днем оставляя раненого для поисков мага.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Мы с раненым почти не общались, я изредка говорила ему: «надо поесть» или «я пошла, дела». Он соглашался одними ресницами, не произнося ни слова — переживал наверно, что зрения лишился. Им, крестьянам, на земле без глаз и делать нечего! Я очень сочувствовала, но помочь не могла.

На четвертую ночь как всегда я уснула на стуле, а проснулась на кровати, мужчина лежал на приличном расстоянии у другого края, чтобы не смущать, но мою ладонь из рук не выпускал.

Сконфуженная этим положением и неожиданной заботой, я не поднимая головы, тихо проворчала:

— А если рана откроется? Зачем так рисковать? Спасибо... — Он в ответ выпустил мою руку.

Конечно, я ему благодарна, усталость накапливалась, и так уже еле ползала, когда днем разыскивала Андро по городку.

Днем, спустившись к хозяину «Беззаботного Барба», толстому высокому гному, я выложила четыре золотых, чтобы заплатить за всю будущую неделю:

— Отец передал, еще четыре дня, — буркнула я, выложив монеты на засаленный стол таверны, расположенной на первом этаже у входа. После предупреждения Кипара яизбегала этого места, как могла, по возможности передвигаясь по черной лестнице.

Гном хозяин кивнул, не удостоив меня даже взглядом. Тут до меня дошло, что этот постоялый двор единственное место, где я еще не искала Андро. Повернувшись к хозяину, я с мольбой в голосе спросила:

— У вас не появлялся старик маг? Старенький такой, с бородой, в синем плаще? — Гном после этих слов замер, я обрадовалась. — Андро зовут? На вороном коне прибыл…

Гном, не поднимая глаз от тарелки с четырьмя золотыми монетами, которые тут же взялся энергично пересчитывать, махнул головой «нет».

Я устало побрела прочь от стойки, вышла на улицу. Это была последняя гостиница. Где теперь его искать?

Грустно раздумывая о проблеме, купила на рынке обувь и теплый плащ для раненого — осень, холодно ходить босиком и в одной рубашке. И, вновь отложив поиски мага, вернулась в номер.

Крестьянин уже ходил по комнате, ощупывая стены, а грубые корявые стулья остались посередине. Заметив, что он сейчас споткнется, я подскочила и с паникой отодвинула мебель с его пути.

Раненый стянул бинты, и я только поняла, что до этого даже не рассмотрела его как следует. Довольно высокий мужчина с темным, небрежно обкорнанным волосом, в домотканой травяной рубахе. Он оперся рукой о стену, и я рассмотрела его пальцы. Крепкие, с мозолями, одним словом — натруженные.

Чтобы замять смущение, возникшее, когда я вмешалась с этими стульями, тихо спросила:

— Как ты? К доктору пойти сможешь? — Насчет того, чтобы простому крестьянину обратиться к драконьему магу и речи не шло, там за прием брали целое состояние.

Он промолчал, медленно на ощупь самостоятельно возвращаясь к кровати.

— Я купила обувь и плащ, так что теперь можно сходить… — тихо добавила я, не отрывая от него глаз.

— Благодарствую, девушка… я тебе все верну. Помоги мне завтра попасть к драконьему магу.

— К магу? — с недоверием переспросила я, стягивая плащ. — А он примет? С оплатой подождет?

— Да, я работал с… на него.

Я тут же представила себе, что мне вдруг что-то понадобилось от Андро, и я обратилась к нему. Конечно, он не откажет! Это меняло все, так что я радостно согласилась:

— Конечно! Хорошо, завтра пойдем, а это далеко?

— «Древний дракон»…

— О, это совсем рядом! Конечно, пойдем… — я по-настоящему обрадовалась и не только за этого мужчину. Ведь, если маг ему поможет, я смогу отсюда уйти. Уже и место себе присмотрела! Там мне одного золотого на неделю хватит!

Этой ночью я спала в кресле возле камина, уверив слепого мужчину, что мне очень удобно.

Утром нам принесли горячий напиток из еловых веток, свежие, только что из печки лепешки, ветчину и жареные яйца.

Но от волнения раненый есть отказался, я быстро похватала всего понемногу с подноса, и помогла ему одеться. Губы раненого побелели от боли, руки тряслись, а впереди нас ждал такой тяжелый путь…

Вниз вели всего девять крутых ступеней, мне понадобилось полчаса, чтобы спустить измотанного мужчину со второго этажа.

Я покрылась холодным потом, представив, что у меня не хватит сил поймать его, если он начнет падать. Мне постоянно казалось, он вот-вот потеряет сознание, но раненый, упрямо переставляя ноги, шагал прямо к выходу.

Потом был довольно сложный путь на соседнюю улицу — мужчина очень устал. Было заметно, что ему было непривычно использовать чью-то помощь, потому мне приходилось догадываться самой, но и в этом случае, на мое предложение отдохнуть, он отмахивался и упрямо шел вперед.

Наконец, мы добрались до двухэтажного здания за высокими дверьми с разноцветными стеклами, над которыми была прикреплена голова дракона с кольцом во рту. Злобного дракона. Я даже поежилась, надеясь, что драконья голова это что-то деревянное, а не настоящий трофей.

Я довела раненого до дверей лечебницы, там его забрали слуги, стоявшие на входе, а сама осталась на улице, наблюдая за происходящим сквозь цветные стекла.

Один из слуг, невысокий худой парнишка с кудрявой шевелюрой, забравший моего пациента, вернулся назад и стал у входа.

Я повернулась к нему с вопросом:

— Его будут лечить?

—Уже лечат… — равнодушно ответил он.

Я кивнула, всматриваясь сквозь цветные треугольники дверного стекла. Моего крестьянина уже посадили на позолоченный диван и высокий маг, вглядываясь в ослепшие глаза человека, что-то энергично зачитывал со страниц старинного манускрипта, который был у него в руке.

Значит все…

У Барба два дня еще оплачено. Ой, я позабыла предупредить, он ведь не найдет номер!

—Передайте ему, что… — я запнулась, даже имя у недужного не спросила, тетерка! Миг подумав, указала на диван с лежащим мужчиной и добавила:

—Номер у «Беззаботного Барба» сразу у лестницы на втором этаже, он там один такой.

—Сейчас выйдет, сама скажешь, — с раздражением отмахнулся парнишка.

—Не забудь, «У Барба», на втором этаже сразу у лестницы! — сухо повторила я.

Напоследок я вгляделась в мужчину на диване, маг уже отошел. Тут раненый поднял руку над лицом, тщательно осматривая пальцы.

Значит, он уже видит, все-таки вылечили! Я с облегчением выдохнула, раненый, медленно поднимаясь с дивана, стал поворачиваться к двери.

Мне пора!

Не прощаясь с ленивым слугой, я резко развернулась и пошла. Мне предстояло пройти через рынок, миновать эльфийскую гостиницу и найти там небольшое деревянное здание «Приют красного тролля». Не знаю, бывают ли такие в природе, но цена за проживание в нем меня устроила.

На обед я заказала себе жареных каштанов, а так как номер был под самой крышей, проще говоря, на чердаке, я открывала дверцу и, выбравшись на крышу, устроилась там. Гостиница стояла у самых городских окраин, так что, очищая от кожуры горячие и сладкие каштаны, я окидывала взором далекие по-зимнему унылые поля и холмы и всматриваясь в туманный горизонт. У нас в Лазури с крыши видны одни горы, а здесь такой простор!

На следующее утро, позевывая, обдумывала, откуда начинать теперь поиск мага в Непруге. Гостиницы и постоялые дворы я проверила, не в эльфийской же его искать, да туда людей и не пускают, а для себя решила, что неделю ищу и возвращаюсь в Лазурь, может маг уже вернулся. Помня об ужасных нравах, царящих в городе, сразу переоделась в мальчишку, прикрыв лицо капюшоном…

Холодный ветер пронизывал грубую ткань плаща, мех не спасал совершенно, где-то вдали выли собаки, — я вновь безуспешно обходила постоялые дворы и дороги, по которым мог прибыть сюда старый маг.

По узкой улочке, покачиваясь и спотыкаясь, впереди шла старушка, обмотанная тонким дырявым платком из некрашеной шерсти. Ветер беспощадно развеивал ее ветхие юбки, вгрызаясь в голую кожу. Спасаясь от порывов холодерга, я опустила голову и подняла воротник плаща, но это помогло слабо — ледяные щупальца ненастья добирались до всего, выхолаживая тело из-под меха!

Вся непогода в Привражье остается, горы не пускают тучи к морю, зато у побережья, говорят, всегда тепло. Мне осталось пройти совсем немного, когда к шуму ветра добавился какой-то четкий звук. Резко обернулась — нагоняя по узкой улочке между нависшими домами, позади несся всадник, угрожая затоптать беспечных пешеходов.

Я отпрыгнула, опасаясь быть задавленной копытами разгоряченной лошади, но тут мне на глаза вновь попала та старушка в рваном платке.

Он же убьет ее! Не колеблясь, я кинулась спасать…

Подхватив высохшую, от вечного недоедания фигурку, (эх, сколько я таких повидала!) в самый последний момент отпрыгнула с ней на рассохшиеся ступеньки чьего-то дома. Под нашим весом дерево крыльца угрожающе заскрипело…

Всадник, словно не заметив людей под ногами, ускакал прочь. Старушка, кряхтя, поднялась, обдав меня ароматом крепких винных паров:

— Чой ты, мальчишка, на людей кидаешься? Чай не тролли! — она лукаво меня оглядела.

— Он нас чуть не затоптал… — я тяжело поднялась, вытерла ободранные до крови руки и прижала к себе сумку с луком и мечом. Зная, какие фортели выкидывает жизнь, не осуждала пьяную старушку — всяк выживает, как может.

— А хочешь я тебе намагичу? А? Только мне нужен золотой! Меньше не получится, — хитро взглянув на меня, старушка подмигнула и пьяно покачнулась, ощерив в улыбке беззубый рот.

Я знала абсолютно точно, куда тотчас же пойдет мой золотой, но может она хоть немного поест. Потому смиренно вздохнула и согласилась:

— Давай, магич! Согласен.

— Дай мне золотой… и твое оружие.

Я кивнула, вынув монетку из-за пояса. Бабулька не убежит, а так сделаем вид, что честно рассчитались.

— Оружие! — грозно потребовала старушка, перебирая пальцами в воздухе. Пожав плечами, я распустила тесемки связывающие суму и вынула лук. Который, тут же торопливо выхватила у меня старуха. Ее тихие слова тенями разбежались по дереву, меняя структуру и рисунок древесины — лук до неузнаваемости изменился! Я с удивление взглянула на бродяжку, сосредоточенно бормотавшую что-то свое…

— Давай… что еще у тебя есть! — торопила магичка. Я подумала, что она о деньгах и сунула ей еще одну монету.

— Оружие давай, дурень! — завопила она, ловко укрывая еще один золотой в залатанное декольте под платком. Я растерянно вынула из сумки меч.

Каково было мое удивление, когда и по эльфийскому металлу побежали рисунки, полностью изменившие вид оружия…

— А что с ними теперь будет? — робко выдохнула я, наблюдая такое чудо.

— Из лука не промахнешься, меч не потеряешь… — ворчала бабуся, кутаясь в рваный платок.

— Как это? — Но магичка, весело позвякивая полученными монетами, уже развернулась и весело покачиваясь, пошла в обратную сторону, завернув в ближайшую таверну.

Когда я прятала оружие обратно, из-за толстых, корявых досок с сучками, олицетворявших дверь, на порожках которой состоялся наш «обмен», раздался ехидный голос:

— Вот пьянь, последние мозги пропила! Каждое такое заклинание на рынке восемь золотых стоит, а она один получила, еще и радуется, что глупого сопляка надула!

Значит, это она мне помогла, а не я ей…

Пряча оружие, устало покачала головой, что-то я какая-то невезучая в этом! А ведь только и хотелось быть такой же доброй как Андро! Но что-то постоянно выходило не так. То Кипар на себя все трудности взял, то вот старая магичка себя обсчитала…

Небрежно укутавшись в теплый плащ, под вой холодерга я побрела вперед, вздыхая и волнуясь, как там дела у моего крестьянина. Мне хотелось зайти к Барбу, чтобы спросить, не появлялся ли у него маг, заодно и узнать о раненом… Но задуманный визит я отложила на завтра, а пока пошла на магический рынок, тот злобный шепот незнакомки из-за двери напомнил мне, что в Привражье тем и славится, что здесь можно купить все!

Внешне рынок оказался самой достойной частью городка: крепкие лавки, сложенные из камня, с массивными навесами из дуба и печками от которых кругом расходилось тепло. Правда, лица продавцов не внушали доверия. В отличие от нашего, лазурянского, тут никто не кричал, призывая посмотреть на товар: хозяева лавок сидели с большим достоинством, высокомерно поглядывая на покупателей.

Что я хотела найти, пока не оформилось в моей голове во что-то конкретное. Но, чем больше здесь ходила, рассматривая груды эльфийских украшений из ракушек и дерева, горы контрабандных тканей из-за моря, пирамиды чеканной посуды из гномьего края, тем отчетливей понимала, что хочу что-то такое… для путешествий.

Миновав ряд с рукописями и свитками, наконец, я попала к торговцам заклинаниями, но немного порасспросив лавочников, была шокирована ценами. Мне бы всего золота и на одно не хватило! Нет, тут конечно были дешевые одноразовые помощники, вроде вскипятить воду без огня или высушить вещь мгновенно, но зачем за это платить?

Мимо меня пошел молодой селянин, высокого роста, с живым, проницательным взглядом и одетый в домотканую травяную одежду. Я обернулась вслед. Так похож на «моего» раненого! Я не первый раз себя укорила, что ушла и не сообразила оставить ему золота, вдруг ему далеко отсюда ехать?

Резко обернулась, чтобы идти дальше…

—Эй, что творишь? Все заклинания в снег смел, олух!

С угрозой на лице я обернулась…

Оглядев картину за собой, с досадой выдохнула. Тролль голодный! Действительно, сумой с оружием я смела несколько коробочек с заклинаниями с прилавка, над которым стоял тощий седой старик со злым взглядом. Если что испортила, придется платить! Какой ужас!

Молча собрала все и, струсив с них снег, выставила на лавку по размеру. Хозяин молчал. Я всем видом излучала угрозу…

Старик в ответ на мой молчаливый вопрос: «это все?» коротко кивнул, но едва я развернулась, собираясь ретироваться, пока в нем жадность не взыграла, старик с достоинством проговорил:

— Эй, а заклинания посмотреть не хочешь? — Я медленно обернулась и вместо ответа вновь подошла к прилавку, из-за которого щедро пахло дымом из каменной печки.

Старик, показывая на рядки товара, начал перечислять:

— Эти заклинания знаний, это постоянные образа, это временные образа… — Глаза от дыма стали слезиться, но я не отошла, а остановила старика жестом, показывая на постоянные заклинания образа… В голове созрела мысль, а что еще надо? Установил его и путешествуй без всяких проблеем, бинтов и «ломания» голоса!

Старик, перебирая коробчонки тонкими пальцами с пожелтевшими ногтями, начал хрипло описывать, покашливая от дыма:

— Вот эти… — он показал на отделанные разноцветным бархатом коробочки и перечислил, — с голосом, разговором и характерным поведением, пятьдесят золотых.

Я молчала. Торговец продолжал:

— Вот эти, — мне на глаза попались простенькие, ситцевые, — меняют только вид, но держат его исправно… как понадобится, читаешь его и ходишь себе. А вот эти, — он показал ящички в шелковом исполнении, — и читать не надо, только тронуть…

У меня не хватало даже на ситцевые, но я со вниманием слушала хозяина, надо же знать, чего потом хотеть! Пока раздумывая, я глядела на заклинания, старик закончил рассказывать и под конец добавил:

— А вот это постоянное, но сломанное… пять золотых. — Я подняла на торговца глаза.

Последовало молчание. Потом я ткнула в ту коробочку… интересно, как делается образ того, чей лик принимаешь?

— Оно сломанное, — повторил он. Я вновь невозмутимо ткнула в нее пальцем.

— Оно исчезает и появляется без зова, и это не исправить! — пояснил он, потягивая мне коробочку. — Но, если для каких розыгрышей…

Угу, розыгрышей… Вообще-то эти заклинания запрещены, их, как правило, используют в основном воры и похитители. Потому и такая несусветная цена.

— Да, чуть не забыл, — старик закашлялся, — образ создавать надо так: прикладываешь заклинание ко лбу, начиная с макушки до пят, задумываешь, на кого хочешь быть похожим.

Я, легко кивнув, быстро достала пять золотых и положила перед торговцем. Точно! Образ, который отключается сам по себе, ворам не подойдет, это конечно…

Уложив коробку к оружию в сумку, пошла к себе.

Вечером, не дожидаясь ужина, я свалилась спать, чтобы ни о чем не думать. Еще один день насмарку!

***

Да, судя по всему, с разбойниками мне повезло: ограбив и уведя моего коня, они бросили меня погибать в горах. Но я спасся и, прежде всего, позабыв о своих невзгодах, принялся за дела.

Прежде всего, мне надо было разыскать и допросить Толстого эльфа. Целую неделю я обходил торговцев краденым, чтобы выслушать очередную ложь. И пока не столкнулся с заговором напрямую, я даже представить себе не мог, как далеко простерлись щупальца сговора против людского королевства! Затея была настолько многоходовая и страшная, в нее было вовлечено столько людей и нелюдей, что когда я все сложил, сначала сам не поверил своим выводам.

Банальная кража оказалась четко продуманной провокацией. Следы артефактов, а это были именно они, вели во дворец Владыки эльфов. Все было явно и продумано до мелочей. И, судя по грандиозности сплетенной сети, была учтена каждая деталь.

Все допросы, выясненные детали, откровения свидетелей складывались в единую картину, которая получалась до неприятия пугающей. Людей и эльфов планомерно стравливали, чтобы ослабить. Ослабить, а потом захватить. Пока две стороны будут сражаться, третья получит все.

Мне осталось только найти Толстого эльфа, главу скупщиков краденного, чтобы до конца убедиться, что в выясненной схеме я ничего не упустил.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Утром было все как всегда: где-то недалеко от «Красного тролля» на окраине Непруга забивали скот, солили, коптили и вялили на солнце мясо, а в центре городка проматывали заработанные тяжким трудом денежки в необузданных кутежах.

Как положено вновь обойдя гостиницы, я шла назад, для себя решив, что завтра первым караваном отправляюсь назад, но тут недалеко от «Толстого эльфа» я заметила знакомый силуэт.

— Андро! — казалось, радости моей не будет придела, но тут до меня дошло... «Ох и достанется же мне за самоуправство!» — Я поежилась и сбавила темп. Да и о «девичьем» голоске надо забывать…

Маг с ужасом смотрел на меня, чтобы холодно спросить:

— Что ты здесь делаешь, Оленек?

— За вами прибыл… — Маг нахмурился еще сильнее, пришлось оправдываться:

— Я очень аккуратно, на «скверные танцы» не ходил, ни во что не играл, нигде не пил, только вас искал! — Тролль, так все по-девичьи вышло! Я виновато склонила голову, пока маг обдумывал мои слова.

— Ты не понимаешь, как это опасно! Я такую глупость даже предусмотреть не мог!

Маг раздраженно ругал меня. Ох, попала! Я опустила глаза, разглядывая замерзшую грязь под ногами. Мало мне Марты, теперь Андро начал. И, не пытаясь вслушиваться в недовольный монолог, насупилась. Но маг, запнувшись на выражении, «… недооцениваешь опасность» — резко прервал лекцию. И со вздохом закончил:

— Пошли, я скоро все завершу, мы найдем караван и вернемся.

Я кивнула и, не поднимая взгляда, уныло волоча ноги, пошла за хозяином.

Сначала мы пошли к Барбу, я все это время шла позади, дожидаясь Андро за дверями. Со мной он не разговаривал, полностью уйдя в свои мысли. Прислонившись к стене, наблюдала за Андро, сделав вывод, что внешне маг сильно сдал: шел, пошатываясь и отдыхая через короткие промежутки пути.

Очень скоро мы на самом деле все закончили и направились к караван-сараю. Андро купил для нас места на целой телеге и, устроив меня в ней, сел рядом.

Караван отправлялся в ночь. Холод был невозможным. Я выдыхала тепло на пальцы, пытаясь их хоть каплю отогреть, ног уже не ощущала, тепло сохранилось только где-то в спине, остальное замерзло так, что болело. Ну, когда же мы доедем? И с ужасом понимала, что наш путь в самом начале…

Андро заметил, что я сжалась в комочек, снял с себя новую толстую мантию с меховым подбоем и молча укрыл меня, оставшись в своем тонком балахоне.

Я пыталась сопротивляться, но маг и слушать не хотел. Успокоив меня, он щелкнул пальцами и вокруг него появился прозрачный кокон, с которого соскальзывали снежные хлопья, не касаясь и не оседая на нем. Вот, значит как, укрылся от стихии.

Закутавшись до носа, я расслабилась и свободно откинулась в сено, вытянув ноги. Путешествовать лежа все же куда легче, чем пешком, так что, спрятавшись от непогоды, я размышляла над тем, сколько стоит настоящая любовь.… Эта тема в голове появилась от того, что я чуть не расплакалась от доброты старого мага. И в этот момент любила его так… так… Вот «как» я и пыталась понять.

Наверно я могла отдать за него единственное, что имею — жизнь,… а что еще можно сравнить по ценности? По привычке пожала плечами. Да. Я отдам все, что угодно ради его счастья и безопасности. И да, свою жизнь тоже.

Расчувствовавшись от подобных мыслей, я преданно вгляделась в старого мага и спросила:

—Я вас по гостиницам две с лишним недели искал, а вы где были?

—У друга… я заболел.

Я вздохнула, ну такого я предусмотреть не могла…

—А Орлик? Он-то цел? — Я только что вспомнила, ведь Андро отправился в Непруг на моем любимце.

— По… дарил, — с запинкой сухо ответил маг и отвернулся. Я грустно вздохнула, очень жаль, я любила эту умную послушную коняшку.

Ничего не осталось, как устроиться по удобней и уснуть, хоть как сокращая путь домой.

После возвращения выспавшись у себя на чердаке, я первым делом понесла Марте кошель с остатками денег, но экономка суматошно носилась по лестнице, лично накрывая стол для хозяина в маленькой столовой:

— Оставь, купи себе что-то теплое на зиму! А пока пойди, поешь… — Она отмахнулась от меня и вновь побежала на кухню.

Андро пока не показывался из своей комнаты, так что, закинув новое заклинание в карман, я понеслась хвастаться к Фиалке.

Подруга как всегда шила сидя у столика. В очаге уютно горел огонь, а на стене, на вешалке, меня ждал сюрприз — замечательное платье из бежевого шелка.

— Нравится? — довольно спросила подруга, пока я затаив дыхание, смотрела на это чудо.

— Фи, и когда ты только успела?! — Я еле оторвала взгляд от сшитой для меня красоты, все не в состоянии поверить, что «это» мне!

Милая швея усмехнулась:

— Две недели, большой срок. И я его еще не закончила… Как съездила? — под конец Фиалкин голосок зазвучал с угрозой.

Я отмахнулась, «нормально», потом видя недовольное лицо подруги, пояснила:

— Нашла мага, и мы вместе вернулись обратно. Хвалиться особо нечем, зря поехала. Он и без меня все сделал.

— А мне сказать? Забыла! Ты думаешь, как я узнала, что ты уехала? У Марты спросила, когда тебя целую неделю не было! Я так волновалась! — Фиалка, качая головой, продолжила шить, опустив взгляд на серую шерстяную ткань, лежащую на коленях.

Плюхнувшись на соседний стул, сложенный нами из камней, я виновато сообщила:

— Я не могла, предупредить, сама не знала, что поеду. И спасибо тебе, Фи, за сюрприз, но не стоит тратить на меня столько всего, ты лучше его продай и купи себе что-то теплое…

— Глупости! Я, как только ты мне помогла, решила, что с первого жалованья куплю ткань и сошью тебе что-то этакое…

Меня беспокоило, что такое дорогое платье из эльфийского шелка предназначено мне, и я тихо прошептала, пытаясь ее вразумить:

— Это платье просто так не наденешь, да и не с чем… — Я сильно приуныла. Мне безумно хотелось это потрясающее платье, но принять настолько дорогой подарок я не могла.

— Смотрю, у тебя шаром покати. Давай, я что-нибудь приготовлю.

Фиалка кивнула в сторону корзинки с овощами.

Я достала из своей сумки нож, помыла овощи и, грустно вздыхая, села поближе к огоньку их чистить. Ресницы щекотно касались щек, а нож привычно крутился в руках. Когда я начистила достаточно картошки и морковки, положила овощи в котелок и поставила все на огонь…

— Так тебе оно совсем не понравилось? — тихо спросила подруга. Я вскинулась:

— Что ты! Я в полном восторге! Только не могу принять такой замечательный подарок!

— Тогда и я не могу принять твои! — возмутилась Фи. — Мне уйти жить в лавку? И вообще, скоро Лазурный бал во дворце, где будут все горожане! Значит, и ты сможешь его туда надеть!

Зная, что упрямством мы с ней схожи, я проворчала:

— Вот же! Я пойду на бал, только если ты пойдешь со мной! — и лукаво улыбнулась. Но Фи не испугалась, вдевая новую нитку в иголку, сообщила:

— Пойду, конечно! У меня есть платье, подходящее твоему, вот только надо попросить моего хозяина…

— О чем?

— Да так… — Фиалка отмахнулась. — Неважно.

Я еще раз осмотрела висевший на стене ворох кружев, шелка, кисеи и газа — наряд превзошел все мои ожидания и мечты. Все же Фи, настоящая мастерица! Тут до меня дошло, «что» она собиралась попросить у хозяина.

— Фиалка, не вздумай влезать в долги! У меня остались деньги с поездки! Если ты о перчатках и прочем, как будешь свободна — пойдем и купим! И вообще… начнем сборы на бал по всем правилам!

Такое заманчивое предложение подняло настроение нам обеим, так что вечер мы провели весело: планируя покупки и обдумывая, какие украшения подойдут столь богато отделанному платью.

Пока я накрывала на стол, Фиалка доставала из сундучка свой наряд из синего шелка, сшитый куда проще, чем мой «сюрприз», а я, взглянув на ее парадное платье, пообещала купить ей самое красивое украшение:

— Фи, да у тебя тут море вариантов! К нему столько всего подойдет, ведь чем проще фасон, тем больше украшений надеть можно! Значит, перемерим все безделушки, что будут в лавке!

Мы наполовину расправились с овощной похлебкой, когда я хлопнула по карману и вспомнила о покупке:

—Фи, я тут такое купила, минуту… — я вынула бархатную коробочку с заклинанием и гордо показала подруге. — Оно, правда, немного сломано, то есть исчезает внезапно само собой, но мне так хотелось попробовать это и, проверить, как оно действует, что я не удержалась и купила его!

—Ух, ты… Я о таких и не слышала, а ты мне сейчас покажешь? — откладывая пустую тарелку, с надеждой спросила подруга.

— Не, надо обдумать какую внешность стоит принять! Я хочу продумать каждую деталь! Я давно мечтала стать путешественником, значит, это будет молодой мужчина, так как молодой даме одинокое плаванье не к лицу…

— Да? Тогда не делай его высоким! А то будет смешно, если твоя голова будет проходить сквозь стены.

Представив себе эту картинку, мы захихикали, а когда пошли предложения по длине носа и прочих деталей, смех уже был до слез.

***

— Так они считают, что это мои войска напали и уничтожили несколько эльфийских семейств с детьми? Поверить не могу! — Дубовик покачал головой и вновь уставился в отчет. — Дети… Они погибли?

Устало кивнул. Я очень торопился вернуться, чтобы успеть сообщить королю о выводах и остановить назревающее умопомешательство. Но враг, который это все затеял, опережал меня на шаг.

Едва мы пересекли черту города, как начальник стражи сообщил мне, что якобы наши войска напали на пограничные селения эльфов и всех вырезали, вплоть до младенцев.

Когда этим же вечером я на приеме сообщил об этом Дубовику, он прорычал:

—Проклятие! Вонючие тролли! — Но опомнившись, виновато добавил:

—Извините меня за несдержанность, дорогая. Этот заговор гораздо опаснее, чем я полагал! — Король нервно подскочил из кресла, и раздраженно топая, принялся ходить по залу.

Королева, прикусив губу, кивнула, ее сейчас меньше всего волновали грубые выражения супруга. Король продолжал рассуждать вслух:

—Они не просто лишили нас защитных артефактов. Они ставят целью стравить нас с эльфами! — словно королева не слышала моих пояснений, возмущенно вторил мне король.

—Да, — в десятый раз кивнул я. Его величествам понадобится время, чтобы полностью осознать весь трагизм происходящего.

—Но это ввергнет Лазурь в хаос! — воскликнула Лилея, мгновенно практично добавив. — Куда лучше спрятать наших детей?

Король, потрясенный не меньше королевы, медленно качая головой, устало отозвался:

—Если начнется война, найдем куда, а пока… надо остановить это безумие! Я сейчас же пошлю письмо Владыке Эльфов!

Только я хотел заикнуться, что его перехватят, как Дубовик добавил:

—Писем будет несколько! Пару прикажу отправить тайно, несколько с отрядами охраны, одно поедет официально с послами! Как можно скорее надо остановить это безумие!

С логикой Дубовика я был согласен, но все же вмешался:

—Трудно себе представить, что конфликт раздувают именно эльфы! Хотя уверен, что ближайшее время вы получите доказательства, что все эти похищения из ваших покоев их рук дело! Кстати, я выяснил, что похищенный из замка скипетр, не давал возможности колдовать против королевского семейства. Кажется, это я уже говорил… И еще… — я миг помолчал, собираясь мыслями, и мрачно добавил:

—Даже заговорщики, что стравливающие наши людей с эльфами, не способны предугадать, что произойдет, если они, достигнут своих целей… — Его величество не сводил с меня напряженного взгляда. — У меня нет прямых доказательств, но я уверен, что эта война затевается для отвлечения наших народов.

—В смысле? — не выдержала королева, взирая на меня с неподдельным ужасом. — Что может быть хуже войны? Чего еще они хотят?

Король, который склонившись ко мне, ловил каждое слова, резко разогнулся и задумчиво посмотрел на супругу. Вернувшись в кресло, Дубовик требовательно посмотрел на меня.

Требует продолжить, я повиновался:

—Я считаю, что на нас собрался напасть кто-то третий. Что может быть легче, чем захват территорий истерзанных междоусобной войной?

Король с королевой напряженно переглянулись. В тронном зале повисла долгая тишина — было слышно, как весело потрескивают дрова в камине, за окном воет ветер, а коридоре кто-то отдает слугам громкие приказы.

Я обвел задумчивым взглядом венценосных супругов.

—Однако, при всей продуманности политика марионеток, работающих на врага, не гарантирует, что заговорщикам удастся выполнить задуманное! Мы будем им мешать! — довольно оптимистично подвел итог я. Сейчас нельзя деморализовывать монарха.

—Тебе придется задействовать для этого всех твоих людей, — вздохнув, с печалью сказал королева. — А мне, так вообще… хочется забрать детей, мужа и убежать!

Ну вот, еще и королеву успокаивать! От нее полностью зависит настроение и действия короля.

— Нет, ваше величество! Вам, как королеве, необходимо через неделю-две устроить ежегодный Лазурный бал для подданных и послать богатые дары Владычице эльфов. И, конечно, заранее готовиться к самому скверному исходу — обновить тайное убежище в горах! Главное, чтобы ваши фрейлины ни точки из нашего плана не вызнали, иначе все в подробностях будет известно последнему сапожнику государства!

Лилея кивнула. Думаю, указав ей, план действий я, поступил очень разумно. Ее глаза загорелись, и уныние тотчас покинуло ее величество. Молодая королева была готова приступить к делам сейчас же! Ради детей Лилея исполнит все безупречно, а если она и наследники будут в безопасности, король будет действовать куда активней!

Я желчно про себя усмехнулся. Надо же, в кои веки людскому королевству повезло: король семьянин, без скандалов и безумно дорогих содержанок, носящих на пальчике годовой доход государства, и на тебе, такие испытания!

***

В связи с какой-то забытой датой бал официально передвинули на месяц вперед. Значит, праздник состоится через десять дней, и теперь попадает на осень, а не зиму. Чему мы с Фиалкой были безумно рады: красивые тонкие плащи сшить еще можно, но откуда взять столько меха, чтобы пошить дорогие меховые накидки для бальных платьев?

Пока на рыночной площади две богато наряженные дамы вежливо обменивались мнением о великолепных дарах, посылаемых в честь праздника вечному союзнику — эльфам, мы с Фиалкой докупили перчатки, туфли и кое-какие не очень дорогие украшения, справедливо рассудив, что «меньше блеска» лучше, чем «много» или вовсе «ничего».

Шагая с рыночной площади к дому Фиалки, нас еще ждал обед с горячими пирогами, купленными сейчас в булочной. Взяв Фи под руку, я делилась последними новостями:

— …Знаешь, что Марта еще мне сказала? — Я все это время рассказывала подруге о предстоящем празднике. Фиалка с улыбкой кивнула.

—Что в этом году для праздника займут не только парадную площадь перед дворцовыми воротами, но и две прилегающие улицы. Все фонтаны будут бить вином, а праздничные столы уставлены вазами с конфетами!

Фиалка довольно облизнулась:

—Да? Настоящими? И заморскими?

Я активно закивала:

—Да! И лимонад настоящий будет! Сама видела, как повозки с заморскими фруктами подъезжали к дворцу. Еще Марта сказала, что пригласили эльфийских поваров, но те почему-то отказались, так что все готовит королевский Шустрин,… а это значит, что все будет простое, но очень вку-у-сное!

Мы сладко в унисон причмокнули, предвкушая настоящий праздник.

Последние десять дней были такими беззаботно счастливыми, какими, и подумать не могла! Дома тишина, Андро, заработавшись в королевском замке, у себя почти не появлялся. Марта, то и дело печально бродившая по лестнице, пребывала в каких-то своих беспокойных мыслях и меня не трогала. Фиалка закончила все приготовления и дошила последние детали из задуманных украшений к балу. А сегодня мы докупили остальное.

Миновав ругающегося молочника и хохочущую толпу зевак — с тележки упал и раскололся гигантский кувшин со сливками, образовав грязно-белую лужу, быстро утекающую под гладкий булыжник мостовой — мы свернули на небольшую улочку, сбираясь сократить путь через знакомый проулок. Но тут случилась неприятная неожиданность.

Нам на встречу уверенным шагом, с видом человека имеющего спокойную совесть и средства к жизни, шел Бредис. Новый черный плащ с серым шелковым подбоем, выглядывающим при каждом шаге, благородно обтекал широкие плечи воина, добавляя ему важности. Я с насмешкой цокнула языком — видно только жалованье получил, раз к празднику обновки накупил.

После того инцидента с падением в тренировочном зале, я больше на занятия к Бредису не ходила, особенно, когда обнаружила, что магия старой пьяницы из Непруга подействовала как надо. Конечно, мой лук короче и слабее боевого пехотного, но сильнее и точнее тех, какие обычно используют наездники, да и магия повлияла. Я теперь больше не промахиваюсь… вообще.

Бредис пересек торговую улицу у рынка и вышел прямо на нас.

В отличие от него, у меня совесть спокойной не была. Хотя это он на меня тогда упал,… но ведь я глупо провоцировала пьяного.

И, главное, встречать его сейчас, да еще в женском платье, ну вообще не хотела! Но разойтись в таком узком месте не представлялось возможным, и я суетливо нырнула в сумочку Фиалки.

—Оль… что случилось? — забеспокоилась подруга, тут же остановившись и с опаской оглядевшись.

—Потом… — зашипела я, выудив из ее сумки кусок кружева для будущих вееров и нацепив его на лицо в качестве вуали, завернула концы под капюшон плаща.

Тут она заметила приближающегося Бредиса и, видимо, о чем-то догадалась. Скрывая смех, Фиалка тихо сообщила:

—Так ты сильнее к себе внимание привлечешь, у нас такое не носят.

—Ничего… — пыхча над завязками, кусочек кружев запутался в волосах, отозвалась я, — а может я приезжая!

Фиалка, прикрыв ладонью рот, захихикала еще сильнее:

—Выглядит скорее, что ты не только приезжая, но еще слегка не в себе. Кто же носит вуаль со старым толстым шерстяным плащом?

—А может у меня шрамы во все лицо? — выдвинула я последний аргумент, наконец, со вздохом облегчения опустив руки.

Фиалка закатила глаза. Нам пришлось внезапно замолчать, Бредис был уже в пяти шагах.

Видимо, повышенный интерес Фиалки не прошел даром и Бредис, остановившись, галантно спросил:

—Милые рябиночки, я вас знаю? Я вас обидел? Позабыл поздороваться? Оскорбил невниманием?

—Нет, благородный солдат, мы беседовали о своем… — почтительно сообщила Фиалка и, скромно потупив глаза, и поклонившись, быстро потащила меня прочь.

Я заметила, как Бредис мгновенно отметил и зацепился за неосторожное слово «солдат», так как сейчас в нем ничего не выдавало военного. Я про себя тяжело вздохнула. Фи, что ты наделала, он же теперь не отстанет!

Так и получилось:

—Рябиночки, девочки… так надо это исправить! Я, может, искал вас таких всю жизнь!

—Прощайте, почтеннейший… — вежливо, но сурово проговорила подруга, потащив меня по проулку дальше. Я послушной овечкой топала за ней. Хоть бы Фи свернула куда-нибудь, только не к своему дому!

—Нет… так не получится! Я должен узнать кто вы, прекрасные девы!

Взглянув на свои грубые плащи, деревянные башмаки с торчащими из них толстыми шерстяными носками, мы, переглянувшись, засмеялись и прибавили шаг. Ну и скажет, вот же льстец!

—Постойте! — Бредис быстрым шагом кинулся за нами. Я, склонившись к уху Фиалки, шепнула:

—Ему деньги карман жмут, ищет с кем просадить…

—О… Такой глупый? — шепотом удивилась Фиалка.

—Да нет… Он не глупый, даже наоборот, просто… — я пожала плечами, — одинокий что ли. Ну, ненужный никому…

Тут я, захлопнув рот ладонью, поняла, что допустила большущую, нет, гигантскую ошибку — я этими словами о его одиночестве заронила жалость в добрейшее сердечко Фиалки! Она, остановившись, внимательно оглядев догнавшего нас Бредиса, сказала:

—Сейчас мы спешим, но будем рады завтра увидеть почтенного господина на балу у короля.

Я презрительно фыркнула — ни-за-что! Я точно рада не буду! Бредис с подозрением меня оглядел, но после слов Фиалки ему ничего не оставалось, как вежливо поклониться и сообщить, что он с большим нетерпением будет ждать завтрашнего дня и нашей встречи, что даже от волнения спать не станет!

Мне, возмущенной такой наглой ложью, захотелось его передразнить, но Фиалка в ответ учтиво склонила головку и улыбнулась. То же самое пришлось сделать и мне…

Когда мы отошли, я презрительно буркнула, что спать он точно не будет, так как в трактире за картами будет не до сна. На что Фиалка, рассмеявшись, резонно заметила:

—Нет, сегодня он сделает исключение, и пойдет спать. Если сегодня Бредис спустит все жалование, то завтра на празднике ему будет нечем угощать «милых рябинок», которых он «искал всю жизнь».

Я пожала плечами и, стягивая с лица кружевную «вуаль», улыбнулась — все может быть! Но финансовые дела Бредиса интересовали меня меньше всего. Завтра мой первый бал, пусть и для простых горожан, но оркестр будет настоящий, площадь украшена не хуже дворца, а мое платье — просто чудо как прекрасно!