Волшебный мир: в забвении

Пролог

У каждого человека в жизни наступает переломный момент, который делит её на «до» и «после». Эта история местами самая обычная и понятная, а местами – невероятная. А тот, кто всё же решится её узнать, поймёт: судьба преподносит отнюдь не проблемы, а испытания, а минуты счастья — награда за добрые дела.

Всё случилось на следующий день после четырнадцатого дня рождения Веи. Вместо радости она чувствовала лишь грусть и сожаление.

«В этот день я не должна была быть одна», — думала она, пустым взглядом провожая брата и отца, доедавших свои куски торта за завтраком. Ей не хотелось сладкого — не потому, что вчера она переела, заедая тоску, а потому, что она всегда берегла последний кусок для сестры.

Но она снова не приехала.

Бывало, сестра навещала её на следующий день после праздника, поэтому Вея встала пораньше и готова была не выходить из дома до завтра, лишь бы не пропустить её приезд. Увы, её крохотным мечтам не суждено было сбыться.

– Пап, ну, ты хоть объясни, куда мы уезжаем? – попросила она с заднего сиденья автомобиля.

Прошёл всего час с момента отъезда брата, когда раздался роковой звонок, и отец ворвался в её комнату со спортивной сумкой. Он велел Вее собрать вещи первой необходимости, а сам убежал за документами и сбережениями. И за тысячелистником. С этим цветком он не расставался никогда. Отец заботился о нём так, что Вее иногда становилось ревностно за другие растения на их участке. Все переживания о разлуке с сестрой отошли на задний план: настолько сильно её напугали действия отца.

Заметив, что дочь следит за ним через зеркало заднего вида, Виктор попытался распрямить брови и улыбнуться.

«Какой ужас! – подумала Вея, испуганно вздохнув. – Отец улыбается! Точно случилось что-то катастрофическое!»

– Не молчи, прошу! Что-то с Цветом? – конечно, она подумала о брате, ведь отец всполошился именно после его ухода.

– Нет, – наконец ответил он, снова нахмурившись. – Он скоро нас нагонит.

– Скажи честно, от кого или чего мы бежим? – как можно более спокойно спросила она. Вся эта ситуация напоминала ей сюжет какого-то фильма про шпионов: вот только её отец работал совсем не на опасной работе, как и его немногочисленные друзья, да и с криминалом он никогда не связывался. Или что-то изменилось?

– Да, – коротко бросил он.

Погони не было, не было слышно ни выстрелов, ни взрывов, но отец давил на газ до упора. У Веи дрожали колени, а сердце ёкало на каждом повороте. Ей казалось, она перестала дышать, и крошечные точки поплыли перед глазами от волнения.

Они жили на краю города, окружённого тайгой, поэтому вскоре за окном начинали мелькать деревья, всё больше сгущающиеся, превращающиеся в глубокий, беспроглядный лес с одной лишь дорогой. Поняв, что ехать им ещё долго, Вея попыталась взять себя в руки. Она стала рассматривать деревья за окном: лес был смешанным, но преимущественно в нём росли хвойные деревья, за десять лет проживания в этой местности, девушке особенно полюбились кедры. Их запах привлекал её, успокаивал и наводил на самые приятные мысли, под тенью их хвои, в частности, хорошо мечталось и иногда спалось. Вея, к своему стыду, очень любила в детстве засыпать под одним из них, тем, что около их дома, после чего брат относил сестру домой, вкладывая в руки её любимую игрушку. Которую Вея, к слову, забыла, о чём сейчас с ужасом вспомнила, и почти победившее панику ностальгическое умиротворение исчезло.

– Мы же вернёмся когда-нибудь?

Отец мешкает, но сжав сильнее руль, отвечает: – Обещаю, – у Веи не было причин не доверять отцу, и она поверила.

Когда почти выехали из леса, Виктор чуть снизил скорость. Когда эту часть леса хотели вырубить и проложить дорогу, и почти закончили работу, как всё резко отменили, после чего ветер быстро и ловко разнёс заветные семена берёз и клёнов, которые росли настолько быстро и часто, что просто валили друг друга. Не то чтобы здесь часто бывали туристы, никакого пригодного для плавания водоёма поблизости не было, но иногда и такое случается. Вот, например, только что Вея заметила человека в шерстяном и, что показалось ей крайне необычным, ярко-зелёном пальто у дороги.

«Ему не жарко? Может, этому мужчине плохо?» – обеспокоенно подумала она. А потом вдруг вспомнила городскую полуправдивую легенду о маньяке, что никогда не снимал своё пальто, пряча под ним оружие.

Они быстро проехали его, и Вея заметила тяжёлый взгляд из-под широких и густых бровей, пронзающих их жутким взглядом. Кажется, на груди у него был какой-то значок, который ей не удалось рассмотреть.

– Скажи честно, мы скрываемся от плохих или хороших? – решила уточнить Вея.

– От плохих, – не задумываясь, ответил Виктор, но через пару мгновений добавил: – Правда, они себя таковыми не считают.

– А они носят зелёные плащи? – ошарашила его Вея. И она не могла не заметить, как расширились зрачки в глазах отца. Зеркало заднего вида выдало его с потрохами.

– Вдоль дороги? –спросил Виктор и получил положительный ответ. Он быстро взял себя в руки и ещё больше надавил на газ, в то время как Вея заметила ещё одного незнакомца «вдоль дороги». Взгляд его был уже не такой хмурый, но серьёзный. Однако странный округлый предмет, который он держал в руках, не вызывал доверия.

Сморгнув несуществующие крошки с глаз, Вея ещё раз посмотрела на предмет в руках усатого «незлого» мужчины, но разглядеть его уже не позволял ракурс. Автомобиль мчался всё быстрее, но, кажется, тот мужчина не отставал, а то и приближался!

«Так главное не паниковать и вспомнить все уроки ОБЖ!» – закусывая щёку изнутри, мысленно всхлипнула Вея, смаргивая влагу с глаз.

– Вея, пригнись! – недолго думая, она легла на дно машины. Снаружи послышались то ли выстрелы, то брызги, отдававшие ощутимой вибрацией, пробирающей до самых костей.

Всплеск! Хруст!

«На ОБЖ такому точно не учили!»

Отец Веи сделал крутой разворот, послышался противный звук торможения резиновых колёс об асфальт. Виктор щёлкнул застёжкой ремня безопасности и выскочил из машины. В правой руке его Вея с ужасом заметила гнущийся ствол тысячелистника.

«Рехнулся он или я?» – подумала она.

– Кто вы такие? Что вам нужно? – послышался его приглушённый голос.

– Ты знаешь, кто мы и почему мы здесь, — незнакомец особенно едко протянул это непонятное «почему». Правда, что-то подсказывало Вее, что для отца оно было весьма однозначным. И снова её сердце замерло, после того как сделало кульбиты, больно ударяясь о грудину. Всё, что ей оставалось, так это только тихо покусывать кончики пальцев в надежде, что всё уляжется. Точнее, в надежде на то, что отец всё решит.

«Не думать о плохом, не думать о плохом, – у себя в голове повторяла она. – Как только думаю о плохом, начинаю делать глупости…»

– Есть ли возможность нам мирно разойтись и больше не встречаться? – вдруг спрасил отец с не ясным Вее намёком.

– К сожалению, нет. Это прямой приказ от палат... – терпеливо, но с еле скрываемым торжеством от пойманной «добычи» ответил один из незнакомцев, но его перебил хрипящий голос, видимо, того грозного вида мужчины в плаще:

– Да как ты смеешь?! – взорвался тот. От него буквально исходило неистовое рычание голодного волка, стоило только представить его скалящиеся зубы. Нет. Клыки. Послышался толчок и началась возня, очень похожая на драку.

«Только бы папа не пострадал!» – мысленно прокричала Вея и с громким воплем выпрыгнула из машины: – Стойте! – Перед её глазами сразу же встала картина поваленного наземь отца и нависающего над ним густобрового мужчины, которого, в свою очередь, пытался оттащить его напарник.

– Вея, быстро в машину! – сердито рявкнул отец. Паника и мольба в его глазах остались проигнорированными.

– Отпустите его, — голос предательски дрогнул, но Вея старалась казаться уверенной. Нужно было потянуть время, какое-нибудь дельное рано или поздно должно было прийти в голову.

– Девочка!.. – испуганно вскрикнул усатый незнакомец. – Девочка… Вея, да? Всё нормально. Мы вас никуда насильно не увезём. Мы просто хотим поговорить, — предельно ласковым и спокойным голосом сказал он ей, убирая странный округлый предмет во внутренний карман плаща и показывая пустые руки.

– Может, хватит с ними сюсюкаться?! – наконец отпуская отца Веи, хмурый незнакомец чересчур резко дёрнул за плечо усатого коллегу. Почему коллегу? Тот значок, что Вея не разглядела, имелся у обоих, да и форма у них была одинаковой, отличаясь разве что, размерами.

– А ты прекрати бросаться на всех по любому поводу! – ответил усатый товарищу, толкая в ответ.

– Предательство и трусость – это не любой повод! – вскипел второй, злобно щурясь. Пока они ссорились, Вея начала искать родную светлую макушку: отец уже поднялся на ноги и кивнул дочери головой в сторону авто. Они тихонько стали двигаться к дверям, ещё бы чуть-чуть! Но хмурый мужчина заметил это.

– Ах, ты ж!.. – вскричал он. Вея невольно обернулась в его сторону и замерла. Максимально суженные зрачки и по-звериному перекошенное лицо должны были стать последним увиденным ею в этой жизни. Может быть, отец и прокричал ей что-то предупреждающее, но мир вокруг резко потускнел и размылся, фокусируя лишь возможный источник её погибели. Коллега этого монстра с налитыми кровью глазами бросился на того, но не успел, ведь...

– Не так быстро, — тихо, но отчётливо сказал кто-то за спиной Веи, и уже через секунду ярко-голубая светящаяся нить пронеслась над её головой и врезалась прямо в лоб мужчине, после чего тот выронил свою палочку, которую до этого, видимо, прятал в одном из широких карманов плаща, и упал скорчившись.

Второй незнакомец рефлекторно припал к земле, после чего прощупал венку на виске товарища. Уже бывшего товарища. Виктор упал наземь перед Веей. Похоже, он хотел загородить дочь собой, правда, вряд ли бы успел…

– Я доложу совету о том, кто виноват, — сипловатым голосом отозвался усатый мужчина. Его каштановые волосы взъерошились, полностью отображая своей беспорядочностью всю сложившуюся ситуацию. – Но вам, — он тяжело сглотнул, – Всё равно придётся проследовать за мной, — он поднялся с земли и совершил несколько движений своим кругом, в довершении добавив: – Это важно, — в ту же секунду тело его агрессивного товарища взмыло в воздух. Это...

Сердце Веи снова и снова пропускало удар, дышать становилось всё тяжелее.

– Папа, это...

Голову точно молнией пронзило.

«Это» было чем-то давно забытым. Чем-то очень и очень… знакомым.

– Вея, Вея, успокойся, — она обернулась на знакомый голос позади. Там стоял юноша в чёрном плаще, из-под которого виднелись золотистого цвета волосы и блестящие яростью и беспокойством янтарные глаза. Это Цвет её спас! В руке он тоже держал палочку. Что всё это значило?!

– Это... – снова пробормотала она, хватаясь за виски, точно стиснутые металлическими клешнями.

«Ну же! Ответьте мне!» – выражал её болезненный взгляд.

– Да, Вея, это была магия... Волшебство существует, — он встряхнул тысячелистник, и тонкий зелёный ствол обвился вокруг его руки и застыл, словно окаменев. Но не успела Вея спросить хоть ещё что-то, как её резко заклонило в сон, и мир вокруг обратился во тьму.

Долгожданную.

Глава 1.1 «Новый мир»

«Запах трав и лекарств. Похоже, это полынь. Или, скорее, валериана. А, может, и то и другое… Где же я? – веки налились свинцом, как только я попыталась приподнять их. Будто слабость со всего тела разом прилила мне в голову и особенно тяжело осела на глазах. – Здесь холодновато. Если я не заставлю себя проснуться и укрыть плечи одеялом, я простыну…»

Не узнав потолка, а впоследствии и стен, она забыла об усталости и резко вскочила на кровати. Организм, естественно, запротестовал и наградил Вею головокружением. Справившись с ним, она вспомнила события минувшего дня и заозиралась в поисках отца и брата.

– Папа! – жалобно всхлипнула Вея, шмыгая носом.

– Ты чего кричишь? – в комнату вбежала медсестра. Взгляд у неё был добрый: глаза светлые, а волосы как мягкая свежая солома, аккуратно уложенные под специальным чепчиком. – Соседей разбудишь, – сказала Вее с интонацией, с которой обычно обращаются к маленьким детям, когда хотят, чтобы те перестали баловаться, но и ругать не собираются.

– Я, извините, просто… – растерянно забормотала Вея, опустив взгляд на свои ободранные руки. И когда успела только успела?

– П-ф-у-х, – махнула рукой медсестра. – Что ты, не извиняйся! Лучше, на вот, выпей настойки, через полчаса мы тебя покормим, – медсестра протянулся Вее стакан с зелёной терпкой жидкостью, в которой плавали порубленные листья и лепестки, и та лишь из растерянности и вежливости приняла его. Пить это странное месиво она не собиралась, уж очень оно было похоже на «бурду», которой лечатся сторонники «народной медицины». Вея после того, как её пару раз в раннем детстве увезли на скорой с отёком Квинке из-за пытающийся её «вылечить» бабушки, резко негативно относилась к подобным средствам. К тому же, она даже не знала, где находится. Очевидно, что это была какая-то больница (или лечебный пансионат), но доверять первому же встречному человеку не собиралась. Медсестра подбадривающе похлопала её по коленке и собралась уходить, но голос Веи остановил её:

– А, извините… – начала говорить Вея, но встретив шутливо укоризненный взгляд, исправилась. – В общем, вы не знаете, где мои отец и брат? – вспоминая недавние события, подросток наморщила нос и крепче сжала стакан в руке, другой, тем временем, сминая простынь.

–О, я думаю, они скоро подойдут и заберут тебя, так что, – медсестра опустила взгляд на сжимающую простынь руку и ловким движением выдернула ткань из пальцев Веи, распрямляя её. – Не волнуйся! – она хохотнула и щёлкнула Вею по носу, встала и стремительно покинула палату. Что ж, так даже и лучше. В конце концов, Вее есть над чем подумать. Пусть у неё пока не так много пищи для размышлений, разобраться в мыслях не помешало бы. Вее не хотелось вызывать ещё больше волнений у отца и брата: всё ведь обошлось, не так ли? Или всё только начинается?

Устремив взгляд на бледно-бежевую стену, она обнаружила там тихие часы, не издающие абсолютно никаких должных звуков вроде тиканья. Они были рабочими, и пока секундная стрелка пробегала очередной круг, часовая остановилась на восьми часах, причём сейчас явно было утро.

«Я проспала целый день?» – данный факт привёл её в огромное замешательство, если не в полнейший шок. Однако, напомнив себе, что ей не стоит попусту волноваться раньше времени, она ровно задышала и немного успокоилась.

В скором времени Вее даже удалось задремать (видимо, так на неё подействовал успокаивающий аромат настойки). Однако не более, чем через пару часов её разбудил стук в дверь. Не дожидаясь разрешения войти, в палату зашёл врач средних лет, сосредоточившийся на медкнижке настолько, что сразу не заметил полусонное состояние пациентки. Он казался немного рассеянным, неуклюжим, но заметив внушительные лиловые мешки под глазами, Вея скинула его состояние на крайний недосып, а не на небрежный стиль жизни.

– Так, Вея Викторовна Ка… Калинина, – словно для себя повторял доктор, на ходу засыпая и постоянно зевая, а также щёлкая ручкой туда-сюда, однако Вея заметила, как он запнулся на её фамилии. – Твой отец Виктор Всеславович Калинин, ну ещё бы… – продолжал бормотать врач, то краснея, то бледнея.

– Всеславович?.. – удивилась Вея. Дедушку звали Игорем, Всеславом у них в семье никого не звали, зато была Всеслава – бабушка.

– По документам – Всеславович, что тебя удивляет? – врач посмотрел на Вею исподлобья. – У мужчин – матчество, у женщин – отчество… – соизволил пояснить врач, но по мере расширения зрачков Веи от шока и недоумения, его голос становился всё более неуверенным и тихим. – Я думал, дети к семи годам, которые ты прожила здесь, уже должны знать такие, к-х-м, аспекты нашей жизни.

– Извините, а «здесь» – это где? – решила уточнить Вея, чувствуя себя крайне неловко от сложившейся ситуации и от того, что она не знала чего-то очевидного, если верить словам врача.

– «Здесь» – это… Я на минутку, – он замер на половине фразы, пробормотал извинения себе под нос и сбежал из палаты. Через десять минут он привёл в палату к изнывающей от тревожного любопытства Вее невролога и детского психолога.

Выверенными движениями невролог проверил реакцию зрачков Веи, постучал по коленкам, локтям и лбу, попросил её докоснуться до кончика носа и спросил о жалобах. Получив в качестве ответа «жалобы отсутствуют», невролог «передал» её в руки психологу. И спустя, как Вее показалось, миллион вопросов, врачи пришли к одному и тому же выводу, который, однако, был не понятен Вее.

– Можно мне уже увидеть папу? – со слезами на глазах взмолилась Вея. Ей было страшно, её окружали незнакомые люди, заставляли отвечать на странные вопросы по типу «ты уверена, что до семи лет тебя не держали в изоляции?» или «скажи, а ты могла бы посчитать проявление магии за своё воображение, но воспоминания слишком реальны, чтобы списать всё на фантазию?», она ничего не понимала и, что самое главное, жутко хотела есть. В какой-то момент ей стало стыдно за свою излишнюю эмоциональность, хотя в ней не было ничего плохого, любой бы на её месте запаниковал.

– Не волнуйся, сейчас мы его пустим к тебе. К нему у нас тоже есть парочка вопросов, – попытался успокоить её невролог и тем самым проговорился.

«Пустим? Они что, не пускали его ко мне?»

– В любом случае, нам нет смысла тебя здесь более задерживать. Но на парочку профилактических процедур тебе стоит сходить, – продолжал невролог. – Мы всё подробно объясним твоему отцу.

«Успокоил, называется! Только ещё больше вопросов появилось».

Через полчаса в палату влетел не отец, но Златоцвет, старший брат Веи. Он с разбегу плюхнулся на больничную койку и притянул к себе сестру, сжимая в объятьях. Вслед за ним вошла медсестра.

– Уже переоделась! Умничка! – сказала она. Вея и вправду уже сменила стерильную белую рубашку на свои джинсы и свитер и сидела на заправленной постели, скрестив ноги в позе лотоса. Цвет, не обращая внимания на медсестру, спросил Вею: – Не обижали тебя тут?

– Нет, здесь все очень добрые, – смущённо отозвалась Вея и виновато посмотрела на медсестру.

– Молодой человек, не трясите так сильно сестру, она здорова, но ещё не совсем отошла от вчерашнего потрясения, – наигранно сурово сказала медсестра, но уже через пару мгновений более благодушно добавила: – И вообще, отправляйтесь-ка на обед. Так уж и быть, идите оба, хотя вы и не являетесь нашим пациентом, – обратилась она к Златоцвету. Мы дружно поблагодарили и последовали её совету.

Медсестра любезно показала дорогу, после чего и сама зашла в просторное помещение больничной столовой с бледно-жёлтыми стенами, но так же быстро вышла, услышав настойчивый, пусть и сонный голос доктора, вновь что-то потерявшего. Впрочем, брат и сестра Калинины не растерялась от быстрого исчезновения одного из единственных знакомых здесь людей. В больницах им уже приходилось бывать, да и подстроиться под общий ритм было несложно. Довольно большая для общих размеров данной лечебницы очередь, состоящая из преимущественно детей, подростков, иногда мам или бабушек с совсем маленькими ребятами, стояла с подносами в руках к обычной округлой женщине средних лет, с покрытой косынкой головой и, никак иначе, в перчатках. Взглянув ещё раз на большое скопление людей, Вея который раз удивилась тому, что ей досталась целая одноместная палата!

С первого взгляда казалось, что это вполне обычное место, да и чего могло быть необычного и сверхъестественного в простой столовой, да и еде в ней? Но, как бы не старались люди «этого мира», без магии они обойтись не могли.

– Извините… Вы не против, если мы сядем здесь? – кивая головой на свободный стул, осторожно спросил Златоцвет молодую маму, что в данный момент заканчивала кормить кашей своего, предположительно, трёхлетнего сына.

– Не против, не против. Конечно, садитесь, – кивнула женщина и вновь сосредоточила внимание на сыне.

– Спасибо, – стеснительно улыбнувшись, поблагодарила Вея, и Злаоцвет поставил, наконец, довольно тяжёлый поднос на стол, и они сели, устало вздохнув. Не то чтобы больше не было свободных мест: парочка ровесников Веи удобно располагалась рядом с буфетом, но ей было комфортнее со взрослыми, а потому они и выбрали это место. Вообще Вея была очень робкой и никогда не могла ответить обидчику. Исключения составляли случаи, когда опасность угрожала не ей, а близким, но она жила в семье, где из трёх человек двое были взрослыми мужчинами (Цвет, конечно, был ещё совсем молодым, но вполне выглядел на свой девятнадцатилетний возраст), а потому обычно защищали её, а не она кого-то.

Тряхнув головой, Вея постаралась избавиться от ненужных мыслей и переключиться на еду. Вот только, обратив должное внимание на глубокую тарелку с кашей, Вея вздрогнула и неосознанно прикрыла рот рукой, замерла, после чего девочка за соседним столом высказала всё, что не смогло вырваться с губ самой Веи: «Фу! Почему оно такое зелёное?!». И действительно, странная липковатая субстанция в тарелке оказалась вовсе не рагу, как первоначально подумала Вея, это была каша, имеющая ядовито-зелёный оттенок, который отнюдь не вызывал должного восхищения своей редкостью в природе. Из какой крупы было сделано это блюдо, Вея и представить боялась. Точнее, её волновал вопрос, сколько несъедобных красителей там было понамешано, чтобы достичь такого эффекта. Пару минут прошло с того момента, как она держала рот закрытым, а желудок начал яростно стенать о своей нелёгкой голодной участи. К тому же Цвет, до этого сосредоточившийся на быстром поедании своей порции, стал на неё взволнованно поглядывать.

Вея глубоко вздохнула и подумала: «Может, стоит дать шанс этой еде? В конце концов, пахнет она вполне сносно, да Цвет не стал бы есть отраву…»

На счёт «три» Вея закрыла глаза и поднесла ложку к подрагивающим губам, инстинктивно чуть сморщив нос.

«Неплохо!» - с удивлением обнаружила она, уже с большим энтузиазмом продолжая жевать и даже получать от этого некое удовольствие: «Да уж. Повара здесь явно любят свою работу, раз заморачиваются даже в приготовлении каши! Интересно, из чего её всё-таки готовят?»

– Цвет, – позвала она брата.

– М?

– Ты не знаешь, из чего варят такую кашу?

– Из светолитов, очень полезно, между прочим, – посмотрев Вее прямо в глаза, ответила за Златоцвета женщина с сыном.

– Из свето… литов?

– Да. В Волшебном мире довольно популярный продукт, – пожала плечами женщина. Вея перевела задумчивый взгляд на брата, и это привело его в крайнее смятение.

– Тебе нравился… раньше, – неуверенно дополнил он. – Помнишь? – Вея промолчала. Многозначительно промолчала.

– Пойдём, – Златоцвет кивнул в сторону выхода. Он пытался сохранять улыбку на лицу, но волнение всё равно проступало наружу.

В приёмном отделении Вея встретилась с приятно удивлёнными родными глазами отца. Видимо, он ожидал как минимум истерику от дочери, но она умело держала себя в руках и лишь неловко улыбнулась и пожала плечами. С минуту они стояли, не шевелясь, а потом бросились обнимать друг друга, чем привлекли всеобщее внимание.

– Дочь, как ты себя чувствуешь?

– Вполне сносно, – хихикнула Вея. – Но если Цветик продолжит меня душить, то я… начну душить его в ответ! – озорно воскликнула она и буквально-таки повисла на брате, крепко вцепившись в его плечи. Из-за разницы в росте после того, как тот выпрямился, она оказалась оторвана от земли почти на добрых полметра.

– Ты точно в порядке? – продолжил расспрос Виктор, прикладывая ладонь то к щеке, то ко лбу дочери.

– Да-да, пап, всё в по-олном, порядке, – протянула она и лучезарно улыбнулась, заражая улыбкой и его.

– Э-а, господин Калинин, – неясно промычал доктор, нервно дёргая руками. – Мне нужно передать вам нужные справки…

– А, да, – опомнившись, Виктор выпрямился и мигом помрачнел. И что-то подсказывало Вее, что дело не только в справках. – Хорошо. А вы пока, – обратился он к детям. – Соберите вещи и ждите на выходе.

– У меня там, в принципе, собирать-то нечего, – пожала плечами Вея, на что Златоцвет довольно призадумался, обхватывая двумя пальцам колючий подбородок.

– Тогда давай по-быстренькому всё возьмём, ибо у входа я видел заманчивый автомат с какао и сладостями, – задорно ухмыльнулся юноша, похлопав сестру по плечу.

Просьба не заставила себя долго ждать и вскоре они уже сидели на первом этаже больницы, попивая горячий напиток, в то время Злат как ни в чём не бывало успевал рассказывать о различных сладостях «этого мира».

– Вот эта, что-то вроде местной карамели, делается она из сахара… мм, какого-то дерева.

– Много ты знаешь, – пожурила его Вея, сама при этом хохоча. – Ну, а если серьёзно, то, где мы находимся, и почему здесь всё такое… – она провела рукой по воздуху, – … чудное?

– Ты должна была вспомнить, – нервно усмехнулся Злат. – Ты уверена, что просто не разыгрываешь сейчас меня? – хохотнул он, и Вея всерьёз начала сомневаться в собственной адекватности.

– Ну, может, я и вспомнила… я не знаю, – пальцы Веи невольно опустились на родимое пятно на запястье и стали его расчёсывать. – Врачи пытались опросить меня, но вряд ли они знают что-то личное – что-то, что поможет мне вспомнить то, о чём вы все мне твердите, – брат кивнул на её слова и глубоко задумался, но когда наконец раскрыл рот, его уже было не остановить:

– Помнишь, мы попали в небольшую аварию, когда ехали в Дом отдыха? Опиши её.

– О, да, это было и страшно, и забавно, – Вея заулыбалась, погружаясь в воспоминания. – Главное дело, та птица, почему-то, летела так низко, что смогла врезаться в бампер машины…

– Птица летела не низко, это мы летели слишком высоко, – огорошил её Златоцвет.

– Мы ехали, – исправила его Вея.

– Нет, мы летели, – с нажимом сказал он и продолжил расспрос: – А помнишь, ты однажды так объелась сладкого, что потом весь день… Помнишь, что потом с тобой было?

– Живот болел, и есть ничего не могла, – пожала плечами Вея.

– И всё? – с тающей надеждой в глазах спросил он.

– И всё.

– Ты весь день выдыхала через нос и рот радугу, – сжалился он. Вея недоумённо уставилась на него. – А помнишь, почему в свой пятый день рождения ты так и не отведала торта, который был сделан для вас с Деей на заказ? – но и тут Златоцвета ждало разочарование. Никакой магии в памяти Веи не присутствовало. Сплошь и рядом царили ложные воспоминания. Он спрашивал её и спрашивал, но всё было бестолку.

– И ты не помнишь, почему вы с Деей… ох, не хотел я об этом спрашивать, – он взволнованно прикусил губу и отвернулся, побледнев. И хорошо было бы позволить брату промолчать, но услышав имя сестры, Вея не смогла сдержать любопытства.

– Так что там с Деей? – она аккуратно приобняла скрючившегося Злата и положила голову ему на плечо от усталости. Этот день только начался, но он уже успел утомить её.

– Не делай так, – он легонько повёл плечом, но Вея крепко вцепилась в него. – Ты как кот, честное слово. Только на меня все эти «чары» не действуют, – по-доброму усмехнулся он.

– Ну и ладно, – деланно равнодушно фыркнула Вея. – Но если мы остановимся, то правду так и никогда не узнаем.

– Для начала тебе стоит поверить в то, что это была не шутка, сестрёнка. Волшебство существует, – с толикой серьёзности в голосе произнёс Златоцвет.

– Я долго буду к этому привыкать… – пробормотала себе под нос Вея, наблюдая за тем, как мужчина напротив с помощью одних лишь рук выдувает разноцветные мыльные пузыри разных форм – от лошадок до динозавров – чтобы порадовать внука.

– И если ты не помнишь, почему вас с Деей разлучили, то значит, ничего не помнишь, – всё-таки выдавил из себя Златоцвет и зажмурился.

Висок Веи прошибло словно ударом молнии. Мир перед глазами поплыл, и если бы она сейчас стояла, то точно потеряла бы сознание. Сердце громко ухало, заглушая все звуки вокруг, пальцы онемели.

Дышать! Ей было нечем дышать!...

Глава 1.2 «Новый мир»

И если ты не помнишь, почему вас с Деей разлучили, то значит, ничего не помнишь, – всё-таки выдавил из себя Златоцвет и зажмурился. Висок Веи прошибло словно ударом молнии. Мир перед глазами поплыл, и если бы она сейчас стояла, то точно потеряла бы сознание. Сердце громко ухало, заглушая все звуки вокруг, пальцы онемели.

Дышать! Ей было нечем дышать!...

Но это состояние продлилось недолго. К счастью, через несколько секунд оно прошло, и Злат даже не успел ничего заметить.

– Ничего не помню об этом. Будто бы так всегда и было, и это нужно было лишь принять, – мрачно пробурчала Вея и скрестила руки на груди. – И так, допустим, я приняла, что Мир Магии существует…

– Волшебный мир.

– Волшебный мир, – кивнула Вея. – Но в чём причина моей, эм, амнезии?

– Мы переехали в Средний мир или Простой мир, как его ещё называют. Мир без Волшебства, сокращённо МБВ. Но так просто в него нельзя переехать. Видишь ли, на нашей Родине очень дорожат сокрытием тайны о существовании магии, и именно поэтому все, кто хотят раз и навсегда переехать в МБВ, должны пройти Ритуал Забвения, как это сделали и мы. Его предназначение в том, чтобы «человек, знающий о мире магии и чар, забывал о нём, и мог жить впредь в Мире без Волшебства, ибо тот, кто знает о магии, должен жить с ней и соблюдать законы Волшебные», – очевидно, Златоцвет передразнивал какого-то политика, но без своих подлинных воспоминаний Вее сложно было разделить с ним шутку.

– Но вы с папой всё помните. Почему я – нет? – продолжала допытываться она.

– Видишь ли, чтобы вспомнить, достаточно увидеть перед глазами магию, и мы с папой, когда заметили слежку и то, как господа-ищейки из Министерства Внутренних Дел колдуют, вспомнили всё.

– Но я видела магию уже несколько раз, и ничего вспомнила, – насупилась Вея.

– И мы постараемся выяснить, почему так произошло, – успокаивал её Златоцвет и ласково пригладил пушащиеся волосы на её голове. – А пока я постараюсь тебе рассказать обо всём, что ты, к-х-м, неправильно или не до конца помнишь. Собственно, начнём с хорошего и вернёмся к сладостям…

– О, нет! Ты же заставишь меня всё это попробовать! – наигранно ужаснулась Вея.

– Всё ради твоего же блага! – так же театрально вздохнул Златоцвет и угрожающе покачал пальцем. Впрочем, надолго их актёрской игры не хватило, и они весело расхохотались.

***

Наверное, если бы Златоцвет её не заболтал, Вея бы не согласилась сесть в летающую машину. Однако он так ловко умел заговаривать зубы, что она даже не сразу поняла, когда они успели взлететь. Конечно, этому способствовало также плавное вождение Виктора, в конце концов, что водителем, что лётчиком он был отменным. Не то чтобы ему это нравилось, но когда речь шла о безопасности детей, он всегда выкладывался на максимум.

– Мы летим домой? – старательно пытаясь не смотреть в окно, срывающимся голосом спросила Вея. Она настолько сильно сжала руку брата, что тот при всём желании не смог бы её оторвать от себя.

– Домой, но не в наш старый дом, – расплывчато ответил отец, крайне сосредоточенный на маршруте, и Злат решил пояснить за него:

– Мы будем жить здесь. Первое время перекантуемся у родственников: Лои и Гордея. Лоя – троюродная сестра отца, Гордей – её муж.

– Я знаю, кто они, – неожиданно выдала Вея. – Правда, не особо много помню о них… Они волшебники?

– Да, оба колдуют. Наверное, поэтому ты мало о них помнишь. И мы всего пару раз с ними виделись с тех пор, как прошли Ритуал Забвения. Очень тяжело, знаешь ли, оформить себе отпуск в другое измерение, – объяснял Златоцвет. – Кстати, по поводу других измерений и Ритуала: не пугайся только заранее, но таких, как мы, здесь не особо любят. Некоторые считают трусами тех, кто выбрал жизнь без магии в забвении. Называют нас «перебежчиками».

– Ну, любители вешать ярлыки и собиратели стереотипов везде есть, – невесело усмехнулась Вея. – А почему мы, кстати, решили переехать… переместиться? И почему нас вдруг решили вернуть спустя семь лет?

– Видишь ли, э-э-э… – Златоцвет водил взглядом по салону, то бледнея, то краснея, и пытаясь не смотреть на сестру.

– Дома об этом поговорим, – спас его отец, на что Вея обиженно насупилась, но протестовать не стала. Вполне возможно, что в отличие от неё отец и брат вообще не спали эти два дня, а занимались документами, общались с представителями местного МВД и пытались связаться с родственниками, чтобы найти место, где они могли бы пожить, пока не встанут на ноги в этом мире.

За время полёта Вея успела ещё подремать и немного подумать о том, как внезапно и бесповоротно изменилась её жизнь. Несмотря на очевидные минусы, она старалась думать и о плюсах, например, о том, что волшебство существует, и она сама сможет колдовать, заставлять предметы левитировать или, может быть, зажигать свечу щелчком пальцев, или даже научится перевоплощаться в кого-то…

– Ого, а это что? – им оставалось ещё около часа до города, в котором жили Гордей и Лоя, и наблюдавшая в окно за местными природными красотами Вея заметила чёрное-пречёрное пятно, проступавшее в лесу и заканчивающееся где-то далеко за горизонтом. То есть не было видно, насколько оно действительно большое.

– Ты про?.. Ах, про это, – Златоцвет посмотрел в окно поверх её плеча и махнул рукой. – Дремучий лес.

– Из сказки? – хихикнула Вея.

– Смотря из какой, – хмыкнул Виктор.

– Видишь ли, Дремучий лес – это не определённое место, это своего рода болезнь, поражающая именно леса, – вслушиваясь в искрящий загадочностью голос брата, Вея ещё раз вгляделась в манящую и одновременно отталкивающую мрачную даль, резко контрастирующую с голубым небосводом. – Никто точно не знает, что вызывает эту болезнь, но её сопровождает появление злых сущностей: нечисти и духов…

– Что значит «злых сущностей»?! – испуганно воскликнула Вея, и автомобиль дёрнулся, как самолёты в зонах турбулентности.

– Вея! – сердито рыкнул Виктор, выравнивая транспортное средство.

– Извини, – виновато втянув голову в плечи, пробормотала она. – Э-э-э, так что там с сущностями?

– Это Волшебный мир, сестрён. Здесь помимо волшебников существуют всякие монстры и чудища. Не все из них плохие, но и опасных навалом. Ты не волнуйся, – Злат уверенно сжал её ладонь в своей, улыбнувшись. – С ними борются, и в города они редко суются. Ты же ни разу не видела в Среднем мире волков, разгуливающих по городу? – на пару секунд Вея застыла в недоумении, но потом вспомнила, что «Средний мир» – это Мир без Волшебства, и отрицательно мотнула головой. – Во-от, и здесь ты упыря вряд ли встретишь, – довольно протянул Злат, но вскоре со смешинкой добавил: – Разве что в зоопарке.

– Зоопарк с нечистью? – глаза Веи округлились донельзя, но Злата «расколол» отец, рассмеявшись: – Ну, ты и загнул, негодяй!..

Приземлиться пришлось на въезде в город, т. к. над самим населённым пунктом запрещалось совершать полёты. Многие дома в «Духово» на первый взгляд ничем не отличались от сельских одно и двухэтажных домиков Мира без Магии, а где-то даже стояли самые обычные пятиэтажки, однако вылетевший из окна светящийся золотым шарик, который впоследствии взметнулся в небо и исчез среди облаков, напомнил Вее, чем этот мир отличается от другого. И чем больше она уделяла внимание деталям, тем сильнее подобные нюансы бросались в глаза. Фиолетовые стволы деревьев, зайцы с павлиньими хвостами, живые рисунки на домах – и это только снаружи! Что же творилось за стенами у этих волшебников?..

Они остановились около двухэтажного каменного дома с чердаком, который вполне мог сойти за третий этаж. Снаружи дом был выкрашен в бежевый цвет, при этом оконные рамы и наличники были тёмными. Территория перед домом была небольшая, но умещала в себе несколько кустов сирени. «Райское место», – подумала Вея и глубоко вдохнула свежий аромат цветов.

– Приехали! Какое счастье! – из дома выскочила Лоя в своём любимом голубом сарафане. Волосы её беспорядочно лежали на плечах, а руки то и дело пытались нащупать фартук на животе. Похоже, они полдня провели, готовясь к приезду гостей. К слову, Гордей не удосужился снять свой фартук перед выходом на улицу. В отличие от Лои, он вообще не выглядел таким уж радостным, хотя руку Виктору пожал и коротко кивнул племянникам.

– Я забыла, что он не особо любит детей, – шепнула Вея брату.

– А я помню, как меня один раз оставили с ним на целый день, и он заставлял меня штудировать учебник по безопасности, – в ответ недовольно просипел Злат.

– Ужас, – фыркнула Вея, после чего нырнула в долгожданные объятия тёти Лои.

– Девочка моя, как давно мы не виделись! – Лоя смачно зацеловала Вею в обе щёки, притянула к себе Златоцвета и ласково взъерошила ему волосы на голове. Получив свою порцию «нежностей», юноша смущённо приобнял тётю и, взяв сестру за руку, повёл её в дом.

Уже в прихожей, выдавая новым соседям тапочки, Лоя сказала Вее:

– А я там твой любимый пирог с шариникой приготовила. Если удержала Гордея от того, чтобы попробовать!

– С шари… с чем? – застыла в неловком недоумении Вея и встретилась с такими же непонимающими глазами тёти.

– Ох, по поводу этого, – тяжко вздохнув, начал Виктор, – Нам предстоит многое обсудить, – Лое достаточно было одно взгляда, чтобы понять, что дело серьёзное, и она коротко кивнула.

– Поговорим на кухне.

Говорить на кухне не стали. Сначала Лоя добровольно-принудительно заставила Вею и Златоцвета поесть самого обычного борща, затем того самого пирога, внутри которого в качестве начинки были идеально круглые даже после запекания ягоды шариники, которые лопались, словно пузырики во рту. После трапезы, Лоя пригласила всех на диван в гостиную, они с Гордеем расположились в своих креслах напротив. Телевизора там не было, зато было очень много книг и картин. Как минимум половина из них частично или полностью двигались. Например, всадник и конь яростно мчались вперёд, но пейзаж за ними застыл и не менялся, а на картине морского дна всё пребывало в движении – от рыб до песчинок на дне. Засмотревшись на эти чудеса, Вея не сразу поняла, когда в разговоре обратились непосредственно к ней.

– А?.. – она чуть ли не подпрыгнула, когда брат ткнул её в бок и кивнул в сторону Лои, которая с тоскливым любопытством смотрела прямо на неё.

– Скажи, милая, неужели ни одно из воспоминаний к тебе не вернулось?

– Ну, меня уже спрашивали об этом, – виновато улыбнулась Вея. Почему-то она чувствовала стыд за то, что с ней происходило. – У меня в голове всё по-прежнему, я не помню никакой магии в детстве.

– Ох, такое случается, редко, но случается, – торопливо заговорила Лоя. – Не все легко отходят от прекращения действия Ритуала, и воспоминания возвращаются к ним в течение пары месяцев постепенно. Возможно, уже к концу этой недели ты вспомнишь что-нибудь, – она подбадривающе улыбнулась Вее.

– Может, есть какие-то заклинания, которые мне следует выучить, чтобы пробудить в себе воспоминания? – с надеждой произнесла Вея и в ответ обнаружила глаза, полные ужаса и сожаления.

– Дочь… к-х-м, – Виктор задумчиво почесал затылок и с обвинением уставился на Злата.

– Что?! – вспыхнул Златоцвет, встретившись взглядом с отцом.

– Я думал, ты сказал ей, – кивнув в сторону дочери, буркнул Виктор. Вее не нравилось, что о ней говорят в третьем лице, но она продолжила выжидательно поглядывать на всех присутствующих в комнате. Лоя побледнела и скривила губы, то ли готовая заплакать, то ли разразиться тирадой на Виктора и Злата, а Гордей… Когда Вея посмотрела на него, старавшегося держаться безучастным, тот не выдержал и выплюнул:

– Ты не владеешь магией, – он вскочил на ноги и отошёл в сторону, спрятав руки в карманах брюк.

– Гордей! – сердито воскликнула Лоя, но тотчас же исправилась и понизила голос: – Можно было как-то помягче?.. – на что Гордей круто развернулся на пятках в её сторону и всплеснул руками: – Ну а что ещё можно сказать?! Не дано! Просто не дано! – и он снова посмотрел на Вею. Все посмотрели на Вею, и замолчали.

Она сидела, сгорбившись на краешке дивана, опираясь локтями на широко расставленные колени и почти не дышала. Через долгие секунды она подняла взъерошенную голову и оглушительно зашептала: – Поэтому мы покинули этот мир? Потому что я здесь бесполезна? Я – никто?

– Не говори так, – Лоя присела на подлокотник дивана рядом с Веей и стала гладить её по спине. Виктор встал и остановился напротив дочери.

– Мы переехали, потому что люди здесь глупы и жестоки, – в голосе его сквозил металл. – И я хотел дать вам лучшей жизни – той, которой вы заслуживаете, и в мире, где нет предрассудков из-за наличия или отсутствия у кого-либо таланта к волшебству.

– А Дея? – Вея снова вскинула голову. – Почему мы не забрали её с собой?

– Если бы я мог, то забрал бы и её. Но суд решил, что ей лучше с матерью, – сухо бросил Виктор и широкими шагами покинул дом. Гордей вышел вслед за ним.

– Дея – волшебница, причём очень сильная, – решил не утаивать Златоцвет. – И мама сумела убедить суд при разводе, что отец собирается забрать нас в Мир без Волшебства, и потому её оставили с матерью и, соответственно, сохранили будущую сильную колдунью. К слову, тогда отец ещё не планировал переезд, он просто хотел забрать детей… то есть нас и переехать в другой город.

– Проще говоря, она подала ему «прекрасную» идею, – сарказмом выделив слово «прекрасную», пробормотала Вея и закрыла лицо руками.

– Ты не права, дорогая, – ласково осадила её Лоя. – Я была в том мире, и несмотря на, казалось бы, его неидеальность, там всё гораздо лучше с равноправием, равным отношением ко всем. По крайне мере, в той стране, где вы жили.

– Да, и мы рады, что ты выросла там. А то, что нас насильно вернули сюда из-за какого-то там нового закона, это даже хорошо. Может, ты ещё перевернёшь этот мир в будущем и научишь волшебников хорошо относиться к кше… в общем, к тем, кто не владеет волшебством! – запинаясь через слово, но крайне воодушевлённо тараторил Злат, крепко сжимая шмыгающую сестру в объятьях. – И, самое главное, ты сможешь чаще видеться с Деей. Я знаю, как вы обе страдаете от вынужденной разлуки, словно…

– …две половинки разбитого сердца, – закончила за неё Вея, резковатыми движениями утёрла слёзы и благодарно улыбнулась брату и тёте. – Знаете, кто бы что ни говорил, в этом мире у меня действительно есть преимущество, – она рвано вздохнула, подавляя рвущиеся наружу слёзы, и сказала:

– И имя ему – семья.

Глава 2.1 «Добро пожаловать в Духово»

С чем Калининым действительно повезло, так это с тем, что Лоя и Гордей имели вполне солидное имущество. Двухэтажный дом с тремя спальнями и хорошо обустроенным чердаком, а также с обширной гостиной и кухней – оставалось только решить, кто где расположится. Калинины не собирались забирать у Лои и Гордея их хозяйскую спальню, хотя Лоя из вежливости и предлагала сделать это, а потому кто-то должен был поселиться на чердаке, или же Златоцвет мог остаться в одной комнате с отцом.

Конечно же, он отказался и отвоевал себе «место под солнцем».

– Ты уверен, что тебе будет удобно на чердаке? – задал вопрос отец, складывая руки на груди. Златоцвет на этот жест загадочно улыбнулся и кивнул, поглаживая раму старинной картины, которую, по-хорошему, следовало бы давно передать в руки реставратора, но у хозяев никак не доходили руки до этого.

Комната Веи казалась немного пустоватой из-за отсутствия чего-то, кроме предметов мебели, но удобной, и, в конце концов, благодаря этому она могла спокойно разместить свои вещи, не боясь потревожить чужое. Стены были бледно-бежевыми, мебель светло-коричневой, лишь мягкое ярко-зелёное кресло в углу сильно контрастировало на фоне этой умиротворённости. За окном шумел смешанный лес, а также пели необычайные птицы – певки, выделяющиеся своим бордово-серебристым оперением и малиновым хохолком, напоминающим ирокез.

Виктору досталась по-армейски строгая комнатка, в которой размещались односпальная кровать и небольшой стол с лампой и обычной деревянной табуреткой. Лоя и Гордей нечасто принимали гостей, а потому гостевые комнаты были заполнены «на скорую руку». Впрочем, Виктору для комфорта всегда был нужен минимум, т. е. еда, свой угол, безопасность и мирное небо. На то он и был бывшим генералом, успел прочувствовать лишения и горести на себе и научился радоваться мелочам.

Вее дали неделю на то, чтобы «освоиться» в новом доме прежде, чем наконец вывели в новый мир. К слову, она так ничего и не вспомнила, хотя её периодически беспокоили головные боли и головокружения, что обычно предшествовало возвращению воспоминаний у тех, у кого память не возвращалась сразу, как у Златоцвета и Виктора. Однако никто не отчаивался, особенно Лоя, которая каждый день выводила Вею погулять в лес, и подолгу разговаривала с ней, спрашивая о жизни в Мире без Волшебства и рассказывая о Волшебном мире.

– У меня была подруга, – неожиданно призналась Вея. – Точнее… она всё ещё есть и наверняка не понимает, почему мы так резко уехали, и почему я даже не попрощалась с ней. Ждана всегда была очень вспыльчивой, и нет сомнений в том, что сейчас она рвёт и мечет, – Вея тепло усмехнулась и отвела взгляд, помрачнев. – Рвёт, мечет и грустит. Я была её единственной подругой, как и она моей.

– Ох, милая, не стоит так расстраиваться, – Лоя остановилась и смахнула большим пальцев слезинку с щеки Веи. – Здесь ты найдёшь ещё много друзей…

– А Ждана? – печально хмыкнула Вея. – Надеюсь, что она не разочаруется в людях из-за меня, – она снова отвернулась и случайно встретилась взглядом с бродячим котом. Он прятался в кустах, выжидая добычу, и Вея, решив не мешать ему, напоследок улыбнулась, глядя в его разноцветные глаза (один был зелёным, другой жёлтым), и ушла с тётей под руку.

Ночью того же дня Вее приснился жуткий кошмар, который, возможно, был вызван волнительными разговорами с тётей, о чём Вея и сообщила отцу, когда тот прибежал, услышав плач в соседней комнате. На следующий день отец не отпустил её в лес, а забрал с собой в город, чтобы купить ей недостающую одежду.

– Огромным бюджетом мы не располагаем, большая часть средств осталась на счетах в том мире, – говорил Виктор, будучи в не привычном для него наряде – толстовке с капюшоном, надвинутым на глаза и джинсах. Обычно он одевался более строго: рубашки, брюки, туфли, а сейчас будто бы пытался скрыться от кого-то. – Поэтому часть закупим на рынке, а другую – в секонде.

– А наши вещи так и останутся лежать в нашем старом доме? – удивилась и одновременно с эти возмутилась Вея. – Забрали бы их, и тратиться бы не пришлось!

– Нет пока такой возможности! – буркнул отец. – Мне пока не одобрили перемещение в тот мир за вещами, а когда одобрят – одному Сварогу известно!

– Ладно, поняла, извини, – тут же стихла Вея и стыдливо сжала пальцами края кофты.

Они вошли в небольшой торговый центр, который переходил в рынок на его заднем дворе, куда они и направились. Проходя мимо прилавков, Вея заметила много для себя интересного: детские наборы для создания своей первой волшебной палочки или амулета, котлы для юных алхимиков, травы и коренья для профессиональных зельеваров. И это они ещё не заходили в глубь ТЦ! Но отец упрямо вёл её дальше к переходу между ТЦ и рынком. Однако и рынок сумел в какой-то степени удовлетворить любопытство Веи: там продавалось ещё больше разнообразных товаров, связанных с магией, в том числе и камни-обереги.

Они вошли в тёмную палатку, которая на первый взгляд могла принадлежать разве что какой-нибудь гадалке-шарлатанке, пытавшейся накинуть флёр загадочности и мрачности. Тем не менее, внутри него сидела обычная пожилая колдунья и обметала края ткани с помощью волшебства. Правда, «обычной» она была ровно до того момента, как Вея заметила чёрного паука на её столе, который вязал полосатые носки своими лапками, точно спицами.

– Ух ты, – не удержалась от изумлённого вздоха Вея.

– Пойди, погладь, – коротко, но без капли раздражения предложила колдунья.

– Вея… – предостерегающе протянул отец.

– А вы пока ткань выберите, – подозвала Виктора швея-колдунья.

– А что, вы прям шить для нас будите? – шокировано спросила Вея.

– Да, деточка. У нас, конечно, не такой шикарный ассортимент услуг, как в брендовых магазинах, но простые удобные вещи делаем на ура, – с горделивой улыбкой сообщила колдунья, ни капли не удивившись, что девочка перед ней не знает «очевидных вещей». Очевидных для этого мира, конечно.

Вернув своё внимание пауку, Вея и вправду наклонилась, и погладила его по волосатой спинке. Паук застыл, как бы в удивлении, посмотрев на Вею множеством глаз, переступил с лапки на лапку и продолжил свою работу. Вскоре на стол запрыгнул паучок поменьше, видимо, приходившийся детёнышем большому пауку. Его Вея тоже захотела погладить и, не встретив сопротивления, опустила мизинчик на спинку малышу.

И тот укусил её.

Вея тотчас же отшатнулась и зашипела от боли. Укус не был внушительным: если старший паук был чуть больше половины ладони Веи, то младший был с этот самый мизинчик, но укус заискрился, как под напряжением, и запахло жареным в прямом и переносном смысле этого слова.

– Вея! – испуганно-грозно крикнул Виктор и притянул к себе дочь, приобнимая за плечи в защитном жесте. Швея-колдунья подбежала к столу с пауками и стала ругаться на малыша, после чего сбегала за аптечкой и вылила добрую половину заживляющего геля (естественно, волшебного) на многострадальный палец Веи. Гель сильно щипал, но оно стоило того: ожог быстро затянулся, оставив после себя белёсый шрамик в виде звёздочки, а колдунья предложила скидку «за предоставленные неудобства». Тем не менее, Вея чувствовала себя виновато, ибо если бы она не была столь любознательна, то всей этой ситуации бы не было. Хорошо ещё, что паук был неядовитым.

– Ты правда нормально себя чувствуешь? – спрашивал отец, поглядывая на дочь через зеркало заднего вида в машине.

– Сносно, – ответила Вея, разглядывая шрамик.

– Хорошо, тогда не станем откладывать и сейчас документы завезём, – сообщил Виктор.

– Что за документы? – без особого интереса спросила Вея.

– В школу, Вея, в школу! – устало буркнул Виктор. – Я же говорил об этом за завтраком, – угрюмо добавил он, поворачивая на улицу, где была та самая школа.

– Извини, – лицо Веи покраснело от стыда, и она стала разглядывать город за окном, чтобы отвлечься от самоуничижительных мыслей.

Школа оказалась в том же районе, что и дом Лои и Гордея, а это означало, что Вея сможет ходить в неё пешком, если отец разрешит, конечно. Выглядела она, кстати, весьма необычно на скромный взгляд Веи. Ещё бы! Половина школы была похожа на миниатюрную версию средневекового замка с башней, стены были каменными, а окна – витражными, вторая же часть была самой обычной, выложенной кирпичом и покрашенной в бежевый, с самой простой черепицей на крыше.

– Я так понимаю: это моя школа, – выйдя из машины и увидев сиё зрелище, Вея не смогла сдержать разочарованного вздоха.

– Да, та, что светлая, – уточнил Виктор.

Охранник на входе указал им направление в сторону директорского кабинета, который находился в волшебном корпусе школы, и уже через пару минут подъёма по старинной лестнице с изящными коваными перилами Вея и Виктор были у Софьи Аскольдовны. Помимо самой директрисы там была будущая классная руководительница Веи – Василиса Добрынична. Представившись друг другу, они сели, и Виктор стал поочерёдно отдавать Софье Аскольдовне необходимые документы.

– Местный медицинский полис нам пока не успели сделать, дали справку о том, что пока можем пользоваться полисом Мира без Волшебства, – объяснил Виктор и протянул ту самую справку.

– Да-да, ничего страшного. До сентября ещё много времени, а пока так оформим, – кивала в ответ директор. – А в лагерь и так мы вас пропустим. Вы же пойдёте в наш школьный лагерь? – неожиданно выдала Софья Аскольдовна. Вея недоумённо уставилась на отца, а тот – на неё.

– У нас в школе есть летний лагерь: дети в течение трёх недель летом посещают школу, приходят утром, завтракают, потом занимаются творчеством вместе с учителями ИЗО и литературы, обедают, а потом занимаются спортом. Ужин в школе – по желанию, но обычно все дети остаются и едят вместе с друзьями, а на ночь уже уходят домой, – пояснила Василиса Добрынична. – Было бы просто прекрасно, если бы Вея успела подружиться с одноклассниками в более неформальной обстановке. В учебное время всем обычно не до новых знакомств, – дополнила она, светло улыбнувшись.

Вея нервно закусила губу, вцепившись пальцами в свой стул, и стала молиться всем известным богам, чтобы отец не согласился на это предложение, но тот, конечно же…

– Мы согласны.

Глава 2.2 «Добро пожаловать в Духово»

Вея долго держала в себе всё скопившееся недовольство, но так и не смогла его выплеснуть на отца и решила просто проглотить обиду. Но когда отец по дороге в продуктовый заметил её подавленное состояние и поинтересовался причиной, она призналась во всём.

– Что значит не хочешь?! – в ответ воскликнул Виктор.

– Вот так и не хочу, – тихо пробормотала Вея, уткнувшись носом в прохладное стекло окна.

– Почему? – продолжал допытываться отец.

– Потому что летом надо отдыхать от школы! – уже громче произнесла Вея.

– Но ты же туда не учиться пойдёшь, а, как вы там говорите… тусоваться с друзьями!

– У меня нет там друзей!

– Ну, так заведи их! – сказал своё слово Виктор, и на этом разговор завершился. Он не понимал, почему дочь упрямится, Вея не понимала, как можно было так беспечно относиться к её чувствам: где это видано, вообще, чтоб человек так легко забывал верного друга и вскоре находил много новых и жил счастливо? Ладно бы ещё у неё получалось поддерживать общение с Жданой, но так просто вырвать из сердца и заменить кем-то новым – это точно не про Вею.

Вея была настолько подавлена сложившейся ситуацией, что не обратила внимание на обилие красочных и вкусных конфет и пирожных, которые предлагал ей взять отец в качестве извинений. Она настолько сосредоточилась на внутренних переживаниях и противоречиях, что очнулась только дома на кухне с чашкой ароматного зелёного чая в руке. До этого время текло незаметно, а картинка вокруг менялась будто сама по себе.

– И правильно, что не взяли никаких пирожных этих магазинных! Зря, что ли, Гордеюшка полвечера над пирогом старался? – причитала Лоя, присыпая этот самый пирог сахарной пудрой. – А как пахнет! М-м-м, объеденье, – с довольной улыбкой добавила она. Гордей не подал виду, продолжив равнодушно читать газету, но щёки его заалели от похвалы.

После ужина на чердаке Вея рассказала брату о том, что ей придётся ходить в школу во время каникул, и тому ничего не оставалось кроме как посочувствовать ей и попробовать поднять ей настроение. Он стал показывать ей разные интересные старинные вещи, которые они с Лоей и Гордеем убрали, чтобы расчистить Злату место для кровати и стола, и среди них больше всего Вее понравились ловец снов и портрет.

– А кто это? – склонив голову на бок, поинтересовалась она. Робко прикоснувшись к рамке, она легонько смахнула прилипшее к ней перо.

– Наверное, родственник какой-то, – пожал плечами Златоцвет. – Но, честно говоря, не могу вспомнить, кто конкретно, – он призадумался, но в голову так ничего и не пришло. – Большая часть воспоминаний вернулась, но не все, а со зрительной памятью у меня всегда было не очень. Надо у отца спросить.

– Завтра тогда уже, – буркнула Вея, в мгновение помрачнев. Она с сожалением отошла от портрета, обняла брата, пожелала ему спокойной ночи и спустилась к себе.

На следующий день, когда Вея с отцом поехала в магазин за спортивным костюмом, который точно пригодится ей в ближайшее время в связи с началом лагеря, она стала свидетелем не самой приятной сцены. А дело было в том, что с отца слетел капюшон, и какой-то маргинальной наружности мужчина в нетрезвом состоянии умудрился признать в нём генерала Калинина, «местную знаменитость», если можно было так выразиться. Только если до отбытия из Волшебного мира Виктора почитали как героя, то после многие посчитали его предателем.

– Ну, что, Калинин? И-ик, – покачиваясь, развязно протянул мужик. – Показал врагу свою с-силушку?.. – мужик сплюнул прямо на пол и ткнул в закипающего Виктора пальцем. – Ник-какой ты не геро-ой, ик… А всего лишь м-мерзкий пре!.. – договорить ему не дали. Виктор схватил его за воротник и хорошенько припечатал к стене. Вея испуганно вздохнула и зажала рот руками.

– Никакой я не предатель! – зарычал Виктор в обомлевшее лицо мужика. – И не дезертир! – громче добавил он, обращаясь к подбежавшим к ним прохожим. – Я сражался бок о бок со своими товарищами до последнего! А вот ты!.. – он снова встряхнул мужика, – Я узнал тебя! Ты тогда сказался больным и бросил свой отряд, прячась у матери под юбкой дома!..

Вскоре Виктора оттащили от пьяного мужика охранники, и им с Веей пришлось покинуть ТЦ.

– Вот уж не ожидал такого позора! – выплюнул Виктор, размашистыми шагами направляясь к машине. Вея еле поспевала за ним, взволнованно оглядываясь на торговый центр и опасаясь, что охранники вызвали местную полицию.

– Пап, не обращай на него внимание! Ты же знаешь, что не стоит ожидать хорошего от пьяницы, и вообще пьющие люди ко всем пристают без повода! – пыталась успокоить его Вея. Виктор остановился и опёрся руками на капот, тяжело задышав.

– Не только в нём одном дело, – выдавил из себя он. – Многие так считают, – он неясно махнул рукой, показывая на город. – Я потом и кровью отстаивал наш город, готов был умереть за него… – с болью прошипел он, – … брата похоронил! – он стукнул кулаком по крыше автомобиля, и Вея невольно вздрогнула от громкого звука. Сделав ещё несколько судорожных вздохов, Виктор всё-таки взял себя в руки и подозвал к себе дочь. Вея неуверенно обняла отца и почувствовала, как сердце его продолжает заходиться в бешенном ритме, хоть внешне он и был спокоен.

В следующий раз она пошла за вещами уже с тётей Лоей, но и тогда им не удалось избежать неудачи. Попрошайничающее пьяницы пристали к ним прямо на улице, потребовали мелочи и в ответ на отказ стали кричать в их спины оскорбления:

– Жмоты!

– Будь проклята вся ваша семья!

Лоя поспешила увести племянницу подальше от места «преступления», а когда они отошли уже на достаточное расстояние, Вея спросила:

– А мы не можем вызвать полицию, чтобы разогнать их? Мы явно не первые, до кого они докопались.

– Боюсь, если мы сделаем это, нас оштрафуют, детёныш, – снисходительно улыбнувшись, ответила Лоя и ласково взъерошила ей волосы, а потом вдруг подумала о чём-то таком, что её лицо посерело, и она уставилась в тёмно-зелёную глубину тайги, что окружала весь их город. – Главное, чтоб в ЖАЛО следили за активностью нежити в наших лесах, а с остальных справимся.

– ЖАЛО?..

– Отдел по отлову жизненно опасных и абсолютно людоненавистных особей. Мы называем его коротко – ЖАЛО, – пояснила Лоя. Вея проследила за взглядом Лои и вздрогнула. Бояться здесь следовало не только волков – поняла она и снова поёжилась, когда осознала, что всё это время спокойно гуляла по лесу вместе с Лоей, не задумываясь об опасности. Конечно, Лоя была волшебницей, но ведь и нежить вроде как могла колдовать.

– И как часто вы встречаетесь с подобными особями? – решила уточнить Вея.

– Случайно – никогда. Только когда сама искала с ними встречи, – с непонятным для Веи смешком сказала она. Похоже, саму тётю встреча с нечистью не пугала, но вот вероятное столкновение Веи с местными монстрами – вполне себе.

Глава 3.1 «(Не)любимые школьные будни»

Настал первый день летнего школьного лагеря. Вея подхватила заранее собранный рюкзак с рисовальными принадлежностями и спортивной формой и спустилась на кухню, чтобы позавтракать и отправиться в школу. Лагерь начинался в девять, а потому кроме неё никого уже не было дома, взрослые ушли на работу, а Златоцвет поехал решать вопрос о поступлении в местный университет. Завтракать в одиночестве ей было даже комфортнее: не нужно было заботиться о том, кто что подумает о её выборе в пище, однако привычного фонового шума всё же не хватало. Поэтому, быстро запихнув остатки каши и чая в рот, Вея отправилась в школу пешком. Она не стала дожидаться автобуса, т. к. до девяти было ещё много времени, чтобы успеть прогуляться на свежем воздухе до того, как летний зной захватит всё вокруг, и воздух перестанет быть таким свежим и бодрящим.

Дорогу до школы Вея запомнила ещё когда Лоя провела для неё ознакомительную прогулку по городу. От их дома нужно было идти прямо и повернуть всего один раз, чтобы добраться до школы. Даже при всём желании прогулять Вея ненароком добралась до двухкорпусного здания. И сделала она это не зря.

– Дея?! – взволнованно радостно воскликнула Вея, застыв у ворот в школу. Девочка с ярко-рыжими волосами обернулась и улыбнулась Вее её же улыбкой.

Их улыбкой.

– Ох, вот и ты! – Дея стеснительно прижала руки в груди и сделала несколько несмелых шагов в сторону сестры. Вея наконец отмерла и сократила между ними расстояние до минимума, дабы сжать сестру-близняшку в спасительных объятьях.

– Мы будем учиться вместе? – спросила Вея, изумлённо поглядывая на сестру.

– Не совсем, – с печалью в голосе сообщила Дея. – В одной школе, но в разных корпусах, и ступать на территорию другого корпуса без разрешения строго запрещается, – они оторвались друг от друга и замолчали, не отводя друг от друга глаз. Обеим хотелось так много рассказать друг другу и, вместе с этим, не тратить время на пустые разговоры, а просто провести драгоценное время рядом, но единение сестёр было прервано посторонним покашливанием. И Вея только сейчас обратила внимание на, судя по всему, друга сестры.

– Ярой, – представился юный волшебник. Что-то в нём показалось Вее высокомерным, или он хотел таким казаться. В любом случае, этот Ярой, очевидно, не был рад обществу Веи, а представился лишь из вежливости (и то, наверное, по отношению к её сестре).

– Вея, – ответила она и чуть ли не с гордостью добавила: – Сестра Деи.

– Я заметил, – саркастично хмыкнул Ярой, намекая на то, что у сестёр буквально были одинаковые лица, закатил глаза и продолжил путь в школу.

– Чего сразу не ушёл… – пробурчала себе под нос Вея и получила шуточный толчок в бок от сестры и возмущённое «Вея!». – Шучу-шучу! – засмеялась она.

– Он просто не любит чужих, – виновато пожала плечами Дея.

– Всё нормально, чужим он тоже не нравится, – снова пошутила Вея и ещё раз «отхватила» от сестры. Так, весело хохоча и подначивая друг друга, они вошли в школу, где в фойе должны были разойтись по разные стороны. Там Дею ждал Ярой вместе с ещё несколькими одноклассниками, а Вею ждал староста её класса, которого, по словам классного руководителя Василисы Добрыничны, звали Валентином.

Дея, как только увидела Валентина, нервно передёрнула плечами и отвела взгляд, что не укрылось от Веи.

– Вы знакомы?

– Что-то вроде того, – невесело усмехнулась Дея.

– Трудно с ним будет? – поинтересовалась Вея, но в ответ получила лишь неловкое молчание и поспешное прощание с сестрой, которая спешила в свой корпус на спец курс по заклинаниям.

– Доброе утро, – натянуто улыбнулась Вея, заранее расстроенная реакцией Деи на этого Валентина, ибо злой староста – это даже хуже, чем злой класрук, как она считала.

– Утро… доброе, – поморщился Валентин, развернулся на сто восемьдесят градусов и махнул рукой вперёд, призывая Вею следовать за ним.

– Эм, меня Вея зовут, – она попыталась завязать разговор, всё ещё надеясь, что у них получится поладить.

– Я знаю, – раздражённо отозвался Валентин, быстро шагая по коридорам. Вея, совсем не знавшая школы, то и дело норовила споткнуться или врезаться, одновременно пытаясь успеть за старостой и разглядеть хоть что-то. В её прошлой школе кабинеты были расположены по такому принципу: все кабинеты на первом этаже начинались цифрой «1», на втором – двойкой, на третьем, соответственно, тройкой. Здесь же Вея уже успела обнаружить уже 59 и 21 кабинеты на втором этаже, и при этом 38 на первом, что её отнюдь не обрадовало. Без помощи «местного» ученика она точно не справится, а староста, похоже, решительно настроен НЕ помогать ей.

– Извини, а мы не могли бы идти немного помедленнее? – с нервным смешком поинтересовалась Вея.

– Нет, – грубо отрезал Валентин и даже чуть ускорил шаг. И Вея решила предпринять рискованный шаг и надавить на него авторитетом.

– Просто Василиса Добрынична сказала, что ты покажешь мне школу, – неловко улыбнувшись, сказала она.

– А что я, по-твоему, делаю? – внезапно остановившись, Валентин развернулся к ней и иронично изогнул левую бровь.

– Но я ничего не успела запомнить…

– Это твои проблемы, – скрестив руки на груди, Валентин хмыкнул и посмотрел на Вею поверх очков.

– Вот как, – лицо Веи окончательно посерело и перестало выражать натянутую дружелюбность. Она была просто в шоке от того, что первый же одноклассник, которого она встретила, оказался такой неприятной личностью.

– Собственно, а вот и класс ИЗО, – Валентин постучал в 61 кабинет и открыл дверь, после чего шутливо поклонился, говоря «Прошу», и кивнул в сторону кабинета. Вея мысленно сглотнула и вошла. Около доски стоял учитель и уже вовсю орудовал кистью прямо по зелёной поверхности. Стоило Валентину войти и покашлять в кулак, как все ученики вместе с учителем обернулись и пристально уставились на неё.

– Здравствуйте, – спустя минуту напряжённого молчания, неловко произнесла Вея, даже не пытаясь улыбнуться. Валентин подпортил ей настроение на ближайшие несколько дней, и исправить ситуацию могло разве что знакомство с другими одноклассниками при условии, что они будут гораздо дружелюбнее своего старосты.

Глава 3.2 «(Не)любимые школьные будни»

– Здравствуйте...

– День добрый, – кивнув, ответил учитель сиплым старческим голосом. На вид ему было лет пятьдесят, хотя волосы уже полностью захватила собой седина. Глаза у него были устало сощурены, а руки чуть подрагивали: Вея уже видела такое у бабушки Жданы, но не могла вспомнить название болезни. В любом случае, этот учитель не производил впечатление злого и въедливого педагога, угрозы от него не чувствовалось. Он вопросительно посмотрел на Валентина, и тот, закрыв за собой дверь, скучающим тоном представил Вею:

– Вея Калинина. Перевелась к нам из Мира без Волшебства.

– Очень приятно, Вея, проходи, – учитель положил ладонь на вторую парту ряда у стены, где уже сидела темноволосая девочка, и Вея послушно подошла, игнорируя следующие за ней взгляды одноклассников. Ручку сумки она сжала так сильно, что на коже наверняка останутся следы от складок ткани. – Эрсан Дарханович, – он протянул Вее ладонь для рукопожатия, и несмотря на смущение, Вея преисполнилась уверенности. Своим жестом педагог как авторитетное лицо «принял» её в группу, а это уже значительно облегчало задачу вливания в коллектив.

– И мне очень приятно, – робко пробормотала Вея и села на предложенное место рядом с мрачного вида девочкой. Когда та подняла на неё взгляд, Вея приветственно кивнула и выдавила из себя улыбку, ожидая, что та смягчится и назовёт своё имя, но та быстро отвернулась и, как показалось Вее, переглянулась с Валентином, который уже занял свой стул за партой с полусонным рыжим парнем, который никак не мог проморгаться. Эти игры в гляделки крайне не понравились Вее, и волнение вернулось. Очевидно, что её соседка по парте хорошо общается со старостой, и вряд ли у них сложится общение, но нервы порой играли с Веей злую шутку и развязывали ей язык.

– Тяжёлый день, да? ­– спросила она у соседки. Та вновь посмотрела на неё, будто бы оценивая, и всё-таки соизволила ответить:

– Вроде того, – сказано это было настолько равнодушно, что у Веи окончательно пересохло в горле, и разговор продолжать не захотелось, за что она даже отчасти была благодарна соседке.

Учитель тем временем повторил объяснение того, что они должны были нарисовать, и попросил девочек с первой парты раздать референсы, которые помогут придумать свой летний пейзаж. Когда перед Веей на стол легли принесённые учителем специально для неё краски, Вея ужаснулась. Правда была в том, что рисовать в цвете она не умела. Карандашом делала это с удовольствием, а вот когда дело доходило до раскрашивания, предпочитала «совершать стратегическое отступление», как выражался её отец. Его раздосадованное цоканье не могла не заметить соседка по парте.

– Да ты не парься, он не строгий. Кисточкой повозишь по листу, и он доволен, – соседка улыбнулась уголками губ и склонилась над своим листом.

«Это ж насколько плохо я выгляжу сейчас, что меня даже потенциальный недруг пожалел?» – мысленно хихикнула Вея и взялась за карандаш, чтобы сделать набросок.

Им дали добрых два часа на то, чтобы сделать зарисовки и нанести «первый слой» краски на бумагу. И это показалось Вее раем по сравнению с тем, сколько времени давалось в школе Мира без Волшебства, чтобы создать полноценный рисунок. Там за какие-то жалкие сорок пять минут ученики должны были изучить новую тему и нарисовать красками полноценную картину, и всем было плевать, что красками было невозможно за такой короткий срок сделать всё аккуратно (счастьем было, если при попытке нарисовать что-то поверх фона краски не смешивались и не превращались в гадкую серую массу). Здесь же, по крайней мере летом, у них было несколько долгих занятий для создания пейзажа, и воодушевлённая Вея поскакала в столовую, следуя за одноклассниками, однако учитель попросил её задержаться и помочь убрать канцелярские принадлежности. Вея с радостью помыла все кисточки, скомкано поблагодарила Эрсана Дархановича за урок и… застыла посреди незнакомого коридора. Она попросту не знала куда повернуть даже для того, чтобы покинуть школу, не то, что дойти до какого-то определённого места в виде столовой или другого кабинета. Ах да, ещё она не знала сегодняшнего расписания, точнее, знала, какие будут занятия, но во сколько и где что будет происходить, ей было неведомо. С этим её ознакомить должен был Валентин, но он слишком явно продемонстрировал ей, что думает по поводу своих обязанностей в отношении неё.

Ей ничего не оставалось сделать, кроме как попросить единственного из тех, кто проявил к ней дружелюбие и при этом находился в шаговой доступности, т. е. учителя ИЗО.

– Эрсан Дарханович, извините, пожалуйста, я… – Вея постучалась в дверь, заглянула в класс и обнаружила учителя спящим на своём учительском кресле, после чего осторожно притворила дверь, дабы его не разбудить.

Пройдясь туда-сюда по коридорам, Вея обнаружила только продолжение этих самых бледно-сиреневых коридоров с вырвиглазно-жёлтыми дверями и вновь сделала остановку около кабинет ИЗО, боясь потерять единственный знакомый ей ориентир в этой школе. В какой-то момент ей даже пришла в голову идея сделать пометки карандашами на стенах, но она быстро отмела этот вариант, ибо быть исключённой из школы, не проучившись в ней толком и дня был совсем не тем, что сейчас нужно было её семье для поддержки в столь трудное для неё время. Спасло Вею нахождение учительской за одним из ближайших поворотов от кабинета ИЗО, в которую она и постучалась. В ней оказалась всего одна учительница, которая, почему-то, решила пропустить обед и остаться в кабинете. На ней был спортивный костюм, свободно сидящий на костлявом теле, и сливающийся цветом с её ярко-голубыми волосами. На первый взгляд она показалась Вее не очень дружелюбной, но на просьбу показать направление столовой не отказала, даром что улыбнулась кривовато и как-то уж совсем не скрывая недовольства. И представилась она, к слову, не именем и отчеством, а высокопарно «госпожой». Но Вея и до этого заподозрила, что некоторые люди в этом мире придерживались правил общения века так девятнадцатого, поэтому не выказала никакого удивления.

– Большое спасибо, госпожа Красавка, – искренне поблагодарила Вея, когда они уже стояли около всё ещё полной и шумной столовой.

– Не за что, милая, – елейно отозвалась она и протянула изящную ладонь для рукопожатия. Её манеры полностью не сочетались с её формой учителя физкультуры, но Вея вежливо протянула руку в ответ. При соприкосновении с её кожей Красавка резко скривилась, мигом потеряв интеллигентное выражение лица, и, разжав пальцы, отряхнула руку. Решив сделать вид, что ничего не заметила, Вея попрощалась и ушла в столовую на заслуженный обед.

Она могла бы помпезно заявить о том, что люди в Волшебном мире были странными и такими не похожими на обычных и нормальных людей, но это было бы откровенной ложью. Люди везде были с чудинкой, только кто-то умел эту самую чудинку прятать, а кто-то делал это из рук вон плохо, если вообще пытался...

Ах, да, был ещё один тип людей: те, кто пользовались своей чудинкой как уникальной суперспособностью, выставляя её своим достоинством, а не недостатком, и вели за собой миллионы людей, побуждая следовать не своим, а уже чужим странностям.

Глава 3.3 «(Не)любимые школьные будни»

Вея не была удивлена, когда увидела на беговой дорожек вокруг школы, на которой выстроился их класс в ожидании физрука, ту самую госпожу Красавку. Школа была небольшой, и, скорее всего, на каждый предмет приходилось максимум два разных учителя. Само место, где должна была проходить их физкультура, Вея нашла, следуя тенью по школе за одноклассницами. Так же она нашла и раздевалку, где быстро сменила блузку на футболку и брюки на бриджи, обливаясь семью потами из-за отсутствия нормальных окон и вентиляции в помещении, и продолжила следить за девочками из её класса. Не самый удачный опыт общения с соседкой по парте (и, несомненно, Валентином) за столь короткий срок успел развить в ней фобию по отношению к новому классу, и ей теперь постоянно казалось, что на неё неприязненно косятся и обсуждают за спиной, в связи с чем она так и не смогла подойти к кому-либо, чтобы банально узнать расписание и попросить показать, где находятся нужные кабинеты. Надо сказать, что она была недалека от истины, вот только выбрала не самую лучшую тактику, ибо избегание проблемы, её не решает, но Вея была одна в новом месте и новых условиях, и счастьем для неё было уже то, что она хоть как-то начала ориентироваться в этих «диких джунглях» (а иначе охарактеризовать столь хаотичное расположение кабинетов она не могла).

Заняв место в конце шеренги, Вея потупила взгляд, боясь быть снова выставленной напоказ, если её вдруг захотят представить, но её это, к сожалению, не спасло. Госпожа Красавка будто бы изначально подошла к ним лишь с намерением выплеснуть плохое настроение, и, степенно шагая мимо учеников, указывала на все видимые и невидимые недостатки, что даже побудило Вею пару раз выглянуть из укрытия в виде широких плеч одного из одноклассников.

– Шуганэ, какой смысл приходить на мои уроки неподготовленным? – едко отчеканила Красавка. – Мог бы листовки пораздавать, может, и накопил бы себе на спортивную обувь… – она отвернулась от бледного, как лист, мальчика, и уже тише добавила: – Раз у твоих родителей на тебя нет денег, – и услышали это все.

Так она прошлась по каждому, на ком-то больше сосредотачивала внимание, на ком-то меньше, и невзирая на поганое отношение к ней, Вея не могла не посочувствовать.

– Что такое, Вороных? Не можешь скрывать своё денежное превосходство над одноклассниками? Может, нам ковровую дорожку тебе каждый раз стелить? – ехидничала Красавка, насмехаясь над соседом по парте Валентина. Вороных побагровел и сжал кулаки, но ничего ей не ответил.

«О, ужас! Как давно они всё это терпят? И почему вообще терпят? Неужели директор всё это поддерживает?» – думала Вея. Находилась она не то, что в полном замешательстве, скорее в тотальном ужасе, если не больше. Конечно же она думала, что ученики пытались достучаться до родителей и других взрослых, но попытки оказались безуспешны и, возможно, «награждены» ещё более издевательским отношением со стороны Красавки. То, что они могли не делать этого, ей в голову не пришло, ибо такое «терпение» было для неё дикостью.

– Я удивлена, Сафина, что твоя мама не смогла тебе нормально расчесать волосы, раз ты этого сделать не можешь… – с нотками отвращения в голосе сказала Красавка и наигранно сожалеющие добавила многозначное: – Ах, да… Ну, извини, – она не извинялась. Очевидно, что в семье Сафиных что-то произошло с матерью, и Красавка, к несчастью, была осведомлена об этом.

Когда очередь дошла до Веи, Красавка замерла. Вея уж было понадеялась, что она её не тронет, ведь тогда на обеденном перерыве она вела себя вполне культурно по отношению к ней, да и знала о ней недостаточно, чтобы выдумать нечто красочное или, по крайней мере, сродни тому, что она выдавала до этого, охарактеризовавшая бедных подростков со всех сторон, а Красавка и не стала ничего придумывать. Она вывела её перед одноклассниками и потребовала выполнения сложнейших (для Веи) упражнений. Стоило ли говорить, что хорошей физической подготовкой она не обладала? И если даже простому обывателю это было заметно, то, наверное, педагогу по физической, извините, культуре, это должно было быть видно заранее?

Рокочущая дрожь забулькала у Веи в животе и поднялась к горлу, дыхание спёрло, мышцы в конечностях загорелись огнём, будто перетянутые раскалёнными нитями. «Поза воина» требовала даже не столько физической подготовки, сколько хорошей растяжки, но после серии выматывающих упражнений в виде стойки (да, прямо на беговой полосе и без коврика), бега на одном месте, прыжков, наклонов, приседаний, попыток отжиманий, снова бега и снова стойки Вея была способна только на то, чтобы лечь и умереть.

– Я-я… больше не м-могу…

– Не могу, не могу! Да что вы всё ноете, как маленькие дети?! – громко высказывала своё «фи» Красавка. – Нонсенс! Просто нонсенс! Это абсолютно транспарентно, что вы вечно притворяетесь! Как домой бежать, так вы – марафонцы, а как на уроке физической культуры постараться, то великие мученики! – Красавка всё продолжала и продолжала давить на учеников и, в особенности, на Вею, заставляя продолжать держать стойку под угрозой поставить всем плохие оценки, а Вея… Вея не понимала и половины из того, что она говорила, ибо анализировать сдобренную грубостью информацию с вкраплением огромного количества «умных» слов, будучи «на грани», было чем-то за пределом её возможностей.

– Всё… – безнадёжно и обессилено выдохнула Вея. Руки над головой последний раз дрогнули и безвольно повисли вдоль тела, а неестественно вывернутая «задняя» нога перенапряглась, и её свело. Высоко вскрикнув, Вея упала и принялась бить себя по икре, одновременно с этим пытаясь размять мышцы самой стопы. К ней подбежала её соседка по парте, резко вытянула её ногу вперёд, положила её руки на носок и заставила тянуть ногу на себя. Это помогло, и Вея поднялась с земли, только чтобы увидеть победно осклабившуюся Красавку, серые лица одноклассников, вымотанных упражнениями не меньше, чем она, и оттого сердитых донельзя. Это зрелище подкосило её, никогда не бывшие стальными нервы не справились, и она, схватив с травы сумку, которую не решилась оставить в незакрывающейся раздевалке, убежала с территории школы, направляясь прямиком домой…

Или, в крайнем случае, подальше от этого проклятого места.

Глава 4.1 «Новые/старые знакомства»

У человека, как известно, нет инстинктов. Человек, скажем так, слишком разумное существо для примитивных природных программ и потребностей, о чём всегда увлекавшаяся биологией Вея прекрасно знала. Однако она также знала о врождённых склонностях человека к определённым видам поведения, и одной из её склонностей было стремление спрятаться от проблем у себя дома, в родном гнезде. Перечитать любимую книгу, находясь в раздрае, провести пальцами по пожелтевшему подоконнику и запахнуть шторы, погрузив комнату в успокаивающий мрак. Поесть сладостей в конце концов. И после такого унижения в первый же свой день в новой школе Вея тоже собиралась укрыться в своей берлоге, желательно, до прихода отца и брата, чтобы можно было посидеть в тишине и не отвечать на вопросы о том, кто и как обидел её, вот только дом-то был не её! И как бы Лоя и Гордей не были гостеприимны, это всё же был их дом, не Веи, Виктора и Златоцвета. И Вея так и не успела срастись с ним ни эмоционально, ни физически. Поясницу до сих пор ломило из-за слишком твёрдого матраса, а в душе не теплилось спокойстве во время нахождения под этой красивой и уютной, но чужой крышей.

«Лоя, скорее всего, уже вернулась домой и хозяйничает на кухне, желая порадовать меня ягодным пирогом или запеканкой… Не хочу мучить её своими проблемами, она и так пожертвовала своей привычной жизнью, чтобы нам было, где жить».

И ноги после крутого разворота на месте понесли её в лес. Местные чащи, безусловно, отличались от тех, что окружали её дом в Мире без Волшебства, и были куда загадочнее и мрачнее, несмотря на обилие волшебных растений и животных всех мастей. Всё же магия здесь чувствовалась и пробиралась под кожу, не давая отстраниться от её присутствия и забыться. Ощущение холодка на коже и сгустившийся воздух настойчиво напоминали Вее, что чем дальше в лес, тем больше этой сверхъестественной энергии вокруг. Энергии, которая из всех здешних обитателей ей не подчиняется.

«Может ли она влиять на меня?» – задалась вопросом Вея, продолжая шмыгать носом, но от загоревшегося пламенем в груди любопытства медленно переключаясь на более позитивные мысли.

Она остановилась напротив сиреневого цвета ствола с металлическим отблеском и на вид очень плотными и тяжёлыми листьями в форме капель и неуверенно протянула руку к нему, но в паре сантиметров от цели одёрнула её со здравой мыслью «а вдруг оно ядовитое?»

Нервно потирая чёрный след от краски на запястье, она думала: «Я ведь даже ничего не знаю об этом мире! Даже то, что когда-то знала!» – губы её задрожали, а в горле с новой силой всё содрогнулось, и к глазам крадучись вернулись горькие слёзы отчаяния. Отец всегда говорил Вее, что нет таких проблем, которые нельзя решить (исключением являлась, разве что, смерть), но что же она могла сделать с необъяснимой потерей памяти? Да ещё и волшебного происхождения! С её-то силами или их отсутствием, ей оставалось только положиться на помощь семьи и врачей. Но едва ли кто-то из них был хотя бы толику заинтересован в этом, один лишь Злат хоть как-то способствовал её «знакомству» с настоящими воспоминаниями, хоть те и не хотели ложиться на то, что уже засело в её голове благодаря ритуалу Забвения. Отец же отмахивался, говоря, что «вот придут к врачу скоро, он всё и скажет». Это «скоро» никак не наступало, а проблемы Веи, связанные с ассимиляцией в этом мире, возрастали. Основной скачок произошёл сегодня и стал той самой последней каплей. Холодные слёзы печали обратились в жгучие и сердитые, Вея гневно перекинула сумку через плечо, горя желанием избавиться от неё и всех школьных вещей, и затопала по соседней от основной тропинки дальше в глубину леса, раздражённо и грубо размазывая влагу на лице и стуча зубами. С каждым шагом становилось всё прохладнее и душнее. Так Вея и вышла к небольшому то ли озеру, то ли пруду: в любом случае, здесь были некрутой берег, много рогоза и безумное количество лягушачьих глаз, с опаской наблюдающих за ней. Бухнувшись на поваленное дерево, Вея с неистовством сорвала с шеи ремешок и, прикрыв глаза от облегчения, опустила подбородок на руки, уперевшись локтями в колени. Наблюдение за природой должно было привести умиротворить её чувства, а на безлюдье и вовсе могло сделать это быстро, но Вее недолго пришлось находиться в одиночестве. Мягкая поступь была еле различима среди лесного шума, исходящего от птиц и шуршания листвы, но всё же оказалась слышна для Веи, и та заметно напряглась, впрочем, не став предпринимать никаких действий. Дерево скрипнуло: бледная девушка в синем платье присела в полуметре от Веи, задумчиво поглядывая на зеленоватую водную гладь.

– Чего ревём? – вдруг спросила девушка, и Вее очень хотелось ответить, что вовсе она не «ревёт», но из горла вырвался только отрывистый хриплый кашель. – Проблемы в школе? – не унималась неожиданная собеседница, в чьём тоне чувствовалось понимание и полное отсутствие удивления, словно с ней такое тоже и не раз приключалось, а судя по умиротворённости на лице, она с этим прекрасно справлялась, в отличие от той же Веи.

– Если бы, – вырвался надрывистый ответ после того, как Вея прокашлялась.

– Правильно, – одобрительно кивнула незнакомка. Лицо её всё также было заинтересованным и спокойным. – Проблемы не в школе, а в людях, – до этого пытаясь разглядеть Вею сквозь ладони на лице, незнакомка отвернулась и с трепетом взглянула на водную гладь. Вея чуть приподняла уголки губ в подобии улыбки, наконец, открывая незнакомке своё заплаканное горящее лицо, на котором смешались остатки грусти и гнева.

Ох, как точно была сказана эта фраза! Действительно, школа никоем образом не могла навредить ей, зато люди в ней – запросто. – Вижу, ты успокоилась, – снова вернула своё внимание Вее незнакомка, расслаблено улыбнувшись. – Х-а-х, никогда бы не подумала, что могу кого-то успокоить, – лицо незнакомки осветилось радостью, на что Вея глуповато заулыбалась. – Я Варна, – новая знакомая плавно протянула руку, точно птица своё крыло, хотя Вея сравнила бы это с изяществом передвижения акулы (под водой, разумеется).

– В-вея, – заикнувшись, ответила она, протянув дрожащую руку в ответ. Варна обхватила запястье Веи и чуть повернула, словно что-то нащупав, и отпрянула, тотчас заглядывая в самую глубь зрачков Веи, что-то высматривая там. Так и не найдя нужного, она вернулась к созерцанию воды. Её поведение продолжило напускать туман безмятежности вокруг, но Вее вдруг показалось, что Варна стала мрачнее. – Проблемы в самих людях, – немного помолчав, повторила Варна. – Иногда внутри тебя, – она медленно повернулась и мягко ткнула Вее под шеей.

– Внутри… меня? – всхлипнув, девушка утёрла сгибом локтя нос. – Н-но я… я даже не знаю, как здесь жить и что делать! Я ничего не помню и, честно говоря, иногда чувствую себя сумасшедшей! Особенно когда родственники вспоминают что-то, а я… Неважно, – поняв, что, возможно, наговорила лишнего, Вея замолчала и смиренно опустила глаза.

– Не помнишь?.. – голос её прозвучал не слишком удивлённо, но тон намекал на то, чтобы Вея продолжила рассказ.

«Ну, вот, она заметила!»

Молчание затянулось, но Варна не собиралась отступать.

– Мы видимся, возможно, первый и последний раз. Вряд ли у нас есть общие знакомые, поэтому можешь смело поделиться со мной чем бы то ни было. Незнакомцу ведь легче пожаловаться, чем близким, которых мы не хотим расстраивать, верно?

– Верно, – несмело согласилась Вея, размышляя о том, что в её истории и не было ничего такого, что могло навредить кому бы то ни было в случае обнаружения. Она не была героиней пророчества, наследницей огромных богатств, даже обычной для этого мира магией не владела! А покинула она Волшебный мир не в том возрасте, чтобы успеть ввязаться во что-то важное, что могло быть стёрто ритуалом Забвения и впоследствии принести ей вред. И она решилась:

– Мы с отцом и братом покинули этот мир и семь лет жили в Мире без Волшебства. Но если они по возращении вернули свои воспоминания, то я – нет.

– Любопытный случай, – задумчиво пробормотала Варна. – А что врачи говорят?

– В больнице нам ничего толкового не сказали, но мы с папой пойдём к психологу на следующей неделе. Или, как вы его называете, «душелекарю», – пояснила Вея.

– А у тебя не было никаких травм головы или проклятий?

– Нет, ничего такого. Правда… нет, думаю, отец бы мне сказал, если бы меня проклинали, – нервно хихикнув, ответила Вея.

– Хм, вероятнее всего вам скажут, что ритуал был проведён неправильно, обвинят в халатности ритуалиста и разведут руками, потому что случай нетипичный, – печально вздохнула Варна и виновато улыбнулась. – Прости, что не оставляю тебе никакой надежды.

– И что же мне в таком случае делать? – проглатывая вновь подступающие слёзы, спросила Вея.

– Я могу дать тебе один совет, – вместо ответа на вопрос, предложила Варна, вновь повернувшись к Вее и заставив её поднять потухший взгляд. – Знаю, что ты его не спрашивала, но он когда-то очень сильно помог мне, и я считаю, что может помочь и тебе.

– Я буду только благодарна, – со всей серьёзностью в голосе произнесла Вея, но глаза её продолжали по-щенячьи блестеть.

– Действуй, – коротко и жёстко бросила Варна, вмиг преобразившись из милой принцессы в грозную королеву. – Пока будешь ждать у моря погоды, проблемы только увеличатся, – она встала и твёрдым шагом обошла бревно, оказавшись за спиной у Веи. На удивление, та не почувствовала себя неуютно, полностью доверившись без году неделю как знакомой. Варна положила одну руку на плечо Веи, а другой подняла её запястье и снова ощупала. – Врага надо знать в лицо: если не вольёшься в местное сообщество, так и останешься изгоем. И раз уж тебе никто не помогает в этом… помоги себе сама, – Вея встала, мягко высвобождая руку, и с любопытством посмотрела на Варну.

– Кажется, я понимаю, о чём ты, – пробормотала Вея, и Варна коротко улыбнулась ей. Со стороны озера послышался громкий всплеск, и когда отвлёкшаяся на него Вея повернулась обратно, Варны уже и след простыл.

Глава 4.2 «Новые/старые знакомства»

Правильно ли всё-таки поняла Вея Варну или нет, но следующая неделя получилась весьма продуктивной (не считая пары инцидентов со странной пропажей вещей). Вместо того, чтобы просто ждать, пока её отведут к врачу и вернут настоящую память (если это, конечно, возможно), Вея стала чаще напоминать отцу об этом, попыталась затаиться в новой школе и как можно меньше контактировать с кем бы то ни было, следуя за одноклассниками тенью, чтобы банально не потеряться в новом здании, и принялась изучать всё. Всё – это телевидение, которое до этого её мало интересовало, книги, радио и даже сплетни о работе, обсуждаемые взрослыми по вечерам. Так мало-помалу она начала понимать основы этого мира и даже чуть больше узнала о Мире без Волшебства.

– Давным-давно, когда Явь была целой… – прочитала себе под нос Вея и фыркнула. – Вроде учебник, а не книга сказок. Ладно, это я знаю, – поняв, что Златоцвет уже что-то подобное рассказывал ей, она перелистнула страницу, и пробежалась глазами по второй. – Так-с, и, когда Явь разделилась на два параллельных мира, между ними всё ещё продолжала существовать сильная связь, которая не давала им разрушиться, но также могла стать причиной их гибели. Поэтому девять великих волшебников, сумевших защитить потворским куполом волшебный народ от уничтожения, создали Врата, не давая мирам разъединиться и соединиться вновь.

«А вот это уже интересно! Только странно, что ничего не сказано о том, что случилось в итоге с Миром без Волшебства уже после разделения. Неужели обычных людей никто не стал защищать? – про себя размышляла Вея, завороженно глядя на красочное изображение тех самых Врат, которые создали те волшебники. Ей даже показалось на миг, что картинка блестит и источает запах. Хотя могло и не показаться. Магия ведь существует, разве не так?»

– Однако доподлинно не известно, с помощью чего они создали Врата, мы знаем лишь то, что сделано это было благодаря древнейшим волховским артефактам... Так, ну раз не известно, то мне это и не важно, – Вея пропустила несколько десятков страниц с легендами и полулегендарными недоказуемыми фактаами, не задерживаясь и на средневековье, решив посмотреть на ближайшие события, которые её одноклассники должны были проходить в прошлом году и будут проходить в этом.

– Непрекращающиеся войны за небольшие территории надоели всем пяти волшебным Родам и их Покровителям, поэтому Роды взмолились, обращаясь к Богам за помощью в разрешении многовековых разногласий, и тогда, волей богов народу нинаинти была отдана земля Солнция…

«Так, я ничего не понимаю! Это примерно восемнадцатый век, точнее семьдесят четвёртый по здешним меркам, но такое чувство, что описываются времена Древней Руси… Хотя, если уж меня теперь почти не удивляет волшебство, то к этому вопросов вообще нет… – устало думала Вея. – Так-с, Солнция, это, вроде как, Африка».

Было очень утомительно листать одновременно несколько книг и атласов, чтобы сверять информацию и понимать, о чём вообще в тексте идёт речь, но Вея оказалась более целеустремлённой, чем когда-либо думала про себя.

– …дьелугам – Хоту, тлабилькам – Нотия, а войдонам – Лаут и океанские глубины, Заиди поделили дьелуги и тлабильки, а люди забрали Икедонью, – она снова пробежала глазами по атласу с картой, бормоча под нос: – Хоту – Северная Америка, Нотия – Южная, Лаут – это Океания, Заиди – Австралия, а Икедонья – Евразия, всё логично, – закусив губу, размышляла Вея, неосознанно поглаживая гладкую страницу с изображением карты Волшебного мира. Всё та же планета Земля, с теми же материками и островами, не считая затонувшие в Мире без Волшебства некоторые острова, вроде Атлантиды. Осталось только разобраться, кто такие эти нинаинти (которых также называли йондами, если словарь не лжёт), войдоны, дьелуги и т. д.

Раскидав разноцветные закладки по книжкам, Вея взяла под мышку старый и потрёпанный учебник по истории и отправилась на поиски «жертвы» своего любопытства. Окинув взглядом гостиную, она довольно быстро справилась с этой задачей. Лоя и отец только пришли с работы, Гордей был занят готовкой, а Цвет… он никогда ей не отказывал.

– Цве-етик…

– Ну уж нет! – наигранно возмущённо фыркнул Златоцвет и скрылся на своём чердаке, хлопнув люком. Впрочем, после пары минут шуршания над головой Вея вновь увидела его светлую вихрастую голову. – Пять минут, и я спущусь.

По пути на кухню, где Златоцвет собирался наконец поужинать после своей подработки в кафе, Вея завалила его вопросами.

– Я тут занялась изучением Волшебного мира, – протараторила она в нетерпении. Хоть этот мир и не встретил её радушно, но с научной точки зрения был весьма интересен для исследования. – И некоторые вещи мне не совсем понятны: например, кого называют де... дье… – она запнулась на полуслове и смущённо стала листать книгу прямо на ходу.

– Дьелугами, – подсказал Злат.

– Верно, – кивнула Вея. – И остальные народы: нинаинти, войдоны, тлабильки. Их почему-то отделяют от людей.

– Потому что они не люди, – усмехнулся Златоцвет. – Это всё разные народы, а с биологической точки зрения мы принадлежим к разным видам. У нас у всех, вероятно, был общий предок, согласно одной из теорий, но мы сильно отличаемся, – он неопределённо махнул рукой, понимая, что показать было бы гораздо проще, чем объяснить. – Ты ещё не встречала никого, скажем так, необычного? Со странными волосами, кожей или, что маловероятно в городе, с жабрами?

– Единственный человек, который хоть как-то отличается от местных внешне, это госпожа Красавка с её голубыми волосами, – сказала Вея и невольно поморщилась при упоминании этой, мягко говоря, неприятной женщины.

– Тебя так перекосило, что я боюсь спрашивать, что она сделала, – нервно прыснул Златоцвет и добавил чуть серьёзнее: – Мы ещё вернёмся к этому разговору.

– Так что насчёт народов? – перевела тему Вея, продолжая сжимать в руках книгу по истории.

– Завтра зайдём в один магазин – он на нашей улице, на пути к школе – и я тебе всё объясню, – Златоцвет подмигнул и чуть ли не целиком залез в холодильник в поисках чего-нибудь мясного и калорийного.

– Но…

– Вея, позволь брату отдохнуть и поужинать спокойно, – строго продекламировал отец, и Вея, воспользовавшись случаем, вновь спросила его о посещении врача.

– Я записал тебя на следующую неделю, в свой выходной. Четверг, девять утра, школу придётся пропустить, – устало вздохнув, ответил Виктор. Еле сдержавшись от того, чтобы радостно взвизгнуть, Вея поблагодарила отца и вернулась в комнату, тут же расслабляясь и позволяя себе широко улыбнуться. И нет, она была счастлива не столько от вероятности разобраться со своими воспоминаниями, сколько от того, что получится прогулять ненавистную школу. Всё-таки дети остаются детьми, даже имея более чем взрослые проблемы.

Глава 4.3 «Новые/старые знакомства»

Перед тем, как пойти в нужный магазин, Вея с братом прогулялись вдоль аллеи, дойдя до центра города, где купили мороженое, и таким образом дошли до магазина в обход, а не прямо по улице. Точнее, добежали, т. к. на улице их застал дождь, чьё появление ничто не предвещало. Тучи набежали и заполонили небо, как рой разъярённых пчёл, не оставив ни единого просвета. Златоцвет потянул замешкавшуюся сестру в сторону какой-то лавки, быстро распахивая наполовину стеклянную дверь и также скоро захлопывая, но по пути Вее удалось прочитать блестевшее жёлтым название «Дары и обереги». В скобочках под ним ещё было дополнение «и украшения». Она про себя усмехнулась этому, а Цветик, тем временем, поправлял одежду и пытался отдышаться, ища глазами хозяина магазина.

– Это и есть тот самый магазин? – спросила Вея. Златоцвет кивнул, продолжая осматриваться и жадно впитывать в себя увиденное. Похоже, он скучал по Волшебному миру больше, чем Вея могла себе представить, и это место занимало определённое ностальгическое место в его сердце. Как некстати в голову к Вее закрались непрошенные воспоминания о том, как Злат любил в детстве убегать с двумя своими друзьями куда-то. Согласно её памяти, они убегали просто в парк или к киоску с сухариками и газировками, но Вея начала подозревать, что и эти воспоминания были ложными, и брат вполне мог любить проводить время в подобных этому магазину местах. Подобные размышления навевали на неё тоску, и она поспешила отвлечься и рассмотреть магазин получше.

Стены были кукурузно-жёлтыми у входа и за кассой, а по бокам - серыми, приятными и радостными, а углы их были выкрашены в серебряный, как, впрочем, и все края этого помещения, т. е. от витрин до плинтусов, люстры не было, лишь пару ламп на стене освещали комнату с товарами, отчего создавался приятный полумрак. Все «обереги и дары» были в недосягаемости, для того чтобы их потрогать и рассмотреть ближе, нужна была помощь хозяина.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – наконец, из, вероятно, подсобки, вход в которую располагался прямо напротив двери выхода, вышел владелец лавки, и остановился за стойкой с кассой. Голос его был учтивый, правда, немного натянутый, тихий, словно тот способен разговаривать намного тише, а дабы его услышали, прилагал все имеющиеся усилия, давя на связки. В связи с тем, что за ним, пусть и тускло, горели две лампы, лицо его оставалось затемнённым, а вот волосы явственно имели весьма и весьма необычный оттенок.

– Пион! – певуче воскликнул Златоцвет и распахнул объятья. Пион поначалу нахмурился, но после пары секунд рассматривания блондина изумлённо распахнул глаза и, наконец, открыл дверцу около кассы и вышел на свет.

– Цвет? Ты, что ли?

– Я, что ли! – хохотнул Злат, и они обнялись, точно старые друзья.

– Моя сестра, – кивая в сторону Веи, сказал Златоцвет, немного выводя её из ступора. Когда Пион обратил на неё своё внимание, Вея поняла, что пора прекратить пялиться, но никак не могла заставить себя перестать рассматривать розовокожего мужчину с зелёной бородой. Причём, кожа его была не просто румяной, а самого настоящего светло-розового цвета, как лепестки пионов. Златоцвет подтолкнул Вею ближе к своему другу, игнорируя её мимолётный возмущённый взгляд.

– Мы недавно вернулись в Волшебный мир, и пока ещё не совсем освоились, – Пион понимающе склонил голову и протянул руку для приветствия. Вея поздоровалась и представилась, пожимая его большую и мягкую ладонь, на тыльной стороне которой буграми расплывались корневидные наросты.

– Ну, как жизнь, как сам? – спрашивал Златоцвет, когда Пион отвёл их с Веей в подсобное помещение, где усадил их за столик и угостил чаем или, скорее, травяным настоем, напоминающим ромашку, но отличающимся лёгкой кислинкой. Пыли в подсобке не было, и воздух был довольно свежим: видимо, Пион позаботился о создании хорошей вентиляции в помещении, что натолкнуло Вею на мысль о том, что тлабильки, чьим представителем являлся Пион, больше нуждаются в воздухе, чем люди.

– Да вот потихоньку… – махнул рукой Пион. – Сам знаешь, обереги не слишком привлекают нынешнее поколение волшебников, но вот украшения берут, хоть и не так охотно, как до появления у нас ювелирки этой войдоновской.

– Сеть «Сокровище семи морей» у нас?! В Духово?! – ошеломлённо вздохнул Злат.

– Ну, вот видишь, даже ты заинтересовался, – печально усмехнулся Пион. – У меня выбор более традиционный, а у них такие безделушки, что, глядя на них можно сказать, как придумали слово «изящество».

– Войдоновской? – вмешалась Вея и стиснула пальцами коленки, чувствуя неловкость оттого, что вмешалась в чужой разговор.

– Можем и туда сходить, – улыбнулся Златоцвет и обратился к Пиону: – Знакомлю Вею с нашим городом. Я-то помню всё, а вот она здесь, считай, впервые.

– Когда ты приводил сюда другую свою сестру, Дею, той было уже лет шесть. А они близнецы, если я не ошибаюсь, – недоумевал Пион. – Вы её дома под замком, что ли, держали, – кивая на Вею, недовольно бросил он. Сама Вея нахмурилась, не испытывая никакого удовольствия о том, что о ней говорят в третьем лице в её присутствии.

– Скажешь тоже! – фыркнул Злат. – Пока непонятно, что да как, но главное, что мы вместе, – расплывчато ответил Златоцвет, приобнимая сестру за плечи, и ловко соскочил с темы: – Надо бы подобрать ей что-нибудь, – Злат махнул рукой сторону выхода из подсобки.

Они вернулись в главное помещение магазина, и Пион провёл их к полупустой витрине с металлическими и деревянными оберегами разных форм: от угловатых до солнцевидных. Они резко выделялись на фоне украшений и оберегов с драгоценными камнями, но оттого создавали ощущение некой старины и надёжности, что определённо нравилось Вее. Вычурную бижутерию она не любила, но ради пользы могла согласиться на что-нибудь простенькое.

– Ну-ка, ну-ка... – сняв стеклянную защиту, пробормотал Пион. На миг Вее показалось, что по воздуху над оберегами пробежала оранжево-коричневатая рябь. (Или же не показалось). – Итак, сколько лет?

– Четырнадцать, – с нажимом ответила Вея, грозно зыркнув на брата, который, видимо, собирался и дальше говорить за неё, словно она была маленьким ребёнком, а он – сопротивляющейся сепарации мамочкой.

– Девятый класс?

– Восьмой.

– Любимый жанр музыки?

– Рок-баллады обычно слушаю.

– Увлечения?

– Ну, биологию люблю. Читаю энциклопедии о животном и растительном мире, иногда исторические, – пожала плечами Вея. – Иногда могу что-то интересное зарисовать.

– Когда-нибудь проходила тест на темперамент? – продолжал опрос Пион, быстро делая пометки в блокноте.

– Нет, но мне говорили, что я скорее меланхолик.

– Любимый цвет?

– М-м-м… – она неуверенно оглянулась на Злата, осознав, что никогда не задумывалась о такой простой и банальной вещи, как её любимый цвет.

– Тебе вроде нравились синий и бордовый, – помог Златоцвет и поджал губы. Плечи его невольно напряглись. Вея удивлённо посмотрела на свою нежно-розовую футболку и жёлтые шорты. До этого момента она не обращала внимание на цветовую гамму своего гардероба, нося то, что покупал ей отец, и у неё никогда не возникало в голове ни малейшей мысли о том, что ей хотелось бы надеть что-то более тёмное.

– Любимое время года?

– Я-я-я… никогда не думала об этом, – заметно побледнев, ответила Вея. Казалось, что чем легче был вопрос, тем тяжелее ей было на него ответить. Ещё и как некстати разболелась голова! – Пусть будет лето, – желая хоть чем-то заполнить паузу в разговоре, буркнула Вея.

– Так, хорошо-о, – довольно протянул Пион, сделав ещё пару росчерков в блокноте. Похоже, у него там вырисовывался настоящий график из её особенностей и предпочтений, на основе которых он должен был подобрать ей оберег. – И последний вопрос: цвет твоих глаз?

– А это как-то влияет на мой характер? Или, может, энергетику? – искренне удивилась Вея.

– Вроде того, – усмехнулся Пион.

– Ох… – Вея подбежала к зеркалу в другом конце лавки и внимательно вгляделась в свои собственные глаза напротив. Пион и Злат обеспокоенно переглянулись, и пока Вея была достаточно далеко, чтобы их не слышать, Златоцвет спросил старого друга:

– А, действительно, глаза-то тут причём?

– Притом, что она не помнит цвета глаз, с которыми живёт уже четырнадцать лет! – если и можно было кричать шёпотом, то у Пиона это отлично получалось, ибо звучал он достаточно возмущённо.

– Сам в шоке, – невесело хмыкнул Злат.

– Зелёные! – почти что с гордостью заявила вернувшаяся Вея.

– Прекрасно! – вернув доброжелательность в голос, сказал Пион. – К-х-м, я думаю, тебе подойдёт… – вдумчиво вглядываясь в ряд различных приспособлений защиты, тем не менее, уверенно начал размышлять мужчина, отчасти скрывая напряжённые глаза нежно-оливковыми волосами, а свет старых жёлтых ламп пусть и немного оттенял, но не скрывал истинного розового цвета кожи его кожи. Хозяин лавки ещё раз оглянулся на Вею, после чего взял в руки один из оберегов в форме лунного месяца, которые сложно разглядеть, и вернул его на место. Златоцвет, казалось, следил за его выбором ещё более заинтересованно, чем сама Вея. – Хм, может?.. – теперь Пион взял и покрутил меж пальцев другой оберег, в центре которого был знак, отличный от предыдущего: ромб, оплетённый плавными линиями. – Хотя, нет, ещё рано, – хмыкнул он, ещё раз посмотрев на Вею и в блокнот.

Внезапно Пион захлопнул крышку и отошёл уже к другому ящику.

– А… - скованно протянула Вея, приложив кончик пальца к подбородку, потирая. – Всё нормально?

– Ты уникальная личность, Вея, – в несколько шутливой манере заявил Пион и выудил из глубины ящика металлический кулон круглой формы, внутри окружности которого были вырезаны замысловатые узоры, чьё значение было Вее неизвестным. Вея замерла в томительном ожидании, уставившись на этот кулон, предположив, что он и был «тем самым», ради которого они с братом сюда пришли. И то, как медлил Пион, задумчиво разглядывая оберег, подтверждало это. – Для уникальной личности – уникальная вещь, – и он с легкостью водрузил цепочку с кулоном ей на шею.

– Это Чистомысл – оберег, помогающий в сложные жизненные периоды очистить разум от лишнего и успокоиться, но!.. – он предупреждающе поднял ладонь, когда Вея открыла рот, чтобы задать вопрос, – В том-то и загвоздка, что он всего лишь помогает. Он не сделает ничего, что бы ты не смогла сделать сама, поэтому работает индивидуально.

Пальцы Веи задрожали в предвкушении, и она не удержалась и схватилась обеими руками за оберег, как только Пион развернулся и вместе со Златом ушёл к кассе. Возможно, ей показалось, но металл в её руках завибрировал и слишком быстро потеплел.

«Интересно, насколько эта вещь магическая… Или это всего лишь одно из суеверий вроде кроличьей лапки, приносящей удачу?» – подумала она.

Златоцвет расплатился, отказавшись принимать дружескую скидку от Пиона и сунув тому в руки целую стоимостью товара, они попрощались, и брат с сестрой пошли домой. По пути Златоцвет рассказал ей, что знал, о народе тлабильков, к чьему роду принадлежал Пион, и войдонах, но Вея, кажется, мало его слушала, продолжая витать в успокаивающих грёзах о светлом будущем в этом мире, чему поспособствовало благотворное влияние оберега.

Дома перед сном, в очередной раз ощупывая гладкие края оберега и чувствуя энергетический отклик, Вея вдруг ощутила нарастающую пульсацию в голове одновременно с мыслью: «Почему это всё кажется таким знакомым?»

Комната вокруг поплыла, и если б она не полулежала, то точно бы пошатнулась и упала. Приняв это за паническую атаку, Вея решила воспользоваться советом из Интернета и посчитать предметы в комнате. Когда её взгляд наткнулся на вещь, на которую она раньше не обращала внимание – странный календарь на стене, числа и месяцы на котором были расположены не прямоугольными рядами, а заключены в окружности с пометками разноцветными фломастерами, ей и вовсе пришла в голову мысль, что этот календарь точно принадлежит ей, хоть он и был датирован 2024 годом, когда на дворе был 2019. Усилившаяся от мыслительной нагрузки боль не помешала ей подойти и просмотреть все подчёркнутые числа, а также обведённую в красный круг дату: 21 июля. Это была дата их с Деей девятнадцатого дня рождения.

Усмехнувшись собственной глупости и предположениям, будто эти каракули могли что-то значить, Вея вернулась в постель и прикрыла глаза. Мигрень отступала, а вместе с тем накатывала усталость, которую вовсе и не хотелось побороть, а потому Вея очень скоро и (почти) мирно заснула.

Глава 4.4 «Новые/старые знакомства»

Златоцвет выполнил своё обещание и продолжил знакомить Вею с волшебными народами. После субботней встречи с представителем народа земли и растений тлабильком Пионом в воскресенье Злат повёл её в ювелирный магазин, принадлежащий войдонам. Не было никакой гарантии того, что сотрудники магазина тоже окажутся представителями рода этих земноводных жителей, ибо те всё же предпочитали жить либо под водой, либо близ водоёмов, но шанс был. Однако им пришлось накинуть толстовки с капюшонами на головы, чтобы их точно в толпе никто не узнал и не стал приставать с оскорблениями из-за отца – бывшего генерала и по совместительству «перебежчика». Да, если кому-то и могли простить ритуал Забвения, то точно не герою войны, чей переезд из Волшебного мира воспринялся самым страшным предательством для тех, кто фанатично преклонялся перед магией.

– … а теперь направо! – грубовато схватив сестру за руку, Златоцвет буквально уволок её в правый коридор.

– Ты только что говорил, что налево! – удивлённо сетовала Вея.

– Направо – значит направо! – упрямо гнул свою линию Златоцвет и странновато оглянулся через плечо.

– Ты кого-то увидел? – догадливо протянула Вея.

– Типа того, – буркнул Злат. Вея проследила за его сощуренным взглядом и увидела бледного черноволосого юношу, ровесника брата, с неприязненным выражением лица следящим за движениями нерасторопной пожилой женщины, ищущей что-то в пакетах с покупками. Судя по сходству, они приходились друг другу родственниками. – Так, один знакомый, – наигранно равнодушно бросил он.

– И явно не хороший, – сказала Вея. – Интересно, Лоя и Гордей – единственные адекватные среди местных?

– К чему ты клонишь? – когда они «спрятались» среди рядов наборов для рукоделия, спросил Златоцвет. Вея неопределённо передёрнула плечами. – Проблемы с одноклассниками? – быстро сообразил Златоцвет. Даже чересчур, как показалось Вее. Видимо, признаки не слишком приятного времяпрепровождения в школе и раньше проявлялись в ней.

Вея не хотела жаловаться и плакаться, но промолчать под пристальным и участливым взглядом брата было выше её сил. Он всегда читал её как раскрытую книгу, и Вея подумала, что будет хуже, если она попытается ему лгать.

– Какие могут быть проблемы с теми, с кем вообще не общаешься?

И она рассказала о «радушном» приёме со стороны старосты Валентина, о том, как холодно и настороженно отнёсся к ней остальной класс, как Красавка унизила её, и что с тех пор Вея передвигалась по школе в полном одиночестве, находя нужный класс благодаря преследованию своим одноклассников без их ведома. Конечно, некоторые места она уже запомнила, но всё ещё временами путалась, ибо расположение кабинетов всё ещё оставалось хаотичным. Не рассказала она только про Варну, странную девушку у озера, которая поддержала её в трудную минуту и больше не появлялась в её жизни.

– Я тебя понял, – проскрежетал зубами Златоцвет, и Вея с неудовольствием и одновременно с благодарностью поняла, что он не уставит всё «вот так» и как минимум поговорит с её классным руководителем. На самом деле, она тайно желала, что (раз уж отношения с одноклассниками не улучшаются) её переведут в другой класс, где, возможно, у неё хоть что-то да сложится.

Так бы они и дальше проболтали в том магазине до вечера, обсуждая её новую школу и новые неприятности, если бы продавщица не стала на них недобро коситься, намекая, что им либо стоит купить товар, либо покинуть помещение. Плохого знакомого Злата и след простыл, а потому Вея с братом спокойно направились в ювелирный.

Местный филиал «Сокровища семи морей» стоило посетить хотя бы ради запоминающегося интерьера, компания арендовала большой зал и обустроила его по самым настоящим войдоновским традициям: гладкие серо-голубые пилястры, мраморный начищенный до блеска пол, тусклые, но изящные светильники с волшебными огоньками внутри, прозрачные витрины, подсвеченные потусторонним белым светом, и много-много жемчуга на них. Сокровище семи морей специализировалось именно на морской продукции, производя в основном украшения из жемчуга, кораллов и ракушек, но встречали и изделия из изумрудов, зелёных рубинов и бриллиантов. Всё это сверкало и мерцало всеми оттенками морских глубин, а холод в помещении, поддерживаемый исключительно чарами, а не кондиционерами, заставлял гостей чувствовать себя не иначе как в пещере с подземным озером, а то и вовсе на дне океана. Среди уймы сотрудников, к слову, было всего двое людей, и Вея еле сдерживалась от того, чтобы начать пялиться на каждого проходящего мимо войдона. От того, как плавно они перемещались и сливались со стенами из-за синей униформы и кожи всех оттенков голубого и зелёного, у Веи даже закружилась голова. К слову, волосы почти у всех них были тёмно-синими, у некоторых даже иссиня-чёрными.

– Налюбовалась? – усмехнулся Злат и поморщился, в очередной раз взглянув на цену одного из колец на ближайшей витрине. Ему было неуютно в этом месте, но ради сестры он готов был потерпеть.

– Думаю, да, – замёрзнув в своих летних тонких шортах, ответила Вея, и потянула брата за руку на выход. В дверях – о, как жестока была судьба – они столкнулись нос с носом плохого знакомого Златоцвета, и тот безошибочно узнал их, несмотря на прошедшие года и сокрытые лица.

– Феечка Злат и его маленькое чудовище, какая встреча! – мерзко ухмыльнулся тот, сунув руки в карманы своих чёрных офисных брюк.

– Вы обознались, – прошипел Златоцвет, грубо оттолкнул знакомого от прохода, и они с Веей спешно покинули торговый центр. Как только они замедлили шаг, всё ещё ошеломлённая Вея спросила:

– Почему он назвал нас… так? – конечно, она знала, что мальчишки склонны придумывать друг другу обидные прозвища, и в этом не было ничего удивительного, хоть и приличным не считалось, но при чём здесь она? О почему именно «чудовище»? Это слово никак не подходило для простого подначивания и желания подразнить, скорее для… обвинений. Златоцвет промолчал, продолжая грозно сопеть себе под нос, видимо, обдумывая недавнюю нежелательную встречу.

– Я знакома с ним? – уже громче поинтересовалась она.

– Немного, – сухо ответил Злат.

– Почему «чудовище»? Я повела себя как-то не так при нашей с ним встрече? – продолжала расспрос Вея. Она не помнила, чтоб была капризной в детстве, скорее, наоборот, достаточно спокойно, но кто знал? Может, Забвение и тут постаралось?

– Нет, просто он много чего себе надумал, основываясь непонятно на чём, – преувеличенно весело хохотнул Златоцвет и намного тише мрачнее пробормотал в сторону: – Надо было тогда сразу перестать с ним общаться.

– Ясно, – не скрывая недовольства, сказала Вея и устало вздохнула. Очередная тайна, очередные недомолвки, причиной которым являлся ритуал Забвения. Теперь, невзирая на вполне себе сносное детство (или часть детства) в МБВ, Вея начинала ненавидеть решение отца перевезти их с братом туда, заменив воспоминания. Конечно, их должны были заменять все, кто решил переехать окончательно, и она ни в коем случае не винила его в этом, но знать, что половина твоей жизни – это сплошная ложь, было отвратительнейшим чувством.

А ещё её задевало, как иногда отец и брат уходили от ответа. Например, как Златоцвет сделал это сейчас. Он бы мог прямо сказать, что конкретно этот его бывший друг себе надумал о Вее, но закрылся и оставил Вею, можно сказать, безоружной, ведь, случись ещё одна встреча Веи с этим парнем, но уже без присутствия Злата, она даже не поймёт, как себя вести и что отвечать, если придётся!.. Но Вея была слишком кроткой, чтобы предъявлять брату такие претензии.

«Чудовище… Почему я чудовище?» – этот вопрос не отпускал её до самой ночи, а проснувшись, она и вовсе обнаружила себя не отдохнувшей и заплаканной, заместо снов провозившись в кошмарах до наступления рассвета. Ирония же заключалась в том, что она ничегошеньки не помнила из этих кошмаров, и так и не смогла ответить на свой вопрос:

«Почему я чудовище?..»

Глава 5.1 «Откровения»

Понедельник – день тяжёлый. Но конкретно этот понедельник был для Веи тяжелее всех, ибо сегодня они с братом встали пораньше, чтобы он смог отвести сестру в школу и там поговорить с классным руководителем. Сегодня, к слову, у их класса намечалась проектная деятельность, и это было ещё одним минусом, ведь проекты обычно осуществляются в группах или, по крайне мере, в парах, а Вея всё ещё была одиночкой.

По приезде в школу, спросив дорогу у охранника, Златоцвет и Вея отправились в кабинет, где класс уже должна была ждать Василиса Добрынична. Подойдя к кабинету, Златоцвет многозначительно кивнул выглянувшей наружу удивлённой учительнице, а Вею отправил в класс распаковывать вещи. Не сказать, что она была спокойна, но и руки не тряслись, ведь они заранее обговорили со братом, что он может и не может говорить. Вея ни в коем случае не хотела прослыть ябедой, но и остановить Златоцвета не могла (хорошо ещё, что отец не был в курсе, иначе бы ходил Валентин уже как минимум с растянутым ухом), поэтому решила не сопротивляться и проконтролировать действия брата. Как говорится, хочешь сломать систему – возглавь её…

– Это твой брат? – почти равнодушно спросила Велина, соседка Веи по парте. Она редко заговаривала с Веей, обычно ограничиваясь вежливым приветствием и прощанием.

– Да, – ответила Вея и поджала губы. Велина дружила с Валентином, и Вея подозревала, что после сегодняшнего ей и вправду придётся перевестись в другой класс, лишившись даже худого мира с этой вечно хмурой девочкой.

Звонок на урок прозвенел, и все подростки уже расселись по местам, но Василиса Добрынична продолжала тихо переговариваться со Златоцветом снаружи. Нервно оглянувшись в сторону двери, Вея невольно встретилась глазами с Валентином, и впервые за всё время их знакомства она заметила что-то кроме простого презрения и недовольства: похоже, юноша был чуточку испуган. Это, наверное, должно было порадовать её, но она не почувствовала ничего более досады. Ей претило находиться в продолжительной конфронтации с кем бы то ни было, по своей сути Вея была миролюбивым человеком и всегда старалась прийти к компромиссу, но, к сожалению, не всё в этой жизни зависело от неё.

Сложно было не заметить, что вернулась в класс Василиса Добрынична расстроенной, а потому она не стала сильно долго и подробно распинаться о том, какими руководство школы видит их проекты, и, распределив по парам, отпустила учеников домой, чтобы те могли приступить к выполнению. Вею она поставила в дуэт с Велиной.

Закончив что-то обсуждать с одним из одноклассников Веи, Васили Добрынична вдруг обратила своё внимание на Вею:

– Вея, задержись, пожалуйста, – не терпящим возражения тоном сказала Василиса Добрынична. Вея вздрогнула, сразу подумав о том, что её собираются ругать, но покорно запихнула вещи в рюкзак и подошла к учительскому столу. – Велина, подожди Вею за дверью, – добавила она, когда поняла, что девочка не уходит, дожидаясь одногруппницу по проекту. Велина настороженно кивнула и вышла, напоследок бросив задумчивый взгляд на Вею.

– Не волнуйся, я не буду тебя сильно задерживать, – женщина тяжко вздохнула, сбросив с лица маску строгости и сдержанности. – Мне очень грустно осознавать, что тебе пришлось всё это время терпеть такое к себе отношение. Я не поощряю такое, можешь мне верить, и обязательно обсужу с Валентином его неподобающее поведение. В целом, я догадываюсь, что послужило причиной этому, но ты тут не причём, можешь не волноваться, – Василиса Добрынична говорила с искренним сочувствием и даже с грустью, и у Вея виновато опустила голову, почему-то, считая себя виноватой в том, что классная руководительница была расстроена. Она нравилась Вее как человек, и конкретно к ней у неё никогда не была претензий. – Я также попросила Бадму помогать тебе, если ты не знаешь в какой кабинет идти и где он находится. Он хорошо ориентируется в школе и, в общем, достаточно добрый и понимающий мальчик.

– Спасибо, – выдавила из себя Вея, скромно улыбнувшись.

– Ох, ну ладно, ты иди. И всё же постарайся, несмотря на всю эту ситуацию, с кем-нибудь подружиться. Велина хорошо к тебе относится, хоть по ней этого и не видно, – Василиса Добрынична по-доброму усмехнулась. Очевидно, она успела изучить свой класс гораздо лучше, чем успела это сделать Вея. – Ну, а если ещё будут какие-то проблемы, ты сразу ко мне подходи, не стесняйся.

– Хорошо, я поняла. Спасибо огромное…

Они попрощались, и Вея с радостной улыбкой вышла из класса и столкнулась нос с носом Велины.

– Проблемы? – коротко поинтересовалась она.

– Никаких проблем, – ответила Вея, подумав: «По крайней мере, у меня».

– Предлагаю начать работать над проектом уже сегодня… но, не прямо сейчас, – Велина сделала паузу, будто вспомнив что-то, и пояснила: – У меня в час занятия в музыкальной школе, а после мы могли бы где-нибудь собраться и приступить к работе.

– У меня дома до шести точно никого не будет, – сказала Вея и чуть неувереннее добавила: – Но я уточню у родственников, можно ли сегодня приводить гостей.

«Может, нам Лоя и Гордей рады, но чужих могут и не захотеть видеть в своём доме», – здраво рассудила она.

– Хорошо, запиши мой домашний, и как поговоришь с роднёй, позвони мне. Трубку, вероятнее всего, возьмёт бабушка, ей всё и передай, – сказала Велина, но прежде, чем уйти в сторону своего дома, схватила Вею за локоть и угрожающе нависнув над ней с высоты своего немаленького роста (она была самой высокой в классе) мрачно протянула: – И в лес больше не убегай, ладно?

Замерев, шокированная больше зловещим тоном одноклассницы, чем фактом того, что та знала, куда она сбежала из школы в свой первый день, Вея испуганно похлопала глазами и кивнула. Отпустив её, Велина ещё раз окинула Вею долгим въедливым взглядом и, наконец, потопала восвояси.

Оказавшись дома, Вея с огромным неудовольствием заметила, что её удобных мягким и бесшумных тапочек нет на их привычном месте в коридоре, но после получасовых поисков по всем комнатам плюнула и натянула на голые стопы шерстяные носки. Перед этим она, безусловно, голодная и уставшая несколько раз помянула чёрта, лешего и других нечистых созданий и даже пнула подставку для обуви, где и не оказалось тапочек. Это ей никак не помогло в поисках, но зато немного успокоило нервы.

Быстро пообедав, Вея позвонила тёте на работу и уже через пять минут со счастливой миной на лице звонила домой Велине, чтобы сообщить её бабушке, что Велина может прийти к ней после своих занятий. Конечно, соседка по парте была не самым приятным собеседником в жизни Веи и иногда даже пугала её (как сегодня, например), но недостаток общения со сверстниками вынуждал Вею тянуться ко всем, кто хоть немного, но тянулся в ответ.

Крайне молчаливая в школе Вея научилась подмечать малейшие детали. И даже невзирая на то, что Велина умело прятала все эмоции под нарочитой строгостью и мрачным выражением лица, так и кричащим «не трогай, опасно!», Вея различила следы нервозности к ней. Сама Вея не умела играть на музыкальных инструментах и не посещала что-то больше, чем кружок по вокалу в Доме Культуры её города, но прекрасно видела ментальное состояние своих одноклассников, которые ходили в «музыкалку», особенно когда те сдавали зачёты.

Творчество – это прежде всего не яркие краски и чувства, не волшебные замки и далёкие миры. Творчество – это преодоление себя и общества, ведь в творчестве нельзя быть «среднячком», только гением. Если ты гений, то тебя, так уж и быть, признают, хоть и не перестанут коситься за спиной, называя богатеньким бездельником, а ежели ты выбрал мерное и спокойное сосуществование со своим талантом без великих свершений, то «ты бесполезен, иди-ка лучше поработай руками или в офисе». А какова же была конкуренция в творческих профессиях, такова была и зависть! Ты можешь и не планировать занимать чьё-то место и идти сквозь судьбоносные творческие перипетии, но тебя всё равно будут пытаться унизить и уничтожить, будь ты матёрым взрослым или хрупким ребёнком.

Глубоко сочувствуя, Вея обустроила всё так, чтобы Велина чувствовала себя максимально комфортно: спустила в гостиную мягкие пушистые подушки, заварила Иван-чай и предложила гостье свежеиспечённые молочные коржики. Велина, правда, уставилась на неё как на сумасшедшую, но согласилась «почаёвничать» перед работой. Разговор, однако, не особо клеился, они слишком мало друг о друге знали, и Вея была готова к любым вопросам, включая бестактные, лишь бы хоть немного растопить лёд между ними. А Велина, как и ожидалось, не выдержала и тихо спросила:

– Как так получилось, что ты и твоя сестра такие… разные?

– О, я задаюсь этим вопросом уже много лет, – Вея не смогла скрыть в своём голосе горечь. В горле резко пересохло, и она сделала большой глоток уже порядком остывшего чая. – Полагаю, что в моём раннем детстве, проведённом здесь, это волновало меня гораздо больше, но и МБВ меня не покидало ощущением, что что-то не так.

– И какого тебе было, когда твои настоящие воспоминания вернулись? – не скрывая заинтересованности, продолжала Велина, а Вея мысленно порадовалась, что смогла сменить тему с более неприятной на менее.

– О, они и не вернулись, – наигранно беспечно ответила Вея и вновь пригубила чашку, с досадой обнаружив, как быстро та опустела. Её левое запястье начало зудеть, и она попыталась почесать его незаметно, чтобы одноклассница не вздумала подумать, что у неё помимо всех её странностей ещё и какой-нибудь лишай.

– В каком это смысле? – нахмурилась Велина. Вполне вероятно, что она подумала, будто семья Калининых как-то сумела обойти закон и не проводить Ритуал Забвения, но всё было куда сложнее и запутаннее. Лицо Веи заметно потемнело, и после тяжёлого вздоха, она пояснила:

– Брат и отец вспомнили всё, а я – нет. Мы пытаемся выяснить, почему, но пока что у меня получается только влезать в неприятные разговоры с неприятными личностями, которых я даже не помню, и не помню, что могла или не могла им сделать, – договорив, Вея прикусила язык, поняв, что переборщила с откровенностями перед чужим человеком, и мысленно корила себя за несдержанность и нытьё. Однако Велину это никак не оттолкнуло.

– Знаешь, может я и беру на себя многое, но ты вряд ли могла сделать что-то совсем уж ужасное. За всё то время, что ты с нами учишься, я не заметила за тобой никакой подлости и высокомерия, ты… ты не такая, как твоя сестра, – многозначительно произнесла Велина, и Вее вдруг показалось, что она могла неправильно понять её, и Велина изначально спрашивала не про то, почему Вея не является волшебницей, в отличие от сестры, а про характеры. Тем не менее, это не проясняло ситуацию.

– А что с моей сестрой?

Глава 5.2 «Откровения»

Глаза Велины забегали по комнате, не желая встречаться с Веей, и она поняла, что могла прозвучать уж слишком претензионно, хоть и пыталась смягчить голос, речь шла о её сестре, и это очень взволновало её.

– Я слышала, о чём ты говорила с Василисой Добрыничной, и о чём с ней говорил твой брат, – призналась Велина и – о, чудо! – вина коснулась её губ. Вея напряглась, готовая к тому, что Велина начнёт защищать своего друга, но этого не произошло. – Точнее, разговор с твоим братом я слышала лишь обрывками, но суть уловила, – и Вее оставалось только подивиться великолепному слуху одноклассницы, ибо они сидели рядом, но сама Вея даже никаких отголосков или вибраций по стенам, которые обычно сопровождают низкие мужские голоса, не ощутила. – Валик, конечно, был бы против, но я всё же извинюсь за него… Прости, Вея. Ты просто попала под горячую руку, ничего личного.

О, как же Вея ненавидела это «ничего личного», особенно когда оно звучало уже после причинения вреда, что априори делало ситуацию личной! Но ссориться дальше не было смысла, да и вымещать всю свою злость на одной Велине не хотелось, поэтому она фыркнула и предельно вежливо попросила:

– А с этого момента, пожалуйста, поподробнее.

– К-х-м, только не перебивай и не делай поспешных выводов. А я постараюсь рассказать только то, что видела, а не что надумала… – дождавшись согласного кивка Веи, Велина продолжила максимально бесстрастно: – Ты наверняка заметила, что к таким, как мы, неволшебникам, здесь особое отношение. И раз уж ты, по сути, здесь впервые, я поясню: нас считают не просто обделёнными, но бесполезными. Терпимые к нам волшебники называют нас простыми людьми или же обывателями. Нетерпимые злорадно именуют нас бездарями. Но твоя сестра никогда не относилась к нам, как к второму сорту, всегда общалась со старостами нашего корпуса как с равными, хотя слово волшебного старосты в школе является решающим… – Вея невольно улыбнулась, не просто гордая за сестру, а счастливая оттого, что Дея уважала таких, как её сестра. Однако следующие слова смыли с её лица все краски: – Валик втюрился в неё по уши и решил признаться ей в чувствах в Ладов день, день влюблённых, если тебе так будет понятнее. Твоей сестре это ой как не понравилось, но она не просто отвергла его, нет! Она унизила его перед учениками и их родителями, сказав, что никогда она, талантливая колдунья с далекоидущими планами не станет встречаться с таким, как он.

Вея молчала. Очень тяжело молчала, переваривая сказанное Велиной. Ситуация ей была определённо ясна, но озвучивать свои мысли она пока не решилась, намериваясь для начала обсудить всё с сестрой, а пока что она собиралась решить вопрос касательно своей вражды с Валентином, если это можно было так назвать.

– Предположим, Дея повела себя некрасиво. Но… я здесь причём?

– Не причём, – согласилась Велина. – Поэтому я здесь, – она всплеснула руками, указывая на стены дома. – И я готова лично донести до каждого нашего одноклассника, что ты, несмотря на увиденное Валей, нормальная.

– Он решил, что раз уж я дружна с сестрой, то буду вести себя… некрасиво? – Вея не смогла подобрать иных слов, не желая обвинять сестру в чём-либо, не поговорив с ней. – Но это же глупо! Я-то одна из вас, я… бездарь, – сказала она и поморщилась. Как же неприятно звучало это слово! В таком смысле оно оставляло такую горечь на языке, что водой её не смоешь.

«Хотя история знает несколько таких личностей, которые презирали «своих» и даже устраивали им геноцид», – непрошенные мысли заполонили её голову, но она отмахнулась от них.

– Никогда не говори так, если не хочешь, чтоб на тебя смотрели как на сумасшедшую! – пригрозила ей Велина.

«Но именно это ты и делаешь: смотришь на меня как на сумасшедшую…»

– Волшебников ты, конечно, потешишь подобным само… самоунижением! – Велина почти задыхалась от возмущения. – Но наши тебя не поймут.

Они помолчали с пару минут, пребывая в раздумьях, и Велина вновь разрушила тишину:

– А твои родственники хорошо к тебе относятся?

– Они никогда не указывают мне на мою неволшебность, если ты об этом, – с затаённой радостью ответила Вея. А ведь всё могло быть иначе, и вместо потери воспоминаний её ждала бы жизнь, полная унижений и потаканий магическим родственникам, словно она убогая зверушка, а не член семьи.

– Хорошо, – с некоей покровительственностью кивнула Велина, будто бы она готова была спасти Вею в случае, если ту обижает родня.

– Ладно, я пойду принесу бумагу и карандаши, а то мы даже не обсудили толком проект, – немного помявшись в нерешительности (одновременно желая и закончить, и продолжить этот неудобный разговор), выдавила из себя Вея. Она быстро поднялась на второй этаж, перепрыгивая ступеньки, что чуть не привело к падению, хотя она уже выучила эту лестницу наизусть, и бегом добралась до своей спальни.

Вернуться к Велине так же быстро не получилось, ибо приготовленных канцелярских принадлежностей, которые должны были ждать хозяйку на столе, не оказалось на месте.

«Отец, что ли, прибраться решил? Но он обычно тихо не убирает ничего, всегда говорит, мол, «почему бардак на столе, Вея?» и всё такое прочее», – думала она, проверяя ящики, но и те оказались пустыми. Вернее, не совсем пустыми: пара чёрных вязких капель, которые Вея окрестила протёкшими испорченными чернилами, покоились в двух из трёх ящиках. Далее Вее ничего не оставалось, кроме как продолжить поиски по всей комнате, но она смогла обнаружить лишь пару карандашей у себя под кроватью и полуживую чёрную ручку на книжной полке над кроватью.

Послышались шаги со стороны лестницы, и вскоре в комнату заглянула Велина. Осознав, как долго всё это заняло у неё времени, и сколько Велина дожидалась её внизу, Вея покраснела от жгучего стыда.

– Я думаю, нам достаточно будет блокнота и ручки. Вряд ли мы сегодня уже приступим к рисованию плаката, – сказала Велина, чем порядком успокоила разволновавшуюся из-за пропажи вещей Вею.

– Ты права, – она не стала комментировать свою задержку, мечтая, чтобы Велина поскорее забыла о несобранности и неподготовленности Веи, и они вернулись в гостиную.

Следующие полчаса они просидели над учебником истории, обсуждая какое историческое событие из 108 века, который предоставили их паре, им следует отобразить на плакате. Вея была плоха в местной истории от слова совсем, и Велина предлагала ей совершенно простые, но и крайне не интересные варианты для осуществления. Вея же настаивала на том, чтобы осветить тему, которая волнует Велину, и готова была изучить её досконально, чтобы Лина, как та разрешила её называть, не тащила на себе всю работу.

–… да, тебе просто нужно прибавить 9000 лет или же 90 веков к дате из МБВ и наоборот, – между спорами о том, что им всё-таки стоит выбрать, Велина объясняла Вее некоторые особенности этого мира по типу местной системы исчисления.

– 108 век – это 18 век в Мире без Волшебства, поняла. А откуда ты всё это знаешь? – как бы между делом поинтересовалась Вея.

– На самом деле, я надеялась, что ты не спросишь, – получилось грубовато, впрочем, как и всегда, когда Велина волновалась, но Вея за эти несколько часов научилась не реагировать на резкий тон и высказывания.

– Ты только больше этим меня заинтриговала! – делано возмутилась Вея, и лёгкий смешок сорвался с её губ.

– С рождения и до семи лет я жила с мамой и бабушкой и дедушкой в Мире без Волшебства и даже готовилась поступить там в престижный лицей, но дедушка заболел волшебной болезнью, мама с бабушкой всё вспомнили, и нам пришлось вернуться. А там пока дедушку вылечили, уже и слух об Указе о возвращении волшебников на Родину стал просачиваться в массы… – рассказ Велины перебил звон ключей и хлопок двери.

– Девочки, не пугайтесь, это я, тётя Лоя! – в гостиную вплыла Лоя, заметно уставшая, но светящаяся радостью. – С работы пораньше отпустили: вот, думаю, проверю, предложила ли Вея ужин нашей гостье!

– Здравствуйте, – Велина встала и приветственно кивнула хозяйке дома.

– Лоя, это Велина Огнева, я тебе о ней рассказывала, мы вместе делаем проект по истории, – представила её Вея.

– Очень приятно! – Лоя протянула руку Велине и бросила косой взгляд на практически пустой столик. – Ох, я думала, вы уже полплаката нарисовали, – озадаченно произнесла она.

– Это всё моя вина. Я же практически ничего не знаю о здешней истории, и Велине пришлось мне всё объяснять, прежде чем мы приступим к главному, – протараторила Вея и тотчас же мысленно ужаснулась тому, как легко далась ей эта ложь. Вообще-то Вея предпочитала не лгать и сама не понимала, почему честно не ответила тёте, что они посвятили отведённое время на, по сути, знакомство друг с другом. Но сделанного не воротишь, да и Велина, вроде как, не была против её слов.

К тому моменту как за Велиной приехала её мама, Лоя успела накормить девочек супом и угостить чаем с пончиками, которые та купила около своей работы. Велина, конечно, сопротивлялась, утверждая, что спокойно поужинает дома, но Лоя была непреклонна, и, в целом, Велина не пожалела о решении сдаться этой причиняющей свет и добро женщине. К тому же, Вея вряд ли бы согласилась сесть за стол, если бы гостья отказалась от еды.

Провожая Велину до автомобиля её матери, Вея перед тем, как попрощаться, уточнила:

– Декларация Мира и Дружбы между людьми и русалками?

Велина помедлила, призадумавшись, но в конце концов согласилась и даже одарила Вею довольной полуулыбкой. Похоже, она угадала тему, интересующую её компаньонку, и это можно было считать победой.

Глава 5.3 «Откровения»

На следующий день Вею у школы и вправду ждал Бадма, которому Василиса Добрынична поручила сопровождать Вею по школе, но вместе с ним обнаружилась и Велина. Она рукой подозвала застывшую у ворот Вею, и та с щенячью радостью бросилась навстречу, хотя очень скоро после искусства настроение её подпортилось очередным уроком физической культуры. Однако после того, как Василиса Добрынична вполне адекватно отреагировала на жалобу на Валентина, Вея не собиралась просто так терпеть «уничижительную терапию» со стороны Красавки…

Не собиралась, не собиралась, да в итоге глупо похлопала глазами в ответ на оскорбления и расплакалась. От этой женщины у неё кружилась голова, и подкашивались ноги. Всё, что она делала, вызывало отклик, не только её слова, но и её высокомерно вздёрнутый подбородок и величественная даже в спортивном костюме походка действовали всем на нервы. И била она всегда метко, задевая за живое, давя на больное, непонятно как разузнав информацию, которой нигде не могло быть в общем доступе.

Сплетница? – Вполне может быть. Да вот только знала она даже то, что могло никем и никогда не озвучиваться. Она скорее была великолепным психоаналитиком и чувствовала, что в жизнях её учеников задевало их и мучило. Тем не менее до этого ещё надо было додуматься, причём холодным и трезвым умом, а это было ну никак не про задетую словами Красавки Вею. Закончив унижать Бадму за неповоротливость (мальчик имел лишний вес и очень стеснялся этого, но никак не мог прекратить заедать эмоции сладким, и Вея, чуть не заработавшая себе гастрит в первом классе из-за подобной привычки, глубоко сочувствовала ему), госпожа Красавка обратила внимание на разминающуюся неподалёку от своего проводника Вею и, в особенности, её понимающий взгляд в сторону одноклассника. Левое запястье Веи зачесалось, как бывало каждый раз, когда она нервничала. Но вместо громогласных заявлений по поводу излишней чувствительности и мягкотелости, Красавка кошачьей походкой приблизилась к Вее и склонилась над её ухом:

– «Аффективная эмпатия обычно присуща детям, что стали причиной развода своих родителей». Как тебе моя любимая аксиома?

Вея в буквальном смысле отскочила от неё, тотчас же привлекая всеобщее внимание одноклассников. Она попыталась скорчить как можно более злое лицо, но ком в горле позволил ей лишь скривить губы. Упорно отгоняя от себя мысли о том, что в глубине души она была солидарна со словами Красавки, Вея не заметила, как загнала себя ещё глубже, и горячие слёзы потекли по её щекам.

«Это неправда! Папа говорил, что у них с матерью уже давно были натянутые отношения!» – твердила она себе.

«Он так лишь пытался тебя успокоить», – злобно шипел её внутренний голос. «И ты ведь даже под заклятием Забвения знала, что причина в тебе!»

«Не знала, а просто чувствовала к себе особое отношение со стороны матери и родителей отца! Но то, что они винят меня, ещё не означает, что я действительно виновата!»

«Жалкая-жалкая Вея, зря ты поделилась своими переживаниями с Деей!»

«Она не могла! Она сама страдает!»

«Ты уверена?..»

Вее вновь хотелось убежать, но твёрдая рука Велины на плече, приобнявшей её вскоре после ухода Красавки, напомнила ей о её просьбе больше не убегать в лес.

– Как ты? – уже после урока, сидя вместе с Веей на скамье у школы, спросила Велина. Рядом маячил Вася Вороных, друг Валентина и Велины. Он не решался подойти, но и не уходил, делая вид, что его очень интересует школьный фасад.

– У меня голова кружится, – призналась Вея шёпотом. У неё и вправду опять началась страшная мигрень, и если поначалу она не придавала этому значения, списывая всё на переутомление, то сейчас готова была поклясться, что причина была либо в расшатанных нервах, либо в том, как повлияли на неё ритуал Забвения и магия этого мира, либо в обоих причинах одновременно. Она, конечно, не была экспертом в волшебстве, но знала, что даже у самых дорогих препаратов всегда есть побочка, значит и в местных средствах она должна была быть, особенно если они были неправильно применены.

– Может, к врачу её отвезти? – вмешался Вася. Он навис над Веей, спрятав руки в карманах и загораживая ей солнце.

– Нет, – Вея сразу же подобралась и, протерев глаза, встала, намериваясь уйти домой. Вася придержал её за плечо, хотя его об этом никто и не просил, и Вея одарила его недовольным взглядом, встретив который, Вася насмешливо хмыкнул и примирительно поднял ладони вверх.

– Не трогаю, не трогаю! Не кипятись, Де-ея, – язвительно протянул он, чем спровоцировал уже настоящую бурю возмущения в Вее, а не просто негодование от нарушения личных границ.

– Я Вея, – процедила она, сквозь зубы попрощалась с Велиной и твёрдо зашагала прочь. Однако её выдержки хватило ровно до соседствующего со школой дома, к холодной кирпичной кладке которого она прислонилась лбом и часто задышала.

И она бы так и продолжила стоять в полуобморочном состоянии, если бы её не оторвали от стены и впоследствии от земли.

– Вася! – ошарашенно воскликнула Велина вместо неё. Вея забрыкалась, пытаясь слезть с чужого плеча, через которое её с лёгкостью перекинули. – Силушку богатырскую некуда девать?! – с чётко прослеживающийся иронией в голосе причитала Велина, пока Вася с горем пополам пытался продвинуться хоть на десяток шагов. Вея оказалась если не сильнее, но упорнее, чем он думал.

– А что? Может, ты её потащишь? – съехидничал он, но уже не так уверенно, как прежде, и вернул Вею с плеча на землю, после чего встряхнул за плечи. – Ты чего дерёшься?!

– А ты чего хватаешь без спросу?! – истерично закричала Вея и на всякий случай отошла от Васи на несколько метров, готовая сорваться на бег в любой момент.

– Вон, смотри, Лина! Уже и щёки порозовели, и глаза не такие мутные! – тыча в сторону Веи пальцем, хохотнул Вася. Вея невольно схватилась за упомянутые щёки, и поняла, что они горят, хотя до этого были ледяными. Да и руки уже не висели плетьми вдоль тела. – Ладно, раз уж ты уже сама идти в состоянии, мы тебя просто проводим…

– Мне не нужна компания, – сухо ответила Вея.

– Боюсь, когда твои родители придут в школу и спросят, почему их дочери позволили уйти одной домой пешком, когда она еле на ногах держалась, им не понравится наш ответ о том, что ты хотела погулять в одиночестве и пострадать о своей несчастной судьбе, – упрямо заявил Вася и получил тычок в бок от Велины со словами «отец, у неё только отец». Вея не стала уточнять, почему её мать вряд ли будет о ней волноваться, но выразила негодование по поводу последних слов Васи:

– Я не собираюсь идти и страдать! И что-то я не замечала ранее, чтоб кого-то из этой школы сильно волновало, что со мной происходит, – Велина виновато опустила глаза, а Вася продолжал настойчиво смотреть ей прямо в душу.

– Ну, а теперь нас немножко всё-таки волнует, что с тобой. И даже не пытайся сопротивляться, Дея-номер-два, у тебя так же, как и у нас нет магии, так что просто подчинись грубой силе и позволь сопроводить тебя до твоей башни, принцесса…

– Всё, заканчиваем этот цирк. Пойдём, Вея, и не обращай на него внимание, он всегда такой, – Велина потянула Вею за руку, оказавшись тоже на редкость сильной, но ей Вея уже не противилась и позволила себя вести, правда, всю дорогу оборачиваясь и грозно зыркая на весело ухмыляющегося Васю, шаркающего кроссовками по асфальту.

Когда они подошли к дому Веи, из окна почти наполовину высунулась соседка – безобидная старушка Весея Чаровцева – приторно улыбнулась «детишкам», приветливо помахала и вновь скрылась у себя в доме.

– На чай можешь не приглашать, – спрятав руки в карманах, хмыкнул Вася и без лишних слов ушёл в обратную сторону, видимо, направляясь к себе домой.

– А я бы всё же проследила, что ты выпьешь крепкого чаю с сахаром. Заодно проект обсудим, – сказала Велина, и Вее ничего не оставалось, кроме как пригласить её в дом

И сделала она это не зря, точно не зря! – Говорило её предчувствие. Ну, а предчувствие разве обманывает? Так, недоговаривает иногда, особенно когда просыпается совершенно не в то время и не в том месте. В этот раз предчувствие шептало о том, что лучше в дом одной не идти, да и свет стоит везде включить. А лучше так вообще взять в руки нож и оглядываться, постоянно оглядываться. Левое запястье, к слову, зудело, будто от укуса крапивы, но Вея перестала обращать на него внимание, стоило им с Велиной погрузиться в придумывание текста для проекта.

– Мне показалось, или наверху что-то упало? – настороженно спросила Велина.

– Я посмотрю, – без тени страха предложила Вея, не замечая жёлтых, точно змеиных глаз, смотрящих на неё из залёгшей под лестницей тени.

Глава 6.1 «Прошлое – ушедшее»

День всё ещё был по-летнему длинным, заставляя распахивать глаза до того, как организм достаточно отдохнёт. Жара была давящей и липкой, уже через пять минут ношения одежды хотелось сменить её и, по возможности, провести весь день в прохладной воде в тени дерева с мороженым в одной руке и холодной газировкой в другой. Вее повезло, что в день похода к душелекарю ей разрешили пропустить школу, ибо в столь безжалостную жару надевать рубашку и школьные туфли с колготками под юбку или длинными брюками было самым настоящим преступлением.

Вставать с постели решительно не хотелось, но ей стоило привести себя в порядок перед тем, как пойти к местному аналогу психиатра или психотерапевта (Вея не совсем понимала, чем конкретно он занимается), чтобы тот не решил, что у неё есть намёки на депрессию. Доктор не должен был ни на что отвлекаться, а должен был полностью сосредоточиться на возвращении её памяти и не увиливать от темы – считала Вея.

Перед выходом из комнаты Вея бросила встревоженный взгляд на треснувший почти посередине письменный стол – именно звук треска дерева показался девочкам тогда звуком удара о пол. Почему же, собственно, стол треснул, если на нём почти ничего не лежало (тем более тяжёлого)? – Ответ на этот вопрос Вея не знала, но дядя Гордей объяснял это тем, что стол был уже старым, дерево иссохло, и, возможно, Вея просто не обращала внимание на хруст, пока делала уроки.

Ещё одной причиной встать с постели было запланированное на сегодня пробное занятие с той самой соседкой, Весей Чаровцевой. Отец решил, что Вее не мешало бы начать заниматься дополнительно, особенно по истории этого мира, т. к. экзамены специально под неё подстраивать не будут, а Весея в прошлом много лет проработала учителем в школе и могла помочь Вее не только с историей, но и с химией и биологией, которые также сильно отличались от тех, что были в МБВ.

«И ведь даже если я вспомню всё, у меня эти знания не появятся, мы же до начала учёбы в школе переехали», – с отчаянием размышляла она. Успокаивало только то, что отец не требовал у неё в связи с обстоятельствами учёбы на «отлично», но ей всё же было необходимо знать хотя бы минимум этой части школьной программы, дабы ориентироваться в этом мире.

«Хорошо бы разбираться в ядовитых растениях и животных Волшебного мира, чтобы не помереть под ближайшим кустом из-за неосторожности».

До назначенной в обед встречи со своим новым репетитором Вея промаялась в прохладной гостиной (она подозревала, что на это помещение наложены какие-то чары) с очередной книгой в руке, но мало что поняла из того, что прочитала. Это было что-то вроде энциклопедии о волшебных созданиях этого мира. Но при чтении заумных предложений, испещрённых терминами и какими-то бесконечными отсылками, у неё заболели глаза и вскипел мозг. Вроде начал абзац, что-то тебе даже понятно, остальное додумывается, а потом раз! И всё! Ей постоянно не хватало чего-то, что местные знают от рождения, потому как крутятся и вертятся в этих реалиях и мыслят ими же.

Возвращала на полку книгу Вея с раздражением, и хлопок вещи о полку чуть не оглушил её. Будь в доме отец, он бы обязательно наругал её за такое отношение к знаниям. Впрочем, она и сама готова была шлёпнуть себя по рукам. На соседнем с энциклопедией месте на книжной полке красовалась ещё одна, но уже о «Нечисти и нежити», и Вея с удивлением обнаружила, что до этого отождествляла нечисть и других магических существ, словно эти понятия были синонимами. Но разузнать, чем же они в действительности отличаются, ей не удалось. В дверь позвонила Лоя, пришедшая на обед.

Вместе с тётей они быстро поели и пошли к соседке-репетитору. Зная Вею, Лоя посчитала, что та будет сильно стесняться по сути незнакомую женщину, и решила своим присутствием поддержать её, жертвуя частью времени своего обеда. И как бы Вея не упиралась, не желая утомлять своими проблемами родственницу, она была ей благодарна.

– Как дела в школе, Вея? – Весея сыпала вопросом за вопрос и не думала останавливаться. Угостив новую ученицу и соседку Лою чаем, она устроила дружелюбный, но довольно утомительный допрос, пока перемещала учебники на стол.

Магией, разумеется.

В школе она редко видела кого-то колдующим, хотя, казалось бы, «за стенкой» было целое скопище подростков-волшебников, но вот дома это преследовало её постоянно, и ощущала она себя при этом двояко. Возможно, она завидовала, но Вея не признала в себе это чувство, называя его горечью, досадой и сожалением. Сожалеть, правда, было не о чем. При чём здесь она? Родилась такой и всё тут. Было ли легче от осознания отсутствия своей вины? – Нисколько. Вот так она и варилась в каше противоречий…

– Нашла друзей? С учителями ладишь?

– Скорее да, чем нет, – вежливо растянув губы, ответила Вея.

– А с какого предмета хотела бы начать? Что тебя интересует?

– Биология и химия, наверное, – пожала плечами Вея. Ей следовало подготовиться ко всему, но она позволила себе начать с любимых предметов.

– О! Я тоже очень-очень люблю, знаешь ли, биологию, химию! В наше время, правда, было природоведение, – растягивая слова, довольно разглагольствовала Весея, но, посмотрев на Лою в углу, словно вспомнила о времени, и приступила к объяснению первых нескольких параграфов по биологии. Выучивать всяческие термины Вее, безусловно, предстояло дома самой, но Весея обязана была обозначить важные фрагменты и пояснить написанные строго научным языком определения (а учебники по точным наукам часто грешили своей неадаптированностью по возрасту) так, чтобы школьница без знаний об их мире поняла хоть что-то. Стоит отметить, что Вея быстро втянулась. Может, магией ей и не владеть, но кто запрещал изучать местную флору и фауну – необычную и очень интересную?

– … Итак, проще говоря, речарнизация – это процесс, когда полуволшебные растения после, как правило, длительного пребывания без волшебства… как бы это так выразить?.. Напитываются магией. Каждое растение делает это с разной скоростью, но за редкими исключениями они осуществляют речарнизацию сразу, как только возвращаются в полноценную волшебную среду. Некоторые их свойства от этого меняются, поэтому у волшебников есть специальные приспособления для того, чтобы создать отталкивающий магию купол вокруг растений и сохранить нужные свойства для зелий.

– Полноценную волшебную среду? – недоумевала Вея. – Это что, где-то больше магии, где-то меньше?

– Магия внутри нас, Вея, – неожиданно серьёзно заявила Весея. – Но действительно есть места, где она буквально витает в воздухе. В лесу, полном волшебных деревьев, её очень много. Не зря в древности разумные существа стремились совершать ритуалы именно в чащах и борах…

– Но эффективность окружающей среды в использовании магии волшебниками не доказана, – вмешалась Лоя и виновато улыбнулась.

– Но я всё же предпочитаю верить в этом, – примирительно сказала Весея. Вея покивала на их слова, а для себя сделала несколько записей в тетради.

– И есть ещё растения, которые без магии погибают? – спросила она.

– Да, но давай пока рассмотрим некоторые распространённые в наших широтах виды полуволшебных. Обрати внимание, что они часто обозначаются с пометкой «ПВ», что и расшифровывается как «полуволшебный» …

– Ну, и как тебе занятие? – уже дома поинтересовалась Лоя, собираясь обратно на работу. Начальник, конечно, разрешил ей задержаться, но испытывать его терпение не стоило. Будучи человеком семейный и всепонимающим, он также был очень ответственным.

– Здорово. Я думаю, мы поладим, – вяло отозвалась Вея.

– Волнуешься? – чутко заметила тётя и ласково погладила её по голове.

– Немного, – пожала плечами Вея. С одной стороны, она не могла дождаться момента, когда «всё выяснится», с другой понимала, что с её недугом не так просто будет справиться, и скорее всего ей придётся долго работать над своей головой, чтобы вернуть воспоминания и при этом активно получать новые.

Глава 6.2 «Прошлое – ушедшее»

Единый комплекс госучреждений и органов поражал своей величиной и величием и даже заставлял задуматься о том, насколько сильная может быть его система. Минуя полицейское отделение, Вея и Виктор Калинины прошли к медицинскому сегменту, где и располагалась городская поликлиника. На регистратуре они встретили двух медсестёр – молодую с выкрашенными в розовый под цвет халата волосами и в возрасте с заметной на висках сединой и потрескавшимися губами. Пока молодая медсестра делала какие-то записи, слушая указания из телефонной трубки, к Виктору обратилась старшая медсестра:

– По записи? – не поднимая головы от записной книжки, недовольно буркнула она.

– Да. Вея Калинина на 18:30 к Ярыгиной, – ответил Виктор.

– Карту возвращали?

– Принесли с собой, – Виктор протянул ей медицинскую карту дочери, и медсестра принялась небрежно листать её.

– Кто ж так карты заполняет?! – раздражённо фыркала она. – У вас тут всё не по ГОСТу!

– В Мире без Волшебства просто так заполняют, – тихо пролепетала Вея, оправдываясь. Медсестра подняла на неё взгляд полный отвращения.

– Рот в моём присутствии не открывай, бездарка…

Младшая медсестра, хоть и была занята, но услышала этот комментарий и осуждающе посмотрела на коллегу, после чего отошла, видимо, тоже за чьей-то картой, судя по обрывкам фраз, доносящихся из трубки. И сразу после этого произошло то, чего Вея никак не ожидала увидеть. Рука её отца взметнулась вверх, впрочем, как и вся мебель, за исключением стойки регистрации. Даже стул вместе с медсестрой взлетел в воздух и опасно покачнулся, грозя уронить её. Глаза медсестры в ужасе расширились, и она то ли подавилась, то ли просто лишилась воздуха на несколько секунд, после которых начала молить о том, чтобы её опустили вниз. Просьба её была исполнена, но просто так уходить Виктор не собирался:

– Ещё раз что-то столь же мерзкое и оскорбительно сорвётся из твоего рта в сторону моей дочери… любого из моих детей… – он погрозил ей пальцем и показательно испустил из него несколько золотых искр. Но бросив обеспокоенный взгляд на дочь, он словно очнулся, складки на лице разгладились, а руки опустились. – И ты улетишь далеко и надолго.

– Девятнадцатый кабинет, направо и в конце коридора, – дрожащим голосом пропищала медсестра, продолжая цепляться за подлокотники и боясь поднять глаза от пола.

– Благодарю, – выдёргивая у неё из рук карту, ничуть не дружелюбно сказал Виктор, приобнял одеревеневшую от шока дочь и повёл в указанном направлении.

– Это…

– Извини, – поморщился Виктор, избегая взгляда дочери. – Я решил, что покуда я есть, я должен защищать тебя от любой опасности. Пусть даже это и не опасность быть покалеченной физически, а скорее эмоционально.

– От всего защитить не получится, – со всей серьёзностью заявила Вея.

– Но пусть лучше всякие нетерпимые выскочки боятся тебя, пока ты сама не научишься давать им отпор, – сказал Виктор и вымученно улыбнулся.

Постучав в дверь и получив приглашение войти, Виктор и Вея оказались в светлом кабинете с нежно-голубыми обоями и вереницами волнообразных полок на стенах с самыми разными детскими и подростковыми произведениями. За дубовым столом восседала не иначе как ангел в медицинском халате – женщина с тёплыми светло-карими глазами и однозначно доброй улыбкой.

– Проходите, присаживайтесь, – кивнула в сторону стульев она. Виктор сел около выхода, а Вея – напротив доктора. – Вея Калинина, да? – Вея несмело кивнула и сложила руки на коленях. – Что вас беспокоит?

Слово взял отец:

– Деконструкция действия ритуала забвения не произошла.

– Так-так… – Аюна Айдаровна, а именно так и звали душелекарку, сделала несколько записей. – Это вещь поправимая.

Она пригласила Вею за ширму, на которую та ранее не обратила внимание, и попросила расставить руки в стороны, после чего провела вдоль её тела своей берёзовой волшебной палочкой со светящимся аметистовым наконечником. Задумчиво пожевав губу, она вернулась к столу и достала из ящика маленький обруч, исписанный странными символами, и одела его Вее на голову. Вея зажмурилась, когда тот засверкал, и чуть было не сбросила с головы, когда почувствовала запах дыма и то, как тот начал нагреваться.

– Всё в порядке? – взволнованно воскликнула она.

– М-м, да! – не слишком уверенно отозвалась Аюна и продолжила осмотр. – Скажи, а часто тебя беспокоят головные боли?

– В последнее время чаще, чем обычно, – ответила Вея.

– А как с настроением? Повышенная раздражительность может быть? – обратилась она уже к Виктору.

– Нет, я бы сразу заметил. Вея очень спокойная и мирная девочка, – сказал он.

– Но головные боли присутствуют, – пробормотала Аюна. – А покажи мне, где обычно болит, – Вея указала себе на лоб, глаза и затылок. – Угу, – промычала душелекарка и сделала ещё несколько записей, но уже более рваными и неаккуратными движениями. – В вашей карте я увидела записи из больницы. Анализы оттуда есть на руках? – Аюна сняла с головы Веи обруч и позволила той вернуться на стул, после чего приняла из рук Виктора листочки с результатами обследований.

Однако увиденное не принесло ей ожидаемого облегчения.

– Пройдёмте-ка в кабинет с Ауросканом.

Вея вопросительно посмотрела на отца исподлобья, но тот то ли не заметил, то ли проигнорировал выражение её лица и нарочито степенно прошествовал вслед за врачом. Вее ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ними. И на первом же этаже оказался кабинет для исследований, в углу которого стояла огромная мраморная плита на грубой металлической подставке, и, судя по волнам искр, проходящим по природным тёмным линиям белого камня, плита была не дизайнерским решением. Это был Ауроскан.

– Присаживайтесь, – Аюна кивнула Виктору в сторону стула у входа в кабинет, а Вею уложила на Ауроскан. Камень был гладким, отполированным и очень-очень холодным, что хорошо чувствовалась сквозь лёгкую летнюю одежду, но Вея стойко вынесла эта, даже и не собираясь жаловаться.

Достав из закрытого на три замка шкафа агрессивно-яркое красное зелье в самой обычной медицинской пробирке, душелекарка капнула его на ватный диск и поднесла к Вее. Тут уж бездействовать она не смогла и рефлекторно дёрнулась в сторону, только завидев потустороннее алое свечение и почуяв терпкий запах. Виктор, завидев странную реакцию дочери и лёгкий ступор врача, поднялся и подошёл к ним.

– Вея, позволь Аюне Айдаровне смазать твои запястья и щиколотки для проведения исследования, – мягким, но полуприказным тоном сказал Виктор. Вея упрямо мотнула головой и только ещё больше вжалась в стену, зажмурившись до боли. Она сама не понимала, в чём причина её поведения, но что-то внутри неё яро протестовало действиям доктора, хоть ей и было стыдно «чудить» на людях.

– Негативный опыт? – догадалась душелекарка.

– Ей было три года, когда врач пролил на неё весь флакон прозревающего зелья. Мучились с жуткой аллергией с неделю, – тяжело вздыхая, ответил Виктор и присел на край Ауроскана, чтобы в качестве поддержки сжать ладонь Веи своей.

– У неё выработалась непереносимость? Я не видела никаких записей об этом.

– Нет, всё нормально, продолжайте, – последнее слово Виктор произнёс полувопросительно, как бы спрашивая у Веи, согласна ли она продолжить. Та кивнула и неуверенно протянула руки к врачу.

Когда ватка с зельем оказалась в опасной близости от её запястий, Вея зажмурилась, но смело продолжила держать ладони открытыми. Её уложили обратно на мраморную плиту и разрешили открыть глаза, но она предпочла знакомую темноту неизвестности. Она не видела манипуляций, что проводила над ней лекарка, но чувствовала волны энергии, проходящие через неё снизу, из камня, и сверху, от врача. Сначала ей было очень холодно, это ощущение было похоже на то, когда стоматолог замораживает зуб или нерв специальным спреем, только теперь подобное возникало во всех её костях. Но со временем тело начало прогреваться, и Вея готова была дать руку на отсечение, что энергии стало тяжелее просачиваться сквозь её жилы.

«Интересно, волшебники чувствуют что-то схожее с этим? Или же у них всё обострено? И все ли неволшебники так ярко чувствуют магию?» – размышляла она, пытаясь забыться в мыслях и не обращать внимание на внешние раздражители.

Когда процедура закончилась, и душелекарка прекратила колдовать над ней, Вея продолжила безучастно лежать, разве что невольно вздрогнула, когда холодный ветерок от резких движений отошедшей от неё Аюны скользнул по её голому локтю. Затянувшаяся тишина, не прерываемая ни печатанием, ни царапаньем ручкой по бумаге заставила Вею напрячься. Она обеспокоенно нахмурилась и приоткрыла глаза: отец навис над подрагивающей под напряжёнными взглядами взрослых голубой магической проекцией показаний состояния Веи. Та даже восхитилась столь красивой альтернативе голограммам из фантастики, но молча, ожидая «приговора».

– Я выпишу необходимые лекарства… но не все, к сожалению, – с непонятной для Веи интонацией сказала душелекарка. То ли ей было больно говорить, то ли она резко стала равнодушной, но, в любом случае, Вее от этого стало не по себе. – Некоторые лекарства для восстановления энергии по закону мы можем прописывать только детям-волшебникам.

– Чёрт возьми… – с шипением выплюнул Виктор и отвернулся, быстро сжимая и разжимая кулаки. Отец нечасто выходил из себя, но за последний месяц это был далеко не первый раз. Их возвращение в Волшебный мир всё же сильно пошатнуло его, хоть он и был волшебником.

– Всё в порядке? – сев на краю Ауроскана, еле слышно поинтересовалась Вея, и Виктор на несколько секунд задержал на её лице свой душераздирающий взгляд, но быстро вернул себе самообладание и только лишь поджал губы в ответ.

– Вы истощены, Вея, – устало отозвалась Аюна. – Потребуется время, чтобы восстановиться. Пока что вы не ощущаете всего того, что повлекло за собой неправильное проведение ритуала, но со временем в этом мире… к вам начнёт цепляться всяческая зараза.

– У меня, как бы, иммунитет понизился, да? Нужно попить витамины, спортом заняться, и всё наладиться? – с лёгкой улыбкой уточнила Вея, подумав было, что просто неправильно распознала поведение взрослых, и всё не так плохо, как ей показалось вначале.

Но Аюна вдруг сглотнула и на одном дыхании затараторила:

– Нет, я думаю, вы не до конца поняли, что я имею в виду. Понимаете, при проведении столь сложных ритуалов, важно соблюсти все тонкости, а у вас, судя по результатам диагностики, у вас в организме есть все признаки неправильно использования тяжёлых ритуальных чар, к которым и относится ритуал Забвения, а ваша энергетическая оболочка задета настолько, что я бы вам меньше 60 не дала, и это при том, что вы все эти 60 лет только и занимались, что самоуничтожением, вели нездоровый образ жизни и постоянно попадали под влияние тёмных чар и проклятий! – доктор настолько была возмущена халатностью ритуалиста и тем, что никто из сопровождавших семью Калининых в МБВ гвардейцев не обеспокоился тем, что ребёнок плохо перенёс ритуал, что у неё закружилась голова от нехватки воздуха. Она бы и дальше продолжила разглагольствовать обо всех ужасах, что настигли Вею из-за банальной человеческой халатности и равнодушия, если б не увидела застывшие в глазах девочки слёзы и не вспомнила, что она всё-таки душелекарь, а не душегубитель. Отец девочки же выглядел ничуть не лучше. Маска уверенности и решительности вновь потрескалась, и сквозь неё проступили отчаяние и боль за своего ребёнка. Конечно же, в этот момент он думал, что испортил своей дочери жизнь.

– Мы, конечно, можем провести обратный ритуал, но я… нет, не то, что даже не рекомендую, я запрещаю вам ввязываться в подобные авантюры, – на этот раз она обращалась уже к Виктору, одним лишь взглядом донося до того, что «ещё одного такого ритуала, даже правильно проведённого, Вея может не пережить». – Наша оболочка – наша защита, и если у волшебников она восстанавливается долго, то защиту обывателей может подпитывать лишь окружающая среда за неимением внутреннего источника. Твоя защита сейчас очень тонка, от сглаза, конечно, ты не сляжешь, но от интенсивных энергетических нагрузок вроде ритуалов можешь пострадать необратимо, – она снова повернулась к бледной как смерть Вее и сжала её трясущуюся холодную руку в своей, мигом преодолев расстояние от стола до Ауроскана.

– И я никак не смогу вернуть себе истинные воспоминания? – надрывающимся голосом спросила Вея, побитым щенком глядя на доктора.

– Можешь, – обречённо прошептала та. – Если воспоминания тебе важнее, чем твоя жизнь, то ты, конечно, можешь попытаться дотянуться до прошлого… Но оно ушло, и если тебе дорого твоё настоящее, то просто прими это.

Глава 7.1 «Охота началась»

Небольшой огород Весеи (который та упорно называла садом) даже при наличии ветвистого вяза над головой нещадно жарился на солнцепёке и, казалось, вытягивал из Веи последние силы, не поддаваясь должному уходу. Вея продолжила изучать биологию (по большей части, конечно, не волшебную зоологию или криптозоологию, а растеневедение) и химию вместе с Весеей, и одним из видов практических занятий стал уход за её «садом», состоящим, в основном, из полива и прополки грядок самых разных будущих ингредиентов для зелий (только для разрешённых, конечно же). И поначалу Вея даже обрадовалась эдакому разнообразию в их уроках, но в этот конкретный момент ей казалось, что её нагло эксплуатируют.

Покорячившись над кричащим белем (цветком с крупными красно-оранжевыми, точно пламя бутонами), Вея отползла к вязу, отряхнула наколенники и прислонилась затылком к стволу, но тотчас же отпрянула, поморщившись: сухая кора осыпалась от одного лишь прикосновения её шевелюры. Крайне неуважительно фыркнув, Вея оглядела еле держащееся на земле дерево и его пожухлые и будто даже гнилые листья и прикрыла глаза, закрывшись чёлкой от солнца. Работа была не столько тяжёлой физически – хоть этого тоже было не отнять – но и выматывающей ментально. В МБВ она бы заткнула уши наушниками и включила если не музыку, то аудиокнигу или аудиоспектакль, чтобы время, потраченное на не требующий особых умственных затрат труд не прошло даром, а, скажем так, пролетело. Однако свои наушники она благополучно не взяла из прежнего дома, да и на смартфоне её не было закачано ни одной аудиокнижки или видео, ведь до этого она всегда могла полагаться на Wi-Fi или мобильную сеть. А скачать не было возможности даже из дома, в Волшебном мире к Интернету имели доступ далеко не все, он стоил непомерно дорого, и то, в жилой дом его нельзя было провести, нужно было ехать на специальную станцую со стационарными компьютерами, заполнить кучу документов и ещё суметь доказать, что ты не собираешься при помощи мировой паутины совершить какое-либо преступление (например, сбежать из этого мира). В общем, спустя некоторое время, когда интерес к новой окружающей обстановке заметно поутих, Вея ярко почувствовала острую нехватку социальных сетей, видеохолдингов, электронной библиотеки и многих других благ информационной эпохи. Было тяжело осознать, что чтобы посмотреть нужную передачу, ей следовало свериться с программой и подстроить свой график под неё, а чтобы прочесть книгу, необходимо было её сначала найти, а иногда и встать в очередь в библиотеке за ней и не проворонить момент, когда прежний читатель её вернёт. Новости и вовсе приходилось узнавать из газет, ибо по ТВ их показывали либо рано утром, либо одновременно с другими полезными или интересными передачами, которые также не хотелось пропускать…

Поняв, что её клонит в сон, Вея усиленно поморгала и помяла щёки. На пару секунд сон ушёл, но потом у неё закружилась голова от грубого вмешательства.

«Нет, пора заканчивать, а то так и солнечный удар можно получить», – здраво рассудила она.

«Надо только нарвать того растения, который Весея Болековна просила принести для зелья», – подумала Вея, неохотно открывая глаза, и направилась в сторону дальней грядки, у самого забора.

«Так, цветы, похожие на чёрные угольные шарики. При прикосновении могут окрасить пальцы своей въедливой пыльцой. Кажется, называется «Вугали», если я не путаю. Названия у них тут, конечно, те ещё», – усмехнулась Вея и быстро отыскала нужный цветок. Однако, стоило ей коснуться кончиками пальцев стебелька, как тот втянулся в землю со звуком трения резины об асфальт и оцарапал её пальцы, как если бы она решила нарвать «кошачьей травы».

– Эй! В смысле? – негодующе насупилась Вея, когда цветок «нырнул» под землю вместе со всеми своими плодами. На счастье застывшей от неприятного удивления Веи, через пару минут цветок снова вылез, но уже на противоположной грядке.

Вея снова потянулась к плоду, перед этим обхватив стебель левой рукой – не самое удачное её решение. Вугали со свистом исчез под землёй, оставляя за собой лишь маленькое отверстие, в котором что-то шевельнулось. – Неужели… т-ц, кроты?.. – шипя уже от второй щиплющей раны, недоуменно протянула Вея, почёсывая зудящее запястье. Прижав левую ладонь к животу, она обернулась на шелест позади неё, пообещав себе, что ещё хоть раз попытается и тогда вернётся в дом. Внутри зародилось чувство чего-то неестественного Весея не говорила о подобных свойствах этого цветка, в учебниках она тоже подобного не видела. Она, в общем-то, до Вугали и не дошла, и не факт, что он упоминается в учебниках для восьмого класса…

На этот раз Вугали устроился под пышным волшебным кустарником под названием Апад – если верить учебнику, его широкие плотные бледно-зелёные листья начинали ослепительно мигать всеми цветами радуги, стоило их укусить или попытаться оторвать, что отпугивает многих животных (как и людей, привыкших, что «яркий» равно «ядовитому»). Зато из них можно было сварить зелье, благодаря которому тело выпившего будет светиться в течение часа. Калининой оно показалось бессмысленным, но торопиться с выводами она не хотела, поэтому даже про себя не комментировала это.

Схватив подвернувшуюся под руку ветку, Вея на цыпочках подошла к Вугали и легонько тронула один из плодов – ничего не произошло. Вытащив из закромов всю свою решительность, Калинина медленно наклонилась к цветку, стараясь не дышать и очень мягко, будто это новорождённый младенец, а не дерзкий и даже грубый цветок, прикоснулась к стебельку.

Вжух!

Из-под земли, струясь и заворачиваясь по стебельку Вугали, молниеносно взмыла в воздух отвратительная, покрытая грязью и волдырями лапа. Не успела девушка отпрыгнуть, запутавшись в высокой траве, как вслепую чья-то конечность нащупала её штанину и утянула за собой вниз через осыпавшуюся грядку под цветком прямо в яму. Летящие во все стороны земля и песок попали в нос и рот Веи, отчего та чуть не задохнулась, но вовремя начала отплёвываться, однако тот, кто был виновен в случившемся, не собирался ждать её, продолжив подтягивать к себе за уже трещащую по швам ткань. Теперь ей пришлось задыхаться не от пыли, а от страха бегающих по ногам крючковатых пальцев с грязными ногтями (или, скорее, когтями), что будто бы обыскивали её.

Поднявшийся столп пыли не давал ей разглядеть тело кого бы то ни было, но менее ужасающей ситуацию это не делало. Вея начала сопротивляться, прилагая всю силу, она затрясла ногами, а руками попыталась дотянуться до лица чудовища, дабы хоть как-то его обезвредить, расцарапав нежную кожу щёк, но теснота подземного тоннеля, в котором они находились, не позволила совершить задуманное.

В ответ на это монстр потащил её вперёд с невиданной мощью и скоростью для своих ручек-палочек. А Вея ошалело прикусила язык до крови, услышав, как это нечто что-то забормотало себе под нос. Когда пыль опустилась, она по-настоящему запаниковала, начав давиться затхлым воздухом, которого здесь и так было катастрофически мало. Голова шла кругом, а перед глазами заплясали черти – разноцветные точки и ещё один с мешкообразным зобом, пятачком и заячьими задними лапами. Последних стоило опасаться, как никогда, ибо силу они имели достаточную для того, чтобы раны оставили свой след навеки вечные, если бы было на ком оставлять.

Вздрогнув, чем вызвала недовольное похрюкивание со стороны похитителя, Вея судорожно начала думать над своим спасением, чему, конечно, мешали попадающиеся под спину камни и корни. Очевидно, существо было разумным, или «вроде того». Выведет ли из себя его её речь? Имело ли смысл звать на помощь? Кто знает, на какой они сейчас глубине, но ноющий с самого начала от падения копчик говорил, что глубина по меньшей мере метра три.

«Считай, похоронили меня… – не вовремя пришло Вее в голову, и та в немом крике приоткрыла рот, из-за чего опять закашлялась, получив новую порцию грязи. – Извините…» – она хрипло обратилась к существу и на секунду слабости зажмурилась, опасаясь реакции. Недо-зверь остановился, въедливо на неё уставившись с глупо выпученными огромными глазами. Будто бы вспомнив свою миссию, он потянулся к её лицу длинной передней лапой, похожей на обезьянью – Вея отпрянула, крепко стиснув зубы и сжав губы, что не спасло её от дальнейших действий чудища. Оно просунуло два пальца в уголок губ и раздвинуло их, что-то выискивая и пытаясь разжать зубы для дальнейших поисков чего-либо. Девушку замутило. И до того совсем бледная, она стала белее свежей накрахмаленной простыни.

Разочарованно хрюкнув, монстр отпрянул от неё и потащил дальше по тоннелю, всё так же не заботясь об её удобстве. Калинина же, приметив заранее сбоку крепкий толстый корень, ухватилась за него двумя руками и принялась пинать чудище пятками, лицо её исходило желваками и красными пятнами.

Тому это, конечно же, не понравилось, но, к своему удивлению, Вея не почувствовала сильного отпора… Пока чудик не прыгнул на неё (насколько позволяло тесное пространство) и не начал с остервенением шарить по немногочисленным, но глубоким карманам брюк, после чего застрял кривыми пальцами в одном из них, чем вызвал ещё больший страх у своей жертвы. – Отцепись, пожалуйста!.. – жалобно, но громко вскричала она, грубо зажмурившись несколько раз, дабы подавить слёзы, которые даже утереть не могла, не занеся грязь, толстым слоем засевшую на её руках.

– Г-госпожа буд-дет дово-ольна, если я пр-принесу ей дары-ы от тёмно-ой девчо-онки, – когда Вея смогла разобрать что-то из того, что бормотал и завывал себе под нос её похититель, она оцепенела и ненароком разжала пальцы, позволив тому продолжить тащить её.

– Что?.. У тебя есть хозяйка?.. Кто она?! Отвечай! – истерично потребовала Вея, пытаясь запугать чудище очень неумело наигранной злобой.

– Пш-ш… Госпож-ша не хо-очет, чтобы её кто-то зна-ал, – прислушавшись, разобрала Калинина.

«Маньячка какая-то?» – подумала она. Глаза её померкли от ужаса, а голова закружилась.

«Как скоро Весея обнаружит моё подозрительно долгое отсутствие? Или, может, папа с Цветиком пораньше вернутся? Или Лоя с Гордеем?.. Хоть кто-нибудь вспомнит обо мне?» – от собственных же меланхоличных мыслей она готова была расплакаться, но натянула на лицо дружелюбную улыбку.

– Слу-ушай, а м-мы с твоей хозяйкой могли бы договориться? – копируя манеру речи чудика и растягивая слова, спросила девушка. Её вдруг озарила идея оттягивать момент встречи с, какой бы она ни была, хозяйкой. Если уж во служении у неё был такой монстр, то кем являлась она сама?

– Отда-ай мне все свои дары-ы… – с коровьим мычанием он наивно потянулся к оберегу, висящему на её шее, но отпрянул, так и не коснувшись.

– А, откуда мне знать, что ты отпустишь меня? М? – почти без дрожи в голосе поинтересовалась Вея, даже вздёрнув подбородок для уверенности.

– Хоз-зяйка решит, отпуска-ать или не-ет…

– Так не пойдёт, – отрезала Калинина, стараясь подражать тону своего отца, отчитывающего её и брата за баловство. Внутри же у неё всё содрогнулось. Однако кое-что она успела разглядеть в этом чудище – разумом он, несомненно, был наделён, но на уровне ребёнка, которого почти всё детство держали вдали от общества.

– Тогда-а хозяйка сама-а заберёт то, что ей ну-ужно, – упрямо продолжил чудик, тем не менее, от нервозности он даже отпустил её штанину и стал заламывать себе пальцы, почёсывая одну ногу другой и заискивающе поглядывая на неё исподлобья. Словно пытался уговорить её помочь ему уважить, судя по всему, весьма суровую госпожу.

– То-то я смотрю, ты сам «дары» взять не можешь, – подозрительно прищурилась девушка. Не этикет же, в конце концов, запрещал ему прикасаться к единственной ценности на ней – оберегу...

Глава 7.2 «Охота началась»

Морда, а в особенности мешкообразный с выступающими венами и растяжками зоб, покраснели, так как их владелец, очевидно, был взят врасплох.

Неуверенно потоптавшись на месте и пару раз якобы хитро посмотрев в её сторону (выглядело это донельзя наивно и неестественно), чудище вытянулось во весь свой маленький рост, как будто красуясь перед ней, и уже хотело вытащить их обоих на поверхность, но по немаленькому туннелю пронёсся предупреждающий гул с холодящим ветром, в связи с чем Вее пришлось закрыть уши. Она снова потеряла опору и повалилась на спину, зарабатывая тем самым ещё множество синяков и ссадин.

Монстр встрепенулся, сжался, тоже закрыв свиные уши на какое-то время, после чего снова схватил Калинину и вихрем понёсся вместе с ней вперёд, добравшись до глубокой ямы, остановившись на её краю. По инерции Вея не успела затормозить, сбив с ног своим побитым и не слушающимся телом чудика. Она вместе с ним покатилась кубарем вниз, приземляясь прямо в… полчище червяков, личинок, тараканов и другой «мерзости». Быстро среагировавшая на этот раз Вея зажала рот и ноздри во избежание попадания в них насекомых и стала передвигаться к глиняно-земляной стене, в то время как недозверь всхрапнул, видимо, пытаясь что-то сказать, но тут же был схвачен и приподнят над морем из букашек всех мастей Веей, пожалевшей неудачливого слугу некой «госпожи».

– Тут есть какой-то потайной выход? – с отвращением стряхивая с себя очередных тараканов и брезгливо вздрагивая, выдавила из себя Вея, а чудик бессовестно взобрался к ней на плечи, случайно или нет, но надавив на все попавшиеся на пути синяки. Несмотря на свой непрезентабельный вид и явную нелюбовь к чистоте, судя по исказившейся морде, он тоже был не в восторге от такой «ванны». Всхлипывая-всхрюкивая, монстрик отрицательно мотнул головой, получив неодобрительное шипение чуть не потерявшей равновесие Веи (несмотря на маленький рост, весил он прилично), но потом вдруг ещё крепче вцепился в её плечи и волосы и затрясся.

– Ма-агия! Вытащи нас отсюда-а во-олшебством! – буквально засияв, воскликнул он, искренне радуясь своей гениальной идее. Уставшей и замученной Вее хотелось ответить что-то язвительное, наподобие: «Если бы у меня была магия, думаешь, я бы сразу от тебя не сбежала?» Но ей вдруг стало тошно от самой себя, от того, что испытывает чересчур много негатива к, возможно, не меньшей жертве, чем она, и Вея горько выплюнула:

– Я не волшебница.

– Врёшь!!! – раздался громом, распространившимся эхом по туннелю, женский, искажённый каким-то то ли механическим, то ли огненным треском голос.

Ошеломлённая Вея покрылась мурашками, а вернувшийся от напряжения румянец снова исчез на побелевшем лице. Испуг ярко отразился в ещё больше померкших глазах с расширенными от ужаса зрачками. Где-то внутри она закричала так же громко и уверенно: «Не вру!» Но на деле сильнее вжалась в осыпающуюся стену, забывая о подползающих по земле ближе к лицу насекомых.

– Госпожа-а! – монстр от счастья подпрыгнул на плечах Веи, вызвав болезненный стон, сразу же перекрытый рукой от греха подальше. – Прошу-у! Спаси-ите покорного слу…

– Молчи, ничтожество! – рявкнул голос в сопровождении завываний ветра. – Не можешь справиться с девчонкой, а мне теперь тебя, мерзкий червь, спасать предлагаешь?!

– Госпожа-а… это не про-осто девчонка! Она тёмная-я, да!.. – задрожал чудик, пытаясь угодить хозяйке. – И я нашёл у неё обере-ег!.. – заикаясь, продолжил тот. А Вея с досадой подумала, стоило ли ей его спасать.

– Я и без тебя знаю, идиот! – бешено взревела госпожа, а Вея прислушалась.

«О чём они говорят? В каком смысле я «тёмная»?» – Калинина не считала себя глупой, но что имеют в виду её «новые знакомые», она никак не могла понять, говори они хоть тысячу раз на её родном языке.

– Мне надоели твои постоянные промахи! – неожиданно зашипела госпожа да так, что по спине Веи прошёлся холодок. Это прозвучало как приговор.

От этого как никогда зачесалось запястье, и Вея нервозно стала чуть ли не сдирать с него кожу в попытке умерить зуд. Грудь обжёг оберег – сейчас явно что-то случится, причём не самое хорошее.

Всё ещё неся на плечах чудика, она двинулась вдоль стены, ощупывая её, невзирая на боль в спине и сильно мешающих насекомых, которые словно бы по приказу ползали всё активнее, их становилось всё больше. Если в начале их было ей по пояс, то теперь объём возрос до середины грудной клетки, касаясь заячьих лап чудища.

– Госпожа-а, прошу-у!.. – всхлипнул монстр, но его перебил издевательский смех.

– Мерзопакостный сопляк! Мне нет дела до твоих жалобных просьб! Ты провалил задание, значит, заслуживаешь наказания!

– То-то я смотрю, ты такая великая, что не можешь спуститься и расправиться с нами лично! – едко заявила Вея, тут же захлопывая рот в шоке от своей же смелости.

«Что я несу? Что я несу?..» – панически размышляла она. Голову прострелило мигренью.

– А с тобой, воровка, и говорить не о чем. Прощай, – деланно мягко ответила госпожа и снова безумно рассмеялась. Насекомых заметно прибавилось, но самое ужасное, что те намеренно стали забираться на их тела, пытаясь пробраться к лицам и закрыть обзор, дыхание, погребая двух существ в этой яме.

У Веи снова неистово зачесалось запястье, мешая соображать, отчаяние пеленой закрыло глаза, она уже хотела прощаться с жизнью, так и не найдя выхода, или пытаться спасти хотя бы чудика – попробовать перекинуть его наверх. Но неожиданно её взор с запястья перелез на небольшой проход спереди, который они, видимо, до этого не замечали, ведь тот был укрыт тараканами и червями, а в данный момент все они были сосредоточены на их погребении.

– Смотри, – шепнула она монстрику, кивая в сторону прохода. – Как думаешь, там есть выход?

Вместо ответа чудище залезло лапой к себе в зоб и вытащило оттуда раскладывающуюся лопату под изумлённый вздох Веи.

– И почему ты раньше этого не сделал? – тихо задала она риторический вопрос, немедля пробираясь к пути спасения, но уже с золочёной лопатой в руках. Чтобы было легче, она откидывала ей насекомых во все стороны, что не сильно, но помогало. Они всё ещё вызывали отвращение, но не пугали её так, как мысль о том, что эта «госпожа», возможно, следит за ними и ведёт их прямо в ловушку.

«Сеанс клаустрофобии заказывали?.. Была не была», – тяжело вздохнула Вея и нырнула вместе с чудиком в проход, который был в два раза ниже её роста, в связи с чем им снова пришлось ползти, но на этот раз среди сотен – нет, тысяч – не отвратительных, но неприятных для человека существ. Ко всему прочему, низ прохода был покрыт какой-то слизью, и Калинина боялась представить, откуда она именно взялась. Когда из одной из тех показалась торчащая кость, её опять замутило, но монстрик за её спиной в подбадривающем жесте похлопал по ноге, поэтому ей сделалось чуточку легче. В голове мелькнула эгоистичная мысль:

«Ну, я хотя бы не одна», – про себя хмыкнула она, оглядываясь на поспевающее сзади чудище, также с презрением откидывающее от себя букашек. Вскоре тоннель стал похож на подъём, и они, казалось, с каждой минутой приближались к долгожданной свободе.

– Куда собралась? – как часто оно бывает, их ждал облом.

Ей не стоило оборачиваться, чтобы почувствовать на своей лодыжке сухую ведьмину ладонь.

– Скажи, мне чудится или она действительно сзади?.. – повышая на несколько тонов голос, пропищала Калинина.

– М-м-м, – замычало в ответ чудище – его схватили за голову, перекрыв пасть. Вея всё же обернулась. Но уродливого и несомненно страшного лица она не увидела – только удлинившиеся болезненно синие со струпьями конечности. Они резко дёрнули их, под визгливый хохот адского создания, волоча их лицами по слизи и периодически ударяя о стены. Встреча с госпожой была всё ближе и ближе.

Вея попыталась отбиться от ведьминых конечностей лопатой, насколько позволяло ограниченное пространство – получилось оставить пару заметных рубцов на правой руке, которые ещё не скоро заживут, если регенерация у этой нечисти человеческая, но это не остановило ведьму. Встреча с ней была неизбежна. Глупо было надеяться на то, что Вея сумеет перехитрить более сильное (очевидно, это так), более умное и волшебное существо, кем бы то ни оказалось.

– Не так быстро! – прогремел родной голос. Вея, до этого безвольной куклой волочащаяся по грязи, изумлённо и с надеждой распахнула глаза. Вдруг госпожа зашипела и одёрнула руки от них, пусть и ненадолго, но спасителю хватило времени белыми искрами потянуть Вею наверх, а заодно и чудика, схваченного за лапу Веей. Через минуту синие руки снова метнулись за ними, но яркий свет не дал им прикоснуться, обжигая на полпути. Вскоре и Вея, и монстрик оказались на поверхности.

– Папа! – не удержавшись, Калинина упала на отца, больно утыкаясь ему в рёбра носом, но он не смел жаловаться, просто, будучи довольным тем, что с ней всё хорошо. А вот взгляд, который он бросил на чудище, явно выражал противоположные чувства.

– Коловерь… – явно поняв, что происходит, почти в ужасе протянул Виктор, но сдержался от лишних эмоций, приобнимая дочь. Он попытался дотянуться магией до рук, на долю секунды мелькнувших на поверхности, но, к своей досаде, не успел.

– Ты в порядке? – поинтересовался он у Веи, засыпав вход, и не спуская глаз с обречённо смотрящего вдаль коловеря.

– Относительно, да, – подрагивая, достаточно воодушевлённо ответила Вея, отпрянув от намоченной её слезами рубашки. Огляделась: они были совсем далеко от дома Лои и Гордея, но местность казалась знакомой, вокруг начали собираться люди.

– Что случилось, Виктор? – спросил незнакомый Вее мужчина. Похоже, один из их соседей.

– Сам посмотри, – с генеральским недовольством буркнул старший Калинин, кивая на чудика, названного коловерем.

– О, Мара! Неужто ведьма?.. – какая-то женщина испуганно закрыла своему маленькому сыну глаза, но тот всё равно умудрился подглядывать за интересным существом.

– Ведьма? Почему они так решили? И что не так с «ведьмами»? – засыпала вопросами Вея, нахмурившись. Всё это время она думала, что ведьма – это лишь одно из названий для волшебниц. – Не смей уходить от ответа, пап! Я чуть не умерла, имею право знать, – Виктор напрягся от её последней реплики, но кивнул.

– Дома. Там всё обсудим, – как можно мягче ответил он дочери. – Но сначала поговорю с ним, – грубо и грозно добавил отец, скалясь на сжавшегося коловеря.

– Стой! Ведьма и на него напала! Он на нашей стороне, – Вея загородила чудика собой, уперев руки в бока.

– Это коловерь, Вея, – с нажимом сказал Виктор, продолжая испепелять монстрика огненным взглядом с высоты своего немаленького роста.

– Я поняла, что это коло… колово… коловертушка, – запинаясь, сказала она, бросив короткий взгляд себе за спину. – Но его госпожа ведьма издевалась над ним. Теперь он мой друг, а не её, – объяснила она, но отец остался непоколебим.

– Коловери – это существа, прислуживающие ведьмам. Обычно они приносят им ингредиенты или артефакты, называя их дарами, – пояснил умного вида юноша, протиснувшись через толпу. – Добрый вечер. Я из отдела по отлову Жизненно опасных и Абсолютно Людененавистных Особ. Дальше мы разберёмся сами, – он показал красное удостоверение. Народ беспокойно зашептался.

– Вы же не собираетесь его арестовывать? – шокировано воскликнула она.

– Именно это я и собираюсь сделать, – спокойно ответил сотрудник ЖАЛО, подходя ближе. Но Вея, будучи дочерью человека, работающего напрямую с законом, быстро нашла, что сказать:

– Вы не при исполнении.

Это, к счастью, остановило юношу, хоть и не до конца. – Я сообщу в отдел, сейчас приедут мои коллеги и всё уладят, – обращаясь непосредственно ко всем присутствующим с явным намёком, громко проговорил он, набирая номер на своём кнопочном рабочем телефоне.

– Папа, – ноги Веи подкосились, но она держалась. – Он не виноват. Да и всё со мной в порядке.

– Не бойся, они просто отвезут его подальше от населённого пункта, после того как выяснят, кто его хозяйка, – наконец-то успокоил он её, прижимая к себе и гладя по буйной голове. – Их больше интересует именно она.

Глава 8.1 «Теория после практики»

И снова Вея с отцом на территории ЕКГО (единый комплекс госучреждений и органов), но на этот раз пункт их назначения находился на второй линии зданий. Конкретно их интересовал отдел ЖАЛО – здание высокое, но не широкое, больше похожее на изогнутую башню с остроконечной чёрной крышей и из жёлтого камня. Над входом гордо красовался герб с красноглазой осой. Это показалось Вее ироничным, потому как существа, которых и должен был ловить отдел ЖАЛО, часто карикатурно изображались с горящими кроваво-красными глазами.

– Интересно, а где они держат этих самых опасных для жизни и абсолютно людененавистных особей? – понимая, что помещения слишком малы для содержания порой взаправду больших и буйных существ, пробормотала себе под нос Вея.

Отец услышал её и флегматично ответил:

– Под землёй, – чуть погодя он всё-таки добавил: – Это здание намного больше, чем кажется.

– А почему под землёй? Нельзя было над ней построить? Места не хватило? – с одной стороны заинтересованно, но устало спрашивала Вея.

– Так… безопаснее, – недвусмысленно кашлянув, Виктор указал в сторону придерживаемой им двери.

Вея коротко ойкнула и вбежала внутрь.

Не выспавшаяся Вея – равно неуклюжей Вее. Впрочем, многие её поймут. Споткнувшись о высокий порожек, она упала и проехалась животом по скользкой плитке, в итоге очутившись головой под скамьёй и только чудом не ударившись о металлические ножки головой. Вея приподняла голову и, взятая врасплох в момент уязвимости, чуть не вскрикнула. Прямо перед её носом остановились три крупных – размером с палец, паука-кругопряда. Вея затаила дыхание.

Казалось, что пауки всеми своими крошечными чёрными глазами наблюдают за ней, да ещё и с ощутимым интересом. Вдруг вспомнив про укушенный пауком в магазине палец, Вея протянула его к ним и снова обомлела. Вроде как зажившая царапинка в виде паучка коротким мерцанием вновь возникла на том самом месте. Вот только долго любоваться данным зрелищем ей не пришлось – отец с осторожностью потянул её за ноги, вытаскивая из-под скамьи, поэтому один из паучков незамедлительно шмыгнул ей за шиворот. Вея, сглатывая вскрик, потянулась вслед за ним, поскальзываясь, но в этот раз её удержали крепкие руки Виктора.

– Прекрати сейчас же! – грозно скомандовал мужчина, хмуря широкие светлые брови.

– Сейчас! Погоди, – схватив-таки пришельца, она, недолго думая, сунула его в карман толстовки.

Калинин осуждающе покачал головой, так и не увидев паука, полагая, что дочь ребячится. Вея еле удержалась от недовольного вздоха. За кого он её принимает?

Внутри помещение было таким же светлым, как и снаружи. Комната ожидания, в которую они попали, была пуста, если не считать узкой скамьи и фикуса на подоконнике. Окна, к слову, были с решётками. Долго ждать позвавших их сюда сотрудников не пришлось. К ним вышла женщина в чёрном, с рваным подолом, длинном платье и бордовой шалью на плечах и тяжёлым взглядом.

Это была Карна Муракина – мать её одноклассницы. Но в отличие от беспорядочной в движениях Смирены, её мать обладала плавностью и размеренностью, пусть и давящей своей важностью и величавостью. Как и у дочери, у Карны были кошачьи глаза и чуть опущенные вниз уголки губ.

– Гм, здравствуйте, – первым нарушил зазвеневшую тишину Виктор, тоже почувствовавший себя неуютно под взором этой женщины, но не показал этого, оставаясь бесстрастным.

– Здравствуйте, – голос Муракиной оказался пугающе низким. Она ленивым взмахом загорелой руки поманила их за собой.

«Хоть бы не вниз, хоть бы не в подвал…» – до жути боясь тёмных сырых (и с некоторых пор, подземных) помещений, про себя молилась Вея. Но её мольбы не были услышаны, ведь Муракина начала спускаться вниз по винтовой лестнице, которая Вее показалась ненадёжной. Удручённо выдохнув, она всё же начала спускаться, но только после отца.

– Стойте, – они все резко остановились, и через секунду несколько ступеней перед Муракиной обвалились, через несколько секунд с грохотом ударившись о каменный пол.

Вальяжно описав в воздухе незамысловатую фигуру, Карна призвала ступени обратно, на которые в дальнейшем Вея всё же не решилась наступить, аккуратно перешагнув и чуть не выдрав перила: настолько сильно она их сжимала. Лестница вела их в длинный широкий коридор с множеством темниц (сложно было назвать эти тёмные старые помещения камерами), откуда через небольшие решета на дверях выглядывали яркие красные, жёлтые, белые и чёрные глаза, и слышался вой и скулёж. У камеры в самом конце они остановились.

Муракина взмахнула рукой, и часть стены сделалась прозрачной, показывая коловеря Вее, но монстрику, в свою очередь, ничего видно не было.

– Узнаёте? – ленно поинтересовалась Карна.

– Да, – с коротким кивком сказала Вея. Коловерь тут же навострил уши, явно узнав её. У девушки сжалось сердце. Она потёрла вспотевшие пальцы друг об друга и закусила губу, озабоченно нахмурившись.

Настолько ли все запертые в этих темницах существа опасны, чтобы держать их в неволе?

– Пройдёмте, – убрав «экран», Карна впустила их в комнату, где их ждал следователь. У него были зоркие чёрные глаза, неухоженная борода и всколоченные каштановые волосы. Только завидев их, он слащаво улыбнулся и протянул руку Виктору.

– Гунари Вельземан, – представился он.

– Виктор Калинин, – неприветливо, но и не грубо ответил отец Веи, пожимая ему руку.

– Вея, – промямлила она, когда глаза Вельземана зацепились за неё.

– Ну что, Вея, – щёлкая ручкой, начал Гунари. – Скажи: ты сможешь описать нам ту нехорошую даму, что схватила тебя в саду у Весеи Болековны Чаровцевой? – мягко и тягуче начал расспрос Вельземан.

– Описывать тут нечего, – хмыкнула Вея, нервно хихикнув. Отец в знаке поддержке сжал её ладонь, невесомо поглаживая. – Сначала я услышала голос, который приносился будто бы ветром. А потом видела лишь синие, точно нечеловеческие руки… Но я успела оставить пару царапин этой ведьме, если это поможет, – под конец Вея закусила щёку и робко посмотрела на Муракину и Вельземана, сидящих напротив.

– Ну, насчёт ведьмы, спорный момент, – маска неприступности приспустилась, и Муракина на какие-то несколько мгновений стала выглядеть встревоженной. – Это ещё не доказано.

– А кто это, по-вашему? Скандинавский тролль? – закинув ногу на ногу, критически изогнув бровь, спросил Виктор. Он явно пытался почувствовать себя хозяином положения: сказывалось генеральское прошлое. Всего каких-то семь лет назад и Муракина, и Вельземан, и прочие сотрудники Министерства Охраны и Порядка (любых отделов) должны были бы отдавать ему честь и ходить перед ним по струнке.

Но времена изменились.

– Синие, как у мертвеца руки… это пепелюха. Да, это она, – почти с гордостью протянула Муракина и торжествующе посмотрела на Виктора сверху вниз. – Тем более, опрашивая госпожу Чаровцеву, мы предположили подобное и спросили, не забыла ли та, случаем, присыпать пепел землёй. Та ответила, что не помнит точно, сделала ли она это, – оправдываясь скорее перед собой и Вельземаном (уж точно не перед Калининым!), поспешно добавила Карна.

– А коловерь тогда откуда взялся? – скрестила руки на груди Вея, неумело подражая тону отца.

– Ведьм давно изгнали из наших краёв. Ему просто было не к кому прибиться. А коловери – существа, которые не могут жить без более сильного и разумного вожака, – примирительно улыбнулся Вельземан, но всё равно не смог смягчить лицо Веи.

Настала очередь Виктора показать свои знания:

– Но коловери не рождаются, их создают ведьмы из… – но его наглым образом перебили.

– Никто не знает, как появляются коловери и другие тёмные твари, есть лишь предположения, – растягивая каждое слово, Муракина особенно выделила последнее, протянув его сквозь зубы и сделав свой взгляд ещё более отягощающим.

Калинин резко встал и с высоты своего немаленького роста посмотрел на Карну так, что даже Вея от страха сжалась. Словно прямо сейчас одним щелчком пальцев свернёт ей шею, и ему ничего за это не будет.

– Всего доброго, – вернув под контроль свои эмоции, равнодушно и ровно попрощался Виктор, одним лёгким взмахом поднимая Вею магией со стула.

Не дав ей возможности возмутиться подобному пренебрежению её свободой, он повёл её к выходу.

– Всего хорошего, – взяв себя в руки, мрачно вторила Муракина, вытянувшись, будто кошка перед броском.

– Постой! – взволнованно воскликнула Вея, застыв столбом в проёме и не давая отцу пройти. – А с коловерем-то что будет? – почти жалобно обратилась к Карне.

– О, мы обязаны утилизировать угрозу, – с диким удовольствием, мелькнувшим в глазах, но с прохладцей в голосе ответила Муракина.

На ватных ногах шагая мимо клетки, Вея ощутила, как по руке пополз паук из её кармана. И, якобы, споткнувшись, она прислонилась к стене, чтобы помочь пауку попасть к коловерю. Почему?.. Просто ей почудилось, что так нужно. Больше никак она объяснить этого не могла. Да и нужно ли было объяснять «странности» в Волшебном мире?

Переваривая недавнюю дискуссию в буйной голове, Калинина не могла не отметить то, как отец был похож на неё в некоторые моменты, желая доказать истину, несмотря на холодность разума. Разве что был более вспыльчив и храбр и оттого сейчас по-солдатски ровной и выверенной свирепой походкой стучал каблуками по асфальту. Вея не стала удивляться, когда отец повернул не в ту сторону, в которой находился дом Лои и Гордея. Они вышли на старую, но вполне рабочую детскую площадку. Выглядело, на самом деле, жутко. Особенно, когда качели поскрипывали, потревоженные ветром в тусклом свете уличного фонаря. Виктор неторопливо подошёл к карусели и опёрся на неё, горестно выдыхая.

Девушка не стала тревожить его, незаметно присев на край скамейки напротив. Она прекрасно понимала, что отцу нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Все эти походы в ОиП, больницу и прочие гос. учреждения, да и весь переезд в целом порядком утомили их. А ведь после начала учебного года всё станет ещё сложнее. Начнётся настоящая учёба, а она до сих пор чувствовала себя рыбой на суше в этом мире. Вроде и барахтается, а сделать ничего не может. При этом, Вея даже отдалённо не могла представить, какого это – иметь двойные воспоминания, как у отца и брата. Возможно… Возможно, душелекарка была права, и ей стоит сосредоточиться на настоящем, а не оплакивать прошлое?

Просто в одну жалкую секунду осознать – всё, что было до этого, диктованные прошлым чувства и действия, были ненастоящим, а подделкой, пусть на неё ты пошёл сам. Вея не могла понять, как отец и брат ощущали и переживали накатившееся лавиной прошедшее, как нелегко им было отделить правду от навеянной Ритуалом лжи. Однако их воспоминания всё же были с ними, и у них была возможность разобраться с тем, что они оставили в этом мире. А Вея же должна была помалкивать и надеяться, что её незнание не обернётся ей боком.

«…Феечка Злат и его маленькое чудовище, какая встреча!»

В конце концов, она даже не знала, каким ребёнком была. Пока она жила в МБВ её не сильно интересовала эта тема, но теперь она судорожно пыталась вспомнить, как вела себя, и понимала, что перестроенные Ритуалом Забвения воспоминания сухие и будто бы лишённые красок. Она не помнила своих эмоций, своего отношения к ситуациям, которые помнила (если это можно так назвать), не помнила себя, в конце концов! Воспоминания до семи лет представляли из себя образы и видения из размытых лиц брата, отца и Деи, эхо их голосов, общающихся между собой, и ничего из её собственных действий.

А что, если она и вправду была маленьким чудовищем, капризной девчонкой, завидующей дару сестры?

«Если это так, то действительно лучше забыть это и не возвращаться к той версии меня!» – Вея невесело усмехнулась, прислонившись затылком к стволу дерева и не замечая, как отец пристально наблюдает за каждым её движением. В голове её опять загудело. Скрип площадки будто резал что-то внутри её сознания, не позволяя избавиться от этого странного чувства даже с закрытыми ушами.

– Знаешь, а вы здесь раньше часто гуляли, – за размышлениями и общей напряжённостью, Вея не заметила, как плечи отца опустились, а спина и руки расслабились. – Цветик, конечно, не очень любил детские площадки. Он предпочитал носиться по городу или парку вместе со своими безбашенными друзьями, – устало усмехнулся Калинин, поворачиваясь, но продолжая смотреть вниз.

– Да? И где они сейчас? – скорее машинально спросила Вея.

– Ну, один из них сейчас учится с ним. Правда, я не уверен, что они всё ещё общаются. Наше солнышко уходит от ответа, – повёл плечом Виктор. – Вадзим… Стрэчкевич, если не ошибаюсь. Ещё он дружил с одной девочкой. Про неё у брата не спрашивай ничего. Радомира Вештицина… А с остальными он так, вскользь, иногда пересекался, можно сказать… – рассказал старший Калинин и облегчённо вздохнул. Ему тоже было трудно держать всё в себе, тем более, когда дочь смотрела на него с превеликой мольбой и обидой в глазах.

– Вадзим, говоришь… – а Вея в противовес отцу напряглась. – Вадзим и Радомира… – головная боль усилилась, простреливая виски.

Заметив её потуги, Виктор поспешил придержать дочь за руку и увести из памятного места.

– Это была не самая удачная идея – привести тебя сюда.

– В этом городе буквально всё может натолкнуть меня на воспоминания. Избежать этого не получится, – мрачно заключила Вея.

– Но насильно пытаться вернуть их тебе мы не будем. Помни о словах лекаря, Вея. Здоровье – это не шутки, – строго заметил отец. – Ладно, пойдём домой. Уже поздно.

– А что будет с коловерем? – спохватилась Вея.

– Сомневаюсь, что они просто так его казнят. Скорее попытаются вернуть в «исходное» состояние. Не верь в то, что они ничего не знают о создании этих тварей, но и не повторяй моих ошибок. Молчи, что знаешь, – строго наказал Виктор.

– И какое же это «исходное» состояние? – отчасти догадываясь, она всё же спросила, с подозрением щурясь.

– Какое-какое! Было несколько животных, стало одно, – не слишком довольный выбранной темой, ответил Калинин. – И вообще, он пытался сдать тебя ведьме. Нечего жалеть его!

А Вея точно поняла, что теперь не простит себе, если коловеря казнят.

«Что у меня нет выбора, что у него его изначально не было, – размышляла она. – Мы изначально были созданы, чтобы быть изгоями…»