Волшебники Ведьминской лощины

Предисловие

– … Я расскажу тебе о месте, которое не стоит искать. Оно может позвать тебя, не следуй на его зов. Однажды попав туда, ты не сможешь больше покинуть его…

Девочка улеглась головой на подушку, крепко держа за руку сидящего в кресле рядом рассказчика. Ей не спалось, будто предчувствуя надвигающуюся беду.

Одиннадцатилетие – возраст, когда обычно способности проявляются, – ждал ее только через три месяца, поэтому она на самом деле не могла заглядывать в будущее. Хотя будь ей одиннадцать, вряд ли бы девочка видела, что будет. Предвиденье, как и чтение прошлого, – способности, свойственные потоку Земли. У нее вероятнее всего проявились бы силы огненного материнского потока, например, телекинез или сила слова, а может отцовского потока Воды – управление энергиями, будь то молнии или человеческие жизни, чего мать совсем не желала своему чаду.

– Мам, я уже взрослая для сказок, – зевнула девочка, робко прикрывая ротик ладошкой.

Материнская душа болезненно сжалась. Уже сейчас поток девочки позволял ей видеть душу самого родного на свете человека, тихонько прячущуюся в чужом теле в надежде побыть с дочерью немного дольше. Она отчаянно хотела просто жить со своим маленьким ангелочком долго и счастливо в дали от Ведьминской лощины, чтобы дочь никогда не узнала об этом месте, о той части его истории, за которую матери было не расплатиться. Не в этой жизни. И ей снова предстояло вернуться туда, где по её вине сотни людей пребывали в заточении, не в силах покинуть деревню, ставшую для них пожизненной тюрьмой. Она должна была попробовать, постараться исправить содеянное. Или попытаться не допустить грядущей беды.

Рука опустилась на голову девочки и бережно пригладила мягкие светлые волосы, а затем поправила одеяльце.

– Это последняя сказка, я обещаю.

Девочка заулыбалась в ответ.

Матери хотелось рассказать ей ещё множество интересных сказок, откладывая ту, что собиралась поведать сейчас, на долгие-долгие годы. Другой возможности могло не представиться и долгим годам вместе им просто не суждено провести.

Устремив взгляд к потолку, мать старалась удержать навернувшиеся слезы, но одна всё же сорвалась с ресниц. Душа лишь надеялась, что дочь этого не увидит.

– То место тянуло к себе всех, кто не утратил магию своих потоков, обещая им всё, чего они хотели. Кто-то искал истоки своих способностей, кто-то – способ их развить, другие просто искали себя. Но были среди них и те, кого интересовала только власть. Семья Барт никому не отказывала в помощи. Глава семьи – Бенедикт происходил из древнего рода, в котором из поколения в поколение передавался поток стихии Огня. Мощь потока была настолько сильна, и кто бы не входил в их семью, какой бы стихии не принадлежали, поток огня лишь преумножался, делая возможности их рода поистине безграничными. Вот только не власти или славы они желали, в отличие от семьи Бедлисов, которых притянула в то место именно жажда нескончаемого могущества. Поток Воды, передававшийся по их не менее древнему роду, чем у Бартов, было сложно сохранить. Малейшее влияние стороннего потока лишало их сил на целые поколения. «Мы хотим сохранить своё наследие, – заявил глава семьи Бедлисов, появившись по приезду на пороге дома Бартов. – Слышали, что у вас есть книга, которая хранит ответы на все вопросы. Отдайте её». Бенедикт ответил сдержано: «Книга – детище алхимии – она создана моими предками и тоже является нашим наследием. Я не могу её отдать. Но могу рассказать, как ваша семья может сохранить поток. Просто перестаньте лишать жизней других. Любой, у кого вы отнимаете жизнь, обладает потоком, проявленным или дремлющим. Вы лишаетесь силы ровно настолько, насколько был силен поток убиенного вами». Эти слова Бедлисы запомнили и не простили. Вскоре они узнали, что книга – не единственный артефакт, который хранила семья Бартов. Их род создал множество могущественных предметов, венцом которых стал перстень, сумевший объединить в себе потоки всех пяти стихий. Его силы позволяли осуществить любое желание, кроме тех, что касаются жизни и смерти.

– Если в ней объединены все стихии, – снова зевнула девочка, – то и стихия Воды, управляющая жизненной силой, тоже должна там быть. Почему перстень не может исполнить такие желания?

– Гармония, – будто ожидая вопроса, ответила мать. – Это бы нарушило гармонию. Мёртвые должны оставаться мёртвыми, а живые – живыми. Но был у перстня желаний предшественник. Перед тем, как удалось объединить все стихии, предки Бартов пробовали заключить элементы стихий в физические предметы – артефакты. Потоки в предметах быстро истощились, потому что к их помощи часто прибегали, а накапливать и преумножать свои силы артефакты не могли. Каждый из них хорошо послужил людям, кроме разве что одного – артефакта с потоком Воды. Он мог вдохнуть жизнь в неодушевленное, и наоборот, отнять душу у живого. Сила была слишком большая, поэтому предмет по форме напоминающий факел, старались даже не брать в руки лишний раз. Бедлисы хотели заполучить всё. Они считали, что Барты не имеют права единолично владеть и распоряжаться артефактами, делавшими их семью могущественнейшей на планете. Но помнили о словах Бенедикта: Бедлисам нельзя убивать. Долгие тринадцать лет они собирали сторонников по всему свету. За это время у обоих семей появились дети: у Бедлисов родился сын – Зедлироун, у Бартов – три дочери. Тройняшки появились на свет в ночь со второго на третье ноября – в последнюю ночь древнего кельтского праздника Самайн – праздника мёртвых. Это был тревожный знак для Бартов, ведь по семейным легендам их род происходил от самой Морганы, и лишь последние несколько поколений нарушали темную традицию, посвящая себя служению людям. Бриллиант – первая из сестер унаследовала трепет и доброту матери – Дорети, Мэриам – жесткий и непоколебимый характер отца, а Эдриана…

– Третью сестру звали, как и тебя, мам? – девочка вновь распахнула карие глаза, которые уже начали было слипаться. Мать прикусила язык. Правда рвалась наружу, потому что впервые хотелось хоть кому-то рассказать её. Жаль, что этим кем-то была её дочь.

– Да, милая, пусть её зовут, как и меня, – вздохнула мать, принявшись убаюкивающе похлопывать девочку по плечу. – Эдриана продолжила исконные традиции рода Бартов. Потом она также, как и её прародители, сожалела о содеянном, но на это потребовалось очень много времени. Люди в деревне боялись её, сторонились, ведь каждое слово из её уст воплощалось в жизнь. Эдриану не боялись только Бэдлисы. Казалось, они единственные во всем мире, кто понимал девочку. Отец был строг к ней, а Бэдлисы восхищались. Однажды, они попросили её об ответной услуге – принести им из библиотеки Бенедикта Барта, куда не было хода никому, кроме обладателей перстня желаний, артефакты. Эдриана не могла отказаться. Боялась, что и они отвернутся от нее. Она успела взять только факел пока не появился отец, но и артефакта потока Воды оказалось достаточно, чтобы начать восстание. Бэдлисы не отказались от убийства, только теперь творили зло чужими руками. Сотни колдунов прибыли в деревню с одной единственной целью – уничтожить Бартов и забрать артефакты. Вот только никто и подумать не мог, что на защиту благородной семьи встанет вся деревня. Они сражались до последнего. Окажись одновременно и перстень и факел в руках Бедлисов, миру грозила бы гибель, ведь они даровали власть над всем живым и мёртвым, сравнимую разве что с могуществом богов и сводившую с ума. Не сумевший подчинить себе силу артефактов терял рассудок. Барты не видели другого выхода, только как спрятать перстень. Бенедикт и Дорети отдали всю свою магию без остатка на спасение перстня, разделив его на пять частей: кольцо, символизирующее стихию металла, и четыре камня – огня, земли, воды и воздуха. Порознь они не представляли ценности – не могли дать их обладателю даже одной пятой того, что давал перстень целиком. Но предсказание в их книге гласило о Великом Волшебнике, который однажды сумеет устоять перед искушением артефактов и подчинит себе их силу. С помощью перстня Барты могли бы спастись сами, но предпочли спасти мир. Последние капли потоков были потрачены на перемещение шести предметов во времени и пространстве. – Ком подступал к горлу. Голос задрожал.

Она знала, что произошло дальше, лишь со слухов, оставшихся в деревне как детская страшилка, которой пугали непослушных малышей. Долгое время девушка пряталась в лаборатории прародителей, построенной глубоко в лесу, подальше от людских глаз, чтобы ни одна душа не пала жертвой непредсказуемых реакций алхимических экспериментов. Отец старался увести восстание как можно дальше от деревни и библиотеки, но даже представить себе не мог, что жители последуют за ним, чтобы попытаться защитить. Возле лаборатории и развернулась страшнейшая битва. Тела не хоронили. Было некому.

Она помнила, как неприкаянные души колдунов и ведьм превращались во всепоглощающие тени, и лишь её как прокаженную обходили стороной. Даже после их смерти, казалось, отношение к Эдриане ничуть не изменилось, и её это лишь сильнее злило. Тени поглощали жизненную силу из всего, что окружало их, превратив лес в черную дыру, в которой бесследно исчезало всё, что попадало. Только Мэриам, Эдриану и Зедлироуна – единственных продолжателей и наследников своих величайших родов – они не могли тронуть.

– Значит, Барты победили? – девочка подняла голову с подушки. Мать печально покачала головой. – Они же спрятали от злодеев артефакты, значит, победили, – недопонимала малышка.

– Они спасли мир, но не смогли спасти себя. – Сердце больно сжималось, ведь в этом была её вина. Эдриана была готова отдать всё что угодно лишь бы исправить содеянное. Именно поэтому она как никто другой желала найти факел и перстень. Но никто, даже она сама, не знал когда, как и где появятся камни четырёх стихий, которых не хватало для воссоединения перстня. Ответ был в книге Бартов, спрятанной в библиотеке отца. Вот только и её за все прошедшие годы Эдриана так и не смогла отыскать. Каждую ночь она возвращалась в родной дом, который с потерей тела перестал узнавать и пускать её на порог. Собственное проклятие обернулось против неё же. Она жалела о каждом сказанном в сердцах слове к вернувшимся родственникам погибших жителей, которых те в спешке отправляли подальше от нависшей над деревней беды, о словах новоселам и собственной сестре… Что бы не срывалось с её уст, превращалось в проклятия. Сильнейшие, на десятилетия запершие жителей в том проклятом месте, куда она никогда бы не привела дочь.

– Это плохая сказка, – насупилась девочка, вскочив в постели и устремив недовольный взгляд на рассказчика. – Если главный герой погибает, то…

– Барты не были главными героями. Они лишь отправили артефакты настоящим героям. Зедлироун и Эдриана выросли и смогли найти кольцо. Зедлироун отнял его у маленького мальчика, в голове которого то проявилось.

– Он убил мальчика! – ужаснулась девочка. Мать бережно погладила девочку по волосам и улыбнулась.

– Нет. Он не мог убить его. Поток Зедлироуна – водный, и если бы он попытался убить мальчика, лишился бы всех своих сил, которые восстанавливал и накапливал последние годы. Мальчик с кольцом хоть и не владел своими силами, был слишком силен… в отличие от своих родителей.

О том, что родителей крохи с потоком металла не стало, Эдриана тоже узнала только по слухам, ходившим по деревне, но понимала, что именно она виновата в очередной смерти. Больше она не допустит подобного. Никогда. Ни за что.

Уверенность помогла матери улыбнуться.

– Совсем скоро камни четырех стихий проявят себя, и придет герой, способный одолеть Зедлироуна и Эдриану…

Вскоре девочка уснула. Это означало, что матери пора возвращаться. Она поправила одеяло и поцеловала свою малышку в теплый лоб на прощание. Удастся ли ей еще раз увидеть свою принцессу, Эдриана не знала, от того и расставаться с ней хотелось все меньше.

– «До кровавого полнолуния остались считанные дни, – думала она, переступая порог детской комнаты. – Я должна успеть вернуться в деревню к его наступлению. – Мать закрыла за собой дверь и столкнулась взглядом с оторопевшим юношей. С растрепанными пепельно-русыми волосами он замер, распахнув зелёные глаза. Его пальцы, как и её, лежали на дверной ручке. – Да что я могу с этим телом?» – разочарование Эдрианы отразилось на лице юноши, которого ей приходилось видеть каждый раз подходя к зеркалу. И даже спустя почти десять лет она не могла привыкнуть к своему новому отражению.

– Саджина уже уснула? – в коридоре появилась миссис Геттельман, низенькая фигуристая дама годов под шестьдесят. Глядя на неё Эдриана не раз представляла, как бы выглядела сама, покинь она Ведьминскую лощину. Мэриам было примерно столько же, но в отличие от миссис Геттельман, годы и проклятия сестры её не пощадили.

В белом передничке дама спешила по коридору, неся на подносе разогретое молоко.

– Да, – коротко ответила Эдриана и снова переглянулась с юношей, смотревшим на нее из большого зеркала, висевшего прямо напротив комнаты дочери.

– Когда ты приходишь, она хорошо засыпает и без молока, – широко заулыбалась женщина.

Эдриана достала из кармана конверт и протянула миссис Геттельман.

– В октябре у неё день рождения. Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы он был для неё счастливым, одиннадцать лет как никак.

– Ещё же три месяца… – удивилась женщина. Юноша в отражении настойчиво вложил конверт в руку отражения миссис Геттельман.

– Я не знаю, когда смогу прийти в следующий раз, – Эдриала отвела взгляд. Не хотелось видеть никого. Их образы в памяти будто размывали образ её маленькой принцессы. – Возможно, к ней придет кто-то другой в следующий раз.

Миссис Геттельман уже давно перестала спрашивать, где мать девочки и почему она не приходит, а присылает вместо себя нестареющего мальчишку лет двадцати пяти. Эдриана была ей за это безмерно благодарна.

ГЛАВА 1. «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ВЕДЬМИНСКУЮ ЛОЩИНУ!»

1. Фред.

– Почему мы можем так, а Мэгги и мама – нет? – тоненьки детский голосок пробивался сквозь темноту, вопрошая настолько осознано, насколько только мог пятилетний ребенок.

– Они тоже могут, просто пока не знают как, – отвечал ему молодой мужчина, и в его голосе звучала улыбка. Фред скучал по этой улыбке. Наверное, поэтому она проникла в воспоминания. На самом же деле всё было совсем не так.

На улице лил дождь. Сильный, какой обычно идёт в апреле. Лицо рыжего мальчика с подпаленным рукавом пижамы уже почти высохло от слёз. Он всё еще изредка всхлипывал, но уже не плакал. Понимал, что как раньше больше не будет. Казалось бы, пять лет – так мало, и так много одновременно. Достаточно для понимания своей особенности, непохожести на остальных.

В тот день отец впервые посадил его рядом с собой в машине – на переднее сидение, как взрослого. И говорил с ним, как со взрослым.

– Мы такие одни или нас много? – снова спросил мальчик, спустя какое-то время.

– Не знаю, – честно ответил мужчина. Иногда Фреду казалось, что он забыл родные черты отца и только зеркало не позволяло воспоминаниям пропасть навсегда. Огненные слегка вьющиеся волосы, красная клетчатая рубаха на широких плечах. Именно в ней мальчик видел отца в последний раз. – Когда-то силами владели все, но люди променяли свой дар на золото и власть, и уже их стали передавать по наследству, вместо знаний о внутренней силе. Помнишь, я рассказывал тебе о потоке? – мальчик заелозил в кресле.

– Если не подпитывать поток, он иссякнет.

– Именно, – отец протянул ему пятерню для шлепка, так они с Фредом делали, когда у мальчишки что-то хорошо получалось – их маленький ритуал, понятный только им двоим. – Сколько семей до сегодняшнего дня сохранили свои потоки никому не известно. Но я знаю, куда их тянет, где точно есть такие же, как мы…

Резкий удар от очередной кочки всё-таки прогнал драгоценные воспоминания, и новая волна возмущения накрыла юношу с головой. Отчиму мало было увезти его за сотни миль от могилы отца, так еще и дорогу не смог нормальную выбрать.

– …Дом пустовал несколько десятилетий, поэтому сильно не удивляйтесь, – в который раз напомнил Бернар, слишком очевидно стараясь сохранять оптимизм. – Всё поправимо! Ведь…

– …в жизни нет ничего невозможного, – в унисон с отчимом прорычал Фред. Только за последний час сидевший за рулем повторил это три или четыре раза. В зеркале заднего вида мужчина встретился глазами с пасынком. Рыжий парень впился в него взглядом, зная насколько пугающим это может быть для Бернара. Уж очень похожими на отца были его голубые глаза. Бернар заслужил такой взгляд, и Фред не устанет изводить его за разлуку со своим источником силы, с кем он мог не притворяться обычным.

Слева от парня негромко икнула Мэг, напомнив о себе. Маргэрит – была тем самым единственным «но», из-за которого Фред ни разу не довёл мать – Бренду до развода с отчимом. С сестрой парень чувствовал себя как за каменной стеной. Надежный мост, связывающий две реальности – вот, кем для него была Мэг. Когда она рядом, Фред мог не думать об обычном мире, этим занималась сестра. Достаточно просто в нужный момент прочитать ее мысли. Хотя в этот конкретный миг в ее голове не было ничего, кроме желания поскорее покинуть автомобиль, даже если остаток пути придётся идти пешком.

Пятнадцатилетняя особа едва сдерживала тошноту, успокаивающе полируя кончиками пальцев зеленый камень в медальоне на длинной лебединой шее.

– Милая, прости, уже скоро будем на месте. – жалобный извиняющийся вид Бернара мог подкупить кто угодно, и только у Фреда на него имелся стойкий иммунитет.

В очередной раз доверчивое создание поддалось убеждениям отца. Стараясь немного разрядить атмосферу между дорогими ей людьми, Мэг выдавила из себя самую добрую улыбку, но новый ухаб на дороге опять заставил девушку сжаться. Копна соломенных волос скрыла от всех ее бледное лицо.

Убрав рыжую волнистую прядь за ухо, к детям обернулась Бренда. Видя состояние Мэг, она сочувствующе вздохнула и, невзирая на непрекращающуюся тряску, протянула девушке термос с мятным чаем. Запасы Маргэрит иссякли еще пару миль назад. Впрочем, травяной напиток не очень-то и спасал от укачивания.

– Потерпи ещё немного. – В голосе Бренды звучало столько неподдельной заботы, что девушка ей безоговорочно верила. Мэг вообще, казалось, доверяла всему, что говорили взрослые. Поэтому Фред не мог надолго оставить ее без присмотра. Иными словами, они были нужны друг другу, да и вместе всегда веселее.

Несчастно поджав побелевшие губы, девушка снова попыталась улыбнуться в ответ, хотя улыбаться ей явно хотелось сейчас меньше всего.

– «Немного» – это сколько? – вступился Фред за молчаливую сестру, почувствовав, как тошнота теперь добралась и до него. – Ещё пять минут, и я позеленею как Мэг! – и тут же, помимо тошноты, парнишка ощутил острые девичьи коготки, впившиеся в его руку.

– «Не смешно!» – голос сестры в голове слышался яснее обычного.

– Между прочим, я серьёзно!

Действительно, совсем скоро дорога стала заметно глаже. Автомобиль проехал под каменной аркой, на которой, поскрипывая петлями, покачивалась старая деревянная табличка: «Добро пожаловать в Ведьминскую лощину!». Фред едва не выпрыгнул из машины на полном ходу.

– Что там было написано? – Пока он открывал окно, табличку скрыл толстый сухой ствол неизвестного дерева. – Как называется это место? – Парень не мог поверить своим глазам. Наверное, зрение сыграло с ним злую шутку и показало то, что однажды он хотел увидеть воочию. Парень даже не знал, существует ли оно на самом деле – место, о котором говорил отец перед смертью, ведь многолетние поиски так ни к чему и не привели.

Родители не спешили с ответом. На широком лице Бернара появилась озадаченность, однако виноватый взгляд Бренды всё доходчиво объяснил.

– Ты не сказала им, – тяжело выдохнул отчим, бессмысленно прокомментировав и без того очевидный факт.

Фред жадно всматривался приближающиеся ряды домов.

– Тут хоть кинотеатр есть? – подала тихий голос Мэг, прильнув к окну.

– Ну, – протянул Бернар, посмотрев на отражение дочери. Дети почувствовали подвох. – Тут очень свежий воздух, это полезнее для здоровья, чем кинотеатры.

Разношерстные скученные домишки, будто старались прижаться плотнее друг к другу, держаться вместе так близко и так крепко, как только это было возможно. Казалось, деревня состоит из нескольких очень длинных жилищ, к которым по мере разрастания семьи достраивались новые комнатки, и делали их из всего, что только попадалось под руку, как умели. Но похоже, жители деревни не всех принимали в свою семью. Ближе к середине узкой улицы отчужденно возвышался холодный каменный гигант. По мере приближения он становился только выше, пугающе, что кровь в жилах стыла. Ничего подобного Фред в жизни не видел. Строение словно сошло со страниц средневекового фэнтези, которые так любила читать Мэг. Судя по огромным окнам, в доме было всего два этажа, но крыши соседствующих с ним более современных построек во столько же этажей едва дотягивали до его середины. Юноша не сводил с него глаз, заранее разочаровавшись от ожидания, что тот проплывёт мимо и остановится где-то позади, но машина остановилась прямо перед древним сооружением.

Фред вышел из машины и остановился в тени каменного гиганта. От него веяло холодом, несмотря на жаркий ясный день. Жадно вдыхая свежий воздух, из машины выбралась Мэг, едва не задев дверцей машины старенький ветхий заборчик соседнего дома, на который дети даже не обратили поначалу внимания. Улица была настолько узкой, что внедорожник новоселов едва мог протиснуться между низенькими оградками двориков.

– Деревня. Отлично… – В тоне Фреда слышалось раздражение. Но это была скорее привычная реакция на присутствие Бернара, и она только возрастала по мере осознания, куда он затащил свою семью. Перед глазами парня пронеслись безрадостные картины жизни в захолустье, в названии которого он даже не был уверен. – Здесь хоть электричество-то есть?! – Семья бросила всё и переехала в «тьмутаракань» имея с собой лишь вещи, с трудом уместившиеся в багажнике машины, и ту поставить было некуда. Бренда приобняла сына за широкие плечи и ненавязчиво развернула к другой стороне улицы.

– ЭТО наш дом!

Фред ощутил, как медленно волосы на его голове встали дыбом. Проследив за ошарашенным взглядом брата, Маргэрит тоже обернулась. Хотелось зажмуриться и с криком проснуться в своей старой комнате. Однако, распахнув вновь глаза, Фред по-прежнему нашел себя посреди незнакомой улицы, в богом забытом месте, перед их «новым» жилищем.

Его и домом-то назвать было трудно! До самой крыши шли глубокие трещины, открывающие всё неприглядное содержимое стен, маленькие оконные проемы без рам были заколочены досками. На земле перед домом лежали осколки черепицы. Деревянная входная дверь рассохлась, но несмотря на этот недостаток, была самой привлекательной деталью в представшей перед новосёлами картине. Палисадник перед домом выглядел мёртвым. По обе стороны от вымощенной камнями дорожки к жилищу, сквозь засохший терновник с трудом удавалось разглядеть статуи херувимов.

– Серьезно? – нервно усмехнулся Фред, с надеждой посмотрев на Бернара. Мужчина ни разу не видел на себе более доброжелательного взгляда пасынка, чем этот.

– Я говорил, что дом долго пустовал, – только пожал плечами блондин. Ньюстоуны-младшие переглянулись.

– «Не войду я туда!» – мысль сестры в голове мелькнул так быстро, что Фред едва успел её отследить.

– Я буду спать в машине! – одновременно заявили дети и оба рванули обратно в салон, спеша занять места получше. Фред занырнул назад, Маргерит же осталось переднее сидение.

– Никто в машине спать не будет! – Бернар вместе с Брендой вернулся в автомобиль. – Мой коллега живет в конце улице. Он предложил нам остановиться у них, пока мы не приведём в порядок наш дом…

– То есть, тут есть ещё один неадекватный археолог…­­­? – начал Фред, не в состоянии сдержаться от язвительного замечания, и в этот раз Мэг его поддержала:

– …готовый до конца дней своих прожить с нами под одной крышей? – Внутри девушка кипела от негодования.

– Или ты ему угрожал?

– Фред! – не выдержав, прикрикнула на сына Бренда. У нее голова шла кругом, когда дети начинали без умолку болтать, заканчивая фразы друг за друга. Это буквально сводило ее с ума. В отличие от супруги, Бернара это забавляло, да и на подобного рода нападки пасынка в свой адрес он давно перестал реагировать.

Парень раздраженно откинулся назад.

– Пап, что было не так с Солт-Лейк-Сити? – Мэг старалась контролировать свои эмоции, хотя выходило не очень. – Квартира с парковочным местом, офис под боком, до школы рукой подать...

– Здесь школа ближе, – ответил Бернар на весьма сдержанное, но очевидное возмущение дочери. Издав раздраженный рык, она отвернулась к окну, чтобы никто не увидел навернувшиеся на ее глаза слёзы.

– «И ради этого трёхэтажного сарая мы всё бросили?!» – Судя по искрам мыслей, вспыхивающим и моментально гаснущим в голове Фреда, Мэг была в настоящем отчаянии и не верила, что отец мог так глупо поступить.

***

Машина уверенно двигалось по улочкам Ведьминской лощины всё дальше и дальше, с трудом вписываясь в редкие повороты. Бернар отлично знал, куда ехать. Невольно складывалось впечатление, что он бывал в деревне уже не раз, и даже не два.

– Приехали, – довольно произнёс мужчина и свернул на подъездную дорожку аккуратненького двухэтажного коттеджа. Остановившись перед чьим-то гаражом, Бернар заглушил мотор и покинул машину. Чуя подвох, Фред высунулся в окно и посмотрел по сторонам. Вокруг было спокойно. Ближайшие дома выглядели абсолютно нормальными. Не такими, как городские, но вполне современными, и ни один из них не был похож на дом археолога, одержимого работой, чьей добротой Бернар нагло воспользовался.

– Ньюстоун, – из дверей дома номер девяносто девять появился высокий шатен лет сорока и направился к машине новосёлов. Он выглядел с иголочки – накрахмаленная белоснежная рубашка, серые брюки с идеально ровными стрелками. По сравнению с ним Бернар со своей вечной щетиной, которая так и светилась под лучами солнца, казался простоватым, неряшливым. Хотя, похоже, одна ненормальность у коллеги отца всё же была – педантичность. Он выглядел слишком идеально для жителя деревни. – Мы думали, ты уже не приедешь, – дружески пожал он мощную ладонь блондина. Тот, усмехнувшись, хлопнул приятеля свободной рукой по плечу.

– Прости, мы съехали с дороги. – Бернар достал из багажника сумку с вещами жены и умело бросил ношу хозяину дома. – Но мы здесь, а ты должен мне сотню! – Слова повергли детей в ещё больший шок. Фред уже раскрыл было рот, чтобы обрушить на отчима очередную волну негодования, как тут же поймал на себе неодобрительный взгляд матери.

– Ты это слышала?!

– Прекрати, – шикнула Бренда, оборвав сына на полуслове. – Лучше помоги отцу отнести вещи в дом. – Не смея перечить матери, Фред злобно стиснул зубы и недовольно пробурчал:

– Он мне не отец... – Тёплый ветер унёс его возмущение в сторону каменного гиганта, чья острая вершина возвышалась над крышами окруживших Ньюстоунов домов.

2. Мэг.

Фред вырвал из рук отчима свои вещи и, игнорируя их невероятную тяжесть, поковылял к дому Риасов. Мэг прочитала их фамилию на почтовом ящике перед невысокой изгородью. Наманикюренная лужайка источала приятный запах свежескошенной травы. Но окружающая свежесть не могла вернуть юноше обычно присущую ему жизнерадостность и озорство.

Мэг впервые видела брата в бешенстве, хотя она и была с ним солидарна, как всегда. Закинув на плечо рюкзак, девушка выволокла из машины большую спортивную сумку. Неподъемный багаж рухнул на землю, потянув девушку за собой. Именно в этот момент взгляд наткнулся на чёрные лакированные мужские ботинки, начищенные до такого блеска, что казалось, в них можно увидеть своё отражение. Любопытный взгляд скользнул вверх.

– Я помогу, – заговорил незнакомец, остановившийся в шаге от сверстницы. Мэг резко распрямилась и, сдунув с лица прядку светлых волос, кивнула на бесформенно распластавшуюся перед ней сумку.

– Попробуй, – с интересом наблюдала она, как высокий стройный парень без особого труда поднял ношу и направился в дом. Даже Фред еле донес ее до машины, а он хоть и был ниже, но значительно крепче темноволосого помощника, особенно в плечах. – Не тяжело? – поспешила Мэг за новым знакомым. Тот остановился, будто прислушиваясь к своим ощущениям, и отрицательно покачал головой.

– Нет, – кратко заявил он и продолжил путь.

Шедший немного впереди рыжий Ньювстоун уже преодолел крыльцо, когда прямо перед ним из дома выпорхнула настоящая Богиня. Маргэрит не видела никого прекраснее этой девушки. Та проплыла мимо Фреда, застывшего в полузабытье, и изящно перебрала пальчиками в воздухе.

– Привет!

Ньюстоун-младший расплылся в улыбке, словно не он минуту назад проклинал Бернара за приезд в деревню. Девушка была похожа на «жемчужину» коллекции фарфоровых куколок бабушки-Делии – матери Бренды. Такая же изящная, такая же миниатюрная, такая же хрупкая.

– При-привет, – заикаясь, выговорил очарованный незнакомкой Фред.

– Ты куда? – поинтересовался помощник, на что без секунды промедления получил ответ:

– К миссис Салливан. Если она не примет свои лекарства до ужина, у нее снова подскочит давление, – сказала девушка, откинув за остренькое плечо шелк тёмно-каштановых волос. Переведя взгляд на онемевшую Мэг, она повторила одурманивший Фреда приветствующий жест, дополняемый доброжелательной улыбкой. Маргэрит не нашла в своём словарном запасе ничего кроме...

– Ага... – кивнула она в ответ, провожая прелестное создание взглядом. На живом примере Мэг поняла, что значит, когда «свет меркнет на фоне ее красоты».

– Закат через час! – крикнул парень вслед засеменившей по дорожке нимфе. Та лишь скромно хихикнула:

– Через два с половиной, я проверила.

Пытаясь самостоятельно привести себя в сознание, Мэг потрясла головой.

– Это кто? – негромко спросила она у молодого помощника, которого развеселило её ошеломленное выражение на раскрасневшемся лице.

– Фиби, моя сестра. – Он освободил от сумки правую руку и протянул её собеседнице. – Я – Тед. – Девушка автоматически пожала тёплую ладонь, даже не глядя. Никак не могла перестать смотреть в след скрывшейся из виду красавицы.

– Мэгги, – растеряно представилась она, возвращаясь к расстроенному брату. – Как расцвёл! Обычно его не так просто впечатлить. – Фред начинал открываться с новой стороны, и похоже больше не жалел о приезде в Ведьминскую лощину. Риас-младший скептически усмехнулся.

– На неё все поначалу так реагируют.

– Поначалу? А потом? – вслух задумалась блондиночка.

– А потом привыкают, – спокойно ответил Тед. – Фреду с ней ничего не светит, – и будто прочитав в серых глазах Мэг вопрос, добавил, скорчив на лице злобную гримасу: – Потому что я её вредный старший брат. – Девушка не сдержала смеха, даже не поинтересовавшись, откуда тот знал имя её брата.

– Что ж, а я – его старшая, – кивнула она на Фреда. Тот закатил глаза:

– Не начинай, – Фред перешагнул через порог. – Я просто по-джентельменски уступил тебе пару часов.

Тед удивленно смерил сверстников взглядом.

– Тоже двойняшки?

Не впервой было слышать это заблуждение в их с Фредом адрес. Ответ отлетал от зубов безо всяких усилий.

– Почти, – с ходу отчиталась Мэг. Родиться в один день у разных родителей еще нужно постараться. – Наши отцы были братьями, так что мы – «двоюродные двойняшки».

– Были?

Её и саму смущала эта оговорка. Ведь после своей смерти дядя Алекс не переставал быть братом Бернара. Да, у Ньюстоунов имелись подводные камни, доставать которые при первой встречи совсем не хотелось. Вместо неловкости, которая обычно возникала у людей, слышавших такое, Тед понимающе кивнул.

– Здесь все со своей историей, – и оставляя Мэг немного позади добавил: – других не держим.

***

Дом Риасов стоял на самом краю деревни. Перед ним сходились сразу четыре улицы, вдоль которых тянулись ряды других домов. Обычные, серые, напуганные, они будто прятались за жилищем археолога или, наоборот, стояли за ним клином, плечом к плечу, готовые к походу в густой темный лес, возвышающийся за широкой линией пшеничного поля.

Мэг проследовала за Тедом через просторную светлую гостиную на второй этаж. Ни снаружи, ни внутри дом не походил на деревенский. Стильный интерьер – несколько уровней освещения, плазменная панель на стене над декоративным камином – не вписывалось в представление Мэг о загородной жизни. У Захарии – второй жены дедушки-Майкла, отца Бернара и Алекса, был домик в пригороде Сан-Франциско. Бревенчатую хижину в горном массиве, лишенную всех удобств, она называла раем.

– Где еще можно стать практически единым целым с природой, как не здесь? – самозабвенно говорила женщина, полной грудью вдыхая прохладный воздух, пропитанный лесной сыростью. Недалеко от дома пролегала речка. Вода в ней была настолько холодной, что жилы сводило, стоило хоть на несколько секунд погрузить в нее руку. Её использовали для питья, приготовления еды и даже личной гигиены, что для Мэг – любительницы понежиться в теплой ванне – становилось сущим адом.

Девушку передернуло от воспоминаний о лютом холоде. Неужели в новом доме их ждало именно это? Мэг потрясла головой и поспешила за проводником.

Комната Фиби была сразу за комнатой Теда, в которой уже располагался Фред. Брат технично затолкал сумку с книгами под кровать и достал сменную одежду. Мэг тоже не могла дождаться, когда же наконец сможет смыть с себя дорожную пыль и переодеться в чистое. Но спрашивать о душе парня было немного неловко, и девушка приберегла вопрос для Фиби, обещавшей скоро вернуться.

Оказавшись на пороге комнаты, где ей предстояло прожить неопределенный срок, Мэг затаила дыхание. От безупречного порядка резало глаз. Даже складочки на кроватных покрывалах и тончайших занавесках находились в строго отведенном для них месте, равноудаленные друг от друга. Воздух, наполненный приятным ароматом свежих цветов в вазе на письменном столе, казался настолько прозрачным, что гостья боялась испачкать его своим дыханием.

Тед положил сумку с вещами Мэг в кресло возле высокого шифоньера с раздвижными дверцами, в одну из которых было встроено зеркало.

– В шкафу есть свободные полки и вешалки, – сообщил парень. – Можешь располагаться. Если что-то понадобится, зови, не стесняйся.

– Спасибо, – ответила Мэг, нарушая своим присутствием идеальную атмосферу комнаты. Девушка сделала еще один шаг и вздрогнула. Босые ноги утонули в длинном мягком ворсе розового коврика.

По обе стороны комнаты вдоль стен стояли кровати. Над той, что была слева, висела полка с комплектом тетрадей и книг. Старые учебники. Такие Мэг видела у старшеклассников, когда училась в начальной школе.

– «Ими ещё кто-то пользуется?» – удивилась она, осматривая пространство.

На постели с права, на подушке лежали леденцы. Предусмотрительно. Мэг закинула один в рот. Кетку пришлось прятать в карман. У письменного стола покоилась девственная урна, но вряд ли ей пользовались. Больше походило на то, что она стояла просто для красоты, чем из-за необходимости.

С романтичного балкончика комнаты Фиби не было видно ни одного строения в деревне. Зато открывался фантастический вид на золотое пшеничное поле, посреди которого одиноко стоял заброшенный трактор, а по одаль от него – старый ангар. В лучах вечернего солнца конструкция выглядела мрачно и безжизненно, в точности как новый дом Ньюстоунов, забывший о человеческой заботе.

Перегнувшись через перила балкона Мэг попыталась оглядеться. От дома к дому тянулись провода, что уже немного успокаивало. Электричество в деревне подразумевалось, чего нельзя было сказать о воде, ведь водонапорной вышки новоприбывшие по пути не встретили.

Под балконом яркими пятнами цвели вертикальные клумбы. Божественное благоухание кружило голову. Некоторые нотки Мэг узнавала: лаванда, ромашка, перечная мята. Захария боролась с бессонницей дедушки-Майкла чаем из этих трав, которые росли вокруг лесного домика. После их сбора руки еще долго пахли успокаивающим коктейлем. Стало интересно, у кого из семейства Риасов было такое интересное хобби?

Ещё одно необычное хобби ждало её по возвращению в комнату. На прикрытой двери в коридор висел круг для дартса с пятью разноцветными дротиками, воткнутыми в десятку. Мэг еще раз недоверчиво оглядела комнату. Не складывалось в голове, каким человеком должна быть эта Фиби. Точно с изюминкой.

***

Странным интерес Мэг к расположению уборной назвать нельзя. Около 20 часов пути оставили неизгладимый след на коже, волосах и одежде. И как бы Мэг не боялась, что купаться придется в ближайшей речушке, желание освежиться было сильнее. Не дожидаясь возвращения хозяйки комнаты, девушка, озираясь, неторопливо направилась вниз.

– …Здесь должен быть ритуальный зал, – донесся из кабинета Алана на первом этаже голос Бернара. Через открытую дверь был виден большой шкаф, доверху заполненный книгами. – А вот тут, предполагаем, сам фараон. По крайней мере письмена на это указывают. – Вглядываясь в планшет коллеги, Алан понимающе кивал. – Ждём только разрешения от властей города и готовы хоть завтра продолжить. Но они…

– Слышал про проблемы с Абидосом, но не предполагал, что так серьёзно. А что говорят инвесторы?

Бернар переступил с ноги на ногу, и не найдя подходящих слов, просто махнул рукой.

– Не отзывают инвестиции, и на том спасибо…

Перед ней и Фредом отец никогда не говорил о проблемах на работе, от чего казалось, он – магнит для удачи – что не командировка, то обязательно успешный проект. На его счету действительно был впечатляющий список бесценных находок. Вероятно поэтому инвестиции не отозвали, доверяли его профессиональному чутью.

Шипение проточной воды вырвал Мэг из забытья. Оно поманило девушку к распахнутым настежь стеклянным дверям, отделявшим гостиную от просторной кухни. Отчаянно хотелось хотя бы ополоснуть руки.

– Фибидья́на, помоги мне с соусом к запиканке, – не оборачиваясь, произнесла невысокая стройная женщина. На осиной талии был повязан кремового цвета фартук с сиреневыми узорами. Темные волосы заколоты китайской шпилькой, увенчанной белым каменным цветком. Даже хлопоча на кухне женщина выглядела изыскано и утонченно. В своем черном летнем винтажном платье напоминала Одри Хепберн.

Мэг замерла, не зная, что ответить. На затянувшееся молчание женщина наконец обернулась к застывшей в дверях гостье.

– Золотце, добро пожаловать, – просияла хозяйка дома. Теперь стало ясно, в кого Фиби такая красивая. ­– Я – Элéн, а ты ­– Маргэрит, верно?

Девушка кивнула.

– Мне бы смыть дорожную пыль, и я с удовольствием Вам помогу, – с очевидной растерянностью ответила Мэг, и от неловкости поджала губы.

– Ох, конечно. – Элен приобняла юную гостью за плечи и проводила наверх к самой дальней, третьей двери в коридоре. – Можешь пользоваться этой, а нижнюю ванную комнату оставим мужчинам.

Мэг с благоговением перешагнула порог самой что не на есть современной ванной комнаты. Белоснежная уборная, душевая кабина и даже просторная ванная. Условия совсем не деревенские. Едва не забыв о главном, Маргэрит готова была броситься под струи воды прям в чем есть.

– А сколько горячей воды я могу использовать?

Элен поначалу удивилась вопросу, но потом только шире улыбнулась.

– Сколько угодно, золотце. Проблем с водой у нас нет.

***

Ещё никогда Мэг не получала такого удовольствия от душа. Будь она более бессовестной, просидела бы под теплыми струями до самой ночи. И только обещание помочь на кухне заставило её окупнуться по-быстрому.

Но всё же ей не давал покоя вопрос, откуда в этом богом забытом месте отличное водоснабжение и канализация? Не везде в городе были такие хорошие условия.

Девушка с огромными карими глазами цвета гречишного мёда широко улыбаясь встретила Мэг в их общей комнате. Неиссякаемое обаяние Фиби сбивало с толку.

– «Не просто придется Фреду», – подумала Маргэрит, растерянно застыв на пороге. Нужно было спасать ситуацию и выходить из затянувшегося молчания, которое хозяйка комнаты не планировала нарушать первой.

– Спасибо за леденцы. – Маргэрит протянула девушке руку в знак приветствия. – Ты меня ими просто спасла. Я – Мэг.

– Правда? – почти шепотом воскликнула Фиби, слегка подскочив на месте и едва ли не захлопав в ладоши от счастья. – Я так рада, что тебе понравилось! – продолжила она так же тихо. Это было едва ли не в два раза тише того, как она отвечала брату на улице.

Фиби крепко зажала руку Мэг обеими ладонями, теплыми и мягкими, напоминавшими успокаивающий душ.

– А почему ты не разложила вещи? – снова зашептала хозяйка. – Тебе помочь?

Не ожидавшая такого внимания Маргэрит неуверенно кивнула, полагая, что отказ погасит неподдельный энтузиазм Фиби. Блондинка раскрыла сумку и протянула девушке стопку футболок, которую Фибидьяна быстро и аккуратно, как по линеечке, расположила на полке.

– Похоже, у тебя часто подруги остаются с ночёвкой, – вслух оценила Мэг заботу, которой Фиби окружила её даже не будучи еще знакомыми лично. Но слова заставили девушку заметно потускнеть. Фиби поджала губы и покачала головой.

– Ты первая, – выдержав напряженную паузу ответила она. – В нашем доме не бывает гостей.

Мэг больно прикусила язык. Тема явно была болезненной для соседки по комнате. Теперь и вправду стало неловко.

***

Темнело в Ведьминской лощине довольно быстро. Ещё пять минут назад улицы были залиты солнечным светом, а теперь на тёмное небо взбиралась полная луна, отчетливо видневшаяся с балкона Фиби. Мэг залюбовалась щедро рассыпанными бриллиантами созвездий, которые не увидишь в городе. Их искры, казалось, опускались на деревню, проникая в ночной воздух, приятно пощипывающий в носу.

Риасы и Ньюстоуны собрались за большим столом в светлой гостиной. Фиби с воодушевлением помогала матери с сервировкой и рассаживала гостей. Теперь действительно стало очевидным, что принимать гостей она не умела и хотела всячески угодить им, даже если самой было непросто.

Беседы стихли, как только Элен поднялась из-за стола. В ее изящной руке блеснул бокал с ароматным красным вином.

– К нам давно никто не приезжал, – скромно начала она, обращаясь к гостям. – Но я всегда мечтала сказать: Добро пожаловать в Ведьминскую лощину!

ГЛАВА 2. «ДОМ – МИЛЫЙ ДОМ»

3. Фред.

«Добро пожаловать в Ведьминскую лощину» – Фред прокручивал в голове приветственные слова Элен. Это было то самое место, которое он безрезультатно искал последние годы и о котором скорее всего говорил отец перед гибелью. Ближайшее будущее уже не казалось таким мрачным и неопределённым, хотя всё же доля таинственности, прогонявшей сон, в нем присутствовала.

Парень промаялся всю ночь, так и не сумев уснуть на новом месте. К собственным мыслям добавились и сестринские. Ей не давала покоя вода. Девушка думала о ней даже во сне. Фред не мог понять, что не так, пока за поздним завтраком на кухне Мэг наконец не выдержала.

– Откуда берется вода? – так и заявила она, глядя на явно невыспавшихся двойняшек.

К тому моменту, как молодежь встала, родители уже позавтракали. Алан и Бернар уехали в город. Элен – врач по профессии – собирала медицинский кейс и готовилась к выходу в деревню. Бренда решила остаться и вместе с младшими Ньюстоунами наведаться в их «новый» дом.

Детей же будить рано в воскресный выходной не стали. Впрочем, им это не очень помогло. Сразу видно: столь близкое соседство для Фиби и Теда ново.

– Если нужна вода, можешь набрать из-под крана, – Тед коротко кивнул на раковину позади Мэг, – там стоит питьевой фильтр. В холодильнике есть минералка и соки. В кабинете отца найдешь куллер, если предпочитаешь теплую воду.

Девушка замахала руками.

– Я имею в виду в кране. Не видела здесь водонапорной вышки, – принялась она допытываться. – Элен сказала, что у вас нет проблем с горячей водой. Используете нагревательные котлы?

– «Пожалуйста, скажите, что не нужно таскать воду из реки и греть её в подвале», – про себя взмолилась Маргэрит, и её голос в голове Фреда перекрыл его собственные мысли.

Тед пожал плечами.

– Мы не заморачиваемся, главное – вода есть, и нам не нежно добывать ей из колодца или из реки, которой, кстати, в ближайшей доступности нет.

Фред перестал жевать. Взгляд метнулся к Теду, спокойно доедавшему свой завтрак. Неужели мысли Мэг были так очевидны?

Но Маргэрит этого ответа оказалось недостаточно.

– А канализация? Куда всё уходит?

Двойняшки Риас переглянулись. Даже Фреду стало не по себе от вопроса сестры.

– Давай не за завтраком… – попытался усмирить её пыл сидевший по правую руку брат. Только тогда Мэг поняла свою ошибку.

– Я… – замялась она, стараясь не подавать виду. – Я просто хотела узнать, от каких мест стоит держаться подальше, вот и всё.

Тед кивком указал на окно, за которым простиралось пшеничное поле и высокие деревья, стеной очерчивающие его границы.

– Здесь только одно такое место, и это лес.

Фред вслед за сестрой вгляделся в пейзаж. Взгляд буквально тонул в пучине леса, будто насторожившегося от пристального внимания новоселов.

– Дикие звери, понятно, – как само собой разумеющееся отметил Фредерик, закинув в рот последний кусочек безумно вкусного омлета. Парень уже готов был выйти из-за стола, но Фиби тихо, почти шепотом ответила.

– В Ведьминской лощине нет животных.

С её уст это прозвучало печально. Она опустила длинные ресницы и не видела с каким укором посмотрел на неё брат. Хотя, казалось, им не нужно было видеть друг друга, чтобы понимать. Почти как Фреду и Мэг.

4. Мэг.

Утром деревня выглядела иначе. Залитые светом улочки уже не казались серыми и невзрачными. Пыльные дорожки больше напоминали широкие тропы, извивающиеся от дома к дому. Где-то в глубине деревни слышалась жизнь. Порывом ветра до новоселов донеслись звуки музыки. И лишь на улице, по которой шли Бренда, Фред и Мэг, было безлюдно и пугающе тихо. Если бы не слова Фиби, Мэгги даже не обратила внимание на чистое небо, в котором не было ни одной птицы.

Мурашки по телу становились все ощутимее с приближением к дому, который её семье предстояло называть «своим». Хотя она сомневалась, от него ли веяло этим пронизывающим холодом или дело в соседстве с каменным гигантом.

Бренда с детьми остановились перед старой низенькой калиткой. В ней не хватало дощечек, а те, что держались из последних сил, были усыпаны трещинами и торчащими во все стороны щепками подобно иголкам на кактусе. Мэг отчаянно надеялась, молилась, что по возвращению из города отец признается в неудачной шутке и приведет их в настоящий, нормальный дом, где семья будет со смехом вспоминать этот нелепый случай.

Самым решительным среди троих Ньюстоунов оказался Фред. Он толкнул носом кросовка хлипкую дверцу в заборе, жалобно заскрипевшую от неожиданного вторжения, и первым направился к двери. Бренда поспешила за сыном и уже достала большой увесистый ключ. Но тот не понадобился. Фред уверенно потянул за ржавую ручку, и дверь легко открылась. Побуровевшие петли не издали ни единого звука, когда ожидалось, должны были оповестить всю деревню о визите новых владельцев в старый дом.

Изнутри постройка выглядела ещё более пугающей, чем снаружи. Было мрачно и холодно. Старая мебель в огромной гостиной дремала под толстым слоем пыли. Вряд ли простой пылесос помог бы новосёлам справиться с ней. Она непосильным грузом лежала на свисавшие с необычайно высокого потолка лохмотьях паутины, которая наконец не выдержала её тяжести и с пугающим шорохом опустилась на пол. Звук разлетелся по комнатам и утонул где-то под крышей. Дом, снаружи ветхий и хлипкий, изнутри оказался неожиданно крепким. Каменные стены прерывистыми потоками обдавали незваных гостей ледяным дыханием.

Откуда-то сверху над застывшими на пороге Ньюстоунами, словно из большого окна, в гостиную беспрепятственно проникал дневной свет. Он озарял стену, вдоль которой вилась деревянная лестница, утопающая во мраке под потолком. У двух изломов лестничной ленты удавалось разглядеть очертания дверей. Смело было предположить, что в постройке имелись три этажа. Вот только дом снаружи совсем не мог вместить в себя всё то, что сейчас наблюдали новосёлы.

– «Что, чёрт возьми, это за место?» – Давно покинутые жизнью стены жадно впитали полные ужаса мысли Мэг, оставляя в голове девушки пустоту.

Неожиданно позади раздался щелчок. Мэг подскочила на месте, мертвой хваткой вцепившись в руку брата. Это оказался всего лишь мобильный Бренды. Похолодевшими пальцами женщина сняла блокировку с устройства и нажала на кнопку быстрого набора. В ответ послышался голос оператора, оповещавший, что аппарат вызываемого абонента находится вне зоны действия сети. Недовольство таким раскладом отразилось на её лице. Бренда плотно сжала губы повторив попытку, но оператор был не приклонен. После третьей попытки она сдалась.

– Осмотритесь пока, – старалась женщина как ни в чём небывало растянуть онемевшие губы в улыбке. Было видно, как ей неловко злиться в присутствии детей. Мэг могла только догадываться, спроси они Бренду напрямую о странностях дома, мать Фреда просто не знала, что ответить.

Не теряя ни минуты, Фред направился к лестнице, потянув за собой сестру, не успевшую или не сумевшую отпустить его руку.

– Только, не долго, – крикнула им вслед миссис Ньюстоун и эхо её звонкого голоса больно ударило по ушам. – Тут холодно.

Маргэрит всё крепче цеплялась за брата по мере того, как пол отдалялся от них. Крутая лестница так и норовила сбросить прыткую молодёжь. Еле поспевая за парнем, Мэг с опаской поглядывала на проплывающие мимо резные перила.

Дверь на второй этаж отсутствовала. На искореженных массивных и должно быть очень старых петлях болтались деревянные ошметки. Пол коридора, куда вела дверь, был усыпан щепками, и свет из четырёх поистине огромных окон отлично освещал пугающее место.

– Разве может человек сделать такое? – почти беззвучно шевелила Мег губами.

– «Некоторые и не на такое способны,» – зазвучал голос брата, достаточно громко, отчетливо, но эхо его не подхватило.

Мэг не могла отвести взгляд от пола и не успела оглядеть коридор в отличие от Фреда. Тот быстро смерил этаж взглядом и направился дальше, вверх по лестнице. Сестра старалась не отставать.

На третьем этаже дверь оказалась на месте.

– «Заперта», – снова услышала Мэг разочарованный голос брата. Эхо будто не могло поймать его.

Парень сильнее дернул металлическую ручку. Закованная в потемневшее железо преграда не поддалась, давая Мэг возможность немного осмотреться. Лестница обрывалась перед входом на третий этаж, но судя по тому, как далеко от них был потолок, наверху находилось еще что-то. Фред бесстрашно посмотрел вниз. Крохотная Бренда маячила недалеко от прихожей, безрезультатно мучая телефон.

– Мам, а есть ключи от этажей? – крикнул парень, перевесившись через перила. И на этот раз его голос разошелся по всему дому. Мэг едва успела схватить брата за шиворот, чтобы тот случайно не навернулся. Уж слишком ненадежным казались перила.

– Я спрошу у Бернара, – донесся снизу ответ, – как только до него дозвонюсь…

Наверху было темнее всего. Фред включил фонарик на мобильном, подсвечивая им пространство вокруг.

– Смотри, – дёрнула Мэг зазевавшегося по сторонам брата и придвинула фонарик к той самой ручке, за которую Фред дергал минуту назад. Поверхность была неровной и только приглядевшись стало понятно, что по краю изделия замкнутым кругом покоилась надпись.

– «Лишь свет, в котором тьма таится, – запинаясь читал Фред, скручиваясь по движению текста. – И тьма, в которой свет не спит, позволит двери отвориться гармонии, что перед ней стоит».

– Бред какой-то, – буркнула Мэг себе под нос. – У меня мурашки от этого места, – передернула девушка замерзающими плечами. – Пойдем отсюда. Вернемся завтра с папой и вместе посмотрим.

Неохотно, но Фред согласился. Дабы окончательно убедиться в том, что вход на третий этаж заперт, он потянул за ледяную ручку. Дверь, секунду назад казавшаяся непреступной, с легкостью отворилась. В нос ударил едкий запах старого масла.

На миг девушке почувствовала, как сердце остановилось. Большего страха она в жизни не испытывала.

– «Что, так просто?» – и снова эхо упустило голос парня. Мэг не выдержав одернула брата.

– Что значит «просто»?! – напряженно зашипела она. Фред недоумевая обернулся.

– «Я, что, сказал это вслух?» – нахмурился он. Мэг готова поклясться, что слышала брата, но его губы были плотно сомкнуты. – Ты о чём? – теперь же губы Фредерика зашевелились и от неожиданно разошедшегося эха девушка отпрыгнула назад.

– Т-ты как это сделал? – она начала заикаться. Холод моментально сковал всё тело.

– Да о чём ты говоришь?

– «Что, так просто?» – повторила Маргэрит, боясь моргнуть. – Как ты это сказал?

Несколько секунд Фред молча смотрел на сестру, будто ничего не понимая, и наконец помотав головой перешагнул порог третьего этажа.

– Я этого не говорил…

– Но я слышала! – Мэг снова схватила брата за руку, и его голос, обходивший эхо, снова зазвучал.

– «Не может же она читать мои мысли?»

– А если могу? – она тоже шагнула в длинный коридор и обомлела.

Справа тяжелые бархатные шторы обрамляли две пары стрельчатых окон, вершины которых венчали образы Солнца и Луны. Контур изображений тенью проецировался на замшелой стене слева, где покоились ещё с четыре двери. Полотна, не меньше четырёх метров в длину, ниспадали до самого пола, касаясь старого пыльного ковра золотыми рюшами. Мэг раскрыв рот брела вглубь коридора. Дойдя до узкого высокого окна, в котором плотно сидели целые нетронутые стекла, девушка посмотрела на улицу. Деревня была как на ладони. Через улицу от них взору открывалось странное низенькое здание. Оно напоминало старый бахчевой вьюн, раскинувший свои тяжелые стебли-пристройки внутри зеленого кольца виноградника. И вряд ли откуда-то еще в деревне можно было увидеть его нелепую форму.

Но даже если бы Ньюстоуны-младшие сейчас смотрели из окон последнего этажа их хлипкого полусгнившего дома, который все наблюдали снаружи, вид был бы другим.

– Фред, ты видишь то же, что и я? – на одной ноте протянула Маргэрит. Голова шла кругом, и если бы не остановившийся рядом брат, Мэг точно не удержалась бы на ногах. Сквозь круговорот мыслей зазвучали невнятные обрывки фраз.

– «…знал только отец. Этот недотепа не мог… А вдруг…»

Девушка рывком выпрямилась, и прижав холодные ладони к веснушчатым щекам Фреда, развернула его лицо к себе.

– Вот опять: «знал только отец», «этот недотепа…» – слово в слово повторила она услышанное. – Опять моего папу обзываешь? – Ошеломленный Фред попытался было ответить, но сестра так сильно сжала его щеки, что все звуки превратились в невнятное месиво. Мэг помотала головой. – Не-а, давай так же, как обзывался.

– «Мне тебе, что, стих рассказать или…» – снова зазвенел его голос отчетливо и громко. Мэг отскочила назад и всё стихло.

– «Твою ж мать…» – только и успела ругнуться Мэг. Лишь в мыслях она допускала фривольные ругательства, какие во всеуслышанье никогда бы не осмелилась произнести.

– Да выругайся ты, наконец, вслух! – не выдержал Фред, растирая щеки после крепких сестринских рук. – Мне надоело, что уши от них вянут только у меня. – Глаза Маргэрит распахнулись еще шире. Легкие жадно заглотили огромную порцию воздуха, но не сумев справиться с ним, заставили девушку закашляться. – Я не виноват, что ты так громко думаешь.

5. Фред.

Единственное, в чем Фред был уверен, что всё это из-за места – Ведьминской лощины. Бесспорно, именно о нём говорил отец в последний день своей жизни.

– Они тоже могут, просто пока не знают как… – парень помнил его слова. Сотни раз на дню прокручивал их в голове, чтобы не забыть. Запомнить навсегда. И лишь из-за них Фреда почти не удивляло увиденное. Всё необъяснимое только лишний раз подтверждало – он, наконец, там, где и должен быть. А Мэг? Возможно, и она тоже, ведь именно здесь и именно сейчас она стала слышать его мысли.

Едва оправившись от шока и выйдя из оцепенения, сестра то и дело тыкала в парня пальцем, проверяя слышит ли его мысли или ей показалось. Ещё никогда он не видел Мэг в таком азарте. Вряд ли она понимала что-либо из тех обрывков, которые успевала услышать за пару секунд касания, но этот процесс веселил её достаточно, чтобы забыть о пугающем доме, в котором они по-прежнему находились.

Мэг усиленно отмахивалась от желания открыть двери, выстроившиеся вдоль коридора как верные стражи бывшего хозяина дома. Её мысли то и дело возвращались к ним, но страх был сильнее, и она довольствовалась новым развлечением.

Парень провел рукой по согретой солнечными лучами стены под факелами, висевшими по обе стороны всех дверей третьего этажа. На коже осталось что-то липкое с едким запахом, похожее на старое масло или жир. Древние светильники висели довольно высоко и обычному человеку их было не достать. Уголок губ Фреда невольно дернулся вверх от воспоминаний об отце, которому бы не составило труда зажечь факел, все факелы на этаже.

– Еще минуту и я окоченею! – зов Бренды вырвал парня из теплых воспоминаний. Словно очнувшись ото сна, Мэг встряхнула головой, и улыбка сошла с её лица. Суетливые мысли сестры страшным гулом ворвались в голову Фреда.

– Только не говори Бренде… – у самого выхода парень неожиданно остановился и посмотрел на сестру так серьёзно, как только мог. – Не спрашивай её про дом, пожалуйста, и не говори, что ты…

– Разумеется, – нервно хихикнула Мэг. – Скажи мне кто-нибудь, что слышит мои мысли, я бы только покрутила пальцем у виска. Но дом-то она тоже видела.

– Просто не говори, – более настойчиво произнес Фред, не зная как много хотел рассказать сестре, как много ей следует знать, как будет смотреть на него, узнай она всю правду. Не сумев ответить ни на один из вопросов, он лишь в очередной раз сказал себе: «Не сейчас». – Оставь это Бернару. Он заварил кашу, ему и отдуваться. Я бы тоже хотел послушать его версию.

6. Мэг.

Улица встретила Ньюстоунов ослепляющим солнцем и согревающими объятиями. То, что нужно после безжизненного холода пустующего дома.

В отличие от сестры, Фред совсем не выглядел удивленным или шокированным от увиденного и произошедшего на третьем этаже. Девушке безумно хотелось узнать, что же было в его голове, что заставляло хмуриться и даже заговорить об отчиме – последнем человеке на земле, к чьему мнению он бы когда-либо прислушался.

А распространялось ли способность читать мысли только на брата, или теперь при касании она могла без спроса влезть в чью-угодно голову? Рядом с ними был только один человек, и им была Бренда, задумчиво кутавшаяся в тонкую трикотажную накидку бледного серо-голубого цвета, примерно такого же, как и её замерзшие щеки. Девушка пропустила её вперед и легонько дотронулась пальцем до плеча женщины. В ответ наблюдалась только тишина и звон собственных опасений. Тогда Мэг крепко взяла Бренду за руку и зажмурилась в ожидании цунами чужих мыслей.

– Мэгги, всё хорошо? – зазвенел голос мачехи без эха, чистый и совсем рядом. Радостная девушка распахнула глаза. Бренда недоумевая стояла посреди каменной дорожки, и глядя на Мэг, повторила вопрос: – Ты в порядке?

Больше, чем услышать что-то непредназначенное для чужих ушей, она боялась ничего не услышать. Так всё и вышло.

– «Дело в доме? – гадала Мэг. – Вдруг, только в нем можно слышать, о чем думают другие?»

– Папа не сказал, когда вернется? – быстро выпалила она первое, что пришло в голову, и тут же поймала на себе неодобрительный взор брата.

Женщина принялась похлопывать себя по карманам.

– Ох, я телефон в доме забыла.

Бренда обогнула Мэг и поспешила обратно.

– Сделай лицо попроще, – проходя мимо брата Мэг легонько толкнула ткнула локтем. Фред моментально распрямил брови, едва ли не узлом завязавшиеся на переносице.

– Я же просил.

– Заметь, ни слова не сказала о странностях, – только безоружно подняла Мэг руки в воздух. – Но, если она сама не спросит папу о доме, что будем делать? Мне до жути любопытно, как он заполучил ЭТО, – девушка обернулась к хлипкому на вид строению, казалось, даже раскачивавшемуся и поскрипывавшему на ветру, словно на самом деле едва держалось.

Они были уже у самой калитки, когда по другую сторону дороги выросла фигура. Невысокая, сухощавая женщина, в своем тусклом бесформенном балахоне и повязанном поверх седых волос платке, больше походила на старуху лет восьмидесяти. Хотя Аманда – сестра Захарии, в свои восемьдесят выглядела не старше пятидесяти – значительно моложе дедушки-Майкла. Незнакомка у дома напротив, может, из-за обилия морщин, хоть и улыбалась, дружелюбие совсем не излучала, впрочем, как и каменный гигант за её спиной. Из окон третьего этажа нового жилища Ньюстоунов, тот уже не был самым высоким строением в деревне. Если бы только жители могли видеть его настоящий облик.

– Многие хотели заполучить его, но за свою жажду платили собственными жизнями, – произнесла старуха мягким молодым голосом, не подходящим её внешности. Похоже, в деревне всё было не тем, чем казалось, и эта мысль плотно засела в голове Мэг.

Девушка просияла самой доброй улыбкой, какую только имела в своём арсенале, и зашагала в сторону соседки. Вот от кого и стоило ждать ответов, так это от старых обывателей.

– Стой, куда? – только и успел шикнуть Фред, сестра проскользнула мимо него.

– Неужели, тебе не интересно? – Мэг знала, что парень проследует за ней. Он всегда так делал. И то, что он нехотя пересек дорожку, остановившись за плечом сестры, как верный ангел-хранитель, только успокаивало её. Хоть что-то осталось неизменным. – Здравствуйте, миссис…

Как правило за этими словами следовало знакомство, но женщина продолжила свою историю.

– В этом доме всё еще осталась память артефактов. – Женщина подняла глаза в небо. Мэг обернулась на их дом. Примерно на том месте, куда смотрела женщина, должен был находиться третий этаж. – Их там нет, но жадные слабые людишки слетаются на их след. Хотят получить то, что им не принадлежит.

Как бы Маргэрит не гнала от себя преждевременное разочарование, она прекрасно помнила приступы деменции дедушки-Майкла. Он стойко переносил недуг до самой смерти, но иногда начинал рассказывать странные вещи о прокравшихся в дом волках, просил спасти сыновей от чудовища и никогда не пускать их к «ней», чьё имя он даже не мог вспомнить. Дедушка говорил это с такой же уверенностью, что и женщина напротив.

– А кто до нас жил в этом доме? – не отступала Мэг. Старуха наконец посмотрела прямо на нее. Девушке стало не по себе.

– Моя семья.

Фред и Мэг переглянулись.

– Почему же вы тогда не живете в нем? – Маргэрит слышала в голосе брата нескрываемый вызов.

– Я бы тоже в нем жить не стала, будь у меня выбор, – шепотом бросила она через плечо фыркнувшему парню.

– Мне бы очень хотелось снова оказаться в его стенах, но я не могу, – в словах женщины было столько тоски, и Мэг верила ей. – Никто не может.

Фред в очередной раз хмыкнул и закатил глаза.

– Пошли отсюда, – он хлопнул сестру по плечу. В голове моментально вспыхнула посторонняя мысль: – «Я скорее поверю Бернару…» – она оборвалась также внезапно, как появилась.

– А если я скажу, что твой отец тоже стал жертвой тех же сил, что не пускают меня в дом, поверишь? – Слова женщины звучали уверено и были адресованы именно Фреду, небрежно отмахнувшемуся от них.

– Бернар мне не отец, – привычно усмехнулся он, едва сделав шаг.

– А я и не о нём говорю.

Мэг увидела, как брат дрогнул от слов человека, которого еще минуту назад готов был поднять на смех.

7. Фред.

Фред не верил ни единому слову чудаковатой незнакомки, но не мог пошевелиться. Она не назвала имени, и всё же парень, скрипя сердцем, ждал, что старуха его произнесет. Он давно не слышал имени своего отца.

В голову врывались мысли Мэг, вот только сейчас они были ему совсем не интересны. Фреду хотелось одного – понять, почему самый родной человек оставил его, даже не дав шанса попрощаться.

Аманда скончалась на восемьдесят втором году жизни, когда им с Мэг было по десять лет. Тогда он впервые увидел чужую душу. Хоть смерть и была скоропостижной, дух не пытался вернуться к жизни или связаться с оставшимися в этом мире близкими, не злился и не буйствовал, повергая в ужас окружающих. Аманда улыбалась. На собственных похоронах, не люди прощались с ней, она прощалась с ними и будто жалела их. Как заботливая мать, отправляющая чадо в колледж в другой город, где не сможет быть рядом и помочь в трудную минуту. Она говорила им много теплых слов, которые люди не слышали. Душа обнимала свою сестру, сокрушающуюся от слез до самого погребения.

Но после смерти отца, Фред не видел его. Тот просто бесследно исчез, не оставив после себя даже имени. Будто его никогда и не было. Парня лишь грела надежда, что душа отца отправилась в место, куда он мчал их с маленьким Фредом в тот дождливый день, и возможно, именно там они могли снова увидеться.

– Всех сюда тянет магия и отнюдь не добрая. Она выбирает слабейших. На тот момент ОН оказался слишком слаб, чтобы противостоять зову этих сил. – Отец не был слаб. Если кто и был уязвим и напуган в тот день, так это Фред. Но женщина вдруг заговорила иначе. – Он вел себя как одержимый? Бросил всё… – Парня затрясло. Незаметно для себя он сжал пальцы в кулаки, будто пытался удержать в них самого себя. Старуха оценивающе кивнула. – Вижу, что да. Твой отец поддался призыву, обещавшему ему всё в обмен на…

Эти слова стали последней каплей.

– Вы ничего не знаете! – зарычал Фред так яростно, как только мог. Мэг хотела было успокоить его, положить руку на плечо, но Ньюстоун увернулся от сестринской ладони, не позволив даже коснуться его. Это были только его мысли, его воспоминания, его правда, в которую сейчас он никого не был готов впускать, особенно Мэг.

Он сорвался с места и пошел прочь широким шагом. Голос сестры всё еще доносился до него.

– Простите, мы стараемся не говорить при нем о дяде-Алексе, – извинялась она. Фреду стало мерзко слушать это. Да что они вообще могли знать, чтобы говорить такое о его отце? Парень ускорил шаг и в конце концов перешел на бег, стараясь отдалиться от сестры так, чтобы не слышать ни её голос, вдруг зазвучавший раздражающе жалким, ни её мысли.

***

Фред влетел в комнату Теда и принялся бросать свои едва разложенные вещи в большой рюкзак, срывая на них свою злость. Всё, чего хотел отец, это показать своему сыну, что они с ним такие не одни. Парень считал себя последним глупцом, когда снова решил довериться людям. Все они безжалостно играли на чужой боли и были более одержимыми, чем кто-либо. Отец слишком идеализировал это место и его жителей.

Вещи были запичканы в рюкзак. Фред перекинул его через плечо и потянул из-под кровати старую спортивную сумку за потрепанную ручку. Жалобно заскрежетав, молния, тщательно скрывавшая ото всех ценный груз, разошлась и буквально выплюнула содержимое на пол. Около дюжины старых книг, потертых, местами порванных и небрежно склеенных молярным скотчем. Отец всегда так делал. Говорил, что не важен вид, важно содержание, которое он всегда дополнял своими заметками. Одной из таких и стала рукописная запись о Ведьминской лощине. В ней он писал, что место – маяк для таких, как они – позволяет людям вернуться к истокам и восстановить утерянные силы потоков. Отец верил, что в этом месте они будут счастливы, потому что здесь можно не бояться быть собой.

Усевшись рядом с последним, что осталось ему от отца, Фред попытался унять сбившееся дыхание. Он поднял одну из книг, и поправив выпавшие страницы, заглянул в конец. Множество записей, не уместившихся на местах для заметок, перебирались на нахрзацы, а иногда и на саму обложку. Но не в этой книжке отец писал о деревне. Парень аккуратно положил её в сумку и принялся за следующую. Однако и там почерком Алекса были написаны другие наблюдения, казалось никак не связанные с магией потоков.

– Ареан де Сантар «Я нашел жизнь на Марсе».

Фред рывком обернулся. Он не слышал, как в комнату вошла Бренда и даже прикрыла дверь, за которой судя по отчетливым вспышкам тревожных мыслей ждала Мэг. Взгляд матери был мягким, но тени волнения и даже печали омрачили её вид. Она совсем не хотела говорить на тему, на которую сама же подписалась.

Книга лежала прямо перед парнем. Невзрачная, с желтыми разводами на шершавой поверхности. Кажется, она тоже досталась Алексу от дедушки-Майкла и была издана еще до появления на свет Фреда и Мэг.

– Откуда ты знаешь? – парень открыл конец книги. На последних страницах торопливым и рванным почерком красовался заголовок «Ведьминская лощина». Видимо, отец делал записи в спешке. Большая часть слов сокращенные, неразборчивые, даже спустя столько лет не позволившие никому разгадать их значение.

– Бернар искал это место почти десять лет, потому что это последнее желание… – Бренда по привычке запнулась на имени покойного супруга. Фред давно понял, что в семье не произносят его вовсе не из-за парня, а из-за матери. На этот раз она пересилила себя. – Бернар хотел сделать то, что Алекс не успел. Для него это было важно. Для вас троих это место было важно.

Наконец, сказав это, Бренда глубоко и звонко вздохнула с чувством выполненного долга.

– Хочешь сказать, ты знала, но согласилась? – не веря собственным выводам, переспросил парень, осторожно поднимаясь на ноги, словно старался не спугнуть чудо, показавшееся на глаза. – Ты видела наш дом и всё равно не против?

Её длинную паузу можно было расценить как согласие. Она лукаво отвела взгляд на безупречно белый потолок и тихонько попятилась к выходу.

– Думаю, – протянула она еле слышно, по ходу отступления покачивая руками, словно не знала, куда их деть. – Мэг не обрадуется, если узнает, что мы все застряли тут из-за тебя... – Хитро улыбаясь она скользнула за дверь. Но Фред как никто другой понимал, она всего лишь в очередной раз сбежала от разговора об отце и магии.

ГЛАВА 3. «ДЕРЕВНЯ»

8. Бренда.

Высокий, сильный, решительный, Фред стоял в мрачной комнате с каменными стенами. На его лице играли блики полыхающего огня где-то совсем рядом – там, куда был устремлён его испепеляющий взгляд. Вокруг царил страшный погром. Разбитый старинный сервант распластался на полу и накрыл осколки фарфора распахнутыми в стороны створками. Изодранная в клочья софа преграждала путь к окну, за которым стояла глубокая ночь. Слева буквально в двух шагах от Фреда лежала выбитая дверь. Вот он – выход.

– «Беги! Умоляю, беги!» – но парень не слышал мольбы матери. Он опустил взгляд на старый перстень с ярким переливающимся камнем, и крепко сжав его в ладони, с грудным душераздирающим криком бросился вперед. Это было последнее, что он успел сделать перед тем, как безвольно рухнуть на персидский ковер замертво. В распахнутых глазах, цвет которых чернота вытеснила навсегда, отражалось подбирающееся к нему пламя.

Мир вокруг померк. Вместе с жизнью сына в видении пропало зрение, и когда оно прояснится не знал никто, даже сама Бренда. Такова была плата за то, что она видела. Наощупь найти дверную ручку в малознакомом месте, оказалось трудно. От ужаса сперло дыхание. И только когда под пальцами оказалась прохладная гладкая поверхность двери, Бренда снова начала дышать.

Она выскользнула из комнаты, пряча слезы за упавшими на лицо рыжими волосами. Сдерживать ужас и успокаивать разрывающееся от боли сердце становилось сложнее, ведь каждый день она наблюдала, как её сын стремительно приближался к возрасту Фреда из её чудовищных видений. Они появлялись по десять раз на дню, и Бренда должна была привыкнуть к ним. Но, нет, к такому привыкнуть невозможно. За это она ненавидела дар и магию, лишившую его всего, что было ей дорого. Теперь судьба подбиралась к её самому главному сокровищу – её жемчужине, из-за которой она готова была превратиться в безжалостного дракона.[1]

Ей еще никогда не удавалось избежать трагедий, непрошенными гостями являвшихся ей, но сына она не отдаст. Фред в видении обладал способностями – достаточно сильными, раз смог перейти дорогу кому-то столь могущественному. Сейчас её мальчику уже не достичь такого мастерства за оставшейся до беды срок. Бренда готова была бороться с сыном, делать всё, лишь бы он был как можно дальше от магии. Даже, если после всех материнских запретов она бы стала для него врагом. Главное, чтобы ужасы из видения никогда не осуществились.

Кто-то слегка скользнул по её руке, проходя мимо в комнату Теда. Женщина вслепую крепко ухватилась за него, и зрение начало постепенно возвращаться. В размытом будто светящемся пятне она угадала очертания Мэг.

– Оставь его ненадолго, – как можно мягче произнесла Бренда. Нырнув рукой под волосы, она незаметно стерла слёзы и откинула рыжие волны назад. Снова сияющая, снова милая, будто ничего не произошло. – Элен сказала, в холодильнике можно взять свежий ягодный рулет. Давай, почаёвничаем. Мне срочно нужно что-то сладенькое! – Она приобняла Мэг за плечи и повела к лестнице. Бренда говорила так убедительно, что сама поверила в желание попробовать шедевр хозяйки дома.

9. Мэг.

Неохотно Маргэрит проследовала в кухню и села напротив Бренды. Рулет и правда был наивкуснейший, но он не мог вырвать из памяти встречу с соседкой. Старуха назвалась Мэриам, и несмотря на немного несвязные реплики, оказалась довольно милой. Даже Бренда это отметила, когда спешила с девушкой за сыном.

Наблюдая, с каким удовольствием женщина жевала кусочки рулета, Мэг нервно потирала камешек на своей шее.

– Откуда он у тебя? – неожиданным вопросом Мэриам остановила девушку, глядящую вслед брату. Понимая, что дальше дома Риасов он вряд ли убежит, блондинка вернулась к соседке.

– О, он полностью органический, – она подняла кулончик и подставила его солнечным лучам. Едва ли это была ирония. На колене, откуда десять лет назад его извлекли хирурги, все еще красовался жемчужный шрам от операции. – Собственного производства, можно сказать. Его вырезали из моей кости. Теперь это мой талисман.

На самом деле, когда она гладила его, становилось спокойнее, будто появлялась уверенность, что всё будет в порядке, и тревога сразу отступала. Её талисман еще никогда не подводил, но сейчас Мэг не чувствовала его поддержки. Тревога не исчезала. Скорее, наоборот, доводила её до тошноты, не дающей насладиться сладким.

Вскоре вернулись Элен и Фиби, вприпрыжку появившаяся на кухне.

– Вы уже вернулись? – девушка, казалось, не была удивлена, и говорила это только ради приличия. – Не удалось попасть в дом? Ничего, с ним у многих были такие проблемы, – будто отмахнулась она. Однако Мэг покачала головой.

– Почему же? Мы спокойно вошли. – Волна тревоги снова начала подниматься к горлу. Второй человек говорил, что в дом нельзя войти. Вот только Ньюстоунам ничего не мешало попасть внутрь. – Даже дверь была не заперта. – Мэг посмотрела на Бренду, которая делала вид, что услышанное никак её не настораживает.

Внезапно Фиби подскочила к соседке по комнате, и крепко взяв ту за руку, потянула на улицу.

– Идём, я покажу тебе деревню, а ты расскажешь про ваш дом, – Фиби с таким энтузиазмом волокла Мэг за собой, что девушка едва успела обуться перед тем, как оказалась под открытым небом. Голос молодой хозяйки дома Риасов вдруг зазвучал немного громче и увереннее, чем ранее за завтраком, и уже больше походил на тот, который услышали Ньюстоуны при их первой с ней встрече.

Фиби всё спрашивала и спрашивала, Мэг чувствовала, как утопала в её вопросах. А что рассказывать-то? Можно ли было вообще поделиться с кем-то увиденном, чтобы её не посчитали сумасшедшей? Мэг не хватало рядом Фреда. Он знал нужные слова. Откуда, ей не приходило в голову, и всё же он мог выкрутиться из любой ситуации.

– Дом, как дом, – пожала плечами Мэг, под пристальным вниманием Фиби, шедшей рядом. – Море пыли и ветхой мебели. Но, – от возникшей паузы юная Риас затаила дыхание. – Самое пугающее в доме – это лестница. Я безумно боялась, что ступени просто провалятся под нами. – От воспоминаний зазнобило, и Мэг передернула плечами, стараясь сбросить ощущение с себя.

– А что еще там было? – не могла унять любопытство Фиби. – Картины, гобелены, статуи…

Даже остановившись чтобы как следует перебрать свежие воспоминания, Ньюстоун помотала головой. И правда, она не видела никаких изображений прежних владельцев, хотя в замке явно жило не одно поколение. Именно этот факт подогревал надежду, что на самом деле, слова соседки-Мэриам были обыкновенным бредом.

Мэг преследовало странное ощущение, будто Фиби видела её насквозь. И чем больше она пыталась увильнуть от ответа, тем шире улыбалась Риас. Но как только они вышли на широкий двор, соседка по комнате быстро сменила роль с дознавателя на любезного гида.

– Это наша главная улица, – широким жестом руки Фиби обвела оживленное пространство между жилыми домами. Большую часть площади, напоминавшей по размеру мини-поле для футбола, укрывал густой виноградник, тянувшийся навесом над головами многочисленных прохожих. В сравнении с улицей, на которой стоял дом Ньюстоунов, тут было многолюдно. Группа из пяти парней, примерно того же возраста, что и Мэг с Фиби, играла в тени, подкидывая ногами и перебрасывая друг другу тряпичный узелок, и громко ахая, когда тот оказывался на земле. Прозевавший подачу подхватывал одного из сидящих рядом прямо на траве младшеклашек, сажал себе на спину и лихо катал того вокруг всей группы, а иногда бежал штрафной, огибая малышей, заливавшихся звонким смехом.

Зелень была повсюду. Дикая травка, похожая на чуток запущенный газон, ковром стелилась под ногами от дома до дома. Для машин тут дороги не было вообще. Цветы росли на каждом шагу, наполняя воздух приятными естественными ароматами. Под невысокими фруктовыми деревьями отдыхала читающая молодежь постарше. Они свободно срывали спелые плоды и наслаждались ими, не отрываясь от чтения.

На траве перед домами, двери в которые были распахнуты настежь, стояли раскладные столы и стулья. За ними сидели и взрослые, и дети. Кто-то навис над тетрадями и книгами, рисовали, играли в настольные игры, другие просто отдыхали в тени, потягивая из стеклянных стаканов прохладительные напитки в прикуску с чем-то аппетитным. Разные люди беспрепятственно входили и выходили в чужие жилища.

– Тут мы проводим весь день. – Фиби сняла балетки и босиком зашла на траву.

Завороженная Мэг даже не стала спрашивать, просто повторила за ней и едва не растаяла от удовольствия. Мягкая трава щекотала ноги. С каждым новым шагом тревога угасала. Земля словно наполняла тело силами, бодростью и освежала голову, освобождала от гнетущих мыслей, приятным ветерком унося их куда-то в сторону леса, которого с этого места деревни видно не было.

Дома плотным кольцом смыкались вокруг зелёной площади, отделяя её от остальной части поселения. Лишь изредка – в трех местах они расступались и открывали проход на другие улицы, безлюдные и не облагороженные растительностью. Будто вся жизнь поселения была собрана в его сердце и трепетно оберегалась всеми жителями.

– А есть тут магазины, какие-нибудь? – Мэг озиралась по сторонам. Фиби явно веселил растерянный вид спутницы и она не переставала улыбаться.

– Тебя интересует что-то конкретное? – спросила она, раскачивая на двух пальчиках свою миниатюрную обувь. Маргэрит пожала плечами.

– Нет, но вдруг понадобятся средства личной гигиены или тетради к школе…

Внезапный оклик заставил Мэг остановиться на полуслове.

– Фиби, детка, – из ближайшего к ним дома направлялась высокая женщина лет сорока, с собранными в шишку черными волосами. На ней был оригинальный летний комбинезон, пёстрый как ягодная корзина, а на нагрудном кармане красовалась игольная подушечка в виде подсолнуха. Юркие лучи солнца, проникающие под навес сквозь листья виноградника, заиграли на смуглой коже женщины, то подчеркивая, то пряча возрастные морщинки. Она ловко обогнула ряды малышей годов четырёх или пяти не старше, рассевшихся полукругом перед непроницаемой ширмой, над которой плясали носочные куклы. В одной из них Мэг узнала веселого Шляпника и улыбнулась воспоминаниям из детства. Дети следили за игрушками, боясь отвести взгляд, чтобы не пропустить самое интересное. Подойдя к девушкам, женщина заключила Фиби в приветственные объятия, а потом добралась и до Маргэрит.

– Как ты, дорогая? – спросила она у девушки, которую видела впервые в жизни. В городе таким вопросам не уделяли должного внимания ни говорящий, ни слушающий. Их произносили чисто символически, но женщина ждала ответа.

– Спасибо, всё нормально. Как вы поживаете? – осторожно отстранившись, ответила Мэг и посмотрела на Фиби, чей довольный вид говорил, что она всё делает правильно.

Женщина всплеснула руками.

– Я совсем забыла добавить в список ножницы. Мои-то совсем затупились. – Она положила руку на плечо Фибидьяне. – Можешь, пожалуйста, передать Элен, что подойдут любые, не обязательно закройные, главное, чтобы резали.

– Конечно, мисс Френсис, – просияла Риас, – я всё передам. Только у неё завтра дежурство, поэтому скорее всего она сможет привезти всё лишь во вторник.

– А, точно, миссис Дональд должна родить здорового крепыша, – со знанием дела закивала женщина, и Фиби распахнув глаза хлопнула в ладоши. От неожиданности Мэг вздрогнула.

– Мисс Френсис, вы, как всегда, знаете всё и даже больше.

Маргэрит смотрела то на женщину, то на Фиби, чувствуя себя не в своей тарелке. Когда они попрощались с портнихой и продолжили путь, Ньюстоун не сдержала любопытства.

– У вас все такие дружелюбные? – поинтересовалась она, вспоминая радушие, с которым Риасы приютили у себя семью из четырёх взрослых человек. Фиби удивилась.

– Да, а в городе, откуда ты приехала, люди не такие?

– Не со всеми, – произнесла Мэг, – только с родными или друзьями, но не со всеми. Обычно незнакомцы не приветствуют друг друга.

Удивление Фиби росло с каждым новым словом Мэг.

– Как это, незнакомцы? Если они живут в одном городе, значит, они – соседи, так как же можно не поприветствовать соседа?

– В городе сотни улиц, тысячи домов и миллионы жителей, – рассмеялась Мэг, но вдруг в голове появилась мысль, которую девушка сразу и не заметила. А Фиби будто почувствовав её, покраснела и притихла, как утром за завтраком. – Стой, хочешь сказать, ты никогда не бывала в большом городе? – Понурая спутница печально вздохнула. – Совсем? Ни разу? – Фиби всё также молчаливо покачала головой. – Почему?! – Ни на один из вопросов Риас не ответила. Только стояла, поджав губы, как провинившаяся школьница. – «У каждой семьи свои порядки, пусть и странные», – подумала Мэг, снова почувствовав себя неловко. – Не переживай, я тоже родилась не в городе, – стараясь сгладить неловкость, она потрепала Фиби по плечу и первая сделала шаг в глубь зеленой улицы. – У моего деда была небольшая кукурузная ферма. На ней я и жила, пока мама с папой не развелись. Потом… – слова привычно оборвались. Почему-то говорить о том, что мать оставила её, Мэг было с десятки раз проще, чем упоминать гибель дяди-Алекса. Раньше она этого даже не замечала.

– «Почему? – любопытный маленький ребенок с детским голоском Фиби в голове Мэг бросался ответными вопросами. – Почему проще? Почему не об Алексе?» – Это заставило её печально улыбнуться. Ньюстоун отмахнулась от навязчивых мыслей и продолжила.

– Потом мы перебрались к Бренде и Фреду в город. Но, если так подумать, в Солт-Лейк-Сити незнакомые люди ко мне никогда не относились, как здесь – твоя семья, мисс Френсис… – Мэг ощутила себя странно от осознания этого. По телу разливалось уютное тепло. Родственники со стороны матери включая саму Лилит – мать Маргэрит – не давали ей и сотой доли того, что она получила за два неполных дня в Ведьминской лощине от совершенно чужих людей.

– В каком-то смысле мы все – одна большая семья. – Наконец снова заговорила Фиби, поравнявшись с Мэг. – Тут пятьдесят девять домов, из которых один – школа, – девушка рукой указала на одноэтажную постройку, вокруг которой кольцом смыкалась зеленая улица и виноградники, – и около двадцати, те, что в первой линии, – брошены или в них больше некому жить.

– Как брошены? – Мэг обернулась на дома с соседней улицы, которых не было видно с их позиции. Они таковыми совсем не казались. Разве что старыми и ненадежными, но никак не брошенными. – Хотя… – нервная усмешка невольно сорвалась с губ, и Мэг поспешила оправдаться: – только не обижайся, но я бы с удовольствием вернулась в город, так что я их понимаю.

– Никто из них не покидал Ведьминской лощины. Они умерли. – От новости Мэг едва не споткнулась на ровном месте. Фиби говорила спокойно, хоть и тихо. – Все дома, где не осталось хозяев или наследников, мы поддерживаем в порядке – дань памяти тем, кого, кроме нас, больше некому помнить.

– Поэтому все дома выглядят будто в них кто-то живёт, – казаться понимающей для Мэг становилось всё труднее. Но мысленно она добавила: – «Все, кроме нашего». – Она ждала, что Фиби сама заговорит об их доме, но девушка не стала продолжать. Тема для неё была болезненной. Фибидьяна словно сжималась под непосильным грузом, рассказывая об этом, и её голос снова становился тише. С таким настроением экскурсия могла превратиться в поминки, и Ньюстоун отважилась сменить тему.

– Так что на счет магазинов?

***

Понятия о магазинах у них с Риас расходились. Фиби источала нескрываемое счастье, когда проводила Мэг через все дома на площади и представляла каждому, кто встречался на их пути. Для неё это было впервые. Мэг помнила печальные слова соседки по комнате, что Ньюстоун – её первая гостья. Вот только другие жители новому человеку не удивлялись, хоть и были подозрительно рады встрече с Мэг.

– Здесь живет семья Хеззеров – у них можно взять самую свежую зелень и овощи. Тут – семья Азалес – вкуснее ягод, чем у них, ты точно не пробовала… – рассказывала нимфа, водя гостью от дома к дому и накладывая ей в ладони всего по чуть-чуть на пробу. Большей неловкости Маргэрит еще не испытывала. С виноватым видом она улыбалась новым знакомым, готовым едва ли не цветочную гирлянду повесить ей на шею в знак приветствия.

Наконец людской поток немного рассеялся, и девушки вошли в самый тихий двор зелёной площади.

– Дедушка-Малкольм собирает и пишет книги, – полушепотом сказала Фиби, едва ли не на цыпочках проходя мимо дома, из которого доносился стрекот печатной машинки. – Он обычно пишет рано утром или после заката, чтобы его никто не беспокоил, но сегодня, похоже, поймал вдохновение. Если захочешь что-то почитать, можешь приходить к нему. Тед у него дни напролет проводит. А если захочешь, дедушка-Малкольм может дать тебе свою рукопись. У него фантастические истории. – Внезапно стрекот стих, и казалось с этим звуком замерла вся улица. Сердце Мэг испуганно сжалось от напряжения. Она хотела было спросить что-то у Фиби, но та беззвучно поднесла палец к губам. Едва стук клавиш старой машинки возобновился, жизнь в деревне снова потекла в своем русле.

– Кстати, а где Тед? – поинтересовалась Мэг. Дома его не было, когда они с Фредом и Брендой вернулись, и по пути его не встретили. Фиби загадочно хихикнула.

– Наверное, помогает Валентине с розарием, – она махнула куда-то за здание школы, которое отлично скрывало за собой вторую половину площади, с какой бы стороны от него девочки не находились. – Внучка дедушки-Малкольма делает просто потрясающее мыло из роз, ты должна была видеть его на полке в ванной. – Мэг замялась, но кивнула. На самом деле, она не заглядывала на хозяйские полки и пользовалась тем, что привезла с собой. Однако девушка так увлеченно рассказывала, что прерывать её сторонними объяснениями не хотелось. – А ещё, – Фиби снова перешла на шепот и прикрыла ото всех губы своей маленькой ручкой, чтобы ветер случайно не донес до других её слова, – Валентина делает цветочное вино. Я не пробовала, но взрослые хвалят заготовки и даже часть винограда собирают специально для этого.

Мэг тепло улыбнулась нахлынувшим воспоминаниям из детства, когда они с Фредом нашли в закромах Захарии свежую ягодную настойку, еще не успевшую как следует перебродить, и слопали из нее всю малину и ежевику. Дурно было потом еще несколько дней. С тех самых пор брат даже смотреть не мог в сторону рубусов. Возможно, в Ведьминской лощине удастся вернуть ему любовь к ним, ведь они тут и правда оказались невероятно вкусными. Мэг не заметила, как её ладони опустели, и она дожевала последнюю ягоду.

В шагах десяти от них с Фиби, Маргэри заметила мальчика лет шести. В то время, как его сверстники играли, смотрели спектакль, рисовали, он стоял у дерева, и прячась за его шероховатый ствол, украдкой смотрел на соседний дом, откуда дети постарше выходили со стаканчиками в руках. Мэг проследила за его взглядом и наконец увидела что-то знакомое в этом непонятном по всем параметрам месте.

– Это же автоматы с замороженным йогуртом! – воскликнула она, бесстыже, как маленькое дитя, указав пальцем на три железных короба перед домом с большими панорамными окнами-витринами. Это место куда больше походило на привычные Мэг магазины.

Подбежав к ним, девушка опустила на землю обувь и принялась выгребать из карманов мелочь, которую всегда носила с собой и вынимала разве что перед стиркой. Приготовив четвертаки, Мэг принялась искать отверстие для внесения платы, но того не было. Она осмотрела все аппараты кругом.

– Какой ты хочешь? – Фиби остановилась рядом. – Земляничный, персиковый или мятный?

– «Какой может понравиться мальчишке?» – закусив губу подумала Мэг и обернулась на ребенка. Тот, заметив на себе чужое внимание поспешил спрятаться.

– Персиковый, – сказала она первое, что пришло в голову, и Фиби подобралась к среднему автомату.

– Смотри, – девушка демонстративно достала откуда-то сверху бумажный стаканчик, поставила его в небольшое углубление за стеклянной прозрачной дверцей и пробежалась тонкими пальчиками по потертым кнопкам. – Нажимаешь сначала на желтую, затем на зеленую и... – За этим должно было что-то последовать, но им отвечала лишь тишина. Фиби повторила действия, однако аппарат продолжал мирно покоиться в тени под живым навесом. – Один момент, – Риас всмотрелась в витрину, и не увидев никого, скользнула в дом. – Дедушка-Шон, вы тут?

Спустя какое-то время по ту сторону витрины показался невысокий, сутулый мужчина с белыми густыми бровями. Он по-медвежьи подковылял к окну и открыл его, потянув за ручку. Глаза мужчины, казалось, отсутствовали вовсе, настолько маленькими они были, и ловко прятались среди обилия глубоких морщин. Мэг даже не могла понять, видит ли он её. На всякий случай поздоровалась.

– Здравствуй, красавица, – ответил он, широко улыбнувшись, и морщины на лице собрались где-то возле его почти идеально круглых ушей, будто кто-то или что-то стянуло их. – Извини, я задремал, – поправив на широком носу старые очки, дедушка заботливо погладил автомат по задней его поверхности и кивнул. – Попробуй еще раз. – Помня наставления Фиби, Маргэрит осторожно коснулась первой кнопки. – Смелее, они не кусаются.

После простых манипуляций автомат вздрогнул и негромко затарахтел. В стакан потянулось холодное лакомство.

– Как ваше самочувствие? – рядом с дедушкой появилась Фиби. – Уже приняли лекарство?

– Вот они меня, похоже, и сморили. Спроси у Элен, должно ли так быть?

Фиби взяла мужчину под руку и повела к ближайшему креслу. Пожилой человек шел медленно, шаркая простенькими тапочками по деревянному полу. Фиби не торопила его, подстраиваясь под каждый его шаг.

– Да, от них может клонить в сон, но только первое время. – Когда мужчина сел, Фиби поправила подушку за его спиной и пододвинула пуфик под ноги. – После третьего-четвертого приема эффект пройдет. Пока вам нужно побольше отдыхать.

Мэг как завороженная смотрела на то, с каким трепетом сверстница заботилась о соседе, и совсем забыла про мальчика, которому и хотела отдать мороженный йогурт, теперь таявший в её руках. Отвлекалась всего на мгновение, а ребенок исчез без следа.

– Сколько с меня? – спросила Ньюстоун у вернувшейся Фиби, держа наготове горсть согретой мелочи. Вопрос застал Риас врасплох. – Ну, сколько стоит мороженка? Сколько я должна заплатить? – Мэг протянула девушке всё, что у нее с собой было. Фиби только снова рассмеялась и отмахнулась.

– Тут деньги не в ходу. Если тебе что-то нужно, просто приходи и тебе всё дадут, а если чего-то у нас нет, напиши список и отдай моей маме, она привезет из города.

– Но как же… – недоумевала Ньюстоун, опасаясь, что и во век теперь не расплатится за всё сегодня съеденное, пока её водили по деревне.

– Мы – семья, – напомнила Фиби и многозначительно посмотрела на растерянную Мэг. – Наша плата – это открытое сердце – взаимная поддержка. Считай, у тебя появилось около полусотни новых родственников. Просто будь собой и не проходи мимо, когда увидишь, что кому-то нужна помощь.

***

Солнце, поднимавшееся на рассвете из узкой расщелины между гор, окружавших деревню с трёх сторон, уже клонилось к горизонту, к лесу, которого не было видно с зеленой площади. Полдня пролетели незаметно, и Мэг не могла поверить, что за всё это время лишь раз вспомнила о брате. Фиби заняла её внимание, не давая ни минуты на сторонние мысли, что Мэг даже не запомнила, где оставила свою обувь.

– Я сказала Теду, он принесет её, – заверила Фиби, ни разу не прикоснувшись к мобильному – старенькой розовой раскладушке, висевшей на её шее.

Дальше их путь уперся в два дома, объединенных одной крышей. На нем заканчивалась улица и начиналась та, с которой можно было разглядеть жилище Риасов. К нему на умопомрачительный аромат свежей выпечки тянулась ровная широкая тропа от школы, протоптанная не за год и даже не за два. Вероятно, школьники, опьяненные волшебным запахом, бегали к нему при каждой возможности. Мэг не смогла удержаться и облизнулась, а живот предательски заурчал, словно не она только и делала, что жевала во время послеобеденной экскурсии.

– Здесь мы обычно обедаем на переменах, – сказала Фиби и рукой указала через плечо спутницы. – Тут или у дома Соммерсов, тот, что рядом с Хеззерами, если захочешь чего-нибудь… – она неопределенно покачала головой, – чего-нибудь взрослого, жаркое, например, или пасты с мясными шариками – Тед их обожает. А я больше люблю сладкое.

От этих слов Фиби словно засветилась. И только обернувшись, Мэг поняла, что сладкое совсем другого рода её манило в это место. Здесь больше взрослых, чем где-либо на площади. Шумные компании пили чай с ватрушками и пирогами, а между раскладными столами широко улыбаясь ходил высокий стройный молодой человек, одетый совсем не по-деревенски, как Риасы. Строгая рубашка, классические брюки с дорогим кожаным ремнём, пряжку которого скрывал нелепый женский передник. Темные волосы строго уложены. На левом запястье старые хорошо сохранившиеся наградные часы. Такие были у дедушки-Майкла с въетнамской войны. Сам он никогда не рассказывал или Мэг с Фредом были слишком маленькие, чтобы помнить об этом. Она узнала о службе деда от отца, когда перед отъездом в Ведьминскую лощину тот бережно складывал часы в одну из многочисленных коробок с вещами.

Молодой человек улыбался, но глаза его казались стеклянными. То ли от цвета, то ли от освещения. Они были как вода – светлые, прозрачные и холодные. Мэг не могла оторвать взгляда, пока Фиби буксировала ее в кухню сдвоенного дома. В какой-то момент молодой человек посмотрел на Мэг и их взгляды пересеклись. По спине пробежала волна ужаса. Взгляд пугающий и не живой…

– Здравствуйте, мистер Спеллман, – просияла Фиби и практически затолкала – если так можно было сказать в адрес этого хрупкого создания – свою спутницу в дом. Запах выпечки и жар печей моментально отогрел Мэг и заставил забыть о мимолетном впечатлении. – Выбирай всё, что хочешь. Я на минуточку. – И глазом не успела моргнуть, как Фиби уже во всю беседовала с «мистером», который едва на пять-шесть лет был их старше. – Вы уже вернулись? Как прошла поездка?

– «Энергичная и любопытная, – отметила про себя Мэг, глядя как Фиби пытает вопросами кого-то другого. – И всё же милая».

Огромная кухня с большими духовыми шкафами вдоль двух стен были выключены и остывали с открытыми дверцами. Воздух наполнял запах ванили, корицы и жжённого сахара. На большом острове в центре помещения стояли десятки про́тивней как на витрине, с изобилием выпечки от булок до пирогов с яркими кремами. Кроме ароматных сладостей в комнате не было ни души.

Мэг топталась на пороге. Чувство неловкости преследовало на протяжении всей экскурсии и сейчас достигало самого пика. Бесцеремонное вторжение на чужую собственность для городского жителя казалось чем-то сверхнеприемлемым. Она с ужасом представляла, что и их новый дом тоже может стать проходным двором. Безрадостная картина.

Сама не заметила, как дотопталась босыми ногами до острова, и уже присматривалась к пышному конверту из слоённого теста, припорошенному сахарной пудрой. Едва она осознала, что хотела бы попробовать его, он взмыл в воздух и скрылся в бумажном пакете.

– Приятно видеть новые лица, – женщина лет за пятьдесят с пышными формами и белым кружевным платком поверх рыжих кудрей, с улыбкой смотрела на Мэг. Не как на незнакомку, несмотря на слова.

– Здравствуйте, – растеряно замельтешила Мэг, то оборачиваясь на Фиби, которая всё еще разговаривала с «мистером», то на булочку, ускользнувшую прямо из-под носа. – Извините, Фиби сказала, я могу выбрать… А тут всё так аппетитно… – От многочисленных поворотов в голове поплыло, и чтобы окончательно не потерять равновесие, Мэг внезапно протянула женщине руку. – Маргэрит, – неожиданно представилась она и замерла. Женщина заулыбалась, пожала протянутую ладонь, и передав пакет с конвертом Мэг, тут же взялась за другой побольше.

– Зови меня просто Берта, – хихикнула хозяйка кухни, накладывая в новый пакет того-другого.

– Пахнет фантастически, в городе таких ароматов не встретишь, – тепло от булочки растеклось в руках Мэг, и она в предвкушении наслаждения сглотнула. Судя по новым ноткам, просочившимся в воздух прямо над съедобным конвертом, он был с яблоками.

– Откуда ты? – спросила Берта, всё докладывая и докладывая новых вкусностей в бездонный пакет.

– Из Солт-Лейк-Сити.

– О, что-то слышала о таком. Олимпиада там недавно проходила, верно?

Вырванная из забвения Мэг скованно кивнула.

– «Ну, как недавно, – подумала она, – двенадцать лет назад», – но увидев широкую улыбку Берты от своей правоты, вслух говорить не стала.

– Ты одна в гости или с семьёй? – поинтересовалась хозяйка, взявшись за следующий пакет.

– С родителями и братом, – уже увереннее ответила Мэг. – Мы остановились у Риасов, – Она хотела указать в направлении их дома, вот только понятия не имела, в какой он стороне от них сейчас. – Они разрешили пожить у них, пока мы не приведем в порядок наш дом.

Женщина распрямилась.

– Так вы к нам на совсем, – радость в голосе было ничем не скрыть. – Если что понадобится, обращайтесь, мой сын – мастер на все руки. – Мэг проследила за её теплым любящим взглядом, прикованным к «мистеру» в переднике, хохотавшему над чем-то сказанным Фиби. – Какой дом теперь ваш?

Ньюстоун замерла. А и вправду, какой у него был номер? Он у него вообще имелся?

– Тот старый, в первом ряду, с херувимами, – безуспешно пыталась Мэг описать его, не видя, как улыбка медленно сходит с побледневшего лица Берты. – Он еще напротив каменного…

– Я поняла, – голос хозяйки кухни ощутимо изменился. Похолодел, хотя она старалась подтянуть уголки губ обратно вверх, но ничего не получалось, и выглядело пугающе. Она прятала взгляд.

Мэг снова почувствовала неловкость. Неужели, сделала что-то не так? Наступило молчание и затянись оно чуть дольше Ньюстоун бы провалилась на месте со стыда, за что, сама не понимала.

В окне с низкими подоконниками уставленными горшками с цветами появился смуглый восьмилетний мальчишка. Он весело пробежал кончиками пальцев по герани, и воздух наполнился суховатым запахом, отдаленно напоминавшим лимонный.

– Мама просила напомнить про полнолунье, – звонкий голосок заставил Берту встрепенуться. – Я помогу убрать столы.

– Спасибо, Тревор, – она старалась сиять как ни в чем небывало, но ей мешало что-то или кто-то. Аппетит пропал.

***

С охапкой выпечки босая Мэг стояла в стороне пока Фиби, «мистер», Тревор и другие посетители помогали собрать столы с длинными скамьями и относили их во второй из двух домов. Солнце хоть и стремилось к лесу, но не спешило тонуть в нем, давая жителям деревни собраться и разойтись по своим норкам. И люди успешно пользовались его щедростью. Они заполнили улицы, но только те, что на второй линии. На первой же почти никого не было, будто все намерено избегали их.

Фиби обещала вернуться к ней скоро, вот только Тед её опередил. Появившийся из ниоткуда, он поставил к ногам Мэг её забытую обувь и по-джентельменски предложил руку помощи, что больше напоминало приглашение на танец. Мэг без зазрения совести сгрузила на него все пакеты с выпечкой. Не на одних Ньюстоунов было рассчитано угощение Берты.

Присев на корточки обуться, Мэг увидела прекрасную девушку. Сложно представить, что в деревне мог быть еще кто-то по красоте равного Фиби. Миловидная арийка с почти прозрачной розовой кожей, большими раскосыми глазами, цвета которого Мэг не могла разглядеть из-за расстояния. Она выглядела старше двойняшек. Наверное, старшеклассница или уже выпускница – предположила Мэг. Возраста ей добавляла модельная фигура – длинные прямые ноги, тонкая талия и грудь, в гофрированной блузке с открытыми плечами выглядевшая минимум на размер больше, чем есть на самом деле. Девушка знала, что обворожительна, и умела этим пользоваться. Она вышла из бревенчатой хижины, стоявшей на пересечениях улиц второй и первой линий. Тот напоминавшая лесной дом Захарии, только старее и проще. Его не пытались переделать или достроить, как другие на зеленой площади. Проходя мимо Теда, девушка широко улыбнулась и кивнула не то в знак приветствия, не то прощания. Длинные локоны из тугого хвоста, по цвету чуть темнее, чем её кожа, перекинулись вперед, прикрыв наготу.

Мэг не могла перестать смотреть ей в след, даже когда она присоединилась к соседям, расходившимся по домам.

– Ты где был? – наконец к ним вернулась Фиби.

Тед, как оказалось, умел краснеть.

– Помогал миссис Хеззер на грядках, – он ответил быстро и не задумываясь. В слова Теда, с учетом его по-прежнему безупречного вида, верилось с трудом. На нем не было и следа тяжелых работ в саду: ни капельки пота, ни пятнышка земли на брюках и белоснежной рубашке. Рукава вряд ли вообще закатывались сегодня. Даже туфли сверкали словно их начистили и одели только что.

– Мы заходили, и тебя там не было, – поддразнивала его сестра, намекая на другую правду.

Единственное, что могла предположить Мэг из её намеков – прекрасная незнакомка, от которой Тед не мог оторвать взгляда, и была той самой Валентиной.

– Можешь не верить, – подтрунивания сестры проходили сквозь него. Щеки Риаса наконец перестали пылать. – Урожай в следующем месяце скажет сам за себя. В этот раз он обещает быть хорошим, в сравнении с предыдущим сбором. Я уже сообщил директору…

– Так и знала, – хихикнула Фиби, на ходу обуваясь. Она прыгала за братом на одной ноге, пока на вторую натягивала балетку. – От тебя розами за версту веет.

– Не преувеличивай, я даже в розарий не заходил, мы просто поговорили через окно.

Мэг понимала их через слово, но настроение Фиби было заразительным и почти перекрыло впечатление от общения с Бертой.

Улицы пустели быстро. И когда до дома Риасов оставалась всего пара строений Мэг напряглась от наступившей тишины, в которой шаги и голоса Фиби, Теда и её самой звучали неестественно громко. С ветром отовсюду доносился шелест задвигающихся штор. Маргарит засмотрелась на окна маленького в сравнении с остальными домика. Миниатюрная старушка с покатыми боками в темном старом платье никак не могла сдвинуть с места упрямый кружевной занавес. Внезапно из-за ее плеча появилась высокая фигура, своим ростом достигающая верхнего края оконного проёма, и укрыла старушку от багровеющей в лучах заката улицы.

Хотела бы Мэг сказать, что сегодняшняя экскурсия Фиби изменила её впечатления о Ведьминской лощине в лучшую сторону. Частично Риас это удалось, но чем больше Ньюстоун присматривалась к деревне, тем жутче та казалась.

Примечание [1]. В азиатской мифологии Драконы богатства и мудрости изображались с жемчужиной во рту или под лапой. Хотя это лишь один из всех видов драконов, изображают чаще всего именно их, отчаянно охраняющего своё сокровище.