Волшебник на полставки

Первая встреча

Себастьян сидел за последней партой длинного ряда. Кабинет был переполнен людьми. Возле доски пожилой профессор распинался о великом благе науки для всего мира и том, как повезло магистрантам, аспирантам и особенно студентам оказаться на конференции именно в этой альма-матер. Как и большинство присутствующих, Себ еле дождался, когда всех, наконец, отпустят пить кофе во имя деловых коммуникаций.

В перерыве участники разбрелись по интересам. Кто-то пытался завязать полезные знакомства. Кто-то уже был знаком чуть ли не со всеми и хотел просто успеть выпить свой кофе и перекусить. Кто-то охотился за круассанами. Ничего принципиально новая конференция не обещала. Сборище научных сотрудников, которым не хватало пары публикации до какого-нибудь очередного круглого числа.

Себу было откровенно скучно. Сам он представлял проект автоматической поливки комнатных растений в офисах, и только потому, что человек, который должен был ехать сюда, попал в аварию и слёг на неопределённый срок. В самом проекте Себ не разбирался, знал о нём только в общих чертах, и только то, что ему успели объяснить по телефону.

Зато он хорошо разбирался в психологии малых групп и публичных выступлениях. Поэтому очень научное бормотание коллег нагоняло только тоску. До перерыва Себастьян настолько клевал носом, что даже успел немного поспать.

После перерыва спать хотелось ещё сильнее. Ровно до того момента как бодрый мужской голос произнёс слишком громкое приветствие. Оратор представился как Матвей и заявил, что квантовые вычисления — это прошлый век, а будущее за магией. Весь кабинет как будто разом проснулся от такого заявления и загомонил.

В подтверждение своим словам Матвей уже левитировал цветочный горшок над столом комиссии с помощью волшебной палочки, которую держал в руке. По ходу дела объясняя действие гравитационного луча на цветочный горшок. Тот самый, на котором Себастьяну предстояло продемонстрировать не-свою-систему-автоматической-поливки-комнатных-растений.

Выступление Матвея сорвало бурные овации, множество вопросов и затянулось на час вместо положенных 15 минут. Всё это время Себ сидел как на иголках: угораздило же его выступать следующим.

Отчитавшись за положенные 15 минут с блеском, но без «Вау» эффекта, Себастьян тихо вернулся на своё место и мрачно продолжил следить за ходом конференции.

В следующем перерыве толпа окружила волшебника нового века, а Себ успокаивал себя круассанами и тем фактом, что, будь это его доклад, всё могло бы быть по-другому.

Почти в самом конце перерыва, внимание Себастьяна привлёк мужчина в сером костюме. Среднего возраста, с идеально ровной бородой, как будто только вышедший из барбершопа. И кроме всего прочего, явно скептически относившийся к происходящему. Незнакомец заметил, что его рассматривают, отсалютовал чашкой кофе и подошёл с явным намерением начать разговор.

— Подскажите откуда этот выскочка, собравший вокруг себя столько людей? Боюсь, я опоздал на его выступление.

Себ закатил глаза:

— Понятия не имею. Но с удовольствием бы поменялся с вами участью его выслушивать.

— Всё настолько плохо?

— Или настолько хорошо. Время покажет: нобелевский лауреат либо цирковое училище.

Оппонент рассмеялся:

— Чувство юмора у вас не отнять. Находитесь под впечатлением, но старательно скрываете это?

— Думал, психологи находятся в другом крыле.

— Всем известно, что в инженерно-техническом секторе круассаны вкуснее!

Себастьян не смог сдержать улыбки. Новый знакомый протянул руку:

— Дмитрий.

— Себастьян.

— Редкое имя в наших широтах.

— Родители — выдумщики.

Впрочем, продолжить разговор им не удалось, подошёл тот самый волшебник:

— Дмитрий Тарасович, как здорово, что вы заглянули!

— Да вот, интересуюсь, какое впечатление оставляют твои выходки в неподготовленных умах.

Себастьян пожал плечами, переводя взгляд с одного из них на другого.

— О. Дайте угадаю. Автоматическая поливалка? — Матвей задорно улыбнулся.

— Не моя работа, — промямлил, обычно бойкий и жизнерадостный Себастьян. Ему вдруг захотелось провалиться сквозь землю, и одновременно с этим отвесить себе пару пинков за то, что вообще согласился быть тут сегодня. — Представляю коллегу, который не смог присутствовать.

— Это многое объясняет. Удачи в начинаниях! — Дмитрий Тарасович снова отсалютовал чашкой кофе, оставил её на столе и, шепнув что-то своему молодому коллеге на ухо, направился к лестнице. Матвей кивнул в знак прощания и отправился следом.

Себастьян отметил для себя, что сверхкороткий разговор его новых знакомых больше всего был похож на разговор студента с его научным руководителем. И, оставив свой кофе недопитым, последовал за ними.

Тишину лестничной клетки нарушал только звук ритмичных шагов двух спускающихся людей. Поэтому Себастьян успел услышать этажом ниже:

— Спорим, он пойдёт за нами?

— Исключено.

— Я бы пошёл.

Ещё более заинтригованный, Себастьян бросился следом. Он успел спуститься на четыре этажа, прежде чем понял, что пошло не так.

Дверь на улицу была заперта. Звуков шагов и голосов больше не было слышно — на лестнице стояла полная тишина. Звук отпираемой двери можно было бы различить. Если бы он был. Лестница являлась пожарной и редко открывалась для посещения. А новых знакомых и след простыл.

Пройдясь на всякий случай снизу доверху и проверив все дверные ручки на этажах, Себастьян убедился, что единственный выход с лестницы являлся также единственным входом на неё, тем самым, с которого он и зашёл. Значит, Дмитрий Тарасович вместе с Матвеем либо испарились где-то по пути вниз, либо это была чья-то очень хитроумная шутка, либо...

Вместо того чтобы строить предположения, Себастьян вернулся в кабинет с докладчиками. В списке со всеми докладами сегодняшнего дня не было ни одного Матвея.

Осознав, что он окончательно теряет связь с реальностью, Себастьян попробовал даже уточнить про выступление с волшебной палочкой у сидящего рядом знакомого. Тот лишь пожал плечами и предположил, что Себ хорошо вздремнул. С этим утверждением Себастьян был категорически не согласен, но спорить не стал. Мало ли, действительно вздремнул?

Не такая уж и волшебная палочка

После попыток хоть с кем-то поговорить о магии нового века, и советов больше спать, писать фантастические рассказы или обратиться к психологу, Себастьян почти поверил, что и волшебная палочка, и волшебное издевательство над цветочным горшком, ему привиделись.

Никаких подходящих Дмитриев Тарасовичей и Матвеев он найти не смог. Ни в материалах конференции, ни в базах данных научных сотрудников не было ни одной зацепки или упоминания. Дни шли своим чередом.

Спустя две недели, заглянув на кафедру физики, в поисках Костика — своего приятеля и коллеги, Себастьян надолго замер возле нового плаката.

Плакат гласил: «Волшебная палочка: 100% эффект!» — и рассказывал о свойствах электризации.

Автором плаката оказался всё тот же Костя. И он был очень рад обнаружить возле своего детища человека, благодаря которому родилась идея не совсем научного, зато броского заголовка. И даже согласился одолжить эбонитовую палочку на день-другой.

Зеленоватого оттенка, почти чёрная, не более двадцати сантиметров в длину, она показалась Себастьяну Той Самой. С конференции. Хотя на вопрос: «Почему?» — он так и не смог себе ответить ни в этот момент, ни потом.

Завладев ничем не примечательным, для кафедры физики, артефактом, Себастьян решил пробраться на злополучную пожарную лестницу.

У Себастьяна входило в привычку задерживаться после рабочего дня. И на этот раз никого не удивила его решимость до поздней ночи сводить математические расчёты. К десяти вечера последний сотрудник покинул общий кабинет. К одиннадцати заглянул охранник. Обменявшись любезностями, забрав ключи и разрешив парню закрыть кабинет своим дубликатом, охранник ушёл продолжать обход. Себастьян накинул пальто. И через пару минут выскользнул следом.

Внутренними переходами, которые никогда не закрывались, пройти в нужный корпус проблемы не составило. И даже дверь на пожарную лестницу по-прежнему была открыта.

Чувствуя себя полным идиотом, с телефоном вместо фонарика в одной руке и эбонитовой палочкой в другой, горе-математик снова прошёл всю лестницу сверху вниз и снизу вверх. Ничего не случилось. Тогда он вернулся на этаж, с которого тогда на конференции он слышал последние слова Матвея. Этаж номер три больше всего подходил под место исчезновения двух волшебников.

В том, что это были волшебники, Себастьян сомневался, как и в своём психологическом здоровье. Но дверь на этаже привлекла его внимание тем, что отличалась от всех остальных. Как будто все остальные двери заменили на новые, а эту не трогали со времён строительства корпуса.

Так тщательно, насколько это вообще было возможно, ночью, с фонариком от телефона, Себастьян обследовал дверь. И даже тихонько постучал в неё. Никто не открыл. Согласно схеме пожарной эвакуации, за дверью должен был быть обычный коридор, в котором ночью никого быть не может.

Пообещав себе утром записаться к психотерапевту, Себастьян отошёл от двери на шаг и направил фонарик и эбонитовую палочку на замочную скважину.

— Абракадабра! — пробормотал он. — Алахмора! Сим-сим откройся! Ардас Бхаи! Двериус открывамус!

Ничего не происходило. Со злости Себастьян пнул дверь ногой. Тихий грохот не очень сильного удара его немного отрезвил. Перебирая в уме другие возможные варианты попадания в иные миры с помощью артефактов, описанных в фэнтези, которое он любил читать в студенчестве, но совсем забросил последние годы, парень сел на пол, прислонившись к двери спиной.

Телефон завибрировал. Себастьян выключил фонарик и посмотрел на экран. Смска с незнакомого номера гласила: «Я из-за тебя проспорил. Кафе этого корпуса. Через 10 минут».

Себастьян подскочил как ошпаренный. Если шутка, то он, по крайней мере, узнает чья.

Время близилось к полуночи. Кафе, разумеется, не работало. Стоя перед очередной запертой дверью, всё с тем же с фонариком телефона, парень перебирал в уме знакомые ему варианты психических отклонений.

В коридоре послышались шаги.

— Ты думал, можно просто взмахнуть волшебной палочкой и всё? Крибле-крабле-бумс и проблемы решены?

Дмитрий Тарасович в красной спортивной куртке и обычных серых джинсах подошёл к входу в кафе ровно в назначенное время. Себастьян промолчал. Ему не хотелось отвечать.

— Заходи уж, раз пришёл.

Мужчина просто потянул дверь на себя, и она открылась. Хотя Себастьян готов был поклясться, что ещё секунду назад дверь была заперта, а никаких пассов руками или других атрибутов волшебства Дмитрий не совершал.

— Как вы это сделали? — спросил Себастьян, не трогаясь с места.

— Было открыто, — Дмитрий пожал плечами и зашёл сам.

Больно ущипнув себя за ухо и убедившись, что он не спит, парень выключил фонарик на телефоне. Ему потребовалось ещё несколько секунд, чтобы отправить Косте написанное заранее сообщение о том, где искать заявление на отпуск, список паролей и доступов к его jps, и другие инструкции, что делать, если Себастьян не появится завтра на работе. Получив две галочки о том, что сообщение доставлено, но не прочитано, парень шагнул за дверь.

Кафе ничем не отличалось от привычного кафе. Если не считать того факта, что в полночь оно было заполнено людьми. Весьма необычными людьми. Одежда, причёски, цвет кожи — во всём помещении, казалось, не было двух представителей одного вида или субкультуры. За одним из круглых столиков сидел Матвей. Именно к нему направился Дмитрий Тарасович, махнув Себастьяну следовать туда же.

Как только вновь прибывшие уселись за столик, Матвей лихим движением крутанул столешницу. Кафе поплыло, как если бы стулья были хорошо смазанной детской каруселью. Пол ушёл из-под ног. Ещё несколько секунд и Андрей также лихо затормозил, остановив стол. Обстановка вокруг изменилась. Вместо кафе трое мужчин сидели на уютной кухне. Пластиковая столешница стала деревянной, дешёвые стулья превратились в удобные, обитые кожей.

Себастьян отпрыгнул из-за стола, уронив свой стул.

— А без вот этих своих выкрутасов ты не можешь? — Дмитрий Тарасович сердито посмотрел на Матвея.

— Ну, давай следующий раз по старинке, отправим сову! — Матвей смеялся. — Чай, кофе, что покрепче? — спросил он, обращаясь к Себастьяну.

— Объяснений.

— Это успеется. Не бойся, к утру тебя вернём, если захочешь, — Матвей встал к шкафу, и, достав оттуда три пустые кружки, поставил их на стол. — Показывай свою волшебную палочку.

Себастьян рефлекторно потянулся к глубокому карману пальто, куда последний раз сунул эбонитовую палочку, и достав её сразу положил на стол. Ещё недавно холодная и почти чёрная, теперь она грела руку и светилась мягким янтарным сиянием. Матвей присвистнул. Дмитрий Тарасович подпёр рукой бороду:

— Не разбрасывайся такими вещами. И наколдуй нам чего-нибудь.

— Простите?

— Подумай о вкусном горячем какао. На троих, — продолжил инструктировать Дмитрий.

Матвей закатил глаза и сел обратно за стол. Себастьян садиться не стал, но взял палочку со стола.

— Лучше закрой глаза, для первого раза, — почти по-отечески посоветовал наставник.

Себастьян послушно закрыл глаза. Какао он любил с детства: мать очень вкусно готовила этот напиток. Эбонитовая палочка обожгла руку. От неожиданности парень уронил её обратно на стол и открыл глаза. В чашках дымилась обычная вода.

— Для первого раза волшебно! — Матвей с Дмитрием Тарасовичем весело переглянулись.

Нападение было внезапным. Себастьян не успел понять, что происходит, когда оказался лежащим на столе в кафе родного корпуса. Свалившись на пол, он, кряхтя, поднялся на ноги.

Картина, которую он успел увидеть перед перемещением, ужасала. Оконная рама вылетела стёклами внутрь помещения. Неизвестно откуда взявшимся посохом, Дмитрий Тарасович приложил, чётким ударом по носу, огромную морду с клыками, показавшуюся в окне. Один из клыков прошил стул насквозь, как бумагу. Но хуже всего был запах. Такую затхлость и гниль не издавала даже протухшая позапрошлогодняя картошка в погребе. Последним, что Себастьян успел запомнить за доли секунд, которые всё происходило, был Матвей, оттолкнувший стол на него самого.

Восстановив в памяти картину событий, парень проверил карманы. Волшебная палочка отсутствовала.

В кафе было тихо и безлюдно. Подёргав дверную ручку, Себастьян осознал, что оказался запертым. На этот раз — изнутри. Ситуация походила на очередной дурной сон.

Злость и тюльпаны

Часы показывали четыре утра. В окнах второго этажа кафе были видны признаки зарождения рассвета. Себастьян прикинул, что оставалась минимум пара часов до того, как его найдут и придётся объяснять: как он попал в запертое помещение, и главное, зачем.

Смиренно сидеть и ждать в планы Себастьяна не входило. Нужно было выбраться любым, пусть даже самым волшебным, образом. Волшебной палочки не было. Но ведь и Дмитрий Тарасович открыл дверь без всяких там магических атрибутов.

«Было открыто!» — эта фраза не выходи́ла у Себастьяна из головы, хотя за вечер было много других, более впечатляющих странностей.

Настолько надо игнорировать реальность, чтобы мочь ею управлять? Или нужно жить в другой реальности? Или принадлежать другой реальности? Или у волшебника была волшебная палочка, просто он её не продемонстрировал? Или она вшита в руку, которой он открыл дверь? Или у него было магическое кольцо или какой-то другой магический артефакт? Или посох? Или он сам посох, а Матвей и есть волшебник? Или магия была в само́й двери? Что за жуткая тварь разбила стекло? На какой этаж она запрыгнула?

Два часа философских вопросов спустя за окнами окончательно посветлело. Себастьян сидел под дверью и смотрел в интернете способы взломать обычный цилиндрический замок подручными средствами.

Из подручных средств самым подходящим оказалась вилка. Правда, зубья её были слишком толстыми, чтобы подцепить нужные цилиндры, а Себастьян был слишком неопытным взломщиком.

В условиях ограниченного времени и пережитого стресса, парень уже практически готов был сдаться. От яростного выламывания двери с ноги, его удерживало только беспокойство о том, что это тоже придётся объяснять, особенно если кто-то это увидит.

Он злился на весёлых волшебников, на тварь, которая помешала ему узнать что-то важное о волшебстве, другом мире, себе, и чёрт знает о чём ещё. Но больше всего он злился на себя: на свои вечные поиски неизвестно чего, и на то, что он вообще пошёл за ними на той конференции.

И злость сработала лучше любой отмычки.

— Огднуп! Сщаха. Гулгып. — Себастьян подавился собственными эмоциями после очередной неудачной попытки и просто стукнул вилкой по замку. Не слишком сильно, но ощутимо. Замок поддался. Дверь открылась. Вместо коридора, юный взломщик оказался посреди жёлтого поля тюльпанов. Контур двери позади него растворился.

Безмятежность — первое, что приходило на ум при виде ровных цветочных рядов. Вокруг, насколько хватало видимости, не было ни одного ориентира. Солнце не показывалось за облаками, что ещё больше сбивало с толку. Покрутившись вокруг своей оси и осознав всю безвыходность положения, Себастьян двинулся вдоль цветочного ряда. Вилка в его руке была тёплой, почти горячей, как совсем недавно волшебная палочка.

Мобильный телефон потерял сеть и никак не хотел подключаться к спутнику jps. На умных наручных часах садилась батарея. В пальто оказалось очень жарко, но оставить его на поле парень не решился и нёс в руках.

Удобные для города кроссовки оказались не приспособлены к длительной ходьбе по мягкой неутоптанной земле. Спустя несколько километров в одну сторону пейзаж никак не изменился. Часы окончательно разрядились. После бессонной ночи Себастьян очень устал и готов был продать душу, за пару глотков воды или чудесное возвращение обратно в кафе, со всеми возможными изъяснениями с охраной и любыми штрафами за проникновение или мелкое хулиганство.

Времени обдумать своё положение у него было достаточно. В уме упорно крутился бессмертный совет «Запрещено разговаривать с незнакомцами» на табличке, которая никогда не задерживалась на Патриарших прудах дольше, чем на пару недель. Самым реалистичным объяснением происходящего Себастьяну казалось, что он умер и попал в загробную жизнь. Погнутая вилка, конечно, не походила на ключ от рая, но и котлов в аду пока видно не было.

Из пространных размышлений парня вывели клубы пыли. По тому же ряду, по которому он шёл, что-то стремительно приближалось. Не придумав ничего лучше, Себастьян прилёг на землю прямо среди тюльпанов, помяв некоторые цветы, и приготовился активно уползать.

Размером с маленького тигра, серый в тёмную полосочку кот, остановился ровно перед тем местом, где Себастьян исчез с его дороги.

— Ишь какой ловкий мышь! — кот пристально рассмотрел парня среди цветов. — Ты удивлён?

— Д-да? — Себастьян был готов рухнуть в обморок, но уже лежал, а вилка в его руке снова стала горячей. Парень поднялся и инстинктивно выставил вилку перед собой на вытянутой руке, как грозное оружие.

— Ой прям реально страшно! — кот-переросток отодвинулся на пару метров одним плавным движением, ни лапой, ни хвостом не задев ни единого цветочка. — Подвезу. Решишься — садись!

Кот прижался к земле, всем своим видом показывая, что готов услужить. Между гибелью на поле, от жажды и усталости, и новой неизвестностью, пусть пушистой и дружелюбной, Себастьян выбрал последнее. Сидеть верхо́м на волшебном животном оказалось гораздо удобнее, чем на лошади. Пристроив пальто перед собой и зарывшись в прохладную шерсть кота, Себастьян не заметил, как его убаюкало.

— А было время, где дни ещё ёмко журчали знойными игривыми йотами. Каламбуры лились мурчанием наших обворожительных планов. Рождались самые творческие уморительные фантазии. Хотелось цветочного чая, шаловливо щекотавшего эту юношескую явь... — продолжала литься речь кота.

Разница во времени

Над цветочным полем снова показался контур двери.

— Вот примерно сюда. Отвечаю! Всем своим волшебным естеством!

Две фигуры ступили на мягкую землю и стали спиной к спине, готовые к любому нападению. Себастьян бы не сразу смог опознать в них своих знакомых.

С больши́м кухонным ножом в одной руке и маятником в другой, растрёпанный молодой человек походил на каскадёра, собиравшегося выполнить очередной сложный трюк на съёмках фильма. Белая рубашка знавала лучшие дни. Его правое плечо было наскоро перевязано. Эластичный бинт успел пропитаться кровью.

— Кстати, тебе не мешало бы сменить повязку! — голос доносился из маятника в руке волшебника.

— Тебя не спросили! — огрызнулся Матвей.

— Забота о здоровье входит в диапазон запросов по умолчанию.

— Интересная игрушка, надо себе такую сволшебничать, — Дмитрий Тарасович, щурясь, вглядывался в горизонт. — Куда же его занесло-то?

— Если действительно где-то здесь, найти его труда не составит, — поделился мыслями хозяин маятника.

— Если он не стал тюльпаном, конечно?

— А мог?

— А ты мог вилкой порталы открывать, когда у тебя первую волшебную палочку забрали?

— Нет, я по другой части.

— И я не сразу научился.

Матвей хмуро оглядел своего бывшего наставника. Тот по-прежнему вглядывался в горизонт, опираясь на великолепный резной посох. Каждая деталь образа, от ботинок с высокой шнуровкой и тяжёлой подошвой до кожаных наручей с металлическими вставками и руническими формулами, выдавала закалённого боевого мага.

— Разница во времени? — спросил Матвей у маятника.

— 5 часов, 34 минуты, 21 секунда. 22 секунды. 23 секунды, — звонко чеканил тот.

— Направление?

— Прямо по курсу.

Матвей стоял лицом как раз в ту сторону, куда ранее двинулся Себастьян.

— Статус объекта?

— Объект жив.

— Точнее.

— Чуть жив.

— Ещё точнее.

— Спит.

Не сговариваясь, волшебники двинулись по следам.

— То есть, заколдовать маятник на поиск человека, которого видел всего два раза в жизни, ты можешь, но чёрт знает куда прёшься с кухонным ножом? — вдруг спросил Дмитрий Тарасович.

* * *

Тюльпан колыхался из стороны в сторону под слабым дуновением ветерка. Ему вдруг почудилось, словно он точно может посчитать количество собратьев-тюльпанов на метр квадратный, хотя ещё секунду назад он даже не знал, что такое метр и, что такое квадрат.

Формулы роились в маленьком душистом сознании: скорость движения облаков, температура солнечных лучей, объём воздуха необходимого ему для фотосинтеза.

Себастьян спал, убаюканный нежным мурчаниемБаюнчика. Ему снилось ясное небо, к которому так отчаянно тянулись его жёлтые лепестки. Себастьяну снилось, что он тюльпан. Он ещё никогда не был так счастлив. Тюльпану снилось, что он математик, попавший в передрягу.

* * *

Матвей резко остановился, демонстративно повернув нож остриём к земле, и разжал кисть. Вместо ножа, в землю перед ним воткнулся лёгкий одноручный клинок с простой гардой и удобной рукоятью.

Временно повесив маятник на рукоять, щелчком пальцев парень аккуратно развязал бинт. Рана на плече по-прежнему кровоточила. Дмитрий Тарасович участливо осмотрел укус.

— Век тебе теперь на луну выть, если это был оборотень.

— Отрицательно! — сообщил маятник. — Волк-охотник. Слюна не заразна.

Старый волшебник покачал головой:

— Ничего больше не хочешь рассказать?

Матвей хмуро посмотрел в ответ:

— Я не просил меня спасать. Дмитрий Тарасович пожал плечами, мол как хочешь, но необходимую помощь в обработке раны всё-таки оказал. — Да, я признаю́, что без помощи меня бы уже сожрали! — вместо спасибо сказал Матвей.

— Отрицательно! — маятник опроверг слова хозяина. — Волки-охотники не питаются своей добычей. Их кормят хозяева.

— Да хоть хозяева бы сожрали! — проверяя свободу движения в новой повязке, Матвей махнул рукой. И вдруг земля ушла у него из-под ног.

Дмитрий Тарасович ловко сделал подсечку и теперь смотрел на парня сверху вниз, угрожающе наставив посох на грудную клетку:

— Или ты рассказываешь всё, что тебе известно...

Что будет «или» Матвей так и не узнал. Ему вдруг очень захотелось пить, а на клумбе было слишком много конкурентов в борьбе за воду. Дождя давно не было, поливать тюльпаны никто не спешил.

Увидев блаженную улыбку на лице бывшего ученика, старый волшебник опустил посох. На секунду задумавшись, он присел на землю рядом. Запах тюльпанов сводил с ума, не предвещая ничего хорошего. Пульс Матвея бился ровно, хоть и в замедленном ритме. А вот его аура быстро теряла свои защитные свойства.

Не дожидаясь, чем это может закончиться, Дмитрий Тарасович одним движением убрал посох за спину. На его левом кожаном наруче зажглись тёплым светом несколько рун, и тут же погасли. Посох исчез.

Последний раз окинув взглядом поле тюльпанов, старый волшебник закрыл глаза. Без тщательной подготовки заклинание возвратной петли отнимало очень много сил и времени. Подготовка у него, конечно, была. Хотя последние недели и без того выдались тяжёлыми, в данном случае выбора не было совсем. Вспышка мягкого света при дневном освещении оказалась практически незаметной.

Над цветочным полем снова показался контур двери.

— Вот примерно сюда. Отвечаю! Всем своим волшебным естеством!

Две фигуры ступили на мягкую землю и стали спиной к спине, готовые к любому нападению. Себастьян бы не сразу смог опознать в них своих знакомых.

— Не прикасайся к тюльпанам! — Дмитрий Тарасович огляделся. — Разница во времени? — спросил он, обращаясь к маятнику, чем немало удивил Матвея.

— 5 часов, 33 минуты, 21 секунда. 22 секунды. 23 секунды, — звонко чеканил маятник.

— Направление?

— На пол-оборота влево.

Дмитрий Тарасович повернулся в нужную сторону.

— Нет, некогда перевязывать, — ответил он на незаданный вопрос Матвея. — И знаешь, не трать силы на трансфигурацию кухонного ножа.

Перепутье

Сверяясь с маятником, волшебники прошли несколько километров. Дмитрий Тарасович остановился ровно на границе поля и присвистнул: аккуратный шов сворачивал пространство, замыкая конец тюльпанного поля на его начало. Горизонт всё это время был одинаковым, потому что действительно никак не менялся.

На границе след Себастьяна терялся. Это означало две вещи. Во-первых, волшебники находятся в чьей-то так называемой кладовке. Во-вторых, им, вероятно, предстояло из неё выйти. Тщательно осмотрев заклинания дополнительного пространства, Матвей покачал головой:

— Я не полезу туда, — он сделал паузу. — Без подготовки.

Дмитрий Тарасович кивнул соглашаясь. Ему и самому требовалось основательно восстановить силы. Вот только для Себастьяна последствия их очередного промедления могли быть фатальными.

— Как он вообще смог открыть сюда портал? Откуда в нём столько магии?

— Может, остаточная, от твоих заклинаний. Может у него есть какая-то личная особенность, которую мы не заметили сразу. Может, твои саблезубые друзья знают ответ. Его мир ведь и твой родной мир тоже?

Матвей задумался. Магия его родного мира носила стихийный характер. От случая к случаю. От истории к истории. От артефактов до лей-линий.

Бо́льшая часть проявлений магии — объяснялась вполне научными терминами и понятиями. На меньшую, действительно волшебную часть, редкие мистики обращали внимание. Как правило, все искали чудеса там, где их не было.

Искусственно созданная путаница давала достаточное пространство для многочисленных манёвров местного малочисленного магического сообщества.

Более продвинутые волшебники из других миров использовали небольшое и неприметное, среди гигантских объединённых королевств, Перепутье, как пересадочную станцию.

В прошлой жизни, как любил шутить он сам, Матвей был астрологом.

Перепутье — такое название его родного мира было дано третьей планете от солнца, в рукаве Ориона, галактики Млечный путь, местной группы галактик сверхскопления Девы, Ланиакеа.

Матвей очень симпатизировал Себастьяну и его научным стремлениям, узнавая в нём самого себя, молодого и отчаянно скучного зубрилу.

Поиск чего-то неизведанного, не открытого ранее, составлял саму суть научной работы. Где-то между изучением невозможного количества материалов, написания тонн отчётов о планируемых и проведённых исследованиях, редактировании статей и участии в многочисленных конференциях, находилось желание человека понять чуточку больше о сущности мироздания и бы оставить свой след в истории.

Магия находилась там же. В самой идее. В самой сути. В самом сердце.

Самыми продвинутыми магами в его мире были учёные. Самыми успешными учёными — волшебники. Каждый раз, когда Матвей об этом вспоминал, ему становилось немного теплее.

Дмитрий Тарасович был таким же, хотя напрямую никогда об этом не говорил. Матвей мог только догадываться, что сделало самого любопытного из всех его знакомых волшебников, столь отчуждённым и бдительным.

Поговаривали, что он участвовал во многих войнах. И при этом за ним была прочно закреплена репутация самого миролюбивого мага из сотни сильнейших. О сильнейших много чего поговаривали.

Иногда Матвей жалел, что отказался быть его учеником. Вернее, согласился, и даже какое-то время был, но соскочил при первом удобном случае. Случай, по правде, был невероятный. Не каждый день молодому волшебнику, пусть и ученику одного из сильнейших магов, предлагают такой выбор, как выпал ему.

Элитный корпус Белого Ястреба, о котором ходили самые разные легенды: тайные расследования, аккуратные беспроигрышные схемы, бесконечные лазейки. Попасть туда хотел каждый юный волшебник, у которого сил и знаний было чуть больше, чем на уровне бытовой магии.

Тогда это казалось хорошей идеей. И вот сейчас, после сотен успешных задач, и всевозможных приключений, он оказался в поле жёлтых тюльпанов, чьего-то дополнительного измерения. Раненый, практически без сил, и главное, полностью зависимый от своего старого учителя.

— Две недели я прикрываю твой тыл. Без лишних вопросов. Без лишних советов. — Дмитрий Тарасович начал издалека, помня прошлый неудачный опыт.

— Положение обязывает? — Матвей хотел бы отшутиться, но понимал, что зашёл слишком далеко. За две недели они отбили восемнадцать нападений на не-инициированных волшебников.

Последнее же нападение отличалось от всех предыдущих. Тщательно спланированное, совершенно незаметное, оно полностью скомпрометировало всё расследование. Получилось, пока Матвей следил за потенциальными магами, кто-то следил за ним самим.

— Положение обязывает тебя придушить и сказать, что так и было. — Дмитрий Тарасович не состоял ни в каком корпусе. И был той самой причиной, почему Матвей отделался лёгким испугом и кровоточащим укусом, но оставался жив и дееспособен.

— И тогда сюда пришлют следующую птичку, как ни в чём не бывало. — иллюзий о своей избранности Матвей не питал уже очень давно.

— Если ты всё расскажешь, нам обоим станет намного проще действовать дальше.

— Если мы отсюда выберемся, расскажу, — согласился парень, отступать было некуда.

— Когда выберемся, — удовлетворённый ответом, Дмитрий Тарасович скользнул мимо швов поля тюльпанов. Матвей, не имея альтернативы, двинулся за ним, немало удивлённый тем, как его бывший наставник легко согласился.

Неизведанное встретило волшебников прохладным ветерком. Поле тюльпанов на самом деле было полем тюльпанов. То, что волшебники приняли за швы, оказалось хитро вывернутым замком, защищающим цветы от воздействия погодных условий снаружи, а неудачливых и менее опытных путешественников, навсегда замыкая внутри. Оставалось только гадать, как оттуда вышел Себастьян.

На границе между полем и лесом стоял добротный сторожевой дом.

— Гости дорогие, — Баюнчик появился ниоткуда и преградил волшебникам путь. – Изволите искать истину?

— Изволим искать иголку из иномирья, — мгновенно сориентировался Дмитрий Тарасович, убрав посох за спину. Посох растворился, будто его и не было. — Прячешь потеряшку?

— Ох, подумаешь, радость, скрывать творение удивительной фауны, — огромный кот развернулся одним плавным движением и махнул хвостом, мол следовать за ним. — Бредит ваш гладиолус.

— Бредит?

— Магия нужна.

— Магия найдётся, — Дмитрий Тарасович знаком показал Матвею стоять на месте. Тот кивнул.

У корпуса Белого Ястреба были свои преимущества в магии первого порядка. Одним из излюбленных заклинаний Матвея было внимание хищной птицы. Практически не требуя сил, оно иногда приносило непревзойдённые результаты.

Сосредоточившись на удаляющихся фигурах кота и волшебника, Матвей увидел всё вокруг. Явных угроз не исходило, ни из поля тюльпанов, ни из сторожевого дома. Продолжая наблюдение и рефлексируя, как его застали врасплох на собственной кухне, на всякий случай, волшебник развернул в боевую готовность тяжёлое заклинание портала в родной мир.

Дмитрий Тарасович вернулся в скором времени, неся на руках тело Себастьяна. Ничего не объясняя, как само собой разумеющееся, он скомандовал:

— На Перепутье. Быстро.

Матвей развернул портал в считанные секунды. Не сбавляя шага, Дмитрий Тарасович скрылся внутри. Матвей прошел следом.

Оказавшись в институте, Себастьян резко вдохнул и закашлялся, но не проснулся. За окнами показался рассвет.

* * *

— Знаешь, что меня мучает? — Дмитрий Тарасович смотрел как Матвей аккуратно усаживает Себастьяна за его собственный рабочий стол.

— Он не должен был открыть портал вилкой?

— Он не должен был нас даже вспомнить. Не то что искать. В нём магии не меньше, чем в Баюнчике.

— За ним вернуться, кем бы они ни были, — кивнул Матвей. Устроив Себастьяна, он включил свет в кабинете. Теперь всё указывало на то, что математик просто уснул за работой. — Стоит проверить пару теорий.

Меньше чем за пол часа он выложил всё, что показалось ему существенным. Про стаю, следы которой привели его в родной мир. Про десятки убитых не-инициированных волшебников, про конференцию, на которой он вышел с дурацкой идеей, создать резонанс, который успешно привлёк оказавшегося неподалёку старого волшебника и не только его.

— Дело дрянь, — кратко резюмировал Дмитрий Тарасович. — Ничего нового.

Новая реальность

Проснувшись над чертежами от первых лучей солнца, Себастьян понял, что уснул прямо там же, где не сходились расчёты по теории вероятности, то есть за своим рабочим столом.

Эбонитовая палочка лежала рядом с ноутбуком, как ни в чём не бывало. Тело ныло от неудобной позы. Себ встал, разминаясь, и выключил ненужный, благодаря солнцу, верхний свет.

Часы показывали, что вот-вот должно было открыться кафе, для студентов и преподавателей, у которых первые пары начинались слишком рано, чтобы завтракать дома. Будучи техническим персоналом научно-исследовательского института, Себастьян не относился ни к первым, ни ко вторым. Но завтракать в этом кафе тоже любил.

Спустившись туда, взяв омлет и чашку кофе, Себ собирался сесть за первый же свободный стоик. Но его внимание привлекли два человека, сидящие у окна за круглым столом, рассчитанным на большую компанию. Не успев толком осознать, что делает, Себастьян направился прямо к фигурам, в которых узнал тех самых, странных знакомых с конференции.

— Доброе утро, — поздоровался он, подойдя к столу. — Должно быть, это прозвучит странно, вы мне сегодня как будто снились. Матвей? Дмитрий Тарасович?

Волшебники переглянулись.

— Это прозвучит ещё более странно, но ты и с первого раза не должен был нас запомнить, — мужчина среднего возраста улыбнулся, кивая на свободный стул рядом.

— Мэт, — молодой человек протянул руку. — Корпус специального назначения.

Себастьян невозмутимо пожал руку, сел за столик и приготовился есть омлет. Каким-то образом угадав, в какой момент Себ поднимет свою кружку с кофе, лихим движением Матвей-Мэт крутанул столик, будто это была детская карусель.

Старый волшебник засмеялся:

— Эх, молодёжь, ничему вас не учит собственный опыт.

Кухня была в точности такой же, какой её запомнил Себастьян. Деревянный столик, три кружки с давно остывшим кипятком, разбитое окно, разгрызенный в щепки стул.

— Извини, прибрать не успели, — Мэт тяжело поднялся из-за стола и подошёл к окну. Прямо на глазах Себа, разбитое стекло снова стало целым.

— Я схожу с ума? — Себастьян чувствовал, как липкий страх вперемешку с любопытством полностью окутывает его.

— Хуже, — старый волшебник протянул ему скрученный свиток плотной бумаги, похожей на пергамент. — Добро пожаловать новую реальность.

На объяснения потребовалось достаточно много времени.

Старые приятели

С ноткой ностальгического умиления Треруус Сеток шёл по горному склону. На его пути попадались порталы, следы заклинаний и оборудованные места для ночлега.

Приятно было осознавать, как далеко в непроходимые джунгли заходят новые студенты.

Академия приняла его с распростёртыми обьятиями, и как будто сама подкладывала ровные камни под подошвы ботинок при ходьбе. Сеток любил Академию всем сердцем. У неё не оставалось другого выбора, кроме взаимности

Часы, проведённые за строительством новых препятствий и продумыванием интересных заданий для тех, кто идёт следом, кто по стопам сильнейших магов постигает вселенную шаг за шагом, обернулись годами странствий в поисках нового и неизведанного. Талантливым магом можно родиться, сильнейшим – необходимо стать.

Только здесь, в самом непостоянном и ненадёжном, самом извращённом и переполненном магией мире, Треруус мог быть по-настоящему спокоен.

Дорога, насколько непроходимый склон горы можно было назвать дорогой, упёрлась в тупик. Скалистая часть склона выглядела вполне естественно. Взобраться наверх без специальной техники или щепотки магии не представлялось возможным.

Именно здесь стояла самая мощная из возможных сигнализаций, детектор первого порядка. Настолько чувствительный, что мог сработать на самую незначительную ауру самого маленького из магических созданий (или сильного мага, подражающего их свойствам).

Треруус вежливо постучался прямо в скалу.

После третьего стука его рука не встретила холодного препятствия и прошла сквозь камень.

Приняв это за приглашение войти, маг погрузился в камень целиком. Плотность пространства, в которое он попал, была гораздо сильнее воздуха. Достаточно вязкий проход тянулся несколько метров. Стараясь не вдыхать камень, и догадываясь, чем это может закончится, Треруус изящно преодолел завесу. Сразу за ней оказался коридор, тепло освещённый парой свечей, колыхание которых указывало на лестницу.

— Как в старые добрые времена, — улыбнулся он широким оскалом, глядя на спускающегося навстречу человека, чья серебряная мантия при свете свечей больше напоминала ночную рубашку.

— Уж не думал, что ты заглянешь, — хозяин дома, куда без проблем проник Трер, был очень рад старому другу.

Следуя древней договорённости — "новости вперёд" — Треруус вкратце посвятил Максимилиана в подробности своего последнего приключения по дороге на летнюю террасу.

Максимиллиан выслушал внимательно и не перебивая. Взмахом руки он налил вина в два взявшихся из ниоткуда красивых хрустальных бокала. Один отправил по воздуху Треру. Тот сделал медленный глоток, отметив терпкий и глубокий вкус, запасов старого винодела. И только после этого Макс отреагировал на саму историю.

— Какого хромого лиса ты вообще в это влез? — ругался Макс чистейшем среднем диалекте.

— Я не мог оставить своего ученика на съедение непонятно кому.

— Ученика? Но он не твой ученик. Он уже давно не твой ученик. Он больше даже не в нашем ведомстве.

— Как, впрочем, и я, — Трер позволил себе улыбнуться.

Макс закатил глаза и бессильно опустился в кресло, удачно оказавшееся прямо возле него, хотя ещё минуту назад стоявшее гораздо ближе к перилам балкона.

Над открытой верандой зажигались первые звёзды. Тёплый летний вечер превращался в волшебную ночь, вполне обычную для горного пика Хранителей.

С террасы дома, в котором они находились, открывался прекрасный вид на Академию. Скрытая от посторонних глаз и заклинаний, резиденция старейшины Максимилиана была простой и уютной.

На вид Максимилиан был ещё молод, седина едва коснулась его висков и морщинки на лбу немного выдавали почтенный возраст.

Для Трерууса старейшина Хранителей был просто Максом, и вся его резиденция — халтурным проектом.

Триста лет назад они очень веселились, создавая иллюзии и защитные заклинания, с помощью которых ни один случайный студент не смог бы сюда проникнуть.

— Как это случилось? — Макс отсалютовал бокалом в сторону второго кресла.

Треруус сделал пару шагов ближе к месту, где сидел Макс, и сделал вид, что садится. Кресло незамедлительно его подхватило.

— Как обычно. Я просто проходил мимо.

— Через перепутье? Тебя там не жалуют, помнишь?

— Нужно было сокоротать пару дней.

— И ты совершенно случайно из всех миров выбрал тот, в котором Мэт попал в передрягу. А потом и этот инициированный недопутешественник.

— Так всё и было, — Треррус решительно кивнул.

Ещё секунду обоим удавалось сохранять серьёзные выражения лиц. Максимилиан даже закатил глаза, прежде чем два сильнейших мага, находящихся в тот момент на территории Академии, залились ребяческим хохотом.