Вольный наследник. Том 7.

Глава 1

— И что я тут делаю? — подумал Сашка, оглядывая огромный тронный зал.

Зал поражал размерами — даже в самых смелых мечтах он не представлял подобной роскоши. Высоченные своды уходили вверх, теряясь в полумраке, где среди лепных узоров мерцали магические светильники, отбрасывая на мраморный пол причудливые тени.

Народу было очень много. Какие-то люди в длинных балахонах, расшитых серебряными нитями, стояли отдельной кучкой у левой колонны. Видимо, маги. Они держались особняком, с высокомерным видом, будто снизошли до этого сборища лишь по великому одолжению.

Гвардейцев вообще было полно — больше половины всех присутствующих. В парадных доспехах, с алебардами и мечами, они застыли вдоль стен, как статуи, и лишь глаза их следили за каждым движением.

Какие-то дорого одетые люди, разодетые в бархат и парчу, переливались драгоценностями — видимо, аристократы всех мастей и рангов. Среди них Сашка и заметил того самого герцога Привалова с сынком.

Герцог Привалов их тоже заметил. Его взгляд скользнул по коменданту и Сашке, и он, не мешкая, зашагал в их сторону, лавируя между группками знати.

— Зачем нас вызвали? — спросил комендант, когда герцог приблизился, и голос его звучал глухо, как у человека, который уже заранее знает, что ответ ему не понравится.

— Смотри, какая ситуация, — начал герцог, и в его голосе послышалась смесь раздражения и деловой озабоченности. — У императрицы очередное обострение с орденом магов. А Влад, как ты сам знаешь, дружит с принцессой Розой. Он сказал ей о вашем подвиге с Мёртвыми землями, она пересказала матери — и вот поэтому ты здесь, со своим десятником.

— Здорово, — ответил комендант с горькой усмешкой, и в этом слове было столько безнадёжности, что Сашке захотелось провалиться сквозь пол.

— Знал бы, что так получится, поступил бы как Васька предлагал, — подумал Сашка, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Бросил бы их там всех в Мёртвых землях к шакалам, и дело с концом. Не было бы ни герцога, ни Влада, ни этого проклятого дворца.

— Императрица хочет посмотреть на лично на твоего десятника, — весело сказал Привалов, но веселье его было каким-то неестественным, деланным.

— На меня, ваша милость? — не выдержал Сашка, потому что от этих новостей ему стало совсем не по себе. Он уже начинал догадываться, в какую историю его втравили, и хорошего в этом не видел ни на грош.

— Да. И ещё одно правило: все, кто приходит к императрице, обязаны подарить ей небольшой подарок. Таков обычай.

— А где его взять-то? — растерянно спросил комендант, ощупывая карманы. — Я, признаться, не готовился к аудиенции, мне бы бумаги передать и обратно в крепость.

— Пойдёт любая мелочь. Даже безделушка, лишь бы от чистого сердца, — пояснил герцог. — Вон, к вам уже управитель идёт со шкатулкой для подарков. Кладите что есть.

Сашка был просто в шоке от этих новостей, и внутри всё сжалось в тугой узел. Что он мог подарить императрице? Золотую монетку? Да у неё этого золота, поди, куры не клюют. У неё казна больше, чем у всех герцогов, вместе взятых.

Но раздумывать было некогда. Он залез в сумку и отдал единственное что казалось ему ценным. Нет он не питал никаких иллюзий, вряд ли этот подарок ей пригодится. Но мало ли...

Всё это пронеслось у Сашки в голове практически мгновенно, пока управитель с важным видом подходил к ним и протягивал шкатулку, отделанную чёрным деревом и серебром.

Но раздумывать было некогда. Он залез в сумку и, не колебавшись, единственное, что казалось ему по-настоящему ценным.

— Перед вами два человека, — сказал управитель, записывая что-то в длинный пергамент. — Ваши имена уже внесены в список. Ждите вызова.

Комендант поблагодарил управителя и, порывшись в карманах, бросил в шкатулку какую-то мелочь.

Потом к ним начали подходить разные люди и задавать неудобные вопросы.

Сашка на это всё смотрел и начинал потихоньку закипать. Все уже знали, зачем они здесь, и для этих людей он был просто очередной забавной зверушкой — диковинкой из глухой провинции, которую можно потеребить и отпустить.

Комендант даже пару раз очень жёстко ответил подходящим, осадив особо назойливых, но это лишь на время отогнало любопытных.

Сашка вспомнил принца Александра, того самого, который предлагал ему службу ещё в те времена, когда они пересеклись на границе.

Принц никогда так не вёл себя с людьми — не смотрел сверху вниз, не задавал пустых вопросов, не воспринимал солдат как забавных зверюшек. По крайней мере Сашка ни разу этого не видел.

Но судя по тому, как к нему относились войска и какие слухи ходили про него среди солдат, принц держался с достоинством и уважением. А здесь — одни лишь надменные взгляды, кривые усмешки и притворное восхищение.

«Может быть, стоило тогда согласиться на службу у принца Александра? — с горечью подумал Сашка. — Может быть, там было бы меньше унижения и больше дела?»

Но он тут же одёрнул себя: «Нет уж. Мы тоже кое-что умеем».

Наконец их подвели к трону. Императрица — высокая, статная женщина с острым, умным взглядом, в пурпурной мантии, усыпанной самоцветами, — оглядела Сашку с ног до головы.

— Значит, это ты справился с магическими тварями? — спросила она, чуть склонив голову.

— Да, ваше императорское величество, — ответил Сашка, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё трепетало от напряжения.

— А вы же говорили, что это очень трудно, — повернула она голову к магам, стоявшим чуть в стороне. — Почти невозможно без мощной поддержки и длительной подготовки.

— Это лишь везение, — ответил один из магов, старший, тот самый, который спорил с ней в начале. Его лицо перекосила гримаса, будто он съел кислую ягоду.

— Три раза подряд? — ехидно уточнила императрица, и в голосе её послышались металлические нотки. Маг скривился ещё сильнее, но промолчал.

— Понимаете, там всё очень сложно... — начал было он, но императрица перебила его:

— Я уже устала слушать эти объяснения. Ваш орден содержится на деньги империи. Однако каждый раз, когда возникает проблема, я слышу лишь отговорки. «Это сложно», «это требует времени», «это невозможно в таких условиях». А когда приходит обычный солдат — он делает это за пару дней, с одним магом и парой арбалетов.

Судя по лицу мага, этот разговор поднимался уже не в первый раз.

— Мне приходится посылать решать вопросы, которыми должны заниматься вы, — продолжала императрица, повышая голос, — обычных солдат! Это уже переходит все границы. Я хочу знать, каким образом обычный десятник, сумел сделать то, что не может целая толпа ваших выпускников?

— Ваше высочество, обстоятельства и чуточку везения никто не отменял, — спокойно ответил маг, но Сашка заметил, как дрогнули его пальцы, сжатые в кулаки. — Магическая природа тварей коварна, они чувствуют ауру и могут избегать заклинаний...

— А может быть, подготовка ваших людей недостаточна? — перебила императрица, прищурившись. — Или деньги, которые выделяет империя, тратятся совершенно не туда, куда нужно? Я не вижу ни новых лабораторий, ни современных амулетов, а отчёты говорят о чём угодно, но не о прорывах.

— Мои люди прекрасно справляются! — вспылил маг, забыв о субординации. — Мы осторожны, мы не рискуем понапрасну! Нельзя требовать от магов того же, что от солдат — они действуют с умом, а не с плеча!

— Осторожны? — императрица уже явно начала гневаться, и голос её зазвенел как натянутая струна. — А может мне лучше эти деньги отправлять военным? Армия, по крайней мере, защищает границы, а не отсиживается в башнях, ссылаясь на занятость!

— Ваше высочество, что вы от меня хотите? — выдавил маг, и в его тоне послышались обречённые нотки — он понимал, что проигрывает этот спор, и пытался сохранить лицо.

— Я хочу понять, как так получается, — сказала она, уже немного остыв, но с явным холодком, — что обычные солдаты выполняют вашу работу, причём хочу заметить — успешно. Мне надоели ваши ссылки на сложности. Я хочу увидеть своими глазами, что могут эти люди.

— Тогда давайте проверим их навыки, — неожиданно предложил маг, и в глазах его мелькнула злая искорка. — Устроим небольшое состязание.

«Чего?» — подумал Сашка, и внутри всё оборвалось. Его позвали сюда, в тронный зал, чтобы устроить показательный бой с магом? Это очень плохо.

Это не шакалы, у которых хоть поведение можно предугадать. Маг — это сила, скорость, хитрость, и если он захочет, он может поджарить Сашку как цыплёнка, не дав и приблизиться.

Но отступать уже было некуда, и он сжал зубы, приготовившись к худшему.

— Это будет очень интересно, — ответила императрица с хитрой улыбкой, которая не предвещала ничего доброго.

— В самое ближайшее время мы подготовим арену и правила... — начал маг, но императрица прервала его:

— Нет уж. Сейчас.

— Сейчас? — переспросил маг, и его брови поползли вверх.

— Именно.

— Но ведь нужно поставить защитный купол, разметить границы, дать время на подготовку бойцам...

— Вы магии или кто? — снова перебила она, повышая голос. — Поставьте защитный купол — это же простая задача. И пусть они покажут всё, на что способны. Не надо мне ни разметки, ни подготовки.

— Хорошо, — скрепя сердце согласился маг и злобно глянул на Сашку. — Наш ученик покажет всё, на что способен. Он как раз практикует боевые заклинания, так что ему будет полезно испытать их на живом противнике.

Сашка от всего происходящего был далеко не в восторге. Он уже немножко понимал в этой жизни, особенно во взаимоотношениях сильных мира сего.

И сейчас получалось, что какой-то явно сильный маг, один из главарей ордена, очень зол именно на него — из-за того, что его собственные отговорки разбились о факты.

А ученик, который выйдет против Сашки, наверняка захочет выместить на нём всю обиду своего наставника.

Однако, с другой стороны, Сашка помнил эти взгляды, которые они получали в начале приёма, когда на него и коменданта смотрели как на очередных чудаков из провинции, как на забавных дикарей, которые и говорить-то толком не умеют.

И эти взгляды очень злили его.

«Эти, сидят здесь и живут припеваючи, — подумал он, оглядывая разодетую толпу, которая с любопытством придвинулась поближе, чтобы не пропустить представление. — Их жизнь — это балы, пересуды и пустые ритуалы. А мы там, в крепостях, постоянно рискуем жизнью, защищая их покой. И почему-то рискуют больше всего именно обычные люди, без всякой магии, а эти кудесники предпочитают отсиживаться за толстыми стенами, пока другие делают за них грязную работу».

И Сашка твёрдо решил для себя, что какие бы последствия ни были, он обязательно должен утереть нос этим магам и показать всем, что и без колдовства человек способен на многое.

Начались приготовления. По периметру зала встали маги в серых балахонах, начали чертить на полу светящиеся руны и читать заклинания. Люди отошли к стенам, освобождая пространство в центре, а на императрицу наложили дополнительный купол защиты — его держало два мага, но они были в других, голубых мантиях, с золотыми нашивками.

«Может быть, это придворные маги, независимые от ордена?» — подумал Сашка, но времени на размышления не оставалось.

Противником вышел молодой парень примерно его ровесник — худощавый, бледный, с острым взглядом и тонкими пальцами.

— Зря ты сюда полез, — тихо сказал парень, когда они сошлись в центре круга, очерченного магической линией. — Твоё дело — навоз чистить, деревенщина. Я тебя сожгу в один миг, и никто даже пикнуть не посмеет.

Сашка прекрасно знал, что он может уделать этого ученика. Только вот, светить свои способности не очень хотел.

Их осмотрел другой маг, заставив снять все амулеты и кольца, которые могли иметь магическую природу. Сашке оставили только обычный меч и кинжал.

Сашка примерно понимал, как будет действовать маг. Поэтому в его голове родился план.

Они разошлись, а маги активировали купол.

Как Сашка и думал он сначала начал накладывать на себя щит. Хотя и очень медленно.

Сашка рванул к нему, на ходу выхватывая кинжал.

Маг заканчивает со щитом и начинает творить что-то атакующее.

Сашка, недолго думая. бросает кинжал чтобы сбить каст.

Только вот дальше всё идёт не совсем по плану Сашки.

Он хотел броском, сбить каст, подбежать и начать работать в близком контакте.

Но кинжал внёс свои коррективы.

Он просто воткнулся в тело мага, чуть ниже плеча, игнорируя щит.

Сашка сделал ещё пару шагов и остановился.

Заклинание, которое кастовал тот, развеялась. А маг заорал.

Купол тут же сняли.

— Ты нарушил правила! — с ходу заявил старший маг, тот самый, который спорил с императрицей. Его лицо побагровело.

— Почему? — спокойно спросил Сашка, хотя внутри ликовал от того, что всё прошло так легко и просто.

— У тебя магическое оружие! — заорал старший маг, тыча пальцем в кинжал. — Только артефакт мог пройти сквозь щит!

— Так вы же сами проверяли на наличие магии, — возразил Сашка, спокойно глядя ему в глаза. — Сказали бы — я бы не стал им пользоваться. Я думал, обычный нож, а вы — маги, должны видеть такие вещи.

— Ну вот видите, — сказала императрица с явным злорадством. — Вот вам и результат. Обычный кинжал, обычный солдат — и ваш ученик лежит на полу.

— Он нечестно использовал какой-то артефактный кинжал, — не унимался маг, сверкая глазами. — Мы изучим этот кинжал и докажем...

— Я его не отдам, — сказал Сашка твёрдо. — Он мой, он достался мне в бою, и я имею право им пользоваться.

— Да ты хоть понимаешь, — начал маг, но императрица перебила его жестом:

— Мне надоели эти пререкания. Верните парню кинжал, и давайте другого оппонента. Но кинжал не используй, — обратилась она к Сашке. — Сражайся честно, покажи, чего ты стоишь без артефактов.

— Так точно, — ответил Сашка, хотя внутри всё сжалось.

На второй бой он не рассчитывал.

Маг в очередной раз злобно посмотрел на Сашку, но спорить не стал — приказал вывести раненого ученика и позвал второго.

Сашка догадывался, что кинжал необычный. Он был сделан из жвала той твари, которую убил дракон принца Александра. Обычное оружие не пробило бы щит, но этот... этот мог.

В этот раз противником был другой парень, тоже примерно ровесник, но более сосредоточенный.

Купол поднимается.

— Начали! — крикнул один из магов, и бой начался.

Этот парень был поопытней. По крайней мере щит он накинул гораздо быстрее.

Сашка мчится к нему А в него летит огненный шар.

Прыжок в сторону.

Шар мимо.

Маг кастует снова.

В него летит кинжал.

Заклинание срывается.

Сашка подбегает и начинает бить мечом.

Щит гасит его удары.

Маг что-то пытается сделать, но заклинания срываются.

Сашка валит мага на землю. И бьёт мечом.

Щит начинает трещать, а маг орать.

— Достаточно! — крикнули с той стороны купола, и маги поспешно сняли защиту. Противник Сашки, бледный и трясущийся, смотрел на него со смесью страха и ненависти, а Сашка просто поднялся и отряхнул пыль с колен.

— Я увидела всё, что хотела, — сказала императрица, и в её голосе звучало явное удовлетворение. Она повернулась к старшему магу, чьё лицо теперь было серым, и произнесла с холодной улыбкой: — Завтра я жду вас во дворце для дальнейшего обсуждения. Мы поговорим о вашем финансировании, о подготовке бойцов и о том, почему мои солдаты делают вашу работу.

Маг склонил голову, но в его глазах горела такая злоба, что Сашка инстинктивно положил руку на меч. Однако ссориться с императрицей тот не решился — только скрипнул зубами и отошёл в сторону, увлекая за собой своих учеников.

Сашка подошёл к коменданту, который стоял с ошарашенным лицом, и тихо спросил:

— Всё, господин комендант?

— Какое там всё! — обалдело ответил он, не сводя глаз с трона, где императрица уже что-то шептала своей придворной даме. — Всё только начинается

Глава 2

Императрица Астерии, Бельская Валентина Григорьевна, устало сидела перед огромным зеркалом в своей спальне и расчёсывала волосы. Несмотря на то, что ей было уже далеко за семьдесят, выглядела она максимум на сорок — искусные магические уходы и природная стать делали своё дело, хотя внутри годы давали о себе знать тяжестью в костях и бессонными ночами. Она внимательно осмотрела гребень, на котором осталось несколько седых волосков, и с досадой поморщилась:

— Чёртов орден, вечно они лезут в мои планы.

Этот орден появился около ста лет назад.

Тогда это была жалкая кучка энтузиастов, копавшихся в древних развалинах и списывающих пыльные манускрипты. Но постепенно они набирали силу, находили запретные знания, рецепты зелий и боевые заклинания, которые позволяли им творить чудеса, недоступные обычным магам.

Фактически они выросли из археологического кружка в мощную структуру, которая подмяла под себя всё магическое сообщество. А когда у них появился харизматичный лидер, орден начал использовать находки не для науки, а для власти.

Различные рецепты, артефакты, заклинания — всё, что касалось магии и алхимии, было взято под контроль. Орден богател и возвышался, и к тому времени, когда императрица сама была ещё молодой девушкой, лет двадцати от роду, орден стал фактически несокрушимой глыбой.

Противопоставить ему было нечего: они владели не только древними техниками, но и связями при дворах, финансами и даже армией наёмных магов.

Да, у неё были придворные маги, верные и преданные, но они не могли сравниться с орденским воинством.

Даже академия, которая содержалась на деньги империи, фактически находилась во власти ордена — преподаватели, учебные программы, распределение выпускников — всё решалось не в столице, а в их штаб-квартире.

И проблема была в том, что маги представляли собой грозную силу. Их боялись и уважали, хотя по сути ничего особенного они собой не представляли.

Она вспомнила разговор с придворным магом, Себастьяновым Михаилом Сергеевичем, который служил ещё её отцу.

— Этот парень очень странный.

Но императрица не поняла сразу, что он имел в виду.

— Всего лишь ловкий и сообразительный, — ответила она тогда, не придав значения.

— Ну как знать, — возразил маг, покачивая головой. — Он очень хорошо дрался с магом. Здесь не просто ловкость и сообразительность. Скорее опыт. Задумчивый, холодный расчёт. Это видно.

Императрица задумалась:

— Он сражался с ними раньше?

— Скорее всего, да, — ответил Себастьянов.

Опыту придворного она привыкла доверять. Он видел многое, а его замечания никогда не были праздными. Но самое главное, по его словам, крылось в другом.

— Я смотрел его кинжал мельком, — сказал он. — Это явно новодел.

Императрица удивилась:

— И что в этом такого? У нас ведь тоже есть подобное оружие для гвардейцев.

— Есть, — кивнул маг, — но во‑первых, подобные клинки лишь у гвардейцев императорской стражи, да и то не у всех. Во‑вторых, на такие вещи цены заоблачные, их не купишь за жалованье десятника. А он — обычный десятник пограничной крепости. Такого оружия у него просто не могло оказаться, если только он не получил его из очень специфичных источников.

Императрица отмахнулась:

— Меня это меньше всего интересует. Главное — он утёр нос этим выскочкам из ордена.

Но Себастьянов настаивал:

— А зря. Потому что дальше ещё интересней.

Императрица насторожилась — с ней он всегда был честен, и если он бил тревогу, стоило прислушаться.

— Подарок, — коротко сказал он. — Та штука, которую он положил в шкатулку.

— Что подарок? — не поняла она.

— Это чешуйка давно забытой твари. Чёрный дракон!

Императрица подняла брови:

— Так может, он ходил в Мёртвые земли и там нашёл какой-нибудь материал для кинжала, а заодно и эту чешуйку? В тех местах чего только не валяется.

— Сомневаюсь, — ответил маг.

— Почему это? — спросила она, чувствуя, как внутри закрадывается неприятный холодок.

— Потому что она свежая. Я проверил по старым трактатам: в течение двух месяцев из чешуи уходит вся магия, которой владел дракон. А тут есть остатки, совсем слабые, но ощутимые. Значит, её сняли с живой или только что убитой твари недавно.

— Вот только этого нам не хватало...

— Причём чешуйка поцарапанная. И это тоже странно.

— Хранил что ли небрежно? — предположила она.

— Дело в том, что драконья чешуя невероятно прочна, — пояснил Себастьянов. — Я взял у гвардейцев лучший меч, чтобы попробовать её поцарапать — и не смог. А вот клинок затупился от одного удара. То есть повредить чешую обычным оружием невозможно.

— То есть хочешь сказать, он дракона победил? Бред же! — воскликнула императрица. — Подойди-ка... А тогда почему она поцарапана?

— Ну, она не совсем поцарапана, — поправился маг, — на ней насечка, будто от удара каким-то необычным оружием, возможно, тем самым кинжалом.

— Хватит ходить вокруг да около! — начала закипать императрица, чувствуя, как терпение лопается. — Ты можешь нормально объяснить, что всё это значит?

Себастьянов выдохнул и перечислил по пунктам:

— У него новый кинжал, который пробивает магические щиты. Это раз. У него драконья чешуя, повреждённая, а повредить её нельзя ни ногтем, ни обычным мечом — только магией или артефактом. Это два. Он легко расправляется с тварями Мёртвых земель и побеждает обученных магов в честном поединке. Это три. Всё это вместе — очень необычный набор для простого десятника.

Императрица задумчиво протянула:

— Да, действительно странно...

— Так я же в начале так и сказал, — напомнил маг.

— Кстати, — добавила она, — когда он стоял ближе ко мне, перстень на моём пальце среагировал. Тот самый, старинный, который я ношу как семейную реликвию. Он почувствовал в нём что-то необычное.

— Дерьмо!

После этого разговора императрица приказала тайной канцелярии отправить надёжного человека в крепость, где служит этот парень. То, что он не местный, было понятно по его чертам лица.

Но откуда он взялся и как очутился в имперских войсках — это нужно было выяснить в первую очередь. Её интересовало не только прошлое Сашки, но и то, нет ли ещё таких же умельцев, которых можно было бы привлечь на службу под её чуткой рукой — не в армию, а в личную гвардию, где они бы пригодились для специальных поручений.

А пока что она решила сделать один интересный ход, который одновременно убьёт двух зайцев.

Ей нужно было взять троих магов из академии — молодых, но подающих надежды, — и отправить их к этому десятнику, чтобы он научил их практическим навыкам боя с тварями и, возможно, раскрыл свои секреты.

Если он не справится — ничего страшного, она ничего не теряет. А если справится, то она сможет утереть нос этим выскочкам из ордена, показав, что её солдаты могут обучать магов лучше, чем их собственные наставники.

Только вот кого бы подобрать? Они должны быть достаточно знатными, чтобы их отправка не выглядела оскорбительной, но при этом иметь хотя бы минимальное желание поехать в захолустную крепость — задача почти невыполнимая.

К тому же ей придётся договариваться с академией, где практически властвует орден, а они, разумеется, будут препятствовать.

Она посмотрела на своё отражение в зеркале и, прищурившись, сказала, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то:

— А поступим-ка мы вот как...

***

Амалия ехала в замок к Боброву, и чем больше времени проводила в дороге, тем мрачнее становились её мысли. Теперь он знал про гильдию.

Принц Александр, который, казалось, всегда был на шаг впереди, узнал то, что она так старательно скрывала долгие годы.

Её, конечно, убедили, что принц знает лишь поверхностно и не собирается копать глубже, но Амалия не была наивной девочкой. Она знала, как работают сильные мира сего: сегодня им что-то неинтересно, а завтра они приходят с вопросом, от которого не отвертеться.

И что тогда будет с ней — неизвестно.

Судьба-злодейка, которая, казалось, на время забыла о ней, снова преподнесла очередной сюрприз, выскочив из-за угла и врезав Амалии коленом под дых.

— И как можно было так подставиться? — пробубнила Амалия.

Александр, как оказалось, торчал в Теократии — он уехал помогать одной из своих невест, Ксении, и там как раз и пересекся с гильдией. А там познакомился с Еленой — главой гильдии в маленьком городке.

И она всё запорола!

Эта Елена, вместо того чтобы всё контролировать, отправила с принцем, прихватив какую-то болтливую девчушку, которая выложила всё как на духу. Неужели нельзя было проинструктировать свою сотрудницу нормально?

Амалия уже всерьёз подумывала, что гильдия оторвёт этим бестолковым головы за такое разгильдяйство. Однако, к её удивлению, в самой гильдии были лишь рады тому, что так получилось.

Оказывается, принц Александр совершенно спокойно отнёсся и не устроил скандала. Он просто принял это как данность и даже, говорят, нашёл общий язык с главой гильдии.

Для Амалии это было очень удивительно. Она знала, что аристократы, узнав о подобных вещах, начинают паниковать, искать виноватых и крошить головы направо и налево. А тут, тишина и взаимопонимание.

Но в любом случае, теперь уже поздно метаться: время назад не вернёшь, и оставалось лишь надеяться, что принц не использует эту информацию против неё в самый неподходящий момент.

***

Елена сидела в своём кабинете в Зеленодоле и уже минут десять смотрела на одну и ту же бумагу.

Судя по заголовку, это был отчёт о доходах за прошлый месяц. Судя по цифрам, дела шли неплохо. Судя по тому, что после пятой попытки она всё ещё не могла понять смысл первой строчки, думала Елена совсем не о деньгах.

Все её мысли занимал принц Александр.

Когда Лёха сообщил, что их раскрыли, Елена сначала не поверила. Потом потребовала рассказать всё ещё раз, желательно медленно и без пропущенных подробностей. А когда поняла, что ошибки нет и какая-то болтливая дурёха действительно выложила принцу едва ли не всю подноготную гильдии, мысленно попрощалась с баронством, кабинетом и собственной головой.

Варианты будущего получались один другого приятнее.

В лучшем случае её отстранят от дел и отправят куда-нибудь подальше, где она до конца жизни будет считать чужие расходы и вспоминать, как близко подошла к собственному титулу. В худшем — в Зеленодол приедут люди принца, зададут несколько неприятных вопросов, а потом обнаружат, что местная глава гильдии внезапно уехала. Очень далеко. Настолько далеко, что найти её не смогут даже родственники.

Однако прошёл день.

Потом второй.

Никто не приехал, двери не выбил и Елену в подвал не потащил. Александр вообще никак не отреагировал на открытие страшной тайны. Словно тайные гильдии, шпионы и убийцы попадались ему по дороге каждый день и давно перестали вызывать интерес.

И именно это беспокоило сильнее всего.

Если человек начинает кричать и угрожать, хотя бы понятно, чего от него ждать. А вот когда принц узнаёт о тайной организации и спокойно идёт дальше по своим делам, остаётся только гадать, то ли он действительно не придал этому значения, то ли уже придумал, как всех использовать.

Елена досмотрела бумагу отложила её в сторону.

В дверь постучали. И она открылась.

Рука Тени из столицы!

Само по себе это уже говорило о многом. Люди такого уровня не ездили, на чай.

Елена поднялась.

— Добрый день.

— Для кого как, — отозвался мужчина, проходя к столу.

Он не стал ждать приглашения, сел в кресло и внимательно посмотрел на Елену. Молчал долго. Настолько долго, что она успела вспомнить все ошибки, совершённые за последние несколько лет, включая те, о которых в столице знать никак не могли.

— Значит, тебя раскрыли, — наконец произнёс он.

— Произошла случайность.

— Случайность — это когда человек поскользнулся и упал. А когда сотрудница рассказывает постороннему о гильдии, это называется разгильдяйством.

— Она не знала, с кем разговаривает.

— От этого мне должно стать легче?

Елена промолчала.

Оправдываться было бессмысленно. Аглаю действительно следовало предупредить, расспросить и объяснить, но она этого не сделала.

— Я признаю свою ошибку, — сказала она.

— Ещё бы ты её не признала.

Рука Тени положил на стол перчатки, аккуратно расправил их и продолжил:

— Ты понимаешь, что именно произошло?

— Насколько я знаю, он отнёсся спокойно.

— Вот именно. Спокойно.

Мужчина снова замолчал, и Елена окончательно перестала понимать, к чему он ведёт.

— Он ничего не сделал, — продолжил гость. — Даже девчонку не стал расспрашивать дальше, хотя мог вытрясти из неё всё, вплоть до любимого блюда её непосредственного начальника.

— Значит, ему это неинтересно.

— Или он достаточно умён, чтобы не портить полезное знакомство.

Елена осторожно опустилась в кресло.

— Полезное для кого?

— Хороший вопрос.

Рука Тени впервые едва заметно улыбнулся.

— Тень давно присматривается к принцу Александру.

— И вы решили подойти к нему через меня?

— Мы ничего не решили. У нас не было удобного подхода. Ты же, сама того не желая, этот подход организовала.

— То есть меня не накажут?

— Обязательно накажут.

Елена почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Но позже, — спокойно добавил мужчина. — Когда поймём, за что именно: за провал или за слишком удачную самодеятельность.

— Очень обнадёживает.

Он взял со стола отчёт, мельком посмотрел на цифры и положил обратно.

— Теперь слушай внимательно. Самой к принцу не лезть. Сотрудников к нему не подсылать. Никаких попыток выяснить, что ему известно о гильдии. Если начнёшь суетиться, только вё испортишь.

— А если он сам начнет задавать вопросы?

— Тогда разговаривай. Спокойно, вежливо и без привычки обещать от имени всей гильдии то, чего тебя никто не уполномочивал обещать. Если попросит небольшую услугу — помоги. Если потребует что-то серьёзное — тяни время и сообщай нам.

Елена задумалась. Получалось, её не просто оставляли на месте, а фактически назначали связной между гильдией и Александром.

— Если он спросит — не ври. Но и бежать к нему с докладом впереди собственного начальства не стоит.

— То есть мы хотим с ним сотрудничать, но доверять ему не собираемся?

— Именно.

Рука Тени поднялся и забрал перчатки со стола.

— Тебе всё понятно?

— Более чем.

— Тогда работай. И постарайся хотя бы месяц не раскрыть всё что знаешь.

Через несколько секунд дверь закрылась, и Елена осталась одна.

Она снова взяла отчёт о доходах, прочитала первую строку и неожиданно поняла, что цифры наконец складываются в осмысленную картину.

Поняв, что жизнь продолжается, Елена воспряла духом.

Всё складывалось как нельзя лучше: она уже выбрала кусок земли в живописном месте, где будет её баронство, они составили договор с Ксенией (с разрешения Александра), и оставалось лишь оформить бумаги в земельной палате.

Единственный момент, который отделял её от долгожданного титула, — это просьба принца повременить с оформлением, пока он не разберётся с некоторыми делами.

Елена хотела было сделать всё втайне, но потом задумалась: а вдруг ей обломится что-то ещё, пока она будет оставаться графиней?

А как показала практика, к словам принца Александра стоило прислушиваться. Он редко просил о чём-то без веской причины, и его совет всегда оказывался мудрым.

Поэтому Елена приняла решение не торопиться и подождать, пока он сам даст добро.

***

— Ну вот, ваше величество, а вы хотели с теократами что-то решать, — сказал Перов, стоя у окна в кабинете императора Грейна. — А оно вон как получилось.

— Ой, не знаю, Аркаша, — ответил Пётр Алексеевич Громов, император Грейна, потирая уставшие глаза. — Что-то мне всё это сомнительно.

— До этого же всё получалось, — заметил Перов, садясь напротив императора.

— Повезло, — усмехнулся император. — А теократы — крепкий орешек. Просто так с ними не справиться.

— Да это с виду только у них всё хорошо, — начал доказывать Перов, оживляясь. — А по сути — сплошной бардак. Мы можем использовать это.

— Ну не скажи, — возразил император. — Бардак тоже разным бывает. Если он как в Стронбилде, — это одно. А если, например, как у нас, когда все знают, что творят, но делают вид, что ничего не происходит, — совершенно другой разговор.

— А у нас-то бардак откуда? — удивился Перов, искренне не понимая, на что намекает император.

— Скажешь, что нет? — усмехнулся Пётр Алексеевич. — Тут не успели, там забыли, а здесь не заметили. Вот и бардак. По сути, это всё не страшно — мы умеем управлять такими вещами, — но всё равно приятного мало, когда понимаешь, что в империи не хватает рук и глаз, чтобы держать всё под контролем.

— Думаете, не справится? — задумчиво спросил Аркадий Николаевич, имея в виду принца Александра.

— Может, и справится, — пожал плечами император. — Он у нас не промах, и соображает быстро.

***

... — мы согласны, — сказал Орехов, и его голос дрогнул, словно он сам не до конца верил в сказанное.

Я, честно говоря, почему-то ожидал, что он откажется. И даже надеялся на это, потому что влезать в эти дрязги и разборки с орденом у меня не было ни малейшего желания.

Обленился я, что ли?

— Хорошо, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я чувствовал себя на самом деле.

— Только вот есть пара моментов, которые стоит обсудить, — добавил Орехов, и в его глазах мелькнул недобрый огонёк. Он явно собирался выторговать что-то.

— Давайте попробуем, — ответил я, скрестив руки на груди и принимая выжидательную позу.

— Во-первых, с вами хотят встретиться. Лично. И это не просто пустая формальность, а официальное приглашение от одного из влиятельных герцогов, который хочет обсудить будущее союза. Без вас переговоры застопорятся.

— Предлагаю подумать об этом позже, — ответил я, отмахиваясь. — Сейчас у нас нет времени на светские рауты, надо сосредоточиться на подготовке к состязанию. Встречи подождут.

— А во-вторых...

Глава 3

— …непонятно, как мы вообще будем побеждать, — закончил Орехов, разводя руками. В его голосе сквозила такая безнадёжность, будто он уже видел, как его самого и всех его союзников скидывают с крепостной стены в кандалах.

— Разберёмся по ходу действия, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем я себя чувствовал.

— Отличный план, — сказал Орехов с таким сарказмом, что даже камин, казалось, на мгновение погас от обиды.

Он помолчал, потом добавил уже серьёзнее:

— А по поводу встречи можно что-нибудь сказать?

Я вздохнул и откинулся в кресле, разглядывая потолок, словно надеялся найти там ответы.

— Владимир Сергеевич, если честно, у меня нет особого желания встречаться, потому что я примерно представляю, что там будет. Если вам никак не удастся отказаться от этого, значит, придётся встретиться.

— Однозначно придётся, — возразил Орехов, и я заметил, как дёрнулась его бровь — верный признак того, что он уже всё обдумал и не собирается уступать. — Отказать я им не смогу, а вот потянуть время — вполне. Но слишком долго тянуть тоже нельзя, они люди опытные, сразу поймут, что мы юлим.

— Цк, жаль, — выдохнул я. — Как Евгений, кстати, воспринял эту новость? Он вообще в курсе, что мы тут его судьбу решаем, пока он, наверное, в своей комнате пересчитывает звёзды на потолке?

— Плохо, — признался Орехов и покачал головой. — Я кое-как смог его убедить, что это единственный путь. Но он был очень недоволен. Сказал, что, если бы знал, что всё так сложно, может, и не ввязывался бы.

— Понятно, — сказал я задумчиво.

Вот так всегда: хочешь помочь человеку стать королём, а он обижается, что для этого нужно потерпеть пару неудобств.

Орехов наклонился вперёд и понизил голос:

— Вообще, если честно, было бы очень неплохо, если бы вы встретились с союзниками завтра. Потому что мне придётся сейчас что-то им говорить, а сами понимаете: начинать такое предприятие с непонимания — очень плохо для дела. У них и так уже нервы на пределе, а если я им скажу, что вы «подумаете», они решат, что мы просто тянем время.

— Ну, тоже верно, — согласился я, хотя внутри всё противилось этой идее.

Если я их не успокою, они, чего доброго, сами начнут плести интриги, а мне потом разгребать. Как будто моих собственных проблем мало.

— К тому же именно сейчас они все находятся в моей крепости в качестве гостей, — продолжил Орехов, явно чувствуя, что я начинаю сдаваться. — Так что я предлагаю отправиться туда и решить всё сразу же на месте. Чем быстрее мы встретимся, тем меньше шансов, что кто-то из них.

Я посмотрел на Орехова. Как бы мне ни хотелось туда переться и вести эти бесконечные разговоры, но, видимо, придётся. Потому что они явно не отстанут.

А я знал этих людей. Они как пиявки, пока не выпьешь с ними по бокалу и не поклянёшься в вечной дружбе, не отцепятся.

— Хорошо. Тогда едем, — сказал я, поднимаясь и чувствуя, как где-то в глубине души заныло предчувствие долгого вечера.

Через три часа я уже с благодушной улыбкой обменивался приветствиями и прочими расшаркиваниями с четырьмя людьми в большой гостиной крепости Орехова.

Все они, как оказалось, были графами: Анциперов, Никулин, Соломин и Сергеев. После небольших представлений Орехов коротко обрисовал, кто есть кто и чем занимается — в основном, как я понял, они занимались тем, что пытались усидеть на двух стульях и при этом не потерять свои головы.

— Итак, господа, вы хотели меня видеть, — сказал я, усаживаясь в кресло, которое стояло напротив диванов.

Мы разместились в гостиной, где стояли два больших дивана и четыре кресла. Каждый сидел там, где хотел, но я заметил, что они старались держаться вместе, как стая волков, готовая в любой момент огрызнуться.

— Да, мы хотели бы обсудить с вами вашу награду, — начал Никулин, поглаживая бородку.

— Давайте попробуем, — сказал я, прекрасно понимая, что сейчас начнётся торг, который будет длиться до полуночи.

— Как мне кажется, с вассалитетом у нас будут проблемы, — сказал Никулин, и остальные согласно закивали. — Маловероятно, что мы сможем это обеспечить. Поэтому мы предлагаем землю и деньги. Как вы смотрите на это?

— Это всё? — спросил я, приподнимая бровь.

— Ещё беспошлинная торговля и освобождение ваших новых земель от налогов на пять лет, — добавил Анциперов, стараясь говорить как можно более убедительно.

— Очень интересно. Что-то ещё? — спросил я, а они переглянулись, явно не ожидая такого спокойствия.

— Нет, это всё, — сказал Никулин, и в его голосе послышалась неуверенность.

— Отлично, — сказал я, и они снова переглянулись, на этот раз с лёгким беспокойством.

Было видно, что они ожидали, что я сразу начну торговаться, а я сижу, улыбаюсь, как сытый кот, и они не понимают, куда я клоню.

— Теперь хотелось бы услышать, что будете делать вы, — продолжил Никулин.

— Я буду помогать… добрым советом, — ответил я с самой невинной улыбкой, которую только мог изобразить.

Они опять переглянулись, и Сергеев даже крякнул от неожиданности.

— Но Владимир Сергеевич озвучил нам несколько… иные условия, — произнёс Анциперов, явно стараясь не выдать своего раздражения.

— А мои условия он озвучивал? — спросил я, глядя на Орехова, который стоял у окна и делал вид, что разглядывает пейзаж.

Никулин кивнул.

— Тогда какие вопросы? — развёл я руками.

— А вам не кажется, что вы многого хотите? — спросил Анциперов, наклоняясь вперёд. Его глаза сузились, и я понял, что сейчас начнётся серьёзный разговор.

— Так я многое даю, — парировал я, сохраняя невозмутимость.

— Вы не даёте гарантий, — вмешался Сергеев. — Мы должны быть уверены…

— В чём? — перебил я его, не давая договорить.

— Что мы что-то получим, — сказал Никулин, и я заметил, как его пальцы нервно сжались в кулак.

— А вам-то какая разница? — спросил я спокойно, словно обсуждал погоду. — Половина от нуля — это всё равно ноль. Если мы проиграем, вас просто скинут со счетов, как старые сапоги.

— У нас риски, — начал было Никулин, но я перебил его жестом:

— Господа, давайте начистоту. Рисков у вас никаких нет, как и вложений. По сути, всю работу буду делать я. Вы мне нужны для легитимности и информации, а не как боевые единицы.

Услышав это, они переглянулись уже в четвёртый раз за вечер. Прям синхронисты перекладчики.

— Но ведь мы тоже рискуем, — возразил Сергеев. — Во-первых, у вас может не получиться. Во-вторых, нас могут раскрыть.

— Во-первых, — передразнил я его, — если у меня не получится, вы ничего не потеряете и ничего не приобретёте. Даже если вы войдёте в свиту Дмитрия, вряд ли вам что-то достанется — может, какие-нибудь мелкие преференции, типа права охотиться в лесах без ограничений.

Они снова переглянулись.

— А во-вторых, — продолжил я, — делайте так, чтобы вас не раскрыли. Я не прошу вас геройствовать, вы просто сидите тихо и даёте мне информацию. Если вы не будете высовываться, никто вас не тронет.

— Но мы хотя бы будем принадлежать сами себе, а не станем вассалами Грейна, — не сдавался Сергеев, который до этого молчал и теперь решил взять слово.

— Боюсь, что станете, — ответил я жёстко. — Или ваш жизненный путь закончится. Выбирайте.

— Угрожаете? — хищно спросил Никулин, и его голос стал низким, как у рассерженного пса.

— Констатирую факт, — спокойно ответил я, делая глоток из бокала. — Владимир Сергеевич наверняка рассказал вам про орден Пепельного Феникса?

— Да, — нехотя признал Анциперов. — Но, честно говоря, мы не верим, что они будут здесь вытворять что-то непонятное. У них там свои дела, зачем им лезть в нашу Монархию?

— Возможно, — сказал я, ставя бокал на столик. — Но давайте попробуем обсудить эту ситуацию логически.

— Давайте, — согласился Никулин, и все остальные пододвинулись ближе, словно готовясь слушать проповедь.

— Допустим, я не вмешиваюсь и трон наследует Дмитрий. Ведь ни у кого, думаю, нет возражения, что именно так и будет, если я ничего не предприму?

Все кивнули, и я заметил, что Анциперов даже вздохнул с облегчением — видимо, он уже видел себя в свите нового короля.

— Допустим, — продолжил я, отхлебнув ещё вина, — просто допустим, орден Пепельного Феникса не пытается стравить вашу страну с Грейном, во что я, честно говоря, не верю. Что тогда будет делать свита принца Дмитрия?

Они задумались. Тишину нарушал только треск дров в камине и далёкий вой ветра за окном.

— Я понял, к чему вы ведёте, — сказал Анциперов, нарушая молчание. — Они будут толкать принца на боевые действия. Как минимум уже идут разговоры, что Трейден неплохо бы захватить, как и Вольные баронства.

— А они получаются под рукой Грейна, — задумчиво добавил Никулин, и я увидел, как его глаза расширились от осознания.

— Иии? — протянул я, наслаждаясь эффектом.

— Всё сводится к войне, — мрачно констатировал Анциперов. — К войне с вами.

Наступила тягучая тишина. Каждый обдумывал услышанное, и я дал им время переварить.

— Вы господа не о том думаете, — первым нарушил я молчание, чувствуя, что момент настал. — Вы сейчас пытаетесь поделить шкуру неубитого морозного шакала. Над вашими головами занесён меч, и он уже начал своё движение вниз, чтобы вас обезглавить.

— То есть получается, всё или ничего? — сказал Сергеев. — Единственный шанс победить — это ваше участие.

— Тогда мы можем просто бездействовать, — предложил Соломин. — Отсидеться, ни во что не вмешиваться.

— Не получится, — возразил Анциперов. — Наше бездействие приведёт к тому, что рано или поздно — может, через год, а может, через десять — всё равно будет война с Грейном.

— Ну будет войнв и будет, — упрямо сказал Соломин. — Нам-то что с этого? Мы старые графы, наши дети сидят по имениям. Мы не солдаты.

— А вам с этого то, — влез я, опередив Никулина, — что, когда вы начнёте проигрывать, а вы начнёте, скорее всего, вас пошлют на фронт первыми, где вы быстренько сложите голову.

— А с чего это нас должны посылать? — возмутился Сергеев. — Мы всё-таки графы, а не солдаты! У нас земли, крестьяне, уважение.

— Так он же не пошлёт своих сторонников, — спокойно объяснил я.

Сергеев забегал глазами по гостиной, и я понял, что попал в точку.

— Тогда нужно к нему присоединиться, — неуверенно сказал он. — Стать его союзником, пока не поздно.

— Неплохой вариант, — согласился я. — Только вот когда будет выбор, кого посылать на верную смерть, наверняка вы поедете в первых рядах, так как присоединились последними. Когда было уже всё и так ясно, что принц Дмитрий победит в состязании. Кто нужен победителю? Те, кто был с ним с самого начала, а не те, кто прибежал к финишу, когда все уже поняли, кто выиграет.

— Да уж, — сказал Анциперов, и я увидел, как он сжал ручку кресла так, что побелели костяшки. — Казалось бы, у нас множество вариантов. Но, по сути, их два: скорая смерть либо победа в состязании с вашей помощью.

— Это я до вас и пытался донести, — сказал я, чувствуя, что лёд тронулся. — Вам сейчас нужно решить, как сохранить вашу страну и людей. А вы делите власть и деньги, которых, по сути, у вас уже нет. Это как делить сокровища на тонущем корабле, вместо того чтобы чинить пробоину.

— Но согласитесь, вы просите слишком многого, — упёрся Никулин. — Вассалитет — это серьёзный шаг, и мы не можем просто так согласиться, не зная, что получим взамен.

— Я готов в этом участвовать только если всё будет железно решено, — твёрдо ответил я. — Меня не устраивает неподконтрольная страна, которая в прошлом постоянно воевала с нами, под боком. Если вы не согласны — я умываю руки, и вы сами выкручивайтесь.

— Но ведь Евгений не является гарантией, что всё будет хорошо, — заметил Сергеев.

— Не является, — согласился я. — Но около него будут наши люди. Мы сможем влиять на его решения, а не просто надеяться на его благоразумие.

— Так мы тоже можем дать такие гарантии, — парировал Никулин. — Всё отличие лишь в том, что рядом с нами не будет ваших людей.

— Маловероятно, — покачал я головой. — Представьте: к вам придёт человек и скажет что-то сделать. Вы ему откажете, а потом получите, например, отрезанную ногу вашей жены или сына. Вы думаете, орден будет церемониться с вами?

— Они не посмеют, — с вызовом сказал Анциперов, но я видел, что он сам не верит своим словам.

— Кто знает… — протянул я. — Сможете потом отказать им в просьбе?

— Ну, хотя бы… — начал Сергеев, но я перебил его, не желая слушать пустые оправдания:

— Торга не будет, — сказал я, вставая и обводя всех взглядом. — Либо вы соглашаетесь на мои условия, либо я не участвую. Будете решать свои проблемы сами, без меня и без Грейна.

— Ваше высочество, с вами очень трудно вести переговоры, — признался Никулин с горькой усмешкой.

— Дело в том, что лично для меня второй вариант более предпочтителен, — ответил я с ледяной улыбкой.

— Почему? — обалдело спросил Анциперов, и я увидел, как его лицо вытянулось от неожиданности.

— Потому что мне приходится договариваться, учитывать ваше мнение или ещё чьё-то, — пояснил я. — А когда мы придём сюда как победители, ну… просто перевешаем всех неугодных и всё. Не нужно будет ни с кем договариваться и предлагать условия, которые выгодны всем.

Я сказал это с таким спокойствием, что у них, кажется, волосы зашевелились на головах. Анциперов даже поперхнулся вином.

— Вообще-то аристократов не вешают, — возразил Сергеев, и в его голосе послышалась обида.

— Ну, голову отрубим — какая разница, — поправился я, пожав плечами.

— А люди? — спросил Никулин. — Будет же куча жертв.

— Будет, — согласился я, и мой голос стал серьёзнее. — И лишь это меня останавливает от бездействия. Если бы мне было всё равно, мы бы сейчас не беседовали.

— Очень благородно с вашей стороны, — сказал Анциперов, и его голос звучал уже без прежней враждебности.

— Благодарю, — кивнул я, возвращаясь на место.

— Давайте подведём итоги, — вмешался Орехов, который молчал всё это время, стоя у камина и перебирая угли. — Все условия, которые я озвучивал ранее, остаются без изменений. Всех ли это устраивает?

Я кивнул. Остальные, немного задумавшись, кивнули тоже — хоть и нехотя.

— Отлично, — сказал Орехов, и в его голосе впервые за вечер проскользнули облегчение и уверенность. — Теперь, по моему мнению, у всех остаётся лишь один вопрос: как вы будете всё это выполнять?

— Что вообще известно про испытание? — спросил я, переводя разговор в практическое русло.

— Будет тридцать дел, которые необходимо решить, — ответил Орехов, подходя к столу. — Они распределятся по пятнадцать каждому принцу. Распределение — жеребьёвкой. Кто первый выполнит пять из них, тот и побеждает.

Нифига себе. Что за система дурацкая? Пятнадцать заданий, и всего пять нужно сделать?

— Есть какие-нибудь примеры или намётки? — спросил я.

— Нет, — ответил Орехов. — Может быть что угодно. Например, достать какое-нибудь редкое зелье или амулет. Или захватить землю в Трейдене или Вольных баронствах.

— Серьёзный разброс, — сказал я задумчиво. — То есть кому-то может достаться зелье, а кому-то — захват земли. Задачи явно не равноценные.

— Поэтому их и будет пятнадцать, а выполнить нужно только пять, — пояснил Орехов. — Шанс, что попадётся что-то невыполнимое, всё равно есть, но он меньше.

— Меняться можно? — спросил я, пытаясь нащупать лазейку.

— Пока не ясно, — признался Орехов. — Но вроде бы да. Сами задания составляет монарх, про них никто не знает. А остальные условия он обсуждает с советниками.

— Угу, — задумчиво произнёс я, и в голове уже начал вырисовываться первый черновик плана.

— И как же вы собираетесь действовать? — спросил меня Никулин, и я увидел в его глазах любопытство, смешанное с надеждой.

— За сколько дней объявят о начале? — уточнил я, поворачиваясь к Орехову.

— Уже объявили, — ответил он, и его голос стал напряжённым. — Через четыре дня будет жеребьёвка.

Он посмотрел на меня, и я понял, что время на размышления закончилось.

— Тогда делаем так…

Глава 4

В итоге мы все стартанули в столицу.

До жеребьёвки оставалось всего два дня, и я прекрасно понимал, что каждая минута сейчас на вес золота.

Честно говоря, я сомневался, что все сразу же побегут выполнять задачи — подготовку-то никто не отменял.

Даже если задания объявят, никто не станет сломя голову мчаться в Мёртвые земли или на поиски редких артефактов.

К тому же я надеялся, что нас, а точнее Жеку, просто не воспринимают всерьёз.

«Ну, мальчишка, ну, второй принц, куда он денется», — примерно так, по моим расчётам, думали наши противники, и это было нам на руку.

Они слишком самоуверенны, а самоуверенность — это всегда слабость, которую можно использовать.

Поэтому я сделал ставку на то, что первые дни после жеребьёвки пройдут в суете и неразберихе, а мы успеем подготовиться.

Даже Ирку с Маринкой нашёл. Они так и ожидали какой-то конкретики от руководства гильдии, но пока их задача была предельно проста: наблюдать, фиксировать, докладывать, но не лезть.

— Я тут подумал: а что, если вы тоже подключитесь? Ну, не в открытую, а так, исподтишка. У вас же опыт, руки не из задницы растут, могли бы помочь нам разобраться с некоторыми… проблемами.

Маринка подняла бровь:

— Какими именно?

Я пожал плечами:

— Ну, например, с тем же Прокофьевым. Или с его людьми. Собрать информацию — это хорошо, но иногда нужно и пару гвоздей в их планы забить.

— Мы не можем ввязываться в это, — добавила Марина, и в её голосе послышалась лёгкая досада, — Сказали: «Смотрите и докладывайте, но не суйтесь».

Они переглянулись, и я понял, что им самим хочется большего, но приказ есть приказ.

Я подошёл к окну и, глядя на залитые солнцем улицы, где суетились люди, не подозревающие о грядущих бурях, спросил:

— Почему? У вас же опыт, навыки, вы могли бы стать отличным подспорьем в этой игре.

— Мы такие вещи не решаем, — ответила Ирина, пожав плечами, — Тут всё-таки другое государство.

Я усмехнулся и повернулся к ним, чувствуя, что сейчас наступит тот момент, когда я смогу их переубедить:

— А у вас приказ какой? Конкретно?

— Найти и покарать виновных, — коротко сказала Марина, и в её глазах мелькнула сталь.

— Ну смотрите, — начал я, подходя ближе и понижая голос до доверительного шёпота, — Если вы нагадите Прокофьеву и свита принца Дмитрия проиграет состязание — разве это не будет лучшей наградой?

Самая сладкая месть — это когда враг не просто получает по носу, а теряет всё, к чему стремился.

— Сломать планы в качестве мести? — переспросила Марина, и в её глазах мелькнул интерес, смешанный с сомнением.

— Именно, — подтвердил я, — Если мы победим, то принц Евгений обязательно узнает, что Монархия Домис помогла в трудную минуту. И, поверьте, он будет благодарен — а благодарный правитель это как ключ к закрытой двери. Вы получите не просто деньги, а влияние, которое останется с вами на десятилетия.

— Вы, ваше высочество, кого хочешь уговорите, — ответила Ирина с лёгкой улыбкой, но я видел, что она уже колеблется.

Против меня у них не было и шанса.

В общем, всё шло своим чередом — мы ждали, готовились, собирали информацию, и пока всё выглядело более или менее контролируемым.

Оставалось только ждать жеребьёвки.

Я сидел в своей комнате на втором этаже, когда дверь распахнулась без стука, и в комнату ворвалась Аглая — растрёпанная, взволнованная и, судя по всему, крайне довольная собой, как кошка, которая только что стащила со стола рыбу.

— О! Наконец-то я тебя нашла! — заявила она, плюхаясь на стул у стола и бесцеремонно хватая пирожок с тарелки, которую я специально поставил для себя.

— Стучаться надо, — буркнул я, поспешно гася разрывной шар, который я зажёг под столом.

— Мне помощь надо! — заявила она, с аппетитом откусывая пирожок и жуя с таким видом, будто это её личная собственность.

— Чё там? — спросил я скрещивая руки на груди, — И вообще, перестань выламываться как к себе домой.

— Подумаешь, — отмахнулась она, дожёвывая и облизывая пальцы, — Ты мне должен.

— Это ещё почему? — приподнял я бровь.

— Помнишь, я тебе рассказывала про моё задание для повышения ранга? — начала она, и я усмехнулся, вспомнив тот день, когда она засыпала меня подробностями.

Когда я просто не успел заткнуть уши.

— Смутно, — ответил я с иронией, — Ты тогда так тараторила, что я думал, у тебя язык завяжется от скорости.

Она фыркнула, но продолжила:

— В общем, мне нужно выполнить последнее задание, — продолжила она, игнорируя мою колкость, — Но этот гадёныш обложился охраной так, что спокойно к нему не подобраться, а пробиться с боем я не смогу.

— Кто цель? — спросил я, уже понимая, что отказаться не получится — она была настойчива, как оса, и, если я не соглашусь, она просто не уйдёт.

— Барон Охотин, — ответила она, и её голос стал серьёзнее, без прежней игривости.

— И чем же он вам не угодил?

— Из-за него разорились трое купцов, — пояснила она, — Он не оплатил им товары. Купцы на последние деньги наняли гильдию.

— А что мне с этого? — спросил я, хотя уже знал ответ, но хотел услышать её аргументы.

— Вообще-то ты мне должен, — заявила она, и в её голосе послышались нотки обиды, — Я тебе помогала.

— Так не пойдёт, — возразил я, качая головой, — Ты выполняла задание гильдии, а не мою личную просьбу — это разные вещи, не пытайся их путать.

Она надулась, но потом, видимо, поняв, что план «загрузить меня на халяву» не удался, спросила уже более деловито, прищурившись:

— Чё ты хочешь?

— Если мне понадобится помощь — я к тебе обращусь, — ответил я, протягивая руку для рукопожатия, — И тогда ты будешь должна мне — и посмотрим, как ты запоёшь, когда я приду с просьбой.

— Договорились, — быстро согласилась она и пожала мою руку, даже не торгуясь, что меня насторожило, но я решил пока не заморачиваться, потому что время поджимало.

Выехали мы в этот же день вечером, как только стемнело.

Я предупредил Ирку и Маринку, что уезжаю на разведку — они только переглянулись, но ничего не сказали, видимо, привыкли к моим внезапным поездкам, которые всегда заканчивались либо удачей, либо очередным приключением.

Гнида, как всегда, показывала свой недовольный нрав. Она косилась на меня, будто спрашивая: «Что началось-то опять?»

А хомяк с жабой, которые уже привыкли к моим походам, начали потирать свои жадные лапки, прекрасно зная, что такие вылазки часто заканчиваются лёгкой наживой.

Я не стал расстраивать их раньше времени, прекрасно понимая, что в доме какого-то барона вряд ли найдётся чем поживиться, но кто знает — может, ему удалось припрятать пару мешочков с золотом за картинами или в подвале.

Метров в двухстах от поместья начинался небольшой лесок, туда мы и направились, оставив лошадей под присмотром.

С нами, как ни странно, был ещё один человек — парень по имени Кузьма, которого Аглая взяла как посыльного, он должен был присмотреть за лошадьми и в случае чего увести их в безопасное место.

Очень умно — я бы сам до этого не додумался, потому что обычно я оставлял коней без присмотра и потом искал их по кустам.

— А здесь что, охраны-то так дофига? — спросил я, когда мы, спрятавшись за густыми кустами шиповника, рассматривали поместье.

Двор был освещён факелами, по периметру ходили люди с факелами и мечами, а у ворот стояли двое стражников с арбалетами наизготовку.

— Да я не знаю, — ответила Аглая, почесывая затылок, — Когда я в прошлый раз выходила на разведку, столько не было.

Откуда они взялись? Может, он кого-то ждёт или просто перестраховался?

Пробирались мы в здание около часа, петляя по тенистым закоулкам, перелезая через заборы и прячась от патрулей.

То караул ходит слишком непонятно, то двери заперты на замки, то вдруг слуги забегали ни с того ни сего, будто готовятся к большому празднику или приёму.

Я тихо выругался — мероприятие сейчас было совсем не ко времени, и если там собирается толпа народу, наше дело может сорваться.

В итоге мы залезли на чердак через люк в служебном коридоре, который Аглая обнаружила в прошлый визит.

Там было темно, пыльно, пахло старой бумагой и мышиным помётом, но это было идеальное место для наблюдения.

Я уже хотел приступить к поискам барона, спустившись на второй этаж, как вдруг услышал снизу голоса — приглушённые, но отчётливые.

— Тихо, — прошептал я Аглае, прикрывая ей рот ладонью, — внизу кто-то есть.

Мы прислушались, затаив дыхание, и я понял, что под нами — кабинет, и судя по разговорам, барон Охотин был там.

— Что делаем? — шёпотом спросила Аглая, и я чувствовал её дыхание у самого уха.

— Пока наблюдаем, — ответил я, — Как разойдутся — будем действовать, но не раньше.

— Каким образом?

— Спускаемся вниз, находим его и устраняем — тихо, без шума, чтобы не привлекать внимания.

— Вариант, — усмехнулась она, но я видел, что она напряжена, как тетива лука.

На чердаке было пара маленьких окон, выходящих во двор, и Аглая пошла контролировать обстановку снаружи, а я остался слушать.

И то, что я слышал, мне категорически не нравилось.

Оказалось, что эти ребятки здесь кого-то ждут и расходиться в ближайшее время они не собирались.

Своей спутнице я пока ничего говорить не стал, решил подождать — посмотрим, куда нас выведет вся эта история, а время у нас есть, и даже если что-то пойдёт не так, в крайнем случае мы просто свалим, и все останутся живы.

Минут через тридцать Аглая подошла ко мне и, указывая на окно, прошептала:

— Кто-то приехал. Четыре кареты.

Я подошёл к окну и увидел, как во двор заезжают экипажи, запряжённые парами вороных коней.

Из них вышли несколько человек, а следом за ними — четверо мужчин в балахонах с капюшонами.

— Маги, — тихо сказал я, окидывая их магическим взором — они светились силой, — Четверо, и все довольно сильные, явно не рядовые бойцы.

— Чего? — удивилась Аглая, — Этим-то что здесь надо? Барон не похож на человека, который дружит с магами.

— Всё это принимает очень интересный оборот, — задумчиво протянул я, и в голове уже начали складываться кусочки пазла.

Пока гости заходили в поместье и направлялись в кабинет, я начал шариться по ящикам, которые стояли на чердаке.

Найдя пару старых стеклянных стаканов, я приспособил их для прослушки — приложил к полу, и звук стал слышен гораздо чётче, как будто я сидел в соседней комнате. Не хотелось пропустить что-то интересное.

Я залёг над комнатой и начал вникать в разговор, стараясь запомнить каждое слово.

Целый час мы слушали их беседы, и чем дальше, тем больше я понимал, что наткнулся на нечто гораздо более серьёзное, чем просто заказное убийство разорившего барона.

Всё было до безобразия просто и цинично.

Орден Пепельного Феникса, как оказалось, не верил Прокофьеву.

Поэтому они решили перестраховаться и собрали в поместье этого барона группу местных дворян.

Их задачей было заменить Прокофьева, если тот вдруг выйдет из игры или станет неугодным. Орден предлагал собравшимся чётко и беспрекословно выполнять свою работу, обещая им в обмен власть и земли.

Про деньги особо не говорили, видимо, они шли в комплекте с первым предложением, как приятный бонус.

Единственное, что они обещали прямо, — это выделить пятьдесят тысяч золотом на оперативные расходы и возместить все траты в случае превышения этой суммы.

Каких-то сверхзадач на данном этапе им не давалось — просто было необходимо, чтобы Дмитрий победил в состязании.

Если ему понадобится помощь в решении какого-то вопроса, эти люди должны действовать оперативно, а не выяснять, кто за что отвечает.

Возражений, судя по всему, ни у кого не возникло. Все согласились на условия.

Но дальше началось самое интересное.

После того как Дмитрий выигрывает, его отец, должен уступить ему трон.

Но кто бы что ни говорил, бывший монарх без короны всё равно является точкой влияния, и его могут использовать против нового правителя.

Поэтому после того, как Дмитрий займёт трон, его отца аккуратно ликвидируют «чтобы не мешал».

То же самое произойдёт и с принцем Евгением.

Пока будут идти эти мероприятия, Дмитрия необходимо женить на нужной ордену невесте. Когда именно это сделать, они должны решить по ситуации.

И то же самое с Прокофьевым: будет мешать — сразу в расход, будет сотрудничать — потом в расход, когда станет не нужен, потому что его амбиции могут стать угрозой.

Ну а уже после всего, когда Дмитрий женится на нужной девушке и у них появятся наследники, в расход пойдёт и сам Дмитрий — его устранят, чтобы освободить трон для «нужного человека», который уже будет иметь права на корону через брак со вдовствующей королевой-матерью.

Таким образом, орден получает полный контроль над Монархией, не марая рук напрямую, а используя марионеток.

Ну что тут сказать — отличный план, просто обалденный, надёжный как амулеты у Витьки Соболева.

— Ну, чё там? — шёпотом спросила Аглая, толкая меня в плечо, но я только отмахнулся.

— Подожди, — шикнул я на неё, продолжая слушать, как внизу делят шкуру неубитого медведя, обсуждают какие-то мелкие детали, списки контактов и способы связи.

Я слушал уже вполуха, потому что мой мозг лихорадочно работал, перебирая варианты и взвешивая риски.

Первый вариант: сейчас уйти, вернуться завтра или послезавтра, когда все разъедутся, и доделать работу, чтобы помочь Аглае.

В этом случае всё будет идти как шло, без лишнего шума, и наша позиция останется скрытой.

Можно, конечно, дождаться, пока все разойдутся, и грохнуть барона сегодня, но это вызовет ненужные подозрения.

Второй вариант: устроить драку здесь и сейчас, пока все в сборе, и перебить их всех разом.

Плюсов здесь было более чем достаточно: мы одним махом ослабляем структуру Прокофьева и ордена.

И, возможно, даже удастся посеять недоверие между ними. Они могут подумать на Прокофьева, что он решил избавиться от ордена и тогда они начнут грызться между собой.

Но минусов было не меньше: орден насторожится и поймёт, что у свиты принца Евгения есть зубы, и к нам стоит отнестись серьёзно. Они, скорее всего, ускорят свои планы.

А нам этого не надо, потому что мы ещё не готовы к открытому противостоянию.

Хотя, может быть, они и подумают, что это стечение обстоятельств — случайное нападение на барона, — но слишком уж хлипко звучит.

Да и в конце концов, здесь собрались сильные маги, которых я могу просто не одолеть. Это всё-таки не болванчики.

Проблема была в том, что мой изначальный план — сделать всё по-тихому и спокойно — вероятнее всего, рухнет, если я выберу второй вариант.

Я делал ставку, что Женьку недооценивают и никто не будет особо напрягаться, чтобы быстрее его переиграть, а если я сейчас устрою переполох, то они мгновенно поймут, что за ним кто-то стоит, и начнут действовать агрессивнее.

Во втором варианте всё закрутится гораздо быстрее — и с Прокофьевым, и с орденом придётся бодаться по-взрослому, без всяких там «подождать» и «посмотреть».

И это меня совсем не радовало, потому что я не был готов к открытому противостоянию, особенно когда у меня на руках была такая ценная информация, которую можно использовать в нужный момент, а не тратить на сиюминутную выгоду.

Поэтому, взвесив все за и против, я решил остановиться на первом варианте — мы уйдём тихо, вернёмся в другой раз.

Внизу народ уже собирался разбегаться. Послышался шум отодвигаемых стульев, шаги, прощания, звон бокалов и обмен любезностями.

— Уходим, — шёпотом сказал я Аглае.

— Почему это? — удивилась она.

— Так надо, — отрезал я.

— Но...

— Давай-давай, ходу! — прошипел я.

Она нехотя последовала за мной, стараясь ступать бесшумно.

Только вот всё получилось не совсем так как я хотел...

Глава 5

Мы спокойно двигались в сторону окна, когда Аглая зацепила какую-то штуку, валявшуюся на полу.

То ли доску, то ли железку — непонятно.

И это стало началом цепной реакции.

Она ударилась о стопку каких-то корзин. Одна из корзин упала с весёлым стеклянным звоном, при этом зацепив единственный шкаф с полками, сиротливо стоявший посередине чердака.

Казалось бы, ничего не предвещало беды. Но шкаф, видимо, оказался старым, или просто корзинка с бутылками так удачно упала, что он накренился и рухнул, позвякивая различной посудой на весь чердак.

Шум стоял как в недорогой таверне после получки у городской стражи.

Мы, естественно, замерли.

— Какого чёрта?! — заревел кто-то внизу, и его крик был слышен даже отсюда.

— Я случайно, — шёпотом сказала Аглая.

— Давай, уходи. А я тут постараюсь их задержать.

— Я...

— Ты мне будешь только мешать, — сказал я, а сам лихорадочно начал соображать, что делать.

Уйти-то мы легко уйдём.

Только вот нас наверняка будут искать и, возможно, даже что-то найдут. Всё-таки маги ордена — это не просто солдаты, которых легко обмануть амулетом скрыта.

Я посмотрел, как она вылезла на крышу.

Подходил только один вариант.

Тот, которого я хотел избежать.

Я уже слышал, как кто-то бежал к лестнице на чердак.

Всё. Работаем!

Кидаю два разрывных шара в пол чердака.

И он начинает рушиться.

Прыгаю в дыру.

Оказываюсь между магами и аристократами.

Быстро окидываю их магическим взором.

Кидаю разрывной шар в самого незащищённого.

Вот это я понимаю — раскинуть мозгами!

Минус один.

В меня летят два копья льда.

Уворот.

Сзади раздаётся крик.

У меня за спиной аристократы. По своим попали. Или рядом пролетело.

Я мельком смотрю на них.

Все забились по углам.

Всaживаю ещё один разрывной шар во второго мага, послабее.

Со второго разрывного шара он отправился за коллегой.

В ответ бьют разрывными шарами.

Шаг в сторону.

Грохот.

Часть стены перестаёт существовать.

На полу тела аристократов. Некоторые чуть ли не частями.

Я вылетаю в коридор.

Охраны нет. Но крики слышно.

— Ты сдохнешь, тварь! — кричит один из магов.

— Ага. Щас!

Магическим зрением вижу: готовят что-то убойное.

Чуть отбегаю по коридору.

Начинаю кидать разрывные шары прямо в стену. Примерно туда, где они стояли.

Грохот ужасный.

Во все стороны летят осколки кирпича и штукатурки.

Забегаю через пролом.

Каст сбился. Щит с одного слетел.

Выхватываю клинок и всаживаю его в грудь магу.

В его глазах страх.

Минус три.

Последний начинает психовать. Он бьёт волной мороза.

Защита с меня слетает.

Рыбкой ныряю в дыру в стене.

Следом за мной вылетает разрывной шар.

Бьёт в стену.

Руку, плечо и ногу обжигает.

Чувствую, что осколки воткнулись в тело.

Вот падла, думаю про себя.

— Давай договоримся! — кричит маг.

Я молчу.

Пора бы с ним уже заканчивать.

Накладываю на себя щит. И сразу бросаюсь к пролому.

Первый шар отправляю в пол справа от мага.

Взрыв.

Доски трещат.

Маг отскакивает и начинает формировать ледяное копьё.

Несколько мгновений.

Мне хватает.

Кидаю второй шар ему под ноги.

Маг успевает отступить.

Копьё срывается с его руки.

Ухожу в сторону. Оно пролетает мимо и разбивается о стену.

Не останавливаясь, создаю третий шар.

Маг уже готовит новое заклинание.

Бью в балку под полом.

Грохот.

Перекрытие проседает.

По доскам расползаются трещины.

Маг выпускает волну мороза.

Прыгаю в пролом.

Холод проходит следом, покрывая стену инеем.

Сразу возвращаюсь.

Маг пятится к двери и начинает готовить разрывной шар.

До двери ему остаётся несколько шагов.

Не успеет.

Кидаю четвёртый шар.

Прямо в пол перед ним.

Взрыв.

Последняя балка ломается.

Пол проваливается.

Маг вместе со щитом и обломками летит на первый этаж.

Прыгаю следом.

Он тяжело ударяется о пол.

Щит гаснет.

Маг пытается подняться и снова начинает собирать заклинание.

Я оказываюсь рядом раньше.

Клинок входит ему в грудь.

Минус четыре.

Выдернув меч, я вытер клинок об одежду мага и прислушался. Где-то в доме уже кричали люди, по коридорам разносился топот, но до первого этажа пока никто не добрался. Видимо, охрана не могла понять, что именно произошло и куда ей следует бежать.

Уходить нужно было прямо сейчас, однако сначала стоило вернуться в кабинет, где проходила встреча. Если там сохранились какие-нибудь бумаги, они могли рассказать гораздо больше, чем успели сообщить аристократы.

Поднявшись на второй этаж, я вошёл в кабинет и осмотрелся. После нашей короткой, но довольно шумной драки помещение выглядело так, словно по нему несколько часов работали стенобойными орудиями. Часть стены отсутствовала, мебель разнесло по углам, а пол был завален обломками кирпича, досками и кусками штукатурки.

Все аристократы, участвовавшие в разговоре, были мертвы. Одних убило заклинаниями магов, других накрыло обломками потолка и стены. Выживших я не заметил, хотя на всякий случай быстро проверил каждого магическим зрением.

Времени на полноценный обыск не оставалось, поэтому я начал с письменного стола. Большая часть ящиков оказалась пустой, а содержимое остальных разлетелось по комнате после взрывов. Среди разбросанных бумаг нашлась пачка векселей. Часть листов была порвана, на некоторых расплылись пятна крови, но несколько векселей остались целыми.

Я быстро собрал всё, что удалось найти, включая обрывки.

Убрав векселя под одежду, я ещё раз осмотрел кабинет. Ничего более ценного на глаза не попалось, а шум в коридоре становился всё громче. Кто-то уже отдавал приказы проверить первый этаж и перекрыть выходы из дома.

Я активировал амулет скрыта, выбрался через пролом в наружной стене и осторожно спустился во двор. Охрана к этому времени окончательно пришла в движение, однако большинство людей бежало к дому. Никто пока не ожидал, что нападавший не только перебил магов, но ещё и спокойно прогуливается у них под носом.

Обойдя двух стражников, я добрался до ограды, перелез через неё и скрылся среди деревьев. Несколько минут пришлось идти пешком, выбирая места, где оставалось меньше следов, после чего я свернул в сторону условленного места.

Аглая ждала меня на условленном месте вместе с Кузьмой. Парень держал лошадей под уздцы и время от времени поглядывал в сторону поместья, откуда до сих пор доносились крики.

Заметив меня среди деревьев, Аглая облегчённо выдохнула, но уже через мгновение снова приобрела привычный нагловатый вид.

— Ну наконец-то. Я уже думала, ты решил разобрать весь дом по кирпичику.

— Не весь. Только ту часть, которая мешала.

Я подошёл к Гниде. Та покосилась на мою окровавленную одежду и недовольно фыркнула, словно говоря: «Ничего нормально сделать не можешь, рукожоп».

Кузьма посмотрел сначала на меня, потом на дым, поднимавшийся над поместьем, но благоразумно промолчал.

— Охотин-то хоть мёртв? — спросила Аглая.

— Мёртв.

— А остальные?

— И остальные.

— Погоди. А маги? Ты всех магов положил?

— Всех.

Аглая несколько секунд смотрела на меня, явно пытаясь понять, не шучу ли я. Похоже, она ожидала услышать, что мне удалось от них сбежать, но никак не то, что я перебил всех четверых. Кузьма тоже перестал делать вид, что его совершенно не интересует наш разговор.

— Один?

— Ты вроде бы сама видела, что больше там никого не осталось.

— Да ладно! Ты там в одиночку всех покрошил?

— Не совсем. Аристократов в основном покрошили сами маги, когда пытались попасть в меня. Я занимался только магами.

Аглая обошла меня и ещё раз внимательно осмотрела с головы до ног, после чего посмотрела в сторону поместья.

— Вот это ты устроил...

— Вообще-то началось всё с того, что кто-то начал шуметь.

— Значит, без меня ты бы не справился.

— Да куда мне...

Аглая довольно улыбнулась и забралась в седло. Кузьма передал мне поводья Гниды, а сам тоже поспешил сесть на лошадь.

После этого мы втроём направились через лес, стараясь держаться подальше от дороги.

Только вот была небольшая проблема.

Пока я был после боя на адреналине, чувствовал себя сносно — организм работал на пределе, боль притуплялась, и я даже мог шутить и улыбаться, хотя внутри всё гудело.

Однако адреналин потихонечку уходил, и раны начинали давать о себе знать с каждой минутой всё сильнее. И уж как-то так получилось, что у меня не оказалось ни одного зелья лечения — ни малого, ни среднего, даже завалящего «бальзама бабушки Агриппины» не нашлось в карманах.

Ну что тут сказать. Прокол.

— Ты там как? — спросила Аглая, когда мы уже подъезжали, и я заметил, как она обеспокоенно косится на меня.

— Живой пока, — выдавил я, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

Когда меня увидели Ирка с Маринкой, они слегка обалдели — их глаза расширились, и они переглянулись с таким видом, будто я только что свалился с крыши.

— А как так вышло? — спросила Ирина, подходя ближе и рассматривая мою окровавленную одежду.

— Неважно, — отмахнулся я, чувствуя, как силы тают. — Помогите лучше, а то я сейчас прямо здесь и помру, а у вас будет куча проблем с уборкой трупа.

Маринка фыркнула, но сразу же перешла к делу:

— Раздевайся, давай.

Кузьма, который был с Аглаей, свалил по своим делам. А эта троица барышень стали ухаживать за мной, как за немощным стариком.

Сначала надо было вытащить осколки из моей тушки. Так-то проблемы не было, работа привычная, только вот один из осколков оказался деревяшкой, которая засела глубоко и за что-то там цеплялась.

Пришлось проводить небольшую операцию: Ирка, как самая опытная, взяла нож, продезинфицировала его, и я, стиснув зубы, смотрел, как она копается в моём плече.

Ну нафиг такие походы! Что-то за кого-то делаешь, потом тебя режут, потом ещё лечат — и всё это в одной и той же последовательности, как какой-то бесконечный ритуал. Такое себе удовольствие, если честно.

Я, конечно, ценю их заботу.

Но! Когда тебе в плече ковыряются острой железякой, а ты не можешь даже заорать, чтобы не терять лицо, — это испытание для нервов почище любого боя.

Глашка, как всегда, умудрилась и здесь найти на свою голову приключений. Она, за каким-то чёртом ляпнула, что мы ездили по её делу, и что я помогал ей. Ирка с Маринкой тут же дали ей втык.

Хорошо хоть не сказали, кто я такой на самом деле. Надо было, как Аглая уйдёт, обязательно сказать Ирке с Маринкой, чтоб помалкивали и не проговорились при ней, а то потом будет ещё одна истерика.

Но больше всего меня радовало, что сходил не в холостую. Получилось вообще неплохо. Даже лучше, чем я рассчитывал.

Шесть человек из свиты Прокофьева перестали существовать, и орден лишился четырёх магов, которые наверняка были ключевыми исполнителями в их плане.

Насчёт ордена я не знал, насколько быстро они смогут их заменить. Может, у них есть резерв, а может, и нет, но в любом случае это удар по их оперативности. А вот у Прокофьева явно теперь начнутся проблемы.

Почему? Да потому что эти люди были в теме. Они знали его планы. А сейчас, пока объявятся наследники, пока они разберутся и смогут также эффективно решать вопросы вместо глав родов, сколько времени пройдёт? Месяц? Два?

Да и не факт, что они вообще встанут на сторону Прокофьева. Наследники могут оказаться более сговорчивыми с нами или просто не захотят рисковать, видя, что произошло.

А это только мне на руку — чем больше хаоса в стане врага, тем нам лучше.

Многие, конечно, скажут, что придёт новый наследник и всё разрулит, что он будет таким же лояльным и компетентным.

Может быть, они и будут правы, но я знаю, как это работает. Вероятнее всего, ничего он не сделает. Я что в прошлой, что в позапрошлой жизни на такое насмотрелся.

Казалось бы, ерунда, пришёл новый директор, или новый глава рода, он был в теме, его обучали, так что всё сейчас наладится.

Ан нет, не получается.

Человеческий фактор — та штука, которая всегда вносит свои коррективы. В большинстве случаев на руководителя завязано очень много личных контактов и нюансов, которые не передаются по бумажкам. Сотрудники или слуги рода могут просто тупо не знать чего-то.

А почему он сделал вот так? Когда можно проще. А потом выясняется, что так нужно было сделать, чтобы на неустойки не впухнуть и заказчик отнёсся лояльно.

Да, опять же, личные отношения между руководителями многое решают — старые связи, взаимные услуги, дружба.

А новому кто поверит?

Кто-то поверит, но большинство откажут, потому что они не знают его и не чувствуют той уверенности, которую внушал старый глава.

Или, например, новый глава рода будет сомневаться, помогать Прокофьеву или нет. А какой-нибудь старый управляющий, который был в теме и всё знал про выгоду, может подумать, что это совершенно не нужно, и убедит сомневающегося главу, что связи с Прокофьевым — это риск, от которого лучше отказаться.

Он ярче покажет минусы, не расскажет все плюсы, и вот уже новый глава рода сомневается: надо ли ему вообще сотрудничать с Прокофьевым?

Так что перестановка в верхушке никогда не бывает безболезненной, и я на это рассчитывал.

Про магов из ордена можно только догадываться. Если они тут тоже были в единственном экземпляре, в чём я, честно говоря, сомневался, то у Прокофьева начнётся довольно-таки весёлая жизнь.

Он останется без сильной магической поддержки, а ордену придётся слать новых людей, которые ещё не в курсе местных тонкостей. Так что здесь всё не так однозначно — будем надеяться на лучшее, но готовиться к худшему, как всегда.

Вишенкой на торте были векселя, которые я предусмотрительно прихватил с собой, когда мы ретировались из поместья барона Охотина.

Они грели душу мне, хомяку и жабе. Причём этим двум даже больше, чем мне.

Опять же, как бы богат ни был орден Пепельного Феникса, разбрасываться такими деньжищами налево и направо вряд ли они смогут на постоянной основе. Это же не их собственная казна, а средства, за которые им ещё придётся отчитывать перед вышестоящими. Ведь не три медяка потеряли.

Значит, потеря этих векселей для них не просто неприятность, а серьёзная дыра в бюджете, которую надо будет чем-то затыкать. А если я ещё и найду, где они разместились, и навещу их с ответным визитом, то бюджет пополню уже по-настоящему.

Честно говоря, я с этими тратами на имение Ксюхи совсем поисдержался. А ещё, чёрт возьми, надо бы новую одежду купить. Эта-то вся в дырках, после того как меня искромсали осколками.

Жаба с хомяком, как всегда, были согласны с моей замечательной идеей навариться по-крупному — они уже потирали лапки и строили планы, как будут пересчитывать золото, когда я доберусь до тайников ордена.

Причём риск потери моей драгоценной тушки они почему-то в расчёт не брали, видимо, для них она не представляла особой ценности по сравнению с потенциальной добычей.

Что хорошо в этой всей истории — так это то, что у меня есть пара дней, чтобы залечить раны и привести себя в порядок. Раны уже начали затягиваться, благодаря зельям. Я потянулся, поморщился от боли в плече и подумал, что скоро жеребьёвка, а за ней само состязание, и мне нужно быть в форме, а не ковылять с перевязанной рукой, как инвалид.

Ну да ладно — векселя у меня, планы в голове, а в карманах, как говорится, шуршит удача.

***

— И что не так-то опять? — буркнула себе под нос Аглая, выходя из здания гильдии.

После того как она подлечила Александра, перевязала его и убедилась, что тот не истечёт кровью, она пошла на отчёт в гильдию.

Её походка была лёгкой, потому что она справилась с заданием и теперь её должны были повысить в ранге. А это, между прочим, больше денег, больше доступа к контрактам и, главное, уважение среди коллег, которое она так долго копила!

Она пришла, отчиталась главе местного отделения, и он даже похвалил её — сказал, что прошение о повышении займёт где-то неделю, и она станет полноправной «идущей в тени», с правом брать более дорогие заказы.

Только вот дальше всё пошло немного не радужно. В процессе того, как она отчитывалась, рассказывая, что и как она делала, брови главы начали хмуриться, а его лицо становилось всё мрачнее. А уж когда она рассказала, что Александр был ранен, и что ей пришлось тащить его почти полдороги на себе, глава взорвался и заорал на неё так, что дребезжали стёкла в окнах.

— Да что в этом такого-то? — удивилась Аглая, когда он сделал паузу. — Ну помог, ну ранили его — не в первый раз, и не в последний. Он же взрослый человек, сам знал, на что идёт.

— Помог? Ранили? — прошипел глава, наклоняясь вперёд, и в его голосе было столько яда, что Аглае стало не по себе. — Да ты хоть знаешь, что с нами сделают, если он погибнет? Если бы он умер, мы бы ответили всей гильдией! Никто не стал бы разбираться, это ты или не ты — просто смели бы нас с лица земли!

Аглая попыталась возразить, но глава перебил её:

— Больше даже не думай привлекать его к своим делам! Он тебе не подручный и не помощник! Иначе я с тебя лично шкуру спущу, поняла? Брысь отсюда!

— Ааа...

— Бегом!

На этом разговор был закончен.

Аглая вылетела из кабинета, как ошпаренная, и теперь шла по улицам, размышляя.

Теперь её очень занимал вопрос: кто же он такой, этот Александр?

Глава 6

Орехов передал мне лист, и я пробежался глазами по написанному.

— Есть ещё одно условие, — сказал он. — Завтра каждый претендент должен выбрать два задания и закрепить их за собой.

— В каком смысле закрепить?

— После выбора выполнять эти задания сможет только он. Соперник уже не будет иметь права за них браться.

— А поменять потом можно?

— Нет.

Я ещё раз посмотрел на лист.

— Допустим, Евгений выберет два задания, а потом поймёт, что они слишком сложные. Он обязан их выполнить?

— Нет, — ответил Орехов. — Для победы по-прежнему достаточно выполнить любые четыре доступных задания. Закреплённые пункты выполнять необязательно.

— То есть мы выбираем два задания не потому, что обязаны ими заниматься, а просто закрываем их для Дмитрия?

— Можно сказать и так.

Вот теперь условия выглядели значительно интереснее.

После выбора у каждого претендента окажется по два личных задания, за которые соперник взяться уже не сможет. Оставшиеся пять останутся общими. При желании можно выполнить оба своих пункта и два общих, а можно вообще забыть о выбранных заданиях и попытаться справиться с четырьмя из пяти оставшихся.

Получалось, завтра нужно не просто выбрать то, что легче выполнить нам. Можно было забрать задания, которые особенно хорошо подходили Дмитрию, и тем самым лишить его самых удобных вариантов.

— Кто будет следить за выполнением? — спросил я.

— К каждому претенденту приставят куратора из числа доверенных людей монарха, — ответил Евгений. — Они будут подтверждать результаты и следить за соблюдением правил.

— Мешать друг другу разрешается?

— Прямо запрещено. Нельзя нападать на людей соперника, отбирать уже добытое или уничтожать результаты его работы.

— Понятно. Значит, мешать будут так, чтобы кураторы ничего не смогли доказать.

Орехов промолчал, но спорить не стал.

Я положил лист на стол и развернул его так, чтобы список видели все трое.

Теперь при выборе следовало учитывать сразу две вещи: какие задания сможем выполнить мы и какие обязательно постарается забрать Дмитрий.

— Хорошо, — сказал я. — Давайте думать, какие два пункта нам выгоднее закрыть за собой.

— Может, захват территории? — предложил Евгений.

— Нет, — сразу ответил я.

— Почему?

— Потому что захватывать придётся у меня.

Евгений несколько секунд смотрел на меня, а затем снова опустил взгляд на лист.

— Почти все земли, до которых вы способны быстро добраться, сейчас принадлежат Грейну, — пояснил я. — Трейден находится под нашим контролем, как и Вольные баронства.

— А если, например, захватить что-нибудь у Астерии? — спросил Евгений.

Я посмотрел на него, пытаясь понять, шутит он или действительно предлагает начать войну с одной из сильнейших империй материка ради одного выполненного задания.

— Даже если мы всем регионом навалимся на Астерию, то можем получить по зубам, — ответил я. — А вы предлагаете откусить у неё кусок территории силами собственной свиты, а потом ещё и удерживать.

— А если Орден договорится с Астерией? — спросил Орехов. — Они ведь оттуда. Возможно, им позволят занять какой-нибудь пограничный участок и представить это как победу.

— Сомневаюсь, что у Ордена настолько большое влияние, — ответил я. — Одно дело закрыть глаза на передвижение небольшого отряда. И совсем другое — убедить императрицу добровольно отдать часть своей территории чужому принцу.

— Им необязательно отдавать её, — заметил Евгений. — Можно просто не мешать захвату.

— Это должен быть реальный заход на чужую территорию: со сменой власти, своим гарнизоном и удержанием земли. Астерийцам придётся позволить людям Дмитрия войти, выгнать местных и некоторое время изображать, что они ничего не могут с этим сделать. Слишком унизительно для империи.

— Но полностью исключать такую возможность нельзя, — сказал Орехов.

— Полностью нельзя исключать даже то, что императрица сама выйдет к Дмитрию с ключами от ближайшей крепости и пожелает удачи. Только строить план на подобном я бы не стал.

— Тогда это задание вообще невозможно выполнить, — сказал Евгений.

— Почему же? Дмитрий вполне может попробовать захватить что-нибудь . Я даже прослежу, чтобы его встретили как положено.

— Вряд ли он его выберет, — заметил Евгений.

— Хорошо, захват территории нам не берём, — подытожил я. — Что насчёт заброшенного рудника?

— Что насчёт заброшенного рудника? — спросил я.

Орехов покачал головой.

— Не стоит. Они все на землях Прокофьева или его вассалов.

— А если мы всё-таки выберем один из них? — спросил Евгений.

— Тогда начнутся проблемы, — ответил Орехов. — Нам придётся постоянно ездить через чужие владения, доставлять туда рабочих, припасы и оборудование. Формально нам не смогут запретить выполнять задание. Но...

— Прямо мешать не станут, — добавил я. — Просто мост внезапно окажется сломан, телеги застрянут, рабочие разбегутся, а нужные инструменты закончатся во всей округе.

— Примерно так, — подтвердил Орехов. — Восстанавливать рудник на землях Прокофьева будет крайне сложно.

Я ещё раз посмотрел на условие.

— Тогда рудник нужно пометить.

Орехов удивлённо поднял голову.

— Зачем? Я же только что объяснил, почему мы не сможем нормально на нём работать.

— А нам и не обязательно работать. Если мы закрепим этот пункт за Евгением, Дмитрий уже не сможет его выбрать.

На несколько секунд в кабинете стало тихо.

— То есть заблокировать задание? — уточнил Евгений.

— Именно. Для Дмитрия это почти готовое дело. Прокофьев договорится со своими вассалами, даст рабочих, откроет дороги и доставит оборудование. Через несколько недель они привезут первую телегу руды и получат выполненное задание.

Евгений задумчиво посмотрел на лист.

— Значит, рудник становится одним из наших основных вариантов? — спросил Орехов.

— Пока ставим рядом отметку. Сначала посмотрим остальные, а потом решим.

Я провёл пальцем по следующей строке.

— Теперь новое месторождение ценной руды.

— С этим будет ещё сложнее, — сказал Орехов. — Насколько я знаю, крупные месторождения давно разведаны. По крайней мере, те, что находятся рядом с дорогами и населёнными землями.

— Значит, искать придётся там, где раньше никто не искал, — сказал Евгений.

— Не будем, — ответил я.

— Почему?

— Потому что без хотя бы примерного понимания, где находится месторождение, это всё равно что искать иголку в стоге сена. Только стог размером со всю страну, а иголка лежит под землёй.

— Но люди Дмитрия тоже не знают, где искать, — заметил Орехов.

— Если не знают, то ничего не найдут. А если Прокофьеву уже известно о неразработанном месторождении, они просто отправятся в нужное место и получат результат раньше, чем мы успеем выбрать направление.

Евгений посмотрел на условие.

— То есть этот пункт вообще не берём?

— Вообще. Даже силы на предварительные поиски тратить не станем. Прочёсывать страну в надежде, что кому-нибудь повезёт, нет смысла.

Я перевёл взгляд на следующую строку.

— Пополнить королевскую казну на полтора миллиона золотых, — прочитал Орехов.

— Технически это не проблема, — сказал я. — Полтора миллиона можно собрать. Вопрос только в том, какой ценой и когда корона вернёт эти деньги.

— В условии ничего не сказано о возврате, — заметил Евгений.

— Вот именно. Деньги нужно передать сразу, а получим ли мы их обратно через месяц, через год или вообще — неизвестно. Монарх может поблагодарить за щедрость, потратить золото на государственные нужды и на этом успокоиться.

— Но если это позволит победить… — начал Евгений.

— Ради победы можно пойти на большие расходы, — согласился я. — Но есть разница между расходами и выбрасыванием денег в бездонную яму. Полтора миллиона — это не тот мешок золота, который можно случайно забыть во дворце.

Орехов задумчиво потёр подбородок.

— А Дмитрий? — спросил Евгений. — Прокофьев богат.

— Богат, но вряд ли настолько, чтобы безболезненно выложить такую сумму. Если он решит выполнить это задание, ему придётся вытряхнуть последнее из своих вассалов и союзников. В итоге люди Дмитрия отдадут всё свободное золото, а потом ещё несколько месяцев не смогут нормально содержать войска и управлять своими землями.

— Орден может дать им деньги, — предположил Орехов.

— Может, — согласился я. — Но вряд ли даст. Полтора миллиона — огромная сумма даже для Ордена Пепельного Феникса. Они могут прислать магов, поделиться сведениями или помочь договориться с нужными людьми, но просто выложить столько золота ради чужого состязания... Я бы на их месте сначала потребовал передать мне половину страны.

— Значит, этот пункт невыгоден обеим сторонам, — сказал Евгений.

— Именно. Мы его не выбираем, а Дмитрий, скорее всего, тоже не станет. Если Прокофьев всё же решится, мешать ему не будем. Пусть сам ослабляет своих сторонников.

Евгений провёл пальцем по следующей строке.

— Выгодный торговый договор с другой страной, — прочитал он. — Вот это уже выглядит разумнее.

— Берём, — сразу сказал я.

— Вы уверены? — спросил Орехов.

— Полностью. Я смогу обеспечить такой договор.

Евгений прочитал следующую строку:

— Доставить редкий магический материал из Мёртвых земель.

— Пока пропускаем. Мёртвые земли огромны, и без точного места искать там что-либо можно до конца жизни. Причём жизнь при таких поисках, скорее всего, окажется недолгой.

— А Орден сможет достать этот материал для Дмитрия? — спросил Евгений.

— Очень сильно сомневаюсь. Если бы он уже был у них, тогда другое дело. Но искать его в Мёртвых землях людям Ордена будет ничуть не легче, чем нам.

— Следующий пункт: победить особо опасную тварь из Мёртвых земель, — прочитал Евгений.

— Тварь можно выбрать самостоятельно? — спросил я.

— Да, — ответил Орехов. — Но придворные маги должны заранее признать её достаточно опасной, а куратор обязан присутствовать при охоте.

Сначала мне показалось, что задание вполне выполнимое. Найти тварь, убить её и принести доказательства было значительно проще, чем искать неизвестное месторождение. Только вряд ли морозный шакал особо опасной тварью считался, а связываться с чем-то действительно серьёзным мне не хотелось.

И тут я вспомнил про Валерку. Попадётся нам такой же — и что с ним делать? К тому же Валерка рассказывал, что встречал в Мёртвых землях существ, с которыми даже ему пришлось изрядно повозиться. Если уж напрягался дракон, нам там вообще могли быстро объяснить, кто в этих землях находится на вершине пищевой цепочки.

— Нет, — сказал я. — Этот пункт не берём.

— Почему? — удивился Евгений.

— Потому что особо опасная тварь опасна не только в названии. Оставим её в покое и будем надеяться, что она ответит нам тем же.

Евгений прочитал предпоследний пункт:

— Добыть редкое зелье.

— Вот этот пункт берём, — сказал я, вспомнив про Митрофана и его знакомого алхимика, который уже помогал мне с Бочкарёвой.

— Уверены? — спросил Орехов.

— Более чем. Мы сможем его выполнить и одновременно закроем удобное задание для Дмитрия. Это будет наш второй пункт.

Да, между Александром и Евгением должно быть обращение на «ты». Исправляю реплику Евгения.

— Остался последний пункт, — сказал Орехов. — Найти достойную невесту и заключить официальную помолвку.

— Нет, — сразу отрезал Евгений.

Я мысленно ему поаплодировал.

Понимаю тебя, брат. Сам бы на его месте ответил точно так же. Только в крайнем случае кому-то всё-таки придётся пойти на жертвы. И жертвой в данном случае явно окажется Евгений.

— Если займёшь престол, жениться всё равно придётся, — сказал я. — Только сейчас у тебя ещё будет хоть какой-то выбор. Потом подберут самый выгодный союз и поставят перед фактом.

— Ты предлагаешь мне выбрать жену ради одного задания?

— Я предлагаю совместить неприятное с полезным. Но здесь тоже не всё просто. Насколько я знаю, поблизости подходящих невест нет. Придётся искать в других странах, скорее всего, в Астерии.

— А Орден как раз оттуда, — заметил Орехов.

— Вот именно. У них наверняка есть связи среди местной аристократии. Если понадобится, они смогут быстро найти Дмитрию подходящую невесту и договориться с её семьёй.

Евгений снова посмотрел на последнюю строку.

— Значит, этот пункт тоже нельзя оставлять Дмитрию?

— По крайней мере, сразу отбрасывать его не стоит.

Понял. Им нужно составить очерёдность выбора на случай, если Дмитрий заберёт один из пунктов раньше Евгения.

— По крайней мере, сразу отбрасывать его не стоит.

— Тогда нужно определить порядок, — сказал Орехов.

Я ещё раз просмотрел отмеченные строки.

— Первым берём торговый договор. Его я точно смогу обеспечить. Вторым — редкое зелье.

— А если Дмитрий заберёт один из них? — спросил Евгений.

— Тогда третьим ставим невесту. Орден способен быстро найти подходящую кандидатуру для Дмитрия, поэтому оставлять им этот пункт нежелательно.

— А рудник? — напомнил Орехов.

— Четвёртым. Выполнять его мы не собираемся, но при необходимости закроем для Дмитрия.

Орехов записал порядок рядом со списком:

— Торговый договор, зелье, невеста, рудник.

На следующий день Евгений с Ореховым снова отправились во дворец, а я остался ждать их в поместье. Вернулись они ближе к обеду.

Стоило Евгению войти в кабинет, как я сразу понял: выбор прошёл весело. Принц выглядел так, словно монарх уже успел назначить день его свадьбы.

— Невеста? — спросил я.

— Невеста, — мрачно подтвердил Евгений.

Орехов положил на стол лист с печатями.

— По жребию первым выбирал Дмитрий. Он сразу закрепил за собой торговый договор. Затем Евгению позволили выбрать два задания подряд.

— Поэтому мы взяли зелье, а потом невесту, — сказал Евгений. — Как ты и предлагал.

— После этого Дмитрий забрал заброшенный рудник, — закончил Орехов.

Похоже, Дмитрий рассуждал примерно так же, как я. Готового торгового договора у него наверняка не было, но Орден мог помочь. С рудником всё обстояло похоже. Прокофьев вряд ли заранее что-то подготовил, зато почти все заброшенные разработки находились на землях его людей. Дмитрию всё равно придётся искать подходящую шахту, восстанавливать её и налаживать добычу, но хотя бы никто не станет мешать перевозить рабочих и оборудование.

Получалось, он выбрал задания не слишком простые, но и не запредельно сложные. При достаточном количестве денег и людей оба вполне можно было выполнить.

Нам достались зелье и невеста. С первым я примерно представлял, что делать. Со вторым всё было значительно сложнее.

— Зато теперь мы точно знаем, чем займётся Дмитрий, — сказал я.

— Меня сейчас больше волнует, чем займусь я.

— Поиском семейного счастья.

Евгений посмотрел на меня так, словно уже решил, кого принесёт в жертву этому счастью первым.

Через четверть часа я покинул поместье Орехова и направился по столичным улицам. Гнида неторопливо переставляла копыта, время от времени поглядывая на прохожих с явным желанием кого-нибудь укусить, а я снова прокручивал в голове итоги выбора.

С заданиями всё было понятно.

Если разобраться, они не представляли какой-то запредельной сложности.

Для меня...

При наличии времени...

Однако для Евгения это был квест уровня «хардкор» или даже «ад».

Слишком много переменных.

Как будет действовать его брат? Как будет смотреть куратор и к чему начнёт цепляться?

И это только те, что лежали на поверхности. Там оставалась ещё тысяча мелочей.

Кроме того, что выбрали Дмитрий и Евгений, оставалось пять свободных заданий, для общего пользования, так сказать.

Захват чужой территории я не рассматривал. Воевать с самим собой мне совесть не позволяла. Понарошку не получится, а допустить, чтобы люди гибли ради спектакля, я не мог.

О месторождении и говорить не стоило.

Ну а отдать полтора ляма в чужую казну в надежде, что они когда-нибудь вернутся, — такое себе. Я уже от хомяка и жабы достаточно выслушал по поводу этого мероприятия.

Из этих заданий нам подходили только два.

Редкий материал и опасная тварь.

Они были чуть лучше, чем месторождение ценной руды, хотя по сложности поисков почти не отличались.

Зато их хотя бы нужно было искать в одном месте.

Доехав до гостиницы, я поднялся наверх. Ирки с Маринкой не оказалось. Видимо, где-то гуляли.

Есть особо не хотелось, но я заказал в номер чай и что-нибудь сладкое.

Картинка не складывалась.

Чем дольше я думал, тем больше всякого бреда приходило в голову.

Может, как-то Валерку подпрячь? — подумал я, доедая пирожок.

И тут в голове щёлкнуло, а план наконец сложился. Я так и замер с надкусанным пирожком в руке.

— Ну конечно! — сказал я, ни к кому не обращаясь. — Валера, настало твоё время...

Глава 7

Сашка стоял и смотрел, как тренируются его бойцы, в том числе трое новых магов.

Десяток отрабатывал перестроение под защитой магических щитов. Серёга отдавал команды, бойцы смещались то вправо, то влево, закрывая друг друга, а маги нехотя двигались вместе со всеми. Получалось у них неплохо, если не считать выражений на лицах. С таким видом обычно таскают навоз за конюшню.

Когда Сашка возвращался из столицы, он надеялся, что на этом история с императрицей и орденом закончится. Его показали во дворце, заставили продемонстрировать, на что он способен, после чего использовали в качестве дубины, которой императрица прошлась по самолюбию ордена магов. Неприятно, конечно, но пережить можно.

Как выяснилось, комендант не зря сказал, что всё только начинается.

Через несколько дней в крепость прибыли трое молодых магов. Все из знатных семей, все окончили обучение при ордене, и каждый привёз столько вещей, словно собирался не служить возле Мёртвых земель, а жить здесь до глубокой старости.

Причём приехали они не одни, а с целой толпой народа, которая должна была им прислуживать. Личные слуги, камердинеры и ещё непонятно кто. Не хватало только музыкантов, чтобы торжественно объявлять о выходе каждого из господ на завтрак.

Вместе с ними доставили приказ императрицы. Молодых магов прикрепляли к Сашкиному отряду, чтобы они перенимали опыт действий против тварей и учились работать вместе с обычными бойцами.

Само слово «обучать» звучало особенно забавно. В магии каждый из троицы разбирался значительно лучше Сашки. Теорию они знали, зато применять её на практике толком не умели. Пока такой маг сообразит, что происходит, и поставит щит, весь отряд успеет три раза помереть.

Единственного парня поселили в казарме вместе с остальными бойцами. Для двух девушек нашли небольшую каморку в той же казарме, где раньше хранили старое снаряжение. Помещение освободили, поставили туда две кровати и на этом вопрос с жильём посчитали закрытым.

Прислугу Сашка отправил к коменданту. Тот выслушал их требования и ответил, что крепость — не постоялый двор. Если слуги хотят и дальше прислуживать своим господам, то могут разместиться за стенами и каждое утро приходить оттуда. Правда, тогда им понадобится охрана, чтобы ночью их не сожрали какие-нибудь заблудившиеся твари.

Слуги тут же сообщили об этом своим господам. Те снова отправились к коменданту и устроили очередной скандал. Требовали отдельные комнаты, улучшенное питание, освобождение от обычных дежурств и места для прислуги. Угрожали пожаловаться родителям, ордену магов и ещё половине столичной аристократии.

Сколько было визга и угроз от этой троицы, словами не передать. Однако комендант остался непреклонен. Поняв, что добиться от него ничего не получится, молодые маги отправили прислугу в ближайший город, до которого от крепости было полдня пути.

Единственное, что не давало Сашке сдаться, — пример принца Александра, который умудрялся везде находить свои плюсы. Если разобраться, трое магов в отряде были серьёзным усилением. Оставалось лишь научить их ставить щиты раньше, чем все вокруг успеют умереть.

Сашка ещё раз посмотрел на тренирующихся бойцов.

По крайней мере, теперь троица хотя бы выполняла приказы.

Первый день их обучения он до сих пор вспоминал без особого удовольствия. Поднимать молодых магов с кроватей пришлось под визги, крики и угрозы пожаловаться всем, начиная от коменданта и заканчивая императрицей. Потом их почти силой выгнали из казармы и погнали на тренировочную площадку.

Делать они не хотели вообще ничего. Бегать отказывались, вставать в строй не желали, а команды Серёги просто игнорировали. Каждый считал, что сам лучше знает, как должен вести себя в бою.

Сашке было с чем сравнивать. Он видел, как работают другие маги, в том числе принц Александр и герцогиня Амалия. В бою они не тратили время на долгую подготовку и не раздумывали, какое заклинание лучше применить. Щит появлялся именно тогда, когда был нужен, иначе защищать уже было бы некого. Поэтому Сашка прекрасно понимал: дело не в сложности магии, а в отсутствии нормальной практики.

Тогда он решил перейти от разговоров к делу.

Молодым магам приказали отрабатывать защиту от летящих предметов. Для этого бойцам выдали лёгкие арбалеты и болты с тупыми наконечниками. Убить таким болтом было сложно, но попадание всё равно не было лёгкой щекоткой: оно причиняло боль и оставляло хороший синяк.

Сначала маги снова решили, что приказы можно не выполнять. Первый болт угодил парню в плечо. Второй попал в бок. После этого они закричали, что Сашка сошёл с ума и ответит за нападение на аристократов.

Девушка попыталась поставить щит, но слишком долго собирала заклинание. Болт успел попасть ей в грудь, и она расплакалась прямо на площадке.

Сашке стало настолько гадко, что захотелось немедленно прекратить тренировку. Всё-таки перед ним стояли не твари. Однако он заставил себя продолжить. В настоящем бою вместо тупого болта прилетит шип, камень или сгусток магии. Там никто не остановится из-за слёз и не даст второй попытки.

— Ещё раз, — приказал Сашка.

К концу тренировки щиты начали появляться после команды, хоть и не так быстро.

Суть проблемы заключалась в том, что эти трое не были ни глупыми, ни бездарными. Их просто избаловали до такой степени, что они не хотели делать вообще ничего, если рядом не стоял слуга, готовый выполнить работу за них.

Сашка усмехнулся, вспоминая следующий день.

На второй тренировке они отрабатывали защиту от физической атаки в полный контакт. Маги должны были удерживать щиты, пока бойцы нападали на них с деревянными мечами и небольшими щитами. Удары получались настоящими, хотя серьёзно покалечить таким оружием было сложно.

Именно тогда обнаружилась ещё одна проблема.

Балахоны, которые носили маги, были красивой и, возможно, очень удобной одеждой. В них можно было ходить по залам ордена, беседовать с другими магами и производить впечатление на окружающих. Для настоящего боя они совершенно не подходили.

Длинные полы цеплялись за ноги, широкие рукава мешали двигать руками, а капюшоны постоянно сползали на глаза. Одна из девушек умудрилась наступить на собственный балахон и упала ещё до того, как до неё добрался противник.

После этого Сашка приказал переодеть магов в доспех крепостной стражи и лёгкую защиту.

Вот тут едва не дошло до драки.

Молодые маги заявили, что не собираются переодеваться в одежду простолюдинов. Сашка ответил, что ему совершенно безразлично, насколько благородно они будут выглядеть, когда какая-нибудь тварь откусит им голову. Слово за слово, голоса становились всё громче, и в итоге пришлось звать коменданта.

Тот пришёл на площадку и выслушал обе стороны. Доводы магов, если убрать упоминания древних родов, чести ордена и достоинства аристократии, сводились к тому, что десятник окончательно охренел и заставляет их одеваться как обычных солдат.

Доводы Сашки были значительно короче.

— В своих балахонах они нормально двигаться не могут. Если в бою маг упадёт и не поставит щит, погибнет не только он, но и люди рядом.

Комендант посмотрел на перепачканную девушку, на разорванный подол её балахона, а затем на остальных магов.

— На тренировках и в походах будете носить то, что прикажет десятник, — вынес он решение. — В свободное время можете хоть простынями обматываться.

Таким образом, комендант встал на сторону Сашки.

Маги были крайне недовольны, зато уже на следующей тренировке никто из них не запутался в собственной одежде, падая на ровном месте. Для Сашки этого оказалось вполне достаточно.

Они явно не понимали, к чему он ведёт.

— Ваши однокурсники сейчас отдыхают, а вы тренируетесь, — заговорщицким тоном продолжил Сашка. — После этих занятий, если приложите достаточно усилий, вы будете значительно быстрее своих соперников.

Троица подвисла, просчитывая открывшиеся возможности, а Сашка решил не останавливаться.

— К тому же кто-нибудь из преподавателей может заметить, что вы не очередные лоботрясы и действительно что-то умеете. Возможно, пойдёт вам навстречу. Например, начнёт тренировать индивидуально.

На задумчивых лицах молодых магов появился настоящий интерес, а в глазах начал разгораться огонь.

— Да и родители наверняка оценят ваши успехи, — почти шептал Сашка, словно змей-искуситель. — Возможно, тоже пойдут навстречу и согласятся исполнить некоторые ваши желания.

Через минуту троица наконец отвисла.

— Ну, тогда мы пойдём продолжать, — сказала одна из девушек.

— Идите, — разрешил Сашка.

Молодые маги поспешили обратно на тренировочную площадку. Комендант проводил их взглядом, после чего посмотрел на Сашку.

— Ну ты и змея.

— Служу империи, — ответил Сашка.

Рвения троице хватило всего на пару дней, как Сашка и предполагал. Потом желание немедленно превзойти всех однокурсников немного угасло, и молодые маги начали заниматься спокойно, без особого восторга, но и без прежних скандалов.

По крайней мере, они больше не доставали Сашку бесконечными вопросами и глупыми требованиями. Для начала этого было вполне неплохо.

Теперь, наблюдая за тренировкой, Сашка мог признать, что первые результаты всё-таки появились. Щиты троица ставила быстрее, в строю больше не путалась и даже начала замечать людей рядом. До принца Александра или герцогини Амалии им было далеко, но весь отряд уже не успел бы погибнуть три раза. Может, только один.

Рядом остановился комендант. Некоторое время он молча наблюдал за тренировкой, а затем спросил:

— Как успехи?

— Уже выполняют приказы.

— Значит, можно проверить их в настоящем деле.

Сашка сразу перестал улыбаться.

— Что случилось?

— Возле деревни появился морозный.

— Точно один?

— Деревенские видели только одного. Для твоего десятка не противник, зато молодые господа наконец увидят настоящую тварь.

Сашка посмотрел на троицу. Один морозный шакал действительно не представлял серьёзной угрозы для подготовленного отряда. Однако двигался он значительно быстрее тренировочного болта, а бил далеко не тупым наконечником.

— Когда выходим?

— Через час. Возьмёшь весь десяток и троих магов. Найдёте тварь, убьёте и вернётесь. Заодно посмотрим, чему они успели научиться.

— А если шакал окажется не один?

— Тогда вернёшься и доложишь. Учебное задание не означает, что ты должен положить весь отряд.

Комендант развернулся и направился обратно к башне.

Сашка проводил его взглядом, после чего позвал Серёгу:

— Заканчивай тренировку. Через час выдвигаемся.

— Куда?

— В деревню. Будем показывать благородным господам разницу между тупым болтом и настоящими зубами.

Через час отряд добрался до деревни. Её окружал высокий частокол, на котором дежурили несколько мужиков с луками и копьями.

— Где шакал? — спросил Сашка.

— В лес ушёл, — ответил один из мужиков. — Коровы на лугу рядом с частоколом паслись. Он выскочил, одну задрал и утащил за собой.

Мужик указал рукой в сторону леса.

— Там и след остался.

Сашка посмотрел на Серёгу.

— Проверим.

След действительно оказался заметным. По траве тянулась широкая кровавая полоса, ведущая к лесу.

Сашка построил отряд и поставил молодых магов в середину.

— Ты держишь щит от физических атак, — сказал он первой девушке. — Ты — от магии. А ты подстраховываешь обеих и атакуешь только по моей команде.

Парень недовольно поморщился, но спорить не стал.

След привёл их к растерзанной корове. Туша лежала возле поваленного дерева, однако самого шакала рядом не было.

Сашка поднял руку, останавливая бойцов.

— Щиты.

Обе девушки выполнили приказ. Перед строем возникли две почти незаметные преграды: одна должна была остановить когти и зубы, вторая — магию холода.

Шакал вылетел из кустов без предупреждения.

Он оказался намного крупнее обычного волка. Огромная покрытая инеем тварь с окровавленной мордой неслась прямо на них, ломая кусты и разбрасывая комья земли.

Молодые маги застыли.

Девушка, державшая физический щит, отшатнулась, едва не разрушив защиту. Вторая побледнела так, что на её лице не осталось ни кровинки. Парень сделал шаг назад и наткнулся на стоявшего за ним бойца.

В этот момент троица наконец поняла, что перед ними не учебная мишень. Эта тварь действительно могла добраться до них и убить.

— Щит держи! — рявкнул Сашка.

Девушка вздрогнула, но успела сосредоточиться. Шакал налетел на защиту. Его пасть захлопнулась в нескольких шагах от бойцов, а когти заскребли по магическому щиту, пытаясь добраться до людей. Защита задрожала, однако выдержала.

Шакал отступил и сразу выпустил волну холода.

— Магический!

Вторая девушка не отреагировала. Она продолжала смотреть на тварь широко раскрытыми глазами.

— Щит ставь! — заорал Сашка.

Защита вспыхнула в последний момент. По ней побежали белые разводы, воздух наполнился ледяной пылью. Волна холода разбилась о щит, но девушка вскрикнула и едва устояла на ногах.

— Строй держать!

Шакал метнулся между деревьями и начал обходить отряд. Он то показывался между стволами, то снова исчезал. Молодые маги вертели головами, пытаясь понять, откуда последует новая атака.

Через несколько секунд тварь бросилась справа. Девушка с физическим щитом не успевала развернуть защиту.

Парень среагировал вовремя. Его щит возник перед самым носом шакала. Зубы клацнули по защитному полю, а когти с неприятным скрежетом прошлись по его поверхности.

— Получилось, — выдохнул парень, словно сам не верил в это.

Шакал отступил, готовясь к новой атаке. Парень снял щит и начал готовить заклинание.

— Не сейчас! — остановил его Сашка.

Тварь снова ударила холодом. Магический щит задрожал и начал покрываться инеем. Державшая его девушка всхлипнула, однако на этот раз не отступила.

Шакал рванулся следом, но физический щит уже стоял на его пути. Тварь снова попыталась продавить защиту, царапая её когтями и щёлкая зубами.

— Теперь!

Бойцы ударили копьями с двух сторон. Один наконечник лишь распорол шакалу бок, зато второй вошёл в плечо. Тварь дёрнулась, пытаясь вырваться, но бойцы продолжали теснить её к поваленному дереву.

Парень выпустил подготовленное заклинание. Удар сбил шакала с лап, и в тот же момент несколько копий вонзились в его тело.

В лесу стало тихо.

Молодые маги смотрели на мёртвую тварь и тяжело дышали. Одна из девушек всё ещё удерживала щит, хотя опасность уже миновала. Вторая дрожала, а парень не мог отвести взгляд от окровавленных зубов шакала.

— Вот поэтому щиты нужно ставить по команде, — сказал Сашка. — И именно те, которые нужны.

На этот раз никто с ним не спорил.

На следующий день Сашка снова стоял возле тренировочной площадки и наблюдал за бойцами.

После встречи с морозным шакалом молодые маги заметно притихли. Приказы они теперь выполняли без споров, а щиты ставили гораздо быстрее. Даже выражения на лицах изменились. Похоже, окровавленные зубы твари оказались убедительнее любых объяснений.

Сашка не собирался рвать жилы, пытаясь устроить из их обучения какую-то показуху и доказать императрице, что её идея была гениальной. Он просто делал свою работу так, как умел.

Если у него получится подготовить из этих троих нормальных боевых магов и тем самым помочь императрице — замечательно. Не получится — значит, не получится. Чудес от него никто требовать не должен.

В конце концов, Сашка не был ни педагогом, ни учителем. Он был обычным десятником, которому поручили троих избалованных аристократов и приказали научить их не погибать в первом же бою.

На площадке прозвучала команда Серёги. Оба щита появились почти одновременно.

Сашка довольно усмехнулся.

Пожалуй, для обычного десятника получалось не так уж плохо.

Он уже решил, что жизнь наконец начала налаживаться. Разумеется, именно в этот момент всё и пошло наперекосяк.

Глава 8

— Ну конечно! — сказал я, ни к кому не обращаясь. — Валера, настало твоё время отработать все плюшки, которые ты сожрал.

Наконец-то вся картинка в моей голове сложилась. Всё оказалось настолько элементарно, что я даже удивился, почему не додумался до этого раньше. Оставалось только осуществить задуманное, а там, глядишь, придумаем что-нибудь и с недостающими заданиями.

Проблему я видел только в одном — в этом треклятом кураторе, который будет таскаться за нами по пятам и совать нос во все наши дела.

Да и мне перед ним особо светиться было нельзя. Получится как-то стрёмно. С чего бы принц Грейна вдруг начал помогать одному из претендентов на престол условно вражеского государства? У всех сразу появится множество неприятных вопросов, а вслед за куратором моим участием заинтересуются Дмитрий, Прокофьев и половина местной аристократии.

Да и монарху, я думаю, это будет тоже интересно.

Поэтому сначала мне требовалось официально объяснить собственное участие. И лучший способ для этого был предельно прост: Евгений сам обращается ко мне с просьбой помочь выполнить одно из заданий.

Не я влезаю в чужое состязание, а законный принц просит помощи у представителя соседнего государства. Обычная дипломатия и ничего более. При желании можно оформить заявление, поставить необходимые печати и вручить копию куратору. Пусть читает и радуется.

После этого я получал полное право действовать открыто.

С зельем всё решалось совсем просто. Евгений официально просит меня помочь его достать, я связываюсь с Митрофаном, тот находит нужное зелье, после чего продаю его за какую-нибудь символическую сумму Евгению.

И всё.

Зелье есть, дело сделано, галочка напротив задания поставлена.

С невестой всё было значительно сложнее.

Так уж получилось, что все имевшиеся у меня под рукой принцессы закончились. Остались только сёстры, но отец их сюда точно не отдаст. Даже ради интересов империи. Скорее предложит Евгению поискать семейное счастье где-нибудь в другом месте и желательно подальше от его дочерей.

Получалось, подконтрольных принцесс у меня не имелось.

Ну да ладно. Невеста была уже третьим вопросом, а заниматься сначала следовало тем, что можно решить прямо сейчас.

Самой же замечательной частью плана оставался Валера.

Кто лучше огромного чёрного дракона справится с охотой на редких и опасных тварей? Для обычного отряда такая вылазка могла закончиться кучей трупов, а Валерка слетает куда нужно, найдёт подходящую добычу и притащит её обратно. Причём можно попросить его добыть не одну тварь, а сразу парочку.

Одну предъявим целиком и закроем задание с опасной тварью. Из второй получим редкий ингредиент. Если повезёт и нужный материал обнаружится в первой, вообще замечательно. Всё настоящее, добыто в честном бою, и куратору придраться будет не к чему.

Получалось, что Валера мог помочь нам закрыть сразу два задания, не подвергая опасности целый отряд. Самое главное — объяснить ему, что добычу желательно принести хотя бы частично целой. А то с его привычкой решать вопросы драконьим огнём вместо редкой твари мы рисковали получить кучку золы.

Но затем мне в голову пришла мысль ещё интереснее.

А зачем вообще искать?

Огромный чёрный дракон подходил под это описание лучше любого морозного шакала или многоножки. Особенно если его перед показом не кормить хотя бы несколько часов.

С редким материалом всё было ещё проще. Драконья чешуя подходила под это определение просто замечательно. Думаю, от Валеры не убудет. В крайнем случае обменяем на мешок плюшек.

Получалось просто великолепно. Евгений официально обращается ко мне за помощью, я привожу ему Валеру и одну драконью чешуйку. Куратор проверяет материал, смотрит на огромного дракона и ставит ещё две галочки.

Один Валера — два выполненных задания.

Вопрос заключался только в том, как предъявить Валерку куратору. Если я просто приведу дракона за ручку и сообщу, что оба задания выполнены, этот деятель наверняка встанет в позу. Заявление Евгения объясняло моё участие, но куратор всё равно мог решить, что всю работу сделал я, а Женя просто стоял рядом и ждал результата.

Значит, придётся разыграть какой-нибудь спектакль, в котором именно Евгений найдёт опасную тварь, справится с ней и добудет редкий материал. Или хотя бы будет выглядеть так, словно всё произошло именно благодаря ему.

Над этим ещё стоило подумать. Валера, конечно, был существом талантливым, но как актёр вызывал у меня некоторые сомнения.

Правилами ведь не запрещалось быть знакомым с опасной тварью. Как и не говорилось, что её обязательно нужно искать несколько месяцев, гоняться за ней по лесам и терять половину отряда. Если Евгений сумел договориться с драконом без кровопролития, это, наоборот, должно было показать его выдающиеся дипломатические способности.

Если же куратор начнёт придираться и заявит, что знакомый дракон не считается, вернёмся к первоначальному варианту. Валера добудет пару настоящих диких тварей, и тогда уж отвертеться точно не получится.

Оставалась лишь одна небольшая проблема. Нужно было уговорить Валерку поработать.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошли Ирка с Маринкой.

Ирина внимательно посмотрела на меня.

— А что вы такой довольный?

— С чего вы взяли?

— У вас лицо такое, будто вы только что придумали очередную гадость, — пояснила Марина, укладывая покупки на кровать.

— Почему сразу гадость? Может, у меня просто настроение хорошее.

Они переглянулись.

— Значит, точно что-то придумали, — решила Ирина.

— Есть одна мысль, — не стал спорить я. — Но сначала расскажите, что вам удалось узнать о Прокофьеве.

Марина подтянула к себе стул и села напротив меня.

— С самим Прокофьевым ничего нового. Зато его люди сейчас активно собирают деньги.

— Насколько активно?

— Занимают практически у всех, кто соглашается дать, — ответила Ирина.

— И не только занимают, — добавила Марина. — Некоторых откровенно обманывают. Закупают у купцов в отсрочку и не платят.

В общем-то, ничего удивительного. Торговый договор требовал денег. Восстановление заброшенного рудника — ещё больше денег. Добавить сюда расходы на людей, оборудование, взятки и подготовку к остальным заданиям — получалась такая дыра, в которой могла бесследно исчезнуть казна небольшого государства.

— И им дают? — спросил я.

— Пока да, — ответила Ирина. — Все уверены, что Дмитрий победит. Поэтому считают такие вложения почти беспроигрышными.

— Есть недовольные?

— Полно. Многим задерживают выплаты. Несколько поставщиков так и не получили обещанных денег. Но пока они ждут.

Я задумчиво постучал пальцами по столу.

Люди Прокофьева сами загнали себя в очень интересное положение. Они задолжали слишком многим и держались лишь на уверенности окружающих в победе Дмитрия. Стоило этой уверенности пошатнуться — и каждый вспомнит о собственных деньгах.

А если им ещё немного помочь...

— Узнайте, кому именно они должны, — сказал я. — И желательно точные суммы.

— Зачем? — спросила Марина.

— Будем их немного напрягать. По крайней мере попробуем.

— Каким образом?

— Пока не решил. Меня интересуют самые недовольные. Суд, жалобы монарху. Что угодно, кто готов с ними закуситься и кто их не боится.

Ирина медленно улыбнулась.

— Если пойдут слухи, что они не платят...

— Именно. А если они не смогут расплатиться, им больше никто не даст в долг. Поставщики перестанут отгружать товары, а все, кто ему давал денег, начнут приходить с неудобными вопросами.

Получалось даже лучше, чем просто отнять у Прокофьева деньги.

— Вы очень опасный человек, — заметила Марина.

— С долгами понятно, — сказал я. — Но одних купцов нам будет мало. Прокофьев их запугает, кому-нибудь заплатит, а остальных уговорит подождать. Искать нужно среди аристократов.

— Тех, кому он должен? — уточнила Марина.

— Не только. Всех, кому его свита успела насолить.

Ирина задумалась.

— Несколько молодых дворян пытались попасть в окружение Дмитрия, но их оттуда довольно грубо выставили.

— Уже неплохо. Но мелко.

— Ещё Прокофьев добился отстранения одного чиновника, — добавила Марина. — На его место поставили человека из свиты Дмитрия. У прежнего чиновника довольно влиятельная семья.

— Пойдёт. Но не то.

— А что именно вы хотите сделать? — спросила Ирина.

— Собрать всех недовольных. Не обязательно объединять их в одну кучу и устраивать заговор. Достаточно напомнить каждому, за что именно он не любит Прокофьева и его людей, а затем немного подтолкнуть к действиям.

— Чтобы они одновременно начали создавать ему проблемы? — догадалась Марина.

— Именно. Один потребует вернуть долг, второй обратится в суд, третий напишет жалобу монарху, а четвёртый просто расскажет знакомым, как с ним обошлись. По отдельности ничего страшного, но если таких людей наберётся хотя бы десяток, Прокофьеву станет гораздо сложнее договариваться с остальными.

Ирина задумалась.

— Среди аристократов недовольные наверняка найдутся. К тому же свита Дмитрия ведёт себя так, словно он уже стал монархом.

— Вот среди них и ищите, — сказал я. — В первую очередь нас интересуют те, у кого есть деньги, влияние и желание осложнить жизнь Прокофьеву или его вассалам. Купца можно запугать или уговорить ещё немного подождать. С каким-нибудь герцогом или влиятельным графом так просто не получится.

— А если они не захотят выступать открыто? — спросила Марина.

— И не нужно. Пусть каждый действует в меру собственной смелости и возможностей. Главное, чтобы все эти проблемы появились. Тогда людям Прокофьева придётся постоянно тушить пожары вместо того, чтобы спокойно заниматься заданиями Дмитрия.

Когда Ирка с Маринкой ушли, я ещё некоторое время сидел и довольно потирал свои загребущие ручонки.

Всё вырисовывалось очень даже неплохо. С планом действий мы, в принципе, определились. Единственной серьёзной проблемой оставалась невеста, но и там со временем что-нибудь придумаю. В конце концов, принцессы не могли закончиться во всём мире. Наверняка где-нибудь завалялась хотя бы одна свободная и не слишком привередливая.

А вот идея создать Прокофьеву дополнительные проблемы мне нравилась всё больше. Если удастся хорошенько его напрячь, чтобы он сам и его вассалы бегали по столице и постоянно что-нибудь решали, это будет очень кстати. На состязание, поиски денег и борьбу с Евгением у них останется значительно меньше времени.

Главное, чтобы все неприятности выглядели естественно и никак не вели ко мне. Но этим уже должны были заняться люди, которые разбирались в подобных вопросах лучше.

На следующий день я приступил к делу.

Для начала отправил письмо Митрофану. Попросил его узнать насчёт редкого зелья для Евгения и сразу сообщить, сможет ли он его достать. Желательно быстро и без лишнего шума.

Заодно предупредил, что на наши земли могут попытаться покуситься. Пока никаких конкретных сведений не было, однако расслабляться не стоило. Пусть предупредит нужных людей и приведёт отряды в боевую готовность. А то вдруг Дмитрию придет в голову такая замечательная идея, как откусить он от наших земель кусочек.

Закончив с письмом, я заехал в гильдию убийц.

Убивать пока никого не требовалось. Мне нужно было, чтобы они помогли Ирке и Маринке со сбором информации, да и заодно отчитались о том, что успели сделать за ранее полученные деньги.

На оперативные расходы я оставил тысячу золотых. Сумма получилась немаленькая, зато после её появления разговор сразу пошёл значительно бодрее.

Ничего нового мне пока сообщить не смогли. Список вассалов Прокофьева и людей из его ближайшего круга только формировался. Пообещали, что первые результаты появятся через несколько дней.

Меня это вполне устраивало. Быстро подобные дела не делаются. Точнее, сделать можно, но тогда половина столицы узнает, кто именно интересуется Прокофьевым. А мне хотелось устроить ему проблемы, а не предупредить о них заранее.

После гильдии я заскочил к Орехову и рассказал ему обо всём, что успел придумать.

Он выслушал меня молча. Чем дальше я рассказывал, тем кислее становилось его лицо.

— Как-то это всё… — протянул он, когда я закончил.

— Если говорить таким тоном, звучит немного подозрительно.

— Оно и без моего тона звучит подозрительно.

— Зато может сработать.

— Может, — нехотя признал Орехов. — Только если у Евгения внезапно начнут закрываться задания, а у Прокофьева одновременно появятся проблемы с долгами и собственными вассалами, даже последний идиот поймёт, что эти события связаны.

— Поэтому пока ничего не начинаем. Давить на людей Прокофьева будем постепенно.

— А если кто-то решит проявить инициативу?

— Вот за этим мы и проследим.

Орехов тяжело вздохнул. Судя по выражению его лица, план он не одобрил. Впрочем, выбирать ему явно не приходилось.

Ещё Амалия непонятно где шлялась. По моим расчётам, она уже должна была добраться до столицы, однако до сих пор не появилась.

Это начинало немного напрягать. Конечно, в дороге могло произойти что угодно: сломалась карета, размыло дорогу или пришлось сделать крюк.

Хотя переживать по этому поводу я пока не собирался. Если бы с ней действительно что-нибудь случилось, Амалия наверняка нашла бы способ сообщить. Скорее всего, где-то задержалась по дороге или решила заняться очередным важным делом, предупредить о котором, разумеется, забыла.

До имения Ксении я добрался ближе к вечеру.

Ксюху с Еленой нашёл в гостиной. Они сидели за столом и спокойно пили чай. На блюде между ними лежало несколько пирожных, поэтому Валерки рядом совершенно точно не было. Иначе от пирожных давно остались бы только воспоминания.

— Не ожидала, что ты приедешь, — сказала Ксения, поднимаясь мне навстречу.

— Я и сам ещё вчера не ожидал.

Елена налила мне чай и подвинула свободную чашку.

— Что-то случилось?

— Пока нет. Дела в столице пока что закончились, вот и вернулся. Как у вас?

— Всё хорошо, — ответила Ксения. — После последних событий вообще тихо. Никто не приезжает, ничего не требует и не пытается доказать, что мы ему что-то должны.

— Уже неплохо.

— Люди тоже успокоились, — продолжила она. — Так что постепенно возвращаемся к обычной жизни.

Приятно было слышать, что хотя бы в одном месте всё спокойно. Видимо, иногда один хорошо разрушенный замок действительно заменял несколько месяцев переговоров.

— А у тебя как? — спросил я у Елены.

— Тоже нормально.

— С баронством не торопилась?

— Нет. Вы же просили подождать.

— Вот и подожди ещё немного. Сейчас вокруг слишком много желающих сунуть нос в чужие дела.

Елена кивнула. Судя по её лицу, решение ей не особенно нравилось, но спорить она не собиралась.

— А в столице что происходит? — спросила Ксения. — Ты ведь не просто так туда ездил?

— Встретился с Евгением. Его отец придумал для сыновей небольшое состязание за престол.

— Небольшое? — переспросила Елена.

— Ну, подумаешь, найти редкое зелье, опасную тварь, ценный материал, добыть полтора миллиона золотых, захватить землю и заодно отыскать подходящую принцессу. Обычные семейные развлечения.

Ксения несколько секунд смотрела на меня, пытаясь понять, шучу я или нет.

— И ты решил ему помочь?

— Практически. Где Валерка?

— Возле кухни, где же ещё, — ответила Елена. — Он с утра помогает поварам избавляться от лишней выпечки.

Я допил чай и поднялся.

— Пойду с ним поговорю.

Валерку я действительно нашёл возле кухни. Он сидел на скамейке под окном и ел большой пирог, держа его обеими руками.

Увидев меня, он сразу насторожился.

— Это мне дали.

— Я ничего не говорил. Пойдём прогуляемся.

Валерка посмотрел на меня, на пирог, затем снова на меня.

— Подожди.

Он быстро доел остатки, отряхнул руки и поднялся.

Мы вышли во двор и стали не спеша прогуливаться.

Я быстро пересказал ему, что от него потребуется. И чем дольше я говорил, тем меньше ему нравился мой план.

— Слушай, — сказал он, когда я закончил. — Добыть тварь — не проблема. Но разыгрывать спектакль перед людьми будет проблематично.

— Какой ещё спектакль? Прилетишь, немного постоишь и улетишь.

— Порычать ещё попроси.

— Если сможешь.

Он лишь закатил глаза.

Однако чего только не сделаешь ради плюшек.

В общем, ещё несколько минут ушло на обсуждение деталей. В итоге Валерка согласился появиться перед Евгением в облике дракона и если потребуется, найти настоящую редкую тварь. Я же обязался обеспечить его плюшками и пирогами, точное количество которых мы решили уточнить позже.

Основная часть плана была готова. Официальным обращением Евгения занимался Орехов, Митрофан искал зелье, гильдия собирала сведения о людях Прокофьева, а с Валеркой я договорился.

Теперь оставалось только ждать.

Глава 9

Прошла неделя, в течение которой практически ничего не изменилось, и это начинало потихоньку действовать мне на нервы. Я привык к постоянному движению, к тому, что каждый день приносит что-то новое.

А тут — затишье, как перед бурей, и оно было хуже любого шторма.

Лёха с парнями собирал информацию по городу и окрестностям. Я занимался мелкими делами, которые в большинстве своём сваливал на Ксюху — её графство, как-никак, пусть и привыкает к бремени власти.

Единственное, что мне пришлось сделать за эту неделю — докопаться до Ленки. Манеры у неё, конечно, были, но до графских или даже баронских немного не дотягивали. Она могла вести себя непринуждённо за столом, но при этом сутулилась. Конечно, не как старая бабка, которая всю жизнь провела за прялкой, но глаз резало. Особенно когда рядом бывали важные гости — а у нас как раз начали появляться разные люди, интересующиеся состязанием. Поэтому я решил вмешаться.

— Слушай, а что ты всё время сутулишься? — как-то сказал я ей за обедом, когда мы вчетвером сидели в столовой — я, Ксюха, Ленка и пара слуг, которые делали вид, что ничего не слышат, хотя я видел, как их уши так и торчат в нашу сторону.

— Вроде нет, — ответила она, выпрямляясь и оглядывая себя с подозрением. — Нормально сижу. Ты просто придираешься, как всегда. Тебе лишь бы кого-нибудь поучить.

— Сидишь-то ты нормально, но чуть-чуть сутулишься, — настаивал я, отрезая кусок мяса. — Спину держать надо, плечи расправлять. А то выглядишь так, будто тебя кто-то согнул пополам и забыл разогнуть. Хочешь выглядеть как графиня — веди себя как графиня.

— И правда, — сказала Ксюха, приглядевшись к сестре поверх чашки. — Не очень заметно, но когда ты сказал, я обратила внимание. Лена, ты действительно как-то скрючилась, особенно когда устаёшь.

В итоге пришлось над Ленкой немного «поиздеваться» — в хорошем смысле, конечно. Ксюха заставила её ходить ровно, каждые полчаса напоминая о спине, а я принялся объяснять, как сделать что-то типа корсета для выравнивания осанки.

Набросал на клочке бумаги примитивный чертёж — пара ремешков, жёсткая вставка по позвоночнику, чтобы не давала горбиться, и даже нарисовал схему, как это крепить, чтобы не мешало дышать. Ленка сначала возмущалась, мол, я не какая-то кукла и не собираюсь носить эту удавку, но потом сдалась, когда я пригрозил, что иначе буду сам ходить за ней и хлопать по спине каждый раз, как она ссутулится. Ксюха рассмеялась до слёз, а Ленка только вздохнула и смирилась, буркнув что-то про «вечно он со своими причудами».

Ну а через пару дней приехал Евгений. Ну наконец-то хоть какая-то движуха!

Я даже улыбнулся, когда услышал стук колёс у ворот. Легенда была простая: он ехал к Орехову и на всякий случай, раз уж проезжал мимо, заскочил к Шимохиным — якобы поинтересоваться, как поживают возможно его будущие вассалы. В общем, обычный визит вежливости, чтобы не вызывать подозрений, хотя каждый из нас знал, что это лишь прикрытие.

Ну и между делом Ксения сказала, что у неё в гостях сейчас жених — принц империи Грейн. Евгений, по сценарию, удивился, а вот куратор Григорьев Дмитрий Сергеевич удивился не якобы, а по-настоящему. Его брови чуть не улетели в потолок, он даже поперхнулся чаем и закашлялся так, что пришлось похлопать его по спине.

Естественно, оба не хотели со мной знакомиться. Женька опять же по сценарию, а Григорьев на самом деле.

Но деваться было некуда, и после недолгих взаимных приветствий, которые сопровождались натянутыми улыбками и притворной любезностью, мы сидели и пили чай в гостиной, делая вид, что это обычная светская беседа, а не начало сложной политической игры.

Григорьев, разумеется, поинтересовался, зачем я здесь. Я спокойно повторил слова Ксюхи — мол, просто в гостях у невесты, отдыхаю от дел, наслаждаюсь сельским воздухом, который, кстати, гораздо чище столичного.

— А вы сами-то какими судьбами здесь? — спросил я с самым невинным видом, отхлёбывая чай и прищурившись.

— Видите ли, ваше высочество, — начал Григорьев, и в голосе его послышалась официальная нотка, которую он явно отрабатывал годами, — у нас идёт соревнование принцев за престол. Такой турнир, знаете ли, чтобы выявить достойнейшего.

— Как интересно, — ответил я, прикинувшись валенком, и даже удивлённо приподнял бровь, словно слышал об этом впервые. — И кто же побеждает? Наверное, уже есть фаворит?

— Оно началось буквально недавно, поэтому пока что никто. Мы только разбираем задания, готовимся, так что всё впереди. Сейчас идёт подготовительный этап.

— А какие условия победы? — продолжал я с таким интересом, будто это был мой первый день в политике, хотя на самом деле знал список наизусть ещё до того, как его утвердили, и даже сам внёс пару правок в черновик.

Григорьев, чуть помедлив и взвешивая каждое слово, перечислил мне основные пункты, которые я знал уже наизусть. Он говорил медленно, с паузами, явно боясь проговориться о чём-то лишнем. Я слушал с умным видом, изредка кивая и задавая уточняющие вопросы, чтобы не выглядеть слишком осведомлённым, и при этом краем глаза следил за реакцией Евгения — тот сидел с каменным лицом, но я видел, как он нервно сжимает ручку чашки.

Дальше разговор пошёл о различной ерунде — о погоде, о дорогах, о ценах на зерно и о том, что в этом году урожай яблок выдался на славу. Я поддерживал беседу с лёгкостью, но краем глаза следил за реакцией Евгения — тот старательно изображал лёгкую заинтересованность, хотя было видно, что ему не терпится перейти к делу. Григорьев же постоянно поглядывал на меня с подозрением, будто я мог выхватить из-за пазухи арбалет.

Наконец, когда они уже собрались уходить и начали прощаться, Евгений как бы невзначай, словно эта мысль только что пришла ему в голову, спросил:

— А вы, кстати, не могли бы нам чем-то помочь? Ну, если это не будет слишком обременительно. Просто мы сейчас ищем некоторые ресурсы, и я подумал, что у вас могут быть связи...

— Возможно, — спокойно ответил я, не торопясь соглашаться и даже сделал паузу, чтобы они немного понервничали.

— Так это же очень здорово! — воскликнул Григорьев с таким энтузиазмом, будто я уже пообещал им всё золото мира.

— Понятно, что здорово, — сказал я, усмехнувшись. — Только мне это зачем?

— Мы вас вознаградим, — поспешно добавил Евгений, и я заметил, как он переглянулся с куратором.

— Титул дадите? — спросил я скептически, приподняв бровь и сложив руки на груди, принимая позу человека, который готов торговаться до последнего.

Мы не обговаривали в деталях этот разговор. Я просто знал, что, если легко соглашусь, это будет выглядеть очень подозрительно. Поэтому торговаться я намерен был по полной, как на базаре, где продают некачественный товар, а покупатель прикидывается простачком. Жаба с хомяком, довольно закивали в такт, полностью одобряя мой подход.

— Ну почему сразу титул? — сказал Григорьев, явно пытаясь сменить тему. — Хотя это, в принципе, тоже достойная награда. Но, может быть, вы могли бы помочь с чем-то более конкретным?

— Зелье, — коротко сказал я, не давая ему уйти в сторону. — Я доставал подобное раньше. Если нужно — могу организовать.

— Тогда предложите вы сами цену, — влез Евгений, понимая, что я веду к торгу, и решил немного подыграть.

— Ну давайте подумаем, — начал я, растягивая слова и отпивая ещё глоток чая. — Скажем так: пятьдесят тысяч золотом — само зелье. Ну и мне за хлопоты — пятнадцать тысяч, и, например, освобождение графства Шимохиных от налогов на десять лет. Идёт?

Григорьев задумчиво почесал подбородок и посмотрел на Евгения, который едва заметно кивнул:

— Это... Очень дорогое зелье, ваше высочество. Мы не ожидали таких цен.

— Именно, — ответил я с довольной улыбкой, наслаждаясь их замешательством. — Оно редкое, достать его сложно.

— Всё дело в том, что сейчас мы стеснены в средствах, — сказал Евгений, разводя руками с таким видом, будто это он сам лично сидит без денег. — Можем ли мы рассчитывать на ваши добрососедские отношения?

— А когда Евгений выиграет состязание, — добавил куратор с надеждой в голосе, — мы обязательно компенсируем вам все затраты. В конце концов, дружба с будущим монархом дорогого стоит.

— Вы хотите сказать, если выиграет, — поправил я его, делая акцент на «если». — Пока что это не факт, и я не привык полагаться на туманные обещания.

— Ну... Можно и так сказать, — ответил Евгений, слегка смутившись, а куратор поморщился — видимо, ему не понравилось, что я не ведусь на обещания, а требую конкретики.

— Я предлагаю поступить так, — сказал я, сжалившись над ними и понимая, что больше выжимать бесполезно. — Вы платите мне пятьдесят пять тысяч, ну а освобождение от налогов — так и быть, я подожду. Это моё последнее предложение, лучше не будет.

Начался недолгий торг — они пытались сбить цену, сыпали обещаниями, даже попытались надавить на жалость, рассказывая, как трудно им сейчас, но я стоял на своём как скала. В итоге я сжалился и подвинулся на пять тысяч.

Итого — полтос. Зелье в районе тридцатки, двадцатка мне. Ну, может, не двадцатка — Митрофан же тоже не просто так всё это делает, ему тоже надо платить, но в итоге я всё равно оказывался в неплохом плюсе, и это меня радовало. Жаба с хомяком радостно потёрли лапки. Навар-то пошёл!

Мы вышли провожать дорогих гостей к каретам, уже почти попрощались, и в этот момент приехала Ленка — она возвращалась из города после каких-то своих дел. Я-то не заострил на этом внимания, махнул ей рукой, но вот Евгений, который до этого только мычал в ответ на мои вопросы и смотрел в пол, вдруг замер, открыл рот и уставился на неё как баран на новые ворота. Повернувшись к нему, я понял, что клиент поплыл — у него даже челюсть отвисла, и он перестал моргать.

Ленка была одета в обтягивающий дорожный костюм, который выгодно подчёркивал фигуру, длинный хвост волос развевался на ветру, а грудь с моим корсетом для осанки торчала так, что хоть стенобитное орудие приставляй. Вот тут-то у Женьки броня и треснула.

— А это кто? — шёпотом спросил он у меня, не сводя глаз с Ленки и даже не пытаясь скрыть свой интерес.

— Так это сестра моей невесты, — сказал я, стараясь скрыть улыбку и делая вид, что ничего особенного не происходит. Ксюха, стоящая рядом, тоже заметила эффект и вытаращила глаза, когда до неё дошло, что происходит — она даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала.

— Красивая, — с придыханием выдохнул Евгений, и я понял, что он пропал окончательно.

— Познакомить? — уточнил я, подмигивая и понижая голос, чтобы куратор не услышал. Тот как раз отошёл к карете и что-то проверял в бумагах, так что мы могли общаться свободно.

— Нет-нет, — включил он заднюю, краснея и отводя взгляд, явно пытаясь взять себя в руки. — Не надо, я просто так... Просто неожиданно.

— Ну смотри, — загадочно улыбнулся я, оставляя ему пищу для размышлений, и мысленно потирал руки — этот козырь может пригодиться в будущем.

Когда кареты отъехали и скрылись за поворотом, Ксюха повернулась ко мне с требовательным видом:

— Это сейчас что было?

— Ничего, — пожал я плечами с невинным лицом. — Просто Его высочество принц Евгений сделал комплимент твоей сестре. И, судя по всему, очень искренний. Я тут ни при чём.

Когда мы проводили гостей и кареты скрылись за поворотом, все собрались в гостиной — я, Ксюха, Ленка, Елена и ещё пара доверенных людей. Мы расселись вокруг стола, и я сразу перешёл к делу.

— Что нового? — спросил я у Елены, которая уже успела скинуть плащ и сесть за стол, разворачивая листы с записями.

— В общем, есть кое-какие намётки, с которыми уже можно работать, — ответила она, пробегая глазами по списку. — Девятнадцать купцов, пятеро баронов. Один из них, кстати, вассал Шимохиных.

— Аристократов маловато, — заметил я, пробегая глазами по списку и хмурясь. — Для серьёзного давления нужно больше влиятельных людей.

— Вообще-то их больше, и даже есть один граф, но особо никто не желает связываться с Прокофьевым. Боятся последствий и мести, когда Дмитрий взойдёт на трон.

— Ясно, — сказал я, откладывая бумагу. — Тогда начинайте.

Гайки будем закручивать потихоньку, чтобы никто не понял, что это мы. Для начала, письма. Сначала вежливые, потом чуть жёстче, ну а если уже не отдадут, а они не отдадут, перейдём к конкретным требованиям. Потом — пару жалоб монарху, которые, вероятнее всего, до него не дойдут, по крайней мере, так мне сказал Орехов, но это создаст видимость активности. Ну а дальше уже суд.

— Кто, говоришь, вассал Шимохиных? — спросил я, возвращаясь к списку, чтобы уточнить детали.

— Барон Агафьев. Сколько ему денег должны — не знаю точно, но то, что должны, — это факт.

— Знаю такого, — сказала Ксюха, нахмурившись и припоминая. — Они уже давно наши вассалы, занимаются рудой и кузнечным делом. А я-то думаю, почему у них дела так плохо идут. Оказывается, их просто обобрали до нитки.

— Разузнай всё, — сказал я Ленке. — Этого барона оставим как козырь. Если что — помогите деньгами, чтобы он не разорился совсем. Он нам ещё пригодится, когда начнём давить на Прокофьева.

— Сделаем, — кивнула Елена, делая пометку в своей книге.

Пару дней я занимался своим любимым ничегонеделаньем.

А потом мимо нас начали проезжать отряды наёмников — сначала один, потом второй, затем третий, и я понял, что пора. Один из отрядов даже остановился у ворот, и их командир, здоровый детина с усами, вежливо поинтересовался, как проехать до земель графа Орехова.

Это был условный знак — начинались сборы для похода в Мёртвые земли.

Я передал с наёмниками письмо Орехову, что я тоже не против прогуляться по Мёртвым землям — мол, давно там не был, соскучился по зловещим пейзажам и опасным тварям. Если бы Гнида узнала о том, что я добровольно туда решил съездить как на прогулку, она наверняка бы покрутила копытом у виска.

На следующий день мне пришёл ответ от Орехова: он будет только рад, если я поучаствую. Так что я собрался и отправился в гости к Орехову.

Только вот оказалось, что поедем мы вовсе не завтра. Нужно было дня три-четыре подготовки, чтобы все собрались, провиант загрузили, лошадей подковали, магов пригласили, да и просто обсудили план действий. Поэтому пока для всех высоких гостей были устроены небольшие гуляния — пиры, застолья, которые мне уже поперёк горла стояли, потому что вместо мяса и вина я чаще видел кислые лица и слышал пустые разговоры.

— Думаешь, у нас всё получится? — спросил Жека во время очередного застолья, когда мы сидели в углу, изображая дружескую беседу, хотя на самом деле обсуждали предстоящий поход.

— Должно, — ответил я, не вдаваясь в детали, но чувствуя уверенность. — Главное — не торопиться и не делать глупостей.

За столом было шумно, и я заметил двух парней лет двадцати, которые опять ругались со служанкой. Они уже несколько раз попадались мне на глаза за эти дни, и каждый раз в не лучшем свете — то слугу ударят, то скандал с кем-то устроят, то громко смеются над чужой бедой. От них уже все слуги шарахались как от прокажённых, а остальные гости старались держаться подальше.

— А это, кстати, кто? — наконец поинтересовался я, повернувшись к Женьке.

— Один — сын графа Селезнёва, второй — его вассал, сын барона Глухова, — ответил он, глядя на них с лёгким презрением.

— Теперь понятно, — усмехнулся я, покачивая головой. — Типичные представители золотой молодёжи. В стиле «у меня батя граф, мне море по колено, а все остальные — быдло». И много вот таких ребятишек в твоей фракции?

— А они и не из нашей фракции, — удивил меня он. — Это люди моего брата — они просто соседи, поэтому их и пригласили, чтобы не обидеть важные семьи. Но я бы их с удовольствием выставил за дверь.

— Интересно, — сказал я, прищурившись. — А вы не думали, что их прислали сюда просто пошпионить? Или хотя бы посмотреть, что тут делается, кто с кем встречается, и доложить своему покровителю?

— Да и пусть, — ответил Орехов, отмахнувшись. — Такие важные птицы, что их отправить домой нельзя — сразу обида, а нам лишние враги ни к чему. Дело в том, что они чётко понимают, на кого можно тявкать, а кто им сам глотку перегрызёт.

— Пойду-ка я познакомлюсь поближе, — сказал я, вставая и направляясь к ним.

Когда я подошёл, их разговор со служанкой уже подходил к концу, потому что один из этих парней, сын графа, отвесил ей звонкую пощёчину. Служанка охнула, прикрыла щёку и хотела убежать, а парень уже занёс руку для второго удара, явно не собираясь останавливаться.

— Очень благородно, господа, — сказал я, приблизившись к ним и глядя прямо в глаза, чтобы они поняли, что я не шучу.

— Ваше высочество, — они мгновенно узнали меня и вытянулись, но в их голосах не было ни капли уважения, только показная вежливость. — Чернь должна знать своё место. Эта дура не так подала вино, и мы решили её наказать.

— Надо же, какие хитрожопые, — подумал я про себя. — Знают меня в лицо и не лезут в открытый конфликт, но при этом ведут себя как последние хамы.

Служанка, воспользовавшись паузой, хотела уйти, но второй парень — сын барона — схватил её за руку:

— Мы тебя не отпускали, — прорычал он, сжимая пальцы.

— Господа, — сказал я спокойно, но с металлом в голосе, который не терпит возражений. — Вы, конечно, вольны чувствовать себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях. И здесь не принято бить слуг. Если у вас есть претензии, можете обратиться к управляющему.

— Но...

— Ты можешь идти, — перебил я графского сынка, обращаясь к служанке. Та дёрнулась, парень неохотно отпустил её, и она быстро убежала прочь, даже не оглянувшись.

— Что вы себе позволяете? — взвился первый, сверкая глазами. — Вы тут не хозяин! Мы имеем право наказывать прислугу, если они плохо работают!

— Несомненно, — ответил я, понизив голос до шёпота, чтобы никто не услышал наш разговор. — Но, если вы, два утырка, ещё раз позволите себе такое, я просто набью вам рожу. И не важно, кто ваш папаша. Ясно?

Они переглянулись, и я видел, как в их глазах мелькнул испуг — они поняли, что я не шучу. Потом они синхронно кивнули, не смея возразить.

— Надеюсь, мы достигли взаимопонимания, — холодно сказал я, развернулся и пошёл обратно к столу, чувствуя на себе их ошарашенные взгляды.

— Как прошло знакомство? — спросил Евгений, когда я сел рядом, и я заметил, как он прячет улыбку.

— Нормально, — ответил я, беря бокал. — Если не поймут — объясню более популярно.

На следующий день всё было готово — лошади оседланы, припасы загружены, наёмники построены, маги провели последние проверки. Нас ждали Мёртвые земли.