Вольные земли

1.

Хороши девицы наши!

Пироги пышны у Саши,

Как соловушка поет

Стеша, Млада дом ведет.

Варя пляшет — как летает,

Да еще и травы знает.

У нее полно ребят.

Обо мне же говорят,

Что Забава, дочь Сысоя,

Всюду ходит с берестою.

Пишет, пишет… А о чем?

А о том, как мы живем.

Весь стоит на Землях Вольных,

Средь лесов-полей раздольных.

Десять в ней дворов пока,

Жизнь-то в дебрях нелегка.

Днях в семи-восьми отсюда

Княжьи земли. В оных люда

Много. Ходим иногда

Мы с обозами туда.

Да, уделов там немало,

В трех из них и я бывала.

В каждом бают — сторона

Наша ужасов полна:

В топях огоньки мерцают,

Волки сани угоняют,

Разной нежити — не счесть.

Ну и как сюда не влезть?

Храбрецы здесь ищут славы.

Ох, и нет на них управы.

Да и мочи больше нет —

Столько нам приносят бед.

Прошлым летом, злою силой,

Колдуна сюда прибило.

Правда, хвастал молодец,

Будто он с тем злом борец.

А за ним, в кольчуге древней,

К нам мертвец. Лишь всей деревней

Мы смогли его добить.

Нам же и могилу рыть.

Между тем колдун-вояка

Влез в берлогу волколака

И в засаду там засел.

Волколак козу заел,

С псами у ворот подрался,

Проиграл, и в лес убрался.

Позже плакать на луну

Начал он, мешая сну.

Тут собаки взвыли разом.

И вот так-то — час за часом.

Ох, и маялись б мы с ним...

Вышел в ночь сосед Трофим.

Кости взял он, иль баклажку,

Лапти ли, штаны, рубашку —

Чем-то зверя подманил

И на двор к себе пустил.

А на свадьбе у Параси

Парень мрачный, в черной рясе,

Объявился. Сел за стол

И такую речь завел:

"Над деревней коршун реет,

Оберег мне кожу греет.

Ведьм не может тут не быть.

Ну, с кого начнем палить? "

Чем не повод для беседы?

В ведьмы вызвалась Рогнеда

(Здесь ее никто не брал).

И у них народ гулял!

Частокол наш еле дышит —

Всяк на нем заклятья пишет.

Будто только для того

Мы и ставили его.

Пишут цифры, режут рожи,

"Здесь был Вася", — режут тоже.

И заборных много слов,

Хоть копай, впридачу, ров.

Днясь наемники ходили,

Браги у меня просили.

Поднесла я им кувшин.

"Девка! — начал тут один. —

Погостим мы здесь немножко.

Ночью вылезешь в окошко?

Молодое ж дело, да? " —

"Вам, я вижу, не сюда.

Здесь таких, как вы, не любят,

Ловят и вожжами лупят.

Нашим только повод дай.

Наливаю? " — "Наливай".

Ловят странники, впридачу,

В Землях счастье и удачу.

Все-то чуда ждут, глупцы.

Бают, мы тут кладенцы

В сене прячем, и живою

Умываемся водою.

Мертвой брызжем по углам,

Нанося урон клопам.

Шепчут, где-то здесь и злато

Скрыто и на кровь заклято.

Душно под землей ему.

И гуляет потому

Злато под людской личиной.

Ну а врежешь хворостиной —

И возьмешь без жертвы клад...

Нас и лупят наугад.

Мы ж, до встречи с чудесами,

Двух парней послали сами

За леса, да за поля —

Вызнать, что там за земля?

И во что там люди верят?

Плодородна ль? Много ль зверя?

В реках ли богат улов?

Вот и ждем назад орлов.

2.

Но пропали парни где-то...

Расцвела макушка лета.

Сладки ягоды в лесу,

Василек плету в косу.

Лето. Заполночь гуляем,

Коль не пляшем, так гадаем.

И кружится на реке

Счастье девичье в венке.

Но когда оно так было,

Чтоб гроза, да обходила?

Слышу била громкий звон...

Оказалось, Симеон,

У родни гостивший дальней,

Весть услышал — нет печальней.

Птицей к дому полетел —

Упредить и нас хотел.

Наши старшие дождались

Все покудова собрались,

Поклонилися земно.

Сема начал: "Так оно.

Князь Вавила, вняв совету

Мудрецов, изжить со свету

Псиголовцев порешил

И войну им объявил.

Здесь, сказал, собака злая,

Их живет в полтыщи стая.

Встанут осенью полки

В нашем поле у реки.

Всей толпой тут загудели:

Псиголовцы, до метелей,

На гулянки ни за что?

А без них — уже не то.

Стая? Вот же князь заврался.

Малый род в краю остался.

Больше нет других окрест —

Далеко берут невест.

Ой, стоять сим землям впусте!

Что, и торг к тому пропустим?

Вновь не встану под венцом

Я с Тимошей-кузнецом?!?

"Не о том у нас, ужо-то, —

Грянул староста, — забота.

Месяц — войско у ворот.

Каждый день тут кормит год.

Вот, что вам хочу сказать я.

Поспешайте, сестры, братья.

Прячте денежку хитро,

Да несите в лес добро.

Стадо пусть пастух отгонит

К скиту мудрого Афони.

Тот-то, за ставленый мед,

Неужель не подмогнет?

Молодайки при налете

Отсидятся на болоте.

Но, уж ясно вам самим,

Часть съестного отдадим.

Да с поклоном. А иначе

Летом князь вдругрядь прискачет.

Что, Авдотьюшка-вдова? " —

"Отдадим ему дрова". —

"Да… Оставшиеся в веси

Пусть твердят, что нынче здеся

Каши вовсе не густы —

Закрома почти пусты.

Мол, сады, что у пригорка,

Потравила плодожорка,

Саранча смела вершки,

А медведка – корешки.

Мол, скотина околела,

Птицу мором тем задело,

Градом выбило покос,

А девчонок Змей унес".

Так, решили, сделать надо

С выпаса вернулось стадо.

Завершился долгий сход...

Что-то осенью нас ждет?

3.

Долго войско лес чесало,

Но к распутице умчало.

Нас забрали Влад с Пушком —

Псиголовцев вожаком.

По дороге Влад поведал:

"Послаблений князь нам не дал.

Месяцок отвоевал

И на площадь всех согнал.

Разорялся перед нами.

Тряс собачьими хвостами,

Вражьи, мол, они. Причем,

Сам он их добыл мечом.

Схватки были, мол, суровы.

И теперь рыдают вдовы

По погибшим здесь бойцам.

А сирот он кормит сам.

А уж копий поломали...

Да от страха кони пали...

И, за свой спокойный сон,

Всяк ему теперь должон.

Вся деревня. И немного

Он возьмет добра в дорогу.

Но, как встанет санный путь,

Обещает заглянуть.

Как ушли, так вслед за ними

Увязался и Ефимий, —

Лучший тот охотник здесь. —

Если что — пришлет нам весть.

Князь еще сказал, что срубит

Летом тут заставу… Сгубит

Нас, как пить дать, кабалой.

Мужики твердят — долой

Надо по весне убраться.

Нынче будем совещаться,

Как нам дальше быть... " Эхма,

Кабы знала я сама.

Ах, не рвись, душа, не надо,

Уцелевшей нет ограды

На деревне. И народ

К дому старосты идет.

Вот стоим толпой, вздыхаем,

Запоздавших поджидаем.

Ухо стал Пушок чесать —

Блохи начали кусать.

Вышли старшие из дома,

Все смурны. Бочар Ерема,

Тихо кашлянув в кулак,

Совещанье начал так:

"По весне мы в лес дремучий

Двинем. Но Вавила злючий

Может и зимой бойцов

Здесь оставить". И отцов

Слышу голос: "Выбивают

Клином клин — и дети знают.

Можно так и сделать. Суть —

Князя князем отпугнуть.

И до нас здесь люди жили,

Только головы сложили.

Слышал, лет поболе ста

Тут земля была пуста.

В Черном Поле, трижды клятом,

Сгинул бедный люд когда-то.

Я к чему сие сказал,

Вдруг и князь их в плен попал?

Там живет. Сынов рожает,

Им вернуться завещает.

И придет в свою страну

Правнук, выросший в плену.

Свитки старые достанем,

Княжий род туда и вставим.

Тем грешит и наша знать.

Дочка сможет написать.

Бегал тут от плена прадед,

Спрятал клад — потомка ради,

Под холмом, да с тем добром,

Что скопил их княжий дом.

Чай, старья набрать-то сможем?

Что ни есть туда положим.

Свитки, нож, да турий рог,

Да любой доски кусок.

Кстати вот еще была бы

С камня тесаная Баба".

"Князем будет Тимофей, —

Голос старосты. — Ну, злей

Глянь-ка… Вырос ты при хане,

Самым верным стал в охране... "

"Я? На руки посмотри —

Ремесло на них горит".

"Вы же там дома сжигали?

Значит, в пламя попадали.

И в бою, в урочный час,

Своего ты хана спас.

Через то вернул и волю.

В Поле ханов-то поболе,

Чем у нас князей, раз в пять.

И за каждым — злая рать.

Так что кудри туго свяжешь,

Сажей сам себя намажешь.

Справим кожаный халат —

Вот тебе и весь наряд".

"На вот, клык держи медвежий, —

Мельник Фрол, — на шею вешай.

Знамо, был в семье твоей

Повелитель медведей.

Стану преданным слугою

При тебе я, раз такое".

Снова староста: "Потом,

Знак на стяге родовом

Нужен. Мол, крепки и смелы

Были вы… Венец и стрелы? "

"Серп и Молот! " — крикнул Влад.

"Сбрендил? Точно нас съедят.

Ты давай чего попроще.

Вот лодью, святые мощи,

Рыбу, пардуса, орла.

Лошадь, кстати, б подошла".

"Лошадь! С крыльями! В тиаре! —

Влезла тут подружка Варя. —

И оружная, она

Оседлала скакуна.

И завет на ленте красной —

"Девы я певец прекрасной! "

"Ты еще ему цветок,

Или шелковый платок.

Медведя! Не ваши нюни.

И нехай роняет слюни,

Пеной капает на пол, —

Горячится мельник Фрол. —

А завет не помешает —

"Ты мементо, все всплывает".

И пошел меж нами шум —

Знаки всем застили ум.

"Все! Олень, что мчит стрелою, —

Наш глава, — был избран мною.

Надо Князю, стало быть,

И отрядец обрядить". —

"Дочь, — сказал отец, — послушай,

Стань в отряде том кликушей.

Обнажат же вдруг клинки

Гости — ты уж прочь беги".

Встал Пушок, тряхнув ушами:

"Что ж, и мы на дело с вами.

На заимках кров готов

Для детей и стариков.

Да в лесу для страха надо

Нам мелькать, мол, там засада... "

Варька шепчет мне: "Постой,

А Пушок все холостой? "

Ну а тот: "И мы, не скрою,

Бросим логова весною.

Верьте нашему чутью —

Се грядет конец житью

В землях тихому. И скоро

Встанет тут и малый город.

Раньше ль, позже — все одно,

Прочь уйти нам суждено... "

Молвил староста: "Спасибо,

Друг. Мы сами не смогли бы

Хорошо пугнуть князька.

Чай, задачка нелегка.

А теперь уж можно смело

Начинать. Вот завтра к делу

И приступим, помолясь.

И, авось, отстанет князь".

4.

Бересту, чернила, кожи,

Стило, перья, острый ножик

Пред собой на стол ложу

И задумчива сижу.

Кож, чернил-то, дела ради,

Прикупил Ефимка в Граде.

Симеон сгонял к нему,

Объяснил, что тут к чему.

Я одна. Мурлычет кошка,

Холодком сквозит с окошка.

Во дворе слышны смешки —

Бабу тешут мужики.

Что ж, отрывков набросаю

С разных лет. Ну, начинаю.

"… В день второй, у вьезда в град,

Бабку выловил отряд.

А в лукошке у проклятой

Двухголовые котята.

Три яичка под рукой,

Клык во рту и глаз дурной".

"… На торгу за бочку просим

Двух куниц. Тех бочек восемь".

"… И в удое с трех коров

Потомите осетров".

И: "… Тогда в большой печали

Земли наши прозябали.

Вот преданье тех годов.

Я, Мнемох, творец сих слов.

Как из Западной державы,

На охотничьи забавы,

Князь Августий приезжал,

Во лесу жену терял.

На сносях была. А тою

Шли коза с овцой тропою...

Или же с волчицей лось.

Вот с того и повелось".

Или пусть сюда примчится

Золотая колесница?

Желтым дождичком прольет

Кто-то что-то… Или вот.

"Двести лет назад то было.

Небо милость нам явило —

Князь на берег тут ступил,

Из далеких мест приплыл.

А попал сюда он вскоре

Опосля того, как в море

Древний остров затонул.

Вот с него и сиганул.

Так: "Бысть остров в окияне.

Жил на нем народ — моряне.

Дивным островом владел

Род Морян. И богател

Люд… Случился трус великий.

Испуская стоны, крики,

В страхе жители земли

Погрузились в корабли.

Неизбывной скорби полны,

Прочь гребли они сквозь волны.

На земле, смирясь с бедой,

Князь остался молодой.

Но, кончины устрашившись,

Свистнул он, поворотившись

К морю передом. И в раз

Из пучин, на тот приказ,

К князю Змиевна явилась

И к ногам его склонилась.

Очи синие мудры,

На главе рога остры".

Сел на шею, ноги свесил,

И поехал, пьян и весел...

То есть, грустен и тверез,

До родных моих берез.

Вот: "Та Змиевна примчала

Князя к нашему причалу.

И с тех пор Морянов род

Благодать стране несет.

Верно писано все мною.

Лето же шестьсот шестое,

И еще шесть тысяч лет,

Как сотворен белый свет".

Повесть не родится сразу,

Малость я прибавлю к сказу.

Ведь из сводов, вот напасть,

Бедный прадед спас лишь часть.

… Не гуляю, не пряду я —

Над пергаменом колдую.

Тятя уж и сам не рад:

От трудов в избушке смрад.

Мажу, крашу, обжигаю,

Начертанье букв меняю.

И у всех делов полно.

Да поможет ли оно?

5.

Снег. Утоптаны тропинки.

Серебром горят снежинки

На сугробах и ветвях.

Вся земля теперь в снегах.

По скрипучему по насту,

Торопя коней гривастых,

Скачут двое — пареньки,

То Ефимьевы дружки.

И примчались к веси нашей

С вестью — заварилась каша.

Князь уж выступил в поход —

Полусотню к нам ведет,

Волочит пустые сани.

Скоро в нашей глухомани

Будет. Да как всыплет всем,

Кровосос. А между тем,

Во владении евойном,

Ой, неладно, неспокойно.

Эхма, там одна беда —

То с соседями вражда.

Двое все грозят войною,

Дни проводят, козни строя.

Князь же дочери своей

Ищет мужа посильней.

Шлет Ефимий, честь по чести,

Всем поклон, платок — невесте,

Милой матушке — сукно,

Тяте — зелено вино.

Зажил он с охоты сыто,

На торгу то, что добыто,

Продает. Доход хорош,

Не считает каждый грош.

Ныне, в страхе и смятеньи,

Свечи жжет он за спасенье

Родной веси, чтобы зло

Нас минуло… Не свезло.

На опушке, в день морозный,

Показались вои грозны.

У деревни, зрят, стоит

Домик временный. Он крыт

Чем ни есть. Вокруг людишки

Мельтешат: несут дровишки,

Кто-то смотрит за костром...

Охраняют трое дом.

Натянули кмети луки

И притихли — ловят звуки

С леса. В том — то треск, то хруст...

Лес такой — лишь с виду пуст.

Из дому, из-за полога

Вышел староста. Немного

Потоптался, да побег

К войску, не жалея ног.

Прирысивши скоро, рухнул

В ноги коням — крепко струхнул.

Начал: "Милости прошу,

Княже! То, что расскажу,

Не сочти за небылицы!

Есть хозяин у землицы

Нашей. За каким-то там

Кладом вдруг он прибыл к нам... "

Дернул повод воевода:

"Кто? Собачья ты порода,

Вот, гляди, твой господин! " —

"Да, и прибыл не один.

Мы двенадцать насчитали,

Но в лесу следы видали.

И немало, хошь — проверь.

В лес не ходим мы теперь". —

"Что за князь? — рычит Вавила. —

Чтобы вам всем пусто было,

Вы кого тут завели? " —

"Вот, что мы узнать смогли… —

Подививши князя сказкой,

Глянул староста с опаской: —

Звать вас в гости мне велел

Пришлый, в дом, где он засел.

Мы ведь злить его не смеем.

Глянь, вон. Служим, как умеем.

Вдруг помог и войском хан?

И вблизи походный стан? "

Поразмыслив, вскинул руку

Князь: "Орлы мои, а ну-ка,

Глянем, кто нас в гости звал... "

Сам коня вперед послал

Шагом. Вслед, в порядке нужном,

Вои двинулись послушно,

Лес под взглядами держа.

Так добрались не спеша.

Близ костра остановились.

Ах, как мы за всех молились!

Не унять в коленках дрожь.

И далась нам эта ложь?

Князь же, времени не тратя,

Старших выкликнул из рати.

Много видели они,

Их попробуй обмани.

Вот они вперед шагают,

Все-то зорко подмечают.

А чего там, стан-то мал.

Страж для них полог поднял.

Внутрь вошли и тут же встали —

Красный угол увидали.

Рушники везде висят,

Шиты черным. Шкурки в ряд.

На полу очаг дымится,

Мужики вокруг. На лицах

Продубленных жир блестит.

Выше всех один сидит:

Рослый, уж почти отмытый,

Видно — силою налитый,

С акинаком под рукой.

Ух, каков Тимоша мой!

Сбоку, в жалкой драной шубе,

Я стою. Под локтем — бубен.

Прилегла у нас в ногах

Варька: срам какой, в штанах,

Да в плетеной накидушке.

Но и в них мила подружка.

И, не встав гостям навстречь,

Тимофей заводит речь...

6.

"Исполать вам по достою.

Князь Вавила предо мною?

Коли с миром — видеть рад.

Я — Морянин Акбулат,

Князь Великий. Вижу, слышал

Ты о том. Дедок, что вышел

Вам на встречу, удружил,

Обо всем уж доложил?

Вот и ладно... " — "Поздорову, —

Молвил тут в ответ сурово

И Вавила. — Уж не знал,

Что тут кто-то стол держал". —

"Не дивлюсь тому я право.

Сей страны былая слава

Уж давно погребена.

В том степных врагов вина.

Все сгубила сила злая.

Я и сам немного знаю.

Но предания морян

Помнит дюжина моя.

Посмотри на лица. Слуги —

Полонянов прежних внуки.

Сколько смог забрал с собой

Из полей да в край родной.

Хоть у басурманов жили,

Веру и язык хранили.

Но слова, не обессудь,

Путаем порой чуть-чуть.

Да обычаев набрались.

Так с полянцами якшались.

Ты к огню садись же, свет!

В чем у вас здесь правды нет?

Эй, подать гостям скорее

Одеял, да потеплее!

Неудобны лавки тут.

Да пускай обед несут! "

На подстилки гости сели.

Мужички тут подоспели —

Принесли горшки, котел,

И поставили на пол.

Тимофей: "Седло барашка,

И барашковая кашка,

Сам барашек без седла.

Пища мне проста мила.

Тут вот молоко коровье,

Пополам с бараньей кровью.

И вино хмельное есть.

Окажи мне, княже, честь".

Князь качает головою:

"Нет, позволь, я пир устрою.

Снедь сейчас подать велю".

— "Аль, боишься, опою?

Руку я кладу на печень

И клянусь — травить нам нечем.

У кликуши зелено

Было зелье, да давно

Ей и выпито. А равно

Я клянусь, что и подавно

Нет копейщиков в бору.

Чтоб мне вспухнуть, коли вру".

Все ж за яствами послали

И на скатерть выставляли

Рыб копченых, пироги

С тонко молотой муки.

А дела у гостьев плохи —

С одеял полезли блохи

(С псиголовцев собраны).

Нам же с виду — хоть бы хны.

А Тимоша все глаголет:

"Видел холм? Тут, рядом, в поле?

Я уже его открыл,

Старый клад морян добыл.

Вот, гляди, висит резная

Морда с северного края.

То прабабушки моей —

Дщери конунга морей.

Вон священное орало,

Из железа, что упало

С неба. Вот уж благодать —

Мой черед на ней пахать

Перву борозду. Еще же

Покажу письмо на коже.

День у нас весь впереди... "

Тут Вавила: "Погоди.

Мы сегодня в путь обратный

Собирались, друг мой знатный". —

"Жаль. Тогда не задержу.

Напрямик, позволь, спрошу.

Что у вас, скажи на милость,

Тут по осени случилось?

У моих, что ль, мужичков

Понаделали долгов,

Да вернуть забыли кмети?

Будто выметены клети...

Или мы чего должны

За спасение страны? " —

"Ничего. Забудь, пустое.

Что считаться меж собою?

Обещай лишь, что ко мне

Ты приедешь по весне.

Пировать, гулять мы будем,

Там дела-то и обсудим.

Всех вас примем не чинясь.

В гости жду, Морянин-князь". —

"И с охотою приду я.

Изопьем же круговую.

Чем еще потешить вас?

А не хочешь ли, сейчас,

Вон, кликуша наша спляшет?

Повезет — чего и скажет.

Много тайн открыто ей.

Ну, гляди… Кликуша, эй! "

В бубен бой глухой раздался

(Мельник рад — слюней дождался).

Поплясавши, я глаза

Закатила: "Голоса

"Слышу! — взвыла. — Вижу терем.

Что?!? Враги ломают двери!

Вот добрались до казны,

Руки золота полны...

Вижу! Землю тень покрыла.

Там, где раньше людно было,

Только вороны кружат...

Что еще? Мутится взгляд...

В небо синее взмывает

Ясный сокол — счастя чает.

Соколица рядом с ним,

Не расстаться больше им... "

Умолкаю. Князь поднялся:

"Нет, ну так бы и остался.

Только нынче не с руки.

Дни уж больно коротки". —

"Вам под ноги — путь кошмою". —

"Не забудь же, жду весною".

Гости скоренько ушли.

Тут мы дух перевели.

И копыта снег взрывают —

Вои вскачь коней пускают.

Вот уже не слышно их,

Смолкло эхо, лес затих.

А за всадниками теми

По тропинкам, будто тени,

Псиголовцы понеслись.

Только, как ты ни крутись,

Все слезами отольется.

С большей ратью Князь вернется.

Никого тут не найдет.

А и путь нам на Восход.

7.

Как же так оно случилось?

Я с любимым разлучилась,

Может даже навсегда.

К нам опять пришла беда.

Зря играли мы с Вавилой.

Тот, со всею ратной силой,

На заставе ихней встал,

Приграничной. Обождал,

Да послал сюда десяток

Удалых своих ребяток,

С воеводой. Гнали те,

Но и наш дозор летел.

Обскакал их. Мы успели

Нарядиться, да засели

В доме ждать, судьбу кляня.

И отряд, к исходу дня,

Прибыл. К нам один вломился

Воевода. Поклонился,

И беседа началась.

"Здрав ли ты, Морянин-Князь? —

Возопил еще с порога

Гость. — Великая тревога

За тебя нас пригнала

Вновь сюда. Поверь же, зла

Недруг лют тебе желает!

Втайне войско собирает

У границ твоих земель.

Уходи со мной отсель! "

Тимофей не дрогнул: "Верю.

Только вот какому зверю

Нужен, знать я не могу...

Ты садись же к очагу!

Чай, в пути вы утомились? " —

"Ой, с коней чуть не валились,

Так спешили донести

Весть и, князь, тебя спасти". —

"Благодарствую на слове.

Но сперва о вашем крове

Позабочусь… Люди! Дров

Нанесите! Да костров

Понаделайте! Пусть вои

Отдохнут. Теперь с тобою

Мы усядемся ладком,

Перемолвимся рядком.

Храбрый муж, тебя, вестимо,

Именуют Никодимом-

Воеводой? " — "Точно так". —

Хорошо… И кто мой враг? "

Сел посол на одеяло,

Враз к нему блоха пристала.

Он поерзал, покряхтел,

И печально так запел:

"Ох, и темное тут дело.

Князь соседнего удела,

Хочет, свет-Морянин, знай,

Захватить твой родный край.

Как то стало нам известно?

Засылаем, если честно,

Мы к соседушке бойцов.

И один из молодцов

К нам примчался на заставу.

Князь сказал, мол, не по нраву

То ему — тебя бросать.

Правда, слышали мы, рать

Из степи стоит, тут, рядом?

Верно? Рати мы отрядом

Подмогнем, дадим коней.

Свет-Морянин, съездим к ней? " —

"Черт. Полянцы точно были.

Горе, на зимовку сплыли.

Приплывут весною вновь —

Я врагу попорчу кровь.

Эх, судьба моя кривая...

Вот как встретила родная

Сторона. Я удручен".

Никодим ему: "Причем,

Тут людишки — гаже нету.

И послужат-то соседу,

В той неправедной войне.

И они же, ясно мне,

Доложили, черти кляты,

О тебе, заради платы.

Сам подумай. Ты ж давно

Здесь сидишь? У них полно

Было времени — послали

Молодых к нему. Не стали

Сами бить, боясь врагов,

Тех уплывших степняков.

Ну, а коли нету рати,

Ты, своей же жизни ради,

Поспеши уйти со мной.

А народишко худой

До весны тогда не тронем.

Пусть сидят себе. Разгоним,

Может быть, потом их всех,

Ибо тяжек ихний грех...

Нет, ну так вот, между нами,

Я б их выдрал батогами.

Князь же люд велел не бить.

Лишь сказал, что заплатить

Всех и каждого заставит,

Коли быстро не доставит

Мой отряд тебя в удел.

Да, сбежишь. Но будешь цел". —

"Да уж, тут народец скверный.

Я же счастлив знать, что верный

Друг мне князь. Ну, Никодим,

Я пойду с тобой. Один.

Как о том Вавила просит". —

"Он морян в беде не бросит.

Приведи ты их хоть сто —

Наш бедней не станет стол". —

"Век Вавилу буду славить.

Но людей должон оставить —

Схоронят в лесу мой клад... "

Тут Тимоше в ноги Влад

Пал: "Возьми меня! Я буду

Ограждать тебя повсюду!

Да, я молод, но силен

И умом не обделен". —

"Предан ты. Что ж, не отрину.

Впрямь мою прикроешь спину

От противников в пути.

Никодим, сейчас идти

Глупо? Уж темно и хуже

Ста врагов ночная стужа.

Двинем в путь, как расцветет.

Щас Кликуша нам нальет

Сбитню. Ну, как только сварит.

Да, и мясо нам пожарит.

Есть у нас в снегу запас.

Повезло же вам, как раз

Нынче мы лося убили.

Веришь ли, тут выходили

С леса три! Я сам видал —

Сено в них народ кидал,

А не копья… Эй, Кликуша!

Не гневи мою ты душу.

Поспешай! Вставай и ты, —

Варьку он толкнул. — Еды

Понаделайте. Резвее! "

И пока вдвоем мы с нею

Хлопотали у котла,

У мужей опять пошла

Речь о кладе. Гость наш прыткий

Пожелал увидеть свитки.

Их ему Тимоша дал.

Тот пощупал, почитал

Сказки, и заохал ажно:

"Оставлять сей клад не страшно?

Князь, бери с собой его

В стольный Град". — "А для чего?

Вдруг его утащат тати?

Чаю, враг за то заплатит.

Спрячу во сыром лесу.

И не спорь. Я сам снесу...

Слуг отправлю тоже с веси.

Не дадут житья им здеся...

Слушай! Бабу забери!

В ней всего-то локтя три". —

"Дорога тебе? Ну что же,

Заберем и Бабу тоже... " —

"Чудно… Девки! Мясо где?

Сил нет, пусто в животе! "

Закипел уж в котелочке

Взвар. Да и мяска кусочки

Зашкворчали. Все смели

Мужики, да спать легли.

Ночью глаз я не смыкала...

И десятка ускакала,

Утром. С ней — два паренька.

Подождавши полденька,

На совет сошлись мы. "Лихо, —

Молвил староста тут тихо, —

Мы накликали. Теперь

Будем мучиться. Ой, зверь —

Князь. Прижал-то как умело.

Как бы в граде не влетело

И Ефимке. Так ведь тот

Без дружков к нам не пойдет".

Застонала с горя Млада:

"Ой, Ефимьюшка, ой, ладо! "

Тут мы крепко обнялись

И слезами залились.

"Будя! — проворчал сердито

Дед Овсей. — Хоть им корыто

Подставляй — по молодцам

Реву, как по мертвецам.

Ясно, елки. Князь, зараза,

Раскусил нас, бедных, сразу.

Одного я не пойму.

Тимофей на кой ему? "

Плохо — нет пока ответа.

Проку не было с совета.

Бог весть, что там, впереди.

Знай одно — молись, да жди.

8.

Ой, метели чередою

Налетели, как метлою

Все следочки замели.

С дня того, как увели

Родных, три прошли седьмицы.

И сумели к нам пробиться,

Через рыхлые снега,

Два Ефимьевых дружка.

Так, сказали, обернулось

Дело в Граде. Как вернулось

Войско, так пополз слушок.

С ним, мол, прибыл женишок,

К княжьей дочке Евпраксее.

А ее-то, знать, милее

И разумней не не сыскать.

И приезжий — ей под стать.

Не сморчок какой, высокий,

Статный, ладный, синеокий.

Ну а род его, ей-ей,

Здешних княжеских древней.

Предки в Землях власть держали,

Но, беда, в полон попали.

Вырос у врагов жених,

А потом сбежал от них.

После многих испытаний —

Стычек, голода, скитаний,

Парню дивно повезло.

Был Вавилой под крыло

Взят. И стала жизнь — как сказка.

Сыт, одет, обут, обласкан,

На перинке мягкой спит

И кормильцу в рот глядит.

Хорошо просватал дочку

Князь. И скоро быть пирочку

В их высоком терему.

Люди шепчутся к тому,

Что не так-то там и гладко:

С женихом всегда десятка

Стражей. Был им дан приказ

Не спускать с пришельца глаз...

Вот на том-то и застряло

Дело. Легче нам не стало.

Князь-то на расправу скор...

Семь седьмиц прошло с тех пор.

И темны мне дни и ночи —

Страхи-черви душу точат.

Пусть мне и не стать женой,

Лишь бы милый был живой...

Кап да кап — сосульки тают.

Только все с тоски сгораю

Тонкою лучинкой я.

Как вы, милые друзья?

Кап да кап… Да что ж такое?

Кто там долбит в дверь ногою?..

Оказалось, то пришла

Варька — новость принесла.

Небеса нам улыбнулись:

Гришка с Прошкой возвернулись,

Наконец, с краев чужих.

И услышали от них,

Счастье, вести мы благие:

Путь, через леса глухие,

Те разведали в края,

Где людского нет жилья.

Горы там круты, высоки,

Реки чистые широки,

Много долов. Все вокруг

Так и просит добрых рук.

Присмотрели и местечко:

Бор там есть, лужки, и речка.

Но нелегок путь. Поход

Месяца так три займет.

И парням мы честь воздали.

Тут же Фрола в лес послали,

К вожаку. А без того

Уж не сделать ничего.

С ним, разумником, понятно,

Получилось очень складно.

Вот и порешил совет,

Что спешить нужды уж нет.

Наугад бы шли, скотину

Запродали б, половину

Скарба тоже. А теперь

Обойдемся без потерь.

Не пойдут в края чужие

Семьи с детками большие.

Сберегут добро пока

В дальних логовах Пушка.

Чай, уже привыкли вместе

Жить. Да и на новом месте

Мы поселимся опять

Рядом. Что друзей терять?

И в отряде первом, верно,

Будет поровну, примерно,

Псиголовцев и людей.

То есть, девиц и парней,

Мужиков, во всем умелых,

И, конечно, жен их смелых.

Подготовим новый дом —

Всех отсюда заберем.

9.

По муравушке зеленой,

Ясным солнцем озаренной,

Мы в чужой уходим край.

Что нас ждет? Поди-ка, знай...

Знаешь ты, земля родная,

В час нелегкий покидая,

Не простимся мы с тобой —

Горстку каждый взял с собой.

Коли вновь беда случится

Твой народ назад примчится.

Хоть расстаться суждено

Наша, наша все равно.

Так, и об отряде кратко.

В нем народу — три десятка

Жалко лишь, пойти не смог

Занятой вожак Пушок.

Он и летопись припрятал

До поры. Пока ребята

С Града не сбегут, она

Им, проклятая, нужна.

Варька сразу загрустила.

Мне призналась — полюбила

Молодца. И тот, а ну

Как найдет себе жену?

Да, и староста остался.

Главным, как ни отпирался,

Выбран был Овсей. Уж он

Жизнью долгой умудрен.

Помнит, как с врагами бились,

Как в лесах от них таились.

Знамо, деду не впервой

Потайной ходить тропой.

Важно он теперь ступает,

Сам в пути горох сажает.

Говорит, рука легка

У него, у старика.

Но и мы порядок знаем,

Строй походный соблюдаем:

Мужики со всех сторон

Охраняют слабых жен.

Общего покоя ради,

Впереди, с боков и сзади,

Парни рыщут — берегут

От гостей незванных люд.

Под тяжелою поклажей

Три коня — богатство наше.

И собачек как не взять?

Только их всего-то пять.

И котяток прихватили,

В короб малых посадили.

А его вручили мне.

Вот, тащу их на спине.

Нет земле конца и края.

Хороша же — как родная.

В ней, привольной, узнаю

Я сторонушку свою.

Эх, сложила б я, да спела

Песнь о том, да онемело

Без любимого давно

Сердце, горечи полно.

От привала до привала —

Глядь, пол-лета миновало.

Вот те на, еще чуть-чуть —

И окончен будет путь.

Вот и речка, о которой

Говорили парни. Скоро

Переправились мы. Тут

Берег впрямь совсем не крут.

Видим мы лужки и ели

На холмах — все, как хотели.

И уж сердцу край сей мил...

"Здесь нам жить? — Овсей спросил

У народа. — Здесь начало

Мы положим веси малой? "

И ответил люд ему:

"Да, пусть будет по сему".

Мы взялись за дело крепко.

Вот, как семеро — за репку.

Нынче спорится у нас

Дело, а не долгий сказ.

Мы на солнечной полянке

Две построили времянки.

Рядом — для коней навес.

Да еще ходили в лес,

За съестным. Траву косили,

Сено под навес носили.

Где посуше бережок,

Баньку сладили. Лужок

Стали чистить под распашку.

Да, на новом месте тяжко.

И писать мне недосуг

Было. Нынче ж, как-то вдруг,

Выпал снег. Зима настала,

Наконец. И я достала

Чистый бересты кусок.

Начертала пару строк.

Прогуляться, что ль, под звездным

Небом? Холодно и поздно.

Да и косточки болят,

Спать быстрее лечь велят.

Где ты, милый? Нет ответа.

Пусть скорей вернется лето.

Сокол ясный, ты ко мне

Прилетай. Хотя б во сне.

Мы ведь сызмала дружили,

Столько вместе пережили.

Лишь не выпало вдвоем

Заглянуть за окоем.

10.

Лето. Часто мы, девчата,

Смотрим в сторону Заката.

Приведут ли люд сюда

Прошка с Гришкой? И когда?

Не избыть нам той печали —

Колыбели бы качали

Мы уже. Иль не судьба?

Вот и вызрели хлеба.

И настал он, день счастливый.

Собрался народ у нивы

По утру, да начал жать

Рожь златую. Поснедать

Сели в полдень мы, в тенечке.

Будто пред травой листочки,

Подобравшися тишком,

Тимофей и Влад с Пушком,

И Ефимий вдруг предстали

Перед нами. Напугали,

Черти. Следом, чудеса,

Вышла девица-краса.

Что тут было! Мы вскочили,

Расшумелись, чуть не сбили

Родных с ног, да миловать,

Да вопросами пытать

Принялися их. "На встречу

Нас послали! А под вечер

Остальные к вам придут! " —

Прокричал Пушок. И тут

Младка снова разрыдалась

И к Ефимию прижалась.

Тимофей меня обнял,

Да в уста поцеловал!

Так стоим, держась за руки.

Я шепчу: "Конец разлуке?

Но девица, кто она? " —

"Евпраксеюшка-княжна.

Ну и взгляд. Не покусаешь?

Да ни-ни я там. А знаешь,

Здесь еейный женишок". —

"Кто? Надеюсь, не Пушок? "

А Тимошенька смеется:

"И ему жена найдется.

Он уже давно готов

Кой к кому заслать сватов.

Вон, Забавушка, гляди же".

Вот те нате, что я вижу:

Поклонились людям в лад

Дочь Вавилина и Влад.

Молвил он: "Прошу, примите,

Евпраксею и любите,

Как меня. Она, смела,

Нам с побегом помогла.

Пожениться мы б хотели".

Рты разинув, наземь сели

Все. Не смея уж томить,

Парни стали говорить.

Бересты бы не хватило

Расписать мне, как что было.

Так что я не затяну,

С Евпраксеи и начну.

Чернобровый, ясноглазый,

Влад запал ей в душу сразу.

А не ровня, так и что ж?

Как, зато, лицом пригож.

Евпраксея то скрывает,

Лишь за милым наблюдает

На пирах, среди забав.

Ей отцов известен нрав:

Коли тот хоть что приметит

Головою Влад ответит,

Точно сгинет навсегда

Без суда и без следа.

А Вавила Тимофею

Баял: "Свадебку успею

Справить вам. Пока нельзя —

Воспротивятся князья".

11.

Так друг друга за нос водят.

Потеплело. Уж выходят

Молодицы на холмы,

Закликать весну. А мы

В лес детишек отослали.

Погодя и сами встали

На дорогу. И о том

Разлетелась весть кругом.

Вслед никто и не кидался.

Даром тем князьям не дался

Люд, что много воли взял.

Тут Вавила и призвал

Дочку в книжную палату —

Перемолвтиться-де надо

Кой о чем наедине.

Как вошли, он рек княжне:

"Дочь, твой разум всем известен.

Буду я с тобою честен,

Будь и ты честна со мной.

Как тебе наш гость младой? " —

"Я, отец, честна с тобою,

С малых лет. И тут не скрою,

Гость наш мне внушает страх.

Спит, по слухам, в сапогах,

Лезет на скамьи с ногами,

Всю еду берет руками,

Избегает наших бань,

А в речах — сплошная брань.

Ох, и наша и чужая.

Брагу пьет, с вином мешая.

А на девок, говорят,

Смотрит — аж глаза горят". —

"Да, волченок расстарался.

Вот о том и собирался

Я сказать тебе. Наш князь

Не был князем отродясь.

Неотесанным нарочно

Притворяется. Я точно

Вызнал, он из веси злой,

Что смущала наш покой.

Но людишки те сбежали,

Мы их войском напугали.

Слов нет, как я рад тому,

Видоки нам ни к чему.

Не гляди же с укоризной,

Будто я собрался тризну

По тебе, дитя, справлять.

Черной кости навязать

Я тебе желаю мужа.

Но сперва отца дослушай,

Дочка. Ведь как раз теперь

Кто он есть — поди проверь.

Я не зря друзей всю зиму

Убеждал. Поддержат, примут

Акбулатов древний род.

Вот и ты гляди вперед.

С ним и наш с тобою главным

И Князьям Великим равным

Станет не по старшинству,

А по вашему родству.

И уж точно мы захватим

Земли Вольные. Посадим

Жить на них народец свой.

Так что дело за тобой.

Примешь ли такую долю? " —

"Я твою исполню волю.

Будет так, как ты велишь". —

"Тайну нашу сохранишь? " —

"Да". — "Ты, дочка, мне опора.

Слушай дальше. Очень скоро

Я с соседями начну,

Наконец-таки, войну.

Тем двоим князькам неймется,

Лезут в Земли. И придется

Отогнать их. Что же, сил

Я достаточно скопил.

Как-никак, а для почина

Мне нужна была причина.

Ну так вот она — мы им

Зятя грабить не дадим.

И следи за Акбулатом.

Быть он должен под приглядом.

Жизнь его сейчас сладка,

Только есть у мужичка

Девка. От тебя, родная,

И того я не скрываю.

Может быть в невесту он,

Глупый, до сих пор влюблен?

Но и нам с тобой он нужен

Только лишь пока послушен.

Нет, так что его губить?

Проще в порубе закрыть.

Скажем — помер от хмельного.

Жениха найдем другого.

Из своих, чтоб он хотел

Сделать крепким наш удел".

Стыдно стало Евпраксее

За отца, за лиходея.

Мыслит: " Тут морян спасать

Надо. И самой бежать".

Вслух же так она сказала:

"Что грустит он — примечала.

Волчья доля — темный лес.

Может, тошно парню здесь?

Тятя, а позволишь дочке

С женишком гулять в садочке?

Там и мамки приглядят,

Но в сторонке пусть стоят.

Я ведь и красою славлюсь.

Не мила пока — понравлюсь

Удалому молодцу.

Сам сведет меня к венцу". —

"Разрешаю, попытайся.

Да про летопись дознайся,

Что негодный сделал с ней?

Оная его нужней.

Воевода особливо

Отмечал. Сказал, на диво

Ладно сделана — не мог

Сам понять, где в ней подлог.

Написали б мы не хуже,

Только может и наружу

Тайна выплыть". — "Услужу,

И о ней порасспрошу".

12.

Князь в сии поверил речи.

И Тимоша стал на встречи

Приходить к невесте в сад,

Хоть и был тому не рад.

А княжна при нем сначала

Обо всем подряд болтала.

О котятах, голубках,

О румяных пирогах.

О посаженных цветочках,

Об узорчатых платочках,

Да о том, что соловей

Спать теперь мешает ей.

О гадании на свечке

И волнении в сердечке.

Тимофей в ответ кивал

И украдкою зевал.

Ну, ему оно привычно.

Я еще не так обычно

Заливаюсь, щебечу.

Лишь когда пишу — молчу.

Наконец, княжна решилась

И во всем ему открылась.

Еле слезы удержав,

Шепчет: "Может быть сбежав,

Мы людей спасем от боя?

Я молю, меня с собою

Заберите, и, клянусь,

В терем больше не вернусь".

И Тимоша в мыслях плюнул:

"Ишь, сквернавец, что удумал,

Что затеял — всех стравить.

Так не быть тому, не быть.

До чего я, бедный, дожил,

Чуть раздор не приумножил.

Тьфу, в роду своем сорняк

Всяк, кто делает вот так.

Но придет другое время —

Пропадет усобиц бремя,

Будет, как заведено,

Снова княжество одно.

Нате вам мою затею.

Умыкнем-ка Евпраксею.

Или батька окаян

Ей насватает морян.

Как спасти себя и Влада?

Тут опять подумать надо.

Я ж хоромы не спалю,

Челядинцев не сгублю".

А княжна взахлеб лопочет:

"И еще отец мой хочет

Завладеть твоим Письмом".

Тимофей: "А вот о нем

Чей-то мы и подзабыли...

Передай, прошу, Вавиле,

Зятем жажду стать, и сам

То Письмо ему отдам.

Коль и он того желает

Пусть нас в Земли снаряжает.

У тебя ж, скажи, княжна,

Есть подруга, хоть одна,

Но надежная? " — "Аглае —

Мамке средней доверяю". —

"Та бывает на торгу? " —

"Попросить сходить могу.

Там на днях она белила

Мне заморские купила". —

"Эх, добавим ей хлопот.

Пусть охотника найдет.

Звать Ефимием. Известен

В Граде он — добычлив, честен.

Он-то и поможет вам". —

"Хорошо". — "Ну, по рукам! "

Сомневался князь недолго.

Так прикинул — нету толка

Слать за летописью полк.

И Морянин, чай, не волк,

Не сбежит, привык к достатку.

Жениху бойцов двадцатку,

С Никодимом, отрядил

И в дорогу проводил.

А покуда суд да дело,

Мамка ловкая успела

Друга верного сыскать.

Сговорились подождать

Дней так десять, до Русалий,

Чтоб подальше ускакали

Парни. Тут придет пора

Евпраксее со двора

Убежать, с отцом расстаться.

А Ефимий собираться

На охоту в дебри стал —

На торгу всем натрепал,

Что стрелой завалит тура,

Не попортив черну шкуру,

Ох, и дорого продаст...

Ну, он тоже врать горазд.

Вот ушел, но недалеко.

Схоронился он, до срока,

Во лесочке, у реки.

А евойные дружки

В Земли Вольные помчали.

На границе повстречали

Псиголовцев. И тогда

Началась там суета.

Мужики тому отряду

Приготовили засаду,

Да надумали дерзнуть,

Воеводу обмануть.

13.

Дни русальные. Ой, чудо,

Ходят ряженые всюду,

Люд гуляет широко.

Князь — и тот-то под хмельком.

Закатил он пир горою,

Дарит щедрою рукою

Знатных гостьев, кормит впрок.

Чай, послужат в должный срок.

В терему — не протолкнуться.

Гости все с роднею прутся,

Захватив по десять слуг.

Новых лиц полно вокруг.

Челядинцы тоже рады,

Веселятся до упаду

В Граде. Каждый, в свой черед,

Смело на гульбу идет.

Так, в сумятице, и скрылась

Евпраксея. Обрядилась

Как холопка и айда —

Напрямик за ворота.

Страшну лярву нацепила

И на площадь поспешила,

Полетела. Ну а там

Ох, и людно, шум и гам:

Песни звонки, платья ярки,

Заводные пляски жарки,

И еще растет толпа.

У потешного столба,

Ожидая нужной встречи,

Плат накинула на плечи

Синий девица. Ее

Тут признал и прочь увел

Смел охотничек. Он страшен

Тоже был — как черт наряжен.

Ух, чернющ, хвостат, рогат...

До Земель, меж тем, отряд

Доскакал. Вот колеею

Едут узкою лесною

Кмети. Заросли честя,

Держат шаг, коней щадя.

Сучья-крючья их цепляют,

Ветви низко нависают

Над дорожкою, густы.

И, нет-нет, да на кусты

Пареньки бросают взгляды.

Проку-то? В строю зажаты

Оба крепко с двух сторон.

И слышны лишь грай ворон

Во лесу, да конский топот,

Звон железа, тихий ропот

Воев: "Ну кады ж привал? "

Тут с расспросами пристал

Никодим к Тимоше: "Княже,

Как начать, не знаю даже...

У деревни, есть опас,

Может враг напасть на нас.

Не тяни уже, не мучай.

Где Письмо, на всякий случай,

Спрятал ты, прошу, скажи". —

"Далеко оно лежит.

Для него тайник отдельно

Сразу я устроил". — "Дельно... " —

"И из слуг лишь одному

Тропка ведома к нему.

Остальные где-то рядом

Поселились, с прочим кладом.

Выйдут — коль оставлю знак.

Ну, надеюсь, будет так.

Не боись, тайник надежный". —

"Где же он? " — "От ты дотошный.

Я его устроил на...

На… Как наша речь сложна! " —

"На болоте? " — "Не. Я слово,

Уж прости, попутал снова.

Вновь неправильно сказал.

Я Письмо запрятал за... " —

"За дубравою? За речкой? " —

"За… Забыл я то словечко". —

"Нет, не хошь, не говори". —

"Вспомнил я. Письмо — внутри! —

В чем тут возят-носят? " — "В бочке?

В сундуке? " — "А, в туесочке

Малом. А под туесок

В чаще загодя пенек

Продолбил я". — "Может, в роще?

В ней зимою лазить проще". —

Усомнился Никодим.

"Влезем мы, где захотим.

Хоть верхом. Не мажась вашей

На жиру вареной кашей.

И без той худой травы,

Коей в банях третесь вы.

Вот пристал ты — роща, пуща.

Влез я в лес, где тот погуще,

И тайник устроил в пне.

Ну так вот, помог мене

Воин. Звать его — Миколка.

Должен был он втихомолку

Туесок туда снести". —

"Мудр ты, княже. Но, прости,

Вот тайник хорош. А воин?

Он доверия достоин?

Ничего не украдет? " —

"Не-ка, он не подведет.

Знает — я щадить не стану,

Хоть из-под земли достану,

И обратно загоню.

Привязать могу к коню.

Подхлестну — костей не сыщешь". —

"Верно, князь. Но пней тех тыщи

В чаще. Так который твой?

Как пенек узнать мне? " — "Ой...

Что-то я уже немею.

Говорить устал... " — "Не смею

Докучать тебе. Потом

Потолкуем мы о том.

Вот, хотя бы, на привале".

Тут под ними кони стали,

Громко начали храпеть.

Никодим: "Небось, медведь

Рядом? Или волчья стая?

Вот ведь, впрямь землица злая".

Вздрогнул лес густой в тот миг,

Раздались в нем вой и рык.

Близко так, что кони взвились.

За поводья уцепились,

Вои, сдерживая их,

Пленных проморгав своих.

Наземь кое-как упавши,

Руки-ноги ободравши,

Те в подлесок ворвались.

Стало тихо. "Слышь? Вернись? —

Начал, выждав, воевода. —

Ну на кой тебе свобода?

Вылезай, не накажу".

Из кустов: "Уже спешу". —

"Цельтесь, соколы, на голос! " —

"А заденете хоть волос, —

Кто-то вдруг как зарычит, —

Враз пойдете на харчи".

Задрожали, словно овцы,

Кмети. Шепчут: "Псиголовцы!

Стая! Милости проси,

Никодим, и нас спаси". —

"Эй, народ! Вы не серчайте!

Отступить без боя дайте.

Нам не нужен парень ваш!

То Вавилы только блажь! " —

Крикнул тот. И воеводе

Отвечали: "Вот проводим

До границы, и прощай.

Больше нос не суй в наш край".

Враз дорога опустела.

Вот и все, что я успела

За парнями записать.

Должно и еще сказать,

С мужиками было в чаще

Трое лишь друзей рычащих,

И хоробрый их вожак,

Да Трофимов волколак.

Евпраксея и Ефимий

В Земли тропами кружными

Добрались. Но лишь весной

Обручились Влад с княжной.

Дочь не смог сыскать Вавила.

Горе то ему отбило

Воевать охоту. Он

Быстро тих стал и смирен.

Наша весь опять обжита.

Там соседний князь Никита,

Не зевая, под шумок,

Заложил большой острог.

14.

Да, заслушались мы малость.

Но зато прошла усталость.

Засверкали тут серпы,

Успевай лишь вслед снопы

Крепко связывать. Как сжали

Хлеб — еду готовить стали,

Для своих: костер зажгли

И лепешек напекли

Из толченых корешочков,

Да из ягодок-грибочков.

Наловили пареньки

Рыбки. Полны кузовки

С огорода притащили

Детки. Мы уху сварили.

А Ефимий в лес сходил,

Там тетерку подстрелил.

На костре сожгла я Повесть,

Тут моя утихла совесть.

И надеюсь я в душе,

Что другой никто уже

Не напишет, не посмеет.

А создаст, так не сумеет

Обмануть народ честной.

Вот уж вечер, и гурьбой

Вышли мы к речному броду —

Привечать толпу народу.

Дали родненьким чуть-чуть

Во времянках отдохнуть.

А затем пошла потеха,

Много было плясок, смеха.

Поднимали пыль столбом

До полуночи. Потом,

Как наелись, нагулялись,

Спать легли. А мы остались

У костра. Уютно нам,

И подружкам и друзьям.

Приобнял Ефимий Младу,

И княжна приникла к Владу.

Ой, а Варька-то — с Пушком.

И Тимоша на ушко

Прошептал: " А справим сразу

Свадьбу, хоть и нет припасу?

Соглашайся, не годи.

Хватит дней и десяти

Нам на сборы, чай, с лихвою.

Не осудят нас с тобою

Люди за пирок простой,

Или же сперва пустой

Закуток". — "Святая сила,

Чтобы я еще годила?

Собралась бы дня за два.

Но и впрямь пойдет молва".

Вновь мне страшно. Счастье зыбко,

Хрупко. Вдруг опять, как рыбка,

Ускользнет? Опять в груди

Ноет. Боже, огради...

Вижу, день, другой проходит —

Ничего не происходит.

Ни потопа, ни орды,

Ни предвестницы-звезды

В небесах не видно. Да уж,

Не идти, бежать тут замуж

Надо. Да и жить бегом.

Счастье не поймать силком,

Не журавль, не синица.

Дастся нам, иль поблазнится

Только лишь оно, как знать?

Все. Пора гостей сзывать.

Тихий день. И небо ясно.

В общем доме, в платье красном,

В окружении девчат,

Я сижу. Уже кричат

Гости здравицы снаружи,

Скажем так, почти что мужу.

Я от счастья слезы лью.

И венчальную поют

Мне красавицы-подружки.

Стол накрыт. Честной пирушке

Быть, на сей раз, до утра.

Ой, стучат! Пора, пора!

Тятя двери открывает,

Шумных дружек в дом пускает.

Бересту я отложу,

Свадьбу позже опишу.

15.

Вот и свадьбу отыграли...

С мужем мы впотьмах удрали

От гостей веселых прочь.

Провели на речке ночь.

Спозаранку пробудившись,

Ключевой водой умывшись,

Мы, безлюдною тропой,

Не спеша пошли домой.

Зря приперлись. На полянке

Стол остался после пьянки.

Только Варька нас встречать

Вышла. Не проснулись, знать,

До сих пор еще девчонки.

Варька — мне: "Старшие женки

Все сидят у очага.

И о том, как не легка

Доля бабская, беседу

Завели еще с рассвету.

Покорися злой судьбе.

Праздник твой — и мыть тебе".

На столе же — чашки, плошки,

Птичьи-рыбьи кости, ложки.

Под столом, в котле пустом,

Спят, в обнимку, пес с котом.

Слышу милую подругу:

"Так и быть, с тобою муку

Я сегодня разделю.

Щас, на шкуру все свалю,

Да пойдем уже на речку".

Доброе у ней сердечко.

Тимофей: " Я помогу.

Посидим на берегу...

Варя, а поесть найдется? " —

"Выбирать уж не придется.

Что осталось, не взыщи". —

" Ну хоть что с собой тащи! "

Вот мы сели у водицы.

Хорошо… Щебечут птицы,

За волной бежит волна.

Тут любая снедь вкусна.

Кончен завтрак. Ждет посуда.

Глянуть страшно — ну и груда.

Варька: "Тимофей, прости,

Но котел тебе скрести" —

"Черт… Ну ладно". Мы вздохнули,

Мелкой гальки зачерпнули,

Стали чистить утварь. Звук

Распугал лесных пичуг.

Я: "Что ночью было, Варя? " —

"Ночью было, как в угаре.

Твой отец сначала пил

И кричал, мол, рад, что сбыл

С рук тебя. А к полуночи

Зарыдал — не нужен доче.

Но не ляжет в гроб пока

Не понянькает внучка.

А пока он ахал-охал

Евпраксее стало плохо.

Так от и открылось нам,

Что вперед родит она.

Женки к ней, а бортник Пашка —

Шасть искать запасы бражки.

И нашел, уж он таков.

И потешил мужиков.

Отдал им хмельное зелье —

Закрутилось вновь веселье.

Мы ж не поняли сперва

От чего народ — в дрова.

Черти сразу же от женок

Где-то спрятали боченок.

Пили же — когда могли,

И до зорьки полегли.

Да еще два охламона —

Гришка с Прошкою, с загона

Привели козла к столу.

Повезло, скажу, козлу.

Угощали — как родного.

Тот отпробовал съестного,

Стал ходить за ними сам,

По кустам и по домам.

Словом, гостьюшки хвалили

Ваш пирок, да говорили —

Раз уж так судьба велит,

Их Княжна опохмелит.

Или я. Причем, на славу

Накормить должна ораву.

До отвала. Как-никак,

Женишочек мой — вожак.

Или Младка. Будто сразу

Наберет им кто припасу.

К Покровам бы хорошо...

Глянь-ка, что он там нашел? "

Верно, стих отвратный скрежет.

Муж мой камень в пальцах держит,

И по взгляду видно — рад.

Варька: "Ну и что за клад?

Грязь сия к добру, иль к худу?

Не томи уже". — " Не буду.

Просто тут земля с рудой.

Не боись, не с золотой.

С бурой. А под нами — жила,

И ее водой размыло.

Повезет — железом мы

Запасемся до зимы.

Жалко, здесь для копей низко.

Да и баня слишком близко...

Ладно. Чую, что руду

Я поблизости найду.

Но сперва горшки домою".

Слышим вдруг: "И я с тобою.

Пальцем ткни, где ямку рыть.

Лишь позволь сперва попить".

Обернулись мы, а сзади

Волколак стоит, Кондратий.

А за ним на бережок

Из кустов ползет Пушок.

Волколак: " Ушастый тоже

Нам с тобой копать поможет.

Как отмокнет. Мы сюды

Полакать пришли воды".

Варька — тихо: "Ты гляди-ка,

Мой, лопух, не вяжет лыка.

Ямку? Самое оно.

Пашке гнить в ней суждено.

Свой, а хуже басурмана.

Чудо — не убились спьяна.

Счастье — тут еще пока

Не нашлось на нас врага. "

Муж: " Пойдем на луговину.

Ту, где вы пасли скотину.

Нет — найдем еще места.

Отмокать… Вот скукота. "

Хорошо, лужочек рядом.

Скоро, за желанным кладом,

Кто с лопатой, кто с ведром,

Мы примчались впятером.

Ямы рыли не напрасно.

Мужу быстро стало ясно,

Что руда тут есть. При том,

Залегла она пластом.

Успокоился? Да что ты.

Вновь прибавилось работы:

Куча самых разных дел.

Только всяк помочь хотел.

Вот, копали, да дробили,

Да дровишки впрок рубили.

И, до первых холодов,

Наш запасец был готов.

Мы смогли сварить железо.

Муж же, на опушке леса,

Справил, с помощью друзей,

Кузню. Да, пока что в ней

Стены хлипки, полок нету.

Но, небось, Тимоша, к лету,

Обустроит. А потом

Рядом мы поставим дом.

И соседям быть с дворами.

Уж толпой, да с топорами,

Сдюжим. Так же, сотни раз,

Люди делали до нас.

За седьмицу до Покрова

В кузне было все готово.

Слышу-слышу, из нее

Молоточка звон плывет,

Над землею новой, вольной,

Прежней песней колокольный.

Ну а я? Я у костра.

Снедь на свадьбу печь пора.