Вольные стрелки 2

Глава 1

Кофе в зернах хрустел под подошвами ботинок будто бы мелкий гравий. Идти было легко и относительно приятно. Не обжаренные зерна кофе и какао-бобы повсюду, ими усеяна вся земля под ногами. В порту города Бома была перевалочная база, сюда свозили товар со всего северного побережья великой реки Конго, перегружали на сухогрузы, которые спускаясь по реке выходили в Атлантический океан. Когда заирская артиллерия накрыла порт Бома, то мощными взрывами разметало содержимое складов по округе.

Я тогда был в городе и видел всё своими глазами – с неба сыпался дождь из кофейных зерен и какао-бобов. Собирай с земли, обжаривай, моли и вари. Кофе хорошего качества. Я знаю, сам его пробовал.

До «нуля» еще три километра. В прежние времена, а точнее в будущее времена «на сале» - три километра до ЛБС означало, что ползти надо на брюхе опасливо косясь то на небо, то под ноги. В небе могут висеть вражеские «птички», а под ногами россыпь «лепестков», ПМНок и прочей смертельной минной заразы. Но сейчас на дворе осень 1983 года, я не в зоне СВО на Украине, а в экваториальной Африке. Как здесь оказался? Легко и просто. Там погиб, тут воскрес. Выражаясь языком писателей-фантастов – «попал» в тело своего отца, который когда-то отдавал свой интернациональный долг в качестве военного советника в Африке в начале 80-ых годов.

В составе группы «мулов» иду по развалинам города Бома к «нулю», где отряды ЧВК «Вольные стрелки» держат оборону против: FAZавцев – регулярной армии Заира и приданым им в качестве то ли усиления, то ли заградотрядов - иностранных наемников из французских колоний - гумьеров и зуавов. Это конечно не те гумьеры и зуавы, чья «слава» гремела на весь белый свет в прошлом столетии, во время Крымской войны 1853 года, скорее их бледная копия. Но нам от этого не легче, потому что нынешние наемники из бывших французских колоний те еще выродки и твари.

Четвертый месяц продолжается «Бомская мясорубка» - наш кабиндский Сталинград, где вместо Волги река Конго, а городские бои идут не в Сталинграде, а городке Бома. Противник захватил плацдарм на нашем берегу реки Конго и упорно пытается его расширить, захватив город целиком. А потом двинуться вглубь нашей территории, чтобы перерезать сухопутную границу с республикой Конго, через которую в СРК идет поток добровольцев, оружия и продовольствия. Мы так же упорно держим свои позиции, вцепившись в землю зубами и не отдаем ни пяди родной земли.

Как сказал наш лидер президент Свободной Республики Кабинда - Паспарту Советик: «Где единожды был поднят флаг Кабинды, там он спускаться не должен!». Паспарту молодец, повторил цитату слово в слово, как я ему написал на бумажке, а то знаете любит он от себя добавить пару словечек, что потом хоть стой, хоть падай.

Так, тут, наверное, надо немного отмотать назад и рассказать, как мы докатились до открытой войны в Заиром и что такое Бомская мясорубка? Я перескажу вкратце как развивались события после захватал власти в Кабинде, в подробности лесть не буду, времени нет. Скоро «ноль», а там уже так вольготно, почти в полный рост не походишь, враз вражеский снайпер снимет.

Итак…

После того, как Паспарту назвал себя новым правителем Кабинды, провели референдум, на котором большинство жителей бывшего анклава Анголы проголосовали за независимость от Анголы и провозглашении независимой страны – Свободной Республики Кабинда в границах анклава Кабинда. На этом же референдуме было решено, что сроком на один год будет назначен переходной период, во время которого будут сформированы политические партии, которые весной 1984 года поборются за власть в стране, а пока временным правителем СРК будет Паспарту Советик в должности президента.

Захватив власть в Кабинде мы сразу же начали формировать свою армию для защиты суверенитета. Костяк будущей армии составили бойцы ЧВК «Вольные стрелки». Помимо того, что «Вольные стрелки» взяли на себя обязанности по обучению новобранцев, они так же стали и командирами от низшего до высшего звена управления армией. Министром обороны СРК стал Векеса, начштаба – Чак, а главой сухопутных войск – Бык. Паспарту, как президент Кабинды – Верховный главнокомандующий. Командирами отделений, взводов, рот и батальонов были сотрудники ЧВК «Вольные стрелки». Я как глава ЧВК вообще не получил ни одной официальной должности. Не хотел отягощать себя всякой бюрократической лабудой. Зачем мне это? В «Вольных стрелках», а значит и в вооружённых силах Кабинды, да и в СРК в целом и так все знают, кто на самом здесь деле является самым Главным.

Сейчас численность «Вольных стрелков» насчитывает: в боевых частях – полторы тысячи бойцов, в вспомогательных – три с половиной тысячи сотрудников. По нашим с Паспарту планам эти пять тысяч должны были стать «скелетом» для армии Кабинды, которая на первоначальном этапе будет насчитывать пятьдесят тысяч «штыков». Вроде, как и много для малюсенького государства площадью в семь тысяч квадратных километров, но по факту катастрофически мало.

Два месяца после захвата власти прошли более-менее спокойно. Соседние государства и мировая общественность внимательно следила за действиями Паспарту, оценивая в какую сторону «вильнет» новоявленный лидер: в сторону Советов или в сторону Запада.

Паспарту, согласно нашему плану, пробовал усидеть на «двух стульях» одновременно и «тихесенько пробежать между капелек дождя».

Западным компаниям было обещано полное содействие в работе лишь бы они исправно выплачивали положенную часть дохода с добычи нефти в казну Кабинды. Причем размер этих выплат был несколько больше, чем ранее. А все, потому что из двух генеральных подрядчиков, которые разрабатывали нефть вблизи кабиндского берега: «Шеврон», «Тексако» и «Тоталь-Фина-Эльфф», принадлежащих американским и французским бизнесменам, был оставлен только один – американский концерн «Шеврон-Тексако». Французам дали пинка под зад, национализировав их предприятия, высадив десант на их нефтяную платформу, которую потом передали под управление американским специалистам.

Сделали это по многим соображениям:

Во-первых, чтобы увеличить собственную прибыль, деньги сейчас нужны были как никогда, того запаса, что удалось аккумулировать за год разбойных нападений на золотодобывающие предприятия южного Заира хватило бы максимум на полгода активных вливания в кабиндскую экономику. При тех проектах, что я запланировал деньги утекали как вода сквозь пальцы.

Расчет был прост: забираем у французов их нефтедобывающую вышку и передаем её американцам, те в свою очередь получают больше прибыли, частью из которой делятся с нами.

Раньше 100% прибыли от добычи нефти делилось следующим образом: 40% уходило в Луанду, а французы и американцы получали по 30% каждый, при этом в Кабинду столица Анголы возвращала не больше 2-3% от прибыли с добытой на территории анклава нефти. А теперь Кабинда получала 60% от добычи, а американцы оставляли себе 40%. Причем из наших шестидесяти процентов часть также доставались американцам в качестве платежа за разработку новых месторождений и строительстве еще нескольких нефтяных платформ, которые должны были начать добычу нефти через несколько лет. Так же с американцами был заключен долгосрочный контракт на поставку транспорта и строительной техники. Платили мы всё теми же процентами с прибыли от добычи нефти.

В итоге, если посчитать на круг, то в казну Кабинды попадало около двадцати пяти процентов от добычи нефти. И это было весьма значительная сумма, на которую можно было весьма вольготно жить в том режиме, в котором жила Кабинда до этого: когда верхушка общества - жирует, а бедняки - последний рыбий хвост без соли доедают. Но у нас всё по-другому, но об этом потом как-нибудь расскажу.

Мировое сообщество при молчаливом согласии США и СССР, яростном возмущении Франции и неоднозначной реакции соседних стран признало СРК – как независимое государство. Именно реверанс в сторону американских нефтедобытчиков, кое-какие компрометирующие документы, которые были в нашем распоряжении и позволили надавить на чиновников из Лиссабона и Луанды, и в кратчайший срок провернуть подобный фокус - на политической карте мира появилось еще одно, карликовое государство – Свободная Республика Кабинда очередная «банановая республика».

Во-вторых, пинка под зад мы французам не просто так дали, а с конкретной целью. Чтобы настроить их против себя. Зачем? Потому что Кабинде в самое ближайшее время предстояло расширить свои территориальные владения за счет провинции Заира – Нижнее Конго, с которой она граничит по суше.

Нижнее Конго – это самая западная провинция Заира, именно эта провинция выходит к побережью океана. Эдакий небольшой отросток – аппендицит, который категорически важен для Киншасы. Я планировал захватить власть в той части провинции, которая лежит на северном берегу Конго, отрезав Заир от побережья атлантического океана, оставив им выход к большой воде только по реке. Если все удастся, то площадь Кабинды увеличится почти в три раза и станет около двадцати тысяч квадратных километров. А это уже больше площади Кувейта и Черногории. СРК станет по площади как Словения в двадцать первом веке. А с учетом того, что у нас есть свое океанское побережье и огромные залежи разведанной нефти, то Свободная Республика Кабинда рискует стать богаче Кувейта и Черногории вместе взятых, потому что у нас в будущем будет доход не только с нефти, но и с туризма.

А чтобы легитимизировать в глазах мировой общественности захват соседних территорий нам нужно чтобы соседи на нас напали первыми, а мы потом, так сказать, в рамках народно-освободительной войны часть соседней провинции Заира отчекрыжили себе, ну чтобы обезопасить свои границы, проведя их по реке Конго. Тогда у нас останется сухопутная граница только с Республикой Конго, с которой у нас отличные добрососедские отношения, потому что там сейчас при власти просоветский режим и уже как год располагается большая тренировочная и логистическая база ЧВК «Вольные стрелки», которая исправно платит в государственную казну Республики Конго и в карманы больших людей при власти заранее оговоренную денежку.

В общем французов активно пинали, чтобы они разъярились и напали на нас. Я прослужил в Французском иностранном легионе чуть меньше года и успел за это время хорошенько изучить эту военную организация. Я прекрасно понимаю: как, где и какими силами они на нас нападут.

Все произошло так, как я и ожидал. Французский десант на вертолетах высадился в небольшом городке Ландана, который расположен в сорока километрах от столицы СРК. Ландана имеет стратегическое значение так как через ней проходят дороги, идущие вдоль побережья, и дорога, идущая на северо-восток вглубь СРК. Так же тут есть небольшой аэродром, который после того, как на нем были проведены работы по увеличению ВПП, стал способен принять самолеты среднего тоннажа военно-транспортной авиации. Именно для этого и была в срочном порядке увеличена «взлетка» местного аэродрома, чтобы французы решились на высадку десанта именно таким способом. В противном случае им бы пришлось высаживаться морским способом. А я хотел, чтобы они начали захват Кабинды, как они это делали в Катанге когда воевали против «тигров» из МПЛА.

Ранним утром 12 июня шесть вертолетов зашли со стороны океана, они быстро высадили десант, который захватил контроль над небольшим аэродромом в городке Ландана. Охрана, состоящая из десятка гвардейцев СРК, охранявшая «взлетку», при виде заходящих на посадку вертолетов тут же «позорно» скрылась в лесу. Со стороны океана подступы к городу перекрыл военный корабль Габона с чьей территории и поднялись в воздух шесть французских вертолетов.

Спустя пару часов на ВПП аэродрома Ландана начали приземляться один за другим транспортные самолеты Французского иностранного легиона. Самолеты взлетели с базы Легиона в столице Габона, благо расстояние между Кабиндой и аэродромом в Либревиле, всего семьсот километров.

Три транспортных самолета высадили десант в количестве двухсот парашютистов 2-го парашютного полка Легиона, и тут же один за другим взмыли в небо, чтобы спустя шесть часов вернутся, обратно неся внутри себя еще сотню легионеров плюс снаряжение и боекомплект.

Париж посчитал что одного батальона легионеров вполне хватит, чтобы поставить на колени Кабинду.

Захват французскими вояками Ландана происходил быстро и без единого выстрела. Защитники города при виде французских парашютистов тут же убегали куда глаза глядят, не желая вступать в бой. Основная часть легионеров сконцентрировалась в районе аэродрома в ожидание прилета транспортников, часть французов разбрелась по небольшому городку, беря его под свой контроль. На перекрестках улиц появлялись блокпосты. Действовали легионеры нагло и дерзко, будто бы это они хозяева города. Местные жители старались сидеть по домам, не высовывая своего носа наружу.

Командир первой волны десанта поспешил доложить своему командованию, что Ландана полностью находится под его контролем и как только будет переброшено достаточно сил и техники они тут же начнут марш на столицу самопровозглашенной мятежной республики, чтобы вернуть контроль над нефтяными месторождениями французам.

Где-то там на Корсике в главной базе Французского иностранного легиона генералы азартно потирали свои потные ладошки в предвкушении новой быстрой победы французского военного гения над тупыми черномазыми макаками. Но не тут-то было. Во-первых, черномазые макаки не такие уж и тупые, а во-вторых, на стороне «черномазых макак» находились советские военные специалисты и загорелые, бравые вояки с острова Свободы.

В 14.00 по местному времени президент СРК выступил перед общественностью по радио, где призвал народ сплотиться перед агрессией со стороны Франции в отношении Свободной Кабинды. Всем иностранным гражданам, находящимся на территории города Кабинда приказывалось в целях безопасности оставаться в своих домах. Объявлялась всеобщая мобилизация, а войскам необходимо было занять оборонительные позиции вокруг столицы республики. В стране объявлялось военное положение.

В своей публичной речи Паспарту Советик обратился к не только к своим подданным, но и к мировой общественности, которую призвал приструнить Пятую республику, которая вероломно напала на Кабинду. Также президент Кабинды выдвинул ультиматум: если Франция срочно не уберётся из Ландана, то это будет считаться войной и СРК в соответствии с международным правом будет защищать свой суверенитет всеми доступными ей способами. На раздумье Парижу давалось два часа.

Прошло положенных два часа ультиматума, потом еще два часа, потом еще тридцать минут. Париж, ясное дело, даже не шелохнулся и своих солдат из Ландана не вывел, наоборот прислал очередное пополнение.

В 18.20 12 июня 1983 года третий транспортный самолет 2-го парашютного полка приземлился на взлетно-посадочной полосе аэродрома Ландана. Все три самолета находились на восточной оконечности взлетной полосы, их должны были разгрузить, после чего самолеты разворачивались и один за другим взлетали в небо, отправляясь за очередной партией груза и живой силы.

Честно говоря, французы как-то не очень спешили с доставкой груза и новых солдат. По моим расчетам они должны были появиться в небе над Ланданом еще час назад.

В общем, военные транспортники пусть и с опозданием сели на аэродром, планировали быстро разгрузиться, а потом подняться в небо, но этому не суждено было сбыться. Неожиданно для всех присутствующих на ВПП легионеров прогремела серия взрывов, которые превратили взлетную полосу в решето. Теперь самолеты данного типа никак не могли подняться в воздух, им не хватало дистанции для разбега. По «странному» стечению обстоятельств взрывы прогремели именно на недавно выложенной части «взлетки». Как будто кто-то специально заранее заложил фугасы под расширенной частью взлетной полосы.

А если бы французские легионеры заглянули в глубь леса, который окружал аэродром, то они бы с удивлением заметили, что пульт для дистанционного подрыва зарядов находился руках одного из охранников аэродрома, который «позорно» сбежал при виде вертолетов несущих первую волну десантников.

Инициировал подрыв зарядов, спрятанных под ВПП еще неделю назад Удо, он и отдал сигнал о начале операции по блокированию аэродрома и всех находящихся на его территории легионеров.

Серия взрывов на аэродроме послужила сигналом для боевых групп «Вольных стрелков», которые тайно находились в подвалах и запертых домах Ландана.

Из ангара в небольшом порту Ландана, где рыбаки хранили свои снасти выкатился С-60 - советский зенитно-артиллерийский комплекс, использующий зенитную пушку АЗП-57 калибра 57 мм. Зенитная пушка на колесном ходу, была разработанная еще в середине 1940-х годов. АЗП-57 комплекса С-60 была первой советской полевой зенитной пушкой, наведение которой выполнялось дистанционно. Она установлена на четырёхколесной повозке, позволяющей буксировку при помощи армейского грузовика или гусеничного артиллерийского тягача. Для перевода пушки из походного в боевое положение расчёту требуется 3-5 минут, обратно — 6-7 минут.

Расчет зенитного орудия состоял из шести человек, трое из которых были гражданами СССР, остальные кабиндцы. За несколько минут слаженный расчет 57мм орудия выпустил по военному кораблю Габона шесть кассет, в каждой было по четыре УБР-281 — противотанковых бронебойных снаряда.

Снаряды рассчитанные на танковые броню с легкостью пробивали стальной корпус военного корабля. Сперва досталось корме, в которой располагалось машинное отделение, потом носовой части судна, а точнее её единственной пушке. Последней кассетой был прошит корпус корвета, все снаряды легли ниже ватерлинии.

Корвет ВМС Габона получил повреждения, которые тут же привели к его медленному погружению в воды Ланданского залива. Команда военного корабля сиганула за борт, где их спустя какое-то время подобрали рыбацкие лодки, выдвинувшиеся на спасение моряков.

В это же время по Ландану шла операция по поимке французских легионеров, места сосредоточения которых были выявлены заранее и как только на аэродроме прогремели взрывы, то их тут же взяли за филей. Кому-то повезло, и он успел сдаться в плен, а кому-то не свезло, так как выяснилось, что что несколько французских вояк вместо того, чтобы патрулировать город, изнасиловали, а потом застрелили трех молодых местных девушек. Вместе с девушками, которые были сестрами, погибли и их родители. Отец расстрелянного семейства был весьма уважаемым в городе человеком, он долгие годы работал сапожником на местном рынке и его знал весь Ландан.

Остальных французских легионеров, которые находились в городе в плен уже не брали – расстреливали на месте, не замечая поднятых вверх рук и брошенного на землю оружия.

Группировка французов, запертая в аэропорту, была зажата пулеметным огнем с разных сторон взлетной полосы. Длинные очереди стегали бетон «взлетки» сгоняя ополоумевших от взрывов легионеров к одиноко стоящему пустому ангару. «Лягушатники» пытались огрызаться из автоматов и винтовок. Но куда там? Периодически по метавшимся по взлётному полю легионерам били из крупнокалиберных ДШКМ, а особо рьяных выцеливали снайперы, которые были рассредоточены на возвышенностях окружавших небольшой аэродром с двух сторон. Так же снайпера следили, чтобы вертолеты в количестве четырех штук, которые стояли на противоположном от транспортных самолетов конце ВПП не поднялись в воздух. Каждого кто пытался к ним приблизится тут же разили наповал. Кстати, один из снайперов – моя Бьянка!

В общем, спустя час с небольшим легионерам предложили сдаться, они немного подумали и выкинули белый флаг. Когда взлетная полоса была очищена от трупов, а пленные легионеры связаны и заперты в ангарах порта, рабочие преступили к немедленному ремонту ВПП. На следующий день самолеты и вертолеты были перегнаны на аэродром Кабинды, где в последствии должны были стать частью ВВС СРК.

В 19.40 со стороны океана к Ландану подлетела пара боевых вертолетов "Aérospatiale Gazelle" у которых на подвесах располагались пулеметы и управляемые ракеты. Зенитную установку С-60 к тому времени отбуксировали на северную оконечность города, где не было жилых построек, зато было много «зеленки», в которой и спрятали зенитный комплекс.

Как только французские боевые вертолеты попали в зону поражения 57мм зенитки её расчет тут же открыл огонь. Завязался скоротечный воздушный бой, длившийся всего две минуты. С-60 выпустила за это время шестнадцать снарядов, один вертолет получил сразу два попадания в кабину, которая конечно же не была рассчитана такие «плюхи» и «Gazelle» буквально разорвало в воздухе на части. Второй вертолет успел выпустить ракеты, заложил вираж и попытался уйти прочь от берега ланданского залива, но дальность стрельбы 57мм зенитного орудия не позволила ему это сделать, боевая французская стрекоза получила смачную «затрещину» в хвост - взрывом оторвало задний винт. Хвостовой винт вертолета компенсирует реакцию корпуса машины от вращательного движения ходового винта. Как только французский вертолет лишился своего хвостового винта, то машину тут же закрутило в обратную сторону от направления вращения маршевого винта. Короче, «Gazelle» разболтало в воздухе и со всего размаху швырнуло в темные воды Атлантики, где он спустя пару минут и затонул. Экипаж рыбацкой лодки, выдвинувшейся на спасение пилотов, никого не обнаружила на месте падения вертолета.

Удар ракет, выпущенных с подвески вертолета, пришелся по жилым домам в прибрежной зоне, поскольку к тому времени все гражданские были эвакуированы из городской черты, то вследствие удара никто не пострадал. Правда и возникший пожар тушить было некому, из-за чего начисто выгорело два десятка домов, пара магазинов и кафе.

12 июня 1983 года в 20.30 по местному времени президент Свободной Республики Кабинда Паспарту Советик обратился по радио к жителям Кабинды, его речь транслировали при помощи громкоговорителей, установленных в людных местах:

- Дорогие соотечественники, братья и сестры, матери и отцы! Сегодня утром в город Ландан вторглись французские войска, город был захвачен врагом. В 14.00 я выдвинул ультиматум французскому правительству, чтобы они немедленно убирались с нашей земли. Дал им на это два часа. Поскольку в 16.00 французы не покинули нашу землю, я вновь обратился к ним, повторив свои требования. Вновь дал им на раздумье два часа. Париж опять проигнорировал мои требования. Как вы понимаете, я сделал все, чтобы избежать напрасного кровопролитья. Спустя полчаса, а именно в 18.30 я отдал приказ о начале проведения боевой операции против подразделений Французского иностранного легиона, которые захватили наш город Ландан. Вооруженные силы Кабинды с доблестью и отвагой выполнили мой приказ и за несколько часов полностью освободили Ландан от противника. В ходе скоротечных боев был потоплен вражеский военный корабль, сбито два вертолета, уничтожено около сотни солдат противника, столько же ранено и больше двух сотен захвачено в плен. К сожаленью, у нас есть погибшие среди жителей Ландана, подлые французы застрелили пять мирных граждан, но виновные в трагедии тут же понесли заслуженное наказание и были расстреляны на месте преступления. Так же из-за удара вражескими ракетами по мирным домам возник пожар и много построек в Ландане сгорела, но мы все отстроим заново, будет даже лучше, чем раньше. Среди наших военных пострадавших нет. Поздравляю вас с безоговорочной победой! Слава вооруженным силам Свободной Кабинды!

После этой победной речи, уже без громкоговорителей, Паспарту направил письма в посольства Португалии, Испании, Республики Конго, Кубы и СССР, которые располагались в Кабинде, где попросил дипломатических сотрудников выступить в качестве посредников в переговорах с Парижем.

Вместо переговоров, на следующий день 13 июня Париж направил к побережью Кабинды боевые истребители «Мираж». Пара «миражей», которые подходили к побережью Кабиндского залива были обстреляны с борта небольших рыболовецких сейнеров, которые болтались в зоне территориальных вод Кабинды. Стреляли по «миражам» из ПЗРК «Стрела 2М» советского производства, операторы переносных зенитно-ракетных комплексов были советскими военными специалистами. Всего было произведено шесть пусков. Оба «миража» сбиты, пилоты не смогли катапультироваться и погибли вместе с самолетами.

Поскольку воздушный бой происходил в непосредственной близости от добывающих нефть платформ, то в переговорный процесс вмешались американцы, которые намекнули Парижу, что воевать вблизи имущества концерна «Шеврон-Тексако» нехорошо.

16 июня 1983 года командование Французского иностранного легиона признало, что парашютисты 2-го полка «по ошибке» захватили город Ландан, а Париж никаких претензий к СРК не имеет и просит вернуть своих граждан на родину.

23 июня 1983 года между Кабиндой и Парижем на территории посольства Франции в Республике Конго был заключен секретный договор, по которому Париж отказывается от всяких претензий к СРК, а Кабинда в свою очередь отпускает всех военнопленных и отдает тела погибших легионеров. Так же Париж выплатил контрибуцию в размере пятидесяти миллионов франков. Но об этом секретном договоре знал ограниченный круг лиц, для всего мира выглядело так, что Кабинда проявила акт милосердия.

25 июня 1983 года пленные французы и тела мертвых легионеров были переданы военным Габона, которые прибыли на двух крейсерах в порт Кабинды.

Почему так легко получилось одолеть французов? Ну, во-первых, потому что мы знали где и когда они ударят. Откуда мы это знали? Последний три месяца Ботсван провел в Габоне, где, пользуясь своими старыми связями в Легионе активно шпионит в пользу СРК. Поэтому обо всех действиях Легиона нам было известно заранее. А, во-вторых, уровень подготовки «Вольных стрелков» в рядах которых находились не только африканцы, но и советские спецназовцы, а также бойцы из кубинского спецназа «Чёрные осы» был на голову выше подготовки французских легионеров.

Кстати, о «Чёрных осах», моя Бьянка, оказывается тоже проходила подготовку в их центре и к своему основному званию - сотрудник кубинской внешней разведки G2 в звании старшего лейтенанта, имеет воинское звание старшего сержанта «Чёрных ос». А это о многом говорит для понимающих людей.

«Черные Осы» специализируются на ведении боевых операций в условиях джунглей. Считается, что в такой местности им нет равных на всей планете. А по уровню подготовки бойцов вряд ли найдется другая методика, которая окажется сложнее. Это признают практически все военные эксперты. Но Куба - страна гордая, поэтому не нуждается в рейтингах и чужих оценках. Один из элементов тренировки кубинского спецназа - это «Тропа Че Гевары». Революционер, в честь которого она названа, готовил там бойцов перед выходом в Боливию. Маршрут тропы проходит по семи холмам высотой порядка 300 метров и уклоном 30-45 градусов. Общая протяженность около 8 километров. На тропе установлены учебные мины-ловушки, различные по трудности препятствия, растяжки и другие неожиданности. Каждый боец несет подсумок с учебными минами, а также болванку весом восемь килограмм, которая крепится веревкой и вешается на шею. Проходить маршрут необходимо босиком и в шортах.

Еще одна особенность подготовки кубинского спецназа - это прохождение больших расстояний в согнутом положении. У обычного человека при таком упражнении мышцы забиваются в первые же минуты, а «Черные Осы» так ходят часами. Причем синхронно. След в след. Сложности добавляет и плавность движений, так как резкие действия будут замечены противником. Каждый из бойцов способен «раствориться» в окружающей среде.

А я дурак такой думал, что гибкость и плавность движений моей возлюбленной связан с тем, что она любит танцы. О «Чёрных осах» я узнал только спустя полгода нашего тесного с Бьянкой общения, когда предложил ей выйти за меня замуж…

Неожиданно раздался свист подлетающих мин, кто-то в колонне крикнул: «В укрытие!». Свист подлетающего снаряда вырвал меня из плена воспоминаний, бойцы, идущие с грузом на плечах, сыпанули в разные стороны, я тут же плюхнулся на землю, перекатом ушел прочь с открытого места, а потом и вовсе заполз под какую-то вывороченную недавним взрывом корягу. В мозгу успела промелькнуть мысль, что, судя по обилие воронок в округе — это место у противника пристреляно.

Хреново!

Султаны разрывов взметались то тут, то там, какие-то гремели совсем близко, какие-то чуть в стороне. Противник методично обрабатывал квадрат, в котором двигалась наша группа.

Глава 2

Обстрел закончился так же стремительно, как и начался. Враг высадил по заранее определённому квадрату положенное количество мин и успокоился. Судя по звуку, заирские артиллеристы отработали из 120-ых минометов. Дистанция как раз позволяла им работать с южного берега Конго. Сыпанули пару десятков «пряников» и угомонились. Заирцы таким образом пытаются сорвать переброску личного состава и подноса БК к нашим позициям у реки. Знают, что караваны «мулов» передвигаются в основном ранним утром. Специфика местности. Ночью в здешних местах ходить нельзя, так как наружу выползает хищная фауна, которая так и норовит полакомится вкусными хомо сапиенсами. В полдень передвигаться трудно из-за жарящего солнца. Вечером идти поздно, потому что не успеешь обернуться назад. Вот и остаётся ранее утро: «мулы» с утра пораньше притащили груз на «ноль», переждали дневное пекло, а как солнце поутихло, так потащились назад, неся на своих плечах раненых и ведя за собой вереницы, связанных пленных.

Встал отряхнулся, подобрал с земли отброшенный во время обстрела тюк. Я хоть и самый главный в СРК, но тащу груз к «нулю» наравне с «мулами», ну, не то, чтобы наравне, все-таки у меня груз, хоть и объемный, но не очень тяжелый, так как внутри упаковки: бинты, «медицина», таблетки для обеззараживания воды и ядохимикаты, которыми на «передке» травят насекомых, коих там развелось видимо-невидимо. И дело не только в том, что я самый главный начальник и мне дали, что полегче, просто такой груз простому негру не доверишь, потому что он душа наивная и вороватая, тут же пару пакетиков с ядовитым порошком или таблетки для обеззараживания воды умыкнет, а потом продаст кому-то или сам сожрет думая, что это лекарство.

Огляделся, провел перекличку. Все живы-здоровы, раненых нет. Груз не пострадал. Большая часть вражеских мин легла в стороне, а те, что разорвались поблизости, никого, слава Богу, не зацепили своим осколками.

Передвинул автомат на грудь, чтобы не мешал при ходьбе, поправил подсумки. Из оружия у меня привычный набор для перемещения по тылам и налегке: АКМС, шесть магазинов на 30 патронов, два бубна от РПК на 75 патронов каждый, малышка «беретта» в потайной кобуре, как пистолет «последнего шанса», два запасных магазина к ней, две дымовые гранаты, нож и мачете. Еще из носимого на себе груза: большая аптечка, две фляги с чистой водой, смотанные в рулон брезентовые носилки, бинокль. В небольшом рюкзаке за спиной: пара консерв, сменное белье, блокнот, планшет с картами и небольшая фляга неразбавленного медицинского спирта. Вроде всего по чуть-чуть, а двадцать килограмм набралось.

Так это я еще «налегке» иду, если бы в бой, то патронов было бы больше, «медицины» было бы больше, воды было бы больше, прибавилось бы еще ручных гранат, на голову «каску», обтянутую тканью и сеткой, обязательно запасную обувь в рюкзак за спину, туда же сухпай. И по хрену что ты по эту строну реки Конго самый главный военный начальник, сам о себе не позаботишься, никто за тебя твой скарб не потащит.

После переклички и сбора разбросанных в спешке ящиков и баулов вновь продолжили движение. Надо отдать должное «мулы» хоть и являются простыми носильщиками груза или как я их называю в шутку – «потаскунами», но во время обстрела ни один не выронил из рук личное оружие – пистолет-пулеметы Судаева, которыми были вооружены. Пусть они в большинстве своем больше люди гражданские, чем военные, но месячные тренировочные курсы кое-чему научили.

ППСы, «зип», боекомплект, а также другое вооружение времен ВОВ Кабинде подарил Советский Союз. Я предлагал оплатить «подарок», но представители советского «военторга» наотрез отказались, мотивируя тем, что ППС по документам утилизированы. В ответ на эту поставку, СРК отправила в СССР сухогруз забитый кофе и какао-бобами, тоже безвозмездно. Баш на баш, так сказать.

ППС весьма хорош для своего возраста и качества исполнения. Пистолет-пулемет прост в использовании и изготовлении. Я даже хотел наладить производство ППС в Кабинде, но СССР передало нам их около ста тысяч штук, а при таких объемах, отпала нужда в собственном производстве. ППС планировалось использовать как штатное оружие полиции и воинских подразделений второй и третьей линии. На «передке» рулит калаш, которому нет равных по выносливости и живучести.

Позади меня идет Миша, который шепотом проклинает всех заировцев в общем и их президента Мобуту в частности. Проклятия сыплются на трех языках поочередно. Мишель интеллектуал и интеллигент. По местным меркам он глубокий старик, ему уже за пятьдесят, но поскольку большую часть жизни он прожил в качестве слуги в богатом дома, хорошо питался и получал своевременное медицинское обслуживание, то для африканца очень хорошо сохранился – все зубы на месте и нет хронических болячек. А то, что голова седая, как лунь, так пережил Мишаня за свою жизнь много разного и плохого.

Мишель - тот самый доверенный слуга Адольфа Ван де Гельца – подонка и садиста, который украсил стену своего дома ковром из тысячи отрубленных рук. Вот уже как год Миша является моим личным водителем и денщиком, вне зависимости от того, где я нахожусь. Пока я не слышу, Миша всем называется моим личным слугой, он знает, что я не люблю это определение, но для него служить мне – это большой почет. Я его считаю своим денщиком, помощником, секретарем и во многих бытовых вопросах «правой рукой». Мишель хороший водитель, опытный механик, способный управлять не только автомобилем, катером или вездеходом, но и легкомоторным самолетом. Недавно выучился управлять БТРом.

Мишель не заменим при общении с африканцами, которые встречаются на моем пути впервые, он каким-то сверхъестественным чутьем сразу, буквально с первого взгляда понимает, как надо себя вести с этим человеком. Перед кем-то Миша подобострастно гнет спину и заискивающе лебезит, на кого-то может прикрикнуть и отвесить тумака.

Миша тащит на себе рюкзак, в котором много чего полезного и нужного, на груди фотоаппарат в футляре из толстой, воловьей кожи, на боку висит трофейный «Узи». Пистолет-пулемет был снят мной с трупа заирского командира «леопардов» в первые дни обороны Бома и подарен Мише в качестве наградного оружия за доблесть и отвагу, проявленную в боях. Мишель очень гордится этим подарком, но на все расспросы встречных-поперечных о том, как он его получил ничего не рассказывает, мол, не доросли еще, нет у вас допуска к таким секретным сведениям.

А еще Миша обладает просто феноменальной памятью, ему бы в талант-шоу на ТВ участвовать, а не по развалинам шляться. Седовласый негр запоминает всё и всех с первого раза. Вот сейчас Мишаню ждут на «передке» бойцы больше, чем меня или кого-то из «мулов» с их драгоценным грузом. Мишель вроде почтальона, только письма от родных из тыла к бойцам на передовую он несет не в своем рюкзаке, а в своей голове. Простые африканцы, а тем более бабы и ребятня редко умеют читать и писать. Как им передать весточку папке или сынку на передовую? Писать-то они не умеют, да и боец на «передке» тоже зачастую безграмотен. Перед выходом на «передок» Миша по возможности обходит родню бойцов и выслушивает их «голосовые» письма, которые запоминает с первого раза. Придет сейчас Мишаня на передовую, соберет солдат и начнет пересказывать сообщения из тыла, причем не просто перескажет слово в слово, а еще опишет: как выглядел «отправитель», в чем был одет, с каким выражением лица были зачитаны ему эти «письма». Расскажет точно и в подробностях, ничего не упустит, закроет боец глаза и тут же перед ним предстанет картина близких ему людей, будто бы дома побывал. Часто эти «письма» из тыла вызывают слезы на глазах не только молодых бойцов, но и опытных, прожжённых ветеранов. Потом раскроет Миша свой рюкзак и раздаст всем присутствующим по небольшой печеньки, которые специально для этого печет его «старуха». Выслушает Миша ответные «письма», запомнит хорошенько, обязательно сфотографирует кого-то из бойцов. Фотографирует Миша только самых лучших и отважных, бойцы на передке зная это, обязательно стараются, не филонят, тянут службу исправно. Все хотят, чтобы у их домашних появилось фото с фронта. Вернётся Миша обратно, перескажет ответные «письма». Бабы понятно дело в плач, порой ревут как белуги, но это слезы радости. Потом раскроет свой рюкзак и раздаст всем маленькие марлевые свертки с кофейными зернами внутри. Кофе на передовой навалом, собирай не хочу. Бойцы собирают кофейные зерна, старательно их очищают, заматывают в чистые бинты и отсылают родным. Такая традиция! Миша вернётся домой, распечатает фотографии и бесплатно раздаст родным бойцов. Для домашних в тылу – это настоящий праздник. Простой африканец может прожить всю жизнь и у него не будет ни единой своей фотографии. А тут погляди, стоит их батька в форме, с автоматом на груди. Красавец!

Вот за это Мишу очень любят в войсках, многие, кстати, считают, что у него авторитете больше, чем у президента Паспарту. Возможно, они и правы…

За Мишей след в след идет радист, он же старший лейтенант КГБ СССР Игорь Калинин. Парень молодой, всего три месяца, как из Союза. Знает английский и французский. Еще он при мне вроде «соглядатая», который исправно «стучит» на меня в Москву. Я об этом знаю и Калинин знает, что я знаю, но мы исправно делам вид, что ничего такого нет.

Я втянул носом воздух. Эта война пахнет кофе и шоколадом. Но это только здесь, пока мы еще не подошли к «нулю» вплотную. Там война пахнет так же, как она пахнет везде. Запах безысходности, холодного пота, собственного тела, после того как ты выжил, а от тебя ничего не зависело и ничего не мог сделать сам. Кисло-приторный запах тротила от взорвавшихся снарядов, кислый запах кордита, щекочущий ноздри, запах полыхающих соляры и резины, запах плавящегося от нестерпимого жара металла. Это приторный, сладкий запах горящего жира, человеческого жира. Вонючее зловоние разлагающейся рыбы и речных водорослей. Запах тины, амбре, идущее от дохлых крокодилов и змей, коих надо постоянно уничтожать, а то иначе станешь их завтраком или ужином. Это запах месяцами не мытых тел, вонь дерьма и мочи. Запах разлагающихся на солнцепёке трупов с тёмно-зелёной гнилостной венозной сетью и выклеванными птицами глазами, валяющихся у раздолбанного прямым попаданием грузовика, к которым нельзя подойти, потому что место пристреляно. Запах дыма дрянных сигарет без фильтра, замешанный на перегаре от самодельного пойла, которым поминали ребят, не вернувшихся со вчерашней захлебнувшейся атаки.

А еще у этой войны есть свой вкус, под названием «кофе по-бомски». Первые недели боев, самые ожесточенные и кровопролитные, немногочисленным защитникам города – 1 и 2 штурмовому отряду «Вольных стрелков» жрать то особо нечего было, все съестное, найденное в порту, отправляли в тыл вместе беженцами, которых буквально пинками приходилось выгонять из объятых огнем домов. А жрать хотелось. Голодный солдат – плохой солдат, плохой солдат – мертвый солдат! Собирали кофе и какао-бобы, валявшиеся под ногами, мололи их, жарили, щедро заправляли все это кусками рыжего тростникового сахара, который тоже можно было найти на земле, варили в консервных банках на собранной дождевой воде и пили, а точнее ели, потому что варево получалось густым.

Кофе по-бомски – самодельный энергетик, который позволял выжить и продолжить оборону города. Редкостная мерзость на вкус. Вроде по отдельности все ингредиенты настоящая находка для гурманов, а как соединишь вместе, так получается гадость, которую желудок принимает через раз. В чем дело, не пойму? Может из-за того, что собранная с листов ржавого железа дождевая вода имеет красноватый окрас и отдает ржавчиной? Или дело в зернах кофе, которые после жарки явственно отдают кислятиной тротила? А может все дело в какао-бобах, которые как губка впитали в себя вонь и копоть горящей две недели соляры в портовых цистернах? Или все дело в тростниковом сахаре, который никак нельзя очистить от налипшего на него мусора и ссора? В общем, не знаю, почему кофе по-бомски было так отвратно на вкус, но факт есть факт, пить его было невозможно. Одно хорошо – выпьешь кружечку: сердечко колотится, как оглашенное, энергия прет, пот льётся из всех щелей, в голове бьет набат, а страха нет совсем, только сумасшедшее чувство злобы на врага, АКМ выплевывает пулю за пулей, периодически раздражаясь длинными очередями, когда заирских «леопардов» становится слишком много в твоем секторе. Хлебнешь такого «кофейку» и как одурманенный готов идти в полный рост на вражеский пулемёта.

А еще кроме кофе по-бомски, я еще до отвала наелся крокодилятины. Крокодилов в местных водах в последнее время стало много, казалось, что хищные твари сплылись сюда со всей Конго. К берегу подойти нельзя, вода буквально кишит от плавающих у берега агрессивных пресмыкающихся. Все дело в трупах, которые сбрасывают в реку чертовы заирцы. Причем сами же себе создают проблемы, потому что они к берегу ближе и крокодилы доставляют им хлопот больше, чем нам. Но по ночам разнокалиберные хищные рептилии начинают расползаться по городу в поисках свежей, еще живой добычи. Вот тут мы их и били, баконги хорошие охотники. Мелких крокодилов рубили мачете, крупных рептилий стреляли из автоматов.

Когда его ешь крокодиловое мясо, то если не брать вкус, то прям мясо очень нежной свинины по консистенции. А если разделать хвост, так вообще будут нежнейшие стейки. Это самая жирная часть у крокодила и самая вкусная. На вкус очень похоже на курицу, но с привкусом рыбы. Необычно, но реально вкусно.

Маринуем его как обычное мясо и жарим на гриле. Как-то готовили плов и пасту из крокодила. Тоже ничего получилось. А вот суп не советую готовить, очень странный на вкус получился. Еще у крокодила есть сходство с бараниной. Мясо надо есть пока оно горячее. Холодная крокодилятина похожа на вкус испорченной рыбы.

В общем крокодила есть можно, надо только понимать, что скорее всего, совсем недавно, возможно еще пару часов назад, этот самый крокодил, чье волокнистое мясо вы сейчас едите пожирал человеческий труп. Короче, если вас не смущает, употреблять в пищу животных, которые питаются человечиной, то смело ешьте крокодилов, пойманных в городских кварталах города Бома, что находится в эстуарии реки Конго, в 75 км от впадения Конго в Атлантический океан на северном берегу реки.

Я же не рассказал, как так получилось, что СРК сцепилась с Заиром. Внезапный обстрел из вражеских минометов прервал меня. На чем я закончил? На том, что французам наваляли люлей и вытребовали с них контрибуцию.

Ага, ну значит с этого места и продолжу…

Иностранные дипломаты, которых привлекли в качестве посредников на тайных переговорах между Кабиндой и Парижем в один голос убеждали Паспарту отказаться от контрибуций. Дескать вам и так много досталось: три транспортных самолета, четыре вертолета, амуниция, стрелковое оружие и боекомплект, рассчитанный на батальон. Разве мало? Не надо злить французов, они и так получили смачную оплеуху.

Но Паспарту, согласно четким моим указивкам, настоял на своем и Париж выплатил пятьдесят миллионов франков, которые тут же ушли в СССР в счет погашения долга за поставленную ранее военную технику, вооружение и зарплату военспецов.

Париж вполне ожидаемо затаил обиду и уже в середине июля 1983 года провел тайные переговоры с правителем Заира на которых было решено, что армия Мобуту нападет на СРК и захватит бывший анклав Анголы.

Долго упрашивать Мобуту Сесе Секо Куку Нгбенду ва а Банга (именно так звучит полное имя президента Заира) не пришлось, он давно пускал слюни на нефтеносную Кабинду, которая к тому же еще и имела такую протяженную береговую линию.

Обе стороны получали исключительную выгоду от захвата Заиром малюсенькой Кабинды. Париж возвращал себе добычу нефти и мстил за обиду, Киншаса получала более широкий выход к Атлантике, расширяла свои объемы добываемой нефти, а также смачно плевала в лицо своему вечному врагу и военному противнику Луанде. Франция для проведения этой операции выделила технику, оружие, боеприпасы и амуницию, а также отправила в Заир десять тысяч военных из своих бывших колоний на севере Африки: зуавов и гумьеров, которые, конечно же, по документам никакого отношения к Франции не имели. Киншаса в свою очередь выделяла для проведения молниеносной, захватнической военной операции двадцать тысяч солдат и офицеров. Из-за того, что Париж и Киншаса очень спешили начать вторжение, то подготовились они слабо, видимо расчет был на то, что задавят числом.

29 июля артиллерия Заира обстреляла пост погранслужбы Кабинды, располагавшихся в десяти километрах от заирского города Моанда, который был единственным населённым пунктом Заира на побережье Атлантического океана. В этом городе был аэропорт, на который вот уже вторую неделю перебрасывали самолетами военную технику и солдат, так же в городе располагался порт, где сгружали танки и прочую тяжелую боевую технику.

В первых числах августа обстрелы стали ежедневными. Кабинда эвакуировала всех гражданских с пограничных территорий, но тут надо понимать, что между заирским городом Моанда и столицей СРК Кабиндой по прямой всего сорок километров, соответственно заирские ракеты класса «земля-земля» вполне могут достать до любой точки нашей маленькой республики.

15 августа несколько батальонов Заира перешли границу и вторглись на территорию СРК в глубь до километра, они напоролись на сплошные минные заграждения, были обстреляны из замаскированных снайперских стрелковых позиций, потеряли около десятка солдат и оставив в два раза большее число раненых на минных полях отошли назад. Эта разведка боем дала понять армии Заира, что просто так Кабинду не взять, надо сперва преодолеть сплошные поля минных заграждений.

Раненых заирских солдат, которых бросили умирать среди мин, мы вытащили, оказали медицинскую помощь и привлекли в качестве свидетелей обвинения заирской агрессии против Кабинды. Пленные под объективы камер журналистов рассказали, что Киншаса вместе с наемниками из бывших французских колоний готовят нападение на СРК. Техники и личного состава в городе Моанда скопилось видимо-невидимо.

Чтобы не дать времени заирцам на подготовку и снятие минных заграждений президент СРК Паспарту Советик выступил с обращением к президенту Заира.

- Господин президент, - начал свое обращение Паспарту вполне вежливо и спокойно, - я знаю, что вас науськивает Париж на войну против Свободной Кабинды. Спешу вас предостеречь от этого. Недавно мы разгромили батальон Французского иностранного легиона, не потеряв при этом ни одного своего бойца. Мы уничтожили боевой корабль, два вертолета, два сверхзвуковых истребителя и больше сотни легионеров. Сделали все это за пару часов. Тысячу раз подумайте перед тем, как нападать на Кабинду!

Ответ не заставил себя долго ждать и президент Заира Мобуту Сесе Секу в свойственной ему манере ответил:

- Сосунок, который называет себя президентом, заткнись и не смей даже вякать в мою сторону! Я был полковником, когда тебя еще на свете не было! То, что ты смог поймать в ловушку сотню «петухов» ничего не значит, попробуй поймать леопарда, который несётся на тебя! Я сдеру с тебя кожу живьем, молокосос!

В общем так и пообщались. На эту хамскую речь Паспарту ответил иносказательно, рассказав одну поучительную историю:

- У народов Севера есть один оригинальный способ охоты на белого медведя, который является одним из самых опасных хищников в мире. Китовый ус скатывается вместе с жиром в ком и подбрасывается зверю, который тут же проглатывает его. В желудке животного жир растапливается, и ус, расправляясь, протыкает огромного медведя изнутри. Да, леопард очень опасный и быстрый хищник, но у него очень маленькая глотка и если «леопард» вцепится в Кабинду, то он подавится и сдохнет, как дранная подзаборная кошка. Если Заир будет угрожать границе Свободной Кабинды, то я отдам приказ нашей армии, чтобы она сдвинула границу СРК до реки Конго. Надеюсь, вы услышали меня господин президент в шапке из леопарда.

Тут надо уточнить, что петух – это символ Франции, а не оскорбление в нетрадиционной сексуальной ориентации, леопард – это символ президента Заира, а у Мобуту Сесе Секо есть настоящий пунктик по поводу расцветки «под леопарда». Он сам носит одежду в таких цветах и силы спецназа Заира носят форму в цветах «леопарда».

В ночь с 30 на 31 августа 1983 года на радиостанцию заирского города Моанда было совершенно нападение. Неизвестные вырезали охрану станции и выпустили в радиоэфир сообщение, в котором призывали заирцев к вооруженной борьбе против Мобуту. Прибывшие на место происшествия полицейские и военные застрелили нападавших, у которых при себе нашлись документы сотрудников безопасности СРК, государственные флаги Кабинды, а также письменный приказ за подписью лично президентом СРК Паспарту Советиком, в котором тот приказывал совершить это разбойное нападение на гражданский объект в заирском городе.

Всем было понятно, что это всё дешевая инсценировка в духе «операции Консерва» 1939 года, проведенная немецкими нацистами, чтобы оправдать вторжение в Польшу.

В полдень 31 августа 1983 года президент Заира Мобуту Сесе Секу выступил по телевидению и радио, в котором выдвинул ультиматум к руководству СРК с требованием о немедленной выдачи Паспарту Советика, иначе он объявит войну против Свободной Кабинды.

1 сентября 1983 года, в канун 44 годовщины начала Второй мировой войны войска Заира начали свое наступление с двух сторон: вдоль побережья Атлантического океана от заирского города Моанда и с севера от городка Чела.

Расчет военных стратегов в Киншасе был прост, как кирпич: от Моанда до столицы СРК Кабинды всего сорок километров, от городка Чела, к которому ведет железнодорожная ветка от портового Бома, до север-восточной границы СРК примерно так же. Военная группировка, идущая от Челы переходит границу и тут же захватывает на нашей территории населенный пункт Динже, через который проходи дорога на Ландан. Всё! Получается, что Кабинда будет зажата между молотом и наковальней: с юга идет один военный фронт, с севера второй.

По самым пессимистическим прогнозам, СРК должна была пасть за считанные дни, потому что на тот момент вооруженные силы СРК насчитывали втрое меньшую численность чем группировка, собранная Заиром для вторжения. Причем большая часть армии СРК состояла из недавно набранные и не обстрелянные новичков.

Самые опытные боевые части Кабинды это: чуть больше трех тысяч «Вольных стрелков», две сотни кубинских военных советников, из которых «Чёрных ос» было всего семьдесят два бойца и пятьсот советских военных советников, из которых к войскам специального назначения имели отношения едва ли треть.

То есть против тридцатитысячной группировки кадровых военных Заира, СРК могла выставить четыре тысячи опытных бойцов и шесть тысяч не обстрелянных новичков.

Тоже самое соотношение было и в применяемой воюющими сторонами военной технике.

У Заира были: китайские танки Тип-59, французские колесные бронеавтомобили «Панар» снабженные 90мм пушкой, американские танки «Шерман», богатый ассортимент бронеавтомобилей, БТР и БМП, минометы, различные артиллерийские системы и ВВС.

У Свободной Кабинды были лишь легкобронированные БТР-70, БРДМы и сотня недавно прибывших из США пикапов «Форд» и «Шеврале». Из артиллерии: минометы 50мм,82мм и 120мм, три десятка пушек времен ВОВ, где самый большой калибр был 100мм орудия БС-3, коих было всего 2 шт. Зато было много мотоциклов, мопедов и разномастного легкового транспорта. Захваченную у Легиона авиацию перегнали на аэродром дружественной нам республики Конго. А, чуть не забыл, нам же из Кубы был дружественный подгон в виде двенадцати Т-34-85. Танки базировались на аэродроме Кабинды, где в спешном порядке готовили экипажи для них.

Из соотношения сил всем здравомыслящим людям сразу становится понятным, что армия СРК долго продержаться не могла. Заирцы и французские наёмники должны были задавить числом в первые же дни войны. Но не тут-то было…

Глава 3

Заирцы начали свое наступление с артподготовки, которая длилась около часа. Дорога между заирским Моандом и кабиндской столицей идет вдоль побережья, с запада бесконечные пляжи и воды Атлантического океана, с востока заболоченные участки эстуарии реки Конго, представляющие собой затопленную речную долину, где река разливается вширь на многие и многие километры, болота, мангровые заросли и обилие смертоносной фауны.

Дорога насыпная, на некоторых участках коса, по которой она проложена сужается до нескольких километрах. Широкого фронта наступления у Заира здесь никак не могло получиться.

Я бы на месте генералов из Киншасы сперва проделал бы проходы в минных заграждениях с помощью саперов, чтобы они своими ручками каждую мины выцарапали из земли, потом вперед пошли бы небольшие штурмовые группы, а уже потом двигал основные войска. Заирские военачальники решили, что проще и быстрее дубасить час артой, а потом вперед пустить танки.

Ох, что-то мне это напоминало из своего опыта Чеченской войны, СВО, украинского «контрнаступа».

Сидя в хорошо защищенном блиндаже, я смотрел в мощную оптику полевой стереотрубы и размышлял, что ничего в этом мире не меняется. Если противник большой и толстый, то он почему-то думает, что априори воевать умеет лучше, чем небольшой и вертких дрыщ.

Заирские танки, которые поползли вперед, сразу же как стена огня и свинца сдвинулась вглубь нашей территории, закономерно остановились. И дело не в минах, которые к тому времени большей частью были нейтрализованный близкими разрывами крупнокалиберных снарядов. Дело в глубине и количестве воронок, которые эти снаряды оставили после себя. Через такую полосу препятствий никак нельзя было проехать на танке, тут только пешком и то с горем пополам.

Заирская артиллерия так сильно перепахала дорогу на несколько километров вперед, что ни о каком применение танков речи быть не могло.

- Да-ааа, - глубокомысленно протянул, стоящий рядом со мной майор Носов, — вот же растяпы. Надо передать артиллеристам, чтобы били осколочно-фугасными, а бронебойные пока отложили в сторонку, не скоро получится ими работать.

- Согласен, - кивнул я. – Может вообще до применения ствольной артиллерии сегодня дело не дойдет.

- Дай-то бог, - хмыкнул Кирилл.

Наш КП располагался в семи километрах от передовой на невысоком холме. Если взглянуть на карту высот, то видно, что чем дальше на северо-восток от реки Конго, тем выше уровень местности. Вдоль океана еще как-то более-менее ровно, а вот восточнее начинаются холмы и предгорья. На севере Кабинды и вовсе есть обширный горный массив, где высота пиков достигает километра.

Следом за танками должны были двигаться грузовые машины и БМП с пехотой, но дорогу на столько сильно распахали взрывами, что даже сравнительно легкие машины не могли ехать, идти вперед можно только пешком.

Заирская пехота немного потопталась вокруг своих застрявших «Шерманов» и французских БМП, а потом подгоняемая криками командиров неспешно двинула вперед.

- Командант может раньше ударим? – азартным голосом произнес стоявший сзади Бык. – С левого фланга можем накрыть застрявшие танки и БМП. 120мм минометная мина при прямом попадании в танк, гарантированно его развалит на части.

- Нет, - отрезал я. – Ждем. Работаем согласно заранее оговоренному плану. Успеем еще по танкам отработать. Сперва причешем пехоту из 82-ых минометов. Пусть думаю, что это наш основной калибр. Не стоит выбрасывать все карты на стол сразу.

В Кабинде, в бывшем здании департамента безопасности нефтедобывающей французской корпорации, а точнее в просторном подвале этого двухэтажного здания начала работу Ставка Главного Командования. Возглавлял Ставку лично президент Паспарту Советик. Ставка координировала действия двух фронтов: Южного и Северного, которые были сформированы для отражения вражеской агрессии.

Формально Ставка начала свою работу 1 сентября 1983 года в 9.00 утра, то есть спустя два часа после перехода границы СРК со стороны Заира её армией, но на самом деле бурная работа кипела в подвале двухэтажного особняка с середины августа.

Номинально командует южным фронтом – Буру Депай по прозвищу Бык, среди моих «апостолов» - двенадцати бывших легионеров, которые дезертировали вместе со мной из Легиона несколько лет назад и присягали на верность, Бык считается «пятым». Депай - здоровенный детина, могучая сажень в плечах, ростом выше метр девяносто, который с легкостью мог согнуть взрослого быка, ухватив того за рога и пригнув его к земле. Собственно, за увиденный собственными глазами когда-то подобный фокус он и получил это прозвище. Уже потом Депай взял себе имя – Буру, что в переводе с киконго означает – Бык.

У Буру Депая есть несколько минусов: он слегка туповат, излишне простоват и наивен, но зато у него есть один огромный плюс – если ему дали приказ и тщательно объяснили, как его выполнить, то Буру расшибётся в лепешку, а скорее всего, расшибет в лепешку всех окружающих, но приказ выполнит. Про верность я молчу, потому что все двенадцать «апостолов» верны мне и нашему делу до мозга костей, любой из них, не сомневаясь примет смерть, но не предаст меня.

- Бык! – подозвал я к себе Депая. – Двигай к НП второго батальона и бери его под личное командование. Помни, что ты командующий всем южным фронтом. Задача не дать противнику продвинуться дальше участка обороны №3. Работайте в пределах участка №2. Пятидесятые и восемьдесят вторые минометы используй, как хочешь, сто двадцатые только по согласованию со мной. Зенитки на грузовиках тоже под твоим началом. Надо продержаться до вечера. Понял приказ?

- Так точно, командант! – тут же козырнул мне Бык, но спустя пару секунд задал вопрос: - Контратаковать можно?

- Да, но только в полосе второго участка обороны, в первый участок уже не лезьте. И учти, что помимо сдерживания противника, твоя первостепенная задача – это сберечь личный состав, не надо стоять на смерть. Можете двигаться назад, но только в пределах второго участка и частично третьего. Если возникнет опасность прорыва в пределах третьего участка, то немедленно сообщать мне. Понял?

- Ага, - тут же кивнул здоровяк.

Бык нервно пританцовывал на месте, явно желая, как можно быстрее сорваться с КП и рвануть на передовую. Ему дали простое, понятное задание и для Буру проще сейчас уйти в бой, чем торчать в просторном блиндаже, изображая из себе большого начальника.

- И еще, - осадил я перед выходом Быка, - чтобы с КП второго батальона ни ногой, а то знаю я тебя, тут же полезешь на самый передок и лично поведешь штурмовиков в бой.

- А как же контратаковать? – тут же поскучнел взглядом Буру.

- Пусть подчиненные: контратакуют, ставят мины, стреляют по противнику и так далее, а ты командир и должен находиться на командном пункте и управлять боем. Забыл, чему тебя учили? Учти, я буду постоянно запрашивать обстановку в зоне ответственности второго батальона по всей ширине фронта! – погрозил я кулаком. – Попробуй только не ответь.

- Рано ему еще в генералы, - высказал очевидную мысль Носов, как только Буру скрылся из КП.

- Знаю, - согласился я, - но уж больно внешние данные у него подходящие для генеральской формы. Простые кабиндцы из всех моих «апостолов», Быка больше всех в качестве военачальника привечают.

- А Векеса? – удивился Кирилл. – Как по мне, то он из твоих нукеров самый умный и толковый.

- Это, да, но Векеса по местным меркам староват и излишне мягок. Думаю, как заирцев отобьем перевести его на должность министра образования, вот там он будет, как рыба в воде.

- А Быка что ли в министра обороны?

- Нет, он пока побудет начальником сухопутных войск. А министром обороны хотел сделать тебя.

- Меня?! – опешил Кирилл. – Совсем «ку-ку»?

- Забыл, что я - майор ВС СССР? Как я могу быть министром обороны иностранного государства?

- Ты в принципе, согласен или нет?

- В принципе, я согласен, - спустя несколько минут раздумий заявил Носов, - но Москва это не одобрит.

- С Москвой я договорюсь, - легкомысленно отмахнулся я, - КНДР в своё время тоже организовал простой советский капитан. Чем ты хуже?

На передовой закипел бой, вражеская пехота, пусть и неспешно двигалась вперед, а заирская артиллерия, поддерживая продвижение пехотинцев переносила огонь своих орудий всё ближе и ближе к нашей линии обороны.

Мы с Носовым прильнули к окулярам стереотруб наблюдая за действиями противника. Действовали заирцы без выдумки: просто шли вперед широким фронтов, нанося сперва удар из пушек и минометов, а потом уже подходила пехота.

Там, где пехотинцы напарывались на неразорвавшиеся мины, тут же образовывались прорехи в рядах атакующих, и вражеские солдаты как-то сами собой скомпоновались в районе трассы, что шла воль моря. Оно и понятно, само по себе дорожное полотно минировали открытым способом, то есть мины ставили поверх асфальта не углубляя их. А вот обочины, придорожны кусты, линию пляжа и болотистую местность заминировали уже как положено. В итоге, к концу первого участка обороны вражеская пехота подходила плотным строем двигаясь по дороге и её близким обочинам.

Начиная от границы каждый пятикилометровый участок вглубь нашей республики имел свой номер. Первые пять километров – участок обороны номер раз, вторые пять километров – участок обороны номер два, третьи пять километров – участок обороны номер три. Первые десять километров от границы – были тем расстоянием, которые по замыслу Ставки, можно было отдать противнику и вести в этой полосе боевые действия.

Планировалось «вытянуть» армию Заира в длинную десятикилометровую «кишку» и рубить её по частям нанося удары с флангов. Воевать лоб в лоб с превосходящими силами противника никто не планировал. Зачем, если есть пространство для маневра?

Армия СРК хоть и была немногочисленна и не имела тяжелого вооружения, но зато она была высокомобильна. «Под ружье» был поставлен практически весь автотранспорт, что был в республике, причем автомобили не просто отправляли на фронт для нужд армии, нет, очень много осталось в городе Кабинда и его окрестностях. В Кабинде одновременно появилось много: самодельных карет «Скорой помощи», спасательных и пожарных машин. К примеру, из пикапа в кузов которого установлена емкость с водой и ручной помпой получается замечательная пожарная машина способная бороться со сравнительно небольшим возгоранием, то же самое касалось и карет «Скорой помощи» - в кузов пикапа ставят настил из досок, и он способен быстро доставить несколько раненых в ближайших госпиталь.

К 1 сентября 1983 года в СРК было развернуто несколько десятков полевых госпиталей, в которых готовы были принять раненых врачи из СССР. Младший обслуживающий медицинский персонал в таких госпиталях состоял сплошь из кабиндцев, для которых были организованы двухмесячные курсы.

Тоже самое касалось и пожарной службы Кабинды. Если до лета 1983 года в столице городе Кабинда с населением почти в сто тысяч человек было всего три пожарных машины, то к 1 сентября этого года пожарных машины стало 24 штуки.

В общем, к войне подготовились как только могли. Никто не хотел напрасных жертв из-за того, что не смогли вовремя потушить пожар или довести раненых до хирургического стола.

Тем временем заирские вояки подошли к границам второго участка обороны. По ним тут же ударили 82мм минометы. Стационарные позиции артиллеристов были оборудованы лишь на третьем и четвёртом участке обороны. Значит если по наступающим заирским пехотинцам открыли огонь, то минометы были спешно перекинуты вперед. Дальность стрельбы 82мм миномета – 3-3,5 километра. С начала третьего участка обороны никак не достать до наступающих рядов заирцев. Получается, что Бык отдал приказ о выдвижение навстречу противнику. Вполне ожидаемо.

Минометные мины сперва легли одиночными, пристрелочными взрывами, а спустя несколько минут дорога и её обочины расцвели пышным букетом белесых разрывов. Мины летели одна за другой и целыми сериями. Опытный, слаженный минометный расчет способен за минуту «повесить» в воздухе 20-30 мин.

Огневой накат длился всего три-четыре минуты, задействовано было не менее пяти 82мм «самоваров». Две сотни мин выпущенные с нашей стороны за это время накрыли квадрат площадью в пару гектар, знатно перепахав землю, тонкий слой дорожного асфальта и несколько рот заирской пехоты, бойцы которой не смогли найти себе надежного укрытия.

Мне было не видно откуда работали наши минометы, но я и так мог представить, как все это происходило. К нужной точке подскочили 3-4 пикапа, из их кузовов вытащили минометы, сноровисто их собрали, разложили мины с вкрученными запалами и навешанными на хвостовики тряпичными картузами с порохом. Дали пристрелочный залп, поправились если нужно, а потом заработал «конвейер»: заряжающий опускает мину в трубу, выстрел, не глядя в его отведенную назад руку, подносящий кладет следующую мину, выстрел…и так до тех пор, пока не высадят весь положенный к стрельбе боекомплект. Стрельба окончена. Минометы спешно разбирают, закидывают обратно в пикапы, машины срываются с места и покидают опасный участок. На всё про всё уходит не больше десяти минут. Если задержаться, то под ответным вражеским огнем можно и «пригорюниться».

- Хорошо отработали! – довольно цокнул языком Носов.

- Согласен, - кивнул я.

Результат огневого налета хорошо виден в мощную оптику американской стереотрубы: два десятка мертвых тел, примерно столько же тяжелых «трехсотых», остальные заирские пехотинцы, числом не менее сотни с разной скоростью передвижения улепетывают в свой тыл, те, что остались целы бегут побыстрее, те, что легкоранены медленно семенят и ковыляют, есть парочка ползущих, которые оставляют за собой кровавый след.

Ответный огонь заирская артиллерия открыла только спустя двадцать минут, после окончания работы наших минометов. Это просто катастрофически долго, наши минометчики успели бы за это время метнуться назад, пополнить БК, еще раз отстреляться и на расслабоне укатить в свою располагу.

- Едрить-колотить! – не сдержался Носов. – Они, что совсем ебан.лись?!

Глядя на высокие султаны взрывов, которые подняли землю и песок в небо ровно в том же квадрате куда до этого били наши минометы, я недоуменно притих. Заирская артиллерия сейчас гасила снарядами своих же, смешивая с землей раненых, трупы убитых и несколько десятков вернувшихся назад солдат, которые попытались вынести с поля боя своих окровавленных товарищей.

Вместо того, чтобы попытаться нащупать позиции наших минометов, пусть даже тех, откуда они уже укатили, заирские артиллеристы влепили прямиком по своим пехотинцам.

В итоге: вместо двух десятков вражеских «двести» и такого же числа раненых, после ответного артиллерийского удара образовалось не меньше полсотни убитых заирцев.

Около часа никаких активных действия заирская армия не предпринимала. Солдаты противника спешно засыпали крупные воронки песком, который в ведрах, мешках и даже своих касках таскали с береговой линии. В нашу сторону периодически летели одиночные снаряды, которые ложились в пределах второго участка обороны.

Мы сознательно отвели войска на десять километров от границы, чтобы создать «серую зону» и разорвать дистанцию с врагом. Концепция нашей обороны была следующая: высокая мобильность, удары небольшими группами издалека и никакого ближнего контакта. Заирцев больше, чем нас в шесть раз, а значит если столкнемся с ними напрямую, то увязнем и нас сомнут и задавят числом.

В полдень, противник решился на новое наступление, к этому времени их разведгруппы поняли, что прибрежная зона, а именно линия прибоя свободна от мин, а это значит, что заирские солдаты вполне могли двигаться вперед на танках, бронемашинах и грузовиках по мокрому морскому песку.

В 14.10 в нашу сторону выдвинулась колонна вражеской бронетехники. Первыми шли два американских старичка танка «Шерман М4», сразу за ними шли колесные французские бронемашины «Панар» с танковыми башнями, потом грузовики с пехотой и колесные бронемашины. Со стороны наступающая колонна выглядела внушительно и воинственно. Личного состава было не меньше двух рот.

Танк «Шерман М4» хоть и выглядит неказисто и глупо, он больше похож на детскую игрушку младенца, а не на боевую машину. Весь какой-то излишне высокий, овальный и скругленный. Будто бы специально, чтобы не дай бог малое дитя не поранится о острые углы. Все-таки американцы не умеют делать красивые танки. Нет у них устрашающей «угловатости» немецких «панцирей», нет стремительной, хищной легкости русских «тридцатьчетверок».

«Шерманы» своим внешним видом никак не вызывали страха и уважения. А между тем 75мм нарезная пушка американского танка позволяла посылать снаряды на дистанцию до четырнадцати километров, а у наших «тридцатьчетверок» максимальная дальность стрельбы было в пределах пяти километров.

Думаю, именно из-за дальности стрельбы «Шерманы» шли первыми в колонне, в случае обнаружения противника они могли открыть стрельбу с безопасной дистанции.

Вражеская колонна прошла первый участок нашей обороны, потом зашла во второй и когда прошла примерно половину второго пятикилометрового отрезка ей навстречу выкатился небольшой «унимог» в кузове которого была установлена ЗУ-23-2.

Грузовичок сдал задом из-за специально насыпанного бархана, коих в третьем секторе обороны было сделано много и густо. Высота насыпей от двух метров и выше, длинна от пяти-шести до сотни метров, во всю ширину пляжа. В общем вместо того, чтобы рыть окопы, мы решили соорудить длинные насыпи, за которыми можно было скрытно перемещать личный состав и не габаритную технику.

23мм советский снаряд БЗТ против танковой брони вообще не работает.Бронебойно-зажигательно-трассирующий снаряд цельнокорпусной с полусферической головной частью и стальным баллистическим наконечником, массой 190 грамм, в донной части содержат вещество для трассирования и в головной — зажигательный состав. Стрелять им по «Шерманам» было глупо, но в Африке давно налажено производство собственных снарядов к ЗУшкам. Нам удалось достать 23-мм патроны с бронебойным подкалиберным снарядом (БПС), сердечник твердосплавный, делал такие боеприпасы концерн Denel из ЮАР.

Скорострельность советской зенитной установки сумасшедшая – два ствола «выплевывают» в минуту – 2000 выстрелов, в каждом патронном коробе по пятьдесят снарядов, то есть содержимое обоих коробов ЗУшка способна выпустить всего за три секунды.

Танкисты в головном «Шермане» даже не успели понять, что произошло, по броне их машины снаружи «заколотили» огромной кувалдой, тяжелая машина затряслась под ударами, прямого пробития лобовой брони не было, но оказались перебиты обе гусеницы и повреждены прицельные устройства. Идущему следом за своим собратом второму «Шерману» тоже досталось, пусть немного и по касательной, но правая «гусля» слетела на раз, а также разлетелся крупными осколками передний коток-звездочка. Оба танка были обездвижены. Тот, что шел вторым, из-за слетевшей «гусянки» вильнул влево и успел закатиться в соленые воды океана на несколько метров.

Экипажи обоих американских танков остались живы и невредимы, небольшие болванки 23мм снарядов никак не могли пробить лобовую броню, но такая задача видимо перед ними и не ставилось, главное было остановить колонну.

Сразу после опустошения обоих коробов, «унимог» в чьем кузове размещалась спаренная зенитная установка вновь закатился за песчаную насыпь, исчезая из поля зрения врага. Расчет ЗУшки пополнил БК, но вновь выкатываться на огневую позицию не стал, не было такого приказа.

Вместо зенитки по вражеской колонне отработали из 82 мм минометов. Теперь работало не меньше десяти «самоваров» одновременно. Мины сыпались на заирских военных долгих десять минут. Корректировщики, распластавшись на вершинах песчаных насыпей, спрятавшись под выкрашенными в цвет местности накидками хладнокровно корректировали стрельбу.

Мины накрывали колонну на всем её протяжении, небольшие султаны взрывов взметали в небо морской песок и фонтаны соленой воды. Взрывы гремели по обеим сторонам колонны, застрявшей вдоль линии прибоя. Самые опытные водители разворачивали свои машины и уводили их в тыл, но таких было мало. При первых близких разрывах, личный состав тут же сыпанул в разные стороны, убегая кто куда, при этом водители грузовиков и мехводы бронетранспортеров бежали впереди остальных. Возникла давка, сумятица и толкотня. Пару мин легли очень удачно, попав точно в машины. Полыхнул огонь, детонировал БК в подбитых броневиках, добавляя еще больше паники.

Противник был явно обескуражен и потрясён, заирцы не смогли выйти из зоны обстрела на своей технике, а укрыться от несущих смерть осколков на пустынном пляже второго сектора обороны было негде, там никто насыпи из песка не делал, наоборот его старательно разровняли несколько дней назад. Потери противника были просто колоссальны. Со стороны казалось, что никому не удалось уйти живым. Хоть если приглядеться, то спасшихся бегством хватало.

Во время минометного обстрела навстречу разгромленной колонне выдвинулся пикап с расчетом СПГ-9. Как только дистанция стала приемлемой для точной стрельбы из «сапога», расчет остановил пикап, быстро вытащил из кузова треногу и «безоткатку», собрал установку и отстрелялся по неподвижно застывшим американским танкам, поразив оба гранатой ПГ-9.

Граната ПГ-9 имеет калиберную боевую часть с головодонным пьезоэлектрическим взрывателем, реактивный двигатель с шестилопастным стабилизатором и двумя трассёрами. Стартовый заряд состоит из металлического зарядного устройства (перфорированная трубка с диафрагмой), навески нитроглицеринового пороха в перкалевом картузе, воспламенительного заряда с электровоспламенителем и узла форсирования.

«Шерманы» полыхнули как спички. Все дело тут в расположении боекомплекта: снаряды внутри «Шермана» располагались в боевом отделении, что логично, но вот само место для них выбрали не самое удачное — в бортовых «спонсонах» — «надгусеничных полках». Там они слишком легко поражались пробившими достаточно тонкую бортовую броню гранатами из «сапога», которые мало того, что сами по себе горячи, так еще и несут в себе кумулятивную струю. Следствием их встречи с пороховыми зарядами стал пожар боекомплекта, который выглядит как неистовые, ослепляющие струи пламени, бьющие из недр танка.

Хоть «Шерманы» горели красиво и эпично, но добивать их особой нужды не было, наоборот, можно было оставить в качестве приманки и попробовать достать эвакуационную команду, которая должна будет оттащить сравнительно целые машины в тыл на ремонт.

Неожиданно один из колесных французских танков который стоял чуть поодаль от «Шерманов» ожил, его башня слегка повернулась, прогремел выстрел и расчет «сапога» вместе с пикапом взлетел на воздух. «Панар» выстрелил еще раз, хладнокровно добивая раненых, если они, конечно, были.

У нас появились первые потери – четыре бойца…царство небесное, вам мужики!

Корректировщики минометов поняли, что опытный экипаж французской легкобронированной машины решил пересидеть обстрел под броней. Следующая серия мин была выпущена из нескольких 82мм «самоваров» прицельно по колесному танку, несколько мин угодили точно по легкобронированному корпусу «Панара». Взрыв, тут же вражеская бронемашина окутана огнем и дымом, сильный пожар, детонация БК, экипаж не успел выбраться наружу из объятой пламенем стальной коробки.

Больше активных боевых действий на южном фронте в первый день войны не было. Заирские командиры попробовали взять нас нахрапом, получили по зубам и поняли, что война для них вряд ли будет легкой.

Завтра будет тяжелый день. Надо связаться со Ставкой и запросить обстановку на Северном фронте, узнать, как у них прошел первый день войны.

Глава 4

1 сентября в 20.00 по местному времени, президент Свободной Кабинды выступил перед согражданами, где заявил, что поскольку Заир напал первым, а до этого в течение месяца регулярно обстреливал территорию СРК со стороны своей провинции Нижнее Конго, то он отдает приказ армии Кабинды: «Провести границу между СРК и Заиром по реке Конго, то есть взять под полный контроль всю правобережную часть заирской провинции Нижнее Конго».

Вот так просто и незамысловато: силами малюсенькой армии отжать у соседа территорию в три раза, превышающую по площади Кабинду. То, что армия Заира превышает по своей численности всё население СРК, включая стариков и младенцев, президента СРК не волновало. Паспарту зачитал ровно ту речь, которую я ему написал.

В конце своего обращения президент Советик доложил общественности Кабинды о ходе боевых действий за первый день войны: сколько потеряли мы солдат, сколько погибло у противника. Так же Паспарту отчитался и переговорах, которые он провел с дипломатами разных стран за этот день. С его слов получалось, что кроме СССР и Кубы нам никто не поможет. Страны Запада, которые активно выкачивают нефть из недр Кабинды заняли выжидательную позицию, одергивать Заир и осуждать его действия они не будут, до тех пор, пока не будет проведено расследование по делу о нападении на радиовышку в Моанда.

Вполне ожидаемо и закономерно, мы ничего другого от западных политиков и не ожидали. С самого начала рассчитывали исключительно на свои силы, а также помощь СССР и Кубы.

На северном фронте не было линии оборонительных участков, там были джунгли, отсутствие нормальных дорог и открытой местности. Противник заходил на территорию СРК с двух направлений по грунтовкам, которые были едва заметны в густой тропической растительности.

Отвечал за оборону этого направления майор кубинского спецназа Седро Рохес, который получил повышение после удачно проведенной операции против Французского легиона. Под его началом находились не только группы «Черных ос», но и батальон «Егерей» ЧВК «Вольных стрелков» под командованием Удо, который в ЧВК был главным диверсантом и спецом по работе за линией фронта, а также все советские военспецы. Общее число защитников Кабинды на этом направлении едва дотягивало до пятисот «штыков», которые были растянуты по фронту в сто километров. Противник выставил против нас около пяти тысяч своих бойцов, среди которых был заирский «леопардовый» спецназ, марокканские гумьеры и алжирские зуавы. Казалось бы, десятикратное превосходство в живой силе должно было нивелировать любой опыт и выучку кубинского, советского и спецназа «стрелков», но война в джунглях имеет свою специфику.

Война в джунглях характеризуется отсутствием крупных боев и множеством небольших стычек, где малые группы из засад легко вступают в бой с превосходящими силами. Преимущество защитников Кабинды заключается в том, что мы действуем в знакомой для нас местности.

Обычные контрмеры против таких частей с использованием крупных сил сталкиваются с проблемами того, что джунгли разбивают типичные боевые порядки клином, колонной, в линию, колонной по одному; уменьшают точность огня и замедляют скорость движения. Соответственно, движущиеся в джунглях подразделения становятся более уязвимы для засад, являющихся типичной формой нападения, используемой в условиях тропиков.

В тропических джунглях очень сильно снижается эффективность оружия. Огонь из стрелкового оружия, брошенные гранаты, выпущенные противотанковые ракеты и минометные заряды отражаются на небольших расстояниях ветками и стволами деревьев, ползучими растениями и даже толстыми листьями. Для пулеметов редко бывает открытое пространство, достаточное для ведения настильного или прицельного огня. Ограниченная видимость снижает возможности обзора для контроля за точностью огня. Часто наблюдатель на передовом НП не имеет возможности видеть место попадания снарядов и вынужден давать корректировку, основываясь только на звуке разрыва. Более того, верхний полог влажного тропического леса часто находится на высоте до 65 м от земли, и снаряды могут взрываться при ударе о верхние ветки деревьев еще до попадания в цель.

В этих местах долгое время обитали местные повстанца из «Фронта Независимости Кабинды». После прихода к власти Паспарту Советика многие повстанцы и партизаны сложили оружие, перешли нас сторону новой власти и записались в армию СРК. Их опыт и знание местности использовались для обороны севера страны на полную катушку.

Эффективное движение подразделения через джунгли начинается с тщательного планирования и подготовки. Каждый солдат должен тщательно подготовить личное оружие, обмундирование и снаряжение. Высокая влажность в джунглях разъедает тканевые и резиновые части оборудования, кожу и ткань обмундирования, если их не чистить должным образом или не менять каждый день.

Самым важным элементом любой операции в джунглях является правильное использование оружия. Бой в джунглях требует очень интенсивного огня, так как это является первейшим средством защиты против засад и организации атаки. Американские солдаты во Вьетнаме отвечали на атаки Вьетконга, обрушивая на вражеские позиции массированный огонь из стрелкового оружия и вызывая любые имеющиеся в наличии средства стрельбы с закрытых позиций, включая удары с воздуха, атаки вертолетов с бреющего полета и артиллерийские обстрелы. Подобным же образом британские войска в Малайе в 1950-е годы сражались с партизанами МРЛА, блокируя их в отдельных районах и обстреливая артиллерийско-минометным огнем до полного подавления. При использовании стрелкового оружия солдаты должны вести по вражеским позициям очень плотный и устойчивый огонь, пробивающий растительность и ограничивающий передвижения противника.

Главную роль играют пулеметы, так как их пули большого калибра не так отражаются листвой, как пули, выпущенные из пистолет-пулеметов. При отсутствии визуального контакта с противником огонь стрелкового оружия может быть использован для проверки мест возможного расположения врага так называемой разведкой огнем. Операции в джунглях всегда связаны с большим расходом боеприпасов, поэтому командиры должны решать проблемы создания резерва боеприпасов в тылу. При проведении крупномасштабных операций в джунглях всегда используется огневая поддержка стрельбой с закрытых позиций. Большинство дозорных групп в джунглях действует поблизости от своих артиллерийских или минометных позиций, и усиленный обстрел с них может нанести противнику значительный урон, а также отрезать ему пути к отступлению. Минометчики могут действовать на передовой вместе с пехотинцами, однако тяжелые минометы сложно транспортировать в джунглях. Минометчики должны убедиться в том, что окружающая листва не мешает полету мин

Остается фактом то, что большинство построений теряет свое единство при переходе по джунглям. Поэтому военные доктрины подчеркивают и утверждают необходимость обучения командиров самостоятельным и агрессивным ответны действиям в любой ситуации. Во время наступательных операций, атакующее подразделение должно сосредоточиться напротив вражеской позиции и открыть плотный огонь из стрелкового оружия. Затем он подкрепляется вызовом всех имеющихся средств косвенной огневой поддержки. Как только вражеская позиция или территория накрыта интенсивным огнем, подразделение сокращает дистанцию, используя сочетание огня и маневра, а также перемещение тех групп, которым легче двигаться и которые имеют приемлемые секторы обстрела. В джунглях наступающее подразделение не должно уходить далеко от прикрывающего подразделения, для того чтобы не потеряться в растительности и не лишиться таким образом необходимого прикрывающего огня. Если возможно, некоторые группы подразделения должны пытаться зайти в тыл противнику для того, чтобы перерезать пути отхода и организовать контрзасады. Полный разгром врага — первоочередная задача в ходе операции в джунглях, так как уцелевшие могут позднее снова вернуться в бой. Преследование врага оправданно до тех пор, пока подразделение не уходит за пределы косвенной огневой поддержки и, если руководители операции имеют разведывательную информацию о территории, куда выдвигаются их части.

Все эти наставления были прописаны в западных инструкциях по ведению боевых действий в джунглях, составители учебников опирались на опыт войны во Вьетнаме, Камбодже и Корее.

Именно по этим учебникам натаскивали заирских «леопардов» - дивизию спецназа "Каманьола", которая щеголяла в защитной форме «зеленый леопард» и имела на штатном вооружение израильские ПП «Узи».

Кубинские «Чёрные осы», советский армейский спецназ и егеря «Вольных стрелков» под командованием Удо, конечно же знали о всех этих наставлениях. Противник тоже знал, что мы знаем, а мы знали, что противник знает, что мы знаем о том, что он знает…короче, так можно до бесконечности говорить о том, кто о чём знает.

1 сентября 1983 года в семь утра первые отряды «леопардов» и зуавов перешли границу СРК на севере. О том в каким местах противник начнет свое вторжение было понятно с конца августа, потому что шило в мешке не утаишь, тем более в такой малонаселенной и непроходимой местности, как приграничье на севере. Грузовики подвезли заирских военных и их союзников вплотную к кромке леса, первые группы оккупантов углубились в зеленную чащу тропического леса.

Заирцы смогли продвинуться буквально на несколько сотен метров когда их передовые группы напоролись на управляемые мины, развешанные среди пышных крон деревьев, подступивших вплотную к узкой дороге. Грянула серий взрывов, ливень стальной шрапнели выкосил два отделения «леопардов» подчистую. На придорожные кусты и заросли тут же обрушилась стена ответного огня, заирцы активно поливали «зеленку» из всех стволов, но ответных выстрелов не было.

«Леопарды» оттащили своих раненных в тыл и сконцентрировались на кромке леса, чтобы собраться с силами для новой атаки. В этот момент прямо среди их порядков прогремел мощный взрыв, одновременно погибло больше сотни бойцов заирского спецназа, еще большее количество было ранено. Как только земля, поднятая вверх мощным взрывом, осела, по заирцам отработали из минометов. Опыт французов, попавших в точно такую же ловушку на аэродроме в Ландане, армия Заира не учла, за что и расплатились жизнями её солдаты и офицеры. На месте взрыва осталась громадная воронка, которая свидетельствовала, что здесь было заранее заложено не меньше двух сотен килограмм тротила.

Вторая армейская группа заирцев, которая заходила на территорию СРК так же с севера, столкнулась с теми же самыми проблемами, что и первая. Они попадали в засады, их обстреливали из минометов, их взрывали заранее заложенными мощными фугасами, в джунглях их подстерегала смерть из-за каждого дерева или куста.

За первые три дня войны, на севере, армия Заира не смогла углубиться дальше пары километров от границы. Небольшие стычки продолжались не только днем, но и по ночам. Егеря, «Осы» и советский спецназ активно контратаковали, изматывая противника тактикой «мелких порезов».

С 1 по 3 сентября, на северном направлении враг понес ощутимые потери: было убито около пятисот заирских солдат, ранено в два раза больше, нам в плен сдалось сто два бойца.

Заирских солдат в плен мы активно брали, если было необходимо им оказывали медицинскую помощь и содержали их в вполне приличных условиях. На бывших военных Заира у меня были дальнейшие планы, они мне еще пригодятся.

С нашей стороны на Северном фронте за эти три дня погибших не было, были только раненные и заболевшие. Все-таки тропические джунгли в Африке – это даже без войны, то еще испытание, которое не всякий спецназовец выдержит.

Основные боевые действия развернулись, конечно же на юге. Тут у заирцев было много тяжелой боевой техники, не было такой густой «зеленки», как на севере и было, хоть небольшое, но пространство для маневра.

Вечером 1 сентября заирская армия сконцентрировала все свои имеющиеся в наличии силы в зоне нашего первого оборонительного участка. Видимо для генералов из Киншасы было важно, чтобы заирские военные провели ночь именно на кабиндской земле, то есть с нашей стороны границы. Действовали заирцы вполне грамотно, хоть и «шаблонно». Вперед были выдвинуты караулы, которые контролировали и охраняли подступы к военному лагерю.

Мы в свою очередь тоже выдвинули вперед небольшие группы разведчиков, которые должны были предотвратить проникновение к нам диверсантов.

Расстояние между противостоящими друг другу передовыми боевыми группами были около километра. Я запретил предпринимать хоть какие-то действия против заирцев на эту ночь, разрешалось только обороняться и защищать себя. Надо было усыпить бдительность врага, чтобы он не дай бог не отвел технику в тыл. Заирский военный лагерь и так находился на переделе дальности работы наших 120мм минометов.

На нашем левом фланге, среди заболоченной местности и мангровых зарослей эстуария Конго был оборудована хорошо замаскированная позиция 120мм минометов.

120мм минометы у нас были не советского, а французского производства. Дело в том, что советский полковой миномет ПМ-43, которые в Африку поставлял СССР способен посылать мину всего на пять километров. Миномет 2БМ11, который пришел на смену ПМ-43 был принят на вооружение в советской армии всего два года назад и пока в Африку конечно же не завозился. А вот французские минометы MO-120-RT-61, которые мы захватили на аэродроме Ландана в качестве трофеев были с нарезными стволами, что увеличивало дальность и кучность стрельбы по сравнению с гладкоствольными аналогами.

Дальность стрельбы обычными осколочно-фугасными боеприпасами – до 8100 метров, активно-реактивными – до 13 000 метров. Активно-реактивных мин в транспортниках Легиона мы не нашли, зато к десяти MO-120-RT-61 прилагалось в качестве боекомплекта две тысячи мин. Пятьсот мин высадили во время тренировок и учений, оставшиеся полторы тысячи планировалось выпустить по военному лагерю Заира в 6.00 утра 2 сентября.

Нарезные боеприпасы к миномету имеют свои достоинства. По сути, мина к MO-120-RT-61 представляет собой остроконечный артиллерийский снаряд с головным взрывателем и уже готовыми выступами на ведущем пояске. Стабилизация мины вращением делает ненужным перьевой стабилизатор, который является непременным атрибутом мин для гладкоствольных минометов.

Перьевой стабилизатор заменен отъемным зарядным устройством с огнепердаточными отверстиями и капсюлем-воспламенителем. На эту трубку надеваются пороховые заряды в кольцевых картузах, всего до 7 единиц. Выстрел миномета собирается непосредственно на позиции.

Использование таких мин с большим удлинением корпуса со стенками одинаковой толщины по всей длине позволило получить не только более равномерное поле осколков, но и увеличение количества взрывчатого вещества. Как следствие – рост фугасного воздействия и скорости разлета осколков. Взрыв каждой мины создавал зону сплошного поражения радиусом в двадцать метров.

При этом у нарезных минометов есть и минусы: усложнение работы расчета и рост массы миномета. При дульнозарядной схеме заряжающему необходимо не просто поднять боеприпас, но и совместить выступы пояска мины с нарезами ствола. Это требует определенной сноровки и лучшей подготовки, а также снижает практическую скорострельность.

Второй негативный момент – сложности со стрельбой при максимальных углах возвышения. «Перестабилизированный» снаряд может не успеть развернуться в воздухе и будет падать донной частью вниз, но нам это не грозит, так стрельба будет вестись на максимальную дальность.

Позиция минометов располагалась среди болот на островке суши, который разведали несколько месяцев назад и успели хорошенько подготовить. Сюда заранее свезли минометы, боеприпасы к ним, оборудовали позиции и подготовили маскировку, так же среди мангровых зарослей была проложена «дорога» к острову, по которой в случае опасности можно будет быстро эвакуировать личный состав. Даже о ядовитой флоре и фауне побеспокоились, заранее обработав подступу к позиции минометчиков ядохимикатами.

Так же, чуть в стороне, примерно в километре восточнее была подготовленная «обманка» - фальшивая позиция минометной батареи, которую хорошо было видно с воздуха. Сделано это было специально, чтобы ввести врага в заблуждение. Фальш-минометы были выполнены из кусков железных труб нужного диаметра, к которым были приварены «ноги» и поддоны, по соседству с ними были разложены ящики, мешки с песком, сделаны шалаши и навесы. Тут же дежурила пара солдат, которая по необходимости должна была поставить дымы и создать видимость «живого» лагеря.

За два года активных боевых действия в Африке я очень часто ловил себя на противоречащих друг другу мыслях: в какие-то моменты чертовски не хватает квадрокоптеров-разведчиков с помощью которых легко корректировать стрельбу минометов, выявлять и разведывать позиции врага, и одновременно с этим, в тех ситуациях, когда я и мои люди сами действовали из засады, я радовался, что в начале 80-ых развитие БПЛА не достигли такого уровня как в двадцатые годы следующего века.

Будь у заирских военных «птички» они бы еще в первый день прошли все наши участки обороны насквозь, потому что могли корректировать стрельбу своей артиллерии дистанционно и хрен бы мы их поймали в ловушку из засад с помощью минометов.

В общем, если подытожить, то хорошо, когда у тебя есть компактные БПЛА, а у противника их нет. Как только СРК вернётся к мирной жизни, надо будет первым делом озаботиться о разработке компактных собственных дронов-разведчиков. В том же Израиле уже есть наработки и первые серийные образцы БПЛА. Они, конечно, не такие компактные как в будущем, но лиха беда начало. Если сильно захотеть, то можно и сейчас создать что-то похожее.

В 6.00 2 сентября по позициям армии Заира, которые расположились в пяти километрах севернее границы между СРК и провинцией Нижнее Конго был нанесен массированный удар из 120мм минометов. В общей сложности было выпущено около полторы тысячи мин. Обстрел продолжался в течение получаса, зона сплошного поражения – шесть гектар, на этом клочке земли было сосредоточено около пяти десятков единиц военной техники и не менее одной тысячи солдат личного состава противника. Вследствие возникшего пожара, детонации боекомплекта заирской боевой техники и склада артиллерии, зона вторичного поражения расширилась более чем в два раза.

Все точки в зоне первого и второго участка обороны были заранее пристрелены и рассчитаны. Мы готовились к этому минометному налету несколько дней еще в августе.

Противник предпринял меры контрбатарейной стрельбы только спустя час, за это время орудия и личный состав скрытой миномётной батареи были эвакуированы с позиций, а сам остров замаскирован. В случае нужды минометчики могли всегда вернуться назад и в течение двадцати минут развернуть свои позиции в боевую готовность.

Последствия налета были просто катастрофические для наступающей с юга группировки Заира. В одночасье они потеряли большое количество техники и личного состава. Если бы заирские военачальники обеспокоились обустройством убежищ и укрытий на случай внезапного обстрела, то жертв было бы намного меньше. Но никто не приказал солдатам рыть укрытия. Зачем, если с утра заирцы планировали наступать? А вот в армии СРК, сперва солдаты сооружают себе укрытие, а потом уже едят и ложатся спать.

В целях скрытности связь между подразделениями армии Кабинды осуществлялась при помощи полевых, проводных «ТАпков» и радиостанций. Чтобы противник не мог прослушать наши переговоры на радиочастотах у нас были особые радисты, которые общались между собой на только им понятно языке. Специально для этого из СССР были «выписаны» военнослужащие армянской национальности, которые в радиоэфире лопотали друг с другом на родном языке. До этого в радиоэфире экваториальной Африки армянская речь не звучала. Почему выбор пал именно на армян? Все очень просто, нам нужны были представители одной национальности, язык которой не был известен и распространён в здешних местах, русский язык и тем более испанский, на котором разговаривали кубинцы, противник понимал. Был проведен конкурс, на котором было простое условие: надо было найти военнослужащих-радистов относительно малочисленной национальности, не только знающих родной язык, но и какой-нибудь из иностранных (французский или английский). Из представителей разных народностей Союза достаточное число радистов смогли набрать только из числа армян.

Заирские артиллеристы в ходе контрбатарейной стрельбы до полудня обстреливали заболоченную местность на своем правом фланге. Их снаряды ложились в ближнем к ним секторе стрельбы, ни разу не достигнув островка, с которого по ним работала батарея 120мм минометов.

Весь день на Южном фронте не было активных боевых действий. Заирцы приходили в себя после оглушительного минометного обстрела: стаскивали убитых в воронки, где тут же засыпали землей, раненых увозили в лазареты, сожжённую технику расталкивали в разные стороны, чтобы освободить проход для будущего наступления.

Противник много стрелял в нашу сторону, но по большей части бестолково, так как бил по площадям и посылал снаряды «в белый свет, как в копеечку».

Возможно, сейчас был вполне подходящий момент для нашего контрнаступления, но я приказа о ней не отдавал. В Моанда было еще очень много заирцев, они бы с легкостью отбили наш удар, мы бы понесли потери. А потом скорее всего сами перешли бы в наступление и могли бы дойти до Кабинды. В общем, как бы не хотелось сейчас рвануть на штурм, но рациональнее придерживаться выбранной ранее тактике: рубить врага по частям, перемалывая его на дальних подступах и беречь свой личный состав.

В 14.00 в небе над городом Моанда появились два истребителя «Мираж» заирских ВВС. Самолеты сделали несколько кругов над заболоченной местностью правого фланга, видимо их вызвали, чтобы найти батарею, которая принесла столько бед заирцам сегодня утром. Самолеты нарезали круги в течение десяти двадцати минут, а потом поднялись выше и неожиданно повернули на север, а спустя несколько минут выпустили ракеты класса «воздух-поверхность» по столице СРК.

Вражеские самолеты нанесли удар с высоты, которая была недоступна для наших средств ПВО: переносных ПЗРК и С-60. Максимальный потолок работы средств ПВО Кабинды – пять километров. В Киншасе знали об этом, поэтому «Миражи» работали выше этой отметки. В столице СРК прогремели четыре взрыва, вражеские ракеты ударили по центру города, в разгар рабочего дня на улицах было много народу. Скорее всего пилоты истребителей пытались поразить административные здания. Из-за взрывов возникли пожары, было разрушено несколько домов, пострадал центральный рынок и здание городской мэрии.

При ударе погибло сорок семь человек, в том числе четверо детей, раненых было сто двадцать, в том числе тринадцать детей. В городе началась паника, но её быстро пресекли. Раненых увезли в больницы, пожары потушили.

Среди погибших были не только кабиндцы, но и граждане Португалии и Испании, которые работали в Кабинде на нефтяных вышках и на протяжение многих лет жили в столице СРК со своими семьями.

Президент СРК отдал приказ о эвакуации женщин и детей из Кабинды в Ландан, на аэродроме которого был развернут палаточный городок. Паспарту связался с дипломатами Португалии, США и Республики Конго, задав им один вопрос: «Что это было? Вы же давали гарантии, что Заир не будет наносить удары по городской черте?». В ответ, те лишь развели руками, мол, сами в шоке! Дескать Мобуту Сесу Секо совсем слетел с катушек из-за вашего утреннего удара по его войскам.

Ещё в середине лета, когда обстановка между Заиром и СРК была накалена до предела, а обе стороны понимали, что война неминуема и близка, Паспарту озадачил консула СССР, что СРК необходима своя система ПВО, которая могла бы сбивать самолеты противника на их максимальных высотах, то есть 10-15 километров. Под эти параметры подходили «Кубы» и «Буки», но «Бук» был только принят на вооружение и нам бы его конечно же никто не дал, а вот модернизированные комплексы «Куб» вполне можно было бы купить у СССР. Даже старые С-75М «Волхв» и С-125 «Нева» тоже справились с поставленной задачей.

Москва ответила, что не против поставить системы ПВО, но тогда о нашей тактике «усидеть на двух стульях» придётся забыть, ибо для Запада появление в армии Кабинды советских систем дальнобойного ПВО означало окончательный переход под протекторат Союза.

А Кабинде пока это было не выгодно, СРК надо было как можно дольше оставаться в поле нейтралитете, чтобы получать из Запада те технологии, которых не было в СССР. В общем ПВО СРК к началу войны с Заиром не располагало системами позволяющими работать по целям, летающим выше 5 километров.

К тому же Москва не хотела окончательно портить отношение с Заиром и Анголой. Передача Кабинде систем ПВО и другой тяжелой технике говорила бы обеим африканским странам, что с этого дня СРК самостоятельная держава, которая может открыто соперничать с соседями.

В середине лета Паспарту также встречался с западными дипломатами, которым призрачно намекнул, что хочет закупить у них системы ПВО, но нелегально, чтобы не расстроить своих советских союзников. Запад ответил примерно в том же стиле, что и советские дипломаты, мол мы бы не против, но тогда вам надо окончательно переходить под нашу «крышу». Эти же дипломаты предложили выход из сложившийся патовой ситуации – вместо того, чтобы тратить деньги на закупку дорогостоящих систем дальнобойных ПВО, лучше потратить эти деньги на взятку нужным людям в Киншасе, которые выступят гарантом неприменения боевой авиации против гражданских объектов.

Сумма «гарантий» - 5 млн. долларов. Руководство СРК согласилось на такой вариант, выделили положенную сумму…а в итоге 2 сентября 1983 года по жилым кварталам Кабинды был нанесен авиаудар. Погибли мирные граждане. Вывод: «Никогда не верь в гарантии Запада, даже если ты их оплатил в долларах».

Вечером 2 сентября из Москвы пришло сообщение, в котором Кабинду оповестили, что в течение недели в водах кабиндского залива бросят якорь несколько боевых советских кораблей на чьи бортах есть системы ПВО способные накрыть своим «зонтиком» столицу СРК. Таким образом Москва брала под защиту граждан СССР и дружественных ей стран, которые находились в Кабинде…ну и заодно простых кабиндцев.

Такой вариант должен был устроить всех. Вот только как продержаться целую неделю?

В 22.00 по местному времени 2 сентября по городу Кабинда вновь был нанесен ракетно-бомбовый удар заирской авиацией. Жертв ночного удара было немного меньше, потому что часть граждан была уже эвакуирована из города, но все равно они были. Двадцати три погибших и тридцать восемь раненых, среди них двое детей.

Эвакуация гражданского населения из города продолжалась всю ночь, часть граждан Кабинды согласилась принять на своей территории Республика Конго, благо граница с ней была всего в тридцати километрах севернее Ландана. Беженцев перевозили через границу, где тут же организовывали палаточный лагерь снабжая кабиндцев всем необходимым.

Надо было срочно что-то предпринимать, чтобы переломить ситуацию и заставить авиацию Заира перестать бить по гражданским объектам. Если каждый день будет гибнуть сотни мирных граждан и столько же будет раненных, то за неделю, пока прибудут военные корабли СССР, развёрнутые до этого госпитали, просто не справятся с потоком раненых.

Решение этой проблемы имелось, но привести его в жизнь планировалось не раньше, чем через пару дней активных действия Заира, но поскольку Киншаса применила боевую авиацию по мирным гражданам, то придётся уже сейчас переходить в наступление. Рискованно, конечно, группировка заирской армии в Моанда еще очень сильна и идти на штурм этого города еще очень рано, но что поделать, если всё складывается таким образом, что по-другому никак.

Глава 5

В ночь со 2 на 3 сентября танки Т-34-85 были переброшены с аэродрома Кабинды к третьей линии обороны Южного фронта. В течение всей ночи в «серой зоне» наши разведчики «делали шум»: ревели мотоциклетными моторами без глушителя, взрывали гранаты и взрывпакеты, стреляли из 50, 82мм минометов и РПГ в сторону врага. В общем не давали заирцам спать, приучая их к беспокоящему ночному шуму.

Сперва противник агрессивно реагировал на нашу «свистопляску»: стрелял в ответ из минометов и ствольной артиллерии, выпуская снаряды в ночную тьму, ориентируясь по звуку. С каждым часом ответный вражеский огонь становился все реже и реже, заирцы поняли, что мы никаких наступательных действий не предпринимаем, а просто злим их, не давая отдохнуть.

По донесениям нашей разведки, которая скрытно подобралась к заирцам вплотную, стало понятно, что противник убрал свои войска с территории СРК и развернул основные силы в деревне Виста и городке Моанда. В полосе нашего первого оборонительного участка остались лишь небольшие группы дозорных.

За два часа до рассвета вдоль береговой линии в сторону границы выдвинулась колонна состоящая из танков Т-34-85 в количестве 8 штук, пикапов, унимогов и грузовиков, общим числом не меньше сотни. В кузовах пикапов располагались штурмовики «Вольных стрелков» из наиболее «отмороженного» Первого батальона, те на чьих черных шевронах помимо красного АК и звезды была нарисована еще и цифра 1. Это был мой «именной» батальон, обычно в бой этих «отморозков» вел лично я, но сейчас вместо меня был мой начштаба югослав Милош Бабич, который прибился к «Вольным стрелкам» в самом начале становления отряда.

Милош был сербом, в Африке оказался случайно, он сбежал с корабля, на котором служил матросом и «загулял», после чего его посадили в местную каталажку, из которой он тоже сбежал, а потом серб прибился к нам.

На крышах пикапов были установлены крупнокалиберные ДШКМ, обычные пулеметы ПКМ и АГСы. Пикапы – эдакие боевые тачанки, которые должны прикрывать танки от гранатомётчиков заирской пехоты.

В унимогах и грузовиках везли минометы, зенитные орудия и личный состав. Задача, стоявшая перед Милошом: прорвать оборону противника, смести его дозоры и закрепиться на границе в деревеньке Лема по чьей земле проходила граница между Заиром и Кабиндой. Своих гражданских из Лемы мы вывезли еще в начале августа, когда начались первые обстрелы нашей территории.

Дозорные отряды заирцев в «серой зоне» банально прозевали подход нашей штурмовой колонны, потому что последние часы привыкли к шуму с нашей стороны. Танки выскочили на отремонтированную заирцами дорогу и прибавив ходу рванули в сторону границы. Заирские военные, находившиеся в «серой зоне» и в пределах нашего первого участка обороны были уничтожены огнем с пикапов или взяты в плен.

Выйдя на прямой участок дороги танки Т-34-85 развернулись широким фронтом и включив установленные на башнях мощные фонари открыли огонь. Сразу за танками двигались пикапы, где тоже были зажжены прожектора, лупившие сильными лучами, ослепляя заирцев. Над кабинами пикапов и башнями танков разносился многоголосый рев ручных сирен, которые использовали специально для создания этой какофонии звуков.

Все согласно проверенному веками канону. В ветхозаветной «Книге Судей» рассказывается о Гедеоне, полководце, который решил пойти на военную хитрость при сражении евреев с мидийцами. Правила ведения войны в те времена предполагали, что на сотню солдат приходился один человек с светильником и один трубач. Гедеон отобрал триста солдат, которым раздали светильники и кувшины, с помощью которых они скрывали сияние светильников, помимо этого у каждого воина была труба. В сумерках малые силы Гедеона окружили лагерь своего врага, и по сигналу солдаты сняли кувшины со светильников и затрубили. В лагере мидийцев началась паника, которая предопределила их поражение, ведь мидийцы, потеряв мужество, бежали и были разгромлены.

Хлопали АГСы, закидывающие десятки ВОГов на позиции заирцев, стучали очередями крупнокалиберные пулеметы, гремели танковые пушки, ревели «машинки» ручных сирен, оглушая своим ревом и без того ошеломленного противника.

Помимо ветхозаветного Гедеона подобной тактикой ошеломления противника пользовались и командиры РККА в годы Великой Отечественной войны. Утром 3 ноября 1943 года, чуть севернее Киева, с Лютежского плацдарма ударили основные силы 1-го Украинского фронта. В атаку пошла 38-я армия Москаленко при поддержке 5-го танкового корпуса, прорвала первую линию обороны фрицев, но под вечер была остановлена. Более того, гитлеровцы перешли в мощную контратаку и наступление на Киев оказалось под угрозой срыва. Сталин негодовал. Тогда Ватутин сделал ставку на танковую армию Рыбалко. Она должна была прорвать оборону врага без поддержки пехоты.

Командарм Рыбалко приготовил для противника сюрприз, а именно –психическую атаку. Поздним вечером 4 ноября 1943 года, в темноте, построившись клином с включенными фарами и под дикий вой сирен, в атаку устремились танки 6-го танкового корпуса. На километр позади также с зажженными фарами и под рев сирен двигался 7-й танкового корпуса. Фашисты были ошеломлены, вой сирен ввергал их в панику. Они дрогнули и побежали. В свою очередь танковые корпуса их преследовали и смели все линии обороны.

Так что ничего нового я не придумал, лишь использовал опыт мудрых и ветхозаветных предков (не уверен, но вроде у меня в роду тоже есть кто-то из евреев).

Лему взяли с ходу, наши танки проскочили её насквозь. Штурмовики, рассыпавшись с пикапов, тут же начали зачищать деревеньку, а «тридцатьчетверки» застыли на южной оконечности поселения, строго на линии государственной границы.

- Бык на связи, - доложил мне связист, переведя с армянского услышанное в радиоэфире донесение. – Милош вышел на границу, готовы идти дальше. Что делать?

- Что делать? – проворчал я себе под нос. – Как думаешь стоит идти на Моанда? – спросил я у Носова, который, как и я находился на КП Южного фронта.

- Не знаю, - пожал плечами Кирилл, - я бы рискнул.

- Передай Быку, чтобы Милош двигался вперед и закрепился в городской черте Моанда, - приказал я радисту. - Второй и третий батальон пусть выдвигаются вперед и поддержат Милоша. Быку перенести свой КП в Лему, там же развернуть артиллерию. Если позволит обстановка артиллерию передвинуть ближе к противнику, для поддержки наших бойцов в городе. Мирное население Моанда вывозить в Кабинду используя наши грузовики и трофейный транспорт. В деревню Виста высадить десант с моря.

Через час танки Т-34 подошли к северным окраинам Моанда. Перед Моанда с нашей стороны был важный стратегический перекресток, одна дорога шла в город, а вторая уходила на восток и по ней можно было добраться до портового города Бома, где была налажена переправа через полноводную Конго. Никто этот перекресток не охранял. Со стороны заирцев – это сущее раззвиздяйство. На этом перекрестке был выставлен усиленный минометами блокпост, а дорога на Бома заминировали, так как по ней заирцы могли перебросить подкрепление к Моанда.

Завязались городские бои, многие заирские солдаты в панике бросая оружие бежали в сторону городского аэродрома, откуда их можно было эвакуировать только самолетами. Но дело в том, что из-за огромной толпы заирских вояк на взлетном поле ни один самолет не мог подняться в воздух.

Удивительно, но на взлетном поле сейчас было заирцев в десять раз больше, чем атакующих Моанда кабиндцев - против десяти тысяч солдат армии Заира работало всего три батальона «Вольных стрелков», и то они не были задействованы целиком.

Когда солнце взошло над городом, сражение закипело с ожесточенной жестокостью, расположенные в районе аэродрома части иностранных наемников принялись расстреливать заирских солдат, чтобы под страхом смерти погнать их снова в бой. Вражеская артиллерия била по городским кварталам разнося в пух и прах кирпичные дома, хороня под руинами не только мирных жителей Моанда, но и своих же солдат. Похоже вражеские командиры подверглись панике и всеми силами пытались выбить нас из города.

Под натиском превосходящих сила «Вольные стрелки» стали понемногу отступать на северные окраины Моанда, попутно наши бойцы гнали к нам в тыл всех гражданских которые попадались на пути, оставлять их в городе было равносильно подписанию смертного приговора. Жители Моанда и так похоже поняли, что спасти свои жизни можно только если уйти из города на север.

По местным меркам Моанда довольно крупный город с населением в пятьдесят тысяч жителей. Здесь есть выход к океану и нефтираспределительный терминал, который и является градообразующим предприятием города. В прибрежных водах работает нефтедобывающая платформа.

Скорее всего заирцам удалось бы выдавить нас из города совсем, но удалось подтянуть артиллерию: обе наши 100мм пушки, захваченные у противника 120мм минометы с реактивными снарядами, две самоходки и Т-55 в китайском исполнении. Дальнобойность этих артсистем позволила работать по аэродрому и провести контрбатарейную стрельбу, подавив вражеские гаубицы.

Лишившись огневой мощи заирцы поубавили свой пыл и откатились назад. Противник понял, что наступающих не так много, а значит они вполне могут отбить город назад. Паника, которая одолела врага в предрассветные часы и помогла нам с наскока зайти в городские кварталы Моанда сошла на нет.

После обеда противник вновь пошел в атаку, теперь он действовал с умом и оглядкой. Враг ударил с двух направлений.

В 10 километрах восточнее Моанда есть населенный пункт Китона, где обитает около трёх тысяч жителей. Со стороны городка Китона, где тоже был аэродром способный принимать только легкомоторную технику выдвинулась колонна в сторону того самого важного стратегического перекрестка.

Южнее Моанда есть малюсенький городок Банана, жители которого промышляли рыбной ловлей, город расположен на берегу устья Конго, где она впадала в Атлантический океан. В Банана заирские военные реквизировали все плавсредства, усадили на них солдат и отправили вдоль побережья на север, чтобы высадиться в рыбацкой деревне Виста и выйти нам в тыл.

В Виста к тому времени уже были кабиндские военные, десантировавшиеся туда двумя часами ранее. О приближение заирской «флотилии» в Висту сообщили по рации и тамошний гарнизон приготовился к отражению высадки десанта.

Несколько дюжин небольших рыболовецких сейнеров, тащивших за собой на буксире лодки, набитые десантниками, защитникам Висты удалось потопить на ближних подступах к берегу. Огонь из шести крупнокалиберных пулеметов ДШКМ, ЗУшек и двух КПВ на станках порубил в мелкое крошево «скорлупки» десантников за несколько сотен метров до берега. Тех заирцев что все-таки выбрались на берег взяли в плен.

Если про десант на Висту мы знали, так как удалось «оседлать» в радиоэфире вражескую частоту, то о вражеском отряде шедшем от Китона никто не предполагал. Вот сейчас бы как раз БПЛА, висящие в воздухе, ой как пригодились.

От молниеносного разгрома и уничтожения блокпост на перекрестке спасло только то, что противник не знал, что «блок» на пересечение дорог чужой. Передовые машины подпустили поближе и ударили по ним из гранатометов РПГ-7, потом сыпанули из двух ПКМов и одного ДШКМа. Вражеская колонна шедшая от Китона состояла из батальона численностью более чем в пятьсот рыл. На грузовиках, идущих в голове колонны перемещалась рота «леопардов» и офицеры батальона, простые заирские солдатики шли позади пехом, растянувшись более чем на километр.

Завязался бой.

Блокпост защищала два отделения «стрелков» общим числом в восемнадцать человек, помимо пулеметов и гранатомётов у них на вооружении были 50мм ротные минометы в количестве четырех штук. Еще час назад этот блок прикрывала два 82мм миномета, но их перекинули к Моанда, потому что требовались все резервы, которые были в наличии.

К началу боя защитники перекрестка успели выкопать себе окопы и стрелковые ячейки, это и помогло им продержаться так долго против превосходящих в тридцать раз сил противника.

Когда подошла подмога, то враг уже разгромил блокпост, но эта победа слишком дорого далась заирцам, чьи офицеры бездумно гнали подчиненный в атаку на пулеметы и автоматы «Вольных стрелков». Последний защитник блокпоста - двадцатилетний рядовой Мазул Кнехиташ подорвал себя гранатой, но в плен не сдался. Атакующие потеряли в общей сложности убитыми и тяжелоранеными двести солдат, то есть треть батальона!

Когда на перепаханный от взрывов перекресток выскочила «тридцатьчетвёрка» с десантом на броне, то заирские солдаты, не сговариваясь побросали оружие на землю и сдались в плен, заирского офицера, который размахивал пистолетом и угрожал всех расстрелять за сдачу в плен, стрельнул в спину кто-то из своих.

В 18.30 в небе над Моанда появились два «Миража». Самолеты пролетели над городом объятым огнем и дымом, не замечая криков по рации от заирцев, которые требовали нанести удар по северным окраинам Моанда, чтобы вбить нас оттуда.

«Миражи» пролетели над Лема, в которой на тот момент располагалась вторая линия нашей обороны и в сторону Моанда двигались колонны с резервом. Вражеские боевые самолеты пронеслись над дорогой которая вела на Кабинду совершенно не замечая подразделения «Вольных стрелков», двигавшихся на юг.

В Кабинде к тому времени уже вовсю ревели сигналы воздушной тревоги, а перепуганные жители прятались по подвалам и наспех вырытым ямам. Оба «Миража» пронеслись над Кабиндой и подлетая к Ландану высадили свой БК, что был подвешен у них под крыльями.

Ракеты накрыли взлетную полосу аэродрома Ландана где располагался палаточный городок в который всю ночь эвакуировали жителей Кабинды. То есть заирские летчики целенаправленно пролетели над несколькими, хорошо заметными с высоты военными целями и нанесли удар по скоплению мирных беженцев, на тентах чьих палаток были намалеваны огромные красные кресты.

От большого числа жертв спасло только то, что как только раздался сигнал воздушной тревоги обитатели палаток сыпанули в близлежащие джунгли. Когда ракеты взрывались, разметая в разные стороны брезент палаток и их содержимое, то число находящихся на взлетном поле людей исчислялось не тысячами, а десятками человек. От этого удара погибло девять человек, двадцать один были ранены.

Стало понятно, что Киншаса и дальше будет наносить удары по гражданским объектам не используя авиацию против армии Кабинды. Это было странно, чудовищно и непонятно!

- Передайте приказ группе «Бабочка», они должны выдвинуться в район базирования заирских боевых самолетов и используя имеющиеся у них в наличие средства поражения, уничтожить или нанести существенный урон заирским «миражам» или их пилотам, - приказал я. – Идеально – это обстрелять самолеты во время заправки, тогда пожар авиационного керосина уничтожит машины.

В момент удара по аэродрому Ландана я находился в Ставке, известие, что вражеские самолеты целенаправленно отработали по палаточному лагерю, ввергло в шок всех присутствующих. Надежда на то, что наши активные наступательные действия в районе Моанда отвлекут на себя внимание заирских военачальников пошли прахом.

Надо было все-таки как-то уничтожить заирские «Миражи». Но как это сделать, когда у нас нет средств ПВО способных сбить вражеские самолёты в небе? Значит их надо уничтожить на земле.

Вот уже месяц, как в Заире работают несколько наших разведывательных групп. Одну такую группу, под кодовым названием «Бабочка» возглавляет Бьянка Унати старший лейтенант кубинской разведки. Моя возлюбленная Бьянка, которая согласилась стать моей женой сразу же после окончания войны с Заиром.

- Может группу «Бонго» нацелить на «Миражи»? – предложил Паспарту, когда переварил услышанное.

- Нет, - сухо ответил я. – В «Бонго» нет снайперов должной квалификации, а в «Бабочке» есть специалист с американской винтовкой пятидесятого калибра способный поразить цель на дистанции в полтора километра.

- Этот специалист – Бьянка, - заметил Паспарту.

- Млять! А то я не знаю! – бешенным носорогом взревел я и с силой вмазал кулаком по столу, совершенно не заметив, что там стоит стеклянная пепельница. – Я отдал приказ! Выполнять!!!

- Но там Бьянка, - настаивал на своем Паспарту. – Она может погибнуть в ходе выполнения столь опасного задания.

- А тут каждый день гибнут мирные люди, в том числе и дети от этих чертовых «Миражей».

- Командант у вас кровь, - осторожно заметил Векеса. – Надо бы перевязать.

Я удивленно посмотрел на свою правую руку, пальцы и ладонь были в крови, осколки разбитой ударом кулака пепельницы сильно разодрали кожу.

- Сам справлюсь, - рявкнул я, выходя из подвала. – Выполнять приказ!!! – еще раз прорычал я на прощание.

Как поднялся наверх не помню, горло перехватило спазмом, слезы и какой-то дикий, звериный рык рвали мою душу. Выскочил из подвала и отошел в сторонку, подальше от посторонних глаз, не хватало еще чтобы кто-то из подчиненных видел меня в таком состоянии. Командир должен быть всегда уверен в себе, спокоен и бодр, иначе его подчиненные начинают межеваться и нервничать, а так недалеко и до паники.

- Что случилось Белый Воин? – раздался тихий голос из кустов.

- Ёпта, - испуганно отшатнулся я, - шаман, зараза, напугал, а ты за каким чертом тут делаешь?

Из кустов выбрался шаман племени баконгов над которыми я взял шефство пару лет назад, именно из мужчин этого племени была сформированная первая рота «Вольных стрелков» в свое время.

- Духи подсказали мне, что я тебе нужен, - уклончиво ответил шаман, - поэтому я и здесь.

- А как ты прошел через охрану здания? – нахмурился я. – Вообще-то это секретный, охраняемый объект и посторонних здесь не должно быть.

Я сидел на скамейке во внутреннем дворике особняка, в подвале которого расположилась Ставка. Посторонних, особенно таких, как шаман баконгов здесь в принципе не должно было быть.

- П-ффф, - презрительно скривился шаман, - городские, что с вас взять? Тоже мне охрана. У тебя рука в крови. Что произошло?

- Разное, - скривился я, - женщину свою любимую только что на опасное задание отправил с которого она может не вернутся живой.

- Зачем тогда отправил, раз женщина любимая, а задание опасное. И как вы вообще городские додумались чтобы бабы воевали? – всплеснул руками шаман.

- Хрен его знает, - обтекаемо ответил я, не желая вдаваться в подробности.

- Помогу я тебе, - с серьезной миной заявил шаман, - но как женщина твоя к тебе вернется, ты больше её на войну не пускать, хоть она и сама не пойдет.

- Почему не пойдет?

- Как вернётся, так сам все поймешь, тайна у неё есть от тебя.

- Брешешь, нет у неё от меня никаких тайн.

- У бабы, и тайн нет от мужика? – презрительно скривился шаман. – Дурак ты Белый Воин. Руку давай!

Шаман ухватил меня за окровавленную кисть, смачно плюнул на неё, потом каким-то пожухлым листом какого-то большого растения, вытащенным из-за пазухи, обтер кровь и упрятал окровавленный лопух обратно.

- Всё сделаю как надо, за свою женщину не переживай вернется к тебе живой и здоровой.

- Хотелось бы, - хмыкнул я, - если всё так и будет, я твой должник до конца жизни.

- Никогда не произноси такие клятвы вслух, - тут же погрозил мне пальцем шаман, - как баба твоя к тебе вернётся, подаришь мне видеомагнитофон и телевизор. Считай будем в расчете.

- Договорились, - кивнул я.

Шаман кивнул на прощание и совершенно спокойно пошел на выход из дворика, я видел, как он прошел мимо охраны на пропускном пункте въездных ворот, солдатики даже ухом не повели, что мимо них только что прошел странного вида мужик с маской бабуина на затылке.

В Африке все по-другому, тут белым мзунгу бывает очень тяжело понять местных, вот я, к примеру, только на третий год своего пребывания на Чёрном континенте смог кое-как свыкнуться с местными реалиями и махнуть рукой на те события природу которых не мог объяснить разумными и логическими доводами.

Странный разговор с шаманом племени баконгов немного успокоил меня. Война, есть война. Можно ли уберечь любимого человека от опасности? Конечно, можно и не просто можно, а нужно! Надо ли беречь солдата от опасности, когда он уходит на войну? Скорее всего тоже надо, но главное назначение и суть солдата на войне – это защита мирных граждан, стариков детей, женщин, оставшихся в тылу. Сейчас, Бьянка Унати в первую очередь офицер разведки, а уже потом моя любимая женщина. А это значит, что если никто другой не может уничтожить эти чертовы «Миражи», то значит это придётся сделать ей и её группе.

К вечеру «Миражи» вернулись к Ландану, но на этот раз сбросили бомбы на джунгли вокруг взлетного поля. Это означало, что среди беженцев есть наводчики и заирские координаторы. Жертв этого авиаудара было намного больше, чем предыдущего. Сорок два погибших и пятьдесят пять раненых.

Население Кабинды после этого налета перенаправляли в Республику Конго, где палаточный лагерь рос с каждым часом, туда же отвозили и жителей Моанда, которых эвакуировали из полыхающего в огне войны города.

Уличные бои в Моанде продолжались до самой ночи и не стихали даже с наступлением темноты. В бой были введены последние резервы «Вольных стрелков» - четвёртый батальон «Быков», в котором командиром всегда был Буру Депай. Вопреки моему приказу Бык все-таки покинул КП в приграничной деревеньке и вместе со своим батальоном растворился в городских кварталах Моанда.

В резерве Ставки остались лишь подразделения состоящие исключительно из новобранцев, которых отправлять бой без предварительной «обкатки» было рискованно.

Сейчас всё было поставлено на кон, если заирские войска в Моанда выдержат наш напор и не побегут, а мы потерям всех бойцов в городских кварталах, то защищать Кабинду будет некому. Эта ночь была решающей не только в битве за город, но и во всей войне целиком.

Глава 6

Ночь была тяжелой, противник суматошно обстреливал северную окраину города перемалывая в труху давно разрушенные здания. Вражеские снаряды рвались беспорядочно и бестолково, но от этого их осколки были не менее смертоносны, чем если бы стрельбу кто-то корректировал. Чтобы избежать лишних потерь Милош отвел все подразделения на наш левый фланг и в тыл. Бойцам даже удалось немного отдохнуть и поспать.

Думаете можно спокойно спать, когда где-то поблизости гремят взрывы? Еще как можно. Я помню свою молодость и дембель после Чеченской компании, так для меня первое время на гражданке было дико и невозможно спать в полной тишине мирной жизни, а вот включишь на кабельном телевидение какой-нибудь боевичок, где много стрельбы и грохота, и спишь как младенец под эту канонаду. Так и тут, если выдалась свободная минутка, то бывалый солдат всегда уснет.

Весь следующий день 4 сентября продолжались ожесточенные городские бои, противник ошалело гнал свою пехоту по развалинам Моанда на север пытаясь выбить нас из городской черты. Милош и Бык умело маневрировали своими подразделениями, используя проверенную и надежную тактику молота и наковальни. Где штурмовики Милоша из «единички» были могучим молотом, а «быки» Буру Депая несокрушимой наковальней.

Я называю Быка Депая – «Быком» имея ввиду не домашнего быка, который «муж» коровы, а быка чёрного буйвола. А буйвол в Африке – это не домашний бык, который мирно жует травку на пастбище и даже не бык, который гоняет тореадоров на арене в Испании. Африканский буйвол – это настоящая «машина смерти»!

Африка – континент необыкновенных животных, сильных, красивых и могучих. На её просторах кроме хищников и других многочисленных животных, живут различные млекопитающие — представители так называемой мегафауны, внешность и размеры которых восхищают и приводят в трепет. Одним из таких четвероногих является африканский чёрный буйвол. Африканские буйволы олицетворяют мощь и дикую нетронутость саванны. Они, как могучие идолы, бродят по просторам Африки, вызывая восхищение и уважение. Африканский буйвол – один из самых опасных обитателей африканского континента. От этих, на первый взгляд безобидных животных, в Африке гибнет больше людей, чем от всех крупных кошек вместе взятых. В списке самых опасных животных Африки буйвол уступает лишь нильскому крокодилу и бегемоту.

«Быки» держали свои позиции, выманивая на себя наступающие волны противника, а штурмовики Милоша контратаковали с флангов, уничтожая заирских солдат безжалостным кинжальным огнем из укрытий и засад.

Так продолжалось весь день до самой ночи. Кровь лилась рекой по усыпанным каменным крошевам улицам Моанда.

5 сентября состоялся первый и последний на этой войне танковый бой. Заирские генералы погнали в атаку весь имеющийся у них парк тяжелых гусеничных бронемашин: три «Шермана М4» и четыре китайских Тип-59. Видимо планировалось, что танки обойду нас с фланга и огнем своих пушек поддержат наступающую пехоту. В принципе, нормальный план, вот только танки сами по себе не должны ездить в одиночку, их обязательно надо поддерживать пехотой, которая будет шугать гранатометчиков и операторов ПТУРов. А так, видимо, заирцы подумали, что раз у нас Т-34 с дальностью стрельбы до 5 км, а у них «Шерманы» и «китайские Т-55» с дальностью стрельбы в двое дальше, то можно заложить крюк побольше, немного выехать в чистое поле, на восточную окраину города и оттуда безнаказанно шмалять по нам. Номинальная дальность стрельбы у танков одна, а прицельная совершенно другая. Из пушки танка Т-34-85 прицельно попасть можно на дистанциях до километра, все что дальше, хрена лысого разглядишь в танковый телескопический прицел ТОД.

С нашей стороны навстречу вражеским танкам выкатилась единственная «тридцатьчетверка», которая принялась ездить туда-сюда между развалин, дразня экипажи противника своим наглым поведением.

Семь заирских танков остановились, выстроились в ряд и давай, как в тире хреначить по «тридцатьчетверке». Это было что-то! Взрывы гремят один за другим, Т-34-85 крутится между развалин, в небо взметаются тучи красной пыли кирпичной пыли. В какой-то миг корпус «тридцатьчетвёрки» целиком стал красного цвета. Машина резко остановилась и больше не двигалась, противнику не было видно, как люк мехвода распахнулся, и боец субтильного телосложения червяком выполз из танка, тут же спрятался в траншее, по которой уполз прочь от брошенной машины. Механик-водитель был единственным обитателем Т-34.

Противник решил, что проворная машина сломалась и принялся палить по ней из всех стволов. Для старенького танка, построенной сорок лет назад, хватило бы и одного снаряда, а тут по нему отработали семь танковых пушек, а некоторые вражеские стрелки выстрелили несколько раз. Т-34-85 развалилась на части в грохоте частых взрывов от прямых попаданий.

В тот момент, когда заирские танкисты азартно били по нашей машине, изображавшей из себя мишень, к ним с фланга подбирались три наших машины: два Т-34-85 и трофейный Тип-59.

«Тридцатьчетвёрки» шли первыми, они открыли огонь сходу, целясь своими пушками в борта высоких «Шерманов», трофейный «китаец» на бортах которого была намалёвана белой краской цифра «1» и звезда, двигался чуть позади, но стрелять начал вместе с передовыми Т-34. Кабиндские бронированные машины успели выстрелить по несколько раз, подбив два «Шермана». Третий американский танк резко сдал назад, его правая гусеница наехала на обломки какого-то бетонного столба, высокая машина накренилась и с грохотом завалилась на бок.

Одна из «тридцатьчетверок» попала в башню вражескому «Тип-59», но снаряд ушел в рикошет, не причинив заирской машине видимого вреда. Тем временем наш «Тип-59» точным попаданием поразил своего заирского собрата, бронебойный танковый снаряд ударил точно в борт под башню, случилось пробитие брони, гусеничная машина окуталась черным дымом, наружу выскочил только водитель, спустя пару минут разгорелся пожар, а потом сдетонировал БК, мощным взрывом распахнуло люки и в небо ударил фонтан огня.

Все три вражеские машины, как по сигналу рванули с места, две развернулись и поехали в тыл, а одна, наоборот, весьма отчаянно понеслась вперед навстречу нашим танкам. Заирский сорвиголова метким выстрелом поразил Т-34-85 точно в лоб, танковый снаряд калибра 100мм пробил броню корпуса «тридцатьчетверки» чуть ли не насквозь, никто из экипажа нашего танка не выжил. Второй раз выстрелить заирцу не дали, по нему одновременно ударили Т-34 и «единичка» Тип-59, легкий снаряд «тридцатьчетверки» высек искры рикошета по скругленной башне китайского танка, а вот выстрел «единички» пришелся точно в цель, взрывом разорвало передний, ведущий коток с левого борта. Вражескую машину развернуло правым бортом к нашим танкам, в который она тут же получила бронебойный снаряд. Плавные обводы танковой башни «китайца» не спасли её на этот раз от пробития брони. Едва заметный со стороны удар бронебойного снаряда и вражеская машина окутывается струйками дыма, люк мехвода отъезжает в сторону, из машины вылезает оглушенный водитель, он падает на землю, немного отползает в сторону и больше не подает признаков жизни.

Улепетывающим с поля боя двум заирским машинам вдогонку несутся снаряды, одна машина ушла, а вот у второй близким взрывом сорвало гусеницу. Танк замер, из его люков вылез экипаж и побежал прочь от обездвиженной машины.

Сперва наши танкисты обрадовались такому подарку судьбы, как сразу две затрофеенные машины: «Шерман» лежащий на боку и «Тип 59» с порванной гусянкой, но утащить их с поля боя не дал мощный обстрел вражеской артиллерии, из-за которого мы потеряли еще одну машину – «тридцатьчетверка» внезапно заглохла и никак не желала заводится. «Единичка» подобрала на свою броню экипаж заглохшего Т-34 и укатилась с поля боя, успев выскочить в последнюю минуту из огненного ада, который устроили заирские артиллеристы. Мощные и частые взрывы перепахали место недавного танкового боя вдоль и поперек, разворотив и добив окончательно все машины, которые там остались.

В результате танкового боя: мы потеряли три машины Т-34-85, противник лишился трех «Шерманов М4» и трех «Тип 59». У нас погиб один экипаж из трех человек, у противника экипажи пяти танков, но сколько было в каждом бойцов, неизвестно.

Очевидная победа была за нами, дело было не только в факторе внезапности и ловкости наших танковых экипажей, а и в предварительной осведомленности, поскольку мы до сих пор «сидели» на заирской радиочастоте, то знали с какой стороны зайдут танки противника. А вот заирцы не могли прослушать наши частоты, вернее могли и скорее всего слушали, но на их стороне, слава богу не было ни одного армянина.

Скоротечные бои и ожесточенные перестрелки продолжались весь день до самой ночи. В ходе городских боев за два дня, «Вольные стрелки» уничтожили большое количество вражеской живой силы и техники, но и у нас были потери, в разы меньше, чем у врага, но все равно ощутимые. За два дня боев в Моанда ЧВК «Вольные стрелки» потеряли пятьдесят три бойца убитыми и сто сорок ранеными.

Если темп боев не стихнет, то долго мы в таком ритме продолжать не сможем, банально закончатся люди. А ведь заирцы могут подвести подкрепление от города Бома, к тому же в Китона у них есть гарнизон. А по ту сторону реки Конго у Заира двухсоттысячная армия, часть которой они всегда могут переправить на этот берег.

На перекрестке дорог, где вчера гремел бой и погибли восемнадцать «стрелков», оборудовали серьезные укрепления, разместили два взвода «быков» в чьем арсенале были не только пулеметы и ручные гранатометы, но и трофейные минометы, а также БТР-70, для которого вырыли отдельный капонир. Дорогу на Бома и Китона заминировали в нескольких местах и удалении от блокпоста. Так же в обоих направлениях были высланы мобильные разведгруппы на пикапах. А возле Китона в «зеленке» вокруг взлетной полосы дежурило несколько дозоров «Вольных стрелков» вооружённые ПЗРК.

За этот день противник два раза наносил ракетно-бомбовые удары по городу Кабинда. На этот раз «Миражи» сбросили свой БК на городские кварталы разрушив здания в центре города. Жертвы были, но самые незначительные за последние три дня бомбежек: шесть убитых и девять раненых. Город практически опустел в нем остались лишь спасатели, медики и военные.

Четвертый день войны остался за нами, что будет завтра неизвестно. У заирцев в Моанда слишком много еще сил, а вот наши тают с каждым часом и боевых резервов практически не осталось.

В ночь с 5 на 6 сентября всё решилось само собой, один не обдуманный поступок заирского командования решил исход всей компании. Мне так и не удалось в последствии выяснить кто из заирских военачальников струсил первым, но уже под утро, когда ночная тьма начала отступать, а горизонт на востоке сереть, с вражеской стороны показалось несколько перебежчиков, которые активно размахивали белым флагом.

Из скоротечного допроса, который больше походил на явку с повинной, выяснилось, что эти двое – заирские младшие офицеры, которые не желают умирать в кошмаре на аэродроме и готовы в обмен на важные сведения, сдаться в плен.

- Так вы и так уже в плену? – недоумевал логике перебежчиков Милош Бабич, который вел допрос.

- Да, но…, - оба заирца осеклись, понимая, что сами же себя запутали.

- В общем так, вы сейчас рассказываете ваши важные сведения, а я уже решаю, что нам с вами делать, - подытожил серб.

Пленники рассказали, что их командование решило бросить своих людей и в данный момент, все старшие офицеры под прикрытием нескольких дюжин зуавов уходят на восток, в сторону городка Китон, откуда их должны забрать на самолетах, присланных из Киншасы. По мнению перебежчиков было бы справедливо, если бы группу этих предателей мы бы накрыли огнем своей артиллерии.

- Воздушное пространство над взлетной полосой Китона давно под нашим скрытым контролем, - отмахнулся от такого сомнительного предложения Милош. – Мы и так предполагали, что с этого аэродрома будет вестись эвакуация, потому самолеты будут садиться на него, но ни один не взлетит в небо.

Действительно, после боя у блокпоста, когда допросили пленных заирцев, стало понятно, что Китон надо брать под скрытый контроль. Именно его аэродром Киншаса может использовать для переброски помощи в частично заблокированный Моанда.

Еще нам было непонятно, почему заирские войска, так глупо ведут себя в Моанда. Город полностью не окружен, по факту есть место для маневра, вполне можно контратаковать нас с правого фланга. А если постараться и заложить крюк побольше, то можно не просто работать с правого фланга, а зайти к нам в тыл. Сил у заирцев еще ого-го сколько, по самым скромным подсчетам в Моанда находится больше десяти тысяч солдат армии Заира. То есть они превышают нас числом минимум в пять-шесть раз. Вместо этого заирские военачальники предприняли единственную попытку танкового прорыва с правого фланга, получили по зубам и больше в том направлении не действовали, а теперь и вовсе предпочли позорно сбежать, бросив своих людей на верную смерть. Идиоты и трусы!

Из дальнейшего разговора с перебежчиками стало понятно, что нынешние командиры, которых поставили во главе группировки вторжения в СРК, сплошь из новичков, у которых нет не только боевого опыта, но даже длительной военной службы за плечами. То есть, командовавшие заирскими войсками на этом направлении люди были сплошь гражданскими в недавнем прошлом. Честно говоря, оно и неудивительно, зная местные реалии, я со сто процентной точностью могу предположить, как все было. Малюсенькая Кабинда добывает до хрена нефти, соответственно тот, кто будет возглавлять захватнические войска станет генерал-губернатором новой провинции Заира. Зачем отдавать такой лакомый кусок какому-то «левому», пусть и боевому генералу, если можно быстренько нацепить погоны на своего сынка, зятя или племяша? Тем более что с первого взгляда предстоящая военная операция выглядела как легкая прогулка. Зуб даю, что те «черти», которые сейчас пытаются сдрыснуть из Моанда находятся в дальнем или близком родстве с президентом Заира. А что это значит? А это значит, что их надо взять живыми и невредимыми.

- Что будем делать командант? – задал логичный вопрос Милош, когда по рации доложил результаты допроса перебежчиков.

Я находился в Ставке и решал вопрос и возможной переброске части наших сил с Севера на Юг. К Моанда можно было перебросить «егерей» Удо, оставив в северных джунглях только «Ос» и советский спецназ.

- Все самолеты, которые будут садиться на аэродром Китона повреждать на земле, чтобы они не смогли подняться в небо, - после недолгого раздумья предложил я. – Надо нащупать частоту, по которой идут переговоры с Киншасой и всем находящимся в Китоне заирским «шишкам» сообщить, что они у нас в заложниках, если хотят убраться обратно в Заир, пусть платят бабки.

- Сколько?

- Чем больше, тем лучше, главное, это протянуть время как можно дольше. Надо продержать их на аэродроме Китона хотя бы пару дней, чтобы я успел перекинуть к вам спецназ с севера, а то на вашем направлении нет спецов, способных произвести захват столь важных персон. Тут нужны «рэксы» из Кубы и Союза.

- Понял командант, - тут же доложился Милош.

Судя по довольному тону серба, он был явно рад, что я не приказал ему самостоятельно захватить вражеских генералов. Дело ведь не простое, тут нужны люди со специфическим опытом и тщательная предварительная проработка. Одно дело накрыть группу вражеских офицеров огнем из минометов, положив всех к чертям собачьим и совершенно другое дело захватить противника живьем.

- Что делать с перебежчиками? – спросил Милош.

- План «Осёл», - коротко отозвался я.

- Уверены? – уточнил Бабич.

- Да, - твёрдо произнес я. – Уверен.

С Милошом мы общались не напрямую, а через армянских радистов, но удивление было и в голосе моего радиста, который был осведомлен о плане «Осёл». Честно говоря, в этот план мало кто верил из моего окружения, даже верные и преданные мне «апостолы» и то недоверчиво хмурили брови и скептически прятали улыбки. Но я настаивал на выполнении именно этого плана, потому что верил в его эффективность.

«Осел, нагруженный золотом, возьмет любую крепость», – вот любимая поговорка царя Македонии Филиппа II, который помимо того, что сам был великим полководцем и завоевателем, так еще и дал жизнь Сашке Македонскому, который умудрился завоевать полмира за десять лет.

Суть плана «Осел» проста: взяли пленного, накормили его напоили, дали немного денег и отпустили с миром. Офигели от услышанного? Ну, вот и все мои подчиненные, которым я впервые озвучил суть моей задумки тоже были удивлены и обескуражены. А между тем я ничего нового не придумал, за меня все давно придумали офицеры «СМЕРШа» в Великую войну.

В конце 1942 – начале 1943 гг. под Сталинградом оказалась в окружении 6-немецкая армия под командованием генерала Фридриха Паулюса. В течение долго времени, несмотря на сложность положения и регулярные призывы сложить оружие, немецкие солдаты продолжали оказывать упорное сопротивление советским войскам. Для деморализации психологического состояния изголодавших немцев советская разведка начинает применять следующую тактику: пленных немцев досыта кормили и отпускали, при этом давая еще с собой еды. По мнению немецких военных, это был один из самых эффективных методов советской разведки в Сталинграде по разложению немецкой армии. Таким образом, по немецким частям, оказавшимся в окружении, пошел слух о том, что советский плен не так страшен, как его рисует немецкая пропаганда. Узнав, что русские сыто кормят пленных и дают тепло, немцы сдавались в плен по одиночке и целыми подразделениями.

Перебежчики, получившие на руки по десять долларов и отправленные с миром, вернулись обратно спустя час, они приведи с собой двадцать бойцов, которые тоже пожелали сдаться в плен если им заплатят за это деньги. Положенные десять долларов заплатили и пообещали по одному доллару за каждого приведенного с собой солдата. Всё как в рекламе банковских приложений двадцать первого века: «Приведи друга и получи за это бонус на свой счет!». Двадцать заирских солдат ушли обратно к своим, а вернулись, приведя чуть ли не роту в полном составе.

В восемь утра перед нашими позициями выстроилась настоящая очередь из сдающихся заирцев, их было так много, что Милош запросил срочное подкрепление. Ораву пленных надо было кому-то охранять и где-то содержать.

Заир богатая, большая страна, а люди, живущие в ней бедные. Зачем воевать с простыми заирцами, если проще их купить. Десять долларов за пленного, двадцать тысяч за полк, вот сражение и выиграно!

В Африке взятки и коррупция во многих странах узаконены, мелкие госслужащие не имеют официально зарплаты и должны кормиться и жить за счет взяток.

Даже есть специальное название этого явления - Appreciation. В переводе с английского и французского это слово переводится как "благодарность" или "признательность". Но в Африке оно имеет немного иной смысл. Это легализованная коррупция. Во многих странах чёрного континента чиновникам и полицейским закон предписывает "кормиться" исключительно за счёт населения. Причём Appreciation касается не только местных жителей, но и туристов. Именно поэтому люди в форме совершенно просто и напрямую говорят о своих намерениях, а не "подмигивают", виляют или иным образом намекают на подачку. Предпосылкой для введения Appreciation правительства этих стран называют дефицит государственного бюджета. Правда, далеко не везде дефицит реально существует: часто весь бюджет страны банально разворовывается "наверху", и на оплату труда низших чинов денег не остаётся. В некоторых странах ситуация более серьёзная: зарплата там введена лишь для служащих высших рангов, а содержание остальных возлагается на посетителей.

И вроде бы ничего особо ужасного происходить не должно: официально Appreciation предполагает взаимоуважение - чиновник должен довольствоваться тем, что посетитель может дать. В некоторых местах именно так и происходит. Но зачастую чинуши по-настоящему борзеют, особенно если это полицейские: регулярно устраивают облавы на предпринимателей, требуют нужные им суммы и буквально разоряют людей и организации. Поводы для поборов придумывают прямо на ходу - устанавливают свои законы и правила; зачастую чинуша официальное законодательство не знает вообще, в других случаях - притворяется, что не знает.

В таких реалиях в Африке живёт вот уже несколько поколений людей. За долгие годы Appreciation превратился в национальный менталитет - этакое правило хорошего тона. При посещении любого чиновника, врача или другого работника здесь обязательно нужно принести хотя бы чисто символический подарок. Работники медицинских центров при миссиях ООН объясняют местным, что за врачебную помощь ничего давать не надо, но это работает плохо: пациенты всё равно приносят какую-то мелочь. Это немного напоминает традиционный восточный обычай обмена подарками.

Разумеется, с "мзунгу" - белыми туристами - разговор почти везде особый: с них стараются содрать в несколько раз больше, чем обычно берут с местных жителей. Чиновник или полицай может позариться не только на толстый кошелёк белого человека, но и на его бытовую технику, одежду и обувь, украшения, аксессуары. Приходится отдавать, чтобы не нарваться на неприятности.

Зная все эти особенности местных реалий, я с самого начала платил хорошие деньги своим подчиненным. Так их никто не перекупит, и они будут всегда дорожить своей работой.

Сражение за Моанда было практически выиграно, а если точнее – выкуплено за сравнительно небольшие деньги. В плен сдалось больше двух тысяч заирских бойцов. В городе оставались еще некоторые боевые части армии Заира и наемники из французских колоний, но утром 6 сентября произошел психологический перелом в этом сражении. Враг был деморализован, вражеские солдаты понимали, что их дни сочтены, дальше они могут либо сдаться в плен, либо умереть.

Глава 7

Утром седьмого сентября противник вновь ударил по столице СРК, взрывы гремели в порту, загорелись емкости для хранения топлива, был потоплен сухогруз, стоявший возле причала. Видимо так Киншаса намекала, что не боится прихода советских боевых кораблей. Погибли от этого авианалета двенадцать человек, в основном экипаж сухогруза, которые ошибочно предположили, что пришвартованное судно лучшее бомбоубежище. Ранено три человека.

Ежедневные воздушные атаки на мирные объекты Кабинды со стороны авиации Заира были хоть и бесчеловечны по свой сути, но вполне логичны с военной точки зрения. Противник вынуждал нас на необдуманные действия, например, перейти от обороны к наступлению. Ведь давно известно, что наступающие войска несут потери в три раза больше, чем обороняющиеся.

Мы так и сделали, перешли в наступление, заняли севернее кварталы Моанда, начались городские бои. И вот тут следуя логике ведения боевых действия противник должен был использовать свою авиацию чтобы перерезать пути снабжения ведущие от Кабинды до Моанда. А заирские «Миражи» вместо того, чтобы громить наши колонны на марше к Моанда, пролетали над ними и методично обстреливали мирный город.

Это было не понятно, не логично и противоестественно. Как будто Киншасе было важнее убить пару сотен ни в чем неповинных гражданских, чем выиграть текущее сражение.

Обычно «миражи» появлялись в воздушном пространстве Кабинды два раза в день, но 7 сентября во второй раз они так и не прилетели. 8 сентября тоже не было авиаударов. Пришло сообщение от группы «Бонго», разведчикам удалось выяснить, что группа «Бабочка» во второй половине дня 7 сентября атаковала самолеты на взлетном поле военного аэродрома. Именно эти самолеты наносили ежедневные удары по Кабинде.

Снайперским огнем с дистанции более чем в километр была поражена цистерна машины топливозаправщика, когда заправляли горючим один из «Миражей», возник сильный пожар, авиационный керосин полыхнул огненным цунами, которое поглотило еще несколько самолетов, стоявших поблизости. Сгорели два «Миража» и МиГ-19. В этот момент группе «Бабочка» надо было по-тихому уходить и раствориться в джунглях, но в приказе, отданном от моего имени несколькими днями ранее, за каким-то чертом, указали, сколько детей погибло за первые дни бомбардировок Кабинды. Видимо так хотели разбудить злость в ранимом девичьем сердце Бьянки…ненависть на летчиков Заира у командира группы «Бабочка» действительно разыгралась. ДРГ «Бабочка» осталась возле ВПП военного аэродрома и продолжила обстрел вражеских самолетов, которые в этот момент находились в зоне поражения их огневых средств: снайперской винтовки калибра 12.7мм, а также 60мм лёгкого миномета производства ЮАР, который стоял на вооружении спецназа и десантных частей Южно-Африканской республики. Миномет был трофейным и позволял закидывать мины на дистанцию до полутора километров. Мина весом в 1,7 килограмма попадая в любую точку самолета, гарантированно выводила его надолго из строя. У группы при себе было двадцать мин.

Если бы не эта чертова приписка в приказе о количестве погибших кабиндских детей, то Бьянка отстрелялась бы по-быстрому и группа тихо ушла бы незамеченной, а так…

Группа «Бабочка» успела поразить еще три самолета, стоявших в «отстойниках» ВПП. Итого за двадцать минут обстрела военного аэродрома Киншаса лишилась шести воздушных боевых машин. Охрана аэродрома вступила в бой с нашими диверсантами, выдавила их в джунгли, где окружила и уничтожила. Так мне сообщили. Слабая надежда, что группе «Бабочка» удалось уйти все-таки была, потому что мертвых тел общественности так и не предъявили, а громогласно заявлять можно много чего. Вы трупы покажите, придурки чертовы! Руки у вас коротки взять «Чёрных ос» в их родной стихии.

На душе было погано, когда узнал о результатах боя, очень злился, буквально рвал и метал, обматерил каждого, кто в этот момент сунулся с утешениями.

Но война на месте не стоит, враг не дремлет и надо как-то работать…

Так же седьмого сентября гарнизон Моанда пал окончательно, дольше всех сопротивлялись гумьеры и зуавы, они категорически не желали сдаваться в плен. Мало того, эти дикие твари устроили террор и настоящую резню местным жителям.

Марокканцы и алжирцы убивали и насиловали гражданских, грабили дома, подожгли нефтераспределительный комплекс. Иностранные граждане и высокооплачиваемые специалисты-нефтяники покинули Моанда еще в начале августа, когда стало понятно, что скоро начнется война, а обычных заирцев никто из города не эвакуировал. К иностранным наемникам с самого начала было предвзятое отношение, у выходцев из бывших французских колоний весьма специфическое отношения в женскому полу, марокканцы и алжирцы позволяли себе такое, за что у себя на родине их приговорили бы к смертной казни. У себя дома, в мусульманских Алжире и Марокко отношения к женщинам одно, а за границей, тем более в прифронтовом Моанда совершенно другое.

В силу своего национального воспитания, марокканские воины были настоящими дикарями, их характерной чертой являлась неоправданная жестокость. Гумьеры отрезали уши, носы и головы, как доказательство своей мужественности и храбрости не только у поверженных врагов, но и у мирных гражданских, коим не повезло что рядом с их домами квартировались выродки из северной Африки. Французские военачальники пытались бороться с такими проявлениями путем дисциплинарных взысканий и наказаний, но это не давало, ровным счетом, никаких результатов. Военные обычаи и традиции для солдат были на первом месте.

Но это не все. Также гумьеры отличились массовыми сексуальными надругательствами над побежденными и не только. Под насильственные действия часто попадало мирное население. Первым официально зафиксированным случаем стало обращение от населения к французским офицерам в 1944 году в первый же день высадки войск в Италии. В тот день «выделилось» четверо солдат. Хоть они и были жестко наказаны, это никак не повлияло на дальнейшее поведение войск. Каждый день в комендатуры поступали десятки, а то и сотни заявлений от пострадавших, гумьеры насиловали не только женщин, но и детей, а также мужчин.

Через пару месяцев в область Лацио прибыл генерал де Голь, которого население буквально умоляло отправить гумьеров на родину. В ответ прозвучало издевательское обещание привлекать марокканцев к охране общественного порядка.

Зуавы и особенно гумьеры будто бы с цепи сорвались, они вытворяли такие дикие зверства, что даже у бывалых ветеранов «Вольных стрелков», которые и сами-то были далеко не праведниками и то глаза на лоб лезли от увиденного.

У африканцев вообще специфическое отношение к страданиям других людей, зачастую оно вызывает у простых негров не сочувствие и сопереживание, а улыбку или вовсе дикий смех. Помню, как-то решил поднять боевой дух у «Вольных стрелков», собрал в большом сарае человек двести негров и показал им советский фильм про Великую отечественную войну -«Они сражались за Родину». И что вы думаете? В один из самых напряженных моментов в кинокартине – когда идет операция без наркоза и красноармеец корячится от жуткой боли, все сидящие в импровизированном кинозале чернокожие «стрелки» принялись ржать, как кони. У них страдания другого человека вызывали приступы смеха и веселья. То, что для русского - трагедия, для африканца – комедия.

Но даже эти люди, прожжённые, чёрствые и бесчувственные «псы войны» увидев результаты «веселья» гумьеров были поражены – завал из обгорелых человеческих останков. Выходцы из бывших французский колоний на Севере Африки подожгли на одной из площадей Моанда несколько бочек с горючим, а потом бросали в огненное озеро еще живых детей хохоча и веселясь, видя, как те дико орут от боли, сгорая заживо.

Гумьеров и зуавов в плен не брали, их раненым помощь не оказывали, добивали на месте. Не хрен этих выродков жалеть. По итогу городских боев простые моандцы встречали штурмовиков «Вольных стрелков» не как захватчиков, а как освободителей. Мы действительно освободили Моанда, а не захватили его.

Паспарту прибыл в город вечером седьмого сентября, встретился с жителями, пообещал им, что Кабинда позаботится о населении Моанда, поможет отстроить всё разрушенное заново, восстановит сгоревший нефтераспределительный комплекс, даст всем горожанам достоянную работу и её оплату…надо только провести референдум и проголосовать за вхождение в состав СРК. На все расспросы гражданских о их будущем в связи с возможным вхождением Моанда и его окрестностей в состав Свободной Кабинды, в плане проявления агрессии и мести со стороны Киншасы, Паспарту уверенно заявлял, что СРК защитит их, не даст в обиду и вообще, заграница нам поможет. А тут еще подъехала колонна грузовиков с халявной гуманитаркой, в общем все сомнения были отброшены и на ближайшие выходные было запланировано проведение общегородского референдума, где будет только один вопрос: «Согласны ли вы, чтобы город Моанда в пределах от границы с СКР до реки Конго вошли в состав Свободной Республики Кабинда?»

Я прибыл в Моанда вместе с Паспарту, на месте был проведен недолгий военный совет, где решался вопрос о дальнейшем ходе боевых действий. Идти сразу на город Бома или сперва зачистить Китона, который оставался не тронутым?

Часть военных подразделений Заира вчера отступили из аэродрома Моанда в Китона, пройдя по заболоченным джунглям многокилометровый марш. По радиоперехватам было понятно, что в Китона скопилось несколько тысяч военных Киншасы, у которых при себе лишь личное стрелковое оружие и ограниченных БК, тяжелого вооружения нет совсем, из техники лишь легкие бронеавтомобиле с пулеметами.

Всё тяжелое вооружение, склады амуниции, боеприпасов и снаряжения остались в Моанда. Там же осталась боевая техника и артиллерия заирцев. Конечно, много было уничтожено во время боев, что-то заирцы сожгли при отступлении, но все равно тот, объем трофеев что нам удалось захватить впечатлял: тысячи бельгийских штурмовых винтовок FN FAL, сотни пулеметов FN MAG, снайперские винтовки, пистолет-пулеметы, радиостанции, ПЗРК, зенитки, минометы и артиллерия разного калибра, два танка Тип-59, три колесных французских танка, бронемашины, вездеходы, самоходные орудия, армейские грузовики, унимоги, джипы и целые горы БК, амуниции, военной формы и прочего другого армейского имущества. Хватило бы вооружить дивизию полного состава.

К сожаленью все самолеты, находившиеся в этот момент на взлетном поле, были сильно повреждены осколками. Но ничего, думаю специалисты смогут разобрать их на запчасти, а может и вовсе восстановят.

Удивительно, что имея такой запас заирцы предпочли сдаться. А все почему? Да потому что боевой дух в их армии был на очень низком уровне, простой заирец не понимает, почему он должен воевать в угоду Мобуту Сесе Секу. При этом у них нет даже мотивации воевать за родную землю, все-таки провинция Нижнее Конго, где расположился город Моанда был на заирской земле. Но заирские солдата не хотели за него умирать, а «Вольные стрелки», у которых и Родины то своей не было (пока не было) стояли насмерть или отчаянно шли на вражеские пули. А почему? Да, потому что боевой дух в ЧВК «Вольные стрелки» - это первое, что воспитывают у новобранца в учебке.

Боевой дух - понятие военной психологии, и одна из важнейших составляющих боеспособности, означающее моральную и физическую готовность отдельного военнослужащего, подразделения, части, соединения, объединения и вооружённых сил к ведению боевых действий.

Боевой дух хотя во многом связан с индивидуальными качествами личности, мировоззрением и социально-культурными ценностями, культивируемыми в обществе, в армии не рождается сам по себе, особенно в целом воинском формировании. Его уровень достигается путём системного воспитания, целенаправленного привития идейных убеждений, храбрости, сплочённости, создания атмосферы взаимовыручки и боевого товарищества.

Боевой дух тренируют пребыванием в искусственно и часто создаваемых условиях жизнедеятельности в обстановке дискомфорта, лишений, стрессовых ситуаций и повышенного риска во время службы военнослужащих в мирное время - «закаливание боевого духа».

Во время войны на боевой дух прямо влияет наличие либо отсутствие боевого опыта у военнослужащих воинского формирования. Вот почему, всегда целесообразно, при наличии возможности, разбавлять воинские формирования новобранцев старослужащими, а «не обстрелянных» уже «обстрелянными».

В основе воспитания боевого духа лежит духовное состояние (мировоззрение), политико-моральное воспитание (идейность), дисциплина и спаянность воинского коллектива, принятые в армии поведенческие особенности командиров и взаимоотношения. Все это строится на духовных началах и государственной идеологии, не местечковом понятии своей Родины, патриотизме, исторических воинских традициях, на ненависти к потенциальному врагу и на серьезности, исходящей от него угрозы.

ЧВК «Вольные стрелки» были не просто воинским подразделением, мы были в некотором роде огромной семьей, кланом, родом. Не важного какого цвета у тебя кожа, сколько тебе лет, какое у тебя образование, кто твои родители и сколько у тебя было денег на счете до того, как ты записался в «стрелки». Если твои братья по оружие признали тебя равным себе, и ты стал одним из них, то будь добр следовать принятым в коллективе правилам и нормам поведения. Соблюдай «заповеди» и кодекс «Вольных стрелков».

«Заповедей» немного, но их несоблюдение карается расстрелом:

Поле боя, даже если ранен можно покинуть только по приказу командира.

В плен можно попасть только сильно раненым, сдача в плен с исправным оружием и полным боекомплектом равносильно дезертирству.

За дезертирство и трусость – расстрел.

За мародерство у мирного населения, грабеж и воровство у своих – расстрел.

За изнасилование женщин, мужчин и животных – расстрел.

Добытое у противника военное снаряжение, оружие, провиант, техника – законный трофей, который перераспределяет между всеми командир подразделения.

За употребление в зоне боевых действий алкоголя и наркотиков – расстрел.

Эти заповеди кажутся обычному человеку слишком чудовищными и кровожадными, но по-другому на войне нельзя. В конце концов, «Вольные стрелки» не кадровая армия, где можно разбрасываться людскими ресурсами направо и налево, мы небольшая ЧВК, которая может эффективно работать только если в ней поддерживается железная дисциплина.

Война – не дело чистоплюев в белых перчатках. Это грязное и кровавое дело. Но надо всегда помнить, что ведем мы ее ради справедливости и правды. А тем, кто этого не понимает – не место в нашем строю.

Помимо «заповедей» был еще и кодекс ЧВК, где подробно расписывались правила поведения. Вроде Боевого Устава вооружённых сил, только с определённой спецификой, где каждый пункт заточен под эффективность выполнения поставленной задачи.

9 сентября началось наступление на город Бома. Причем началось оно не совсем стандартно, сперва были отпущены все военнопленные солдаты Заира. Некоторые из пленных заирцев не пожелали возвращаться в Заир, а захотели остаться в СРК. Из трех тысяч заирских солдат которые были у нас в плену, ранним утром 9 сентября в сторону города Бома ушло две с половиной тысячи. Пятьсот заирцев предпочли остаться с нами, большая часть из них были выходцами из правобережной часть провинции Нижнее Конго, то есть той её части, которая должна было после победы Кабинды перейти под контроль СРК.

- Командант, а мы не делаем большую ошибку, отпуская пленных? – осторожно спросил Паспарту.

Осторожность моего первого «апостола» была вызвана моим дурным настроением, я никак не мог успокоиться из-за переживаний по поводу судьбы Бьянки. Где моя любимая, что с ней? Честно говоря, очень хотелось всё бросить и мчаться в Заир, где попытаться среди джунглей вокруг военного аэродрома отыскать следы разведгруппы «Бабочка». Но я стискивал зубы и кричал от боли внутри себя, внешне стараясь быть спокойным и рассудительным. Дрогну и сейчас дам слабину, дрогнут и мои верные апостолы, а за ними и все «Вольные стрелки» развалятся.

- Нет, Паспарту не делаем, - ответил я, обведя внимательным взглядом всех присутствующих в комнате. – У нас по суди нет иного выхода. Что нам делать с пленными? Для их содержания нет ни сил, ни возможностей. Их же надо чем-то кормить, где содержать, кем-то охранять. Если для охраны привлечь не обстрелянных кабиндцев из недавно сформированных отрядов, то высок шанс, что те будут издеваться над пленными, потому что у многих есть родственники или друзья среди погибших во время авиаударов. Тогда возможен бунт и массовый побег. Опять же их надо чем-то кормить. А у нас и так не шее повисли жители Моанда. Что делать с пленными? Проще, конечно, расстрелять, но представь, что среди пленных будущий президент Заира, который благодаря нам вернётся живым на родину, возглавит оппозиционную партию, а потом займет место Мобуту Сесе Секу.

- Как по мне, то очень маленькая вероятность, что среди этих оборванцев кто-то станет президентом Заира, - пожал плечами Паспарту.

- Правильно, - кивнул я, - сами по себе президенты не появляются их надо вырастить, выкормить, обучить и посадить в президентское кресло, да, товарищ президент, - выделив голосом слово «президент», намекнул я Паспарту кем он был до встречи со мной.

- Я понял вас учитель, - кивнул Паспарту, поняв мой намек, - но не правильнее этих людей оставить у нас, поработать пока с ними, внушить наши идеи, а после окончания боев уже подготовленных отпустить в Заир? – выдал весьма дельную мысль Паспарту.

- Правильнее, но у нас нет должного количества специалистов, чтобы одновременно работать с такой людской массой, поэтому мы их сейчас отпустим.

- Так они же когда дойдут до Бома их опять поставят «под ружьё» - дадут в руки автоматы и отправят воевать против нас, - настаивал на своем Паспарту.

Я видел, что очень многие присутствующие кивают в знак согласия с Паспарту. Оно и понятно, в словах молодого президента Кабинды есть свой резон и железобетонная логика.

- Конечно их поставят «под ружьё» и отправят воевать против нас, - улыбнувшись кивнул я, - и что все эти вояки сделают, как только наши войска подойдут к Бому?

- Что? – нахмурился Паспарту.

- Сдадутся за десять долларов, - буркнул стоящий за спиной у президента Векеса. – Паспарту, они обязательно сдадутся во второй раз, а если им еще и пообещать пару долларов сверху за оружие, принесенное с собой, то каждый негр будет тащить на себе столько автоматов, сколько сможет унести.

- Именно! – ткнул я пальцем в сторону министра обороны СРК. – Векеса молодец! На счет доплаты за оружие - весьма здравая и дельная мысль, немедленно донести её до каждого пленника.

Так всё и вышло. Колонна пленных ушла своим ходом к городу Бома, до которого надо было пройти 70 км. Среди двух тысяч пленных заирских солдат, которые вяло брели по хреновой дороге на восток было сто двенадцать бойцов ЧВК «Вольные стрелки», которые искусно изображали из себя военнопленных. Возглавлял отряд «липовых» заирцев один из моих апостолов Мэтата Шизгаси. В переводе на русский имя Мэтата означает «нарушитель спокойствия», почему такое имя дали вечно спокойному как танк парню, я не знаю, может он младенчестве много орал, но за два года проведённые бок о бок с этим «апостолом», я ни разу не видел, чтобы он нервничал и не слышал, чтобы повышал голос. Кстати, про африканские имена имя Мудак весьма распространено в Африке и переводится как – «странный», при этом похожее по звучанию мужское имя – Мудила переводится как – «возлюбленный». Есть даже мужское имя – Манда, которое означает – «великий».

Сотня «стрелков» под командованием Мэтата должна была скрытно работать среди бывших военнопленных сея в них панические настроения, а когда армия СРК подойдет к Бома, то проделать брешь в обороне противника с тыла, открыв «ворота города».

Основные части «Вольных стрелков» сильно разбавленные новобранцами из необстрелянных частей двинулись по дороге на Бома только спустя сутки и то передвижение шло не особо спешными темпами. Нам надо было обезопасить свой тыл и надежно блокировать вражескую группировку в Китона. Городок обошли со всех сторон и взяли в кольцо патрулей и скрытых дозоров.

Обо всех передвижениях нашей армии Паспарту громогласно докладывал общественности по несколько раз в день. Делалось это конечно же в пропагандистки целях, чтобы жители и защитники провинции Нижнее Конго сдались без боя.

10 сентября на северо-востоке провинции Нижнее Конго со стороны Республики Конго на территорию Заира зашел отряд «Вольных стрелков» численностью в две сотни бойцов. Дело в том, что на территории Республики Конго уже больше года располагалась большая база ЧВК «Вольные стрелки»: тренировочный лагерь, несколько стрельбищ, ремонта-техническая база, склады с амуницией, вооружением и боеприпасами. Даже аэродром соорудили на котором сейчас отстаивались захваченные у Французского иностранного легиона транспортные самолеты и вертолеты.

В Республике Конго те места были весьма оживленные, там было много поселений и проходила дорога, ведущая к побережью Атлантического океана, по этой трассе из тренировочного лагеря «Вольных стрелков» и перекидывали свежие силы в СРК.

База «Вольных стрелков» была в тех местах не сама по себе, она как бы находилась на территории племени баконгов, где шаманом и вождем были мои старые знакомые два брата. Племя взяло земли, на которых они жили в долгосрочную аренду у государства, платили аренду конечно же из казны ЧВК. За год удалось выкупить все земли на юге плоть до самой границей с Заиром, поэтому переход и вторжение в провинцию Нижнее Конго прошёл тихо и без единого выстрела. Заирских пограничников в тех местах видели крайне редко.

Захват заирского городка Денде, прошел тоже без единого выстрела, так как в нем уже некоторое время находились группы наших диверсантов и шпионов, которые активно распускали слухи, что дескать Кабинда придет, порядок наведет, всем бабам раздаст кружевные платки, мужикам даст работу, детишек будет бесплатно учить, а старикам выдавать пенсию.

К Денде перебросили технику, и несколько отрядов «Вольных стрелков» по единственной дороге двинулось на юг, к реке Конго, где она была самой узкой по ширине русла на всём своём протяжении. Возле реки располагалось небольшое селение Луози. Задача было дойти до Луози, потом подняться вдоль реки и водрузить флаг СРК на границе провинции Нижнее Конго и Республики Конго, выполняя приказ президента Кабинды о проведение границы между Свободной Кабиндой и Заиром по реке Конго.

Когда до группировки заирских вояк, которая вот уже десять дней бестолково толкалась в джунглях на севере дошло, что им отрезают путь к отступлению и как только «Вольные стрелки» займут портовый город Бома они окажутся в огромной мешке, заирцы принялись отступать. Сперва, конечно же рванули назад офицеры и тыловые части, потом уже боевые подразделения.

«Черные осы» совершили дерзкую вылазку вперед, разобрали часть полотна железной дороги, которая соединяла Челу и Бома. Теперь речи о том, чтобы эвакуировать тяжелую технику и склады с боеприпасами и амуницией железнодорожными составами не было.

Личный состав заирской группировки рванул на юг спасаясь бегством. Подорвать склады с боеприпасами и амуницией противнику не дали - возле железнодорожной станции города Челы высадили десант с трофейных французских вертолетов, которые прилетели с территории Республики Конго.

Северная группировка наших войск вышла из джунглей и стала двигаться на юг тесня и давя отступающие силы противника. Хоть на том направлении военных СРК было в десять раз меньше, чем заирцев, мы полностью владели оперативной обстановкой. Небольшие летучие отряды «Вольных стрелков», состоящие как правило из трех-четырёх машин, вооруженные ПКМ, КПВ, АГС и минометами, неожиданно выскакивали на путях отступления противника, наносили удар, сеяли панику и без потер исчезали с поля боя.

Группировка войск СРК двигавшееся от Моанда к Бому шла весьма медленно, чтобы дать противнику возможность убраться из портового города. Если полностью перекрыть кипящий котел, то он взорвётся, а если оставить малюсенькую дырочку, то он будет свистеть, бурлить, но работать. Вот пусть и наш котел свистит и бурлит, но не взрывается. Генералы и офицеры убегут первыми, а простые солдаты, оставшись без командования - сдадутся без боя.

Глава 8

Война идет уже двенадцать дней, с того момента как пропала связь с разведгруппой «Бабочка» я держусь только на морально-волевых качествах. Практически не ем, кусок в горло не лезет, пью только крепкий кофе, сдобренный коньяком, а порой и просто коньяк без закуски. Миша ворчит у меня за спиной, критикуя такой образ жизни.

- Госпожа вернется, я ей все расскажу, получите от неё нагоняй, - Мишель злится, он тоже сильно переживает за судьбу Бьянки.

- Угу, - киваю я и вновь закидываюсь кофе.

Из-за такой диеты и нервов, практически не сплю, во-первых, банально некогда, а во-вторых, сон не идет, голова пухнет от тягостных мыслей. Фронт держится на волоске, если Заир перебросит подкрепление из глубины страны, то нам сомнут. Надо успеть додавить противника до подхода подкрепления, при этом нельзя особо кошмарить заирских солдат и уж тем более гражданских в провинции Нижнее Конго. Нам ведь дальше с ними жить бок о бок после окончания войны. На хрен на будущее партизаны в тылу.

12 сентября произошло два события:

Первое и наиболее значимое, и важное для меня событие – группа «Бабочка» спустя пять дней томительной, изнуряющей тишины вышла на связь и запросила вертолет для эвакуации с заирского берега реки Конго.

Из четверых разведчиков все были живы, но имелись раненые: двое «легкий», один «тяжелый». Вертолеты были тут же отправлены за разведчиками и спустя три часа я уже тискал Бьянку в своих объятиях, размазывая сопли и слезы радости по своей морде. Когда первый накал чувств схлынул, Бьянка призналась мне, что беременна. Тут меня чуть кондратий не хватил. Я конечно же обрадовался, что у нас будет ребенок, но тут же слегка отругал Бьянку, что она ушла на опасное задание зная, что беременна.

- Я не знала, - начала оправдываться Бьянка, - я уже «за рекой» поняла, что жду ребенка.

- Надо было срочно вызывать эвакуацию, - нежно обнимая животик Бьянки произнес я. – Нельзя так собой рисковать и нашим будущим сыном.

- А вдруг будет девочка?

- Тем более, нельзя так рисковать нашей будущей принцессой, - я встал на одно колено по поцеловал Бьянку в живот.

- Ты, что?! – вскрикнула моя ненаглядная. – Тут же люди! А, ну немедленно встань с колен.

- Не буду, - ответил я, а потом громко приказал всем присутствующим. – А, ну, отвернулись немедленно! Видите, девушка стесняется!

Собравшиеся на взлетном поле солдаты и офицеры тут же отвернулись в разные стороны, пряча довольные улыбки. Бьянку все любили, «апостолы» считали её ровней и сестрой. Я, стоя на одном колено обратился к Бьянке:

- Бьянка Унати пообещай мне, что ты через месяц выйдешь за меня замуж и забудешь о службе в армии на ближайшие три года!

- Почему на три? – удивилась Бьянка.

- Так, три года – это же декретный отпуск по уходу за ребенком.

- Я подумаю, - уклончиво ответила Бьянка, - вставай с колен немедленно, я есть хочу. Мы есть хотим, - поправилась Бьянка нежно погладив себя по животу.

Вспомнил слова шамана из племени баконгов, когда он сказал, что как только моя женщина вернётся живой и невредимой, то раскроет мне какую-то свою тайну. Вот тебе и тайна. Шаман все-таки имел какие-то сверхъестественные способности. Пока ехали с аэродрома в город, Бьянка в двух словах рассказала о приключениях своей группы в заирских джунглях:

- Отработали хорошо, уходили тоже нормально, но заирцы выследили нас, сбросили бомбы с вертолета, а потом прижали к реке, Хосе был сильно ранен, Шин и я тоже получили осколки, мы уже попрощались с жизнями, хотели подорвать себя гранатами, но не сдаться врагу, а заирцы наоборот хотели взять нас живьем. Патроны закончились, лишь две гранаты на четверых. «Леопарды» окружили нас и подходили совершенно не таясь, и тут вдруг на них из джунглей выскочила целая стая чёрных бабуинов, никогда их не видела в такой расцветки. Обезьяны с ходу накинулись на заирцев и буквально растерзали взвод солдат за считанные минуты. Это было ужасно! Мы подхватили Хосе и убежали. Думали бабуины погонятся за нами, но нет. А потом мы нашли звериную тропу и по ней вышли к самолету, который когда-то упал в джунглях. Там разжились аптечкой, водой в бутылках, алкоголем, одеждой и оружием. Даже рацию смогли восстановить. Три дня отсиживались в фюзеляже самолета, потом вышли к реке и вызвали вас. Бабуины спасли нам всем жизни, - закончилась свой рассказ Бьянка.

- Повезло, - кивнул я, нежно гладя девушку по голове, когда она уснула у меня на коленях. – Надо не забыть отвести видеомагнитофон и телевизор предводителю бабуинов, - прошептал я, когда Бьянка уже крепко спала.

Было в этой истории что-то мистическое или чистой воды совпадение? Не знаю. Бабуины, вообще-то, опасные хищники, у них зубища о-го-го-го какие, клыки как у льва. Стая бабуинов легко могла напасть на людей, которые забрались на её территорию обитания. Это ловкие и проворные звери, передвигающиеся хоть на двух, хоть на всех четырех ногах. Но главная мощь бабуинов - это их невероятная организованность. Парнишки сии никогда не живут поодиночке. Но собираются в мощные отряды до ста особей. Причем отряды тщательно продуманные, где каждая особь отлично знает свое место и поставленную задачу. А руководят всей бандитской бригадой несколько наиболее прохаванных альфа-самцов. Вместе эти ребята держат почти всю Африку в страхе. Такие вот реальные пацаны от мира дикой природы... Слово бабуина, шерсть на асфальте!

Я отвез Бьянку в наш дом в Кабинде и только потом поехал в Бома, где состоялось второе значимое событие за этот день - в 20.00 по местному времени гарнизон города Бома выкинул белый флаг, сдавшись окружившим город войскам СРК.

К этому времени из Бома успели эвакуироваться около четырех тысяч заирских солдат, остальные предпочли сдаться в плен. Как и ожидалась большая часть эвакуировавшихся заирцев – это офицеры, иностранные советники и специалисты.

Где-то в городе еще продолжались короткие стычки, но в большинстве своем – это гоняли мародеров, которые при помощи оружия желали поживится за чужой счет.

Как только над Бома взвился бело-черно-красный триколор тут же был объявлен комендантский час и всех, кто не желал жить по законам Свободной Кабинды прижимали к ногтю.

На следующий день в Бома прибыл президент СРК Паспарту Советик, который уже по привычке провел митинг перед обеспокоенной общественностью. Паспарту наобещал горы всевозможных плюшек, успокоил всех на счет безопасности и ответной агрессии Заира. Дескать, не ссать, до Заира далеко, системы ПВО уже прибыли в СРК, если полезут дранные кошки Мобуту Сесе Секу в Бома, то мы их враз утихомирим.

Действительно вчера днем в порт Кабинды зашел сухогруз, который привез на своем борту несколько систем ПВО: три «Осы», шесть «Кубов», а также машины наведения целей и радары обнаружения. Все это стало на защиту столицы СРК – города Кабинда. Сухогруз встречали очень торжественно с всеобщим народным ликованием, цветами и концертом. Так же со стороны республики Конго в Кабинду тайно сухопутным путем прибыли советские комплексы С-125 и С-75, эти системы должны были прикрыть границу по реке Конго. Хоть все прибывшие в Кабинду системы ПВО были устаревшие, но это лучше, чем совсем ничего.

Бома - портовый город с населением более ста тысяч человек. С 1 мая 1886 по 1926 год, до переноса столицы в Леопольдвиль (ныне Киншаса), Бома был столицей Свободного государства Конго и Бельгийского Конго. То есть этот небольшой городок был когда-то столицей нынешнего Заира.

Город был основан в 16 веке как перевалочная станция и первичный порт для содержания и отправки рабов торговцами людьми из нескольких европейских стран. Работорговля была сосредоточена, главным образом, в руках голландских купцов, а также представителей Великобритании, Франции и Португалии. Город ни под чью юрисдикцию официально не подпадал, хотя попытки установить свою власть предпринимались время от времени Португалией.

На сегодняшний день самое крупное предприятие города – это речной порт, второй по величине в Конго. Бома находится на северном берегу реки Конго, примерно в 100 км вверх по течению от Моанда, где река впадает в Атлантический океан. Ширина и глубина реки позволяют морским судам добираться до Бомы и осуществлять перевозки тропической древесины, бананов, какао и прочего сырья.

- Мы расширим порт, построим новые ангары и склады, закупим погрузочные краны! – осипшим голосом кричал в микрофон Паспарту. - Помимо порта, в Бома будет работать судостроительный завод, который станет производить баржи, речные буксиры, рыболовецкие трейлеры. Так же построим рыбоперерабатывающий завод, чтобы рыбаки могли за хорошие деньги сдавать свой улов. Работы будет много, платить будем хорошо! Бома скоро станет процветающим, богатым городом, настоящей жемчужиной на всей реке Конго!

После митинга, который перерос в акцию протеста против Мобуту Сесе Секу было решено немедля провести референдум о вступлении города Бома и его окрестностей в состав СРК. Референдум назначили на ближайшие выходные, для участия в нем достаточно было принести с собой документ, удостоверяющий личность и поставить отпечаток пальца в бюллетене.

Сомневаться в результатах референдума не приходилось, подобные мероприятия уже прошли в Моанда, Банана, Челе, Денде и Луози. Везде был подавляющий перевес в пользу присоединения к СРК, оно и понятно, причем дело было не только из-за военных побед Кабинды и поражения армии Заира, но и чисто прагматическая сторона вопроса. Заир где-то там далеко, а Кабинда близко, вот она, граница с ней проходит по ближайшим огородам.

Тут дело в географии. Если взглянуть на карту, то видно, что правобережная часть заирской провинции Нижнее Конго по сути является анклавом, так как на левом берегу реки Конго расположена Ангола. А сухопутная граница правобережной части провинции Нижнее Конго проходит с Кабиндой и Республикой Конго. Чтобы из Бома или Моанда добраться до левобережной части провинции Нижнее Конго надо подняться по реке вверх по течению до города Матади, который расположен на левом берегу Конго и находится на границе с Анголой. Только от Матади считается «материковый» Заир.

Конго очень широко разливается в своей эстуарии, которое как раз и считается речной границей между Анголой и заирской провинцией Нижнее Конго. В итоге получается, что между правобережной частью заирской провинции Нижнее Конго и остальным Заиром нет сухопутной границы, даже речной границы нет. Это значит, что если Заир захочет напасть на новые территории СРК, то ему придётся сплавлять свои войска вниз по течению от города Матади.

Чтобы пресечь всякие попытки Заира на очередную войну с СРК было решено превратить городок Луози в крепость, которая перекроет путь военно-транспортным судам Заира по реке Конго вниз по течению. Для этого в Луози были поставлены артиллерийские и зенитные системы различного калибра, радары и ПВО.

Когда до президента Заира дошли слухи о результатах референдума в правобережной части провинции Нижнее Конго, Мобуту Сесу Секо буквально озверел, он и раньше то был не особо уравновешенным человеком, а тут буквально с цепи сорвался и во всеуслышание заявил на северном берегу Конго для него теперь нет заирцев, а есть только предатели и враги, которым он вырежет сердца и скормит их бродячим собакам.

15 сентября в воздушное пространство СРК вторглись шесть боевых самолетов ВВС Заира. ПВО Кабинды отреагировало молниеносно и по самолетам противника был нанесен удар всеми доступными средствами. Обратно в Заир вернулся только один самолет, пять было сбито в небе над Моанда и Бома.

Западные военные советники предупредили Киншасу, что повторять подобные налеты впредь чревато потерей всех ВВС, так как нельзя скрытно подобраться к Кабинде, которая надежно прикрыта пусть и устаревшими, но надежными системами ПВО советского производства.

Вроде все складывалось благополучно для Кабинды, мы смогли за две недели отбить атаку превосходящих сил противника, добыть множество военных трофеев и увеличить площадь Свободной Республики Кабинда более чем в три раза. Проблемы кончено были, но мы с ними справимся, СССР оказывал нам всяческое содействие.

Западные партнеры по добычи нефти, как только вся правобережная часть провинции Нижнее Конго перешла под контроль СРК, тут же сменили риторику и выказали полную готовность всячески помогать Кабинде. Дескать, парни, вы чего, да мы с самого начала знали, что вы победите, а хотите мы за свой счет отремонтируем и возродим нефтянку в Моанда? Конечно хотим, только возрождать будете не вы, а «советы».

Добыча нефти в Кабинде и возле Моанда – это настолько лакомый кусок, что мне даже удивительно, что его раньше никто не откусил и не сожрал. Вот правда, отжать провинцию Кабинда у нищей Анголы мог Заир, могли любые западные корпорации, те же французы могли в своё время высадить сюда Легион. Почему этого никто не сделал раньше, я не знаю, но факт остаётся фактом – Кабинда – это малюсенький клочок земли, который своим владельцам приносит около двух миллиардов «нефтедолларов» прибыли каждый месяц.

«Вольные стрелки» при поддержке СССР и Кубы смогли захватить Кабинду, а потом еще и отстоять её в двенадцатидневной войне с армией Заира. Тут, наверное, надо все-таки упомянуть, что Кабинду «отжали» у Анголы, которая вроде как тоже «подопечная» СССР, но есть определённые нюансы, о которых я не могу распространяться. Скажу кратко – не все так чисто с Анголой, там если хорошенько копнуть вглубь на половину штыка лопаты, то лезет такое «дерьмо», что морду воротит.

Спустя неделю после провозглашения власти Кабинды над всей правобережной частью заирской провинции Нижнее Конго Киншаса начала подготовку к новой войне. Подготовка началась вполне закономерно и ожидаемо – в город Матади начали перебрасывать армейские соединения ВС Заира. Очень много армейских соединений. Просто, капец, как много армейских соединений!

Заир стягивал к Матади намного больше сил, чем этого требовала рациональная логика и здравый смысл. Особенно удивляла вялая и медленная подготовка речного транспорта для всей этой армейской армады. Было совершенно не понятно, что Киншаса планирует делать с силищей, которую она сконцентрировала возле Матади. Их же надо как-то через реку Конго переправлять на северный берег. А речные паромы, баржи и прочие плавательные средства Киншаса не стягивает к Матади. Что задумали заирские генералы и их западные советники было совершенно не понятно.

В чем истинный замысел противника стало ясно только в начале октября. На южных границах Анголы активизировались войска ЮАР и отряды УНИТА, начался очередной виток «Пограничной войны».

Луанда при поддержке Кубы тут же выдвинула свою армию в южные провинции, чтобы отбросить противника. И в этот момент со стороны заирского города Матади началось наступление армии Заира, которые активно поддерживали военные отряды ангольских повстанцев из ФНЛА.

Среди многочисленных гражданских войн, сотрясавших Африканский континент, война в Анголе одна из наиболее кровопролитных и длительных по времени. В военно-политическое противостояние в этой африканской стране, богатой природными ресурсами и населенной конфликтующими между собой этническими группами, оказались вовлечены не только соседние государства, но и крупнейшие державы мира.

Именно в Анголе был задействован наиболее многочисленный контингент советских военных советников и специалистов. Фактически в джунглях Анголы проходила очередная линия фронта советско-американского противостояния. Причины, побудившие крупнейшие мировые державы проявлять столь живой интерес к далекой африканской стране, заключались в стратегическом положении Анголы — одного из крупнейших государств Африки к югу от экватора, в богатых природных ресурсах, которыми изобилуют недра Анголы.

В Анголе воевали друг с другом три стороны: МПЛА, ФНЛА и УНИТА. Если коротко, то МПЛА – это «пешка» СССР и Кубы, ФНЛА – это «пешка» Заира и Китая, УНИТА – это пешка США и ЮАР.

МПЛА – контролировали столицу и центр Анголы, ФНЛА – «работали» на северо-востоке и востоке, в приграничных в Заиром провинциях, а УНИТА обосновалась на юге Анголы вдоль границы с Намибией и Ботсваной.

В некотором роде Гражданская война в Анголе – это классический вариант «все против всех». Тут смешались в кучу все и всё, получился такой ядреный винегрет, что порой было непонятно кто хороший, а кто плохой, кто «за наших», а кто за «чужих», где белые, а где красные? А по сути, все были «зеленые» и преследовали свои интересы.

В Анголе сошлись интересы: США, Франции, Израиля, СССР, ЮАР, Кубы, Китая, Заира и даже КНДР. Каждая из этих стран открыто помогала одним и тайно снабжала оружием других, зачастую одновременно поддерживая противостоящие стороны в конфликте.

ФНЛА — Национального фронта освобождения Анголы, как стал называться Союз народов Анголы с 1962 года, после объединения с Демократической партией Анголы, отвергал любую возможность сотрудничества с левыми из марксистского МПЛА и претендовал на роль единственного законного лидера национально-освободительного движения страны. Однако вооруженные силы ФНЛА не отличались многочисленностью и высокой боеспособностью, поэтому фронт действовал на весьма ограниченной территории. Его вылазки отличались жестокостью по отношению к португальскому населению и к африканцам, не принадлежащим к народу баконго. В Луанде ФНЛА было создано подпольное подразделение, приступившее к террористическим актам против колониальной администрации. Внешнюю поддержку ФНЛА осуществлял соседний Заир, президенту которого Мобуту Сесе Секо импонировала традиционалистская идеология фронта.

УНИТА — Национальный союз за полную независимость Анголы. Это был левый «откол» от ФНЛА и, пожалуй, наиболее самобытная и интересная в идеологическом отношении и политической практике военная организация Анголы. УНИТА состояла почти исключительно из представителей народа овимбунду (южные мбунду). Этот народ относится к группе банту и населяет провинции Бенгела, Уамбо, Бие на плато Бие.

Заирские войска, воспользовавшись тем, что наиболее боеспособные части ВС Анголы и кубинские товарищи отбыли в южные провинции, сравнительно легко разогнал воинские подразделения Анголы в северных провинциях и занял обширные территории вдоль южного берега реки Конго.

Свои действия Киншаса объяснила довольно просто: ангольский анклав Кабинда захватил часть заирской провинции Нижнее Конго, значит Заир имеет полное право захватить ангольские провинции вдоль реки Конго. Вот вернет Кабинда нам наши земли на северном берегу реки Конго, вот тогда и мы уйдем с южного берега реки Конго.

Вот такой вот коленкор! Если до этого момента новообретённые земли СРК были в сравнительной безопасности, потому что до сухопутной части Заира было далеко и оттуда ничего, кроме ВВС не могли прилететь, то сейчас заирская артиллерия, расположившись на противоположном берегу величественной Конго вполне могла стрелять из любых систем с дальнобойностью от 15 километров. Именно такой была ширина реки Конго в её полноводном эстуарии, а по некоторым участкам нашего северного берега реки, могли работать и из минометов.

Напротив Бома река Конго разливалась на добрые пять - семь километров и противник мог закидывать с легкостью город снарядами и минометными минами.

В конце октября Заир начал десантную операцию по захвату плацдарма на нашем, северном берегу Конго. Самый большой плацдарм был в районе города Бома.

Так началось сражение за город, которое за ожесточенность и кровопролитие прозвали – «Бомской мясорубкой» или «Сталинградом на Конго». Потери обеих сторон были просто ужасающие, город превратился в руины.

Мы были готовы к отражению вражеского десанта…нам казалось, что готовы. О планах противника по высадке десанта узнали заранее, благо там даже слепой рассмотрел все стадии подготовки.

В спешном порядке всех жителей Бома и окрестных рыбацких деревушек принудительно эвакуировали в тыл на север. Железная и автомобильная дорога, идущая на север к городу Чела проходили через несколько поселений: Люкула и Канг. Вот туда и свозили всех жителей Бома. Уже привычно разбили палаточных город, наладили простецкий быт, обеспечили чистой водой и горячим питанием. Многих эвакуировали в Кабинду и Ландан, некоторых переправили в Республику Конго.

Это только на словах принудительная эвакуация гражданских на север подальше от опасных берегов реки Конго выглядит легко и просто, а на самом деле творилась настоящая жесть. Жители Бома не испытали на себе ужасов войны в виде обстрелов города тяжелой артиллерией, как обитатели Моанда и Кабинды, поэтому многие бомцы планировали пересидеть боевые действия в своих домах и никак не желали их покидать. Приходилось действовать жёстко, используя для вразумления палки, приклады автоматов и дубины.

Утром вывозили бомцев с городок Люкула, который расположен в тридцати километрах к северу, а они гады такие пешком шли назад, и на следующий день уже снова оказывались в Бома.

Даже миролюбивый и всегда вежливый Мишель и тот разошелся не на шутку. Миша в дни эвакуации на привезенном из Союза автобусе КаВЗ-685 вывозил детей и одиноких женщин в тыл. У местных жителей весьма специфическое понятие о правилах хорошего тона, так, например, считается вполне нормальным, когда мужики лезут вперед, активно распихивая руками и ногами баб и детишек.

Когда в городской черте Бома разорвались первые заирские снаряды до бомцев наконец дошло, что шутки кончились, пора делать ноги. Вот тут и полезли наружу особенности местного менталитета и воспитания. Солидные мужики лезли вперед, вереща, как истерички, расталкивая женщин с детьми. Миша орал на таких, а если не понимали криков, то стрелял в воздух из табельного ТТ. За сутки Мишель успевал совершать десятки рейсов, умело лавируя между потоками машин и людей. За три дня непрерывных поездок туда-сюда КаВЗ превратился в помятую, облезлую консервную банку, но автобус стали узнавать, и зная, кто за его рулем, часто уступали дорогу и приветливо сигналили.

Вооруженные силы СРК стянули к Бома войска, где в передней линии обороны, конечно же были «Вольные стрелки», а во второй и третей ополченцы вперемешку с разношерстными военными подразделениями Кабинды, которых к тому времени было сформировано четыре батальона. Так же вдоль всего побережья реки Конго, которая теперь была южной границей СРК было налажено регулярное патрулирование дозорных моторизованных и пеших групп.

Южная граница СРК, которая шла по реке Конго, начиналась на Атлантическом побережье возле города Банана и шла вдоль реки до города Луози, общая протяженность границы - чуть меньше трехсот километров. На патрулирование столь протяженного участка пришлось выделить пятьсот человек, большая часть из которых была жителями речных деревушек, которым просто надо было сообщать о появление чужаков или подозрительной активности на противоположном берегу реки.

В Луозе держали отдельный гарнизон, усиленный артиллерией и системами ПВО. В Моанда тоже был гарнизон, а также возле взятого в кольцо Китона приходилось держать войска. Наши силы были сейчас раздерганы по разным участкам.

Отряды кубинского спецназа были выведены из Кабинды и переброшены на юг Анголы, где затевалась знатная буча. Это была хоть и ощутимая потеря нашей боеспособности, но не категоричная. Воевать в джунглях у нас пока не надо было, а с общевойсковой операцией по отражению массового речного десанты, мы должны были справится своими силами, благо их теперь было намного больше, чем еще месяц назад. Помимо отрядов «Вольных стрелков», батальонов кабиндских добровольцев-ополченцев, многие, из которых успели пройти боевое крещение, в армии СРК теперь были еще подразделения, сформированные из жителей Бома и Моанда, а также бывших военнопленных Заира, пожелавших стать гражданами Свободной Кабинды.

У нас был готов план противодействия вторжению Заира: они высаживаются на нашем берегу – мы их долбим из артиллерии и минометов, они подбрасывают свежие силы - мы их долбим, они подкидывают новые силы – мы их долбим… и так до тех пор, пока генералы армии Заира не поймут, что на северном берегу Конго им не рады. Примерно так же, как в зоне СВО с плацдармом в Крынках: укропы методично лезут на левый берег Днепра, а их так же методично уничтожает армия РФ.

Опыт войны с Заиром у нас уже был, причем весьма удачный. Армия Киншасы опять будет наступать, а мы будем держать оборону. Это было знакомо и привычно.

Но жизнь дала понять, что план, написанный на бумаге, пусть даже тщательно проработанный и хорошо подготовленный и события, произошедшие в реальности – это зачастую две большие разности.

Хочешь рассмешить Бога, расскажи Ему о своих планах на будущее…

Глава 9

Заир начал десантную операцию весьма предсказуемо и стандартно – 20 октября 1983 года в 6.00 по местному времени с южного берега Конго по нашему берегу открыли ураганный огонь. Били из всего что было у армии Заира в наличии: РСЗО, стволовая артиллерия, 120мм минометы, даже заирская авиация произвела издалека пуски ракет, которые должны были вывести из строя наши системы ПВО.

Противник в течение часа утюжил береговую линию в десяти километрах восточнее Бома. Берег там был пологий, джунгли, подступающие вплотную к воде, давно вырубили – просто идеально место для высадки десанта. О том, что заирцы будут высаживаться именно здесь нам было известно - советская разведка имеет хорошую агентурную сеть в Киншасе. Генерал-майор Козлов не зря есть свой хлеб, щедро сдобренный маслом и черной икрой.

После огневого налета, который перепахал землю на площади в полсотни гектар, через реку Конго в нашу сторону устремили десантные баржи и катера. Первыми шли быстроходные лодки с силами спецназа, они начали свое движение, не дожидаясь окончательного прекращения огня. Как только вражеские артиллеристы перенесли огонь своих орудий прочь от берега, так заирские «леопарды» тут как тут. Молодцы, сработали весьма оперативно и лихо. Любо-дорого поглядеть!

«Леопарды» высадились на берег, заняли оборону и постепенно начали двигаться вперед, расширяя площадь своего плацдарма. Когда к берегу подошла вторая волна десанта на баржах и катерах по вражескому плацдарму начали работать наши минометы. Сыпали не особо густо, потому что вражеская артиллерия сразу же накрывала ответным огнем.

Наши минометчики работали исключительно «с колес»: подскочат с разный направлений, быстро развернут миномет, сыпанут дюжину «пряников», тут же сворачиваются и драпают во все лопатки, чтобы не задвухсотиться от ответного огня тяжелых заирских гаубиц, расположенных на противоположном берегу реки.

Особо отличился расчет нашего 57мм зенитного орудия С-60, которое разместили в кузове грузовика. Это был тот самый расчет, который летом обнулил два французских вертолета «Газель» и корвет ВМС Габона. Парни действовали слаженно и умело: грузовик неожиданно появлялся в разных местах, зенитка выплевывала две-три серии снарядов по четыре выстрела в каждом, а потом стремительно откатывалась в тыл, чтобы спустя какое-то время появится уже, с другой стороны. Каждый такой «выезд» заканчивался для вражеских десантников потерей очередного плавательного средства: то быстроходный катер разлетится вдребезги от точных попаданий в борт, то десантная баржа получит десяток рваных дыр в бочине из-за чего начнет медленно, но уверенно погружаться в черные воды Конго.

Но несмотря на внушительные потери со своей стороны заирцы всё равно высаживались на нашем берегу, расширяли занимаемый плацдарм и мал по малу двигались вперед.

Все шло по плану. Армия Заира должна была дойти ровно до тех рубежей, который мы заранее обозначили на своих военных картах. Граница дозволенного вражеского плацдарма определялась минными заграждениями, которыми было щедро сдобрена земля вдоль реки. Как только «леопарды» дойдут до первых минных полей, так мы их сразу же остановим, не позволяя выходить за эти границы. Пусть они себе «тусуются» на строго определённом нами пятачке земли: живут, умирают, в общем, воюют на нем. А мы будем их методично уничтожать, крошить в капусту и позволять подвозить новые силы только для того, чтобы их тоже перемолоть в мясной фарш на этом относительно небольшом клочке нашего берега реки.

Все согласно заранее разработанному плану. Ничего нового, спустя сорок лет точно так же будут гасить вражеский десант в селе Крынки на берегу Днепра.

В этот же день, в 14.00 по местному времени, мне доложили, о непонятной активности заирских войск в акватории реки напротив города Бома. Дело в том, что прямо напротив города, а точнее его порта в русле Конго расположен большой остров. Так вот заирцы за каким-то чертом высадили на этом острове свой десант, а потом начали концентрировать на его южной оконечности приличную флотилию быстроходных катеров, штурмовых лодок и десантных барж. Берег там был высокий и прямой видимости не было, то есть стрелковым оружием мы их достать не могли, но зато могли с легкостью накрыть из 120 мм минометов.

В чем суть таких передвижений было не понятно. Противник явно что-то задумал, а что конкретно было не известно.

- Похоже, что враг планирует высадить десант прямиком в порту Бома, - предположил Носов.

- Глупо, - пожал плечами я, - в порту весьма высокие причальные стенки, на такие с небольших лодок и катеров не высадишься, тут нужны корабли с более высокими бортами. Обходить порт с разных сторон тоже неправильно, так как там городская застройка подходят прямиком к воде, а значит до хрена укрытий для наших стрелков. Опять же они у нас как на ладони, куда бы они не повернули, мы сразу же в то место бросим дополнительные силы. Враг точно знает, что в городе сейчас нет гражданских, только военные, а значит мы не будем миндальничать и разнесем на хрен любую хибару из минометов и своей арты. Тут что-то другое? – предположил я.

- Может они планируют высадится, когда стемнеет, а сейчас просто концентрируют силы?

- Может, - неуверенно кивнул я, - хотя это тоже глупо, слишком рано они начали свои перемещения, до темноты еще ой как далеко, мы их успеем десять раз накрыть из минометов.

Мы сейчас находились с Носовым и частью кабиндских военачальников разного ранга, включая «верховного» Паспарту в командном пункте, расположенном в припортовом районе Бома, а конкретно в здании какой-то конторы, которая занималась перевалкой грузов. Здесь был шикарный сухой подвал, с отличными окнами-бойницами, через которые был прекрасно виден порт. Наш КП находился на возвышенности и отсюда просматривался не только порт, но и прилегающие к нему городские кварталы.

На востоке гремели взрывы, несмотря на расстояние в десять километров была отчетливо видна стена дыма, затянувшая ту сторону света. Непосредственно отражением атак вражеских десантников командовал Бык и Чак. Задача перед ними стояла сравнительно простая, сил и боекомплекта было в достатке, так что парни точно справятся.

Меня терзал вопрос, что же задумал противник? Зачем он концентрирует силы на острове? Конечно же, проще всего предположить, что Киншаса задумала действовать шаблонно и бестолково, а именно организовать еще одну высадку десанта, только уже непосредственно в Бома. Что ж это вполне в их духе. Двенадцатидневная война красочно показала, что заирские военачальники не способны действовать вне шаблонов. Но их операция по вторжению в Анголу и захват левого берега реки Конго были на самом деле весьма впечатляющие. Заирские военные действовали четко, быстро и слаженно. Даже странно, что эти же командиры, которые так ловко разгромили армию Анголы в её северных провинциях, так глупо действую сейчас.

К чему может привести высадка десанта в городской черте? Ни к чему хорошему для десантников! Их здесь просто всех перебьют. У нас создана мощная линия обороны в прибрежных водах. Тут много крепких кирпичных, каменных и бетонных зданий. Много основательных подвалов. Опять же, сам город Бома расположен на пологом склоне и защитники города всегда будут на господствующей высоте по отношению к берегу реки.

Когда заирцы выбрали место для своей высадки в стороне от города – это было понятно, там можно было хоть как-то закрепится во время высадки. А на что рассчитывали заирские генералы, отдавая приказ о высадке здесь, в портовом Бома, было совершенно не понятно?

Я подошел к окну, вид из которого выходил как раз на порт, приложил бинокль к глазам. Остров в середине реки был хорошо виден. До него рукой подать. Вражеских солдат, конечно же, не разобрать, они прячутся, плюс разведка докладывала, что основная концентрация противника на южной оконечности острова, где берег задирается вверх и даже с нашей господствующей высоты никак нельзя понять сколько там собралось вражеских плавсредств.

Что задумал враг? Неужто банальный «мясной» штурм? Погонят лодки забитые морпехами на убой? Странно, это…

- Ну, что вдарим по ним, командант? – спросил Векеса

- Нет, погоди пока, - отмахнулся я. – Вдруг вся эта возня только для того, чтобы выявить наши огневые точки и ударить по ним? – предположил я. – Банально вызывают огонь на себя.

- Логично, - кивнул Носов.

Я ничего не ответил, машинально водя биноклем из стороны в сторону, рассматривая через оптику порт и прилегающие к нему жилые кварталы. Поведу слева направо, потом обратно справа налево. Порт в частности и Бома в целом, сейчас пусты. На улицах нет гражданских, в городе остались только военные и части самообороны – вооруженные ППС полицейские Бома, которые дежурят на улицах, чтобы предотвратить мародерство. Снаружи города, на его внешних границах находятся патрули, которые так же предотвращают попадание в Бома мародеров.

Я бесцельно водил биноклем из стороны в сторону и каждый раз цеплялся взглядом за крышу одного и того же склада. Все крыши как крыши – одинаково ржавые и облезлые. Где-то серый волновой шифер, где-то листы железа, где-то черепица, где-то просто бетон, а крыша одного склада выкрашена в белый цвет, посреди которого какой-то чудак намалевал здоровенный красный круг. Будто бы флаг Японии. Куда не поверни бинокль, а все-равно глаз ненароком цепляется за это красное пятно посреди белоснежной крыши. Видать недавно выкрасили, вон как блестит краска на солнце! Зачем заморачивались? Сверху должно быть хорошо заметно это ярко-красное пятно посреди белого фона. Прям как «яблочко» в середине мишени.

Стоп!!!

Подождите минутку!

- Чаго! – позвал я местного мужичка, который был вроде временного мэра Бома.

Чаго тоже находился на КП, он представлял местную администрацию и гражданскую власть. При старой власти Чаго был счетоводом в одной из портовых контор, а как в городе установилась новая власть, Чаго стремительно взлетел по карьерной лестнице и за неделю умудрился получить назначение на городскую голову Бома.

- Слушаю вас господин, - низко поклонившись, подошел ко мне Чаго.

- Видишь вон ту белую крышу с красным пятном, - я указал пальцем в сторону нужного мне склада.

- Да, господин, - отозвался Чаго.

- Что в этом складе?

- Там? – услужливый голос мэра дрогнул, замялся на секунду. – Там нет ничего. Склад пуст!

Чаго явно врал, причем так явно, что даже стоявший чуть поодаль Носов уловил нотки фальши.

- Так, - повернулся я к Чаго. – Парень, да ты совсем не умеешь врать. Что в том складе?! – в моем голосе явственно прозвенел металл, не предвещающий ничего хорошего собеседнику-вруну.

- Какая еще крыша склада? - подошёл ко мне Носов. – Что случилось?

- На сам посмотри, - я отдал свой бинокль Кириллу.

- Чаго, спрашиваю еще раз, - я подступил вплотную к мэру Бома, - что в том складе?

- Ничего, господин, ничего! – заверещал Чаго. – Клянусь, там ничего нет!

- Ты врешь! – жестко произнес я. – Видно, что ты врешь! Говори немедля!

- Там…там, - замялся Чаго, - там мешки с удобрениями хранились, их хотели вывести на поля, но не успели.

- И, что?! – не понял я. – Что в этом такого? Чего ты так испугался. Толком объясни, что не так с этим складом и почему ты врал, что он пустой.

В подвале повисло тревожное молчание, многие уже успели оглядеть порт и заметить склад с неестественной для такого места окраской крыши.

- Там были удобрения, много мешков, примерно триста тонн, обычное удобрение для полей. Меня попросили, чтобы я не пускал посторонних в этот склад, мол, как вся шумиха спадет, так удобрения вывезут, а городу за это владелец склада заплатит хорошую плату. Ну, а когда пришлось эвакуировать всё на север, то многие склады стали вскрывать, чтобы их содержимое, если оно полезно для беженцев тоже вывести на север. А хозяева этого склада заварили двери, а мешки с удобрениями перепортили, разорвав многие из них и залив их дизельным топливом. Видимо из вредности. Я не хотел об этом говорить, потому что понимал, что это моя вина. Все-таки удобрения, да еще в таком количестве были бы очень полезны для нужд города. А в итоге оно оказалось всё испорчено. Простите меня! – завыл в голос мужичок, плюхаясь на колени.

- Много денег дали? – спросил я.

- Нет, - зарыл лицо в ладонях Чаго, - обещали дать сто долларов, когда будут вывозить удобрения и для нужд города столько же. Простите меня!

Понятно, дело привычное, Чаго хотел «наварить» для себя малую денежку, левые аферисты планировали вывести триста тонн удобрений, заплатив за это суммарно всего двести долларов. Но видимо что-то не срослось, и они из вредности все удобрения перепортили. Не понятно только зачем было крышу склада так разукрашивать?

- На мешках вот такая надпись было?! – Кирилл сунул под нос плачущему мужику свой блокнот, где была написанная какая-то химическая формула.

- Да-ааа, - едва взглянул на формулу, активно закивал Чаго.

- Сколько там говоришь, мешков? – неестественно ласковым голосом спросил Носов.

- Много, очень много, склад забит почти до крыши. А что?!

- Ничего хорошего! – рявкнул майор Носов и со всего размаху ударил Чаго в голову. - Гребаный дебил!

- Что случилось?! Что произошло? – тут же закричали и заполошили все присутствующие, редко увидишь от Носова такое агрессивное поведение.

- АСДТ – это аббревиатура от Аммиачная Селитра/Дизельное Топливо, он же – игданит, - злобно прошипел Носов. – У нас под самым носом сотни тонн мощной взрывчатки! Красная мишень на крыше явно сделана с прицелом на удар с воздуха. Сейчас херякнут ракетой с «Миража», селитра рванет и весь Бома в труху! А потом начнется высадка десанта, который сейчас кучкуется за островом, высокий берег которого прекрасно прикроет их от взрывной волны.

- Твою мать! – выругался я, демонстративно вытаскивая пистолет из кобуры.

- Простите, простите меня! – Чаго принялся ползать на коленях перед мной, умоляя о прощении.

- Где теперь искать этих уродов, которые все это устроили? – рявкнул я. – Ты понимаешь, что из-за твой жадности, весь город может взлететь на воздух?!

- Я видел! Видел одного из них в Люкула! – широко округлив глаза от внезапного прозрения выкрикнул Чаго. – Я смогу опознать других!

- Их много было? – тут же спросил я.

- Не особо, человек двадцать, грузчики в основном, а их старший белый, он говорил на французском и португальском.

- Охренеть, у нас в тылу еще и вражеская ДРГ работает, - раздраженно проворчал Носов. – Я в Люкула, этого забираю с собой, буду искать диверсантов.

- Со складом, что предлагаешь делать? – спросил я у Носова. – Если двери заварили, то могли изнутри и заминировать. Может стены разломать?

- Думаю, проще снять часть крыши и залить склад морской водой, - предложил майор Носов. – Подогнать пару пожарных машин и с помощью их помп залить там все водой. А вот красную мишень, можно намалевать на другом складе, который точно пустой и расположен подальше. Вряд ли летчикам достоверно известно, где расположен нужный склад. Тайком переместить «Осу» поближе к порту и когда заирские самолеты подлетят, то сбить их.

- Отличная идея! – согласился я.

Носов прихватил с собой пару офицеров и подгоняя провинившегося мэра города скрылся наверху. Я только было хотел отдать необходимые распоряжения, как в помещении КП появился связист, который сообщил, что пришло донесение от ПВО: в нашу сторону, направляются вражеские самолеты, через пару минут достигнут зоны нанесения удара.

- Не успели, - выдохнул я и тут же приказал, - срочная эвакуация всех наших сил из порта. Всех! Пусть бросают всё, кроме личного оружия и чешут подальше от порта. Срочно, прям сейчас! Ракетчикам сбить вражеские самолеты! Пусть бьют из всего что есть, но самолеты не должны выпустить свои ракеты! Всем, кто в городе спуститься в убежища!

Над городом заревела сирена – сигнал воздушной тревоги.

Находящиеся на КП офицеры и прочий люд, тут же сыпанули по своим подразделениям, чтобы донести до личного состава мой приказ. Радисты орали матом в эфире на всей языках, полевые «ТАпки» разрывались от трескотни.

Над городом Бома буквально искрился воздух от напряжения, тревоги и ощущения скорой катастрофы. Вражеские самолеты были уже близко, навстречу к ним потянулись росчерки ракет ПВО, те в свою очередь произвели пуски противоракет.

Мы не успевали, не успевали, не успевали…

У меня в голове возникла яркая картинка, которую я когда-то лицезрел на экране телевизора в далеком 2020 году: порт Бейрута и взрыв склада, на котором хранилась конфискованная аммиачная селитра.

Тогда взорвались несколько тысяч тонн селитры, много лет хранившейся на складе в бейрутском порту. Грохот слышен был на Кипре в 240 километрах от Бейрута. Тогда погибло больше двухсот человек, тысячи были ранены, лишились жилья сотни тысяч жителей Бейрута. Из-за сварочных работ загорелась портовая постройка. Через десять минут происходит первый взрыв, еще через полминуты более мощный второй. Тонны селитры конфискованы в 2013 году с зашедшего в порт судна. Его владельцем был россиянин под молдавским флагом, оно шло из Грузии в Мозамбик. Порт Бейрута и часть прилегающих к нему кварталов были просто стерты в труху.

Так, что я примерно могу представить, что ждет Бома, если этот склад взлетит на воздух.

Противник вопреки нашим предположениям ударил по складу, забитому сотнями тонн самодельной взрывчатки не ракетами, выпущенными с самолетов, а ствольной артиллерией с противоположного берега реки. Зачем было малевать красное пятно на белом фоне не понятно, возможно хотели подстраховаться, а может все переиграли в самый последний момент, когда наши ПВО принялись активно стрелять по подлетающим самолетам.

Взрыв прогремел раскатисто и басовито. Рвануло будь здоров! Будто бы оказался в самом центре ядерного взрыва или залез в цистерну водовозки, а по ней снаружи ударили кузнечным молотом.

Ба-бах!!!

В момент взрыва я был на улице, когда по глазам ударила яркая огненная вспышка, то тело отреагировало само, оно не стало ждать приказов мозга, который за каким-то чертом, потащил тело из спасительного подвала на поверхность. Я упал не землю, скатился в придорожную канаву, а потом надо мной пролетел сносящий все на своем пути таран взрывной волны. Перед самым моим носом рухнула переломанная, как сухая соломинка пальма с толстенным стволом. А спустя пару минут после взрыва с неба посылался град осколков.

Осколки сыпались с неба непозволительно долго, не меньше двадцати минут. Сперва, конечно же приземлились самые крупные фрагменты: куски камня, битый кирпич, обломки бетона и куски деревянных досок. А потом еще очень долго с неба лился поток кофейных зерен, какао-бобов и разномастных фракций чайного листа, все это видимо хранились где-то неподалеку со злополучным складом.

Что-то тяжелое бухнулось по близости, аж земля задрожала подо мной, по шлему на голове, спине и ногам стучали мелкие камешки, падающие с неба. В голове стоял звон и пустота – оглох на оба уха. Из носа и ушей стекали тонкие струйки крови. Ощупал себя, охлопал ноги, пошевелил пальцами рук. Вроде всё цело. Переломов нет. Поднялся с земли, посмотрел по сторонам.

Жопа!!! Полная и безоговорочная жопа!!! Порта в городе Бома, да и большей части самого города не стало. Мощный взрыв разметал и снес городские постройки, подобно прошедшему эпическому торнадо. Груды битого камня, стертые в порошок кирпичи, переломанные деревья и пальмы, чьи стволы теперь валяются в десятках, а то и сотнях метров от тех мест, где они росли.

Взрывы гремят один за другим – противник ведет массированный артиллерийский обстрел разрушенного города. Если приглядеться, то видно, что через реку Конго в нашу сторону движется флотилия быстроходных катеров и десантных барж.

По близости никого не было…живых не было. Слева и справа от меня трупы солдат и офицеров. Моего автомата при мне не оказалось. Подобрал с земли чей-то АКМ, охлопал подсумки с магазинами у себя на груди…всё на месте и двинул в сторону реки.

Шел, как зомби, тяжело передвигая ноги, буквально волоча их по земле, совершенно не обращая внимания на гремевшие то тут, то там взрывам. Сорок лет вперед, я так же шел к линии боевого соприкосновения, проходящей по административной границе города Токмак, расположенного в Запорожской области бывшей УССР.

Война везде и во все временна одинаковая. Увидел врага – стреляй в него, закончились патроны – бей прикладом или коли штыком, лишился автомата – рви зубами вражью глотку!

По дороге к порту меня нагнала группа бомский полицейский из отряда самообороны, вооруженных автоматами ППС, у каждого по четыре магазина. Вел полицейских однорукий ветеран «Вольных стрелков» Саид.

- Команданте! Команданте! – кричал мне в лицо Саид. – Вы ранены, вам надо в тыл!

Саид алжирец, он тоже, как и я дезертир Легиона, в ЧВК воевал хорошо, лишился руки в бою, в последнее время был инструктором по стрелковой подготовке.

Я понимал, что мне кричит Саид, читая по губам. В голове стоял одновременно колокольный звон и пугающая пустота.

- Саид! – кричал я в ответ, не слыша собственного голоса. – Перекрываем эту улицу и стоим насмерть!

- Я понял командант! Я понял! – остервенено кивает головой Саид. – Я не уйду, я с вами до конца!

Оглядел испуганные морды бомских полицейских, понял, смысл слов Саида, что он не уйдет и будет со мной до конца. Саид точно никуда не уйдет без приказа, а вот полицейские скорее всего разбегутся.

- Бойцы! – обратился я к испуганно жавшимся друг к другу черномазым мужикам с пистолет-пулеметами Судаева. – Здесь мы защищаем ваших жен и детей в лагере для беженцев. Если заирцы пройдут здесь, то вырежут всех в лагере для беженцев. Убьют ваших жен и детей, изнасилуют их, а потом сожгут, как это было в Моанда. Я буду стоять спереди, вы за моей спиной, Саид за вашими спинами, кто дрогнет, бросит оружие и убежит с поля боя, тот трус, дезертир и тварь. Саид пристрелит такого негодяя. Уяснили?! Когда закончится бой, каждый из вас получит по тысячи долларов, если погибните в бою, то деньги будут переданы вашим семьям. Патроны экономить, бить только одиночными. Ясно? Отлично! Тогда рассредоточились по руинам и приготовились к бою! Бог за нас, мы победим!

Потом уже, после боя, выжившие очевидцы этой мой пламенной речи рассказали, что я говорил не особо громко и совершенно не разборчиво, больше шипел и плевался кровью из разбитого рта. Но они каким-то задним чувством поняли, что я хотел им сказать.

Заирцы спокойно высадились на берегу реки и двинулись вглубь разрушенного города. По наступающим силам противника ударили наши минометы, пусть с запозданием, но все равно ударили.

Взрывы, стрельба со всех сторон, огонь и дым из развороченного взрывами топливного терминала порта. Защитники города разрозненны, небольшие группки переживших взрыв «Вольных стрелков» встретили заирцев свинцом автоматных очередей.

Враг наступает, мы стоим.

АКМ в моих руках бьет одиночными. Экономлю патроны. При мне было всего шесть магазинов, их надолго не хватит. Пятнистые фигуры вражеских десантников мелькают повсюду, заирцев много, очень много.

Выстрелы, выстрелы, огонь, взрывы и едкий, забивающих горло дым и гарь близких пожарищ. Я всего этого не слышу, слух так и не вернулся ко мне. Лишь частые удары взрывной волны, периодически сбивающие с ног от близких разрывов. Мелкие камешки и осколки битого кирпича, высекаемые вражескими пулями, бьют по шлему на голове и секут мою шкуру. Кровь заливает глаза, я тру её рукавом, который уже пропитался дополна, хоть выжимай.

Враг поднажал, прет вперед, совершенно не считаясь с собственными потерями. Заирцы идут стеной на нас, переступая на ходу через трупы своих погибших боевых товарищей.

Одурманены они что ли чем-то?! Под наркотой? Прут вперед, как те черти укропские под Токмаком, у который в карманах потом находили жмени таблеток.

Патроны закончились, рванул из кобуры пистолет и разрядил в ближайшего ко мне заирского бойца, здоровяк с УЗИ упал на землю только после шестого по счету выстрела. Подскочил к застреленному «леопарду», подхватил его УЗИ и принялся садить длинными очередями, опустошая в два присеста магазин пистолет-пулемета. Тут же, не хоронясь и не прячась, так и согнувшись возле трупа заирца, дергая из его подсумков свежие магазины, стреляю в наступающих солдат.

Кто-то дернул меня за плечи, увлекая назад, не видя, кто это, отмахнулся, но там держали крепко и меня оттащили на пару метров в сторону.

Вовремя! Там, где я только что был рванул взрыв ручной гранаты. Оглянулся назад, чтобы посмотреть, кто это такой ловкий.

Миша?! Он откуда здесь?

- Господин! Господин! – кричит мне Мишель. – Вы ранены, вам надо в тыл, в госпиталь! Срочно!!!

- Патроны!!! Патроны!!! Миша, срочно нужны патроны!!! – что есть мочи кричу я в ответ. – Найди патроны!! Бегом выполнять приказ! – я толкнул Мишу в грудь, отталкивая от себя.

Мишель подскочил с земли, коротко кивнул мне, бросил свой ТТ и два запасных магазина и тут же скрылся среди дыма и огня. Подхватил брошенный пистолет и пополз к ближайшему мёртвому вражескому солдату.

Бой продолжался долго, до самой ночи. Заирцы перли вперед, мы пятились назад, дорого продавая каждый метр земли, усеивая улицу своими и вражескими трупами. Из тыла периодически подтягивалось свежее пополнение, которое тут же вступало в бой. Миша прибегал несколько раз таща на себе цинки с патронами, сумки ручных гранат, какие-то связки автоматных магазинов и автоматы, которые по несколько штук болтались у него на шее.

Мишель очень вовремя подносил патроны. Каждый раз, как глоток свежего воздуха, буквально спасая линию фронта на том участке, где я был. Раненых в тыл не утаскивали, банально некому было это делать. Если и были санитары, то они сейчас в руках держали оружие и не ручки носилок.

Несколько раз видел Паспарту, который мелькал рядом с перекошенной от злобы рожей и автоматом наперевес. Я кричал на своего первого апостола, чтобы он немедленно убирался в тыл, потому что президенту страны негоже бегать с автоматом, как простому пехотинцу, а тот лишь отмахивался от моих слов и вновь исчезал из поля зрения, чтобы неожиданно появится на самом опасном участке обороны, где своим появлением и личным примером придать сил защитникам города. Молодчага, хорошего я президента вырастил, из такого будет толк.

Мы смогли сдержать самый первый сильный и мощный удар врага, несокрушимое цунами заирского десанта, разбилось о крохотные волнорезы защитников Бома. Первый день обороны города был самый сложный, кровопролитный и ожесточенным. Но мы смогли, мы выдержали.

Так началось сражение за город, которое потом окрестили – Бомской мясорубкой.

Это было четыре месяца назад…

А сейчас спустя эти четыре месяца я иду с колонной «мулов» к передовой, которая по-прежнему проходит по руинам городских кварталов Бома.

Глава 10

Пока вспоминал события последних месяцев, наконец добрались до «нуля». Нас встречают.

- О, какие люди? – искренне обрадовался я, троице молодых парней, которые сидели под бетонным навесом.

Троица синхронно вскочила на ноги, как только увидела нас с Мишей. Молодые парни, каждому не больше двадцати-двадцати трех лет. Эти трое – единственные из восемнадцати бомовских полицейских кто пережил тот первый, самый напряженный день защиты Бома. Остальные погибли. Надо отдать должное, что ни один не струсил и не бросил оружие. Так и погибли. Однорукий Саид тоже погиб, причем очень геройский. Саид дрался как дикий зверь, его потом нашли застреленным в обнимку с заирским «леопардом», которому он буквально перегрыз горло. Саид был из алжирцев, в Легионе он тянул лямку в отряде зуавов.

Только сейчас я сообразил, что трое из восемнадцати переживших бой – это как строки из старой песни про Великую войну:

Дымилась роща под горою,

И вместе с ней горел закат…

Нас оставалось только трое

Из восемнадцати ребят…

- Ну, что как дела? – обратился я к встречающим нас парням. – Как служба?

- Отлично! Нормально! Рады вас видеть! – тут же радостно загалдели бывшие полицейские.

Да, теперь они не полицейские из отряда самообороны Бома, теперь все трое - сотрудники ЧВК «Вольные стрелки». Поговорил с парнями о том о сём, Миша одарил их домашним печеньем, они в ответ подарили ему новенькую трофейную панаму и малюсенькую плоскую флягу из серебра.

Сделали совместное фото, на котором по моему приказу Миша занял центр. Фотографировал нас радист из Союза.

В сопровождении парней дошли уже до нужной позиции. Там нас встречал недавно назначеный командир отряда - молодой чернокожий парень по имени Кофи и комиссар отряда Сергей Сергеевич - сорокалетний мужик, доброволец из Союза.

Кофи был облачен буднично по-боевому, сразу видно, что это классический «пес Войны», который во главу угла ставит практичность и не пускает пыль в глаза.

Запыленный камуфляж неопределённого цвета, смятая кепи сдвинута на затылок, АКМС под правой рукой стволом вниз, подсумки с автоматными магазинами затерты и засалены до блеска, на груди несколько смоток жгута и сразу два ножа в самодельных ножнах, на поясе смятая, видавшая виды фляга с водой. Справа на бедре кобура с пистолетом «Вальтер ППК», который старше своего владельца минимум втрое. Пистолет не столько для стрельбы, а как символ командира, чтобы посторонние сразу могли опознать кто среди одинаково снаряженных солдат старший. Слева большой подсумок с индивидуальными перевязочными пакетами в бумажной серой обертке. На пояснице висит мешок для сброса пустых магазинов и сбора трофеев. На правом плече и на кепи шеврон штурмовиков ЧВК «Вольные стрелки» - чёрный прямоугольник с красной звездой и АК.

Лицо бойца опухло от недосыпа и усталости. Воняет от ротного по имени Кофи будь здоров. Хоть большая вода совсем рядом – до реки Конго не больше трёхсот метров, но мыться некогда и не где. Кофи страшен мордой что капец, такой ночью на кухне у холодильника встретится - гарантированно трусы испачкаешь коричневым цветом.

То, что Кофи не красавец мне плевать, главное, что командир хороший, его отряд держит позиции крепко, назад не пятится, регулярно контратакует, сковывая своими действиями «табор» марокканский гумьеров.

Красивых среди опытных вояк я вообще не встречал, каждый второй, если не первый: страшный, худющий, зубы далеко не все во рту, ругается матом, да еще и не дурак выпить, а если уж совсем с дисциплиной швах, то может и листья ката жевать, которые в здешних местах заменяют коку.

За алкашку и «травку» гоняем, вплоть до расстрела. Ветераны, находясь на передке не позволяют себе лишнего, но если удаётся вырваться тыл, то бывает срываются «в пике». Что поделать, психике нужно выпускать «пар», иначе «котел» разорвет от напряга.

Это только в кино ветераны боевых действия все сплошь красивые, накаченные с идеальной фигурой мужчины, типа молодого Сталлоне, Шварценеггера, Лундгрена или на худой конец Пореченкова с Епифанцевым. На настоящей войне такие бы бугаи долго бы не протянули. Им же жрать надо регулярно, чтобы габариты поддерживать, опять же, при таком «контуре тела» хрен за чем-то спрячешься от вражеской пули, ну, а про вынос с поля боя, когда «затрехсотят», я вообще молчу, такого здоровяка и вчетвером не утащишь. Война быстро приводит любого человека к тем габаритам и параметрам, которым он должен соответствовать для выживания: тощий, жилистый и проворный…остальные быстро становятся «двести»

Кофи опытный сержант, в «Вольных стрелках» второй год. К нам он попал в те времена, когда наш отряд шухарил в южных провинциях Заира. Кофи тянул лямку в охране одного из тамошних золотодобытчиков-фашистов. Причем из всех охранников заирского «золотого» магната, Кофи держал свою позицию до конца и не сдался, шкуру продырявили ему в трех местах, а потом только его повязали. Оказали кое-какую первую помощь, думали сдохнет, а он нет, крепким и живучим оказался. Как очухался, так сразу же к нам в отряд попросился. Взяли! А чего, мы всех, кто правильно заточен берем и неважно, кто в кого и когда стрелял. Гражданская война дело такое: сегодня они враги, а завтра уже боевые товарищи и такой круговорот может повторятся по несколько раз.

Как на самом деле зовут Кофи, он не сказал. Назвали его так уже при приеме в отряд, потому что защищал он как раз кофейные плантации.

Сейчас Кофи командир отряда, под его началом больше сотни бойцов, большинство конечно новички, но с таким командиром как Кофи можно воевать. Он бережет личный состав, заботится о подчиненных и всегда думает наперёд.

- Как обстановка? – спросил я у Кофи.

- Нормально, - кивнул сержант, - держим позиции. Противник лезет, но вяло. Вот с утра, после обстрела, активничают, но мы их отбрасываем, потом до самой ночи вяло перестреливаемся.

- Потери есть?

- Вчера два «триста», но легкие. А так, за неделю боев: шесть – «двести», двенадцать – «триста» из них только двое тяжелые. Всех эвакуировали в госпиталь вовремя. В общем, нормально.

- «Пятисотые» есть?

- Сперва были, но я сразу дал понять, что трусость не потерплю. Двое от «стыда» умерли, остальные сразу поняли, что к чему и больше трусов в отряде нет.

- Молодец! – искренне похвалил я Кофи.

Кофи хоть и молод, но парень очень смышлёный и перспективней. По собственной инициативе он выучил русский язык, говорит пока коряво, но прогресс виден, в прошлую нашу встречу Кофи изъяснялся намного хуже. Сергеич отзывается о Кофи весьма положительно и утверждает, что по местным меркам командир отряда чуть ли не интеллигент и философ.

В отряде Кофи две трети новичков – бывшие «сидельцы» из заирской тюрьмы, которая располагалась на северном берегу Конго. Тюрьму мы захватили практически в самом начале операции по освобождению провинции Нижнее Конго. Изначально предполагалось что в тюрьме много политических заключенных, которые выступали против диктатора и президента Заира Мобуту Сесе Секо. Собственно, из-за этих политических зеков мы и полезли на штурм «крытки». Я планировал организовать в Заире политические протесты. А как тюрьма пала, зеков начали шерстить на предмет их политических воззрений, то выяснилось, что там оппозиционеров с гулькин нос, остальные обычные бандиты, наркоторговцы, грабители и убийцы. Ну и куда их девать? Не пропадать же добру. Вот их и пристроили к делу – предложили заменить тюремный срок на службу по контракту в армии Свободной Республики Кабинда. Согласились далеко не все, тех, кто предпочел продолжать «мотать срок» погрузили на баржу и вместе с уцелевшей охраной исправительного учреждения отправили на южный берег Конго, в Заир.

Именно бывшие зеки составили большую часть отряда не только Кофи, но еще нескольких наших подразделений. Всего под флаг СРК встали полторы тысячи бывших «сидельцев» из заирской тюрьмы. Никто их сразу в бой не гнал, каждый прошел месячный курс подготовки, правда, пережили, причем в буквальном смысле этого слова, далеко не все. Естественный «падеж» слушателей подготовительных курсов составил от пяти до десяти процентов от общего числа.

Кстати, по уровню подготовки, слушатели месячных курсов могли свободно конкурировать с заирскими кадровыми военными, которые заканчивали трехлетний контракт. То есть за один месяц подготовки инструктора ЧВК «Вольные стрелки» давали больше, чем в Заире за три года. Ну, еще бы, если только одних патронов к АКМу за месячный курс среднестатистический курсант «сжигал» около шести тысяч. Заирские пехотинцы, наверное, столько не выстреливали и за десять лет службы в армии.

Помимо стрелковой подготовки, физры, медицины, давали еще основы топографии, ориентирования на местности, строительства фортификаций и т.д. Особое внимание уделяли психологическому моменту и нравственному воспитанию. «Вольные стрелки» - это в первую очередь не про деньги, а про справедливость и правое дело.

Тех, кто проявлял себя с нужной стороны доучивали на снайперов, пулеметчиков и гранатометчиков. Совсем уж сообразительных отправляли на отдельные курсы минометчиков и артиллеристов. Обязательно устраивали «обкатку танками» и приучали к громким взрывам и обстрелам, а то противник «жахнет» 120-ым калибром и все наше войско на хрен разбежится.

Вон в армии Анголы с набором новобранцев полная жопа. Призыв в армию в Анголе проходил просто и незамысловато, прям как в ВСУ в 2023-24гг. Патруль останавливал первый попавшийся автобус. У всех мужчин проверяли документы. Если что-то оказывалось не так, человек объявлялся «солдатом революции» и препровождался в ближайшую воинскую часть. Здесь ему вручали АК (тот самый которые был до АКМ и который частенько называют АК-47) или ППШ с ППС, а также соломенный тюфяк, чтобы спать где-нибудь под машиной. Дезертирство было массовым, из-за чего обучать ангольских солдат было невероятно сложно. Сегодня ты его чему-то обучил, а назавтра он уже убежал. Ангольские офицеры также отличались специфическим стилем командования. Например, однажды перевернулся грузовик с ракетами. Командир-анголец не стал кричать и топать ногами, а молча вынул из кобуры пистолет и прострелил виновнику аварии руку. В первых числах каждого месяца солдатам выдавали немного риса и муки. Все это съедалось в течение нескольких дней, после чего открывался сезон охоты на тушканчиков, жуков и прочих тварей. Советские специалисты, пытались организовать централизованное питание, но эти попытки провалились. Солдаты боялись, что их обманут при раздаче, а офицерам нечем было торговать. Кроме того, никто не соглашался работать на кухне и мыть котлы.

Ангольские солдаты были как правило одетые в самое разнообразное тряпье они скорее походили на сборище бродяг, чем на военных. Вся их жизнь состояла либо из службы в армии, либо из уклонения от этой почетной обязанности.

А при нашем подходе к обучению и набору солдат была четка видна разница на выходе – из ЧВК «Вольные стрелки» никто не разбегался, не дезертировал и не трусил на поле боя.

Кроме зеков, в только что сформированной армии СРК было очень много добровольцев из числа обычных кабиндцев, которые выстроились в очередь на вербовочные пункты. Ну, а что их можно понять. Во-первых, воевать за свободу собственной родины – это почетно и заслуживает всяческого уважения, а во-вторых, зарплата рядового в армии Кабинды составляла пятьдесят долларов, если боец находился на передовой, то выплаты повышались в три раза, плюс семья получала ежемесячную выплату в размере двадцати долларов и продуктовый паек. В случае гибели бойца его семья получала единоразовую выплату в размере двух тысяч долларов, и каждый ребенок погибшего получал пенсию по потери кормильца в размере десяти долларов до тех пор, пока ему не исполнится шестнадцать лет. Это было просто неслыханная щедрость в понимании простых африканцев.

Но в армию СРК был очень тщательный отбор. Если еще зеков брали почти всех, потому что сразу было понятно, что они расходный материал, то рядовые кабиндцы, которые решили связать свою судьбу с армией должны были соответствовать ряду определённых критериев. Возраст от 16 до 30 лет, отсутствие целого списка болячек, физическая подготовка и довольно высокий уровень умственного развития.

При таких критериях отсеивалось больше половины желающих, их заворачивали обратно, они всячески пытались вернуться и все-таки попасть в рекруты. Иногда доходило до драк, потасовок и стрельбы. Были раненые и даже пару трупов под стенами военкомата. Пришлось помимо обычной армии начать набор еще и в Трудовую армию Кабинды. В ней люди трудились на общественно полезных строительных работах: укладка дорог, строительство школ, больниц и многоквартирных жилых домов. Разнорабочим платили также как и солдатам по двадцать долларов в месяц, а тем, кто постигал и осваивал более сложные профессии могли получать в месяц гораздо больше.

Изначально в армию Кабинды брали только мужчин, но потом пришлось брать и женщин. Почему пришлось? Да, потому что у одного президента по имени Паспарту очень длинный язык. Наш президент Паспарту Советик умеет очень пламенно и вдохновенно произносить публичные речи, а кабиндцы по сути своей весьма доверчивая и внушаемая аудитория. Когда Бьянка вернулась с задания, то Паспарту, прилюдно выступил перед большим собранием народа и рассказал про подвиг моей возлюбленной, в конце речи заявив, что вопреки правилам сразу представит Бьянку Унати к званию Героя Кабинды. Народ, заслышав такое ликовал и прыгал от радости, а на следующий день здание мэрии Кабинды обступила толпа молодых девушек, которые пожелали вступить в армию СРК по примеру Бьянки. Девушкам попробовали объяснить, что прием в армию возможен только мужчинам, но те стали возмущаться, устроили бабий бунт, побили камнями стекла в мэрии, да еще и с полицией полезли драться. Пришлось как-то этот вопрос решать и для девушек тоже находить место в армии.

В общем, как и обещал новоявленный президент Свободной Республики Кабинда Паспарту Советик – работы будет много, платить за неё будем достояно.

- Как «дикари» воюют? – спросил я у Кофи.

- Так себе, - презрительно скривился Кофи. – Много криков, мало толку. Бестолковые!

Отвечал Кофи на все вопросы односложно, было видно, что в моем присутствие он нервничает и теряется. Его можно понять, я ведь не просто так нахожусь на позициях его отряда, у Кофи сейчас что-то вроде экзамена. Сдаст его войдет в Совет командиров ЧВК «Вольные стрелки», провалит экзамен останется в должности рядового командира, которому больше сотни бойцов не доверят.

Напротив позиций отряда Кофи стояли гумьеры - марокканские солдаты, которые прибыли сюда в качестве поддержки заирской армии. Вообще, коренных марокканцев среди гумьеров сейчас очень мало, просто так исторически сложилось, что во французской армии были такие солдаты, как гумьеры – марокканские солдаты, использовавшиеся во вспомогательных подразделениях в период с 1908 по 1956 года.

Само название гумьеры произошло от магрибского слова «гум», что означает – «стоять», а теперь слово «гум» - означает размер воинского подразделения численностью в двести бойцов, три-четыре «гума» образуют «табор», три «табора» образуют – «группу».

Для меня, как российского, а теперь советского гражданина все эти названия режут слух. Потому что табор – это про цыган, а группа – это небольшой отряд численность до десяти бойцов. А у них все, наоборот, группа – это считай, как два полка или полноценная бригада. Хрен их разберешь этих дикарей, у них все не как у нормальных людей.

На помощь к Заиру на этот раз прибыло два «табора» в которых были выходцы из Судана и Алжира. Вооружены и экипированы гумьеры были французским оружием и амуницией, действовали и работали в качестве одного из подразделений Французского иностранного легиона.

Несмотря на малочисленность этих войск и их «дикость» в плане военной подготовки, французские военачальники довольно высоко ценят гумьеров. В первую очередь это связанно с их умением вести боевые действия в горной местности, в которой они чувствовали себя как дома. Помимо этого, они зарекомендовали себя как неплохие разведчики.

Хорошие показатели в военном деле, пожалуй, это все из положительных отзывов о гумьерах. Между прочим, их считают самыми жесткими солдатами Второй мировой войны.

И вот этих охальников выставили против армии СРК, когда я узнал, что против нас в Бомской мясорубке будут воевать гумьеры, то сразу приказал в плен их не брать и на каждый случай издевательства над нашими бойцами, не важно живыми или уже в виде хладных трупов отвечать в десятикратном размере. Хотят гумьеры крови, отрезанных ушей и голов? Ну, что ж они их получат!

Нас с Мишей проводили в штаб отряда. Когда я спустился в подвал, где располагался КП, то удивленно присвистнул от увиденного.

- Ничего себе?! Это кто у вас такой выдумщик?

На большом столе, который представлял из себя два дверных полотна соединенных вместе располагался макет части городских кварталов. Все детали были вылеплены из глины и поскольку я на эти развалины в натуре насмотрелся до боли в глазах, то могу ответственно заявить, что макет был очень подробный и тщательно сделанный.

- Это Кофи, - ответил Сергеич, - он по этому макету бойцов натаскивает, а то они карты и схемы совсем читать не умеют.

- Молодчина, Кофи! – второй раз за последние полчаса похвалил я молодого командира. – Ну, давай, показывай, что вы тут придумали?

Кофи рассказал о сути предстоящей операции, которую они с Сергей Сергеичем разработали. Надо отдать должное, что операция хоть и была немного сумасшедшей и рискованной, но всё было продуманно толково и обстоятельно.

- И сколько вы уже к ней готовитесь?

- Неделю, - ответил Сергеич. – Завтра утром самое время начать, у противника на послезавтра намечена ротация, значит завтра последний день, когда можно атаковать. Враг не станет вести активные боевые действия, потому что уже настроились на скорую отправку в тыл. Видно, что их боевой настрой спал.

- Согласен, - кивнул я. – С соседями обговорили? Они на своих участках будут что-то предпринимать?

- Нет, - отрицательно мотнул головой комиссар, - боимся утечки. у нас в отряде не все знают о задуманном. В курсе только мы с Кофи и три взводных.

- Здравая мысль, - согласился я, - но если все выгорит, то ваш отряд прорвется к реке, и тогда без поддержки с флангов, вас быстро отбросят назад.

- Честно говоря, мы планировали разгромить вражеский отряд на нашем направлении и отойти назад, чтобы враг подкинул очередной резерв. Как-то не думали держаться у самой кромки воды, - нахмурился Кофи. – Согласно вашему же приказу.

- Про приказ – это понятно, - задумчиво застучал я по крышке стола костяшками пальцев, - но из-за успеха вашего штурма, могут дрогнуть вражеские отряды и на других участках фронта, а такой возможностью грех не воспользоваться. В общем, надо наводить мосты с соседями, чтобы они в случае чего, поддержали и развили ваш успех. Ясно? Так что Сергеич зови сюда Чака и Зараша, будем держать Совет.

Помню в зоне СВО был похожий пример штурма вражеских позиций. Интернациональная бригада "Пятнашка", бойцы которой прокопали сто семидесятиметровый ход к позициям противника. В конце этого хода заложили пятьсот килограмм взрывчатки, после чего подняли на воздух взводный опорный пункт украинцев.

На месте подрыва образовалась огромная воронка. Наступившей после взрыва ночью бойцы «Пятнашки» расчистили ход и на следующий день атаковали по нему украинские траншеи. Украинские пехотинцы оказались застигнуты врасплох и не смогли отбить нападение.

Сейчас Кофи и Сергеич предлагают почти тоже самое. Если все пройдет как надо то Кофи не просто сдаст экзамен на право войти в Совет командиров ему смело можно будет доверить батальон. В ЧВК «Вольные стрелки» рост по карьерной лестнице идет быстро. Если ты доказал на деле, что смышлен, умен, решителен, по-хорошему дерзок в бою и за тобой идут подчиненные, то тебе прямая дорога в командиры. ЧВК – это вам не кадровая армия с её косностью, бюрократией и неповоротливостью.