Волновая функция

Пролог. Приоритет

Неизвестность и тайна, вот что толкает меня вперед.

Многое в этом мире мне неизвестно, многое покрыто тайной и в других мирах, которые я посетил.

Но с каждым днем, с каждым новом шагом в пустоту вселенной, я узнаю больше.

Я не знаю ничего о тех, кто объявил на меня охоту. На меня и на таких как мы. Кто ловит нас в свои сети, пытается удержать, захватить.

Но наступит день, когда я узнаю. Наступит тот мир, в котором я смогу дать им бой.

Тайна – вот что движет людьми.

Раскрыть тайну, уничтожить секрет, сделать окружающее чуть более понятным себе и остальным.

Ради этого люди отправлялись через океаны на утлых суденышках, полировали линзы, всматривались в неизведанные дали, выдвигали гипотезы и доказывали невозможные теоремы.

Все таинственное нас привлекает, и девушек – в особенности.

Поэтому не спешите выкладывать новой знакомой всю свою подноготную. И больше улыбайтесь.

Когда врать не хочется, а говорить правду, какой бы интересной она не была – значит разрушить волшебную иллюзию тайны, - улыбайтесь.

Это только прибавит таинственности в ваш образ.

Я проснулся мокрый, зажатый двумя красавицами с обеих сторон, и явно не у себя дома. Что бы я там не считал домом.

Похоже, с таинственностью я вчера перебрал.

Но проснулся я не от жары, и не от неудобства, даже наоборот – в таком составе я бы повалялся еще.

Пришел зов.

Поздновато я выбрался в город, сам знаю.

Сейчас это не такая уж и проблема, я удержусь, не сильно напрягаясь, еще полдня, но слишком рисковать не стоило.

Я тихо приподнялся и принялся одеваться.

- Есть зубная щетка для тебя, - одну из девушек я точно все же разбудил. – И вдруг, если мы приготовим тебе завтрак, то на днях ты захочешь повторить…

- Хорошо погуляли, - согласилась вторая. Я мысленно чертыхнулся. Тоже проснулась. Надо же быть таким неуклюжим. – Особенно третий бар, там вообще…

Третий бар я помнил смутно, как и все последующие.

- Конечно, - ну не убегать же. – От завтрака не откажусь. Да и повторим, как не повторить. Только теперь уж как вернусь. Сейчас смотаюсь переоденусь и в путь.

- Надолго? Куда? Может, мы тоже подлетим на денек-другой?

Хорошие вопросы. Очень хорошие.

Ответы на них хотели знать все трое.

- Там ничего интересного. Рыбалка, стрельба по мишеням, может похожу под парусом. А то и вообще в пещеры утащат. Не разгуляться. Лучше вернусь, и пройдемся опять. Только прошу, в следующий раз все-таки плачу я.

- Нам понравилось тратиться на красавчика. А когда вернешься? – первая уже выскользнула из кровати и крутилась у плиты.

- Месяц, может чуть больше. Как пойдет. И будет здорово снова увидеться.

***

Завтраком дело не ограничилось, но лишний час не сильно поменял ситуацию. Все равно большая часть времени ушла на яичницу. Утренних пробок в выходной не было, да если бы и были – утром они в центр.

Я же стремился за город.

Загородный поселок тоже не лучший вариант, пришлось попотеть при выборе. Не так просто в нынешние времена найти место с минимумом камер, минимумом любопытных глаз, минимумом ясности – в доме хозяин или на выезде.

Машину тихо в гараж. Словно я и не приезжал, не возвращался домой под утро.

Сам тихо в подвал, а в подвале в закуток. Даже если за домом будут следить, даже если оставят засаду внутри, у меня сохранится маленькая фора.

Если за тобой следят в одном мире, приходится стать параноиком во всех.

Не то, чтобы по возвращении я ударился в загул. Совсем нет. Наоборот, я изучил столько языков, сколько полиглотам и не снилось. Голова шла кругом.

Поехал развеяться. Зов пришел рановато. Мне казалось, что пара дней у меня еще есть.

Может, что-то его ускорило, изменило темп. Я лениво перебирал все события, что я ел, что пил или делал, откладывая на память наиболее вероятные пункты. Стоило знать, что за моей спиной может влиять на длительность командировки. Накопить статистику.

Хотя могло оказаться, что у этой функции есть еще один аргумент, находящийся совершенно не здесь, не в этом мире, никак не зависящий от моих действий.

Кто бы знал.

Возможно все.

Я еще многого не понимаю.

Часть I. Бродяга. Глава 1. Символ обители

Храм шагающих. Пещеры, гроты, лабиринты подземелий и глухие катакомбы, прорубленные в скалах. Место, где за тысячелетия шагающие не нашли выхода на поверхность. Но это не помешало им - нам - продолжать искать.

Я попал в Храм сразу. Что доказывает, что на точку назначения очень сильно влияет желание попасть в конкретный мир. Скорее всего, к этому необходимо добавить и навык, и тренировку, и умение. И количество повторений.

Все время, проведенное на Земле, я потратил на изучение языков. Все время, ну, за редкими перерывами. Я считал, что хорошо подготовился к этим стенам и к этим символам. Но все-таки я переоценил себя, а скорее – недооценил сложность задачи.

Лингвистические навыки, которые я развивал, отлично себя показывали при работе с живыми языками, с устной речью. Тут другое. Мертвые символы на стенах не поговорят с тобой. Не дадут подсказку интонацией. Не поправят в случае твоей ошибки, не рассмеются, если ты сморозишь глупость.

Мне нужен свой розеттский камень. Готового здесь не нашлось, лишь клочки нужных мне параллелей между языками.

Придется по крупицам создавать свой.

Идея символического переводчика-монолита пришлась мне по душе. Это в духе собора, в духе этой обители – сохранять знания, делать работу так, чтобы ее результаты могли достаться не только тебе, но и кому-то после. Кому-то, возможно, отделенному от тебя поколениями и столетиями.

К тому же это поможет мне собрать информацию, да и свои мысли, воедино.

Осталось найти подходящий камень. Желательно неподалеку, а то мне вполне хватало прогулок по дальнему тоннелю. Ежедневную трудовую повинность по пробиванию коридора в бесконечность, к гипотетической поверхности, никто не отменял.

Камень нашелся быстро. Я помнил по прошлому разу несколько достойных кандидатов, оставалось выбрать из них наиболее подходящий. В гроте с лавой место показалось мне поуютней. Светлячок светлячком, но «естественное» освещение никогда не повредит.

Но начал я все же с того, что выбил небольшую лунку наверху камня, на одной из его сторон, на высоте чуть выше своей макушки. Для того самого светлячка.

После чего начал стесывать булыжник, делать его грани чуть ровнее. Что из этого выйдет в будущем, я пока не понимал. Но начало положено. Начало – это то, без чего не появляется ничего.

Классический подход по борьбе с ленью, - разбить задачу на мелкие шажки, и сделать первый. Потом, возможно, за ним последует второй, и еще один.

А там, глядишь, свернем горы, повернем реки вспять. Дело пойдет.

В тишине грота слышен лишь шелест, шипение лавы, медленно трущейся о базальт в своем тысячелетнем русле. Тихое течение воды в подземном ручье. Сегодня к этим звукам тишины добавились упорные удары моего молота.

***

Я помнил эту картинку, высеченную на стене. Специально запоминал, переносил на глиняные дощечки по памяти, и потом, на Земле, долго рыскал по сети в поиске хоть чего-то на нее похожего. Нашел. В камне выбили цикл Кребса, в совсем другой, практически неузнаваемой интерпретации, но все же это он. Словно смотреть на периодическую таблицу от разных авторов. Вроде и там, и там об одном и том же, но, пока не разберешься в сути, они кажутся совершенно уникальными схемами, никак друг с другом не связанными.

Наша мне нравилась больше. Как и периодическая система.

Но все же это тот самый цикл – библия митохондрий.

К сожалению, единственное высеченное рядом слово – или то, что казалось похожим на слово, снова, в который раз, не давало никакой привязки. Не позволяло двигаться дальше.

Я вернулся к прямым аналогам.

Gutta Cavat Lapidem – терпение и труд все перетрут. Но тут важна дословность, иначе в попытках поиска перевода можно уйти слишком в сторону. Дословно, ближе к оригиналу, это звучало как «капля точит камень». Но и это лишь сокращенная версия, которую высек на стене мой предшественник.

«Gutta cavat lapidem non vi, sed saepe cadendo». «Капля точит камень не силой, но частым паденьем». Понятно, почему он высек эту фразу здесь. Также, как и я, замученный прорубанием бесконечного коридора из одной неизвестной точки в другую. В надежде, что когда-нибудь конец тоннеля окажется на поверхности. Ему тогда точно не помешали стимулы, хотя бы в виде изречений мудрецов.

В метре от этой на стене шершавилась еще одна надпись. Что-то, напоминающее клинопись. Ужасно, никаких намеков. Мне бы уточку там, лодочку, человечка с розеттского камня. Хоть что-то, что позволило бы убедиться, что эти фразы вообще связаны между собой, а не просто выбиты неподалеку. Другой шагающий, в совершенно другое время, возможно тысячелетием раньше или позже, что-то выбил на стене. Откуда мне знать, что в это время он хотя бы думал о том же, о чем и мой римлянин. О том, что он знал, что написано рядом, не стоило даже и мечтать.

Еще один тупик, в прямом и переносном смысле. Тупик на стене, тупик – в конце этого длинного коридора, по которому я ходил каждый день, чтобы выгрызть из скалы еще несколько сантиметров.

Мне нужна пиктографическая письменность, или картинки с надписями – как для детей. Собственно, в этой обители им я и являлся – ничего не понимающим, тыкающимся вслепую ребенком.

Я нашел символ солнца в начале коридора Надежды, как я начал его называть. Бесконечного тоннеля, прорубленного в надежде добраться до поверхности. Надо же как-то его назвать, этот вариант показался мне неплохим.

Сомневаться приходилось буквально во всем. Это солнце – или это глаз с ресничками? А может, у них этот значок вообще объединял и то, и другое, могу себе такое вообразить. Но все-таки больше походило на солнце.

Надпись под ним. Это что? Дословно – солнце? Или «надежда»? или наоборот – «неправда, дальше никакой надежды, лишь длинный коридор куда-то в бесконечность. Безнадежный путь в безвестность». Ну тут я загнул, надпись для такой сентенции все-таки коротковата – одно слово.

К примеру, оно могло означать «темнота».

Ведь Lux Veritatis тоже означало не «место для лампочки», как я решил в прошлый раз. А целый «свет истины». Чтоб их, эти образные выражения. При правильных предпосылках можно прийти к совершенно неверным результатам. И, хотя в начале этого пути разница невелика, дальше ошибки могут только накапливаться. А при недостаточности материала – их никак не исправить кросс-проверками.

И еще один тупик. За неделю мой замечательный булыжник ну никак нельзя было поставить на соседний пьедестал с розеттским камнем. Ну хоть впадина для «света истины» уже готова.

Вот он летает вокруг, явно плохо понимая, чего я добиваюсь. Следит за моим дыханием. Хорошо не за пульсом.

Но все-таки я продвигался. От одного ступора к другому. Переносил, копировал на глиняные таблички интересные находки, сравнивал их между собой. Примерялся, с какой стороны лучше подобраться к неподъемной, как казалось, задаче. Складывал таблички, перебирал их, когда находилось время.

Осматривал окрестности.

Через неделю я приостановил походы в конец тоннеля Надежды, решив, что в этот раз добавил достаточно сантиметров к его бесконечности, и переключился на менее затратные задачи. Времени и так не хватало – слишком много отнимало подкормка лиан, сбор листьев для еды, перемещения, приготовление новых табличек и куча других бытовых мелочей.

В какой-то момент, я отметил, что отношусь к собору уже как к родному дому. Что принципиально верно – в этом мире у меня точно никакого другого дома не существовало. Но привык я крайне быстро – всего лишь второе посещение. Это начало проявляться в мелочах – раздражение, если лист от ползучей лианы падал мимо воды и начинал подсыхать, превращаться в мусор на дне коридора. Сразу хотелось его поднять, убрать туда, где он будет полезен. Избавиться от мусора.

Скоро так дойдет до генеральной уборки. Только с учетом масштабов святилища она может занять неоправданно большое время.

Я высвободил себе несколько часов в условный день, между сном и сном, и руки сразу добрались до пусть и не стратегических, но более интересных задач.

В одном из огромных гротов, который я отметил в первое прибытие, мне еще тогда хотелось разведать не его дальние углы, которые давно исхожены поколениями шагающих, а его потолок, уходящий вверх, в темноту.

Вряд ли я тут первый такой умный, но всегда оставался шанс, что у остальных просто не дошли до этого руки.

Все шагающие до меня появлялись здесь также – беспомощными, обнаженными, в полной темноте. Да, в итоге, мои предшественники сумели обустроить и это мрачное место. Кумулятивный опыт тысяч миров не мог не сказаться. Но у них явно не могло хватить времени на все.

Лучше я за день проверю десяток лишних, пусть и диких, гипотез, чем пробью тоннель еще на палец вглубь. Тем более свою лепту в коридор Надежды в это раз я уже привнес.

Пещера, к которой они когда-то пробились, не отличалась шириной – может метров пять от стены до стены, в среднем, где-то больше, где-то меньше. Достаточно комфортная ширина, чтобы никто и не думал ее расширять дальше, но недостаточно широкая, чтобы обустроить здесь какую-нибудь мастерскую.

Если в ней когда-то и текла вода, то те времена прошли давно.

Она была длинной – почти сотня метров, полторы сотни шагов, в нее врезался коридор, наискосок. Длиной пещеры воспользовались в полной мере, хоть она и уводила в сторону от выбранного направления. Лишь в самом ее конце рукотворный тоннель возникал вновь – и уходил дальше. И дальше.

Я очень живо представлял себе того, чей удар кирки в какой-то момент прорубил дыру, провалился в эту драгоценность. После того, как он расчистил дорогу, забрался внутрь, осветил стены этой пещеры, прошелся по ней, понял, что своим везением сэкономил себе и собратьям десятилетия труда.

Думаю, такие удачи случались здесь нечасто.

Очень хотелось повторить.

Меня интересовало пару обвалов, которые никто не разобрал, и по которым я мог подняться немного повыше, осмотреть потолок.

Нужно соблюдать осторожность. Без обуви, без одежды все это оказывалось в разы сложнее, чем могло бы.

Я забрался по одной из каменных куч, для начала не самой большой. Камни даже не растащили – они не мешали проходу, а для дела камней здесь хватало и без того.

Взобравшись, я понял, что высоты кучи недостаточно, чтобы рассмотреть потолок. Свет до туда не доставал. Это притом, что я даже не знал в точности, что именно ищу. Может – лаз? Вполне возможное дополнительное ответвление куда-нибудь в сторону, вверх, которое позволило бы как минимум расширить границы нашей священной обители.

Это не было невероятным. Пещера ведь здесь откуда-то взялась. Почему бы ей и не продолжиться куда-нибудь еще.

Но потолок скрывался в сумраке, дальше, чем мне удавалось рассмотреть.

- Выше? – попросил я светлячка, и неожиданно понял, что это первое мое слово здесь с момента прибытия. Как-то сам с собой я, конечно, разговаривал, но вести внутренний диалог удобней про себя.

Светлячок, мой свет истины, неуверенно приподнялся у меня над головой, уйдя со стандартной позиции следования чуть сверху, сзади и справа.

- Еще выше, - подбодрил я его. – Нужно осветить потолок.

Светлячок поднялся еще. Многого от него не потребовалось, метр – и стены смыкались без малейших щелей, разломов, проходов или лестниц прямиком на поверхность.

Для порядка я погонял светлячка еще туда и сюда, под самым потолком, до пределов, до которых сам мог хоть что-то рассмотреть, и даже постучал по стене молотом. Чего уж, раз забрался, нужно использовать все варианты.

Никаких открытий. Если проход здесь где-то в эту пещеру где-то и существовал, то явно не здесь. Я прикинул, откуда вывалилась груда камней, на которой я стоял – но с этим как раз все просто – часть потолка обрушилась, можно легко увидеть отметины, где стены казались менее сглаженными, чем обычно.

Ладно, никто и не надеялся на успех с первого тычка.

Я спустился и перебрался на вторую кучу, последовательно повторив все свои упражнения.

Потом на третью.

Удача ждала меня на предпоследней. Если это можно назвать удачей.

***

Поначалу все развивалось по стандартному сценарию. Еще одна куча, покрупнее, настолько, что потолок видно и без дополнительных команд светлячку. Куски с потолка обвалились изрядные, но это не открыло мне путь к свободе. Погоняв светлячок в обе стороны под потолком, я убедился, что ничего нового нет и здесь, и собирался уже спускаться, чтобы повторить все с последней кучей, скорее для галочки, чем в реальной надежде что-нибудь обнаружить.

И, скорее по инерции, ударил молотом по стене.

Звук отличался. Наверняка. В этих пещерах я превратился прямо в того гнома – чувствовал звук от ударов по камню. Наверно, скоро смогу по одному лишь звону определять породу. Но сейчас все проще.

Мое обостренное гномье чутье подсказывало, что где-то совсем рядом есть полость.

Хорошо, что без кирки я из дому не выхожу.

Мне понадобилось несколько дней, чтобы пробиться к цели. Выровнять кучу, натащить глины, сделать хоть какое-то подобие ступеней наверх. Углубиться в стену, понять, что пустота где-то выше и в стороне, потом испугаться устроить обвал и зайти еще выше, чтобы пробиться к цели где-то на одном с ней уровне.

И, в итоге, в конце четвертого дня, дождаться момента, когда кирка, вместо того чтобы в очередной раз отскочить от камня, как все предыдущие тысячи раз, застряла в пробитой дыре.

От неожиданности – которую я так ждал, меня тоже бросило вперед.

Руки гудели. Болели даже не мышцы, а суставы – нужно что-то придумывать с амортизацией на рукояти.

Я присел, подальше от дыры, в которой осталась торчать кирка.

В последние дни мандраж заставил меня сорваться, потерять ритм, ускориться, нарушая привычный график.

Я устал и даже не чувствовал радости от открытия. Возможно, просто предвосхищал, что именно светлячок откроет мне впереди, в этой дыре.

Но осторожность пока не потерял. Это уже следующая стадия усталости. Красный уровень.

Поэтому я сидел неподалеку и ждал. В старых подземельях, запечатанных тысячелетиями, мог скапливаться ядовитый газ.

Первое правило, прежде чем лезть во внезапно обнаруженную, вскрытую нору – сначала проветрить.

Сколько бы времени на это не потребовалось.

Если я потеряю там сознание, вытаскивать меня будет некому.

Посидев какое-то время, с запасом – промышленных вентиляторов у меня под рукой не оказалось, я подобрался к кирке, расшатал ее и выдернул из отверстия. Потом быстро отодвинулся назад.

Никакого шипения, давления и там, и здесь сравнимо одинаково. Вообще то я практически уверен, что эта полость обменивалась с нашей воздухом через микротрещины, слишком они недалеко. Но мои догадки не отменяли протокол.

Я прислушался к себе. Голова не кружилась, слабости не чувствовалось. Если в воздухе с той стороны и гуляла какая-то гадость, то концентрация ее невелика.

Но в своей паранойе я продвинулся еще дальше. Я спустился назад, в пещеру, и просто ушел.

Пусть проветрится. Времени полно. День, другой.

Конечно, я переоценил свою силу воли.

Я вернулся уже через несколько часов, до этого как следует погуляв, попробовав разгадать пару загадок символов на чужих дверях, долго поворочавшись на каменном ложе римской обители. Другими словами, я сделал все, чтобы отвлечь себя от мыслей о отверстии, которое нужно расширить.

Приседал. Подливал удобрения растениям, даже дошел до кузни, и поразмышлял, не пора ли мне браться за переплавку железа. Обманывал себя, как только мог.

Не помогло. В какой-то момент я понял, что не усну, как не пытайся.

Тут же сам для себя решил, что пара дней – все-таки перебор, несколько прошедших часов вполне достаточно, и можно двигаться дальше, расширять дыру. Если соблюдать осторожность, ничего не произойдет.

В одном я был прав – со мной ничего не произошло.

I. Глава 2. Амулет родства

- Не посмотришь, что там? – почему в моем голосе слышалось заискивание, не пойму?

Наверное, потому что я ожидал трудности с тем, чтобы отправить светлячка по ту сторону расширенного мной отверстия. Недостаточно, чтобы пролезть, но хватит, чтобы осмотреться, увидеть, что там в глубине.

Но сложностей не возникло, просьба сработала с первого же раза. Светлячку явно не впервой лезть в подобные норы. Может, у него и газоанализатор с собой? Но как узнать.

Никакой пещеры с той стороны, на которую я надеялся, не открылось. Глухая полость, как воздушная капля размером кубов в десять, вот и все. И для кого-то она оказалась тюрьмой, и, в конце, склепом.

На полу, у стены, лежали кости. Череп явно человеческий, не животное. Да и как бы животное попало в абсолютное замкнутое пространство.

Я вздохнул, светлячок моргнул, сбившись с ритма, вместе со мной. Видимо, выразил так сочувствие.

Конечно, лучше обнаружить проход до самой поверхности, чем найти себе дополнительную работу.

Хорошо только то, что гипотезу я подтвердил. Если полазить здесь не по самым очевидным местам, я мог обнаружить и другие спрятанные гроты, проходы, и может быть, в конце концов, даже выход.

Но теперь меня ждала лишь дополнительная возня. Не мог же я оставить кости предшественника валяющимися здесь.

Я начал расширять дыру, доводить ее до размера прохода.

***

В костях я разбираюсь не сильно, но наверное, это была женщина. Или юноша. Все кости остались целы и не отличались особыми размерами. Скорее все же женщина.

Пришлось идти за глиняным кувшином, больше собрать останки оказалось не во что. Я осторожно складывал все, что сохранилось от шагающего, стараясь не слишком размышлять о том, какими были ее последние дни в этой конуре. Ничего хорошего.

Запертая в этой каморке, скорее всего, ей хватило одного прибытия, чтобы умереть. Воды тут не было, и продержаться несколько недель, даже если ей и хватило воздуха, без воды было нереально. Можно, конечно, придумать и другие варианты. Что она могла выпрыгивать из этого мира, и даже делала это, как только сюда попадала. Но рано или поздно ей пришлось умереть, как бы она не оттягивала такой исход.

Может быть, она искала выход. Колотила в стены кулаками? Но ни одного камня внутри, не за что зацепиться. Ей повезло значительно меньше, чем тем, кто сумел основать обитель. Они, хотя бы, запрыгнули в гроты покрупнее, скорее всего с лавой, с водой, где сразу возникало множество возможностей хоть как-то выкрутиться и закрепиться.

У нее не было ничего.

На стенах пусто. Если она и пыталась что-то начертить, ничего не сохранилось.

Я собрал кости, и последним поднял гребень, наверное, тоже костяной.

Машинально бросил его внутрь кувшина, взгромоздил на себя и отправился в сторону грота с саркофагами.

Путь неблизкий, но я помнил, что там оставалось несколько незанятых местечек, владельцы которых, по непонятным причинам, так и не явились в этот мир на собственное погребение.

***

Интересно одно – мимо скольких открытий прошли, просто думая о чем-то другом.

Ну упало яблоко, ну не червивое же, можно съесть.

Ну развелась какая-то зараза в чашке Петри, теперь возиться, отмывать.

Какая-то тень на негативе. Жаль, придется все переделывать.

Я остановился на середине пути к могильнику. Поставил кувшин на пол.

Копаться в костях не хотелось, поэтому я осторожно, как только смог, высыпал их на пол.

Маленькая женщина, столетия назад умудрившаяся протащить сюда, в абсолютно закрытый грот, костяной гребень.

Как?

Гребень простой, незамысловатый. Всего лишь заколка с двумя зубцами. Наверное, использовалась, или могла использоваться, по назначению – им закалывали волосы.

Никаких отметок, зазубрин, ритуального рисунка или тайных рун, позволяющих протаскивать предметы через пространство в новые миры.

Никаких подсказок.

Первое, что пришло на ум – гребень сделан не из любой, а из человеческой кости.

Но что это давало?

Я вернулся к скелету, аккуратно разложил его на полу. Не нашлось ни единого признака, что гребень сумела сделать она сама, будучи в заточении, из своей собственной кости.

Это бы было хоть и совершенно невероятно, но не невозможно.

Все кости как кости. Их, конечно, потрепало время, но материала для заколки из них не брали.

Фамильная реликвия, вот что приходило на ум. Кость предка с настолько схожими генами, что позволяла обмануть правила прыжка и зацепить с собой целый предмет.

Это очень немало. Целый гребень, целых два зубца. В некоторых мирах я бы очень радовался такому стартовому комплекту. В некоторых мирах два зубца могли бы изменить ход событий по прибытии.

Не камень, похожий на кость. Именно полированная кость.

Но она осталась здесь. Что создавало еще одну дилемму. Даже если девушка умерла в своем склепе – она же должна была отпрыгнуть дальше? И, соответственно, утащить фамильную реликвию с собой? Или как? Или, к тому же, эта смерть оказалась не просто жестокой, но и последней?

Я покачал головой. Варианты множились. Это открытие давало новые возможности, но никак не объясняло ни как создать условия для их реализации, ни как ими воспользоваться. Инструкции рядом с костями я не нашел.

Заколка пусть будет со мной. Первый, самый простой эксперимент – утащу я ее с собой или нет. Потеряю по дороге, или нет. Дальше, посмотрим. Все равно костей своих собственных предков мне не найти, не своими же пользоваться.

Я снова собрал останки и понес девушку дальше, туда, где окончили свои битвы в этом мире все шагающие.

Все-таки, умирая, мы оставляем в мире след. Не исчезаем, а то у меня оставались на этот счет сомнения. Наша плоть остается. Превращается в прах. Кости засыхают и крошатся, лежат, отсортированные по саркофагам и безымянным могилам.

Хотелось, чтобы оставленный нами след этим не ограничивался.

***

Я сложил останки девушки в незанятый каменный саркофаг без надписей. Не хотелось хоронить ее в чужой могиле, кем-то приготовленной для себя. Но если еще и надпись, почти наверняка не ее народа – совсем уж грустно.

Благо, тут нашлись каменные опочивальни и без высеченных надгробных знаков.

Я задвинул крышку. Оставив себе лишь гребень.

Сюда я заходил редко, не самое радостное место, но раз уж зашел, то прошелся мимо всех саркофагов, отмечая надписи, какие мог бы использовать в своих изысканиях. Вновь, никаких привязок, никаких картинок, никаких пиктограмм, которые могли бы помочь.

Остановился у усыпальницы моего римского предшественника.

«Прощай, и помни обо мне». Словно он обращался именно ко мне. Ну, тут никого больше и не было, к кому обратиться, так что точно ко мне.

«Vale et memor sis mei». Прощай, друг. Спасибо за помощь.

Кто знает, может еще свидимся на каком-нибудь крае вселенной, где-нибудь в кофейне прямо за углом от парка.

Мне оставалось несколько дел, которые я хотел провернуть в этом мире, не откладывая до следующих появлений, и я готов двигаться дальше.

I. Интерлюдия. Плоть

Даже раньше, чем открыть глаза, я притронулся к груди.

Гребня не было. Почти наверняка этот мир первый в цепочке прыжка, так что гребень решил не отправляться со мной в путешествие по мирам. Я не заслужил такой чести.

Волшебным являлся не он, а его связь с владельцем, чем бы эта связь не являлась.

Я открыл глаза.

Выглядело вокруг крайне недружелюбно.

Остров, скорее даже просто камень в воде, выпятившийся из моря. Это ничего, с этим еще можно работать. Площадка, на которой я очутился, явно маловата для выживания. Но беда в другом.

Море казалось гнилым. Скорее даже ядовитым. Вонь стояла какая-то ненастоящая – словно химическая. Это не продукты разложения, не гниение, и не протухшие водоросли, не испорченная рыба. Едкий химический запах. Грязная пена у берега вместо красивых, набегающих на песок волн.

Хотя и песка не видно. Булыжники, изъеденные, словно готовые развалиться под воздействием этой химически активной пены.

Я сдерживал дыхание. По тому, как запах бил в ноздри, и это при том, что я еще даже не сделал ни вдоха, - наверняка можно сказать, что мой первый вдох останется единственным.

Но правила не менялись. Хочешь учиться, - вытаскивай информацию из всего.

Я огляделся. Низкие облака, тоже будто гниющие, как грязные хлопья мыльной пены в ведре, или кто-то собрал пену с берега, и швырнул в небо, чтобы выровнять картину.

Остров голый. В центре постамент, явно рукотворный. Меня перебросила сюда не просто случайность – не прихоть подброшенных кубиков.

На постаменте, грязным фосфоресцирующим светом, как гнилушка на болоте, выделялся единственный символ. Зеленоватый иероглиф, ничего для меня не значащий, как и символы на лавовой планете.

Символ принадлежал к ним же. Я это чувствовал. Именно такого я там не видел, или не запомнил, но – те же скругления углов, динамика написания, наклон, некая внутренняя ритмика знаков, их начертаний. Эти символы принадлежали одному народу.

Какая раса гуляла по мирам, оставляя за собой такие обелиски? Знаки, которых я все равно не смогу прочесть.

Лучше бы, конечно, они рисовали картинки.

Я двинулся к обелиску. Захотелось прикоснуться к символу.

Несколько раз моргнул, стараясь запомнить его получше.

Слишком далеко.

Пришлось сделать вдох.

Я умер мгновенно и безболезненно.

I. Глава 3. Октеты не горят

Когда волна бьется о берег, лишь внешне она не оставляет следов. Волна за волной, волна за волной, и все остается неизменным. Может, лишь песчинки меняются местами, да и то, следующая волна путает их между собой снова, и сказать, что какая-то из волн что-то поменяла на берегу – нет, она не поменяла ничего.

Она поменяла все. Бесчисленные комбинации расположения песчинок, уникальные, неповторимые, каждая волна уничтожала одну комбинацию и тут же создавала новую.

И предсказать результат невозможно.

Казалось бы – всего лишь песок на пляже, кусок берега рядом с причалом, но не нашелся еще компьютер, способный просчитать, как именно песчинки разместятся после очередного удара воды.

Генератор псевдослучайных чисел в действии. Данные только снять затруднительно.

В пике своей ненависти ко вселенной, я считал, что меня бросает между мирами случайность.

До этого я наивно верил, что моих перемещениях есть хоть какой-нибудь смысл.

Теперь я вновь в затруднении. Вероятность того, что я случайно, прыгая между мирами, на двух мертвых планетах встречу одну и ту же письменность… ноль для этого звучит крупновато. Но где-то там.

Значит, закономерности все же были.

Но существовали и альтернативы. Как минимум две. Первая – этот народ успел исколесить всю вселенную, и это не я попадаю на их реликты, это их обелиски просто натыканы везде, где только можно.

Вторая – это мой бред. Никакой ядовитой планеты, пожирающей саму себя, никакого обелиска. Просто мое сознание достраивало что-то в ходе прыжка, словно яркие сны, чтобы восполнить какие-то, одному ему известные пробелы.

Если откинуть эти две крайности, то нужно эти закономерности все же определить. Оставалось понять, какие. Море там и море здесь. Остров там и остров здесь. Больше никаких особых совпадений я не находил.

Хотел я сюда, в этот мир? Да, хотел. Накопились вопросы. Плохо представил цель и промахнулся с первого раза? Возможно, но звучало как-то фальшиво. Что-то другое за всем этим грезилось. Хотя, для первого приближения, сойдет. Как рабочая гипотеза.

Я поднялся. Нужно было найти мою вопрошающую и доложить о прибытии.

Как я понимаю, я все еще под домашним арестом. Да и одеться не помешает. Хотя, как пойдет. Возможно, одежда потерпит.

***

Вопрошающая вышла ко мне навстречу. То, что она оказалась дома, у себя на острове, меня не удивило. В конце концов, я – ее основная работа.

А вот то, как быстро она оказалась на пляже, откуда я шагнул из этого мира в предыдущий раз, наталкивало на размышления. Явно не случайность. Какие-то средства мониторинга. Пяти минут не прошло, и она уже здесь.

И, судя по выражению ее лица, можно сразу одеваться.

Что-то происходит.

Что? Меня опять загоняют в тюрьму?

- У нас вторжение, - буднично произнесла она и положила мне на руки комплект с одеждой. – Что-то ты долго в этот раз.

- Приплюсовал несколько миров, - чуть ли не с гордостью похвастался я.

- Не выпал нигде?

- Мир холмов под вопросом. Уходил без сознания. Пока не скажу, сам не знаю. Кто куда вторгается? У вас и вторгаться то особо некуда… - Я обвел рукой по морю вокруг.

- Кто – не знаем. Какие-то энергетические твари, юркие и практически неуловимые. Шныряют по всей планете.

- Зачем? Или вообще может это природное явление?

— Это самое интересное. Открыто шагающих они не похищают, да видимо, и не могут. Но все это явно связано с вами. Во-первых, такие совпадения почти невозможны, чтобы в мире, который специализируется на изучении шагающих, кто-то появился украсть нашу рыбу…

Изучение – это красивый эвфемизм. Непрерывное заключение как-то плохо ассоциировалось у меня с исследовательской работой.

- Ну не знаю. Рыба то у вас тоже есть, так что совпадение и тут. – Вслух сказал я.

- На днях мы, наконец, поняли, что они целенаправленно ищут данные…

- Какие?

Она замялась. Сказывалось обучение. Вопрошающая ведет допросы, собирает информацию, вытягивает ее. Отнюдь не разбрасывает секреты направо и налево. В особенности – не выдает их идеологическому врагу – шагающему у нее под наблюдением.

Я начал одеваться. Я знал ее долго. Всю свою жизнь в этом мире я знал ее, и только ее. Убеждать бесполезно. Изображать обиду бесполезно. Угрожать оставить без секса – да просто смехотворно. Пойти рыбу половить, и то, наверное, будет более действенно.

- Когда выходим? – спросил я.

- Мы никуда не выходим. Куда нам плыть то?

- Ну как… Воевать. Строить редуты. Устраивать засады, мужественно сражаться, все такое.

- Сражаться с ними не очень выходит. И они не сильно хотят сражаться. Их мало. Юркие. Мы прячем информацию, которая, как мы думаем, им нужна. Ищем варианты воздействия. Плыть для этого никуда не надо.

- Тогда зачем я оделся? – задумчиво спросил я.

- Этикет? – предположила она.

- Но я соскучился… Знала бы, в каких передрягах пришлось побывать… - Я мысленно исключил Землю из списка, чтобы звучать более убедительно.

Вопрошающая. Такие уловки на нее тоже не действуют. Давить на жалость, давить на любопытство. Бесполезно. Не помогло.

- Про передряги еще расскажешь, - сказала она. – Как, с кем, в каком мире. Но сначала давай пообедаем. Я недавно поймала вкусную рыбу. И теперь у меня есть вторая тарелка.

***

- Почитай мне что-нибудь, - попросил я.

Вопрошающая удивленно подняла брови. Потом решила, что, раз уж я заговорил, то, видимо, есть больше не буду. Встала, забрала обе тарелки и отнесла их к чему-то вроде раковины. Местные раковины имели прямой выход к морю, в этом я уже разобрался. Прямоточный насос, фильтр, потом проточная вода, в которой можно помыть посуду, и соленая вода снова утекала в море. Видимо, дань традициям. Потому что затем тарелки все равно обрабатывались каким-то паром и ультрафиолетом.

Как и весь этот мир – нагромождение технологий и архаики. И если технологии понадерганы отовсюду, из всех странствий шагающих, из всей информации, которые местные вопрошающие сумели добыть, ведя допросы, то вот архаика у них своя. Доморощенная.

- Что-нибудь что? – нейтрально ответила хозяйка, обозначая, что она еще не согласилась.

- Легенду может вашу? Что-нибудь, что мне можно знать. – Я видел, так ее не пробить. Чтобы что-то взять, нужно что-то сначала дать. Правило информационной мены. Рыбу на одежду. Спасение холма на убежище. Справедливость на доверие. Улыбку на дружбу. – В двух мирах, нежизнеспособных мирах, я видел символы. В мертвых мирах, понимаешь. И мне кажется, это символы одного и того же народа. Хочу разобраться. Хочу увидеть вашу письменность.

— Это не мы, - равнодушно парировала вопрошающая. - В каких мирах, опиши их.

Началось. Все, как всегда. Ну правда, ты же не думал, что ночь под звездами на пляже что-то поменяет?

- Я и не думаю, что это вы. Проблема в другом, я не знаю письменности почти ни одного своего мира. Не за что зацепиться, когда вижу что-то незнакомое. – Видя нетерпение в ее глазах, я вздохнул и начал отвечать: - Один мир – сплошная лава. Множество монументов, которые в нее погружаются, медленно, явно не вчера началось. Погиб за минуту, две. На монументах я увидел эти символы впервые. Много, на каждом монументе разные.

- Запомнил?

- Ну так, может один-два из ближайших, - не говорит она, никакого резона бесплатно раздавать информацию и мне. Рыбу на одежду. – Вопрос не в этом. Мало ли что там случилось, на мертвой планете, артефакты погибшей расы, и все. Но вот только сейчас, перед вами, я опять попал в капкан другого мира. Какой-то химический яд, один вдох и все. И там снова увидел символ, почти наверняка из той же письменности. Очень похоже.

- Нарисуешь?

Да в конце концов. Что ж это такое.

- Почитаешь? – ответил я.

- Хочешь вернуться в приемник? – Вот они как называют свою камеру, приемник.

- Еще немного, и начну хотеть. – Я понимал, что грублю. Более того, я понимал, что действую неверно. Но что-то утомился я от всех этих игр. Слишком близко начал принимать. У меня доставало реальных проблем, чтобы еще вдобавок баловаться со всей этой конспирологией.

- Спасибо за рыбу, - буркнул я тихо. – Действительно вкусная. В приемнике вы ее видимо пропускали через молекулярный расщепитель, чтобы я случайно не понял, что это рыба.

- Возможно, там и не рыба была, - пожала плечами вопрошающая. – Я тебе прочту одну легенду. Чуть позже. Не торопи меня. Мне надо нарушить пару устоев, наступить на собственные правила и практически стать преступником. Это требует подготовки и настроя.

- Давай, на чем рисовать? Последний символ я запомнил. Наверное. Только как-то слишком гладко там все прошло. Скажи, а у ваших шагающих нет ничего такого? Бред там, видения, несуществующие друзья?

- Я твой несуществующий друг.

- Понятно, а кроме тебя?

Чувствовалось, что я наступил на какую-то очень больную мозоль. Даже при ее выдержке, проблема существовала, и настолько сильная, что пробила весь ее панцирь и лезла наружу, как только что размножившийся паразит в теле жертвы.

Я попал во что-то очень чувствительное, и теперь сам жалел о своем вопросе.

- Что за видения? – она с трудом справлялась с собой, но вопрошающий есть вопрошающий. Она будет задавать вопросы даже если ее разбудить посреди ночи.

- Ну вот этот последний мир. Настолько все коротко, гладко, безболезненно. Один вдох, и я вышел, точно навсегда. Теперь вообще думаю, а был ли этот мир вообще?

- Это хорошо, что ты об этом думаешь. И аппетит есть. Не волнуйся, скорее всего, чего-то надышался. Мир был, но из-за того, что ты там чего-то глотнул, он показался тебе иллюзорным.

- Ага. А символ тогда как? В случайном мире, символ той же расы? Монумент, символ, и все это непонятно где, куда меня случайно забросило. Или неслучайно?

Она снова вздрогнула. Я дал себе зарок помолчать, иначе лечить тут скоро придется не меня, а ее. Какой все-таки нежный островной народ. Ладно я, ну пусть даже шизофреник, но я как-то почти и не волнуюсь на этот счет.

- Может, символа и не было. – Пошла она на попятную. – Вдохнул, да хоть через поры какой-то галлюциноген вошел. И увидел символ, какую-нибудь несуществующую комбинацию того, что встречалось тебе раньше и отложилось.

Я кивнул.

- А монахи тогда как? Тоже через поры?

- Какие монахи? – Они присела, прямо у раковины, прямо на пол. Просто что-то почувствовала слабость. Все-таки, я пережал. Про монахов то я еще не отчитывался.

Она ведь будет задавать вопросы, даже теряя сознание. Вообще никаких стоп-сигналов и тормозов. Научили выпытывать, не научили вовремя останавливаться.

Вместо того, чтобы ответить, я подошел и присел рядом.

Обнял ее за плечи.

- Давай ты отдохнешь чуть-чуть, и я все-все тебе расскажу. И нарисую. Каждый свой глюк в красках опишу. Ты не спеши, дыши. Вдох, медленный выдох. Еще раз.

***

Про монахов она знала. Мне, кто участвовал в сотнях допросов, иногда длящихся днями напролет, мне ли этого не видеть. Даже когда рассказываю лишь я – смотреть и анализировать то это не мешает. Я видел ее реакции, умел их различать. Она – вообще единственный человек в этом мире, с которым я когда-либо общался. Может – и мира то нет, она одна, а все остальное – лишь дополненная реальность.

Но ее мимику, микродвижения губ, уголков глаз, подрагивания жилки на шее, крохотные движения пальцев, словно она что-то смахивает со стола, или с экрана, покачивание ногой, которое ей кажется незаметным, чуть, на миллиметр, приподнятое плечо. Расширяющиеся и сужающиеся зрачки, частота морганий… Я только один список мог перечислять долго. И в каждом элементе можно было найти свои тонкости.

Наверное, это невозможно, я даже соглашусь. Но только не в том случае, если это твое единственное развлечение в замкнутой комнате.

Они добились того, на что и нарывались. Отстранив меня от всей прочей информации – они оставили мне один единственный ее источник – вопрошающую и ее движения.

В этом мире я настроен на нее, как чуткий радиоприемник. С электронной подстройкой под волну. Что бы она ни делала, я чувствовал ее, знал, правду, полуправду, ложь, которой она почти никогда не баловалась.

Про монахов она знала. Я облегченно выдохнул. Но рано радовался.

- Значит, у тебя это монахи, - кивнула она.

- У меня? А у других кто, бегемоты?

- Кто такие бегемоты?

- Звери такие есть на Земле, не отвлекайся. Большие добрые звери. Но видят плохо, могут не заметить и наступить. А при их весе – это не их проблемы.

- Часто наступают? Живут в континенте Африка? А разве они не вымерли?

- Что у других? Не монахи?

- Неважно. Нет никаких монахов. Есть психопрофиль. Считается, что шагающего можно свести с ума. Нам это незачем, мы этим не баловались, сразу скажу. Но тему изучали, как ты понимаешь. А сейчас – особенно, с тех пор как началась эта заваруха с исчезновениями.

- Но если шагающий сойдет с ума, он же все равно у вас появится.

Она не ответила. Значит да. Значит, не просто теоретически появится, я появлялись, и не раз. Свихнувшиеся шагающие, которых они держали в закрытых камерах. Или изгоняли их из своего мира, чтобы не тратить силы? Или наоборот, исследовали по посинения. Какой материал.

- Удалось хоть кого-то откачать? – спросил я. – Привести в чувство?

- Редко получается, - кивнула она. Сколько же их тут, запертых сумасшедших? Я-то думал, что эта планета – тюрьма для шагающих. Теперь оказывается, это просто такой курорт? Филиал психбольницы для реабилитации безнадежных?

– Но даже когда получается, что толку? – она продолжала. - Они снова перешагивают в новые миры, а с их сознанием их может занести в очень плохие места. Потом они возвращаются, и, чаще всего, еще хуже, чем раньше.

Только что она мне сказала, помимо того, что произнесла вслух и кое-что другое. Подтвердила, что состояние сознания может прямо влиять на адрес прыжка. «Просто представь». Совет амазонки обретал новые очертания.

- И что? Монахов нет, и я тоже медленно съезжаю с колеи после всех этих смертей?

- Может и есть. Я не знаю. Никто не знает. Иногда это и не обязательно, знать точно, правда твой прыжок или вымысел. Но твой профиль говорит, что первыми признаками разрушения целостности сознания будут ритуальные убийства по прибытии в новые миры. Не потому, что у нас тут такие отличные прогнозисты, или развита психиатрия. Просто потому, что ты идешь по определенному шаблону.

Насчет ритуального убийства. Я сразу вспомнил тот мир, с звездными кораблями на рейде и тремя аборигенами, которые прогнали меня из мира пиками. Куда уж ритуальней. Лучше ей вообще об этом не рассказывать, точно переведут в отделение для буйных.

- В рамках этого шаблона – монахи подходят хорошо. Но если верить в лучшее – монахи могли не привидеться. Можно представить, что так все и было.

- Так специалисты рекомендуют? – прозорливо догадался я.

- Да, - тут она даже не стала отпираться. – Если ты веришь в реальность всего того, что видишь, то медленней скатываешься в безумие.

- Насколько медленней?

- С вашими возможностями, можно лет на тысячу растянуть. – За этот день она улыбнулась впервые.

Я взял палочку, кинул горсть песка, которые взял у порога, кинул прямо на пол. И по памяти нарисовал символ, иероглиф химического ада.

Она покачала головой. Символ она видела впервые, это точно.

Но мне важно было другое:

- Значит, ядовитый океан действительно существует?

- Или ты использовал любой другой символ, который видел в абсолютно ином мире. Не пытайся доказать себе свою вменяемость. В твоих условиях это практически невозможно. Тем более, не пытайся доказать ее мне. Ты, шагающий между мирами, мог видеть такое, что я даже представить себе не смогу. И это может быть как реальностью, так и вымыслом, бредом. По большому счету, если смотреть отсюда, с маленькой точки крошечного острова маленького мира – разницы и нет.

- Для меня есть.

- Тогда лучше верь в реальность всего. Ты мне нужен бодренький, а не бьющийся головой о мягкие стены.

Я кивнул. Пока что примем эту тактику за основу.

Она вздрогнула, явно не из-за моего быстрого согласия.

- Нас отрубили. Связи нет, все ушло в автономный режим.

Оглядевшись, я не почувствовал никакой разницы и вопросительно посмотрел на хозяйку.

Она лишь чуть дернула плечами. Какие-то датчики на теле, или же свой остров вопрошающая чувствовала без приборов.

- Случайностей не бывает. В этот раз не спорь. Они добрались до нас.

I. Глава 4. Астральная острога

- И чем мы их так заинтересовали? – спросил я. – А у вас просто так связь не ломается?

- Не ломается у нас просто так связь. Нечему ломаться. Все вокруг надо поломать, чтобы связь поломалась. У меня ячейка информации.

- Ячейка информации, - закивал я, - тогда понятно, конечно. Это все меняет.

- Не ерничай, у нас совсем мало времени. После нападения мы быстро перестроились. Информация, вся информация о шагающих – она ведь очень разная. Что-то, бытовые вещи, которые можно использовать для исследований, изобретений, мы сразу отдаем в институты. Она такая – и не открытая, но и не сильно запретная.

Я кивнул:

- Для служебного пользования.

- Да, хороший термин. Но есть части, которые связаны с непосредственно шагающими. Их возможностями, путями перемещений, ключевыми описаниями миров. Всю подобную информацию сразу после вторжения, как только мы поняли, что гоняются эти фантомы именно за ней, мы сегментировали и начали перемещать физически.

- А как вы узнали, что они гоняются именно за ней?

- Потому что значительную часть они успели забрать. Скопировать.

- Насколько значительную? – я наслаждался тем, что мы поменялись местами.

- Издеваешься? Вот сейчас? – похоже, она поняла, куда склоняется разговор. – Очень значительную. Треть. Четверть. Как считать и в чем. По важности – не самое серьезное, по объему – много. Они ее не просто скопировали, но и пытались уничтожить. Только это нам помогло быстрее понять, что происходит. Просто бы копировали, может мы возились бы до сих пор.

- Что значит, перемещать физически?

- Это значит, что ячейки копируют, перетаскивают случайным образом с острова на остров. Не на любой, но у меня есть здесь ресурсы. Раз в несколько дней место каждой ячейки меняется. Мы просто устроили чехарду, чтобы не отдать им информацию. Чтобы получить время, узнать, как их можно остановить.

- Узнали?

- Нет.

- И почему ты думаешь, что это нападение?

- Совпадений таких не бывает. Надо уничтожить ячейку, успеть, иначе достанется им.

- Что в ней?

- Я точно не знаю. Не анализировала, просто предоставила мощности. Она и пришла только вчера, очередная ротация. Скорее всего, маршруты.

Маршруты. Я уже догадывался, что такое маршруты, поэтому спрашивать не стал.

- Могу я взглянуть?

Она огляделась вокруг. Море сияло пустотой, небо голубело в отсутствии облаков.

- Данные нужно затереть. Они могут забирать их даже удаленно, даже по эху с носителей.

- Так затирай. А я пока посмотрю. Пока никто не видит. Мы же без связи.

Она все еще колебалась, хотя уже начала двигаться. Открыла какую-то маленькую дверцу в конце кухни, взглянула внутрь. Как по волшебству, вторая, более серьезная дверь, которая пряталась за первой, открылась сама.

- Ну что тебе, жалко, что ли? Все равно выкидываешь.

- Связи нет, совсем. – она оглядывала голограммы в комнатке, в которую мы вошли. – И энергия теряется. Как они до энергии то добрались, у меня же все автономно…

- Сама же сказала – энергетические твари. Наверняка с энергией они на ты.

- Смотри, прямо с экрана, я начинаю удалять. Что увидишь, то твое.

На плоской голограмме в центре комнаты начали мелькать схемы и тексты. Смешно. Я судорожно пытался запомнить хоть что-то, но – не понимая, что именно написано, думаю, не запоминал и сотой части.

- Это ваш язык? – спросил я, шаря взглядом по символам.

- Да.

- А другого нет? Какого-нибудь древнего, или устаревшего, или традиционного?

- У нас письменность появилась недавно. Нет ничего. Я же говорю, не мы гуляем по мирам и выбиваем знаки, чтобы сбить тебя с толку. Не надо валить на нас все только потому, что мы занимаемся шагающими.

- А это что?

На экране медленно проявилась и почти сразу начала мерцать, удаляясь, картинка. С картинками попроще – в них хотя бы можно было искать логику, смысл, пытаться запечатать в память. Если даже в них и не было смысла, мозг мог создать временную осмысленность сам, пусть даже и неверно интерпретировав.

Никаких слов, только в заголовке экрана. А дальше – черточки, длинные, короткие, иногда одна длинная и серия коротких, иногда несколько длинных подряд. Как азбука морзе. Вот – мозг уже попытался привести увиденного к знакомым понятиям, проанализировать, чтобы проще запомнить.

- Тактический анализ шага. Скорее теория, чем доказанный факт. Пойдем, они уже тут. Может, хоть чуть-чуть их задержим. Данные почти уничтожены, но боюсь, они могут снять эхо информации даже с песка.

Это она правильно боялась. Есть у меня один знакомый, который умеет подключаться к сети даже через камни на дороге.

- Пойдем, - повторила она. – Хотел повоевать – вот возможность.

Я с трудом оторвал взгляд от экрана.

***

Выходя, вопрошающая подхватила с собой что-то вроде указки.

- Оружия у нас нет? – на всякий случай спросил я. Больше для проформы, оружия у нее точно не наблюдалось.

- Только это, - она взмахнула указкой. – Теоретически обещают, что она их слепит и отвлекает. На практике, однако, еще ни разу не получилось добиться ничего.

Выйдя наружу, я огляделся. Хотелось хотя бы палку в руку взять. Добрым словом воевать с энергетическими созданиями как-то не эстетично.

Схватил удочку, небрежно прислоненную у стены. Вопрошающая так и оставила ее у порога, вернувшись с рыбалки.

- Не наелся? – лишь просила она.

- Ну не с пустыми же руками к гостям. – ответил я. Выглядело глуповато, согласен. – Может меч есть, или дубинка?

- Мы мирный народ, - напомнила мне хозяйка.

Ага, мирный. Шишка на голове долго болела, после того как меня приложили при первом появлении.

- Связи совсем нет, - пробормотала она, выйдя к морю. – Даже ни ниточки. Никакой. Нас накрыли колпаком. А вот и они.

Я увидел фантомов сразу, далеко, на горизонте. Несколько слегка светящихся призраков, окружавших нас широким кольцом. Наверняка кольцом, хоть я и не мог осмотреть другую сторону острова – она скрывалась за деревьями. Но предположить несложно. Взяли остров в огромное кольцо, накрыли колпаком, отключив от остального мира, а теперь постепенно сжимают периметр, чтобы добраться до данных.

И еще – я видел такую тварь раньше. Точно видел. Золотистый призрак, мерцающий под дождем, в грозу, на берегу океана. Тогда я лишь поймал это видение краем взгляда, и решил, что мне почудилось – потому что не могло быть никого на том берегу.

Теперь, увидев его вновь – я точно знал, что не почудилось. Может, я их и навел? Могут ли они идти по моим прыжкам в обратную сторону? Неважно. Сейчас точно неважно.

- Они же понимают, что данные мы уничтожим?

- Одна из версий, что этого они и добиваются. Прежде всего лишить нас данных. А забрать их себе – это так, если получится.

Кольцо сжималось. Но пока еще далеко. Вопрошающая направила на ближайшего указку, прицелилась, но потом опустила руку.

- К тому же, часть данных они все равно выдернут. Я не могу зачистить весь остров. Времени не хватит, да и не умею я это делать толком. Но чем дольше они медлят, чем дольше мы их не подпустим к ячейке, тем меньше они заберут.

- Какое у них оружие?

- Никто точно не знает. Погибших мало, но и те – уже ничего не расскажут. Общий анализ – что-то энергетическое. Их не очень-то интересуют обычные жители. Только информация и вы. Если не стоять на пути, то они просто проходят мимо.

- Догадки.

- Догадки, да, сплошные догадки, я знаю. Может молнией бьют. Ни одного конструкта еще не поймали. А удаленно многого не исследуешь. Нападения часто сопровождаются вспышками. Так что – опасайся молний.

- Громоотвод бы.

Вопрошающая похлопала по ближайшему дереву:

— Вот, пользуйся. У этих стволов кора с высоким содержанием железа. Все молнии всегда бьют в них.

- Отлично, как вывели?

- Не выводили, сами вывелись. Первый урожай семян рассчитан строго на молнии и пожары, только так и рассеивается. Разлетается. Мы их просто сажаем как громоотводы на каждом острове.

Фантомы приближались.

- А второй урожай – обычные фрукты, вкусные. Две независимые почти системы распространения. Ладно, потом расскажу.

Или мне показалось, или круг начал сжиматься быстрее. Вопрошающая снова подняла указку, но на этот раз больше не опускала, а вела ей за ближайшим фантомом.

- Мы только что уничтожили целый массив данных, - бормотала она. – Я даже не уверена, что в ротации есть копии. Может, эта и последняя. Постарайся удержать хоть что-то в памяти.

- Постараюсь.

Вопрошающая нажала, кнопок на указке не было, может, она работала просто на сжатие, или вообще на мысленных командах.

Все равно, как там и что нажималось – указка не помогала. Фантом приблизился еще, на этот раз рывком. И не он один, весь круг сжался.

До ближайших оставалось не так и много. Сотня метров, может полторы.

Вопрошающая продолжала непрерывно жать на свою указку, которая не помогала совершенно.

- Не действует. – заметил я.

- Прячься, - лишь ответила она. – Держись у дерева. Они охотятся не только на данные, но и на вас.

- Кого-то поймали? И что сделали?

- Нескольких изгнали. Один лежит без сознания, долго лежит. Думаем, шагнет прямо так. Только когда вернется, станет понятно, есть ли прогресс. Ничего хорошего, в общем. За ствол.

Я послушно прикрылся стволом знаменитого дерева-громоотвода.

Только это не сильно помогло.

Когда мы стояли на берегу, глядя на сжимающийся круг, абсолютно разумным допущением казалось, что фантомы сжимаются вокруг всего острова, с центром где-нибудь в районе дома с сожженной информацией.

Предположение – прародитель всех ошибок. И проигранных сражений.

Молния ударила сзади.

***

Пока мы смотрели вперед, на парящих над морем фантомов, несколько из них уже приблизились сзади. Наверняка часть уже копалась в данных, раз уж на то пошло. Но мне в этот момент было не до кражи информации.

Молния ударила сзади, молния ударила в меня.

Я положил руку на дерево, и, мне кажется, это только усугубило ситуацию. Наверное, хорошо, что это была правая рука.

Молния ударила в плечо. Рука, сквозь которую прошел заряд мгновенно отнялась. В голове зазвенело, вряд ли от электричества – скорее нервная система пыталась хоть как-то среагировать на происходящее. Реакция бестолковая, но к такому организм не подготовишь.

Я обернулся.

Фантом оказался совсем недалеко, подобрался метров на двадцать, пока мы готовились к обороне со стороны берега.

Еще один, в пару, покачивался над землей чуть дальше, словно прикрывал тылы.

Вопрошающая обернулась вместе со мной, и сразу рванулась вперед. Похоже, она собиралась взять энергетическую тварь на таран.

Крайне неудачная идея.

Ноги не слушались, абсолютно ватные, я начал медленно оседать на землю, привалившись спиной к дереву. Понимая при этом, что, кроме этих двух, к берегу приближались еще несколько, со стороны моря, тех самых, от которых мы планировали обороняться.

Они тоже никуда не делись.

Фантомы совсем не походили на живых существ. Конструкты, искусственные создания. Но какие-то базовые функции самосохранения в них вложили.

Поэтому вопрошающая не добежала. На короткой дистанции фантом воспользовался другим оружием. Тоже молнией, но немного другого цвета, и она скорее работала в температурном диапазоне, а не била электричеством.

В последний момент вопрошающая дернулась в сторону, пытаясь уклониться, и удар пришелся вскользь. Я лишь увидел всполох крови, выбитой у нее из лица. Глаз, половину щеки разрезало, но кровь тут же запеклась. Кажется, даже та кровь, которая брызнула во все стороны, тоже свернулась прямо в первый же момент. Посыпалась на песок с легким шорохом.

Вопрошающую откинуло этим ударом в сторону, еще дальше, туда же, куда она пыталась уклониться. Но не остановила. Я видел, что у нее снесло пол-лица, моя дознавательница полностью изуродована – но она шагнула вперед, потом рванулась – до фантома оставалось метров пять.

Я видел, что сейчас он ударит снова. И на этот раз удар ее добьет. И ничего не мог сделать. Если бы я мог откинуть ее в сторону, умереть за нее в этом мире, я бы это сделал.

Ноги не слушались, правую руку начало жечь, и это жжение выбило у меня из головы звон, и даже слегка привело в чувство.

Если нет ничего, пользуйся тем, что есть.

Я включил удочку левой рукой, и закинул крючок на магнитной леске в сторону фантома. Посмотрим, какова уха из авангарда вторжения.

Единственной мыслью было не нанести ему ущерб, а хотя бы отвлечь от вопрошающей, кинувшейся в суицидальный бросок.

Сзади по дереву ударила молния. Я этого не видел, просто догадался по легкому треску электричества и микровибрации ствола.

Фантом в авангарде, попавший на крючок, зажегся ослепительным электрическим светом.

Что же, я его отвлек. Вспышка мгновенно исчезла, вместе с ней исчез и агрессор.

Я не думал, нажал на ручку удочки, дергая короткую цепочку магнитных бакенов на себя.

Ничего. Пустой крючок. Удивительно, но я расстроился. Наверное, это инстинкты охотника, рыбака. Раз уж подсекаешь, хочется что-то вытащить из воды.

Но удочка еще действовала, что значительно важнее. Почему-то я был уверен, что эта акция сработает только однократно.

Я посмотрел на второго фантома в паре, того, что прикрывал тыл.

Мне показалось, или он дернулся в испуге?

***

Мне пришлось уничтожить второго, и еще третьего, прежде чем остальные ретировались. Я бы на их месте шел до конца. Не дал нам шанса. Потому что если средство для борьбы с ними найдено – то вся затея с вторжением закончится очень быстро.

Но против нас выступал не разум, а базовые рефлексы энергетических роботов. Думаю, за ними на этой планете будут еще долго гоняться, выбивая одного за другим.

Да и не так много у них здесь шансов против морского спиннинга с магнитной леской. Зря я не попробовал его сразу. Заброс на сотню метров, я достал третьего именно на таком расстоянии. В воде в том месте, где он уничтожен, всплыло несколько рыбин кверху брюхом.

Так что рыбалка удалась.

- Связь восстанавливается, - прошептала вопрошающая. Теперь она тоже сидела на песке, тоже прислонившись к дереву. Половина лица изуродована, но второй глаз поблескивал радостью. Даже странно видеть радость на лице девушки, только что превратившейся из красотки в чудовище.

- Твои скоро будут? Может, смогут что-то сделать?

- С этим то? – она подняла руку, почти притронулась к рубцу, но в последний момент благоразумно остановилась. – А как ты хочешь? Могу оставить небольшой рубец, вдруг тебя заводят мужественные воительницы. Только глаз я все-таки восстановлю, извини.

Отлегло.

- Не надо рубец. Верни все. Как раньше меня заводило достаточно. Куда ты вообще ринулась с голыми руками на него.

- Я вопрошающая. Долг вопрошающей – хранить и охранять своего подопечного. Странный долг, знала бы не пошла бы учиться. Но я узнала это позже. Моих родителей убил шагающий.

По тому, насколько беспечно она это сказала, я понял, что она только что открыла мне свой самый важный секрет. Секрет, который скрывала от меня. Это ее мучило, и за беспечностью она скрывала всю сложность, всю тяжесть этого признания.

- Я пошла на курсы. Думала, накажу.

- За что он их?

- Он появился у нас на острове. Они оказались первыми у него на пути. По стандарту, пытались его нейтрализовать.

- То есть он защищался?

- Меня там даже не было в этот день. Он уничтожил родителей, еще нескольких соседей, которые продолжили попытки его остановить. Его нейтрализовали лишь специалисты, подоспевшие позже.

- Он защищался?

- Мы же не убивали. А он начал убивать. Я видела записи – начал убивать сразу, без сомнений, без тени сожалений, после малейшей агрессии. С удовольствием бы с ним пообщалась, но его изгнали сразу, живым он так и не дался. Ты должен понимать, что шагающие – это не твоя семья, и даже не твоя раса. Это люди, обладающие определенным даром, или проклятием – определи сам, как хочешь. И это очень разные люди. Умные и глупые, хорошие и очень-очень злые. Многие искалечены мирами, многие не вполне контролируют свой разум.

- Но ты кинулась меня спасать.

- Просто мне кажется, что ты из хороших.

На все еще ватных ногах я подполз к ней поближе и приобнял. Лицо пахло паленой кожей и ужасным запахом горелых волос. Но я обнял ее все равно и прижал к себе.

- Постарайся не свихнуться во всех этих мирах, - буркнула она, уткнувшись мне в грудь здоровой частью лица, стараясь ни к чему не прикасаться спекшимся рубцом.

I. Глава 5. Тореные тропы

Она читала мне вслух. Какую-то местную легенду. Как у них здесь любят, про жениха. На этот раз – про такого, альтернативную версию находчивого Синдбад-морехода. Собственно, содержание меня волновало не сильно – больше я занимался заучиванием букв и слов.

Письменность островов совсем бедная, почти без истории. Возникла недавно, лишь после, или во время, тирании шагающего. Явно придумывали не сами, а воспользовались какими-то привнесенными вариантами.

У этой письменности не было ни истории, ни сложностей, возникающих из-за историчности ее возникновения и развития. Абсолютно простая, незатейливая, очень легко изучаемая. Минимум исключений, максимум эффективности. Очень удобная для исследования и запоминания, при этом крайне скучная, когда копнешь чуть глубже.

Хотя сами рассказы оказались интересными. Жених плавал между островами, и все не мог найти суженную. То одно у него случалось, то другое. И почти в каждой истории решал какие-то локальные проблемы, чаще всего, которые до этого сам же и спровоцировал. Чувствовалось, что устный эпос просто переложили в тексты, когда появилась письменность. Сами же истории кочевали по островам задолго до этого. Где-то обрастая новыми местными побасенками, какие-то части рассказов отваливались, не выдержав конкуренции с более сильными сюжетами, какие-то включались позднее.

Не удивлюсь, если в разных частях планеты, на разных группах островов существовали альтернативные версии похождений этого жениха, не вполне совпадающие одна с другой. Сборная солянка всех историй о неуклюжем красавце, который никак не может нормально сосватать себе невесту.

Лично мне хотелось заглянуть в конец, посмотреть, при таких стартовых вводных мореход вообще жену найдет? Осядет? Или это не предполагается? Так и будет метаться между островами, пока не начнет кряхтеть от боли в суставах?

Но я не перебивал.

Вряд ли. Такие истории не заканчиваются хорошим финалом. Он, этот финал, конечно, когда-то предполагается, но никак не может случиться. Иначе как же – иначе конец истории, конец рассказам, не добавишь еще один сезон. Либо можно собирать второй том – рассказы про его непутевых детей, следующим поколением вышедших под парусом искать свою судьбу.

Можно и так. Одно точно - этот язык, эту письменность, я не встречал раньше. Ни на мертвых планетах, ни в Обители. Конечно, чего-то подобного я и ожидал, что взять с такой молодой письменности. Но проверить было необходимо.

И вообще – вероятность того, что я что-то обнаружу с первого раза – близилась к нулю. Тут даже везение не работает – когда из неопределенно большого количества цивилизаций взять ограниченную выборку – неважно, один мир или тысячу – попасть на совпадение нереально.

Если только это не совпадение. Всегда оставался крохотный шанс, что и иероглифы в мертвых мирах и надписи на стенах Обители, и миры, которые я посещаю – источники всего этого находятся в крохотной части, в закутке вселенной, не выплескиваясь в большие числа. И тогда шансы существенно возрастали.

Не проверишь, не узнаешь.

Тем более некоторые сказки порой оказывались занимательными, и даже смешными.

***

Она читала мне сказки, иногда потирая едва заметный шрам над бровью.

Если бы я не видел лично, как ее лицо изуродовали всего пару недель назад, то вообще бы не поверил, что такое возможно. Ладно лицо, но глаз полностью восстановили. Он действительно работал, и даже шрамик, думаю, она все-таки оставила себе специально. Как напоминание.

Сложные две недели. Мне приходилось все время прятаться. Любой приезд гостей на остров – я сразу где-то в чулане. Когда ее забирали, а лечение продлилось больше недели, единственное, о чем она просила – ни с кем не разговаривать, ни к кому не выходить, никому не показываться.

Мир, обросший условностями в отношении шагающих, нагроможденными одна на другую. Уверен, что все, кто побывал на острове за последнее время, а это в разы больше, чем за предыдущие десятилетия, - все они отлично знали о моем существовании. Но предпочитали меня не замечать. Не искать, хотя бы чтобы поздороваться, или вообще сопроводить обратно в камеру.

Пока я оставался слепым пятном – всех все устраивало. Каждый старательно отворачивался, чтобы случайно не наткнуться на меня взглядом.

Это при том, что лично слышал доклад вопрошающей, описывающий, как именно я применил удочку.

Думаете, меня сделали национальным героем? Мою находку тут же применили, и сейчас гонялись за последними фантомами, пытающимися прятаться в глухих частях планеты. Вторжение после обнаружения метода уничтожения энергетических привидений захлебнулось моментально, быстрее, чем началось.

Но никаких медалей.

Наоборот. Несколько часов нудные голоса старших дознавателей, начальства моей хозяйки, людей облеченных властью, задавали и задавали ей вопросы. При этом отлично зная, ни на секунду в этом не сомневаюсь, что я слышу весь разговор.

«Откуда шагающий мог знать о возникновении интерференции между балансирами крючка у удочки и защитным полем конструктов? Сколько конструктов он встретил и уничтожил в других мирах? Кто дал ему удочку и рассказал принципы ее действия? Какова вероятность, что он распространит эту технологию магнитных балансиров в другие миры? Не является ли армия конструктов арьергардом перед его прибытием, а основная цель – доступ к ячейке информации?»

Словно я мог знать, что информация окажется на этом острове.

И так далее.

Умом я понимал, что это протокольное мероприятие. И даже уверен, что вот именно эти вопрошающие, начальство, именно они и позволили выпустить меня из камеры на остров, и предоставить доступ хотя бы к какой-то информации.

В местных коридорах власти это, можно сказать, друзья. Покровители.

Но одно дело понимать, а совсем другое – выслушивать. Несколько раз я практически ворвался в разговор и готов был наговорить в экран все, что я думаю об их допросе в целом и уровне персонального развития в частностях.

Лишь ледяной взгляд – единственным тогда глазом – вопрошающей удерживал меня от реализации этого намерения.

Что в результате? Что именно сказали в результативной части, я не слышал. Приговор так сказать, оглашали за закрытыми дверями, и в узком кругу. Все как везде, если что-то пойдет не так, то цепочка виноватых оборвется на нас.

Я получил продление отпуска на острове и доступ к ряду дополнительных материалов.

А ряд дополнительных материалов, к которому мне так щедро предоставили доступ, очень удачно уже находился у меня в голове. Теперь это скорее я предоставлял к ним доступ обратно этому миру. Несколько дней, буква за буквой, судорожно пытаясь вспомнить незнакомые слова, в неизвестном тогда написании. Сопоставляя их, пробуя и так, и этак.

Сказки помогали изучить их письменность, но слабо спасали от времени. Не давали возможность вернуться назад и заново осмыслить сточки текста, которые запоминались просто как изображение.

Может, удалось восстановить четверть от потерь, не больше, да и то – больше по косвенным подсказкам.

***

Мне досталась компиляция одной из преобладающих теорий – о том, что перемещения шагающих по вселенной не случайны. Классическая попытка любого человека, в особенности ученого, во всем найти закономерность, даже в тех случаях, где ее нет.

Я занимался тем же самым все время, чувствовал, что эта закономерность может, имеет право на существование, но не мог ее поймать.

У них под рукой лежало значительно больше материалов для исследований, но, в крупную клетку, продвинулись они недалеко.

Ни одного точного рецепта. Ни одной четкой закономерности. Зато множество предположений, под частью из которых, наверное, я бы даже подписался. Жаль, что я так много потерял при запоминании и переносе. Что-то шагающая сумела восстановить сама, в конце концов, к этим материалам она тоже имела доступ, хоть и не вчитывалась в них сильно.

Почти наверняка – конечную точку перемещения можно назначить. Конкретные рекомендации – представить точку назначения, особенный упор почему-то делали на цвета и запахи. Я бы больше вспоминал людей, мироустройство, очертания ближайших гор, в общем что-то более глобально описывающее планету и мир, нежели запахи.

Там явно лежали и пояснения к этому выбору, которые я благополучно похоронил при переносе из текста себе в память и обратно. Благо, что часть исследователей еще живы, и какие-то материалы можно пытаться восстановить. Этим вопрошающая и занималась большую часть времени, пока не читала мне сказки. Наказание за потерю информации, я так понимаю.

К ней до сих пор кто-то приходил на парусниках, разговаривал, что-то обсуждал. Я не участвовал, меня в это время гнали ловить рыбу на дальний конец острова. Хорошо, хоть не в чулан. Но после таких гостей какие-то лакуны в гипотезе закрывались, пусть и медленно.

Еще одна интересная теория – не из каждого мира можно попасть в любой. Исследователи утверждали, что мир миру рознь. Обычно такие, как планета островов, - являются узлами, из которых точек выхода и входа значительно больше. Из них, напрямик, можно дотянуться к значительно большему количеству вариантов. Но все равно далеко не ко всем. Приводились примеры, большая часть которых тоже оказалась потеряна. Да и в моем досье явно не все, а остальным со мной делиться никто не спешил.

Планеты – узлы, на которых появление шагающих по очевидным соображениям значительно вероятней. К ним у себя в голове я автоматически причислил и мир островов, и мир первобытных водорослей и лишайников.

Хотя тут же спросил себя, как бы не красиво звучала сама гипотеза, не является ли все это самообманом. Может, Земля тоже узел – просто за огромным количеством живущих на ней людей шагающие просто теряются в этой массе? А мир моря, водорослей и рыбаков, в котором Отшельник недавно добрался до невесты, просто подчеркивает наше существование своей малонаселенностью?

И к какой категории тогда отнести Обитель? Место, куда нас выкидывало так, что сейчас можно найти наши кости в каждой полости глухих скал. И даже боюсь представить, сколько их можно обнаружить в самих скалах. Хочется надеяться, что хоть какой-то механизм предохранения от моей материализации в ядре планеты все же существует. Наверняка существует.

И в пристежку сразу еще один вопрос – почему паломничество в Обитель резко оборвалось? Я же не слепой, я вижу, что сейчас я ее единственный посетитель. Что это, изменение орбиты планеты, недалекий взрыв нейтронной звезды? Или просто судьба у светлячков такая?

Это частично перекликалось со следующей гипотезой из досье в ячейке – о том, что перемещение по мирам происходит по строго определенным маршрутам. Или нестрого, а некоторые маршруты преобладают. Чистый мысленный эксперимент, под который пытались подстроить все известные наши шаги между мирами.

Получалось не очень. Либо у них не хватало данных, либо гипотеза шаталась сама, глина оказалась бедновата.

Но само по себе занятие крайне увлекало, я тут же начал мысленно выстраивать все свои прыжки из мира в мир, пытался найти какие-то закономерности, исключения, вспомнить, не было ли каких-то особых, запоминающихся трендов. К примеру, с Земли только в мир островов. Этим можно заниматься бесконечно, хотя в итоге я не пришел ни к чему. Если эта гипотеза и работала, то к ней явно не хватало кучи элементов.

В особенности, тех миров, в которых я погибал по дороге. Что я знал точно – так это то, что это не были одни и те же миры, но это не перекрывало мне путь.

Мои заочные оппоненты тут же могли мне ответить, что дорога просто сложнее – не одна, а огромное сплетение дорог, ведущих в определенную сторону.

Возможно.

Только в прикладном применении пока что это приводило к одному – наши перемещения по-прежнему оставались на уровне полного хаоса.

***

- А вот интересный вопрос, который они совершенно напрасно не задали. – Я лежал, головой на ее ногах, с закрытыми глазами. В мыслях мелькали символы их языка, их письменности новодела. На бытовом уровне я изучил ее хорошо, мог даже бегло читать, но определенные понятия, даже слова – я не слышал раньше, и в устной речи тоже, поэтому все время приходилось запоминать дополнительный материал. В принципе, я даже радовался, что вопрошающая отказалась дать мне доступ к письменности других миров.

А ведь наверняка у них припрятаны образцы.

- Что сейчас происходит в том мире, из которого вы выудили технологию для удочки? Думаю, и для парусов тоже? Нет ли там фантомов?

- Странный вопрос. – поразмыслив, сказала она. – Там фантомов выбили бы быстрее всего.

- Только если они сами их и не создали. – парировал я. – Раз технологии совместимы, хотя бы при боевых действиях, то вполне возможно и источник у них один. Что это за мир? Часто ли в нем бывают шагающие? Как давно кто-то оттуда появлялся?

Перебор.

Конечно, я не верил в эту ересь про совместимость технологий.

Гипотеза красивая, но не более того. Но подкидывать вопросы – это лишнее, нужно было лишь ограничиться самой идеей и послушать, что она скажет.

После вопросов она уже не скажет ничего.

- Как давно ты смотрел в зеркало? – спросила она. Ясно, не просто ничего не выдаст, так еще и начали выгонять.

- С утра, зарос я слегка. Уже скоро, может, день-два. Что-то чудится вдалеке. Но если я наскучил, то могу чуть разогнаться.

- Два дня потерплю, - негромко ответила она.

И понимай как хочешь.

I. Интерлюдия. Дополнительная функция

Если у тебя в руках металлический шар, который нужно вскрыть, то что первое, приходящее на ум? Ну, конечно, кроме кувалды?

Покрутить, послушать, взять ручку с бумагой и начинать рисовать схему. Если оставаться на макро уровне, не брать в расчет фундаментальные сложности квантовой реальности, принцип неопределенности, и точно оставить за бортом квантовую связанность, которую сообща решили называть квантовой запутанностью.

Разумному человеку хватит дня, чтобы шарик этот открыть.

Без читерства с обеих сторон.

Если же при этом происходящее внутри шарика не имеет никакого отношения к тому, откроется он когда-нибудь или нет? Если, к примеру, у кого-то есть кнопка, которая просто берет и открывает замок? И если этот кто-то слыхом не слыхивал про мошенничество. Если он сам и устанавливает правила? Для всего. Для задачи, для решения, для кнопки, для того, кого допустить к решению головоломки, а кого отбросить изначально.

Ты шагаешь из одного мира, и считаешь, что уже нащупал закономерность. Что-то там внутри шелестит, гремит, крутится. Там, внутри шарика, всего лишь несложный лабиринт, который тебе надо визуализировать. И все сразу станет хорошо. Ты научишься открывать и закрывать шарики без труда. Без сложностей.

Без смертей.

Всего лишь карандаш, лист бумаги и нормально развитая, но не буйная, фантазия.

Я ведь представлял себе зеленое, серое, бурые лишайники, темно-синий океан, водоросли. И по теории цепочек тоже все выходило красиво – из одного морского мира в другой мир, где вообще все прижимаются к океану.

Меня ждал ненавистный сиреневый цвет. И еще много чего за пределами восприятия моих глаз, приспособленных лишь к узкому диапазону волн, важных для животных на земле. Наверное, весело видеть невооруженным взглядом проникающую радиацию, только это никак не способствует выживанию.

Сиреневое солнце вставало на горизонте, поддерживаемое еще одним, чуть меньше и дальше. Может, просто меньше и даже ближе. Или наоборот – может вторая звезда на самом деле даже больше первой, просто намного-намного дальше.

Я крутанулся и тут же спрятался за ближайший валун. Удалось укрыться целиком. Не то, чтобы это от чего-то спасало, просто у меня уже начали работать какие-то рефлексы при появлении в новом мире.

Вот, например, я по-прежнему не дышал. Ждал, может что-то увижу до того, как отравлюсь местным воздухом.

Мелкая щебенка, на которой я очнулся, очень сильно нагрелась. Чуть слабее чем тот уровень, при котором уже можно получать ожоги, но практически нестерпимо.

Поэтому, когда я увильнул за камень, то сразу почувствовал временное облегчение. Тут казалось намного прохладней. К сожалению, только казалось. По сравнению с открытой местностью, два солнца не вываливали на тебя весь свой жар. Но и здесь, в тени, явно было больше пятидесяти.

Надолго меня не хватит.

Я огляделся. Ненавистный сиреневый цвет кругом, хотя мир другой. Может, у звезд просто неудачная мода на сиреневый? А у меня неудачное хобби, попадать в сиреневые миры? Не зеленые с серым, не миры с милым цветом морской волны, а вот такие, ужасающие своей яркостью?

Никаких обелисков кругом. Никаких символов, которые срочно надо разгадать, пока не закончилось время.

Лишь камни, крупные и мелкие. Сумрачные сиреневые горы на горизонте.

И сливающийся с местностью энергетический фантом.

Пусть во вселенной и царит хаос, но этот явно за мной следил. И выследил. Как он успел прыгнуть вслед за мной? И как это вообще возможно?

Значит возможно. Я же прыгаю, почему ему нельзя. Кто-то, где-то научился создавать машины, умеющие следовать за нами вдоль миров, следить?

Я резко представил себе абсолютно другой мир, заставил мозг забыть о побережье, о дикой реке, прыгающей по мертвым скалам. И вместо него впечатал картину сброса смертников на колизей. Представил так отчетливо, что глаза затуманило и показалось, что я увидел эту картину, пузатых кораблей, вываливающих из себя людей, прямо здесь, прямо в сиреневом мире. Что бы там не говорила теория, но я больше верю не в цвета, а во впечатления.

После этого я сделал вдох.

I. Глава 6. Свободный поиск

С некоторых пор очнуться в темном закутке, ощутить кожей холодный камень под собой, — все это стало восприниматься большой удачей.

Наверное, с тех самых пор, как у меня поднабрался материал, и появилась возможность сравнивать.

Еще лучше я себя почувствовал, когда нащупал два разнокалиберных ножа, лежащих рядом.

Все, как я оставлял. Одежда, оружие.

Люблю постоянство.

Я свернул сюда не случайно. Конечно, решение принималось спонтанно, наспех. Но даже сейчас, осмыслив его еще раз, я не смог бы выдумать ничего лучшего. Во-первых, в этом мире я уже сталкивался с похитителями. Я не приведу конструкт в новый мир вслед за собой. Мир, о котором они ничего не знают. Надеюсь, что не знают. Как бы не оказалось, что мы и являемся их проводниками, наводчиками. Сейчас пока это невозможно проверить, но лучше исходить из этого. Нельзя самому становиться разносчиком заразы.

Не будем сдавать противнику лишние козыри.

Во-вторых, если конструкт появится в этом мире не просто в любой точке, а где-то неподалеку – то, надеюсь, ему не поздоровится. Хочется посмотреть, как себя будет чувствовать тварь, созданная из энергии в этом месте, где связь не работает, электричество гаснет само собой, батареи разряжаются за секунды и даже всемогущие развлекательные корпорации не могут найти прячущихся здесь беженцев.

С такими помехами, как в этой мертвой зоне, пока еще никто не справился.

В-третьих, тут были специалисты, Хакер, которые помогли бы мне разобраться с устройством фантома. Может, и его квалификации не хватит, но никого лучше я не знал.

Было и в-четвертых, но эта мысль пока крутилась у меня в голове, и никак не могла стать достаточно оформленной, чтобы понять, как я смогу использовать это «в-четвертых».

***

- Долго тебя не было, - Хакер прямо ходил вокруг меня кругами. Чувствовалось, что хочет пощупать и с трудом сдерживается. – Какие изменения в ощущениях?

Я рассмеялся:

- Я не первый раз прыгаю. И я не исчезал, меня не было здесь, но я занимался делами в других местах. Каких изменений ты ждешь?

- Вес может поменялся? – наугад ткнул Хакер.

- Нет, не поменялся. Аппетит вот появился, это да. Как вы тут с едой организовались?

- Ну так, на подножном корме, но не голодаем. Пойдем, супчик тебе покрошим. Листики там, червячки.

- Червячки?

- Ну, такие, знаешь, беленькие, как опарыши, только крупнее. Хороший белок и легко производится.

Аппетит у меня как-то сразу поубавился.

С другой стороны, стоит попробовать.

Хлебая варево, я перешел к делам:

- Я мог с собой кое-что притащить, - я на пальцах описал Хакеру фантом.

Он заинтересованно кивал, но в конце сказал:

- Да все, хана ему. Если бы после уничтожения хоть что-то оставалось, можно было полазить поискать. А так – что искать? Местная аномалия перемалывала дорожную технику. Ее сюда посылали еще тогда, когда пробовали разобраться, что к чему. Там вроде и мозгов совсем нет, и электричества чуть. До сих пор по периметру стоят эти монстры. Мы с них детали таскаем.

- Смотрю, ты обжился. Как, удалось что-то узнать?

Хакер кивнул:

- Медленно только все, и скучно. Мне приходится топать за периметр, чтобы подключиться. Не каждый день даже получается, тут тоже дел навалом. Еще и осторожничать, как никогда. Бывали конечно времена, когда мне приходилось прятаться от властей. Но тут и от властей, и от бандитов, да еще и от твоих непонятно кем засланных охотников. Которые походу тут повыше и властей, и даже бандитов. Моим автономам крышу сносит, как лучше переписаться, чтобы не отсвечивать. А ты не представляешь, что динамический код может вытворять, если выходит за свои возможности…

- Угу, - вставил я, зачерпывая очередную ложку. – Ничего так опарыши. Их бы еще сначала на камне чуть обжарить, чтобы похрустывали, а потом уж варить.

Хакер понял меня правильно и жаловаться прекратил.

- Ну в целом автономы понемногу информации накопали, куда смогли внедрились, размножились, зашили часть процессов на себя, теперь не выковыряешь. Честно трудятся на благо стриминговых развлечений. Хорошо обосновались.

- Свергнем правительство.

Хакер хмыкнул.

- Ну, не настолько. Да и зачем? Тут и правительства нет толком. Две планеты населены, помимо этой. Народу и сотни миллионов нет. Практически все – на обслуге игр.

- Игры обслуживает сто миллионов? – я в самом деле удивился.

- Что? Нет конечно. Игры обслуживает тысяч сто. Остальные обслуживают себя и этих сто тысяч. Кормят, поют, развлекают. Поверь мне, даже здесь многие об этой тюрьме и слыхом не слыхивали. Зачем нам здесь правительство?

- Просто пора сниматься с этой планеты, пока я на месте. Ты, конечно, хорошо нас прикрыл, но ничто не вечно. При их ресурсах, рано или поздно мы проколемся.

- Рано или поздно все, знаешь, проколются. Но спешить то зачем?

Я лишь пожал плечами. В чем-то он прав. Если рассматривать ситуацию локально.

Да и вообще, совсем недавно я думал бы также. Пока мы тут, в тени, прячемся ото всех, вылезать из слепой зоны, чтобы снова обрушить на себя весь психоз колизея действительно глупо.

- Расскажи, что ты узнал? – лишь спросил я.

***

Архитектор бросилась мне на шею. Увалень обниматься не стал, лишь топтался рядом, - но разулыбался, что, с учетом вида зубов расы ящеров, выглядело жутковато.

Амазонки не оказалось в лагере, дежурила на периметре – тут народ вообще без дела не сидел. Чтобы выжить в этих бедных краях, приходилось трудиться.

- Ты только это, - решил предупредить Хакер. – Она тут вроде познакомилась с одним, ну так, по серьезному.

Хакер говорил уклончиво, но понять, о чем он, было несложно.

- Хорошо, хорошо, - успокоил его я. – Не буду на нее кидаться.

- Ее тут очень ценят, - зачем-то добавил Хакер.

- Понял, и на него тоже не буду кидаться. Не волнуйся, я справлюсь со своими чувствами, ради общего дела справлюсь. Жизнь продолжается.

Жизнь действительно продолжалась. Мне сложно объяснить эту Хакеру, но с учетом моих постоянных отлучек, я был даже рад, что Амазонка нашла себе пару. Намного хуже, если бы она сидела тут и ждала моего очередного короткого появления.

Когда я объявил о нашем уходе, многие заволновались.

- Если об этом месте узнают, людям здесь будет несдобровать. – задумчиво произнес старик. – Я не создавал это убежище навечно. Но и не хотел бы, чтобы его уничтожили.

- Значит, не узнают. А если все пройдет, как надо, то и нужда в убежище пропадет.

- Если же нет, возвращайтесь. Вам всегда здесь рады. Вы помогли, этим людям не хватало вашей силы, вашей веры, вашей… надежды.

- Конечно, мы вернемся. Вернемся, чтобы вас вызволить отсюда.

***

Мы выходили из запретной зоны тем же путем, что и пришли.

Новый парень Амазонки довел нас до края, того самого места, где нас встретил череп и стрела.

Щуплый такой парень, тихий, больше возился в огороде. Как он сюда попал, ума не приложу, но идеальная пара для Амазонки.

Любовь к растениям не скрыть. Мне он понравился.

Так что в команде не добавилось, но и не убавилось. Честно, я был уверен, что Амазонка останется. Я и за Архитектора сильно сомневался, вместе с Увальнем. Но нет, вот они, бредут по пустошам. С той только разницей, что она надеется вернуться.

Хорошо, когда человеку есть куда возвращаться. В начале нашего пути по этой планете почти никому из нас возвращаться было некуда. Да и незачем.

Выживание – хорошая цель для недолгой драки. Если же нужно объединить людей надолго, то требуется что-то понадежней.

- Кого выдадим за прыгуна? – спросил Хакер.

- Меня и выдадим, - ответил я. – Только внешность меняй, чтобы не заподозрили чего. Я идеальная кандидатура – я же настоящий. Вдруг у них есть какие-то возможности для проверки. Только отойдем подальше. Начнем на вечернем сбросе, подберем себе первый уровень.

- Так лучше, - согласился Хакер, - проще будет засунуть картинку.

В этом мире прошло, по моим ощущениям, несколько месяцев, пока я прыгал по другим местам. И чувствовалось, как за это время команда грабителей и убийц размякла.

Они стали спокойней. Двигались уверенней. Четче знали, куда смотреть. Наверное, за это время они стали даже эффективней, чем раньше. Исчезла та дерганность, которая возникает, когда ты находишься под давлением, страхом немедленной смерти непрерывно.

И даже улучшили свою экипировку.

Пещеры, слепая зона, почистили им сознание. И когда я шел с ними рядом, то временами забывал, по какому миру мы идем. Где находимся.

Что ж. Это очень быстро лечится.

***

Винтовки, по-прежнему, тащили Архитектор и Увалень, и, по-прежнему, за спиной. С учетом недоступности патронов, в крупной заварухе они не помогут. Но смогут остановить серьезного врага. Одного-двух. И с их помощью удобно держать на расстоянии всякую шушеру.

Периодически я оглядывался назад. Призрак действительно больше себя никак не проявлял.

Может быть, это совпадение. Просто мы встретились с ним в середине бесконечности, на дальних берегах.

Может быть, такими энергетическими роботами кишит вся вселенная. И лишь чудом я не встретил их раньше.

Может быть, конструкт просто не выдержал еще одной переброски, или не угнался за мной.

Или развалился под гнетом аномалии.

- Не жилец он, - лениво прокомментировал Хакер, абсолютно верно истолковав мою нервозность. Остановившись у булыжника, большого, с вкраплениями слюды, он прижал к нему руки и прикрыл глаза.

- Но я проверю еще раз, - пробормотал он, словно в полудреме.

Остальные, уже привычные, и знающие, что будет дальше, тут же распределились по окрестностям. Присели.

Кто где. Кто за камнем, Кто, как Вождь, просто на корточках. На планете, где любой готов выгрызть тебе глотку за еду, лучше лишний раз не светиться. Там, где стрела могла прилететь в спину из-за любого камня, да и огнестрельное оружие редко, но встречалось, низкий силуэт всегда предпочтительней.

Архитектор прислонила спину к камню, а Увалень вообще лег, устроив голову на ее ногах.

Шрам и Амазонка разошлись в разные стороны, чтобы не мешать друг другу, и положили луки под руку.

Идеальный отряд. С ними я завоюю эту систему, если придется.

***

- Призраков здесь никто не видел. Никаких упоминаний. Никаких записей. Сброс, как мы и думали, впереди, часа через два. Туда. – Хакер махнул рукой в сторону, в которую мы и шли до этого. – Только одно но. Там сегодня людно. Тут в последние дни, оказывается, везде людно. Выгрузки пополнения, одна за другой, очень бодрые. Только ведь все успокоилось после зачистки, и вот опять. Много борзых, никаких договорняков. Ни одна банда не держит сброс. Ни этот, ни соседние. В-общем, зрителям должно нравится. Нас ждет полное мясо.

Помолчав, он добавил:

- Мне то даже хорошо. В этом бардаке легче шаманить. Но придется попотеть. Запасайтесь… стрелами и ножами.

- Огнестрельного не видел?

- Вроде нет. Все в зоне выгрузки потрачено, как всегда.

Два часа, так два часа.

- А по остальному как?

- Автономы готовятся. Немного бастуют, опасно все это. Но пока все планово.

***

Хотя нас и предупредили, выглядел сброс ужасно.

Ощущение, словно всем подсыпали что-то в еду, притупляя инстинкт самосохранения и повышая кровожадность.

Хотя, лично я ставил просто на стадное чувство. Все вокруг дерутся и крошат друг друга? Значит, так оно и должно. Долгое время эта способность к подражанию совершенствовалась в обезьяньих стаях, доводилась до заоблачных высот. Стала главной фишкой. Не просто так, - она действительно помогала выживать. В условиях отсутствия осознанного обучения она позволяла достаточно быстро передать знания, подхватить полезный навык или поведенческую реакцию. Как и многое другое, эта способность легко обращалась против самих обезьян. Все бегут? И я бегу. Неважно даже, от чего. Все в драку? Конечно, не вопрос, вперед. Толпой веселее. Хорошо, что все-таки существовали механизмы торможения.

Но здесь они были снесены напрочь.

Первые свежие трупы лежали еще на подходах, в сотне метров от сброса еды. Мы и не видели пока зону, развалины загораживали, а смог скрывал детали.

Становилось шумнее, но я все же услышал, как слабо тренькнула тетива лука, где-то недалеко. Вождь дернулся и схватил летящее древко в кулак. Слабый лук, слабый лучник. Но прятался хорошо.

Вождь кинул стрелу Амазонке. Она тут же накинула ее и выстрелила куда-то, судя по всему, на звук.

Шрам выдернул еще одну стрелу из ближайшего трупа. Поднял повыше, показывая Амазонке. Та кивнул. Стрелы из одной коллекции. Лето-осень этого года.

Увалень, крадучись, пошел в ту сторону, куда улетела стрела из лука Амазонки. Архитектор, пригибаясь еще ниже, прячась у него за спиной, держа в каждой руке по копью, двинулась вслед.

- Не пора? – спросил я Хакера.

- Да, начинаем. Шрам пойдет за стукача.

- Э?! – Вскинулся было Шрам. Потом сразу утих. – Только чтобы без записей. А то свои порвут.

- Свои все здесь, - успокоил его Вождь, бывший полицейский. – А те, что там, они тебя и так порвут, им дополнительные поводы не нужны.

Увалень вернулся, кинув под ноги Амазонке хиленький лук и пучок стрел.

- Еще нож есть, - сообщил он. – Тоже никакой.

Он поднял руку и показал нож, вдруг кому захочется.

Хакер среагировал моментально:

- Вот, удачно. Скажу, что только этого и искал. Прекрасный передатчик. – Нож был явно сделан кустарно из какой-то детали от более крупного механизма. Наверное, она очень сильно помогала подключиться к сети. Для тех, кто понимает. Я явно не понимал.

- А последняя стрела где? – сварливо осведомилась Амазонка, пополняя запасы.

- Не выдернули, - виновато ответила Архитектор, - глубоко вошла, пришлось бы вырезать.

- Идем? – спросил Вождь.

- Я запустился, - откликнулся Хакер. – Не обязательно. Но нам теперь придется здесь крутиться. Так что еда не помешает.

***

Дальше было только хуже.

Принцип сформировался простой, чем ближе к точке сброса, тем сильнее находился противник. Большинство до нее даже не добиралось, бойня развернулась еще на подступах. Наиболее умные выжидали, но далеко не у всех это получалось. Техники, к которым здесь привыкли старожилы, работали плохо, они оказались не рассчитаны на такое количество голодных новичков.

Мы не спешили, приближаясь к зоне медленно и по огромной дуге. Пришлось встретить больше противников, но это же давало возможность осмотреться, привыкнуть к обстановке, пообвыкнуться с новыми реалиями. И опять же – противники на периферии послабее. Мы вообще согласны были просто пройти мимо, но, как ни странно, на такой размен здесь соглашалось меньшинство. Повторялась, точь-в-точь, ситуация в зоне выгрузки. На нас кидались только для того, чтобы броситься. Без раздумий, без оценки реальной ситуации. Даже не успевая добежать.

Амазонка делала шаг и стреляла, потом замедлялась. Вперед выходил Шрам, и следующая цель доставалась ему. Потом они снова менялись.

Вождь прикрывал нас справа. Увалень слева. Архитектор прикрывала тыл, и честно скажу, мне не хватало Молчуна. Жаль. Мне крайне интересно было бы найти тех, кто сумел так запудрить мозг неплохому парню. Сделать его предателем. Хотя, если подумать, он никого и не предавал. Изначально принадлежал другому лагерю. Может быть, десятилетиями. Может, его вообще так воспитали с колыбели, а все остальное лишь красивая легенда.

Хакер шел в полубреду, держа в руках кустарный лук, свое последнее приобретение, и толку от него было мало.

Так что собирать стрелы Амазонки и Шрама, вырезать их из тел, приходилось мне. В этой команде я вроде как все еще оставался главарем, но перестал быть самым незаменимым.

I. Глава 7. Искупительный огонь

В месиве драки под названием «каждый за себя» важно не попасть в эпицентр. Не создать ситуации, когда вместо того, чтобы все дрались со всеми, неожиданно эти все решат, что им нужно объединиться и драться только с тобой.

В более простом случае, - не попасть в ту точку, к которой все стремятся, раньше времени. Значительно проще отобрать добычу у победителя, чем защищать ее ото всех желающих.

К сожалению, так думали не только мы. Тут многие, несмотря на активное участие в коротких стычках, не сильно то и лезли раньше времени в зону сброса. Лишь крутились вокруг.

И не все из них были никчемными бойцами. Думаю, никчемные бойцы не покинули зону выгрузки, их исключили из шоу еще там. Преимущественно.

Поэтому, как бы мы ни старались держаться в отдалении, стычки происходили все чаще. И хаотично. Спасало только то, что мы оставались самым большим отрядом в округе. Но это не мешало бросать в нас камни. Стрелять из луков. Кто-то даже орудовал дротиками.

После последней зачистки оружия на этих территориях оставалось полно. Одновременно уничтожили почти всех заключенных сектора, и оружием можно было поживиться почти везде.

Я предполагал, что сектор подомнут под себя банды, самые жизнеспособные, и лишившиеся малейшей конкуренции, выжившие и еще окрепшие после зачистки. Как ни странно, этого не произошло. Банды снесли, их просто смыло волной новых заключенных, которых сюда начали отправлять явно с избытком. Ни о каком балансе не оставалось и речи. У продюсеров этого шоу существовали свои планы на этот сектор.

Мы нашли небольшие развалины, у которых оставались целы хотя бы две стены, угол дома, из камня, и то – укрытие не доходило нам и до плеч, и остановились в них. Очень сложно смотреть во все стороны сразу.

Несколько трупов внутри, еще не остывших, ясно показывали, что и это место в случае чего не спасет. Но хотя бы стало чуточку легче.

- Сейчас сбросят, - предупредил Хакер.

Вид падающего контейнера всколыхнул гладиаторов. Если до этого момента они больше искали, кому бы еще пустить кровь, то сейчас все хлынули в центр зоны сброса, к пайкам. Они были голодны.

И большинство из них от голода озверело, на ходу теряя остатки цивилизованности. Этих остатков, итак, оставалось на дне – все-таки сюда прежде всего попадали обычные убийцы, у которых еще до прибытия накопилось много насечек на прикладе. Или чужих ушей на ожерелье, кто из них что предпочитает.

Перед нами пронесся громила, значимо выше двух метров, размахивающий чем-то похожим на икакалаку, даже не целясь в никого специально, просто сметая всех, кто вставал у него на пути. Первый же попавший ему под руку получил одним из зубцов в висок, клинок вроде сначала застрял, но великан дернул рукой из стороны в сторону, окончательно развалив череп на части и освободил оружие. Очень вовремя, как раз к моменту, когда на него напал еще один. Громила, конечно, выглядел устрашающе, но в этом месте собрались самые опасные убийцы со всего центра галактики. Большинство из них этого еще не осознало, и каждый считал себя самым опасным, и самым непобедимым. Либо просто не могли вести себя иначе. Все время по краю, все время в нападении. Как акулы, неспособные остановиться.

Здесь снова станет поспокойней, когда останется в живых один из двадцати.

И обычно – это как раз те, что умеют хотя бы иногда задумываться.

- Может, за ним? – Шрам подбородком показал на громилу, - зайдем у него в тени?

Словно отвечая на это предложение, громила рефлекторно развернулся, и широко, не глядя, махнув икакалакой позади себя, развернув ее плашмя и просто снеся двоих у себя за спиной. Тех, кто мыслил также, как и Шрам.

- Не, лучше не надо, - ответил сам себе Шрам.

Мы, наверное, единственные, оставались на месте. Что нам мало помогало, трое, бежавшие к центру, заметив нас, практически не сговариваясь, свернули с пути. Три копья они метнули одновременно, чувствовалась слаженность. Во второй руке у каждого было по ножу. План был понятен, набежать, взять нахрапом, успеть выдернуть использованные копья и повторить тот же маневр, если повезет, повторно.

Ни одно копье не достигло цели. Один вовсе промахнулся, второе копье полетело в меня, правда, низковато. Я отступил чуть в сторону, чтобы дать ему возможность удариться о землю сразу позади меня. Третье копье отбил Увалень, стоящий впереди всех, в авангарде.

Две стрелы остановили крайнего правого и крайнего левого. Центральный набежал на Увальня, попытался ударить. Увалень отбил удар, выглянувшая у него из-за спины Архитектор ударила пиками. Она била неглубоко, не пытаясь взять силой, но очень часто, то одной пикой то второй, оставляя множество мелких неглубоких, внешне нестрашных ран.

Двинуться вперед противник уже не мог, постоянно натыкаясь то на одну пику, то на вторую. Постепенно он был весь в мелких ранах, живот и грудь превратились в месиво.

Он попытался отступить, - поздно, но поняв, что противник ему не по зубам - но тут Увалень сделал маленький шаг вперед, лишь сокращая дистанцию, и добил его одним ударом.

Я подобрал копье у себя из-за спины, оценил его баланс и перекинул Архитектору. Она брезгливо дернула плечом и переломила древко, оставив у себя в руке только стальной наконечник. Покрутив его, засунула в рюкзак. В этих местах лучше быть запасливым, но все добытое оружие мы унести бы не смогли. Приходилось чем-то жертвовать.

Остальные два копья постигла та же участь.

Громила тем временем углубился еще дальше, оставляя за собой кровавый шлейф из трупов и изувеченных. Но чудес не бывает. Одному в такой свалке выжить – для этого нужны не только навыки, здоровье и мышцы, но еще и очень много удачи.

Ангел-хранитель у громилы заметно утомился.

В него полетела стрела, которую он моментально отбил своим экзотическим мечом. Но пока он отбивал стрелу, с противоположной стороны прилетело копье. Воткнулось в бедро, неглубоко, и его владелец очень сильно сглупил, победно вскрикнув и кинувшись добивать великана. Он тут же свалился с дырой в виске. Каким бы экзотичным не казалось оружие великана, пользоваться им он умел. В его руках меч выглядел скорее ножом, но это не отменяло его эффективности.

Следующим по затылку громилы ударил камень. Некрупный, но зато метко брошенный. Громила сделал шаг вперед, покачнувшись от удара. Казалось, что это его добьет, но одновременно с этим шагом он выдернул копье из бедра, развернулся, и ринулся навстречу новому обидчику. Женщина, она успела бросить еще один камень, прежде чем громила добрался и до нее. И вновь попала. Ее это не спасло, но еще больше ослабило громилу.

Как только он пошатнулся повторно, это стало сигналом для остальных. Даже те, кто до этого просто бежали мимо, теперь кинулись добивать его. Пока он отбивал один удар, его доставали еще двое. Спину прикрыть ему некому, поэтому исход был предрешен, это чем-то напоминало нападение муравьев на неудачно перевернувшегося жука. Вроде и разные весовые категории, но количество и постоянно продолжающиеся атаки сделали свое дело.

Вскоре кто-то из нападавших горделиво поднял над собой икакалаку и направил ее в центр зоны. Я уж было подумал, что он сумеет организовать одиночек вокруг себя, только что заваливших великана.

С другим контингентом могло сработать. Попытка была хороша – воспользоваться эйфорией победы и подмять под свое знамя окружающих бойцов. Только тут все больше не бойцы, а убийцы. Большинство из которых умело убивать прежде всего исподтишка.

Икакалака тут же поменяла владельца, ее вытащили из отрубленной руки гордеца.

Большинство же продолжило воевать друг с другом, раз наиболее грозная цель исчезла.

- Там уже еду разбирают, - обратил наше внимание Хакер.

Все правила поменялись. Если раньше в зоне сброса шел бой до победы одной группы, после чего она решала, кому достанется еда, и, понятно, подавляющая часть добычи членам группы и доставалась. Сейчас первые, кто добежал до пайков, старались просто урвать, сколько успеют, и сбежать. Некоторые начинали рвать упаковку и запихивать в себя пищу прямо на месте. Чаще всего эти кончали плачевно.

Те, кто начинал убегать с едой, образовывали новые завихрения драк. Их тут же встречали остальные, бегущие им навстречу. Это же лишь облегчало новым нападающим задачу – им даже не приходилось лезть в самую кучу, чтобы побороться за свою часть пирога. Кусок пирога бежал к ним сам.

Каждый паек переходил из рук в руки, как эстафетная палочка, но все же, постепенно, часть из них оказывалась все дальше от эпицентра событий. Большинство же вообще втаптывалось в землю, оказывалось заваленными трупами. Кто-то уже начинал рыться, доставая пайки из-под мертвых только для того, чтобы тоже умереть, и снова накрыть паек уже новым телом.

Даже после всей произошедшей здесь бойни вокруг сражалось, по самым скромных оценкам, больше сотни заключенных. И вряд ли их ждало усиленное питание – а значит пайков в сбросе где-то пятьдесят, не больше.

Такими темпами нам могло не достаться ничего вообще. Шрам вопрошающе посмотрел на меня. Все думали об одном и том же – если ввязаться в драку сейчас, вряд ли обойдется без потерь. Не ввязаться – останемся без еды. С другой стороны, у нас огромное преимущество перед всеми остальными. Мы, по большому счету, не были голодны.

Поэтому я покачал головой:

- Ждем. Может, в конце чуть зацепим.

Большинство гладиаторов оказалось внутри, ближе к зоне, чем мы. Кто-то перехватывал убегающих, другие, наоборот, убегали. Практически весь контейнер уже был разорван. Рюкзаки с пайками растащены. Большинство рюкзаков вообще уничтожено, а зря – еда важна, но вот как раз эти рюкзаки здесь были самой ценной вещью. По ценности сразу за хорошим оружием. Но оружие тоже нужно в чем-то носить. И еду, и воду. И запасную одежду, если уж совсем повезет.

У нас у каждого за спиной висел такой же. Не случайно мы привлекали так много внимания, несмотря на явную опасность, на нас все же нападали.

Двое бежали в нашу сторону. Мужчина и женщина, явно действующие вместе. За ними гналось сразу с десяток, причем чуть ли не впервые за сегодня, на этот раз у них чувствовалась организация. Еще одна команда. Я видел, что какое-то количество пайков они уже собрали, но не собирались на этом останавливаться.

Камень попал между лопатками мужчины, когда пара была метрах в тридцати от нас. Женщина продолжала бежать. Сбила шаг, оглянулась в тот момент, когда ее товарища уже протыкало копье. Тогда она ускорилась. Но еще через десяток шагов наконец-то обратила внимание на нас.

Мы тут, наверное, единственные, стояли практически неподвижно, поэтому «мозг рептилии» не срабатывал на нас, обращая внимание в этом месиве прежде всего на быстро перемещающиеся цели. Но в конце концов она нас заметила.

Снова сбилась с шага, что еще сократило расстояние до преследователей.

Но потом она сделала, сама того не понимая, блестящий выбор. Из двух паек, с которыми она пыталась сбежать, она кинула под ноги Увальню одну, а вместе с ней и нож, который держала в той же руке. После чего проскользнула мимо него и Архитектора, упала, вжалась в угол между двумя стенами развалин и замерла, подрагивая.

Хорошее решение. Если бы она побежала дальше, за ней бы гнались уже две банды. Никто же тут не знал, что мы немного из другого теста. Даже если бы мы и не рванулись, ее все равно бы догнали еще через десяток шагов. Обошлось бы и без нашей помощи. А так она фактически столкнула лбами две достаточно равные силы, получая небольшой, но шанс на выживание. Исходя из того, что никто здесь просто так еду не отдаст. Особенно, если она уже лежит под ногами.

Конечно, я бы предпочел кинуть им этот паек и отпустить с миром, но случай явно был не тот. Набегающие уже внимательно осматривали нас, рюкзаки у нас за спинами. Я знал, о чем они думают. О том, сколько всего внутри этих рюкзаков, и как им повезло найти такую жирную и легкую добычу.

Я видел это в их глазах. Они немного замедлились, никто не решался рвануться вперед первым, конечно же, их смущало наше абсолютное спокойствие и почти полная безучастность к происходящему.

В другом месте, в другой ситуации этого могло быть достаточно, чтобы отпугнуть и более крупную банду.

Но не сейчас.

Две стрелы полетели одновременно, Амазонка и Шрам выбили прежде всего тех, кто держал в руках копья, или камни, не позволяя им разогреться перед рукопашной, ударить с расстояния.

У остальных еще оставался выбор, быстро ретироваться или напасть.

Они напали. В этой схватке даже моим ножам досталась добыча.

Увалень, несмотря на свою комплекцию, быстро понял, что всех он не остановит, поэтому отступил чуть к краю, к стене, беря на себя лишь часть набегающей толпы. Архитектор практически синхронно отступила вместе с ним, готовая в любой момент ужалить своими пиками из-за его спины.

Шрам и Амазонка отступили чуть назад, чтобы успеть сделать еще по выстрелу.

Вождь взял на себя другой фланг.

Хакер спрятался у меня за спиной. У него явно шла своя война, невидимая нам, но значительно более важная, чем наша. От его результатов зависело, был ли вообще смысл выползать из нашей норы.

Мне достался центр.

Хорошо, что достаточно узкий.

Они навалились разом. У меня и в мыслях не было встречать их грудью, и биться лбами, как они явно надеялись. Я сразу ушел в нижний горизонт, имитируя движение скорее зверя, чем человека. Опасная стойка, требующая очень хорошо проработанных ног и координации. Первому я пропорол голень, стараясь добраться до артерии, и добил, когда он уже падал. Второго ткнула вдогонку Архитектор, он запнулся, и я несколько раз ударил его в район паха, опять метя в артерию. На этот раз точно попал, потому что кровью меня просто окатило.

Когда они добивали товарища нашей дикарки, в банде их насчитывалось десять. Меньше чем через минуту в живых не осталось ни одного.

Я кивнул головой на валяющиеся пайки. Набралось штуки четыре, если считать вместе с подношением нашей провокаторши. Лучше, чем ничего.

Мы оглянулись. Дикарка уже жрала паек, запивая его водой из фляги, обеспечивая себе если не жизнь, то хотя бы кратковременную сытость. Опять же – разумный выбор. С любыми другими – разумный. Паек бы у нее точно отобрали. Хотя бы для острастки.

- Нож ей верни и пусть бежит, - сказал я Вождю.

- Не возьмем? – переспросил Вождь.

- Точно не сейчас. Слишком многое на кону, к тому же, с нами скоро станет совсем тяжко. Не потянет, ты же видишь.

Вождь кивнул. Подобрал ее нож и бросил ей поближе. Махнул рукой – беги.

Девушка оказалась понятливой и ненастырной. Ей и так неимоверно повезло нарваться на нас, а не на кого-то еще. Второй раз она решила судьбу не испытывать. Подобрав нож, она перемахнула через стену и побежала в ту сторону, где не виднелось людей.

От сотни в зоне за это время не осталось и половины. Большинство из них разбегалось в разные стороны, кто с добычей, другие – гонясь за более удачливыми. Жар боя быстро угасал, еще быстрее, чем разгорелся этот костер. Сейчас его просто нечем было кормить. Пока не прибудут новые корабли в зону разгрузки, не вывалят новое мясо на полигон, наверное, в этих сбросах станет чуть потише.

Почему-то мне казалось, что ненадолго.

***

Мы не спешили. Стараясь не сталкиваться с остальными мародерами, потихоньку обошли всю территорию, оглядывая, чем еще можно поживиться. Даже нашли еще один паек, пару относительно целых рюкзаков и воду. Подобрали отличный нож, хотя я и предпочел остаться со своими. Так что нож прибрал себе Вождь, как запасной. Наткнулись на икакалаку. Посмотрели на нее, но никто к ней даже не прикоснулся. Вроде и сильно суеверных среди нас не было, но это оружие за короткое время поменяло такое количество владельцев, и все они сейчас лежали вокруг него, что волей неволей поверишь в лежащее на металле проклятии.

Торопиться нам особо некуда. Мы ждали новых охотников.

И дождались.

Хакер поднял руку к горизонту даже раньше, чем там стало возможно что-нибудь увидеть. Лишь через минуту мы разглядели четыре падающие звезды.

Можно загадать сразу кучу желаний.

Охотникам и дичи пора меняться местами.

I. Глава 8. Копыто жертвы

Я стоял на коленях с руками на затылке.

Понурил голову и смотрел на пыль, которой покрылись камни вокруг.

В затылок упиралось дуло пистолета.

Со мной, у меня за спиной, рядом находился только Шрам. Собственно, он и держал пистолет.

Архитектор и Увалень спрятались достаточно далеко, в развалинах, и, надеюсь, на этот раз Хакер достаточно хорошо их прикрывал. Их ружья достанут и оттуда.

А то в прошлый раз охотники удивительно точно знали, где и кто из нас находится. Ну ничего, сейчас мы подготовились получше. Остальные сидели неподалеку, на открытой местности, якобы беззащитные и без оружия. В действительности прямо за ними разбросано несколько хороших булыжников, за которыми они смогли бы укрыться, если начнется пальба.

И лук, лежавший у руки Амазонки, поднять ей недолго.

Будем понемногу сдаваться. Пусть вызывают нам карету, экспресс с планеты.

А дальше поглядим.

День сегодня казался поярче. Солнца, конечно, видно все равно не было. Зато появилась надежда увидеть его с орбиты. Иногда я слегка шевелил пальцами, дотягиваясь до рукояток ножей, прикрепленных у меня где-то между лопатками. Это меня успокаивало. А вот прижатое к затылку дуло – раздражало.

Все равно, видимость лучше, чем в прошлый раз, и приближающихся охотников мы увидели издалека. В мареве легкой пыли и горячего воздуха, поднимающегося от поверхности. Они шли уверенно, вот только на этот раз их оказалось четверо.

Четыре метеора на небе, четыре охотника. Я как-то машинально ждал троих, как и в прошлый раз. Но это мало что меняло. Главное, что за прыгуном, которого мы им подбросили в качестве наживки, не прислали сразу целый взвод.

Тогда бы все усложнилось. Но видимо, в колизее существовали определенные правила охоты, и охотничьи группы имели свои ограничения. Вряд ли охотники страдали от недостатка людей, или техники, или средств транспортировки. При их то возможностях.

Из-за улучшенной видимости ждать приближающихся охотников пришлось достаточно долго. Ждать и изображать при этом из себя плененного прыгуна. То еще развлечение.

Но, пусть и не быстро, они дошли до нас.

На этот раз охотники действовали осторожнее. И в прошлый то раз беспечными их было не назвать, но сегодня они превзошли сами себя. Делали все наверняка. Один из них откололся от группы значительно раньше и залег за камнем в отдалении, - торчал только ствол его винтовки, да самая макушка. Уже оттуда он взял всю нашу группу на прицел. Тяжелая мишень в укрытии.

Трое подошли ближе, но остановились, повторяя ту же процедуру, в отдалении.

- Ты кто? – спросил один из них, явно главный. Спросил громко и отчетливо, но на языке, который никто из нас формально знать не мог. Язык Торопыги, спасшего меня и погибшего при прошлой встрече с охотниками. Потом главарь чуть склонил голову, и больше обращаясь к своим, добавил: - наводка вроде пришла от другого. Контроль.

- Контроль, - бормотнули, словно согласились, двое его компаньонов.

- Ты кто? – повторил вопрос главарь.

- Мы делаем свою работу в тени звезд, - Шрам среагировал сам, без моей помощи, и начал отвечать на своем родном языке. – Делаем ее в свете галактик, на перекрестах созвездий. Народы пропадают, а мы живем в тени их руин. Звезды сгорают, мы делаем свое дело в тени их пламени.

Я заставил его выучить лозунг охотников, или тех, кто стоял за ними. Долго подбирали правильные слова и комбинации на его языке. Важен был ритм, звучание. Даже важнее, чем сами слова. Что-то, что шло рядом со словами, но ими не являлось. Почти материальная субстанция, передающая некий потаенный смысл этой речевки.

- … В свете мертвых галактик мы идем вперед, чтобы завершить нашу работу, - продолжил за него главарь. – Но у нас отмечен другой наводчик. Вообще не знал, что у нас есть кто-то из твоей системы. Странно. Ты уверен, что это прыгун?

Шрам молчал, не понимая.

Мне же помогать им и становиться переводчиком показалось сейчас не с руки.

Главарь нетерпеливо дернул рукой, показывая, чтобы Шрам поднял мою опущенную голову. Печально, тут у них тоже вряд ли получится совпадение.

Эту команду Шрам понял. Схватил меня за волосы и задрал мне голову.

В принципе, Хакер сработал на совесть. В моем случае, видимо, даже немного лучше. Наверх ушла другая фотография или другое описание, но отдаленно, с того расстояния, на котором они стояли, я мог сойти и за того несуществующего прыгуна. Главным было, чтобы они не прислали кого-то вслед за мной настоящим, предыдущим, тем самым, который сумел уйти от них в прошлый раз и уничтожить целую команду охотников.

Пусть лучше до поры до времени тот «я» буду оставаться мертвым в их списках.

- А это что за балласт? – спросил главарь, поведя дулом в сторону остальных.

Здесь Шрам понял вопрос по движению:

- Могут пригодиться в будущем. – Успокаивающе ответил он.

Не знаю, что из этого понял главарь, но отвлекаться он больше не стал.

Махнул рукой, отправив в нашу сторону одного из компаньонов.

- Контроль? – вопросительно, даже несколько неуверенно сказал охотник, но все же двинулся вперед.

- Контроль. - Подтвердил второй охотник, стоящий в сторонке. Главарь промолчал.

Идущий к нам на ходу достал уже знакомую мне ампулу, не опуская, держа одной рукой, винтовку, направленную все еще скорее даже на Шрама, чем на меня, и приготовился использовать инъекцию.

Я еще сильнее задрал голову и начал дергаться, чтобы хоть как-то оживить обстановку. Может быть, это заставит еще одного приблизиться.

Не помогло. Главарь и второй, оставшийся рядом с ним, лишь разошлись еще больше в стороны, чтобы лучше держать свои сектора.

Когда охотник с инъектором подошел почти вплотную, Шрам отпустил мои волосы, протянул к нему руку и сказал:

- Можно я сам вколю? Это почет для меня! – он еще сильнее вжал мне в затылок дуло и ударил несколько раз кулаком себя по груди. А потом снова просяще протянул руку.

Просьба, думаю, выглядела понятной. Охотник отрицательно помотал головой и сделал еще шаг. Наконец опустил винтовку и сдвинул ее на ремне за спину. Он готовился схватить меня, чтобы сделать инъекцию.

Где-то позади, словно из другого мира, Хакер негромко, но очень отчетливо произнес:

- Да все, я держу их каналы.

Я упал вперед, вытягивая прикрепленные за спиной ножи. Упал как ребенок на занятиях по гимнастике, перекатившись с коленей, через бедра, пах, живот и грудь. Делать такое без рук, которые рефлекторно хочется вытянуть вперед, тяжело, но после небольшой тренировки вполне возможно. Главное, в конце движения не свернуть себе шею или не сломать челюсть, поэтому на занятиях подбородок обычно отворачивают в сторону. Мне крутить шеей не потребовалось – вместо этого я использовал руки с ножами, чтобы остановить движение.

Один нож вошел в ступню охотника, второй чуть выше колена второй ноги.

Архитектор и Увалень выстрелили одновременно, но оба стреляли по тому, что прятался за камнем. Кто-то из них попал. Даже отсюда я увидел, как над макушкой снайпера вспухло кровяное облачко.

Если уж прячешься, не оставляй на виду части тела. В бою стреляют по всему, даже по костяшкам пальцев, случайно не убранным в укрытие.

Второго охотника убила Амазонка, не Шрам. Стрела вошла где-то чуть ниже горла, но выше ребер, и вошла глубоко.

Несколько пуль Шрама достали главаря, но не были смертельными. Он навел оружие, замешкался, потому что на линии огня все еще стоял первый охотник.

В принципе, мне нравилось место, где находился первый охотник. К сожалению, он тоже решил поучаствовать, поднимая руку с инъекцией. Я выдернул нож из его ступни, перенес нагрузку на второй нож, над коленом, а первый воткнул заново еще выше, в самый верх бедра той же ноги, у которой уже искалечил ступню. Потом всем весом нажал на оба ножа, заставив его ноги подогнуться. Охотник упал на колени, а я, тем временем, за счет этого нажима поднялся, тоже на колени, вернулся в ту же позицию, с которой все начиналось. Мы оказались вплотную друг к другу, наши глаза встретились.

Это слегка открыло Шрама у меня за спиной, но он тоже тут же присел, на корточки, в любимую позу Вождя, потом чуть перенес вес на правую ногу, чтобы открыть себе линию огня и продолжил палить в главаря.

Охотник, глядя мне прямо в глаза, начал говорить:

- Мы делаем свою работу в тени…

О, нет-нет. Я знаю, чем эти речевки заканчиваются.

Я выдернул второй нож и воткнул ему в руку, очень вовремя ее остановив – шприцу до моего предплечья оставались сантиметры.

- Что, совсем жить не хотим? – буднично спросил его я.

Увидел, на мгновение, недоумение в его глазах. Но это его почти не замедлило, он не сдавался. Потянулся второй рукой, чтобы перехватить инъекцию.

Я отпустил оба ножа, чтобы расплести руки. Воспользовался охотником как подставкой для ножей. Потом поменял руки. Выдернул нож из ноги и воткнул его во вторую руку.

Вождь, почти ползком, на четвереньках, по дуге бежал к главарю. В том сидело уже несколько пуль, но он бы еще жив. Холодная ярость, которую я увидел в его глазах даже на расстоянии, напомнила мне такую же ярость и злость в глазах белокурого ангела из моего наваждения. Мне пришлось умереть в тот раз, чтобы избавиться от подобной решимости.

Очень хотелось избежать такой же участи в этом мире.

Главарь начал поворачивать дуло, чтобы остановить Вождя.

- Всех добивайте! – на этот раз в голосе Хакера слышалась тревожность. – Быстро!

Это был не истеричный выкрик, а холодная команда. Никто не стал переспрашивать.

Голову главаря пробили пули Архитектора и Увальня, и Вождь, надеявшийся, как было по плану, захомутать его живьем, притормозил.

Я выдернул оба ножа из рук оставшегося охотника, по-прежнему смотрящего на меня не отрываясь, и вонзил их один над ключицей, сверху вниз, а второй, наоборот, прямо под нижнее левое ребро и чуть вверх.

Шрам добавил от себя, снеся ему пулей верх черепа. Даже не знаю, от чего охотник умер раньше.

***

Хакер достаточно долго молчал, и никто не решался его трогать. Все, что он делал, лишь совсем частично происходило здесь. Практически, это «здесь» для него являлось лишь вершиной айсберга. Множество процессов выполнялось в виртуальности, в которую он погрузился. И далеко не все из того, что происходило там, мы способны были оценить с нужной скоростью, в том темпе, который требовался в текущей обстановке.

Поэтому мы обшаривали трупы, изымали все ценное, и ждали, даже понимая, что времени у нас не так и много.

Вещи, которые могли нести в себе маркеры слежения, складывали поближе к Хакеру, на проверку.

Без результатов работы Хакера и его бродящих в сети автономов, двигаться дальше по нашему плану мы не могли.

- Отлично, - удовлетворенно кивнул он наконец, и в его глаза вернулась осмысленность. – Спасательный бот спускается. Точка изъятия – там.

Он махнул рукой в сторону, откуда пришли охотники.

- Пришлось долго уговаривать системы контроля, убеждать, что нам не нужна дополнительная живая сила. Иначе было бы все сложнее. Повезло, сюда мало кто хочет спускать и так, даже за большие награды.

- Они что, пользуется стандартной системой, не своей? А как тогда они вообще планировали поднять прыгуна наверх?

- Да… там свои законы. Какие-то ордера на пересмотр дела, кто-то якобы хочет влепить заключенному еще десять смертных приговоров и для этого он должен предстать перед судом лично. Бюрократия. Они не светятся, пользуются стандартными средствами. Потом не знаю. Разберемся. Может, будут перегружаться на другой борт.

- Зачем мы всех перебили то? – спросила Архитектор, которая за это время успела вместе с Увальнем прогуляться до дальнего охотника, обчистить его труп и вернуться. – Их не проще было спросить?

- У них новые игрушки. Кто-то мог включить ликвидацию. – Хакер покопался в принесенных ему, как к алтарю, вещах и вытащил четыре одинаковых, напоминающих тонкие, слегка изогнутые фляги, коробочки. – Не блокируются. В последний момент добрался до списка их обновленного инвентаря. Очень быстро адаптируются. Прошлая команда не вернулась, и вот – эти уже с новыми инструкциями и новыми побрякушками. Хорошо еще, что они не знали, что их ждет тот же самый прыгун.

Хакер сделал страшные глаза и отшатнулся от меня в притворном ужасе.

- В прошлый раз нам просто повезло, - успокоил его я.

- Эти штуки все разносят на сотню метров вокруг. Забойная вещь. Он небрежно бросил коробку назад, на землю, она при этом еще и ударилась о камень. Все, разве что кроме Вождя, вздрогнули.

- Не, так не взрывается. – беспечно отмахнулся Хакер.

- А как… взрывается? – осведомился Шрам, слегка повысив голос.

Сейчас – вообще никак. Надо перепрошивать на живого владельца. Хорошо еще перестраховались, могли ведь на смерть владельца настроить, тогда было бы хуже.

- А ты им не подсказывай, - любезно посоветовал Шрам.

- Ладно, не буду. Нам надо поспешить. Четверо должны нести прыгуна на льду.

- Тогда женщины сзади, прикрывайте, и не светитесь без нужды. – решил я.

- Чур я – замороженный, - застолбил Хакер. – Чтобы не отвлекаться.

- Переодеваемся в охотников, - не стал спорить я.

***

Бот для эвакуации завис над поверхностью, видимо, оценивая нас всем оборудованием, которое у него имелось. Что-то ему не нравилось, и спускаться он не спешил. Мы подошли уже достаточно близко, но системы бота все тянули.

Я начинал нервничать. Вдалеке, на границе видимости, появилось еще несколько фигур, которых явно привлекло появление бота. Спасательный бот в этих краях, событие крайне редкое, почти невозможное, поэтому все зависело от того, кто именно нас обнаружил. Если они достаточно самоуверенны, то могли попробовать пойти в атаку.

Другого автобуса с планеты с ближайшее время не ожидалось.

- Ну какая сравнительная идентификация, ну что за детские глупости, - бормотал Хакер, лежа на носилках и прикрыв глаза. Ноги он, при этом, чуть согнул и закинул одна на другую, словно был не заморожен, а валялся в шезлонге на пляже.

Весьма нагло и самоуверенно, если спросить меня. Особенно для того, кто должен изображать тело на льду. А он разве что ножкой не покачивал. Получается, и тащить его было не обязательно.

Те, что наблюдали за нами, наконец на что-то решились, и стремительно двинулись в нашу сторону. Мы дружно опустили носилки с Хакером на землю, и сделали это, не сговариваясь, слегка небрежно. К сожалению, Хакер не обратил на это ни малейшего внимания.

Теперь вооружены были все, так что мы прицелились и начали следить за приближением новых безбилетников.

- Вот, я же говорил, что это избыточно. И ДНК-тест тоже не нужен. Да нет там никого на периметре, так, проводить пришли помахать вслед. Это не убийцы, они не опасны. Конечно, говорю, не нужен тест.

Бот, наконец, дернулся и начал опускаться. Мы приготовились. Хакер не единственный, кто умеет работать в среде. Нас могли ждать сюрпризы.

Но шлюз распахнулся, и системы нас впустили. Всех, даже «провожающих». Видимо, Хакер и его автономы окончательно задурили боту мозги.

- Запускай вторую часть, - сказал я, когда мы уже заканчивали рассаживаться.

Снаружи по корпусу колотили, но мы не обращали на это внимание. Сделать что-то кораблю, способному подняться на орбиту, головорезы без оружия не могли. Да и с обычным оружием – тоже вряд ли.

- Уверен? – спросил Хакер, - мы уверены?

Он обвел взглядом остальных:

- Это будет совсем жесткач. Одно дело – свалить по-тихому. Или даже накостылять в системе кое-кому, а совсем другое – такое творить.

- Не мы начали. – лишь ответил я.

- Ладно, - тут же согласился он, словно и не высказывал только что крайнее опасение. - Тогда повеселимся. Подключу изображение.

I. Глава 9. Вид из ложи

Хакера, положившего руку на плоскую консоль управления ботом, словно подменили. Он впервые с нашего знакомства вошел в сеть не через камень, не через дерево или огрызок микросхемы, а через устройство, позволяющее держать ворота в цифровой мир распахнутыми настежь.

Вокруг нас развернулись экраны, практически погрузившие нас в ту реальность, которую они показывали. Без всяких дополнительных устройств, очков, без необходимости смотреть куда-то в определенное место.

Вроде я и понимал, что нахожусь внутри бота, в кресле, возможно, могу чем-нибудь поуправлять, хотя, откровенно говоря, мне это казалось крайне плохой идеей. Я понимал это, но одновременно находился в зоне высадки, в том самом месте, где впервые появился в этом мире. Только смотрел словно чуть с возвышенности, с точки, из которой поле этой бойни рассмотреть можно значительно лучше.

А бот поднимался, все выше, пока даже без перегрузок.

- Если честно, мне больше нравятся натуральные интерфейсы, правда. – Хакер наконец-то оказался в родной среде. – Но, конечно, с готовыми разработками оперировать значительно проще. Сейчас на этом боте поднимаются четыре охотника с грузом. Груз – один замороженный заключенный, по декларации – на доследование. Проверка будет на орбите, и строго очная. Но тут есть второй уровень, что-то уже пасется в мозгах этого бота, мои эту невидимку понемногу обнимают, но не спеша. В приоритете, чтобы он что лишнего не сболтнул наружу, поэтому я смотрю весь исходящий траффик, буквально через сито проверяю. Будет намного сложнее, чем мне казалось раньше.

- Меня мутит. – признался я.

- Что, не привык к наслоению двух реальностей? – усмехнулся Хакер.

- Ну, тут как бы одна реальность, а второе – изображение.

Хакер пожал плечами:

- Как сказать, как сказать. Ты то откуда знаешь?

Он шевельнул рукой по консоли, и внутренность бота полностью преобразовалась. Вместо достаточно лаконичной приборной панели появилась куча каких-то рукоятей, стены засветились бледно-желтым цветом, в центре рубки возник большой блестящий штурвал, как на морских судах.

- А вверх-вниз как? – ткнул я пальцем в штурвал. Что самое удивительное – рубку, ту, «настоящую» рубку, в которую заходил, я теперь не видел вовсе, хотя, опять же, на моих глазах не было никаких очков, никаких приборов. Системы подачи информации бота сумели полностью заглушить действительность. Ту самую, данную нам в ощущениях.

Меня замутило еще сильнее, потому что, хотя рубка и поменялась полностью, но и сцена зоны разгрузки не исчезла, и на ней камера поднялась еще чуть выше и с неба начали опускаться пузатые грузовики, набитые новыми заключенными.

- Такие штурвалы не крутят. Внешний вид – просто дань традиции, такие штурвалы сдвигают в сторону поворота корабля. – Хакер дернул рукой по панели и вернул прежнюю кабину бота. – Не будь так уверен в реальности. Справа от тебя панель, положи руку, чуть сожми все пальцы, словно мячик схватил, экран для тебя отдельно уменьшится и упростится. Ну и как всегда: если мутит, смотри вдаль, на далекие предметы вне бота.

Хакер кивнул головой на иллюминатор, который походил на настоящий. Хотя я уже ни в чем не был уверен. За это время небо в иллюминаторе потемнело, и вдалеке появилась огромная, неимоверная по размерам космическая станция.

Где-то там, близко к горизонту, прикрытая фильтрами, опускалась за край планеты большая, но неяркая местная звезда. Я впервые оказался в космосе. Пройти множество миров во вселенной, но даже в стратосферу ни разу не подняться. И наконец увидеть местное солнце. Но в тот момент, когда явно не до него.

Интересно, как здесь будет с прыжком если что? И возвратом? Как проходит привязка на местность?

На экранах тем временем грузовые корабли, по традиции, начали вываливать на поверхность новую партию людей. Я дернул ладонью на консоли, скорее даже не мячик схватил, а щепоть соли. Экран вокруг меня свернулся в крохотный монитор прямо перед глазами. Перебор. Я чуть расслабил ладонь и в итоге подобрал удобный для моего непривычного вестибулярного аппарата размер.

- Не успеваю, - пробормотал Хакер. – Придется иначе.

Грузовики уже почти опорожнились. Но не успели сделать это до конца.

Неожиданно стандартный сценарий поменялся.

Грузовики если и не рухнули, но все равно достаточно резко пошли вниз, остановившись на гравиподушках, наверное, у самой поверхности.

Интеллектуальный блок экрана услужливо приблизил изображение, в красках, во всех деталях, показывая, как в тех местах, где грузовики слишком быстро опустились и не успели полностью скомпенсировать падение, их днища, выпуклости на них, давили только что сброшенных людей. Потерпевших вроде и немного, но я начал понимать, как действует программа развлечений для множества миров. Моментально выхватывая из реально идущего потока изображения наиболее кровавые части.

- В грузовиках есть и живые охранники, - сказал Хакер, его ладони непрерывно подрагивали, пальцы слегка шевелились на панелях связи.

- Выбрали не ту работу, - ответил я. – Эту клоаку давно пора очистить.

Тысячи заключенных, и таких, кто только что свалился с неба, и тех, кто уже ждал их внизу, постепенно осознавали новую диспозицию. А часть из них продолжала вываливаться из все еще распахнутых брюшин грузовиков, моментально оказываясь на поверхности. На такую плотность выгрузка рассчитана не была, и множество ломало себе кости, просто пачками валясь друг на друга.

- Побежали, побежали, - буркнул Хакер и еще раз дернул рукой.

В дополнение к распахнутым отсекам выгрузки, по бокам грузовиков жестко упали стандартные грузовые рампы.

Мой экран приблизился. Человек, только что завладевший короткий тупым мечом, провернул его в животе соперника, посмотрел на пандус, ведущий прямо внутрь корабля, и оскалился в ухмылке.

Выдернул меч, что-то крикнул и направил меч на корабль, обращая внимание окружающих на новую возможность. Звук передавался прямо ко мне в уши из изголовья кресла, и даже был немного почищен от фона. Язык знаком, но все-таки недостаточно хорошо, чтобы я смог точно перевести фразу. Если бы язык был родной, я бы разобрал фразу, а так...

Да и неважно, что именно он сказал. Больше меня интересовала интеллектуальная развитость системы выбора кадра. Как только она показала мне мечника, кадр тут же откатился, и показал, как тысячи заключенных вместо того, чтобы, как полагается, устроить бойню между собой, побежали к кораблям. Внутрь кораблей.

- Картинку внутри ищут, но вряд ли она будет такой же развернутой, как сейчас. Там только техническая запись безопасности идет.

- Кто ищет? – не понял я

- Ну как кто. Те, кто тянет это шоу.

- А искать способы исправить ситуацию они не собираются?

Хакер усмехнулся:

- Разные конторы. Те, кто выжимает из шоу все что можно, думает о шоу. Тюремщикам никто не мешает заниматься своими делами. Хотя, денег больше у тех, кто в шоу. Их потом еще и обвинят, что они сами все подстроили ради аудитории. Подбросить что ли эту идею заранее…

Подала голос Амазонка:

- Жестоко, конечно…, - она ворочалась в своем кресле, смотря во все стороны, на свою картинку, которая разворачивалась только перед ней. – Сколько сейчас гибнет…

Я мысленно сжался. Хакер был в своей стихии, очень часто, попадая в такую ситуацию, многие начинают говорить не думая, снижаются тормозные функции сознания, которые в любой другой, более опасной ситуации, заставили хотя бы чуть-чуть подумать, прежде чем ляпнуть что-то в ответ. Но как раз в ситуации опьянения – неважно чем, властью, алкоголем, вседозволенностью, люди говорят зачастую быстрее, чем даже осознают, что именно сказали.

Я боялся его ответа в варианте «кто бы говорил», «а сама то», четко проецирующего ее собственное обвинение в военном преступлении обратно. Лучше бы, конечно, ей вообще сейчас промолчать. Если бы это сказал кто-то другой, мне было бы проще.

Но Хакер, похоже, думал совершенно о другом, и даже не воспринял фразу Амазонки как обвинение:

- Будем считать, что мы лишь даем им всем дополнительный шанс. Больше половины из зоны разгрузки даже не выбрались бы. А еще через сутки в живых, согласно статистике, остался бы один из десяти. А так – может и прорвутся. Давайте-ка чуть замедлимся, дадим охранным модулям увязнуть в новой проблеме. Чтобы им окончательно стало не до нас.

Хакер начал общение с орбитальной станцией, периодически выходя из него, и говоря что-то нам. С учетом того, что с кем именно он общается, решалось лишь легким подрагиванием пальцев на консоли, то его речь для меня превратилась в какофонию не вполне связанных между собой мыслей:

- Что у вас творится? Вы у себя пока разберитесь, мы на орбите подождем, а то еще шмальнет кто-то ненароком.

- Я же когда в структуры влез поглубже, так и надо было чем-то заниматься. Либо идти во всякие планетарные службы, но там и скучно, и нудно, да и не согласен я со многим. Поэтому меня потихоньку и снесло в грабежи. Зачем мне деньги, если я минуя валюту могу все что угодно получить. Но с банковскими системами хотя бы интересно возиться, достойный противник. К сожалению, еще и опасный, как видите.

- Мы в сторонке постоим, конечно, нам то куда спешить. Разбирайтесь.

На рампах шла бойня. На корабли пыталось попасть много больше народа, чем смогло бы за короткое время. Им нужно было либо замедлиться, выстроиться в очередь, и плавно зайти – и тогда грузовик вместил бы почти всех; либо воевать за проезд. Очевидно, преступники выбрали драку.

Грузовые корабли начали наполняться вновь. Теми же самыми заключенными, что они привезли на планету. Только теперь этот груз оказался свободен, вооружен, и с чрезвычайным энтузиазмом начал громить все и всех вокруг.

Шоумены подстроились. Им хватило даже слабого канала с кораблей, чтобы показать картинку и оттуда. Чувствовалось, что инструментарий у них в руках оказался послабее, но на смысловую составляющую кадров это не влияло.

- Интеллектуальная сеть у них, конечно, одна из мощнейших. Даже у военных потупее обычно, - вторя моим мыслям, сказал Хакер. – Особенно здесь, в ядре шоу, они еще и первичный отсев делают.

Всем на экраны вываливались картинки с кораблей, на которых коридорные турели безопасности сметали заключенных. Потом захлебнулась одна турель – кончился боеприпас, остановилась другая, обойденная с тыла кем-то хитроумным. Еще одна оказалась просто заваленной трупами, поверх. Турель еще вроде как стреляла, были слышны глухие, как из-за стены звуки, но через гору тел уже лезли заключенные и растекались дальше, по коридорам корабля.

Все эти кадры любовно подбирали алгоритмы шоу-программы, выбирали лучшие, подстраивали под личные предпочтения зрителей, меняли кадр, как только действие заканчивалось или начинало наскучивать.

Какая-то женщина, вместо того чтобы залезать внутрь корабля и прятаться, или убегать, напрыгнула на спину заключенного, и тыкала ему в шею чем-то совсем маленьким. Даже не ножом, то ли острым камнем, то ли огрызком, обломком какого-то предмета. Бугай крутился, пытаясь сбросить неожиданную проблему со спины. В конце концов он прыгнул вперед, уперся руками в стену коридора, потом с силой оттолкнулся назад, ударившись спиной, на которой висела женщина, о стену сзади. Послышался хруст, еще и голову женщины мотануло назад, и она ударилась затылком. Начала медленно сползать с заключенного. Но и у него из нескольких ран на шее вовсю хлестала кровь. Он слабел на глазах. Его ноги подкосились, и он осел вниз, упав поверх женщины.

Заключительный кадр показал неконтролируемо дрожащую руку женщины, пальцы то сжимались, то разжимались, из ладони выкатился керамический штырь ненамного длиннее тех самых пальцев. Смена картинки – та же самая парочка, показанная чуть издали, похоже, точка съемки из распахнутого грузового люка корабля, с большим увеличением, но даже с ним – эти двое, умирающие у стены коридора, были лишь одними из десятков, точно также валяющихся вокруг.

Планета убийц продолжала давать качественный материал для шоу. Пользуясь всеми доступными источниками.

- Охрана изолировалась. – сообщил Хакер. – конструкты тюремных систем и систем шоу договорились между собой, что в эфир не пойдут перестрелки с охранниками. С трудом, но договорились. Боятся долгосрочных негативных последствий.

- А люди в этих договоренностях уже не нужны? – спросил я.

- Люди не успевают. Потом подтвердят, или передоговорятся. Сейчас пока время интеллектуальных систем. Вам показать, как они размазали охранников? Могу обойти и достать.

- Не надо, не теряй время. – Ответил я. – И не забывай, зачем мы здесь.

Один из грузовиков чуть приподнялся над поверхностью и рухнул вниз. Этому больше не взлететь. Шоу услужливо показало сразу после его падения валяющихся по коридорам заключенных, многие переломанные, но другие уже шевелились, пытаясь подняться вновь.

- Идиоты, - тихо шепнул Хакер. – Им молоток дай, они не дом пойдут строить, а соседа по голове бить. Все время забываю, что большинство здесь за дело.

Второй грузовик зашатался, и неуклюже начал подниматься.

- Выведу этого, в эфир не идет.

На моей картинке появился пилот, вернее, заключенный, сидевший в кресле пилота. Явно не чужой с этой техникой. Картинка красочно, словно камера снимала из-за пределов корабля, в лобовое стекло показала этого пилота, пытающегося поднять корабль, и кучу вооруженных заключенных за ним, замерших в ожидании.

Только вот никакого лобового стекла у этих грузовиков не было. Скорее всего, это была симуляция, сборка из многих разных кадров, на которую навесили блики от несуществующего стекла кабины.

Грузовик пошатался, покачался из стороны в сторону, постепенно стабилизировался и все уверенней начал подниматься наверх.

- А ведь у них нет на орбите корабельного оружия, - усмехнулся Хакер. – Так, мелочи всякие. Скорее всего, попробуют воспользоваться противометеоритными пушками.

Еще два грузовика свалились на поверхность и замерли там. Потом еще несколько удачно поднялись и сейчас набирали высоту. Большая же часть так и замерла у поверхности, в них не оказалось ни одного заключенного, который смог бы хотя бы попробовать управлять этой техникой.

В них развернулась настоящая бойня. Заключенные крушили корабль, ломились во все люки, иногда даже удачно. Добрались ли где-то до команды, было не очень понятно, потому что алгоритмы тщательно избегали картинок с участием обслуживающего персонала.

- Вот сейчас про нас точно забудут, - бормотнул Хакер. Он переключил наши экраны и показал свою собственную картинку, на которой первый из грузовиков пытался пришвартоваться к орбитальной станции. – Умный оказался пилот. Понимает, что на этом пузане он никуда не улетит. Сразу пытается захватить что-то, где есть и корабли, и добыча.

В корабль пару раз выстрелили. Наверное, если бы у систем станции было время, они сумели бы перестроить работу даже противометеоритной защиты в новый режим и ударить по грузовику всерьез. Но как раз времени им никто не дал. А множество систем безопасности, опознавательных систем свой-чужой и ограничителей не дали им развернуться.

Первый корабль пристыковался.

- Да ну нет, - недоверчиво сказал Хакер. – Будет чудо, если они захватят станцию. Там все-таки и народу побольше, и оружия полно. Это же перевалочный пункт для уголовников. Но им сейчас точно не до нас. Совсем не до нас.

Хакер что-то бормотал, полузакрыв глаза и водя руками по консолям.

- Не подведи, как в прошлый раз. Тебе же скучно было, а не мне. Я бы на этот банк и не полез вообще. Это у тебя догонялки число за числом, а ко мне то вполне себе с оружием пришли, и полквартала под ноль выровняли, когда меня брали. Просто чтобы не рисковать. Вы в своей сетке все время забываете, что у банков не только деньги, но и возможности их потратить. Видел бы ты ту команду, которая меня брала, так бы не говорил. Не спеши, нежно ему объясни, что в данном случае лучше напрямик на базу лететь, минуя станцию. Никто нас нигде не перегрузит. Да, там бедлам, а у нас прыгун на холоде. Нам же нужен прыгун на холоде? Уложить его к остальным? Вот и объясни.

На орбитальной станции что-то взорвалось. Всполох из разорванной обшивки выплеснулся и тут же ушел назад – сработали аварийные переборки.

- Смотри ка ты, они даже дальше пробились, чем я рассчитывал. Стрельба уже по всей станции идет. – Сказал Хакер вполне осмысленно, вроде как нам, и тут же снова забормотал про себя: - Обнимайте его крепче, да и все. Слушай, ну если он такой упертый, то стирай, и замените его. Надолго не получится, но, чтобы вычислить место их базы, да и добраться до нее, так вполне. В смысле???

Хакер на мгновение отдернул обе руки от консолей, посмотрел на меня, и снова положил их назад. Теперь он молчал, лишь пальцы его слегка подрагивали, проверяя информацию. Он оторвал руки снова лишь через минуту.

- Нет никакого места, куда они везут прыгунов. Такой уровень дезинформации никому не по силам, я проверил. Нет никакой тайной базы на засекреченной орбите.

- А куда тогда они их девают замороженных? – весь расчет был на то, чтобы найти место, где расположились охотники, гнездо.

- Никуда. У них база в базе, они не стали заморачиваться. Скорее всего, какой-нибудь тайный отсек на самой станции. Конструкция большая, кто там знает все закоулки, если хорошо спрятаться – не найдут.

- Тогда туда?

- Ну да. Туда. Только там сейчас жарко.

- Ну а что, жарко – не холодно, - буркнул Шрам. - Сойдем за охотников.

Хакер пожал плечами, и вновь положил руки на консоли.

Бот не спеша двинулся в сторону орбитальной станции.

В это время к ней пристыковались уже три грузовых корабля, набитых жаждущими крови преступниками. Остальные либо так и не сумели взлететь, либо их смогли остановить.

Но станции хватит и трех. Я лично начал сомневаться, что она вообще переживет этот день.

I. Глава 10. Иммерсивное шоу

Этой вселенной нужно научиться управлять, не привлекая внимания санитаров. Хорошо, что на данный момент те, кто здесь шел за санитаров, были весьма заняты. Очень удобно выпустить на волю весь сумасшедший дом целиком, а потом понемногу начинать думать о лучшем политическом строе для этой галактики.

Шоу начало сбоить. Оно и понятно, основные события начали происходить там, где для них не организовали никаких толковых условий, ни записи, ни софитов, ни правильно подобранных ракурсов. С другой стороны, натурные съемки в лабиринтах, в коридорах космической станции шли бы у зрителя на ура. К тому же, сейчас в зрелище сильно добавлялся элемент жизненности, отсутствия наигранности всего процесса изначально.

Теперь не нужно сбрасывать еду в строго определенную точку, чтобы собрать вокруг нее гладиаторов. Теперь новый спартак идет на вечный город с толпой обозленных рабов, и все неожиданно стало взаправду. Это не просто гибель чужих людей, выдернутых из камеры смертников, сейчас шоу превратилось в бойню, и ни у кого из участников не было никакой правды. Или с каждой стороны гермодверей каждого коридора правда существовала своя.

- На станции персонала около тысячи. Большая часть – охранники, что перетаскивали заключенных из прибывающих рейсов, обеспечивали передержку и забивали их потом в грузовики перед сбросом. Немного технарей, обеспечивающих шоу. Да и все. – Хакер не хотел отрываться от пультов, но это время стремительно приближалось. Он оставил одну руку на консоли, а второй выдергивал что-то из ящичков вокруг своего кресла, готовил автономные средства работы с сетью. – В трех посудинах прибыло тоже под тысячу заключенных. Все пересчитаны. Все определены. Кроме нас может. Но про нас сейчас все забыли. Автономы ищут оптимальный маршрут. Они чужой алгоритм уже на запчасти разобрали, но пока нашли только ниточки внутрь станции, и примерный сектор, где может быть спрятанная база.

- Надо идти, на плечах толпы. – Я поднялся с кресла. Бот уже пристыковался, но мы все тянули, пока Хакер разведывал обстановку.

- Попробуем. – Хакер наконец оторвал и вторую руку. – Постараемся не влезать в самое пекло. Они запустили там тяжелых стражей. Наших спасает только то, что у них запрет на тяжелое вооружение на станции, драка идет практически врукопашную.

- Наших? – усмехнулся я.

Гермозамок начал открываться. Амазонка натянула лук, Вождь присел сбоку от люка, готовясь ворваться внутрь.

- Тех, кого мы подняли сюда умирать. – Поправился Хакер.

- Тех, у кого мы поменяли место их гибели и к тому же дали им призрачный шанс на большой куш.

- Софистика, - фыркнул Хакер.

Хорошее слово. Я понял, что я его знал на его языке, но ни разу до этого не использовал.

***

Станция поддерживала биологическое вращение вокруг своей оси, создавая разумное притяжение на жилых этажах.

Стыковочные узлы для большегрузов, вроде тех, с трюмами набитыми людьми, что сбрасывали пополнение на планету, эти стыковочные узлы действовали полуавтономно, останавливая вращение. Со стороны наблюдателя на станции, впрочем, это выглядело наоборот, стыковочный узел начинал вращаться по длинному кругу вокруг станции. Когда грузовик стыковался, эти шлюзы вновь разгонялись (или останавливались если спросить станционного смотрителя), и синхронизировали движение со станцией обратно. Ворота распахивались.

Не будь автономов и алгоритмов Хакера, на этом вторжение бы и закончилось. Никто из находящихся в грузовиках просто не смог бы войти на станцию. Но алгоритмы, освободители в цифровой оболочке, поломали множество защитных систем станции, и продолжали бедокурить.

До некоторых функций станции, защищенных более изощренно, они не добрались, на все их просто не хватало. Стражи, к примеру, до сих пор действовали, подчинялись охране и были более чем функциональны.

Но второстепенные инженерные системы сейчас не принадлежали никому, полная анархия. Хотя, если подумать, скорее им завладел Хакер. Как и в случае со старой доброй анархией, у всего есть хозяин, просто он не всегда заметен.

И, тем не менее, шлюзы для грузовиков размещались на внешнем периметре. Атакующая сторона оказывалась «внизу», что в условиях наполовину рукопашной стало немаловажным.

Наш бот пришвартовался менее комфортно, зато в более выгодном месте – у оси. Вернее, внутри нее. Платформы синхронизации, по понятным причинам, делались для больших кораблей. Посадочные палубы для шлюпок не предполагали подобных удобств. Юркие маленькие суденышки могли справиться с синхронизацией и сами.

У оси почти не чувствовалось притяжение. И, в теории, почти отсутствовала охрана.

К сожалению, теория далеко не всегда подтверждается практикой.

***

- Слишком много людей на палубе, - сообщил Хакер.

Мы шли по узкому коридору от стыковочного узла. Слишком узкому, чтобы развернуться, шли по двое, впереди Архитектор и Увалень, с огнестрельным оружием, сразу за ними Шрам и Амазонка с луками, а уже потом остальные. Огнестрельного оружия сейчас хватало на всех, но, по привычке, мы не хотели им пользоваться. Берегли заряды, к тому же – луки бесшумны, ружья – нет.

Я понимал одно, на станции вряд ли в ходу тяжелое вооружение. Слишком велика опасность разгерметизации. Тем более вся станция, судя по тем схемам, на которые я успел глянуть, состояла из достаточно сложного переплетения зон с воздухом и безвоздушных частей. Иногда из соображений экономии, иногда – из-за пожарной безопасности. А чаще всего, думается, из-за обычной безалаберности и эффекта постоянных перестроек. Эта орбитальная станция не была построена за ночь. Она создавалась и наращивалась десятилетиями. И многое на ней существовало только по старой доброй причине – «так сложилось».

- Насколько много? - спросил Шрам, пробуя тетиву, натянув ее слегка и отпустив обратно.

Хакер шел прижимаясь к стене, ведя подушечками пальцев по перегородке – смеси стали и пластика. Правда, периодически ему приходилось отнимать руку – то перегородка, хоть и открытая, но ее край мешал плавно ощупывать стену, то какая-то выведенная прямо в коридор труба.

- Я ожидал пару технарей в приемке, а там человек десять. Идентифицировать даже не могу. Притормозите, попробую вытащить хотя бы картинку.

Судя по гримасе, появившейся у него на лице, картинка Хакера не обрадовала. Его рука, касавшаяся до этого перегородки только кончиками пальцев, прижалась к ней всей ладонью. Он прикрыл глаза.

- Один техник. Два охранника в стандартной одежды, это вообще для проформы. Шестеро бойцов в тяжелом облачении. Воевать они тут не собираются, видно что не сильно напряжены, даже несмотря на атаку грузовых терминалов. С ними куча оборудования.

Хакер открыл глаза, и слегка отпустил руку – стенки вновь касались только подушечки пальцев:

— Это они тебя перегружать пришли. И хорошо, и плохо. Хорошо, потому что теперь есть кого спросить. Плохо – они тяжело прикрыты. И хорошее оружие, специально для работы в таких местах. Нашими пукалками их не сильно то и возьмешь.

- Можешь что-нибудь там? Воздух им убрать, или еще что в таком духе? – Мне сильно не хотелось переть на танки с луками.

- Нет, подобные системы вообще практически автономны. Не ты один такой умный, никто не хочет из-за какого-то вируса потерять персонал на орбите. Я поиграю с вариантами, но лучше не рассчитывайте. Воспользуйтесь тем, что они ждут не нас. Пара секунд у вас будет, камеру с этой стороны шлюза я контролирую. Но как только появится визуальный контакт, как только они начнут поднимать оружие – не ждите. Охранников можете игнорировать. У них там вообще только тазеры.

Тазер. Еще одно интересное слово, которое я понял просто по наитию. Никогда его даже не слышал, но понял. Мои навыки в языках все время улучшались.

- Вождь, Шрам, вы первые. Шрам, можешь бросить лук. Используй ружье и нож. Не стреляйте, ворвитесь и сразу в сторону. Палить начнем мы, так что не окажитесь в секторе. Вам надо успеть добраться до них, пока они не опомнились, и не начали стрелять в ответ. Остальные – заходим, стреляем, ищем укрытие, снова стреляем.

- На них тактическая броня, - заметил Хакер, - не штурмовая, конечно, но из нашего оружия только если попасть куда-нибудь в щель. Шея, подбородок, лицо, если они бронезаслонки не закрыли. Сочленения в районе плечей и паха иногда можно пробить. На планету на охоту взяли обычные винтовки, такую броню они в лоб не пробьют.

- Что ж они в этой броне и не спускались?

- Запрет на тяжелые технологии на поверхности. Зритель хочет шоу, а не тяжело вооруженных убийц. Если кто и спускается охотиться, то только с разрешенным перечнем. Обычно то и это намного больше, чем есть там, хватает.

- Отсюда не видно как они стоят?

- Времени нет, - Хакер поднял руку. – Они сейчас начнут волноваться, почему мы застряли. Потеряем эффект неожиданности.

- Заходим, - кивнул я, - Вождь, Шрам, вперед.

***

Хоть наш авангард и оделся в одежду убитых охотников, это обмануло встречающих лишь на секунды.

Достаточно только для того, чтобы мы открыли стрельбу первыми.

Вождь и Шрам сразу исчезли по сторонам. Увалень и Амазонка заскочили внутрь первыми, пальнули куда-то внутрь и тоже пропали из видимости. Архитектор, по сложившейся традиции, умудрилась удержаться за спиной у Увальня и ввалиться внутрь сразу вслед за ним. Выстрелить она при этом, вроде, еще не успела.

Хакер остался в коридоре, чуть позади, и тер ладошкой по стенке. Не знай я, что он где-то в глубине своего пространства, то подумал бы, что у него приступ паники.

У открывшегося шлюза оставался проем, достаточный, чтобы за ним укрыться, поэтому я вылезать не стал, и начал стрелять прямо из коридора. Благо, что двое из охотников, в серой штурмовой, как ее назвал Хакер, броне, стояли прямо по лучу коридора. Даже не нужно было выглядывать и подставляться под выстрелы остальных.

Я выстрелил в первого, сразу перевел винтовку и выстрелил во второго. Пока что я даже не пытался целиться, мне нужно было лишь сбить их с толку, замедлить, дать остальным возможность рассредоточиться. После первых выстрелов угол зрения сузился до того, что находилось прямо на линии прицела. Для этого даже не требовалось оставаться в коридоре.

Я мотанул головой, пытаясь сбросить тоннельный эффект, и краем глаза заметив, что Амазонка, отстрелявшись с правого края, присела за каким-то ящиком.

Два охотника, два выстрела. Хотя бы попал. Это вроде несложно, пистолет и десять метров – не больше, но в жаре перестрелки мажут даже в упор.

Попасть то я попал, но это явно не произвело на встречающих никакого впечатления. В них попали несколько раз и до меня. И выглядело это так, словно мы лишь обозначили свою позицию в переговорах. Избавили их от сомнений. Они ждали в трюме своих. Своих и ценный груз в виде меня, красочно положенного на лед.

Даже после того, как из шлюза вышли явно не те, кого они ожидали, некоторая неоднозначность все еще оставалась. Теперь наша атака вернула им черное и белое. Но они все еще медлили. Где-то глубоко в их императивах лежало требование захватить шагающего, и это правило зашили в их психику глубже, чем первый закон робототехники в нейросети. Первый закон так никогда толком и не заработал, а вот промывка мозгов у охотников работала на ура.

Я выстрелил снова, теперь, как мне казалось, прицельно. Безрезультатно. Вместо того, чтобы начать стрелять в ответ, охотники начали двигаться. Искать укрытие. Они все еще не были готовы отвечать огнем, все еще ждали разъяснения, или приказа, или подсказки. Но уже опомнились достаточно, чтобы не стоять под градом пуль.

Мне оставалось только продолжать. Благо, стрелял не только я.

Не знаю, кто наконец пробил броню, но один из охотников так и не успел укрыться, грузно повалившись прямо на палубу. Движения его при падении стали ломаными, как у куклы, не оставалось сомнений, что он нам больше не помеха.

- Груз в коридоре, остальных кладем, - донеслась команда откуда-то из глубины трюма, справа от меня.

Как они узнали, что это именно я? Не имею понятия, не только у Хакера есть примочки.

Я выглянул. Теперь то что уж не взглянуть. Еще четверо охотников изначально стояли справа, у механической тележки, на которой, судя по всему, меня и должны были везти, как замороженную рыбу.

И они начали стрелять. Хуже всего пришлось Амазонке, которая изначально ушла вправо, прямо на них. Шрама я не видел, он не стрелял, и был где-то еще правее, в слепой зоне вдоль стены.

У охотников были не тазеры, но и не совсем обычное оружие. Какие-то утяжеленные пули, - малая дистанция поражения, большая кинетика в обмен на маленькую пробивную способность. Словно демонстрации собирались разгонять. Я увидел, как одна из них влетела в борт ящика, оставив вмятину, но даже не пробив достаточно тонкую стенку.

Безопасность станции превыше всего. В Амазонку сразу попало несколько таких мячиков. Она свалилась, харкнула кровью и забилась в судороге. В нее продолжали стрелять. Увалень и Архитектор начали стрелять в ответ, но оставшийся в живых охотник из первой пары прижал их выстрелами к ящикам.

Я поменял магазин и двинулся вперед, даже не пытаясь укрыться. У коллекционного экземпляра есть свои привилегии. Без крайней нужды ему шкуру не попортят. Шаг, выстрел, еще шаг, еще выстрел. Намного не хватит, но мне и надо то было – замедлить их, отвлечь и затащить корчащуюся от боли Амазонку в укрытие.

Слева до охотника добрался Вождь. Я видел его движение совсем на краю зрения, на грани сознания. По дороге он отшвырнул от себя сунувшегося к нему с тазером охранника, даже не замедлившись от удара током. Тюкнул его по голове обухом ножа и откинул.

Второго он бросил вперед, на охотника. Тот только начал разворачиваться от Увальня и Архитектора, чтобы остановить новую угрозу, как в него влетело тело охранника. Этого Вождю хватило, чтобы покрыть остаток пути. Он действовал не как обычно, нехарактерно для себя. Всего один удар ножом под шлем, в шею, точно под забрало, кстати закрытое. Без повторов и добиваний.

Четверо оставшихся переоценили угрозу, и, наверное, трое из них перенесли огонь на Вождя.

Он пытался укрыться за телом оседающего охотника, но его зацепило, один раз, потом другой, и он опрокинулся на палубу присоединившись к Амазонке.

Однако его маневр сработал. Я дошел до Амазонки, продолжая стрелять. Увалень и Архитектор перегруппировались, больше не прижатые, и тоже открыли плотный огонь. Архитектор, как всегда, прячась за спиной у Увальня, хотя сейчас это выглядело весьма комично.

Еще один охотник упал. Я схватил Амазонку и выдернул ее в спасительное укрытие за ящиками, свалившись вслед за ней. По моему ящику начали долбить пули, с такой силой, что он начал сдвигаться, ударяясь о мое плечо.

- Эй, в меня нельзя, забыли? – крикнул я, не высовываясь.

Пули затихли. Неужели сработало? Я коротко выглянул.

Нет, я переоценил свой дар переговорщика. Просто Шрам наконец окольными путями между грузами, обошел охотников сзади и теперь добивал последнего.

- Зачем? – с укором спросил я. – Кто нам скажет, куда дальше?

- Тележка скажет, - ответил за него Хакер, последним выходя из шлюзового коридора. – В ней есть все маршруты.

Чуть поотдаль, у пульта, присевший за ним техник только сейчас начал осознавать произошедшее и медленно поднял руки. По-моему, вся перестрелка длилась меньше минуты и техник за это время только и успел, что присесть за тот самый пульт.

- Можно закрыть шлюз? – спросил он, заикаясь. Станция превыше всего, и протоколы тоже.

- Не надо, мы сами, - ответил Хакер, небрежно постукивая по переборке кончиками пальцев.

Шлюз закрылся.