Обложка Волк. Последнее проклятье наг

Волк. Последнее проклятье наг

Дмитрий Карпин

0% прочитано
Стандартный
Дмитрий Карпин

Волк. Последнее проклятье наг

Пролог

Сибирь.

Июнь 1838 г.

Широкое русское поле было усеяно невысокой травой и душистым клевером, иногда встречались прошлогодние стога, собранные крестьянами на зиму для корма скота. Возле одного из таких стогов паслись две лошади: вороная черная и редкая белая, словно девственный снег, они мирно щипали травку и совершенно не обращали внимания на странные звуки, доносившиеся из глубины стога. А звуки тем временем нарастали и становились громче, хотя ни на боль, ни на призыв о помощи они не походили, а, напротив, казались сладкими и во многом приятными уху, поскольку являлись слиянием двух любящих сердец. И вот любовный акт подошел к кульминации, сладкие стоны стихли и из стога донеслись тихие шептания:

– Как же я люблю тебя, мой волчонок.

– А я тебя, моя хитрая лисичка, – произнес Владимир, после чего еще раз нежно поцеловал Аманду и откинулся на спину.

Мисс Фокс же, напротив, повернулась и головой легла Волкову на грудь, распустив длинные волосы цвета спелой пшеницы. Владимир приобнял возлюбленную и погладил ее по нежной бархатной коже.

– Неужели так будет всегда? – улыбнулась девушка.

– Думаю, после всего, что с нами произошло, мы это честно заслужили, лисенок, – хватая какую-то соломинку и засовывая ее в рот, ответил Волков.

– Наверное. А если что, я сумею тебя защитить.

– Ты? Меня?! – усмехнулся урожденный дворянин и бывший каторжник.

– А что? В прошлый раз у меня это неплохо получилось!

– По мне, так все было совсем иначе!

– Ах так! – игриво фыркнула Аманда и запрыгнула на Владимира, после чего обхватила его запястья и прижала к сену.

Волков лишь усмехнулся, глядя на возлюбленную: на ее сияющие страстью карие глаза, бархатную кожу, обнаженную упругую грудь и розовые сосочки, лишь слегка прикрытые светлыми волосами. Владимир покорно улыбнулся и произнес:

– Похоже, тебе нравится видеть меня беззащитным, дорогая?!

– Возможно, – улыбнулась мисс Фокс. – Ведь таким тебя могу видеть только я. Прямо как при первой нашей встрече.

– Помнится, что это все же я спас тебя от толпы разъяренных солдат!

–Толпы?! – Аманда фыркнула. – Их было всего трое! Да и закончилось все тем, что я привязала тебя к дереву!

– Да уж, хитрюга. Я это помню. И, кстати, я так и не наказал тебя за тот поступок! – С этими словами Волков обхватил любимую за талию, а затем резко перевернул ее на спину, оказавшись сверху.

– Владимир, мне кажется, что нам пора, – прошептала мисс Фокс. – Уже и вечер близок.

– Ничего страшного, – улыбнулся дворянин. – Мы успеем добраться до заката. – И он нежно принялся целовать девушку в шею, с каждым поцелуем опускаясь все ниже и ниже.

– О, Владимир, – сладко простонала Аманда. – Владимир. Как же я люблю тебя, мой Волк!

Уже ближе к ночи, когда солнце скрылось за горизонтом, Волков и мисс Фокс добрались до дома. Их небольшой домик, сложенный из обтесанного бруса и украшенный резными ставнями, стоял на самой окраине городка Томска. Вокруг росли великаны сосны, цвели цветы, а неподалеку протекала река, где было так приятно купаться в жаркие летние дни. Аманда Фокс быстро привыкла к этой простой и спокойной жизни, которой всегда была лишена, и уже начала ощущать это место родным. Поэтому сейчас первым делом она отправилась в дом, как простая русская хозяйка, чтобы накормить возлюбленного. Владимир же повел лошадей в стойло.

Мисс Фокс открыла дверь, та тихо скрипнула. Девушка прошла внутрь, ступая по сплетенному из цветных лоскутков половику, купленному у местной старушки-крестьянки, и повернула на кухню. Там располагалась большая мазаная печь, которая очень нравилась Аманде и, взобравшись на специальный верхний ярус которой, в суровую зимнюю пору можно было «почивать» в тепле. Мисс Фокс очень любила эту печь, и ей нравилось на ней готовить. Девушка развела огонь в очаге, где уже были заготовлены поленья и, закрыв створку, произнесла:

– Сегодня будем жарить рыбу.

С утра Владимир просидел пару часов у озера и наловил целое ведро карасей, вот их Аманда и решила зажарить. Она взяла сковородку и уже направилась к комоду за подсолнечным маслом и мукой, как вдруг заметила на полу грязь.

– Странно, – пробормотала мисс Фокс, ярая ревнительница чистоты и порядка. – Я же тут все сегодня протирала. Неужели это Владимир ходил в обуви? Ох, я ему устрою…

Но возлюбленный весь день провел с ней, и времени для того, чтобы напакостить, у него просто не было. И вдруг пришло осознание: «Это кто-то чужой! Кто-то был здесь, пока нас не было! …а возможно… он и сейчас здесь!»

В эту секунду Аманда услышала, как половая доска за ее спиной тихо скрипнула. Девушка тут же резко развернулась и увидела монгола с кинжалом в руке. Еще секунда и потомок наг, а в том, что это был представитель племени Айеши не было никаких сомнений, бросился в атаку.

Мисс Фокс встретила его ударом сковороды, отбив выпад кинжала в сторону, и уже после пнув монгола в грудь, отчего тот отлетел назад, ударился об буфет и разбил стеклянные створки.

– Что, пришел отомстить? – яростно выкрикнула Аманда.

– Да-сс, – прозвучало противное змееподобное шипение. – Избранный нашими отцами велел убить тебя, чтобы его заклятый враг мучился, перед тем как Хозяин придет и за ним. – И, договорив это, монгол вновь ринулся в бой.

Его атака оказалась стремительной, будто змея выбросилась из сухой травы. Но и Аманда Фокс не зря большую часть жизни посвятила изучению китайского ушу. Девушка взмахнула сковородой, совершая обманное движение и уводя атаку противника в нужное для нее русло, после чего перехватила запястье нападающего и с силой вывернула его. Но враг, будто не чувствуя боли, схватил мисс Фокс за ворот простого крестьянского платья и потянул на себя, стараясь насадить на кинжал. Аманда выпустила сковороду и освободившейся ладонью ударила монгола в солнечное сплетение, концентрируя в этом ударе всю доступную энергию. Врага откинуло назад, но платье оказалось безвозвратно испорчено, оно разорвалось по шву, обнажая правую грудь.

Глаза потомка наг с узкими змеиными зрачками сверкнули похотью, все-таки простые радости жизни были не чужды этому племени. Мисс Фокс же быстро перекинула длинные волосы на обнаженную грудь, прикрывая розовый сосочек, и приняла боевую стойку.

И тут из коридора донесся скрип входной двери.

– Владимир, на помощь! – выкрикнула Аманда.

Монгол яростно зашипел, понимая, что с двумя противниками ему не справиться и вновь бросился на девушку, стараясь поразить ее кинжалом. Но мисс Фокс не стала дожидаться врага и хитро перемахнула через стол, оставив соперника в дураках.

И тут в комнату вбежал Волков с сапфировой шпагой в руке. Лишь доля секунды понадобилась молодому дворянину чтобы оценить ситуацию и броситься на представителя ненавистного племени. Но этот монгол оказался на редкость расторопным, он пнул по столу, что отделял его от врагов и тот врезался во Владимира, затормозив его атаку, после чего потомок змей отскочил назад и вдруг вонзил клинок в собственное брюхо…

Аманда ахнула, Владимир остановился, не понимая, что происходит, а монгол вдруг заговорил:

– У меня для тебя послание, Урус! Хозяин жаждет, чтобы ты мучился так же, как и он когда-то. Хозяин велел убить твою женщину, но я не сумел этого сделать, но Хозяин сможет. Он просил передать, что едет в Петербург, чтобы убить всех, кто тебе дорог, после чего он придет и за тобой!

– Джау Кан! – Серые, словно волчья шкура сибирской зимой, глаза Владимира сверкнули лютой ненавистью. – Он, наконец, решил отомстить!

Но монгол хитро усмехнулся и больше ничего не стал говорить, а лишь всадил кинжал еще глубже в брюхо, отчего кровь брызнула на деревянный пол, после чего повел клинком в сторону, полностью вспарывая живот и выпуская кишки.

– Фу-у, – поморщилась Аманда и отвернулась.

А несостоявшийся убийца мертвым упал на пол.

Позже, глубокой ночью, во дворе дома Волков с лопатой в руке закапывал труп монгола. Мисс Фокс стояла рядом и молча взирала на сие погребение человека без имени, пришедшего убить ее. Никакого сочувствия к нему она не испытывала. И когда последние комья легли на безымянную могилу, и Владимир прихлопал землю лопатой, Аманда, наконец, произнесла:

– Значит, спокойная жизнь закончилась и впереди новая опасность?!

– Выходит, что так, лисенок, – вонзив лопату в землю, сказал Волков.

– И что теперь?

– Поедем в Петербург и первыми найдем Джау Кана, чтобы, наконец, навсегда избавить мир от этого змеиного племени!

Часть 1. Петербуржский Потрошитель. Глава 1. Град святого камня

Петербург.

2 Сентябрь 1838 г.

Покрытая дорожной пылью походная карета остановилась на Дворцовой площади. Дверца отворилась, и из дилижанса вылез небритый молодой мужчина в картузе и в подпоясанной красной рубахе, что считалась шиком у уголовных элементов. Вслед за «фартовым» вылезла и его «мамзель», впрочем, довольно приличного вида в элегантном васильковом платье и шляпке, из-под которой выбивались локоны цвета спелой пшеницы. Дама сразу засуетилась и принялась что-то втолковывать своему спутнику по-русски, но с легким акцентом.

– Согласен, лисенок, это действительно завораживает, – снимая картуз и обнажая истинно черные волосы с седым локоном в области челки, ответил мужчина.

Они оба смотрели на Зимний дворец, на его песочные стены, кованные врата под аркой входа, высокие окна и красивые статуи, взирающие на путешественников с крыши обители царской семьи. Творение итальянского архитектора Растрелли, выполненное в роскошном стиле елизаветинского барокко, действительно захватывало дух, и мисс Фокс, чувственная ко всему прекрасному, с восхищением наслаждалась его красотой.

Вдруг где-то вдалеке грянул пушечный залп, и Аманда даже вздрогнула от неожиданности.

– Полдень, – взглянув на часы под главным Флагштоком Российской Империи на Зимнем дворце и поняв, что традиционный выстрел произвела пушка на другом берегу Невы на стене Петропавловской крепости, произнес Владимир. – Все, как всегда, в Петербурге традиции не меняются. И вроде бы я был здесь совсем недавно и, в то же время, как будто это было совсем в другой жизни.

– Я понимаю тебя, любимый, – взяв кавалера за руку и нежно поцеловав его в щеку, сказала девушка. – Когда я была здесь в последний раз, отец был еще жив, и жизнь казалась совсем иной. – Она на секунду задумалась, вздохнула, а потом, вдруг улыбнувшись, добавила: – Но теперь у меня есть ты, и я люблю тебя больше жизни, и все остальное мне кажется таким второстепенным, даже та история, из-за которой мы и приехали сюда.

– Боюсь, что эта история может оказаться весьма опасной, поскольку мы совсем не знаем, что готовит для нас Джау Кан.

– Но вдвоем мы справимся! Ведь так?

– Конечно, – улыбнулся Волков и обнял возлюбленную. – Вдвоем мы сила! – И его губы прильнули к алым губам мисс Фокс и страстно поцеловали их.

И тут их вызывающий поступок оказался прерван деликатным покашливанием. Пара обернулась в сторону блюстителя нравственности и на их лицах просияли улыбки.

– Владимир, Аманда! – звонко вскричал молодой офицер в синем мундире и с пышными черными бакенбардами и бросился с объятиями.

Мисс Фокс радостно поцеловала Орлова в щеку.

– У нас принято троекратно, яхонтовая моя, – пошутил офицер, за что был награжден еще двумя поцелуями.

Волков было протянул товарищу руку, но Орлов заключил и его в объятья и дружески похлопал по спине. И Владимир понял, что напряжение, возникшее у них после того, как Аманда выбрала его, а не Алексея, забыто. Молодой дворянин оказался очень рад этому, будто тяжелый камень упал с его души, поэтому он тоже похлопал офицера по широкому плечу.

– А где наш общий друг богатырь Потапов? – спросила мисс Фокс, беря обоих кавалеров под руку и предлагая им пройтись по Дворцовой площади.

– Занимается важным государственным расследованием, – произнес Орлов и вдруг помрачнел. – Страшные дела творятся нынче в Петербурге. Люди гибнут каждую ночь и не от рук уличных налетчиков, а от какого-то исчадия Ада, которому просто нравится убивать.

– Что за история? – насторожился Владимир. В данный момент не стоило упускать ни одной зацепки, способной привести к следу «пригласителя в Петербург», и если сам Орлов говорит, что в городе происходят странные события, то это вполне могло являться звеном одной цепи.

– Дурная и прескверная история, брат, – произнес Алексей. – Кто-то по ночам разгуливает по улицам Петербурга и отрубает людям головы.

– Серийный убийца! – воскликнула Аманда.

– Не приведи, Господь! – ахнул Орлов, и поднес было перст ко лбу, явно намереваясь перекреститься, но заметив скепсис в глазах друзей, махнул рукой и продолжил: – На Руси-матушке отродясь такого не бывало!

– Не верю, – покачал головой Владимир. – Скорее тайная полиция просто не афишировала подобными случаями и держала их под строгим контролем.

– Правда твоя, брат, – кивнул Алексей и опустил голову. – Но есть одна деталь, которая противоречит версии серийного душегуба.

– И какая же? – спросила Аманда.

– Все жертвы не имеют ничего общего. Среди них есть и дворяне, и простые крепостные, молодые и уже не очень, женщины и мужчины.

– Так может душегубу просто нравится убивать? – предположила мисс Фокс. – Или он ненавидит весь человеческий род. Может у него какая-то мания на этот счет?

– А вот тут, лисенок, мне кажется, ты угодила в самую точку, – наконец произнес Волков.

– Поясни, – поднял брови Орлов.

– Я думаю, что знаю, дела чьих рук эти убийства.

– И чьих же?

– Это Айеши! – ответил Владимир. – Кто же еще может так ненавидеть весь человеческий род.

– Но мы ведь уничтожили это племя, – удивился Алексей.

– Не все, – покачал головой Волков. – Джау Кан, истинный хан Айеши, выжил и, как ты помнишь, он поклялся жестоко мне отомстить.

– Но здесь, в Петербурге? – поразился Орлов. – Не легче ли было проделать все это в Сибири?

– Легче, – согласился Владимир. – Но это бы доставило ему куда меньше наслаждений, а старый монгол хочет, чтобы я страдал перед смертью. Специально для этого он послал ко мне подручного, чтобы сообщить, что собирается сначала прикончить всех кто мне дорог в Петербурге, а уже после заняться мной.

– Вот и начал бы с меня! – зарычал Алексей. – Уж я бы его приголубил!

– Не будь столь самоуверен, – вновь покачал головой Волков. – За Джау Каном опыт прожитых веков. Я скрещивал с ним шпагу трижды: в первый нас остановил Тенгри, во второй я вывел его из боя хитростью, а в третий, когда он показал все, на что способен, меня спасло лишь чудо...

– Я помню, – кивнул Орлов. – Твой лис и йонни, они прекратили то кровавое месиво. Но с чего ты решил, что убийства на улицах города связаны с Джау Каном? Это ведь вполне может быть совпадением.

– Предчувствие, – молвил Владимир. – И схожие традиции. Айеши тоже любили отрубать головы врагам. К тому же, кому кроме Дрейка, Потапова, тебя и Джау Кана известно, что я жив и здравствую?

– Резонно, – согласился офицер. – Если учесть что масона я упрятал в Петропавловку.

– Алексей, а когда начались эти загадочные убийства? – вдруг спросила Аманда.

– Неделю назад, и с тех пор они происходят каждую ночь.

– Еще одно совпадение, да, дорогая, – поднял брови Волков, как бы говоря «все одно к одному».

– Шельма! – выругался Орлов и даже хлопнул себя по лбу. – Получается, зря я поставил твою тетушку в известность о чудном спасении и возвращении непутевого племянника.

– Что-о? Что ты сделал? – выпучил глаза Владимир.

– Ну, я ведь не мог допустить, чтобы вы с Амандой квартировали у Гофмана? К тому же, она твоя единственная родственница и имеет право знать.

– А я и не слышала, что у тебя есть тетушка, дорогой, – улыбнулась мисс Фокс. – Любящая тетушка – это ведь так мило!

– Не в случае тетушки Кэт, – помрачнел Волков. – Она всю жизнь была белой вороной в нашей семье, и я бы предпочел квартировать в любом другом месте, лишь бы подальше от нее.

– Ну, извини, – развел руками Алексей и виновато улыбнулся. – Но она уже с нетерпением ждет твоего визита и даже приготовила комнату для вас двоих.

– Боже, о нет! – взмолился Владимир.

А Орлов уже поднял руку, подзывая мирно ожидающего кучера. «Ванька» не заставил себя долго ждать и тут же подогнал экипаж, нагруженный вещами.

– В путь, мой друг, – лукаво улыбнулся Алексей. – Тетушка ждет.

Запыленный от долгого путешествия дилижанс свернул с Дворцовой площади и, проехав несколько домов по проспекту, повернула на Адмиралтейскую улицу, именуемую среди горожан Гороховой, и дальше устремился уже по ней. По обеим сторонам улицы располагались живописные каменные дома в три, четыре, а то и пять этажей высотой. Аманда даже залюбовалась этими изящными застройками Петербурга. А экипаж тем временем ехал дальше и уже миновал мост через канал Мойка, после чего вновь его колеса заскрипели, двигаясь в сторону следующего Екатерининского канала. И уже миновав его и проехав еще несколько домов, кучер остановил лошадей.

– Приехали, барины, – сообщил возничий.

– Вижу, – отозвался Волков и вздохнул.

Они покинули карету и устремились к парадной. Поднявшись на третий этаж, Орлов постучал в дверь. Ожидание оказалось недолгим, и через минуты створка отворилась. На пороге стояла женщина лет пятидесяти в сером платье, запачканном краской разных цветов и оттенков, ее черные, явно подкрашенные волосы, были собраны на макушке в неопрятный пучок, а перед ушками свисали два подкрученных локона, на лице виднелись морщины, которые, впрочем, ничуть ее не старили. Но вот, что удивило Аманду в образе этой немолодой и, наверняка, неординарной женщины, так это ее глаза – они оказались зелеными, словно у кошки.

– Мадам Волкова, – вежливо кивнул Орлов.

Мисс Фокс, приподняв подол платья, элегантно поклонилась.

И лишь Владимир, выдавив улыбку, произнес:

– Bonjour[1], тетушка Кэт.

– Вовочка?! – радостно вскрикнула дама и, бросившись на шею племянника, принялась целовать его в щеки.

– Тетушка, вы же знаете, что я не люблю, когда вы так меня называете, – стараясь высвободиться из объятий родственницы, забормотал Владимир.

– Ну ты же всегда будешь моим маленьким племянничком, сорванец ты этакий, – вдобавок еще и потрепав Волкова по щеке, улыбнулась дама. – Но что это я на пороге-то вас держу, проходите скорее. – И она отступила, давая гостям дорогу.

– Вовочка, как я счастлива, что ты жив, а то уж думала, что последняя из Волковых осталась, – вновь затараторила тетушка Кэт. – А ведь нет, уберег тебя Бог. И вижу жену себе красавицу нашел – умничка, мальчик. Так глядишь, я и детишек твоих еще понянчу. – Дама повернулась к Аманде и спросила: – Как тебя звать, похитительница сердца моего любимого племянника?

– Аманда Фокс, – еще раз поклонившись, ответила девушка.

– Англичанка?! – удивилась тетушка Кэт. – Самая настоящая англичанка?! Как же пошутила то над тобой судьба-злодейка, Вовочка.

– Судьба обожает шутить со мной разные шутки, – пробормотал Владимир. – Впрочем, эта моя самая любимая. – И он подмигнул Аманде.

Тетушка Кэт не обратила на это внимания и, как ни в чем не бывало, продолжила:

– Ты ведь с детства не мог терпеть англичан, это тебе твой пройдоха учитель фехтования привил, а ты во всем брал пример с этого пьяньчуги. Но, впрочем, о покойниках плохо нельзя. Да, я слышала, что он сложил голову в Сибири после того, как вы оба попали на каторгу. Эх, жаль его, веселый был человек, царства ему небесного. Но не будем о грустном! – И она вновь повернулась к Аманде. – Ну а я, дитя, Екатерина Андреевна Волкова, но зови меня Кэт, мне так удобней.

– Хорошо, мадам, – улыбнулась мисс Фокс, совершенно ошарашенная болтливостью тетушки Владимира.

– Да что это вы все на пороге-то топчитесь? Пожалуйте в гостиную,– продолжила монолог Екатерина Андреевна. – Только не вы, любезный, – взглянув на покорно ждущего возничего с чемоданами в руках, произнесла она. – Вы лучше займитесь подъемом багажа моих гостей!

– Будет исполнено, барыня, – ничуть не смутился возничий и, отвесив поклон, поспешил вниз.

– Пожалуй, я тоже откланяюсь, – произнес Орлов. – Неотложные государственные дела. Но обещаюсь быть к вечеру. – И, попрощавшись по всем правилам высшего света, Алексей удалился, а мадам Волкова повела гостей в зал.

Войдя в большую и светлую комнату, заставленную картинами и явно служившую для хозяйки рабочей студией, мисс Фокс вдруг ахнула. На кушетке лежал обнаженный мужчина с черной бородой лопатой, что свидетельствовало о его крестьянском происхождении. Увидев вошедших господ, он тут же подскочил и поклонился.

– Здравия желаю, ваши благородия, – выдохнул мужичек, сверкая обнаженным телом, отчего Аманда даже покраснела, Владимир недовольно покачал головой, а тетушка Кэт лишь звучно рассмеялась.

– Прикройся чем-нибудь, Федор, – сказала мадам Волкова. – Ты смущаешь моих гостей.

– Слушаюсь, – отчеканил Федор и принялся натягивать портки.

И тут только мисс Фокс заметила, что перед кушеткой стоит мольберт с холстом незаконченной картины, на которой изображен этот самый мужик Федор в образе античного героя, разрывающего пасть льву. И все сразу же встало на свои места, хотя то, что мадам Волкова художница, Аманда поняла с первого взгляда по запачканному красками платью. «Хоть не любовными утехами они тут занимались, – подумала англичанка. – Хотя мне какое до этого дело? Каждый в праве сам выбирать, где и как», – вспомнив их недавние шалости с Владимиром в стогу сена, улыбнулась девушка.

– Ну, я, наверное, пойду, Екатерина Андреевна? – в спешке натянув портки и рубаху, осведомился Федор.

– Ступай, дорогой, – улыбнулась мадам Волкова и подмигнула мужичку. – И спасибо тебе. Продолжим завтра.

– Рады стараться, барыня, – довольно растянул широкий рот в улыбке Федор и с поклоном удалился.

А Аманда Фокс все же решила про себя, что не только изобразительным искусством эти двое тут занимались. И, похоже, не одна Аманда сделала подобный вывод, поскольку Владимир тоже стоял недовольный.

– Тетушка, я конечно не вправе читать вам нотации, – заговорил Волков, но Екатерина Андреевна оборвала его:

– Вот именно, Вовочка, что не вправе! Не уподобляйся своему покойному батюшке в этом смысле. К тому же о твоих амурных грешках мне многое ведомо.

– Правда? – навострила ушки Аманда. – Очень даже интересно! Но мы с вами потом об этом непременно посекретничаем!

– Посекретничаем, посекретничаем, дорогая, – улыбнулась тетушка Кэт и уселась в кресло, жестом предложив гостям сделать то же.

– Тетушка! – взмолился Владимир.

– Ну, может и не посекретничаем, – хохотнула мадам Волкова. – Если ты, Вовочка, будешь вести себя паинькой.

Насупившийся Владимир уселся на кушетку, что, возможно, совсем недавно служила любовным ложем дворянке-художнице и простому крестьянскому мужику. Аманда опустилась рядом. А тетушка Кэт, взяв со столика курительную трубку, принялась разжигать ее. Закурив, она вновь взглянула на Волкова и произнесла:

– Что за вид, дорогой племянник, почему ты выглядишь, как фартовый налетчик? Твой покойный батюшка бы явно этого не одобрил!

– В тех местах, где я жил последнее время, это считается высшим шиком, тетушка, – съязвил Владимир.

– Но теперь ты в столице и ты потомственный дворянин, последний из рода Волковых! – выпустив колечками струйку дыма прямо в лицо племянника, произнесла тетушка Кэт. – И я не позволю одеваться тебе, как разбойнику. Нет, нет, это просто нонсенс! Мы сейчас же отправляемся на Невский и оденем тебя согласно твоему положению!

– Хорошая идея, – поддержала мадам Волкову мисс Фокс, у которой простая одежда возлюбленного тоже не вызывала одобрения. Одно дело в Сибири, но в столице это совсем иное.

А Владимир лишь вздохнул, поняв, что с двумя подобными дамами ему не совладать.

[1] . Bonjour (фр.) – Здравствуйте.

Глава 2. Смерть поэта

Вечером после трудного и мучительного похода по салонам Невского проспекта, Владимир, Аманда и тетушка Кэт вернулись в квартиру на Адмиралтейской-Гороховой. Мисс Фокс и мадам Волкова пребывали в приподнятом настроении, поход по магазинам сблизил их и, найдя общий язык, дамы так и продолжали судачить без устали о последних тенденциях Парижской и Лондонской моды. Владимир же, напротив, оказался полностью вымотан этим трудным днем и желал только забыться ивыспаться.

Поход за костюмом для Волкова обернулся настоящей экскурсией по всем иностранным салонам Невского проспекта. Вначале они заглянули в магазин мужского платья, где Владимир обзавелся двумя приличными костюмами: французским черного сукна и английским в клетку, изящным цилиндром и тремя белоснежными сорочками. В общем, Волкова одели с иголочки по последней иностранной моде. Екатерина Андреевна сразу же решила избавиться от его старой одежды, из-за чего у них с Владимиром разгорелся самый настоящий спор, в котором молодой дворянин, впрочем, одержал победу, и красная шелковая рубаха с крестьянскими портками остались нетронуты. Затем по случаю на минутку зашли в салон женского платья, где к негодованию Волкова провели целых три часа. Тетушка Кэт не успокоилась пока не перемерила на Аманде половину магазина, после чего объявила, что девушке очень идет коричневый и золотой, это идеально подчеркивает ее красивые карие глаза, и купила понравившееся парижское платье, шляпку и необходимый в дождливом Петербурге зонтик. Владимир настаивал, что и сам может себе позволить расплатиться за себя и возлюбленную, но Екатерина Андреевна лишь рассмеялась, произнеся: «Не обижай меня, Вовочка» и Волкову пришлось смириться.

После походов по салонам одежды зашли перекусить в небольшую, но весьма уютную кондитерскую «С. Волфъ и Т. Беранже» на углу Невского и Мойки, откушали чая с пирожными, и тетушка Кэт поведала, что именно здесь Александр Пушкин сиживал перед роковой дуэлью в ожидании друга и секунданта Данзаса. Погибшего поэта помянули добрым словом, поскольку и мадам Волкова, и ее нерадивый племянник были с ним очень дружны. Кондитерская и в самом деле сейчас служила местом посиделок литературной братии, один молодой человек с тонкими усиками даже взобрался на табурет и принялся декламировать стихи, что публика встретила весьма доброжелательно.

– Будущий гений, – когда молодой человек закончил читать стихи, сказала мадам Волкова. – Миша Лютиков тихий и спокойный юноша и очень талантливый. Искренне надеюсь, что печальная участь Пушкина минует его стороной, и его счастливая звезда не погаснет уж слишком рано.

– От судьбы не уйдешь, – пробормотал Владимир. – Я пытался, но она настигла меня и заставила идти по выбранному ей пути.

– Вздор! – всплеснула руками тетушка Кэт. – Судьбы нет! А вера в судьбу, это все пережитки прошлых веков.

– Поверьте, тетушка, иногда прошлое во многом мудрее настоящего, – произнес Владимир и отхлебнул горький кофе.

После посиделок в кондитерской мадам Волкова настояла на посещении парикмахерского салона, чему Владимир было воспротивился, но вскоре сдался, когда и Аманда приняла сторону Екатерины Андреевны. В общем, на пребывание у цирюльников ушло еще несколько часов. Молодого дворянина гладко выбрили, остригли по последней моде, аккуратно причесали и надушили. Подлый француз-цирюльник желал даже закрасить седой локон Волкова, за что Владимир пообещал расправиться с ним самым жутким образом, и парикмахер испуганно ретировался. Но на этом мучения молодого дворянина не окончились, поскольку еще битый час ему пришлось дожидаться дам, которые тоже решили сделать прически.

В общем, день оказался на редкость утомительным. Поэтому, возвратившись в квартиру на Адмиралтейской-Гороховой, Владимир Волков мечтал лишь о двух вещах: отужинать по-барски и отоспаться. Но последнему желанию не суждено было исполниться.

Глубокой ночью в прихожей раздался звонок колокольчика. Это оказался Алексей Орлов, который никогда бы не нарушил правил приличия и не стал бы беспокоить в столь поздний час, если бы дело действительно не терпело отлагательств.

– Нашли очередной труп с отрубленной головою, – коротко молвил друг. – И я решил, что тебе стоит взглянуть на это.

– Ты прав, – ответил Волков. – Я должен убедиться в том, что это дело рук Джау Кана. Через минуту буду готов.

– Хорошо, братец, жду тебя внизу в экипаже.

Кивнув, Владимир тихо закрыл дверь, стараясь не разбудить никого из домочадцев, но это оказалось излишним, поскольку Аманда в ночной сорочке уже находилась в прихожей.

– Это был Алексей? – спросила она.

– Да, и я должен ехать.

– Что-то случилось?

Волков коротко объяснил суть дела.

– Я еду с тобой, – сказала мисс Фокс.

– Аманда, дорогая, не стоит тебе на это смотреть, – постарался отговорить любимую молодой дворянин.

– Никаких Аманда! – тоном, не терпящим возражений, заявиладевушка, и Владимир понял, что убедить ее у него, как всегда, не получится.

Поэтому через десять минут они оба спустились вниз, где в просторной черной карете дожидался Орлов.

– Аманда, яхонтовая моя, тебе то зачем смотреть на эти ужасы? – тоже постарался отговорить девушку Алексей.

Но мисс Фокс оказалась неуклонна, заявив:

– Господа, Сибирь сыграла свою роль в жизни каждого из нас, прошлась кровавой нитью по белоснежной сорочке, поэтому каждый из нас обязан приложить все усилия, чтобы, наконец, поставить точку в этой истории. Но, а если, господа, вы намекаете на то, что я женщина и не смогу выдержать вида мертвого человека, то вы, к моему удивлению, меня все еще плохо знаете!

– Да нет, дорогуша, – вздохнул Орлов, – ты пример истинного женского упрямства, поэтому я понимаю, что уж если ты что-то вбила в свою миленькую головку, то отговаривать тебя бесполезно. Но попытка была не пыткой. – И он улыбнулся, после чего велел кучеру трогаться.

Колеса экипажа заскрипели по булыжной дороге вниз по Адмиралтейской-Гороховой, и уже через четверть часа компания оказалась на месте происшествия.

Ямская встретила их мрачным спокойствием: в столь поздний час горожан на улице практически не было, лишь во дворе дома, в который они въехали, толпились жандармы, не подпуская никого близко. Впрочем, Орлова со спутниками пропустили без лишних слов, молодой жандарм отдал честь и пролепетал:

– Здравие желаю, ваше благородие!

Но Алексей лишь махнул на него рукой и прошел дальше, туда, где двое жандармов и пожилой господин в цилиндре и сюртуке стояли кругом. Присутствующие обернулись на Волкова и мисс Фокс, но не сказали и слова, наверное, решив, что если Орлов их привел, то так и должно.

Подойдя ближе, Аманда вдруг ахнула и, отвернувшись, прижалась к груди Владимира.

– Я же говорил, что это зрелище не из приятных, – хмыкнул Алексей.

– Все в порядке, – все так же, не поворачивая головы, пролепетала мисс Фокс. – Наверное, я отвыкла от подобных зрелищ.

И, собравшись с силами, Аманда, наконец, повернулась и вновь взглянула туда, куда с таким сосредоточением взирал Владимир. А там, на каменной мостовой лежало мужское тело в сапогах, панталонах и перепачканном грязью и кровью сюртуке, заканчивающемся обрубленной плотью, напоминающей кусок фарша.

– А где голова? – стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, спросила Аманда. – Убийца забрал ее с собой?

– Нет, мадмуазель, она вон там, – ухмыльнулся один из жандармов и указал на металлический забор, сделанный из остроконечных прутьев.

И, действительно, голова убитого оказалась насажена на один из колов. Светлые волосы молодого человека, мокрые от пролитого недавно дождя, паклей спадали на побелевшее восковое лицо, а мертвые, когда-то голубые, а теперь холодные и безжизненные глаза бессмысленно взирали на копошение у собственного тела. Увидев это зрелище мисс Фокс пробрала дрожь. Молодой жандарм еще раз ухмыльнулся, но Орлов взглянул на него столь сурово, что тот тотчас виновато опустил голову.

– Владимир, это же... – пролепетала Аманда.

– Знаю, – кивнул Волков. – Тот самый молодой поэт, что читал стихи в кондитерской Вольфа и Беранже.

– Вы знали убитого? – удивился Алексей. – Впрочем... – он скосился на нескольких притихших жандармов, явно заинтересовавшихся его спутниками и продолжил, – впрочем, об этом расскажете после.

Владимир кивнул и сделал несколько шагов по направлению к телу убитого, затем он присел на корточки и принялся изучать труп.

– Почему вокруг тела почти нет следов крови? – спросил Волков.

– Интересное замечание, молодой человек, – вдруг произнес сухонький старичок с седой козлиной бородкой. Затем он протянул Волкову руку и представился. – Геннадий Эрастович Баранов – официальный жандармский медик. А вы,простите?

– Владимир, – Волков на секунду запнулся, поняв, что среди жандармов собственную фамилию называть ни в коем случае не стоит, дабы не создавать лишних проблем ни себе, ни тем паче Орлову, – Вульф.

– Господин Вульф, сторонний консультант, привлеченный мной к расследованию, – тут же поспешил на помощь другу Алексей. – У него имеется обширный опыт в работе над преступлениями подобного рода.

– Весьма интересно, – произнес Геннадий Эрастович и еще внимательнее поглядел на Владимира. – А можно узнать, где вы получили этот самый обширный опыт?

– В разных местах, в основном в Европе, – коротко молвил Волков, а затем вдруг сдвинул брови и строго произнес: – Но не будем тратить напрасно время, господин жандармский медик. Что вы имели ввиду, когда сказали, что отсутствие обильных следов крови является интересным замечанием?

В этот момент Аманда усмехнулась про себя, Владимир сделал все верно, напустив на себя искусственную важность, которая весьма плодотворно подействовала на любопытного медика Баранова.

– А интересно то, что тело жертвы действительно очень сильно обескровлено, но следы этой самой крови практически отсутствуют, – заговорил Геннадий Эрастович. – Мои коллеги жандармы предполагают, что кровь смыл проливной дождь или же убийство было совершено абсолютно в другом месте, но я отвергаю и ту и другую теории. Во-первых, дождь нынешней ночью был не настолько силен, а во-вторых сразу ясно, что жертве отрубили голову именно здесь. Взгляните, – медик наклонился и указал на булыжную брусчатку, на которой лежало тело.

Волков и Орлов присели на корточки, и даже мисс Фокс, вытянув шею, осторожно придвинулась к трупу.

– Видите эти следы на камне?! – продолжил медик, указуя на прямую насечку на гранитном булыжнике у самой шеи покойника.

– Так и есть, – кивнул Алексей. – Следы от топора, или орудия очень сильно его напоминающего, как и в предыдущих случаях.

Владимир тоже кивнул, после чего провел пальцем по зазубринам на камне и еще раз взглянул на шею убитого.

– И как вы можете это объяснить, господин жандармский медик? – спросил Волков.

– Признаться честно, у меня нет ответа на этот вопрос, господин Вульф, – потупив взор, честно признался Баранов. – Надеюсь, что вскрытие жертвы скажет мне хоть что-то, но пока я бессилен даже предполагать.

– А что с другими жертвами? – подалась вперед Аманда.

– Те же признаки, – ответил медик. – Мадмуазель..?

– Фокс! – произнесла Аманда. – Я помощница господина Вульфа.

– Удивительно, – пробормотал Баранов.

– Что удивительного? – фыркнула Аманда. – То, что я женщина?

– Да, сударыня, – сказал медик, а затем, вдруг взглянув на Волкова, добавил, – но простите мне мою жеманность, я не должен был заострять на этом внимание.

От этих слов мисс Фокс даже побагровела. «Этот Эрастович что же решил, что я всего лишь прелестная ассистенточка, избранная самозваным господином Вульфом для любовных утех? Ну, я ему сейчас устрою!» И Аманда уже было открыла рот, но хорошо знакомый с ее характером Владимир возложил ладонь возлюбленной на плечо и произнес:

– Хорошо, господин жандармский медик, вы прощены. Но вернемся к нашим баранам. Вы говорили, что вскрытие может дать результат. Выходит, если я вас понял правильно, предыдущие жертвы не вскрывались?!

– Никак нет, – покачал головой Баранов. – Дозволения не было.

– Отчего же? – удивился Волков.

Но вместо медика ответил Орлов:

– Первоначально делом занимался не я, господин Вульф, – с нажимом на иноземную фамилию произнес Алексей, – а простая жандармерия, которая решила, что это уголовники куражатся. Но после серии повторных убийств дело передали под мой надзор. – Затем Орлов взглянул на Баранова. – Сегодня же провести вскрытие, и чтобы к завтрашнему утру полный отчет лежал у меня на столе.

– Будет исполнено, – сухо пробурчал медик.

А Алексей, развернувшись к ожидающим его распоряжений жандармам, продолжил:

– Жителей дома уже опросили?

– Да, ваше высокоблагородие. Но, как всегда, никто ничего не видел.

– Или видел, но не говорит, – ответил второй жандарм. – Ямская пользуется дурной славой, и если это действительно уголовники, то невольные свидетели могут опасаться, что с ними произойдет то же, что и с этим бедолагой, если уж брехать вдруг вздумают.

– Ох уж эта Ямская, – вздохнул Орлов и, переведя взгляд на друзей, добавил: – Но эту версию мы тоже отрабатываем, она сейчас является основной.

Владимир промолчал, хотя и был уверен, что местные уголовные элементы не причастны к отрубанию голов никоим образом, но не учить же Алексея делать его работу, к тому же при подчиненных, которые и так уже изучили странного господина Вульфа с его милой ассистенткой с ног до головы.

– У вас есть еще какие-нибудь вопросы, господин Вульф? – спросил Орлов.

– Нет, – покачал головой Владимир. – Думаю, я увидел достаточно.

– Тогда пройдемте, поговорим. – И Алексей указал в сторону арки, через которую, не выходя на Ямскую, можно было пройти в соседний двор.

– А вы выполняйте свои обязанности, – напоследок повелел Орлов жандармам. – Васильев, за главного!

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие, – отчеканил жандарм, что постарше и отдал честь, впрочем, Алексей уже этого не слышал.

Миновав арку, друзья оказались в еще более темном дворике, окруженном со всех сторон потрескавшимися стенами доходных домов, где обитали небогатые горожане и приезжие, рискнувшие попытать счастья в столице. Но двор оказался не безлюдным, Волков тут же ощутил чье-то незримое присутствие. Он тотчас насторожился и повернул голову в сторону парадной.

– Можешь не таиться, тебя заметили, – произнес Орлов.

Из тьмы парадной выступила огромная мужская фигура в картузе и белой крестьянской рубахе, подпоясанной простой веревкой. Лицо бугая оказалось небритым, а ухоженные когда-то усы стояли торчком.

– И как это ты меня только заметил? – пробурчал Михаил Потапов. – Никак чутье твое волчье помогло?!

– В следующий раз не сопи на весь двор, – усмехнулся Владимир. – А то пыхтишь, словно английский чайник на плите.

Знаменитый на всю Европу русский борец насупился еще больше и что-то недовольно забурчал себе под нос. Но Аманда, подойдя к нему, поцеловала Потапова в щеку и произнесла:

– Здравствуй, Миша. Как же я рада тебя видеть.

– И я, мисс Фокс, – просиял богатырь.

После этого и Волков пожал Потапову руку.

– Ну что, господин Вульф, – не стал тратить времени попусту Орлов и сразу приступил к делу, – что вы думаете о сием убийстве?

– Я еще больше уверился в том, что это Джау Кан или его люди, – ответил Владимир. – И этим убийством он подает мне знак, что следит за мной.

– Ты сказал, что знал убитого? – вспомнил Алексей. – Кто он?

И Волков рассказал Орлову и Потапову о молодом поэте, что читал стихи в кондитерской «Вольфа и Беранже».

– Дела, брат, – вздохнул Алексей. – Возможно, так оно и есть, и в нашем славном граде действительно орудует банда монгольских головорезов. Хотя.. – Но договорить Орлов не успел, поскольку Потапов хлопнул в ладоши и произнес:

– Сходится!

– Что сходится? – воззрились на богатыря друзья.

– Да слышал я, что тут на Ямской одна колода новая появилась, и что семерка до десятки в ней сплошь то ли монголы, то ли калмыки.

– Колода, семерки, десятки? – подняла брови мисс Фокс. – Михаил, ты, что, в карты переиграл? Дурное это занятие.

– Нет, яхонтовая моя, – покачал головой Алексей. – Наш общий друг старается выражаться языком фартовых, то бишь уголовников. Колода – это банда по-ихнему, король – это главарь, валет – правая рука, а прочие простые бандиты: где шестерка самое низшее звено, обычно на такую роль берут уличных мальчишек, чтобы на стреме во время грабежей стоял.

– Тоже мне фантазеры выискались, – фыркнула Аманда.

– Ох, сударыня, – покачал головой Орлов, – чего-чего, а фантазии нынешним уголовникам не занимать. Чего только стоит дело банды Ваньки Тобольского, что умудрился устроить фиктивную лотерею с миллионным призом и за день облапошить чуть ли не пол столицы, или же дело Борьки – вора дворцового, что устроился помощником повара в сам Зимний и стащил алмазный перстень самого Государю Императора Батюшки. Впрочем, это секретная информация. Но мы отвлеклись. Миша, так что там с этой новой колодой?

– Да ничего, в общем, – пожал плечами Потапов. – Лишь слушок о них пошел, якобы появилась новая колода, отличающаяся жестоким нравом, будто порубили они колоду Васьки Шустрика на гуляш и по кусочкам в Фонтанку покидали. Где кантуются не ведомо, кто у них за короля, кто за валета тоже люди не сказывают, лишь то, что новые они и опасные, появятся, как ураган пронесутся, дело кровавое сделают и поминай как звали.

– Вполне могут быть теми, кто нам нужен, – произнес Владимир. – Оттого и секретность такая.

– Возможно, – кивнул Алексей. – Но я так понимаю, Миша, и тебе о них выяснить ничего не удалось?!

Здоровяк покачал головой.

– Что ж, – кивнул Орлов, – тогда продолжай работать по уголовной линии, но сильно на рожон не лезь, а то знаю я тебя – отыщешь колоду и сам единолично решишь ее взять!

Потапов многозначительно хмыкнул, мол не учи кота мышей ловить, сам знаю, не первый год в тайной полиции.

– А вот мне кажется, господа, что это все пустое, – заговорила Аманда. – И колода ваша на деле обычной бандой окажется, пусть лютой, жестокой и озверевшей, но вполне человеческой и алчной до прибыли, потому попусту рубать мирным жителям головы не станет.

– И с чего это вы такое решили, яхонтовая моя? – поднял брови Орлов.

Но вместо того, чтобы ответить напрямую, мисс Фокс повернулась к возлюбленному и произнесла:

– Владимир, по твоим рассказам я сделала вывод, что Джау Кан все же человек чести, пусть он и понимает ее по-своему. Рубить русским собакам головы, как бы выразились Айеши – это да, это соответствует чести Джау Кана, но заключать альянсы, пусть и временные, но все же требующие двухсторонней выгоды, с русскими уголовниками – это нет, это не похоже на хана Айеши.

– В другое время я бы согласился с тобой, лисенок, – покачал головой Владимир, – но не в этой ситуации. Поскольку ты забываешь главное – Джау Кан одержим местью! А когда ты мстишь, то способен на все, и прости за грубые слова, но честь, в этом случае, ты посылаешь куда подальше. И это я уяснил на собственном опыте.

– Да и кто его разберет, этого змеиного хана, что у него в голове, – махнул рукой Орлов. – Поэтому, друзья мои, я, как уполномоченный вести расследование, считаю так, что какие-то конкретные выводы пока делать рано. Новая колода это сейчас первоочередная и приоритетная версия…

– Поскольку никаких других у нас сейчас просто не имеется, – хмыкнула Аманда.

– Да, – не стал спорить Орлов, – вот именно, яхонтовая моя, других подозреваемых у нас просто нет. Поэтому мы либо ждем пока душегубец совершит какую-нибудь оплошность, оставив нам улики для своего местонахождения, либо работаем с тем, что имеем. Поэтому, Миша, ты занимаешься поисками колоды, а мы…

– Ждем нового убийства, – фыркнул Владимир.

Глава 3. Sisterhood

Петербург.

3 Сентябрь 1838 г.

Волков вдохнул запах свежесваренного кофе, пытаясь насладиться его ароматом, а затем отхлебнул глоток, но приписываемой напитку мгновенной бодрости не ощутил. Обреченно вздохнув, Владимир отставил фарфоровую чашку на стол и призадумался. Со вчерашнего рокового вечера он то и дело призадумывался, отчего даже лишился сна, размышляя полночи и заснувлишь под утро, но никаких идей и дальнейшего плана действий не выстраивалось. Посему оставалось только ждать, пока Джау Кан нанесет новый удар или надеяться на Михаила Потапова и его вести о странной колоде.

И вот он не выспавшийся сидел за чайным столиком в гостиной тетушки. Сама тетушка и Аманда встали рано, их щебечущие голоса звонко разносились по дому и, в итоге, разбудили Владимира, и теперь все вместе они сидели и пили новомодный Coffee, якобы дарующий бодрость.

«Коньяк в былые годы по утрам лучше прочищал мозги, чем эта горькая дрянь, – с какой-то nostalgie[1] по давно ушедшему, подумал Владимир, – особенно после веселой попойки».

– Вовочка, отчего ты такой смурной? – отпивая глоток из фарфоровой чашки, вдруг осведомилась заботливая тетушка Кэт. – Ночью что ли оплошал? – И она звучно расхохоталась. – В твоем-то возрасте, племянничек, пистоль осечек еще давать не должен…

– Тетушка! – взмолился Владимир. Настроения шутить у него явно не было.

А Аманда Фокс даже слегка покраснела.

– Ну, тогда не кисни, как капуста в бочонке, а лучше взгляни на улицу, – с этими словами тетушка подошла к окну и одернула штору.

В гостиную ворвался яркий солнечный свет, отчего Владимир даже слегка зажмурился. Подобная солнечная погода в сентябрьском Петербурге выпадала крайне редко, и сегодня это даже, казалось, походило на усмешку. Хотя, возможно, небесному светилу совершенно не было никакого дела до мнения Волкова на этот счет, так же как и не было ему никакого дела до кровавого убийства,произошедшего минувшим вечером, и солнце лишь по какой-то своей звездной прихоти решило порадовать горожан Российской столицы визитом. И, похоже, Екатерина Андреевна Волкова была полностью солидарна с небесным светилом.

– Такая чудесная погода в этом месяце выпадает крайне редко, – заявила тетушка Кэт. – Просто настоящее бабье лето. Поэтому, дорогие мои, я предлагаю не упускать подобного дара небес, а насладиться им сполна. Знаете, видя вас, таких молодых и красивых, я просто счастлива, это вдохновляет меня, поэтому я просто не прощу себе, если не напишу ваш совместный портрет. Посему, после завтрака мы с вами направимся в парк, где я и займусь воплощением этой мечты.

– Боюсь, тетушка, у нас на сегодня имеются другие планы, – вновь подымая фарфоровую чашку и делая глоток кофе, соврал Владимир, поскольку никаких планов на этот день у них с Амандой не имелось.

– В самом деле? – усмехнулась Екатерина Андреевна, а затем подперла подбородок ладонью и укоризненно взглянула на Владимира.

Молодой дворянин очень хорошо знал и этот жест, и этот взгляд удивительных зеленых глаз. Еще с самого раннего детства тетушка тонко чувствовала его ложь, и каждый раз, уличив племянника в лукавстве, она принимала сию позу и, глядя с укоризной, принималась задавать каверзные вопросы, пока Владимир не сдавался. Но Волков уже давно был не мальчишка и поэтому так просто сдаваться он не собирался.

– Да, в самом деле! – парировал Владимир и в поисках поддержки взглянул на Аманду, но та, как истинная плутовка-лиса, отвернулась в сторону и сделала вид, что ее очень сильно заинтересовал рисунок обоев на стене.

– И какие же это планы, Вовочка, позволь узнать? – мило улыбнувшись и продолжая играть в знакомую с детства игру, осведомилась Екатерина Андреевна, но тут же сама ответила на сей вопрос: – Ловить городского душегуба, который, как ты считаешь, принадлежит к этому дикому и варварскому монгольскому племени, как там его… айешки, кажется?

Владимир аж поперхнулся кофе.

– Откуда ты про это знаешь? Аманда!!!

– Я? – бросив виноватый взгляд на любимого, пискнула мисс Фокс. – А что я? Я не виновата. К тому же, она ведь твоя тетушка! И вообще, – разыгрывая любимую партию и переходя из защиты в нападение, заявила Аманда, – вставать надо раньше, а не дрыхнуть до одиннадцати! Тогда,может быть, ты бы и смог продержать свою тетушку в неведенье еще день другой. Впрочем, в чем я лично очень сильно сомневаюсь.

– Выходит, я еще во всем и виноват? – постарался возмутиться Владимир, но дамы задушили его бунт в зародыше.

– Да! – энергично кивнула мисс Фокс.

– Ну, а кто же еще, Вовочка?! – развела руки в стороны мадам Волкова.

– Ох, женщины, – закатив глаза, вздохнул Владимир. – Иногда мне кажется, что вы все состоите в каком-то тайном обществе, где нет друг от друга секретов, и где все заодно.

– Ты недалек от истины, Вовочка, – хохотнула тетушка Кэт.

– И имя этому обществу «женская солидарность» или же, как говорят на моей родине, Sisterhood[2].

Владимир лишь хмыкнул и обреченно покачал головой.

– Посему, Вовочка, как потенциальная жертва, я вправе требовать себе надежную охрану, – заявила Екатерина Андреевна, которую, по-видимому, роль «потенциальной жертвы» отнюдь не пугала, а, напротив, даже льстила. – И кто защитит бедную старушку лучше, чем ее отважный племянничек, прошедший Сибирь, Черную пирамиду и монгольский плен…

– Ты и это ей рассказала? – выпучился на Аманду Владимир.

– Мы встали рано, а утро было таким долгим, а твоя тетушка такой настойчивой, – изобразив невинность ангела на челе, улыбнулась мисс Фокс.

– Да, да, – закивала Екатерина Андреевна. – Ты ведь меня знаешь, Вовочка.

– Это уж точно, – обреченно вздохнул Владимир. – Утаить что либо от вас, тетушка, невозможно, вы бы и нагам язык развязали, останься с ними в пирамиде наедине.

– Вот именно! И поэтому ты, Вовочка, и ты, моя дорогая Аманда, будете сегодня моей личной охраной. И куда я, туда и вы.

– С превеликим удовольствием, те-тушка, – перенимая манеру обращения Владимира к Екатерине Андреевне и выговаривая это сложное русское слово, улыбнулась Аманда.

– Так что, племянничек, – продолжила меж тем мадам Волкова, – одевай свой костюм, прихорашивайся и готовься к долгому стоянию смирно, поскольку ты знаешь, что пишу я медленно, вкладывая в картину всю душу.

Обреченно вздохнув, Владимир повернулся к окну, откуда,казалось, усмехаясь над ним, взирало золотистое солнце, тоже явно входящее в состав неформального женского клуба под названием «Sisterhood».

Оказывается, Екатерина Андреевна Волкова, как истинный и многоопытный художник, уже полностью начертала набросок будущего портрета молодой пары, но, к сожалению для Владимира, лишь у себя в воображении. И теперь этому воображению была дана возможность выплеснуться в явь со всеми вытекающими. Локацией тетушка Кэт выбрала Летний сад. По ее словам,в осеннюю петербуржскую пору, когда зеленые краски меняли цвета на золотые, а иногда и на пурпурно-красные, романтичнее места и не найти, разве только в Петергофе, но добираться туда сущая мука, за что Волков мысленно возблагодарил отечественные дороги.

До сада добрались на пойманной пролетке. У тетушки Кэт, правда, было изначальное желание размять ножки и добраться до назначенной точки пешком, но Владимир наотрез отказался тащить в такую даль неудобный мольберт и краски с кистями, и его мольбам вняли.

Извозчик высадил пассажиров у величественных кованых врат со стороны Невы. Несмотря на теплый сентябрьский день, с реки задувал сильный ветер, и компания побыстрее устремилась в парк, чтобы спрятаться от расшалившегося сорванца среди высоких деревьев и изящно подстриженных кустов. Впрочем, уже на входе Аманда Фокс остановилась, заинтересовавшись встречающими гостей мраморными статуями, выполненными в виде античных.

– Какая красота! – с восхищением воскликнула девушка.

Владимир улыбнулся, коснулся руки любимой и уже собирался было поведать Аманде историю скульптур, которую, к слову, он когда-то выучил лишь для того, чтобы соблазнять молоденьких барышень в этом самом саду, но вездесущая тетушка не дала племяннику пощеголять знаниями.

– Согласна, дорогуша, – кивнула Екатерина Андреевна, – красиво. Но давайте не будем отвлекаться от поставленной цели. Погода в нашем любимом городе весьма капризна, и в любое мгновение может пойти дождь, а мне так хочется закончить хотя бы набросок. Поэтому не останавливаемся, а вперед и только вперед!

С этими словами мадам Волкова зашагала прямиком по Главной алее мимо высоких деревьев, кустарников и цветов. А Владимиру с Амандой ничего другого не оставалось, как вздохнуть и двинуться следом.

– И не вздыхайте так мне в спину, дорогие мои, – не поворачивая головы, с укоризной произнесла тетушка Кэт.

– Ой, фонтан! – вновь восхитилась мисс Фокс.

Впереди из постамента в виде шахматной доски, только круглой, вверх била струя воды. На это зрелище взирали местные обыватели: господа в строгих мундирах и их дамы в роскошных платьях, впрочем, среди публики попадались и молодые денди в элегантных черных сюртуках и в цилиндрах.

– Вперед, я сказала, и только вперед, – словно заправский полководец возвела палец к небесам тетушка Кэт и, не сбавляя ходу, прошмыгнула мимо толстого генерала с закрученными усами.

Следующий Гербовый фонтан миновали столь же быстро, несмотря на тяжкий вздох сбавившей ход Аманды.

– Время погулять по саду у вас еще представится, дорогие мои, – меж тем продолжила Екатерина Андреевна. – Сможете еще вдоволь нагуляться и навздыхаться на статуи и фонтаны, захотите, чаю в Чайном домике отведаете, захотите, белочек покормите, а если чего другого изволите, так я вам смогу подсказать, где здесь можно укрыться от чужих глаз и…

– Тетушка! – взмолился Владимир.

– Ах да, я и забыла, что ты и без меня знаешь, где здесь с барышней уединиться можно, – отмахнулась мадам Волкова, и, как ни в чем не бывало, продолжила наполнять красками черные пятна из юности Владимира, отчего мисс Фокс тут же навострила ушки.

– Помню, Вовочка, когда ты был еще совсем щеночек, и родители сплавляли тебя мне на лето, ты частенько сюда бегал и уже волочился за молодыми прелестницами. Сколько тебе было, когда смотритель парка поймал тебя в кустах с купеческой дочкой? Кажется, лет четырнадцать или того меньше?

Владимир промолчал и лишь поморщился, понимая, что тетушку не остановить. Затем с опаской взглянул на Аманду, та надула губки и с укоризной поглядывала на любимого.

– Ох, какой скандал же потом был! – рассмеялась тетушка. – Купчина даже требовал, чтобы батюшка, царство ему небесное, заставил тебя жениться на его довольно немиленькой дочурке, но то было не по статусу потомственному дворянину. И батюшке пришлось выдать купчине приличные отступные, так сказать, за порчу его драгоценного цветочка. Хотя пол-Питера к тому времени уже знали, что цветочек купеческий уже давно примят. Вот такой вот хулиган был наш Вовочка в юности.

Владимир уже открыл было рот, чтобы возмутиться и призвать тетушку к сдержанности, но вдруг получил легкий тычок остреньким локотком прямо в солнечное сплетение от Аманды, отчего тут же поперхнулся, не успев вымолвить и слова. Сделав виноватый вид, он взглянул на любимую, но та, задрав носик, обиженно отвернулась.

«Ох, женщины! – вздохнул про себя молодой дворянин. – Наверное, это очередное правило вашего негласного кружка «Sisterhood», когда возлюбленного нужно обязательно укорять за прошлые амурные дела. Причем, не просто укорять, а надувшись обижаться, будто вы наивно полагали, что до вас мы, мужчины, вели сугубо монашеский образ жизни».

Но уже совсем другие негласные правила межполовых отношений требовали от Волкова принять правила этой игры и повиниться, что он и поспешил сделать:

– Любимая, – произнес Владимир и взял Аманду за руку, – это было так давно, и я был тогда так юн, глуп и наивен. А теперь у меня есть ты, и все, что было до тебя, теперь не имеет никакого значения. Ты ведь знаешь, что я люблю только тебя! Поэтому прости и не обижайся на нелепые ошибки молодости.

В глазах мисс Фокс блеснула улыбка, но негласный кодекс «Sisterhood» требовал показать гордость, поэтому,задрав носик, Аманда отвернулась, холодно заявив на извинения благоверного:

– Я подумаю.

– О-ля-ля! – вдруг с восхищением выпалила Екатерина Андреевна и остановилась. – А вот это место самое что ни наесть идеальное для портрета!

– Тетушка, да вы просто издеваетесь надо мной сегодня?! – выпалил Владимир, увидев впереди фонтан, на белом мраморном постаменте струи которого создавали самую настоящую водяную пирамиду. Впрочем, фонтан так и назывался – «Пирамида».

– А почему бы и нет?! – заявила художница. – Как по мне,так это весьма символично и даже слегка иронично написать ваш портрет на фоне пирамиды, пусть и не настоящей каменной, как ваша сибирская, что несла смерть, а стихийной. Ведь вода это что?

– Что? – хмыкнул Владимир.

– Вода, это стихия дарующая жизнь! – подняв палец к небесам, и, видимо, призывая их в свидетели, заявила тетушка Кэт и развернулась к Аманде. – Дорогуша, тебя нравится выбранное мной место?

– Вполне, – согласилась мисс Фокс, созерцая фонтан. – Здесь весьма мило. Ведь так, дорогой? – Последнее слово Аманда произнесла с нажимом, как бы напоминая любимому, что прощение он еще не получил, и она слегка дуется.

– Как вам будет угодно, дамы, – лишь вздохнул Владимир и принялся разворачивать мольберт, упакованный в большую тряпичную сумку, более похожую на мешок из-под картошки.

– Кстати, Вовочка, внутри для тебя подарок, так сказать, из старой жизни, – наблюдая за распаковкой снаряжения, произнесла Екатерина Андреевна.

Но Владимир уже и сам увидел то, что лежало на дне сумки. Эта вещь когда-то была очень дорога ему. В свое время, живя в Париже, Волков отдал за ее изготовление немалые деньги, но она того стоила, ведь в какой-то степени она являлась символом и гербом одновременно.

– Не может быть? – удивился Владимир, осторожно беря в руки заветный предмет.

– Что это? – подалась вперед заинтригованная Аманда, но, увидев предмет, лишь фыркнула. – Трость?! И всего-то.

– Это не просто трость, любимая, – произнес Владимир, сжав холодный серебряный набалдашник и ощутив ладонью тонкую резьбу.

– Я вижу, – усмехнулась Аманда. – Это не просто трость, а дорогая игрушка избалованного дворянского отпрыска. Набалдашник литое серебро и, конечно же, выполнен в виде волчьей головы. Это так предсказуемо, любимый. И,наверняка, там внутри есть скрытый клинок?! А если его нет, вот тогда я буду по-настоящему удивлена.

Волков нахмурился и с силой опустил трость вниз, кончиком стукнув по какому-то камушку, который тут же отлетел в сторону.

– Вижу, я попала в самую точку! – самодовольно растянула губы в улыбке мисс Фокс.

– Просто ты очень хорошо меня выучила, лисенок, – пробурчал Владимир.

– И это тоже, – кивнула Аманда и сделала шаг вперед по направлению к любимому. – Ладно, ты не дуйся. – Она придвинулась вплотную, и, не обращая никакого внимания на окружающих, нежно поцеловала возлюбленного в щеку. – К тому же, резьба на твоей трости довольно изящная.

– Ты, правда, так считаешь? – повернувшись к любимой и заглянув в ее лучащиеся светом карие глаза, спросил Владимир.

– Я бы и не осмелилась тебе лгать, мой волк.

– Ох, мой хитрый лисенок, – улыбнулся Волков и, коснувшись кончиком носа носика любимой, уже собирался поцеловать ее в алые манящие губки, как вдруг тетушка бесцеремонно закашляла.

Возлюбленные обреченно вздохнули и повернулись к Екатерине Андреевне.

– Тетушка, вы ведь никогда не были блюстительницей нравственности…

– А я и не блюду, – заговорила мадам Волкова. – Просто жду merci[3] за подарок.

– Ну, тогда примите мою искреннюю благодарность, тетушка, – улыбнулся Владимир и чмокнул мадам Волкову в слегка шершавую щеку.

– Так-то лучше, – усмехнулась тетушка Кэт.

– Но позвольте узнать, откуда у вас моя трость? У меня ведь забрали ее сразу после ареста.

– Так и было, – кивнула Екатерина Андреевна. – Но, Вовочка, ты забыл, что числишься пропавшим без вести в сибирской тайге, а, следовательно, погибшим. А раз ты погиб и никаких родственников кроме меня у тебя нет, следовательно, я твоя единственная наследница.

– И раз так, то все вещи, изъятые у тебя при аресте, дорогой, были переданы твоей ближайшей родственнице после официального признания тебя погибшим, – сделала правильные выводы мисс Фокс.

– Так же как и мое поместье, все мои капиталы и даже крепостные, – пробурчал Владимир.

– Да, – невинно улыбнулась мадам Волкова. – Теперь я богатая тетушка с капиталами.

– Моими капиталами, попрошу заметить! – возмутился Владимир.

– А вот и нет, – покачала головой Екатерина Андреевна. – Капиталы эти не твои, а рода Волковых. Ты-то в своей жизни и дня не работал, чтобы их приумножить!

Волков уже открыл было рот, чтобы возмутиться и сказать, что работать то ему как раз и приходилось. После ареста на каторге и потом в плену у айеши, когда он был рабом, то вкалывал, как вол. Но ключевое слово здесь было «после ареста», и поэтому Владимир смолчал, понимая, что подобным оправданием лишь заслужит очередной упрек от любимой тетушки.

– Да не переживай ты так, Вовочка, – расхохоталась мадам Волкова. – На кой мне твои капиталы, я уже старая, так что все равно все тебе по наследству перейдет, если, конечно, ты найдешь способ официально воскреснуть из мертвых и не вернуться вновь на каторгу. А пока будь со мной ласков.

– Всенепременно, дорогая тетушка.

– Вот так-то лучше. А теперь закончили болтать и к фонтану. Для начала нужно выбрать правильный ракурс… Нет, не туда! Не туда, я сказала. Ну, куда же вы непутевые против солнца то…

И так далее и тому подобное. В общем ближайшие несколько часов у Волкова и мисс Фокс выдались не из легких. С гонором истинной генеральши Екатерина Андреевна принялась отдавать приказы. Сначала битых полчаса она искала нужный ракурс и выбирала для пары изящные, но естественные позы: то встаньте рядом, то возьмитесь за руки, то разойдитесь и все по новой. А когда, наконец, эти самые позы были найдены, к слову весьма неудобные и неестественные с точки зрения Владимира, раздалась команда «замрите»,и не просто замрите, а «даже и не думайте шевелиться! Я сказала!». И так оставшиеся полтора часа, ни нос себе почесать, ни потянуться. Стояли словно две мраморные статуи, что при входе,и позировали. И ладно бы на потеху одной тетушки, но зевак собралось видимо невидимо. Дамы с кружевными зонтиками расселись по лавкам и, обмахиваясь веерами, наперебой щебетали, явно оценивая достоинства натурщика, что, к слову, весьма не радовало мисс Фокс, отчего она все время морщила носик, за что и получала упреки от художницы. Впрочем, и у натурщицы нашлись свои воздыхатели из числа молодых столичных денди, что оказались еще более шумными, чем сударыни. И это раздражало Владимира ничуть не меньше, чем затекшая спина и стояние по стойке смирно. А еще и советчики нашлись. Один тучный господин с большими усами то и дело крутился у мольберта и пытался внести в написание портрета свою лепту, пока тетушка Кэт, как бы случайно, не взмахнула кисточкой и не угодила господину черной краской на белоснежную сорочку, после чего доморощенный критик был вынужден ретироваться.

И, возможно, все это продолжалось бы еще очень, очень долго, но спасение, как говорится, пришло откуда не ждали. Хотя лучше бы оно вообще не приходило – такой выбор бы сделал Владимир Волков, коль судьба дала бы ему возможность этого самого выбора, но, видимо, у всемогущего Рока в тот миг были совсем иные планы, или же он просто решил коварно подшутить над дворянином.

– Владимир, вы?! Этого просто не может быть! – вдруг сплеснула руками проходящая мимо барышня в черном платье и шляпке с вуалью, и в следующую секунду упала без чувств.

Хорошо еще, что один из столичных денди, что наблюдал за написанием картины, оказался на редкость ретивый малый и успел в самый последний момент подхватить барышню, не дав ей ушибить себе голову. Одна из лавочек тут же опустела и лишившуюся чувств сударыню усадили.

– Воды! – тут же затребовала Екатерина Андреевна, оказавшаяся в первых рядах спасителей.

Рука тетушки небрежно откинула вуаль с лица барышни, и Владимир даже вздрогнул. Это белое, чистое лицо, эти алые губы, эти соболиные брови без сомнения были ему очень хорошо знакомы.

– Да уж, дорогой, призраки прошлого никак не желают оставлять тебя в покое, – вполголоса, так, чтобы это слышал лишь один Владимир, произнесла Аманда.

– И не говори, mon amour[4], – обреченно вздохнул Волков.

В этот момент кто-то из нерадивых спасителей подал Екатерине Андреевне воду, набрав ее в фонтане в собственную шляпу. Тетушка Кэт закатила глаза, но воду приняла, затем сделала глоток из нелепого бокала и резко выдохнула в лицо лишившейся чувств барышни. Веки девушки задрожали, а затем вдруг открылись, и на мир взглянули красивые и черные, как два уголька, глаза. Эти очи растерянно оглядели толпу, склонившуюся на их обладательницей, слегка задержались на странной женщине с мокрой шляпой в руках, а затем вдруг взглянули куда-то вдаль и уже не спешили отводить взор.

– Владимир, это и вправду вы? – прошептала Аня, некогда урожденная Ларионова, а затем графиня Рябова, ныне вдова. И виной тому был никто иной, как он, Владимир Волков, что поставил точку в жизни ее супруга. Впрочем, граф Александр Рябов того заслужил. Именно благодаря его подлости и коварству Владимир когда-то и угодил на каторгу в Сибирь, убив собственного друга Павла Зайцева на дуэли.

– Да, это я, – поспешил придвинуться к облокотившейся на лавочку Ане Владимир.

– Но как? Я думала…

– Это долгая история, сударыня, – поспешил оборвать ее Волков. – И я обязательно ее вам поведаю, ведь вы, как никто иной этого заслуживаете. Но чуть позже. – С этими словами Владимир обернулся на толпу зевак и громко произнес: – Благодарю всех за помощь, уважаемые господа и дамы. Но я прошу вас разойтись, барышне необходима тишина и покой. Надеюсь, вы меня понимаете.

К счастью для Волкова публика оказалась из понимающих. Господа закивали, дамы, как ни в чем не бывало, принялись о чем-то судачить, и не прошло и пяти минут, как все вдруг разошлись, словно по мановению Пушкинского Черномора. Подле Ани остались лишь трое: Владимир, тетушка Кэт и Аманда. На последнюю девушка взглянула с легким недоумением и произнесла:

– Кажется, мы с вами знакомы?

– Yes, графиня, мы уже встречались. Я Аманда Фокс…

– Ах да, – округлила глаза Аня, – вы та англичанка, которую я пыталась отговорить от участия в экспедиции в компании моего мужа. – Графиня на секунду задумалась, как бы что-то осознавая, а затем вдруг улыбнулась. – Но, как вижу, вы в добром здравии, тогда как мой муженек пропал без вести. Следовательно, я была неправа, и опасаться стоило не вам, а ему. Или же… – Она вновь задумалась, черные угольки-глазки метнулись к Владимиру и строго взглянули в его холодные и серые, словно волчья шкура сибирской зимой глаза. – В Сибири он встретил вас!

Волков понял, что это был не вопрос, а утверждение, поэтому лишь кивнул, выжидая реакцию Ани.

– Скажите, Владимир, – стальным голосом произнесла Аня, – мой муж мертв?

– Да, сударыня, – коротко ответил Волков, не отводя взора серых глаз от черных Аниных угольков и стараясь определить по ним ее чувства, памятуя о том, что лишь они зеркало чужой души. И в этих зеркалах Владимир вдруг разглядел облегчение.

– Видно, у вас на роду написано убивать моих женихов, – с грустной улыбкой, произнесла графиня. – Но за этого – спасибо. Он это заслужил. – Аня еще раз улыбалась, нервно хихикнула, а затем вдруг зашлась кашлем.

Опередив всех, платок ей протянула Екатерина Андреевна.

– Похоже, вы не здоровы, – покачала головой тетушка Кэт. – Бледное лицо, синева под глазами, легкое покраснение белков глаз, обморок, да и этот ваш кашель мне очень даже не нравится. Он походит на…

В черных зрачках Ани Владимир вдруг разглядел легкий испуг, и возможно, именно из-за этого ее следующие слова прозвучали чуть грубее, чем того требовали правила приличия:

– А вы, что, доктор?

– В каком-то роде да, голубушка. Но я давно уже не практиковала.

– Ну, тогда и не стоит делать скоропалительных выводов, мадам…

– Волкова, – представилась тетушка. – Екатерина Андреевна.

Аня с легким недопониманием взглянула на Владимира и тот произнес:

– Моя тетушка.

Графиня Рябова кивнула и вновь, будто чего-то опасаясь, вернулась к первоначальной теме:

– Простите мне мою грубость, мадам Волкова, но я вас уверяю, что я вполне здорова, лишь легкое недомогание, вызванное нашим Петербуржским климатом, и тревога, что мучала меня последнее время из-за пропажи моего супруга, вот причины моего самочувствия. Но теперь, когда я знаю, что Александр мертв, мне станет намного лучше, поскольку я до дрожи опасалась его возвращения. – Она вновь усмехнулась и добавила: – Подумать только, в последнее время мне даже стало казаться, что за мной кто-то следит, и я искренне боялась, что это мой муж.

Владимир и Аманда мигом переглянулись, похоже,на ум им пришла одна и та же мысль.

– Простите, Аня, как давно вам стало казаться, что за вами кто-то следит? – спросил Волков.

– Не знаю, – пожала плечами графиня. – Недавно, совсем недавно, буквально с неделю назад. Но это все глупости…

– Возможно, и нет, – покачал головой Владимир и взглянул в темные Анины глаза, которые, словно гладь черного озера, заполнились кувшинками страха.

– Позвольте, мы проводим вас домой, дорогая, – напротив,открыто улыбнулась встревоженной графине Аманда и протянула руку. – Там и поговорим.

– Значит, вы считаете, что мне угрожает опасность? – выслушав историю Владимира Волкова и Аманды Фокс, конечно же, не полную, без подробностей, и где Черная пирамида была упомянута лишь вскользь, с дрожью в голосе произнесла графиня Рябова. – И этот, как его, Зохан может отрубить мне голову лишь бы только насолить вам, Владимир? Господи-Боже ты мой, что же теперь делать?

Разговор происходил в большой и светлой гостиной в особняке графини, расположенном вблизи канала реки Мойки.

– Не Зохан, а Джау Кан, – машинально поправил Волков. – А вот что поделать? Так тут вы уже ничего поделать не можете.

Анины губки задрожали, агатовые глаза увлажнились, и Аманда Фокс поняла, что графиня вот-вот разрыдается, поэтому и перехватила инициативу у своего неделикатного возлюбленного:

– Но не тревожьтесь раньше времени, графиня, мы с Владимиром не дадим вас в обиду.

– Вы? – удивленно взглянула на Аманду Аня. – Я знаю, что Владимир может за себя постоять, но вы? Вы ведь хрупкая женщина, такая же, как и я.

Волков даже усмехнулся тому, насколько Аня не права в своих суждениях, и тому, насколько эти две девушки совершенно разные. А ведь когда-то он считал, что влюблен в графиню, но эта любовь стоила ему очень дорого. Если бы еще тогда он понимал, что ему нужна именно такая женщина, как Аманда, то все бы сложилось совсем иначе. Многие были бы живы: Мартин, Павел. А сам он бы не угодил на каторгу в Сибирь, не побывал бы в этой ужасной Черной пирамиде и не стал бы рабом племени айеши. Но и с другой стороны, он бы и никогда не повстречал Аманду. Поэтому, не смотря на все пережитые горести, Владимир ни за что не пожелал бы, чтобы его история оказалась переписана набело на страницах книги судеб. «Да и к тому же, – честно признался он себе, – причина всего пережитого крылась не в моих чувствах к Ане, а в моей гордыне. За что я и поплатился сполна».

– Поверье, Аня, – меж тем ответила мисс Фокс на вопрос графини, – постоять за себя я могу не хуже любого мужчины. Но сейчас речь не обо мне, а о вас. И как я уже сказала ранее, мы с Владимиром защитим вас. Мы отыщем Джау Кана и его людей и накажем их по всей строгости,.. надеюсь закона. – С легким сомнением закончила Аманда.

– Ну, а если этот монгольский вождь доберется до меня раньше, чем вы до него?

Ответить никто не успел, поскольку в комнату вошел слуга-лакей в зеленой ливрее и, поклонившись, объявил:

– Ваше сиятельство, к вам гости. Его высокоблагородие господин Орлов в сопровождении трех жандармов.

Аня с непониманием взглянула на Владимира.

– А это как раз на тот случай, чтобы Джау Кан не добрался до вас раньше, чем мы до него, сударыня, – ответил Волков. – По прибытию к вам я сразу же послал за ним, и, как видите, он привел вам охрану.

Аня коротко кивнула, затем перевела взгляд на лакея и почти вскричала:

– Проси немедля!

Спустя час Волков, мисс Фокс, Орлов и тетушка Кэт ехали в крытом экипаже – дорогой черного лека карете господина чиновника по особым поручениям. Ехали по направлению к Гороховой улице. Карету слегка потряхивало из-за ухабистой булыжной дороги Невского проспекта, но в салоне тряска почти не ощущалась из-за новых мягких рессор. Поэтому кучеру было невдомек, отчего господа пассажиры так гневно ругаются внутри. Но прислушиваться он и не думал, поскольку состоял кучером при управлении тайной полиции и уже давно усвоил старую как свет истину: меньше знаешь, крепче спишь!

А в салоне тем временем буря разыгралась нешуточная.

– А я тебе говорю, Владимир, что ни в какой операции участия принимать ты не будешь! – уже начал выходить из себя Орлов.

– Это еще почему? – возмутился Волков, поскольку план предложенной операции Владимиру в корне не нравился.

– По кочану и кочерыжке! – выругался Алексей.

– Это как это? – удивилась Аманда. – Причем тут вообще капуста?

– Не бери в голову, дорогуша, – махнула рукой тетушка Кэт. – Это российский оборот речи, означающий, что ничего объяснять нашему Вовочке Алеша не желает.

– Так значит?! – тут же гневно сверкнул на друга глазами Волков.

– А вот и не так, – виновато покачал головой Орлов и уязвленно глянул на Екатерину Андреевну. – Твоя тетушка, как всегда, все возводит в Абсолют.

– Ну, тогда растолкуй!

– Владимир, ну пойми же ты, – взмолился Алексей, – что это вовсе не силовая операция по взятию банды, а тонкая и продуманная операция по внедрению Мишки в колоду.

– Глупости это все твоя тонкая операция, – фыркнул Волков. – Я тебе говорю, что этого валета бандосского надо хватать и к стенке прижимать, и пусть он нас на логово твоей колоды выводит ну и на Джау Кана, если уж он причастен к этой банде.

– А если валет не захочет говорить? – парировал Орлов. – Сенька Свинчатка уголовник тертый, он своих не сдает!

– У вас что, в вашем Третьем отделении информацию из людей выколачивать не умеют? – удивился Владимир. – Ну, так оставь меня с ним на полчасика, он живо все выложит!

– Умеют у нас все в Третьем отделении, – с подозрением покосившись на Аманду, как бы та не начала читать ему лекцию об этичности методов, буркнул Орлов. – Но не в этом дело, Владимир. Пойми, даже если мы возьмем валета, колода может что-то заподозрить и сорваться с места, и тогда все пропало, и придется ждать нового убийства и новой возможности выйти на банду, которая к тому времени станет в разы осмотрительней. Поэтому я в очередной раз прошу тебя, братец, не появляйся ты у Гофмана и не сорви нам операцию. Договорились?

– Хорошо, положусь на тебя и твое хваленое Третье отделение, – соврал Волков.

[1]Nostalgie – лат. термин придуман в 1668 г. Йоханнесом Хофером; от др.-греч. "возвращение; поездка" + др.-греч. "боль, страдание".

[2] Sisterhood (англ.) – сестринство.

[3]Merci (фр.) – спасибо.

[4]. Mon amour (фр.) – моя любовь.

Глава 4. Когда в дело вмешивается призрак

«Ума не приложу, и почему это Владимир так некогда любил это заведение», – скучающим взглядом обведя зал трактира «У Гофмана», задумался Орлов.

За тот год, что Алексей не заглядывал в это злополучное место, здесь в трактире на Английской набережной все осталось по-старому. Такой же полутемный зал с засаленным потолком от копоти свечей на люстрах в виде корабельных штурвалов. Те же столы, вернее просто деревянные столешницы, положенные на бочки. И та же разношерстная публика: простые пьянчужки мужики,портовые грузчики, моряки, уголовники разных мастей или же «деловые», как они сами предпочитают себя называть, мамзальки на любой цвет и вкус, ну и басурмане, что прибыли на Русь-матушку в погоне за легкой деньгой. И никаких благородных из рода высшего дворянства – такие заглядывали сюда крайне редко, либо в поисках куражу, к таким Орлов причислял Волкова в былые годы, либо по особой надобности, к этим последним Алексей приписал себя. Хотя, что уж тут лукавить и кривить душой, честно признался себе Орлов: «А ведь и я когда-то искал тут забытья и прятался от чувства стыда, виня себя в том, что умыл руки и не остановил дуэль друзей. В то время так хотелось забыться и не видеть благородных лиц, и это место было словно создано именно для сего. Здесь можно было напиться до чертиков, забыть о правилах приличия, затеять драку, а на утро проснуться в объятьях той,у кого даже имени спрашивать не захочется. Но все это в прошлом. Спасибо Александру Христофоровичу – вправил мозги, на путь истинный наставил и цель показал. А то, кто знает, где бы я без него сейчас был». И уже после этого судьбоносного человека Орлову приходилось бывать в трактире «У Гофмана» лишь два раза,и то по служебной необходимости. Первый, это когда надо было втереться в доверие к английскому профессору археологии Генри Рою Фоксу и его очаровательной дочурке – тогда все отыгралось наилучшим образом. Ну и второй… Впрочем, второй только наступил, поскольку Алексей лишь успел переступить порог трактира и легкой ленивой походкой двигался вперед по залу, вдыхая аромат густого табака, зеленого змия и квашенной капусты – довольно не французских ароматов, что царствовали в этом месте.

– Алексей Григорьевич, какая честь! – всплеснул перед Орловым руками сам Гофман, уже давно не молодой хозяин немного тучной наружности с маленькими поросячьеми глазками и довольно услужливой улыбкой.

– Здравствуй, Ганс, – сухо поприветствовал Алексей, как того требовали правила этикета по отношению к какому-то там хозяину второсортного трактира.

– Сейчас все для вас исполним в лучшем виде, – по-своему обыкновению залебезил Ганс. – Лучший столик организуем, только для вас...

– Лучший не надо, – покачал головой Алексей и указал вдаль. – Хочу вон тот.

Это место Орлов уже давно приметил, оно находилось как раз подле столика, за которым расположился объект операции и Михаил Потапов, выступающий в роли подсадной утки. Только вот беда – удобный столик был занят какими-то забулдыгами. Впрочем, беда была невелика, и Алексей знал,с какой легкостью в трактире у Гофмана решаются подобные неудобства.

– Как вам будет угодно, дорогой Алексей Григорьевич, – ласково улыбнулся Гофман и тут же замахал грязным полотенцем двум официантам.

Официанты – здоровые бородатые мужики, поскольку другие их коллеги в подобном заведении бы просто не прижились, поняли хозяина без лишних слов. Детины, не церемонясь, схватили пьянчужек под руки и выпихнули из трактира взашей. А Гофман подошел к столику, смахнул со столешницы хлебные крошки грязным полотенцем и льстиво заулыбался:

– Присаживайтесь, сударь.

Орлов уселся за столик, с достоинством обведя устремившиеся к его персоне лица местной публики. Впрочем, публика была привычна к подобным происшествиям и потому, сделав вывод, что гость наверняка птица очень высокого полета и к нему лучше не задаваться, быстро поспешила вернуться к собственным делам. Краем глаза Алексей даже заметил реакцию объекта операции – валета Сеньки Свинчатки, тот с интересом, и даже оценивающе, оглядел явно богатого барина, каким вырядился Орлов, а затем, придвинувшись к соседу, что-то зашептал тому на ухо.

«Наверняка похваляется, как бы он мне кровушку пустил, ну или в бубен вдарил, не зря же его свинчаткой прозвали, – ухмыльнулся Орлов. – Только вот не по тебе я птица, фартовый, и не грабить тебе меня сегодня предстоит, а, напротив, от меня бегать. Только вот знака Мишиного дождусь».

– Вам, как обычно, Алексей Григорьевич?! – тем временем продолжил лебезить Гофман. – На первое «Вдову Клико»? – И Ганс подмигнул.

«Я на службе», – поглощенный собственными мыслями чуть было не проговорился Орлов, но вовремя сдержался.

– «Вдову Клико» говоришь? – вернулся к хозяину трактира Алексей. – А почему бы и нет, тащи. И на закуску чего-нибудь. Только не капусты твоей мерзкой, не вздумай!

– Бутылку наилучшего игристого, сию же минуту сюда! – крикнул Гофман, ни секунды не сомневаясь, что его распоряжение будет исполнено, а затем вновь любезным голосом обратился к гостю: – Устрицы наисвежайшие, только сегодня подвезли. Изволите?

– Устрицы? – удивился Орлов, – в твоей то харчевне? Да еще и наисвежайшие?

– Не волнуйтесь, Алексей Григорьевич, если бы я имел хоть толику сомнения на их счет-с, вам бы я их предложить не осмелился, – любезно улыбнулся Гофман, а затем, нагнувшись к самому уху, вкрадчиво произнес: – Уж поверьте, я то знаю, как высоко вы взлетели.

– Вот даже как?! – с досадой хмыкнул Орлов. – Ох, Ганс, старый ты пройдоха, и ничего-то от тебя не скрыть. Но ты смотри, помалкивай о моей персоне, если кто интересоваться вдруг вздумает. А не то…

– Не извольте волноваться, ваше благородие, – тут же закачал лысеющей головой Гофман. – Я нем, как рыба. И поверьте, старик Ганс знает о ком стоит трепаться, а о ком лучше помалкивать в тряпочку, недаром ведь мое заведение уже столько лет стоит на плаву и пользуется своего рода популярностью у господ, что желают сохранить свое incognito[1].

В этот момент к столику подошел официант с подносом, на котором стояли фужер и ведерко со льдом, а в нем запотевшая бутылка шампанского. Гофман перехватил у официанта поднос, махнул тому рукой, мол «иди, я сам, не по тебе птица» и быстрыми, доведенными до автоматизма движениями, откупорил бутыль, наполнил фужер и, протянув его Орлову, заговорщицки подмигнул.

– Ну ладно, Ганс, убедил, – делая глоток холодного, слегка щекочущего горло напитка, усмехнулся Алексей. – Поверю тебе. Ведь еще мой друг Волков, не к ночи он будет помянут, говаривал, что хоть ты и пройдоха, но пройдоха свой и умеешь держать язык за зубами.

– И он был полностью прав! – просиял хозяин трактира, а затем вдруг резко изменился в лице и помрачнел. – Эх, Владимир Михайлович ведь хороший был человек, такой молодой, веселый, кутить любил, денег не жалел… Жаль, что сгинул. Царствия ему небесного. – И Гофман вдруг благочестиво перекрестился двумя перстами слева направо. – А ведь я его частенько вспоминаю. Вот даже сегодня. Именно что сегодня! Сегодня мне даже показалось, что я его видел.

Орлов чуть было не поперхнулся игристым.

– Видел? Где?

– Да не он это был, ваше благородие, я же говорю, привиделось мне, – вздохнул Ганс. – Сам сначала подумал, что призрак, а потом пригляделся, фартовый это какой-то. Сапоги хромовые гармошкой, рубаха красная, а на голове рваный картуз, но так на нашего Волкова похож,е-богу.

«И где ты этого призрака увидел?» – чуть не спросил Алексей, но вовремя сдержался, решив, что подобные расспросы явно насторожат старика Ганса. Гофман хоть и пройдоха, но пройдоха чрезвычайно смекалистый и пусть он и прикрывается образом льстивого и любезного хозяина трактира, но кому как не Орлову ведать, что это лишь маска для посетителей.

– Да, конечно же, привиделось, – как ни в чем не бывало махнул рукой Алексей и поспешил перевести тему. – Ну ладно, Ганс, тащи сюда своих устриц.

Хозяин трактира вновь любезно заулыбался, поклонился и, пообещав:

– Сию минуту,

тут же удалился.

А Орлов задумался:

«Призрака, значит, увидел? Эх, Владимир, Владимир, лучше бы этот пройдоха действительно увидел призрака, а не тебя, а не то… размолвки нам не миновать! Я ведь просил тебя «без самодеятельности», это тебе не Сибирь и даже не Черная пирамида, здесь одной грубой силы мало будет, здесь интеллект нужен, здесь карты надо правильно разыграть, чтобы колоду обдурить и на главаря выйти. А ты... Вот почему, почему, черт тебя побери, тебе постоянно надо бежать впереди пролетки? Почему ты постоянно рассчитываешь только на себя и не ценишь друзей, которые в подобных делах собаку съели? – вздохнул Алексей и, взяв бутыль с шампанским, взглянул на нее, словно на собеседника, которого не было. – А я скажу тебе почему, Владимир! Потому что ты высокомерный, самовлюбленный и чрезмерно самоуверенный выскочка! И правильно ты мне еще тогда в Сибири сказал «люди вообще по природе своей не способны меняться, они лишь приобретают опыт и под гнетом обстоятельств меняют маски, а в душе остаются прежними!». Хорошо сказал, я запомнил твои слова, Владимир, но все же питал надежду, что это не так. А ты… Впрочем, что это я? Может, Гофману и в самом деле показалось», – с толикой надежды на сердце подумал Орлов и, вновь наполнив фужер шампанским, перевел взгляд к столику, за которым расположились Михаил Потапов и валет Сенька Свинчатка.

Дела у Миши, похоже, шли наилучшим образом. Первичное доверие валета он явно заслужил, поскольку тот то и дело подхихикивал и по-товарищески похлопывал Потапова по плечу. Хотя, возможно, причиной подобного радушного расположения делового являлся зеленый змий. Большая бутыль с водкой за их столиком почти показала дно, да и квашеная капуста на тарелках уже заканчивалась. Валет пил много и часто, причем стаканами, и уже явно был навеселе, да и Потапов не отставал, но для Миши пол-литра, это что медведю дробина. А вот валет был человеком хилым на вид: щуплый, невысокий, средних лет, рожа не брита, нос поломан, а глаза дикие – такому человека убить, что муху пришлепнуть, сделал вывод Орлов и перевел взгляд на приятеля. А тот, будто почувствовав взор друга, слегка повел плечом и показал под столом большой палец. Это был знак! Знак, что с объектом операции найдено понимание и, чтобы войти в полное доверие, необходим только толчок. Этим толчком и должен был послужить Орлов.

«Ну что ж, Ганс, искренне сожалею, но устриц твоих я сегодня не отведаю», – ухмыльнулся Алексей и, встав из-за стола, направился к столику Миши и валета.

Подойдя к ним Орлов смерил обоих надменным взглядом и сухо, как того и требовал его статус, произнес:

– Господа, вечер добрый. Хотя для вас он уже не такой уж и добрый.

Шутка произвела должный эффект и, выпучившись на странного и надменного господина, валет крякнул:

– Это еще почему? И что ты вообще за птица такая?

– Птица?! – усмехнулся надменный господин. – Вот именно, что птица! Орлов, Алексей Григорьевич Орлов – чиновник особых поручений при Третьем отделении. А это значит, что вы, господа, задержаны.

Захмелевший взор Сеньки Свинчатки тут же сделался злым и агрессивным, зрачки сузились, желваки заходили ходуном, а зубы стиснулись, отчего верхняя губа слегка подернулась от гнева и ненависти. Рука валета, что еще несколько секунд назад сжимала стакан с водкой, поползла вниз к пазухе, где фартовый явно прятал оружие, но птица высокого полета опередила валета, не дав ему совершить непростительную ошибку. Черное дуло пистолета уперлось прямо в нос делового, и в зале тут же стало тихо, лишь один голос Орлова, словно гром в ясном небе, разнесся в трактирной тишине:

– Но, но, шельма, без глупостей! Я шутки не люблю, так что любой неверный поступок, и за жизнь твою и ломанной копейки не дадут!

– Как скажешь, ваше легавое благородие, – подняв руки и, показав открытые ладони, тут же оскалился валет.

И вдруг стол перед Орловым взлетел в воздух. Почти опустошенная бутыль с водкой, стаканы, тарелки и квашенная капуста разлетелись в стороны, а коварная столешница со всей силы ударила Алексея в грудь, отчего его тут же отбросило назад и опрокинуло на пол. Это Михаил Потапов вскочил с места, вживаясь в роль подсадного спасителя.

– Текаем, Сеня! – закричал здоровяк, и уже было схватил валета за рукав, но тот ловко одернул плечом и покачал головой.

– Сначала я этой птахе юшку пущу, – проскрежетал валет и блеснул сталью ножа.

Алексей стряхнул головой, с макушки на грудь упала квашенная капуста, но это отнюдь не облегчило головокружение. А вот валет уже наступал, да и пистолет валялся в нескольких метрах.

«Прискорбно, – с досадой подумал Орлов. – Это же весь наш театр сейчас накроется».

В эту секунды чиновник особых поручений при Третьем отделении отнюдь не волновался за собственную шкуру, поскольку понимал, что Михаил не даст его в обиду. Да и Потапов уже занес ладонь над головой валета, не желая дать тому совершить смертоубийство товарища. Но подобный расклад означал, что весь разыгранный спектакль пойдет коту под хвост.

Но, видимо Фортуна в этот вечер все же решила одарить благосклонностью отнюдь не фартового, носящего ее клеймо, а служителя собственной сестры Фемиды. Раздался выстрел. Бутыль хмельного, стоявшая за соседним столиком, разлетелась осколками, отчего валет даже поджал уши.

– А ну не сметь у меня в заведении буянить! – закричал неожиданно сильным и властным голосом Гофман.

– А вот теперь точно тикаем, – пробасил Михаил и, схватив под руку уже и не думающего артачится Свинчатку, потащил того к черному ходу.

В след им грянул еще один выстрел хозяина трактира, но,к облегчению Орлова, он тоже оказался ужасен и не нашел должной цели. А Потапов и валет тем временем уже скрылись за спинами повскакивавших из-за столиков посетителей.

Алексей вздохнул, похоже, первая стадия операции прошла успешно. Он поднялся, отряхнулся, на левом плече все еще висел капустный лист, но вместо того, чтобы смахнуть его, Орлов решил продегустировать популярную закуску.

– А капустка то сегодня не дурна! – усмехнувшись, отметил Алексей.

***

– За мной! – командовал Потапов, ведя валета темным проулком. – Здесь у меня братка на пролетке ждет.

Они вывернули из-за угла и, действительно, возле горящего в ночи масленого фонаря на мостовой стояла видавшая виды старая пролетка. Мужик, похоже дремавший на козлах, заслышав шум и заметив вывернувших из-за угла беглецов, лишь лениво повернул голову и смерил приближающихся холодным взглядом серых, словно волчья шкура сибирской зимой, глаз.

«Волков – собака серая! Ты то что тут делаешь? И где Гришка?» – чуть было не взревел Потапов, но вовремя сдержался, лишь зыркнул на дворянина недобрым взглядом.

Хотя в обличии того, кто сейчас сидел на козлах, аристократа было признать сложно. Владимир неплохо загримировался. Красная шелковая рубаха, черный атласный жилет, сапоги гармошкой, а на голове поверх специально покрытых маслом и зачесанных назад волос драный картуз. Образ дополняла явно фальшивая черная борода. В общем, вылитый деловой с Ямской.

– О, Мишанька! – небрежно хохотнул псевдо-фартовый. – Ты че, от черта штоль драпаешь?

– Почти, браток, – не церемонясь одернул подельника Михаила валет и запрыгнул в пролетку. – Канаем от седого, да поживей! И лошадку не щади, хлестай так, как будто действительно за нами сам черт гонится. Понял?

– Отчего же не понять, понял, конечно, – небрежно повел плечами Владимир и угостил конягу кнутом.

Ни в чем не повинная животина обиженно заржала от боли и шустро рванула вперед, да так резво, что валет аж повалился на сидение. Копыта зацокали по булыжной дороге, вокруг замелькали фонари и дома.

– А братка то твой надежный? – услыхал Волков вопрос Сеньки Свинчатки, обращенный к Потапову.

– Надежней некуда. Мы с ним не один пуд соли съели, – слегка небрежно буркнул Михаил, еще явно недовольный тем, что Владимир так бесцеремонно влез в их с Алексеем операцию.

«Дуйся, дуйся, Миша, – усмехнулся про себя Волков и еще раз угостил лошадку кнутом. – Дуйся, сколько твоей богатырской душеньке угодно будет. На обиженных, как известно, воду возят. А я… Я просто не могу поступить иначе. Не ваш это с Алексеем бой, а мой. Хватит другим нести кару за мои поступки и хватит чужих смертей. Джау Кан и его айеши уже подобрались слишком близко, и следующей жертвой может стать тот, кто мне действительно по-настоящему дорог. Тетушка, Алексей, Аня… Аманда… – При последнем имени сердце Владимира предательски сжалось. – Нет, только не она! Ее смерть я не смогу пережить. Поэтому, простите меня, Миша и Леша, но это, прежде всего, мой долг. Долг защитить всех вас! И уж когда я его исполню, можете дуться на меня, сколько вам будет угодно, а пока,увольте».

Погрузившись в раздумья, Волков перестал прислушиваться к разговорам за спиной. В душе пчелиным роем кружились собственные чувства: с одной стороны тревога за близких, с другой toucher[2] от совести за обман лучшего друга, но было и третье, что заставляло кровь закипать сильнее, что делало ночной питерский воздух слаще и придавало жизни изюминку. И это чувство было азартом. Владимиру вновь суждено сойтись с врагом лицом к лицу и, доверившись честной стали, решить,кто из них достоин жизни. Сойтись лицом к лицу с самим Джау Каном, возможно, самым сильным из всех ныне живущих воинов, сойтись с тем, за спиной которого опыт не одного столетия, и это отчего-то не страшило Волкова, а, напротив, заставляло сладостно трепетать сердце и разгоняло кровь по венам. За это чувство Владимиру даже немного стало стыдно, не его он должен был испытывать, отнюдь не его, но, видимо, наука Мартина де Вильи оказалась куда глубже, чем просто искусство фехтования. То оказалась наука воина, что желает доказывать себе, окружающим, да и всему миру, что он достоин носить это звание.

«Глупо, эгоистично и довольно по варварски», – упрекнул себя Владимир, но поделать с этим горячащим кровь азартом он ничего не мог, оставалось только смириться и усмехнуться в лицо судьбе или же непостижимому Творцу всего сущего, сделавшего его именно таким, каков он есть.

– Теперь я понимаю, почему ты вечно жаждал боя, старый лис, – растянув губы в улыбке, прошептал Волков.

– Да чего ты там понимаешь? – вдруг закричал в самое ухо валет. – Вертай направо я тебе говорю!

[1]. Incognito (итал.) – скрыто, тайно, не раскрывая своего имени.

[2]Toucher (фр.) – буквально: прикосновение (рус.). Но так же термин означающий укол в фехтовании.

Глава 5. Кольцо всевластия

Петербург.

4 Сентябрь 1838 г.

Респектабельный черный экипаж, но не выделяющийся чрезмерной вычурностью, какой и должна бать карета тайной полиции, быстро катился по почти пустой в этот ранний утренний час и мокрой после дождя дороге в сторону Садовой. Дорогу ему освещали два боковых фонаря с бешено танцующими в них языками пламени. Кучер то и дело хлестал лошадок кнутом и прикрикивал: «Но, но, залетные!», всецело понимая, что промедление в данном случае может выйти себе дороже, поскольку чиновник особых поручений, к которому он ныне был приставлен, сегодня находился не в лучшем расположении духа. А лучше даже сказать, что он был в гневе, поскольку уже четверть часа кричал и возмущался на довольно премилую барышню, которую они не столь давно подобрали на Гороховой.

– Ты закончил? – невинно улыбнулась мисс Фокс, выслушав тираду Орлова о том, какой ее благоверный непутевый и безответственный болван, что теперь вся операция весит на волоске, а где сейчас сам Волков и Потапов остается лишь только гадать.

– Нет, яхонтовая моя, я не закончил! – все еще красный, как вареный рак, вновь забурчал Алексей. – У меня еще есть много слов про запас, но все эти слова, мисс Фокс, предназначены не для ваших милых ушек, а для ушей этого негодяя, которого, подумать только, я все еще считаю своим другом!

– Good[1], – хлопнув в ладоши, вновь невинно улыбнулась Аманда. – Оправдывать, как ты выразился, моего благо-верного, я так понимаю, не имеет смысла. Хотя все это он сделал лишь из лучших побуждений…

Услышав это, Орлов скривился и вновь сдвинул брови.

– Good, good, – беззащитно подняв руки вверх, произнесла Аманда. – Но пойми, Леша, как это говорят у вас, что сделано, того уже не развернуть вспять.

– У нас так не говорят, – хмыкнул Орлов. – Ты сплела две пословицы воедино, причем вторую вывернула шиворот-навыворот. Вот не понимаю, почему вы, иностранцы, так любите форсить русскими поговорками? – Алексей махнул рукой. – Впрочем, забыли, смысл я понял.

– Good, – в очередной раз улыбнулась Аманда. – Так что давай теперь подумаем, что нам со всем этим делать.

Карета в этот момент остановилась. По крыше раздалось легкое постукивание.

– Приехали, ваше благородие, – донесся голос кучера.

Орлов вздохнул как-то странно, даже, казалось, с легким волнением, взглянул на мисс Фокс и произнес:

– Для начала давай посмотрим на место преступления, а уже потом и подумаем, что нам со всем этим делать.

Они покинули экипаж и оказались во дворе, промеж высоких домов с песочными стенами и маленькими оконцами. Впрочем, в глубине двора располагалась и еще одна постройка, а именно небольшой в два этажа деревянный флигель. Вокруг этого флигеля суетились жандармы, в окнах горел свет и мелькали тени.

Орлов и мисс Фокс вошли внутрь, и Аманда тотчас почувствовала неуловимый запах смерти, пахло кровью, гнилью и нечистотами. Внимательный взгляд девушки быстро пробежался по комнате: «Все вверх дном, – первое, что заметила мисс Фокс, – это либо следы борьбы, либо уже жандармы постарались. Впрочем, вот и они: один уже не молодой, с длинными напомаженными усами стоит столбом, другой совсем еще сопляк, но милый, мечтательный блондин, что-то пишет в блокноте, нет, не пишет, зарисовывает,.. а вот и наш старый знакомый медик, как там его, сэр Баран-оф, кажется. Смотрит на меня и ехидно улыбается, и, наверняка, ждет реакции… О Боже!»

Аманда вдруг почувствовала, что голова идет кругом, а предательница земля уходит из-под ног, и она чуть было не рухнула без чувств, как давеча изнеженная балами и светскими раутами графиня Анна Рябова. Но не упала, Орлов вовремя подхватил девушку под руку, и это придало ей сил.

– Яхонтовая моя, может не стоит тебе… – заговорил было Алексей, но мисс Фокс оттолкнула его руку, не желая показать слабость, и вновь взглянула за спину Баранова, и… к горлу подступил ком, стало дурно,и не в силах больше бороться, девушка, к собственному стыду, выскочила из флигеля.

– Слабый пол, что поделать, – эхом донесся до Аманды насмехающийся голос жандармского медика.

«Свежий воздух, – с облегчением вдохнула полной грудью мисс Фокс и взглянула поверх крыш домов на восходящее солнце. В этот ранний утренний час солнце казалось красным, кроваво-красным, отчего небо вокруг тоже светилось алым, и это выглядело пугающе. – Впрочем, не так пугающе, как то, что лежит там на столике. – Тут же поправила себя Аманда. – Так, надо собраться! Что это я, в самом деле, мертвяков и крови что ли никогда не видела?! Видела! Даже насмотрелась вдоволь и в Сибири, когда на нас напали айеши, и потом в стенах Черной пирамиды… Но там и там это были враги, жаждущие нашей смерти. Да и во втором случае это были даже не люди, а наги. А здесь мирное время и относительно цивилизованный город, и все эти убийства выглядят по-настоящему пугающе и отвратительно. А это последнее своей жестокостью переходит все мыслимые и немыслимые границы».

Мисс Фокс вновь вздохнула, отвела взгляд от кровавого, будто насмехающегося над ее слабостью, солнца и обернулась к флигелю. В проеме распахнутой двери было видно, как суетится Орлов, что-то выспрашивает, осматривается и отдает распоряжения, ему кивают, поддакивают, даже надменный медик Баранов указывает на какие-то детали трупика на столе.

В этот момент медик обернулся к раскрытой двери, увидел растерянно стоящую в проеме девушку и вновь ехидно улыбнулся.

«Слабый пол – значит! – вспыхнула Аманда негодованием. – Ну, я ему сейчас покажу – слабый пол!»

С этими мыслями, полная решимости мисс Фокс вновь шагнула за порог.

– Да, судя по следам, здесь орудовала действительно банда, с этим я склонен сог.., – Алексей запнулся на полуслове и с тревогой взглянул на вошедшую Аманду. – Яхонтовая моя, может ты все же обождешь на улице, а я обо всем тебе потом расскажу?

Но мисс Фокс ничего на это не ответила и даже не взглянула в сторону Орлова, вместо этого лишь подняла руку и отмахнулась, будто говоря, не отвлекай. На этот ее жест на лицах жандармов отобразилось полное недоумение, кто, мол, эта загадочная барышня, что мановением руки затыкает самого чиновника особых поручений Третьего отделения. А медик Баранов, которому англичанка была представлена, как ассистентка иноземного консультанта месье Вульфа, лишь фыркнул, покачал головой и все же решил вставить свои пять копеек:

– Вижу, мадмуазель, что вы все совладали со своей слабостью, – с нажимом на последнее слово проблеял патологоанатом и подергал себя за лощеную козлиную бородку, – это весьма похвально. Хотя…

– Да умолкните вы, прислужник царства Плутона! – фыркнула на него Аманда и взглянула таким суровым взглядом карих глаз, что медик даже опешил от подобной наглости.

Но правила приличия в данный момент волновали мисс Фокс гораздо меньше того, что сейчас лежало перед ней на круглом столе. А там, на украшенной изысканной резьбой столешнице красного дерева покоился трупик ребенка со вспоротым и выпотрошенным, словно у индюшки перед фаршировкой, животом. Впрочем, голова была не отрублена, а покоилась на плечах, но это отнюдь не смягчало кровавую картину, а, напротив, придавало ей еще больше ужаса, поскольку лик курносого и кудрявого мальчонки был искажен самой настоящей гримасой неописуемой боли, которую жертва явно испытывала долгие минуты перед смертью.

«О, Древние боги, вразумите, что за изверг это сделал? – в сердцах взмолилась Аманда, понимая, что никто из этих самых богов ее не услышит, поскольку все они канули в Лету и даже последняя из них – Артемида,и та покинула мир собственных детей, дав нам право самим разгребать деяния собственных рук. – Неужели это сделали айеши? Но вот зачем? Зачем такое зверство?»

Запах запекшейся крови, желчи и нечистот ударил в нос. Голова девушки слегка закружилась, и к горлу вновь подступил предательский позыв, но Аманда подавила его, и поспешила отвернуться и вздрогнула в тот же миг. У самых ее ног, к несущему столбу, служившему одной из опор флигеля, был цепями прикован старик с крючковатым носом. Он тоже был мертв, голова беспомощно свисала набок, а одежду покрывали пятна крови, впрочем, ран видно не было.

– А ведь в целом картина еще ужасней, чем на первый взгляд, – прыснул медик Баранов, будто специально выжидая, когда мисс Фокс увидит второй труп. – Не правда ли, дорогуша?

Аманда поняла этот ужасный намек. Старик был прикован так специально, чтобы видеть, как на столе потрошат мальчонку.

– Кем он ему приходился? – стараясь, чтобы голос не дрогнул, спросила мисс Фокс.

Один из жандармов, тот, что постарше, с напомаженными усами и явно повыше званием, бросил вопрошающий взгляд на Орлова.

– Рассказывайте, Сутулов, – приказал чиновник особых поручений. – Мисс Фокс наш сторонний консультант, имеющая своего рода опыт в подобных делах, поэтому в данный момент мы с ней работаем вместе.

– А где же ее шеф месье Вульф прохлаждается? – осведомился вдруг медик. – Почему он не удостоил нас визитом и прислал в помощь лишь свою ассистентку? Или его организм еще нежнее, чем у представительницы слабого пола? – И он презрительно ухмыльнулся.

– Господин Вульф в данный момент занят.., – начал было объяснять Орлов, но мисс Фокс уже порядком доведенная до кипения, словно английский чайник на плите под воздействием огненной желчи Баранова, наконец, не выдержала и дала скопившемуся пару выйти наружу.

– Во-первых, многоуважаемый медикус Баран-оф! – сделав паузу в фамилии наглеца намеренно и исковеркав ее на иноземный мотив, выпалила Аманда, – это не вашего ума дело, чем занимается в данный момент господин Вульф! Скажу лишь, что он занят именно нашим расследованием, но ваш статус не позволяет вам знать всех деталей.

Баранов открыл рот, но Аманда подняла кверху пальчик и продолжила:

– А во-вторых, я не ассистенточка господина Вульфа, как, наверняка, вы меня себе представляете, а он не мой шеф! Мы с ним равноправные компаньоны, делающие работу на равных. Попрошу впредь вырубить это на вашем длинном, вечно всовывающемся не в свое дело носу!

– Зарубить, – машинально поправил Орлов.

– Что?

– Зарубить на носу, яхонтовая моя, так у нас говорят, – объяснил Алексей.

– Знаете, что, мисс.., – побагровев, словно рак в кастрюльке с кипятком, прорычал Баранов.

– Нет, не знаю, и знать не желаю, – фыркнула Аманда и обернулась к усатому жандарму. – Суй-тулов, кажется?

Все еще багровый Баранов в поисках поддержки бросил взгляд на усмехающегося Орлова, но тот лишь покачал головой и показал медику кулак, давая понять, что споры и забавы окончены.

– Сутулов, э-э-э, ваше.., – не зная, как вести себя со странной басурманкой растерялся жандарм.

– Можно просто мисс Фокс, – любезно улыбнулась Аманда. – Так что вы там хотели нам поведать, господин Су-ту-лов? Рассказывайте, хочу видеть картину в целом. И начните с того, кем приходился ребенок старику.

– Слушаюсь, мисс, – кивнул жандарм. – По установленным данным мальчишка – имя Мотя, являлся внуком старика. Сам же старик Аввакум Абрамович Кацен-елен-боген, – заглянув в блокнот, с трудом выговорил иудейскую фамилию Сутулов, – тфу ты пропасть, язык сломаешь от этих жидовских фамилий. В общем, жид был хорошо известен в жандармских кругах, как преуспевающий ростовщик. Говорят, он был не сильно жаден, как остальные жиды, и даже наши ростовщики, и давал хорошую цену за заклад.

– Почему же его тогда убили, и, к тому же, так жестоко? – осведомилась Аманда, морща носик от режущего слух оскорбительного величания евреев жидами.

– Из низменного чувства корысти, мисс Фокс, – вновь встрял Баранов. – Самый древний и самый распространенный мотив.

– Да, – закивал Сутулов. – Нами установлено, что здесь орудовала банда, человека три или даже пять. В комнате все перевернуто вверх дном, присутствуют следы пребывания небольшой группы, а, как известно из надежных источников, жид не впускал к себе посторонних. Дела предпочитал вести через дверное окошечко или же, если и впускал, в крайнем случае, то по одному. К тому же у него всегда дежурили двое охранников.

– И где они сейчас? – задала резонный вопрос Аманда.

– Тоже убиты, мисс, – ответил Сутулов и кивнул куда-то вглубь комнаты. – Похоже, их старались запереть в кладовой, но они проявили сопротивление и были убиты. Одного проткнули, похоже, шпагой…

– Что, попрошу заметить, необычно, – вставил Баранов. – Поскольку шпагами в наши дни пользуется лишь узкий круг аристократов, но никак не уголовные элементы.

– Логично, – кивнула мисс Фокс. – А второй охранник?

– Ему сломали шею, мисс, – ответил Сутулов. – Что явно подтверждает, что здесь орудовал не один человек, а целая банда! Причем довольно дерзких налетчиков, среди которых имеется явный богатырь, способный легко сломать шею опытному дюжему охраннику. А уже после охранников банда приковала Аввакума к столбу и принялась пытать Мотю для того, чтобы старый жид выдал место нахождения схрона.

– Схрона? – удивилась Аманда. – Это что-то вроде тайника?

– Так точно, мисс, – закивал Сутулов. – Налетчики искали жидовский тайник.

Аманда вновь поморщилась и наконец, не сдержалась:

– А можно без антисемитских выражений? Как по мне, так подобное не красит представителя власти!

– Чего? – не понял жандарм.

– Нашей чопорной англичанке не нравится, что вы, жандарм Сутулов, зовете евреев жидами, – фыркнул Баранов.

– А как их звать? Жид он и в Таганроге жид!

– Зовите иудеями, – наморщив носик, предложила Аманда. – А впрочем, давайте к делу. То есть вы считаете, что причина всех этих кровавых убийств лишь в желании обогатиться и завладеть какими то сомнительными богатствами?

– Почему сомнительными? – удивился жандарм. – У жидо.., ой простите, мисс, у иудеев завсегда золотишко припрятанное имеется, оттого они и эти самые, ну вы поняли, иудеи. А этот еще и ростовщик, тут и к гадалке не ходи и так все ясно.

Мисс Фокс скептически фыркнула:

– Ваши суждения, господин жандарм, построены на националистических бреднях и предрассудках. Лично я не думаю, что убийство невинного ребенка, совершенное с такой жестокостью, было проделано лишь для того, чтобы добиться местоположения сомнительного тайника. Это кем надо быть, чтобы на такое пойти лишь ради одной наживы? Нет, здесь явно попахивает ненавистью и…

– Наивная душа! – расхохотался Баранов. – Вы просто плохо знаете наших уголовников, мисс, ради золота они и не на такое готовы.

Аманда развернулась к медику для ответа, но ответить не успела, поскольку в разговор вступил Алексей.

– Боюсь, мисс Фокс, но в данном случае вы действительно ошибаетесь и схрон все же был, – Орлов отступил на шаг и указал на дырку в полу, которая явно совсем недавно была прикрыта доской. – Вот тайник, и он пуст.

Аманда на секунду задумалась, сопоставляя в голове все факты, обозрела картину в целом, представила всех жертв и все произошедшее с точки зрения следствия и, наконец, взглянула на Алексея большими карими глазами наполненными удивлением.

– Но если так, то выходит, это было обычное банальное ограбление?! Да и подчерка айе.., – она запнулась, чуть было не сказав лишнего, впрочем, эта ее оговорка явно не ускользнула от внимательного Баранова, который блеснул на девушку глазами через пенсне и задумчиво пригладил козлиную бородку. – Да и подчерк наших загадочных душегубов, рубящих головы, отсутствует. Отчего же мы здесь, сэр Орлов? Ведь все факты говорят о том, что это дело не связано с нашим.

– Боюсь, что все же связано, мисс Фокс, – загадочно и даже, как показалось Аманде, с каким-то грузом на сердце, вздохнул Алексей, а затем отвел взгляд и объявил: – Господа, обождите на улице, а нам с мисс Фокс нужно еще кое-что проверить.

– Слушаемся, ваша благородь! – разом отчеканили жандармы и, развернувшись на каблуках, зашагали к выходу.

А вот Баранов не тронулся и с места, вместо этого он схватил Орлова за рукав сюртука и, притянув к себе, зашептал:

– Алексей, я бы все же настоял на своем присутствии. Если вам известны какие-то факты, которыми вы по какой-то причине пока не можете поделиться с остальными, то я бы хотел их знать. Вы же…

– Вы всего лишь жандармский медик, – вновь встряла Аманда, – и если у следствия есть какие-то факты, то вам по вашей должности их знать не полагается. Поэтому ступайте отсюда и не мешайте нам работать. – И мисс Фокс самодовольно улыбнулась.

Совесть, впрочем, слегка уколола ее за проявленную минутную слабость по отношению к этому наглому и беспардонному субъекту, но мисс Фокс тут же успокоила ее, сказав себе:

«Ну, а что? Он сам напросился, не надо было весь вечер меня поддевать и провоцировать».

– Знаете, что, мисс.., – зарычал, было, Баранов, но Орлов тут же прервал его.

– Держите себя в руках, Геннадий Эрастович. И, как правильно заметила мисс Фокс, тайны следствия не вашего ума дело. Поэтому ступайте.

– Но, Алексей, вы же дали мне слово? – выпучил через пенсне некогда голубые, но к старости потускневшие глаза Баранов, но Орлов лишь покачал головой и строго сказал:

– Ступайте, Геннадий Эрастович. Опосля поговорим.

Жандармский медик с досады крякнул, надул старческие губы и, развернувшись к двери, с обидой сказал:

– Честь имею, господин чиновник особых поручений.

После чего зашагал к двери и вскоре скрылся из виду.

– При-не-приятней-шший субъект, – с трудом, но все же выговорила по-русски Аманда. – И что это ты там ему обещал, Алексей?

– Держать его в курсе относительно всех деталей, – сухо ответил Орлов. – Он имеет собственный интерес к этому делу.

– И какой же?

Алексей как-то странно посмотрел на Аманду, вздохнул, а затем махнул рукой и произнес:

– Не важно. Гораздо важней все это! – И он обвел руками перевернутое вверх дном помещение флигеля и трупы.

– Ну и что здесь такого важного? – удивилась мисс Фокс. – Как эти убийства связаны с нами? Здесь ведь совершенно иной подчерк!

– Связаны напрямую, – ответил Орлов. – Дело в том, что сегодня ночью в этом флигеле были наши друзья, Владимир и Миша.

– Что? – опешила Аманда и выпучила на Алексея удивленные глаза. – С чего ты это решил?

– С того, что за пролеткой, которую реквизировал твой ненаглядный, следили мои агенты. И после того, как валет и Миша подсели к Владимиру,они направились именно сюда. За ними велась слежка. По словам агентов, во флигеле все трое пробыли чуть менее часу, а затем уехали дальше на Ямскую, где вскоре и затерялись. После я попросил агентов проверить этот флигель… – Алексей запнулся, отвел взгляд и продолжил: – Вот они и проверили, обнаружив этот сюрприз.

Ноги Аманды будто вросли в пол, в голове роем закружились мысли, а во рту вдруг как-то стало сухо, и она прошептала:

– Не хочешь ли ты сказать, что они во всем этом участвовали?

Алексей недобро усмехнулся:

– Не хочу, – покачал он головой, – но факты говорят сами за себя. Один из охранников проткнут шпагой, другому сломали шею, а как заметил старший жандарм Сутулов, тот, кто сломал шею, должен обладать недюжинной физической силой.

– Но там на столе ребенок! – вскричала Аманда. – И старик! Ты думаешь, что Владимир и Михаил смогли бы просто смотреть на то, как этот твой валет запытывает ни в чем неповинного ребенка до смерти?!

– У Михаила были четкие указания, – слегка виновато произнес Орлов, – ни в коем случае не выходить из роли и вести себя в полном соответствии с образом матерого уголовника. А приказы, к моей глубокой скорби, он всегда выполняет четко, не размениваясь ни на что. В такие моменты мне даже кажется, что он и не человек вовсе, а машина, этакий новомодный локомотив «Проворный» на котором наш Император батюшка ездит до Царского Села.

– Но Владимир! – возмутилась Аманда.

– А что Владимир? – пожал широкими плечами Алексей. – Ты ведь его не хуже меня знаешь, для достижения собственной цели и на пути к мести он способен на что угодно!

– Вот не надо.., – почти, как самая настоящая лисица, сквозь зубы прорычала мисс Фокс. – Владимир бы никогда не остался безучастным, глядя на то, как мерзкий murderer[2] пытает ребенка!

– А вот мне представляется, что нюансы все же есть. И в одном случае Волков все же мог сжать зубы и пройти через это.

– И в каком же это случае? Ради мести?!

– Нет! Ради тебя!

– Меня? – опешила Аманда.

– Да, яхонтовая моя, ради тебя! – заглянув в напуганные глаза девушки, сурово произнес Орлов. – Ты самое дорогое, что есть у Владимира и, следовательно, для Джау Кана и айеши ты первоочередная цель, хотя к тебе и сложно пока подобраться. Но такой случай все же может представиться, и Джау Кан не упустит его. И Волков, как никто, это понимает. Поэтому первоочередная цель для Владимира это не месть, а защитить тебя, и ради того, чтобы это сделать, он пойдет на все!

– Нет, нет, нет – закачала головой Аманда, будто стараясь отогнать предположения Алексея, которые, как на зло, выглядели чертовски убедительно. – Он не способен на это!

Орлов шагнул к мисс Фокс и, взяв ее за плечи, произнес:

– А теперь взгляни мне в глаза, Аманда, и ответь честно, не оглядываясь на сердце, а полагаясь лишь на свой, без сомнения, выдающийся ум: мог ли Владимир допустить все это ради твоего спасения или все же нет?

Темные и суровые, словно бушующее море, глаза Орлова впились в полные смятения карие глаза мисс Фокс. Эти глаза требовали ответа, и отчего-то этот ответ казался им важен. Но и сама Аманда жаждала ответа не менее обладателя темных глаз. Трепещущее сердце в этот миг кричало изо всех сил, что возлюбленный не способен на подобное. Но любящее сердце на то и любящее сердце, ведь оно взирает на своего избранника через розовую пелену, а истина подчас куда глубже. Мисс Фокс глубоко вдохнула, как ее учили еще в Китае в школе ушу на уроках медитации, замедлила сердечный ритм и постаралась обратиться к разуму, и тот на удивление быстро явил ей истину.

– Нет! – выдохнула Аманда в лицо Алексея. – Глядя тебе в глаза я отвечу: нет, нет и еще раз нет! Владимир не способен стоять в стороне глядя на то, как убивают ребенка. И знаешь почему?

Орлов приподнял правую бровь.

– Потому что он вспыльчив, и его кровь горяча! – выдохнула Аманда. – В подобные минуты он теряет над собой контроль, и хладнокровие, и рационализм уходят на второй план. Поэтому, даже если бы он и хотел остаться в стороне, он бы не смог, он бы не выдержал, он бы сорвался! Это и отличает его от айши и наг – горячая кровь, что течет в его жилах! Да и благородства в нем намного больше, чем он сам показывает окружающим.

– Хм, – усмехнулся Орлов и выпустил плечики мисс Фокс из объятий. – Всем сердцем надеюсь, что ты права. – Он на секунду задумался, провел ладонью по кудрявым всклокоченным бакенбардам и, наконец, продолжил, – Только вот если ты права, то дела наши совсем плохи.

– Это еще почему? – с подозрением сдвинула брови Аманда.

– Да потому, что если Владимир и Миша здесь были и не остановили все это, то значит, что они сами были пленниками… – Орлов встряхнул головой. – Хотя это невозможно! Я отверг это предположение сразу. Не мог ведь один валет их двоих в плен взять?! Да и к тому же агенты подтверждают, что все трое уехали отсюда, как ни в чем не бывало… Нет, здесь что-то иное, но что?

Мисс Фокс в этот момент нагнулась к мертвому старику, привязанному к столбу в полусидячем положении. Одежда старого еврея была перепачкана кровью, но кровь эта была не от глубоких ран, а от попыток выбраться из оков, дед, на глазах которого пытали внука, всеми силами пытался разорвать собственные путы, пытался так, что во многих местах эти путы даже перетерли его дряблую старческую кожу до крови. «Бедняга, – подумала Аманда. – Какую же душевную боль ты испытывал в последние минуты своей жизни». Рот старика был открыт, язык наполовину высунут и скрючен, а глаза, потерявшие огонь жизни, в своей глубине взирали на девушку, словно помутневшие хрусталики на старой запылившейся люстре. Аманда протянула руку, коснулась лица старика и опустила ему веки. «Бедняга, – вновь пожалела старика мисс Фокс. – Похоже, ты умер от разрыва сердце. Docне сказал этого, но это и так ясно, даже кулаки сжаты… Постойте…»

Аманда коснулась левой сжатой руки старика, та была твердой и испачкана запекшейся кровью, но все же казалась какой-то не такой, как другая сжатая ладонь. Казалась, что левый кулак будто что-то стиснул, оттого он и выглядел больше. Мисс Фокс потянула сжатые холодные пальцы на себя, пальцы разошлись, ладонь раскрылась, и на окровавленной руке старика Аманда, к собственному удивлению, увидела до боли знакомый серебряный перстень с выгравированными на нем циркулем и наугольником.

– Только один вариант напрашивается, – меж тем продолжал рассуждать вслух Орлов, мерея шагами комнату, – а именно, что здесь побывал кто-то еще! Он и расправился с ребенком и стариком. Только вот он не оставил нам ни одной, даже самой захудалой, зацепки.

– Нет, одну все же оставил! – воскликнула Аманда.

Алексей с удивлением перевел взгляд на сидящую на корточках у трупа старика Аманду, и та подняла вверх перстень.

– Масоны?! – прорычал Орлов. – Им-то какой здесь интерес?

– Не знаю, – покачала головой мисс Фокс, – но мне кажется, что я знаю человека, который может помочь нам в этом разобраться.

– Н-е-т, – с досадой фыркнул Алексей и покачал головой, – только не он!

[1] . Good (англ.) – хорошо.

[2] . Murderer (англ.) – душегуб.

Глава 6. Почетный узник Петропавловской крепости

Маленький островок в самом сердце Российской столицы всем своим видом напоминал ощетинившегося ежа. Именно такое сравнение пришло на ум мисс Фокс при первом взгляде на странную и довольно необычную крепость на Заячьем острове, выстроенную в виде шести лучевой звезды. Высокие стены облачены в гранит, со стен и из бойниц, словно глазницы черепов, грозно поглядывают пушки, да и солдаты, вооруженные до зубов, неустанно несут свою службу.

«Жуткое место, – ежась от задувающего с Невы протяжного ветра, отметила про себя Аманда. – Жуткое и одновременно завораживающее».

Мисс Фокс стояла в самом центре Заячьего острова и взирала на Петропавловский собор, так непохожий на привычные крестово-купольные храмы и шатровые церкви, что девушке довелось увидеть на территории необъятной Российской империи. Собор во имя правоверных апостолов Петра и Павла больше походил на привычные базилики ее родной западноевропейской культуры. Но, впрочем, и сам Петербург в своем изысканном архитектурном стиле совсем не походил на всю остальную Русь. Довольно молодую столицу возводили с оглядкой на старушку Европу, и строили ее тоже европейцы: швейцарец Трезини, итальянцы Растрелли и Росси, и набирающий в последнее время популярность француз Монферран. Других имен мисс Фокс припомнить не могла, возможно, даже,наверняка, к строительству Петербурга приложили руку и российские архитекторы, но отчего-то их имена не гремели столь звонко, как те, которые знала даже Аманда – девушка далекая от архитектуры, но зато всегда умеющая восхититься ее красотой. Вот и сейчас мисс Фокс стояла посреди площади и, несмотря на протяжно задувающий со стороны Невы ветер, не могла отвести взгляда от шедевра швейцарца Трезини. Собор восхищал ее, он был одновременно и невелик и высок. Сама храмовая часть не отличалась размахом, но зато колокольня была высока, а ее шпиль, казалось, уходил в само небо, да и золотой ангел, держащий крест на вершине, выглядел довольно мило и благосклонно.

«Он держит крест над всей Россией, – припомнила рассказ Владимира о соборе Аманда. – И выше этого креста в нашей стране нет ни одного здания, поскольку строить что-то выше запрещено законом».

Мисс Фокс усмехнулась: «Эх, хозяева империи, вы явно не видели Черной пирамиды, тогда бы вы знали, что в вашей стране уже давно есть нечто, что гораздо выше вашего символичного храма. Но пирамиду строили сами боги, а храм возвели люди. И даже не Трезини, что чертил планы и являлся его автором, а русские люди, что своими руками вытесывали камни и складывали кирпичи – вот истинные строители, чьих имен никто никогда не вспомнит. – Аманда вздохнула. – Да и Черной пирамиды уже тоже нет, она разрушилась после того, как Аполлон привел в действие свое страшное скрытое в недрах гробницы богов оружие. Поэтому не стоит усмехаться, и русские действительно теперь имеют полное право считать этот собор самым высоким зданием в своей Империи».

Мисс Фокс улыбнулась сияющему золотому ангелу.

«Angel[1], angel, – мысленно обратилась она к крылатому созданию, держащему крест над всей Россией, – я никогда не отличалась религиозностью. А после всего того, что мне довелось увидеть и постичь за этот год, моя вера пошатнулась еще больше. Я бы даже сказала, что от той горсти зерна, что у меня когда-то была, в моих руках осталось лишь одно семечко, и боюсь, что этому семени уже не прорасти. Но я все же попрошу тебя, ангел, с детской наивностью и надеждой… Верни его ко мне, верни целым и невредимым. И тогда, возможно, мое семя прорастет вновь».

Аманда вздохнула и отвела взгляд в сторону, где расположился двухэтажный дом коменданта крепости. Прошла уже четверть часа, как Орлов скрылся за его дверями и пошел договариваться о разрешении на разговор с узником. Девушка же решила, что это не займет много времени, и поэтому осталась у собора, дабы изучить его в деталях, но разговор с комендантом явно затягивался, и ей ничего иного не оставалось, как зябнуть на улице, одетой лишь в один легкий цвета морской волны плащик и изящную шляпку. Впрочем, погреться можно было и в соборе, но мисс Фокс знала, что без платка на голове женщин туда не пускают. Хотя, конечно, можно разыграть из себя невежественную иностранку, не знающую русской речи и не знакомую с местными обычаями, и еще не так давно Аманда бы поступила именно так, не заботясь о мнении местных варваров. Но, к сожалению или к счастью, мисс Фокс уже давно перестала считать русских варварами, поскольку очень тесно ознакомилась с этой страной и ее людьми, одного варвара она даже полюбила, и поэтому эта суровая северная страна стала ее новым домом, как совсем недавно осознала она сама. Ведь в старом, в Англии, ее теперь ничего уже не держало, и даже напротив – только бы напоминало о прошлом и потере отца. Поэтому, вести себя невежественно в новом доме мисс Фокс не позволяло воспитание.

«Впрочем, не совсем так, – все еще ища причину не заходить в собор, поправила себя Аманда. – Просто в некоторых случаях, как говорят русские: палку перегибать не стоит… иначе она треснет тебя по лбу. Нет, как-то по-другому заканчивается это поговорка или вообще не заканчивается, и я что-то путаю. Но, так или иначе, а я все же обратилась к ангелу с просьбой, а после такого вести себя невежественно по отношению к его обители – это верх низости. Ха. «Верх низости» – интересное выражение, наверняка, именно так бы и сказали русские, любящие в своих речах необычные сравнения. «Верх низости» – это что-то из разряда «да, нет, наверное»…»

И неизвестно куда завели бы мисс Фокс ее пространные размышления, если бы, наконец, не явился Алексей Орлов.

– Яхонтовая моя, ты тут не околела на ветру?

– Да, нет, наверное, – слегка слукавив, улыбнулась Аманда, кажется, поняв смысл этого загадочного русского выражения.

– Ну и замечательно, – хлопнул в ладоши Алексей. – Если что – сейчас согреешься. Пойдем. – И Орлов двинулся в сторону Трубецкого бастиона. – Свидание нам я выбил, хотя это было и не просто. Комендант-шельма, оказался сущий бюрократ. Подумать только: не хотел допускать меня к Дрейку без бумаги, подписанной лично Александром Христофоровичем. Мол, очень важный узник – «не положено»! Я ему «да, я лично его поймал», а он опять «не положено»! В общем, пришлось применить всю мою убедительность. – Алексей хищно усмехнулся и, сжав кулак, потряс им в воздухе, и Аманда поняла, что не только благодаря красноречию Орлову удалось выбить свидание, а скорее благодаря угрозам. – Но есть один нюанс. Если что, ты не английская подданная, и даже не моя помощница, поскольку, уж прости, но помощниц у нас в Тайной полиции нет. Так что ты особо важная свидетельница, без которой разговор с Дрейком не уместен.

Мисс Фокс с сомнением покосилась на Орлова, но тот лишь развел руками:

– Прости, но ничего более убедительного я придумать не успел.

Впрочем, в самом Трубецком бастионе врать Аманде не пришлось, за нее это сделал сам Алексей. Надменно с высоты своего чина чиновника особых поручений Тайной полиции Орлов быстро растолковал тюремным надзирателям кто он и с какой целью явился, а бумага с подписью коменданта окончательно отбила у служивых желание задавать вопросы. Поэтому визитеров немедля сопроводили к намеченной одиночной камере, расположенной на втором этаже Трубецкого бастиона.

Надзиратель по распоряжению чиновника особых поручений отпер толстую металлическую дверь и отошел в сторону.

– Отойди подальше, – велел Алексей, – чтобы ненароком не услышать то о чем мы тут будем говорить. Этот разговор не для твоих ушей, он касается важных государственных секретов.

– Так не положено же, ваше благородие. А ежели заключенный на вас нападет?! – было заупрямился надзиратель, но Орлов тут же раздавил этот солдатский порыв следования инструкциям.

– Можешь, конечно, оставаться и у дверей, но потом не ропщи на судьбу, коли оказался в камере по соседству.

Служивый сглотнул:

– Ну, ежели вы велите, ваше благородие, то я не вправе вам не подчиниться, – с легкой дрожью в голосе покорно повиновался надзиратель. – Я буду в конце коридора. Так что ежели че –кричите.

– Ты что это, шельмец, считаешь, что я, боевой офицер, в случае чего не справлюсь с каким-то англицким пэром[2]? – набычился Орлов.

– И в мыслях не было, ваше благородие, – вновь сглотнул солдатик.

Алексей расхохотался:

– Ладно, ступай и помни: не вздумай подслушивать!

Служивый откозырял честь по чести и, развернувшись на каблуках, словно где-нибудь на плаце на смотре перед начальством, маршем удалился во тьму узкого коридора.

– И зачем нужна была эта бравада, Леша? – цокнув язычком, покачала головой мисс Фокс.

– Без бравады жизнь скучна, дорогая моя, – усмехнулся Орлов и повернул ключ.

Дверь со скрипом отворилась. И перед Алексеем и Амандой предстала тесная темная камера, пропахшая сыростью, где из предметов мебели имелись лишь железные нары, покрытые матрацем, и стол, привинченный к стене. Впрочем, на столе лежало изрядное количество книг, и стояла свеча, которая в данный момент времени не горела, а свет в камеру проникал из узкого зарешетчатого окна, за которым проглядывалась Нева, набережная противоположного берега и Зимний дворец.

– С видом мне повезло! – усмехнулся кто-то из тьмы. Впрочем, почему кто-то? Этот сильный, властный, а временами даже чарующий и гипнотизирующий голос Аманде был хорошо знаком, она не слышала его давно и, услышав вновь, признала тотчас – лорд Алистер Дрейк, прямой потомок легендарного английского капера, а по мнению мисс Фокс, лишь удачливого морского разбойника, сэра Френсиса Дрейка.

«Наверняка собрал всю свою хваленую гордыню в кулак, чтобы голос звучал так, как ни в чем не бывало, – мелькнула мысль в голове у Аманды. – Но сейчас он выйдет из тьмы, и я увижу, как эти застенки сказались на нем. Исхудавшее лицо, заросшие щеки, грязная тюремная роба. Ну и поделом! Вы это заслужили, лорд Дрейк! За все те смерти, что на вашей совести!»

– Рад, что ты доволен русским гостеприимством, Дрейк! – фыркнул Орлов. – Эту камеру выбирал я лично.

Из тьмы раздался надменный смешок, и некогда гордый английский пэр шагнул на свет. Аманда чуть было не ахнула, а по отвисшей челюсти Алексея она поняла, что и он тоже изрядно удивлен. Да и было чем. Лорд Дрейк выглядел так, как будто последний год жизни он провел отнюдь не в застенках Петропавловской крепости, а где-нибудь в пределах собственного Лондонского поместья. На лице не присутствовало следов ни душевных, ни тем паче физических мучений, щеки идеально выбриты, взгляд холодных карих глаз все столь же надменен, возможно, волосы чуть длиннее, чем раньше, но все же видно, что ножницы периодически к ним прикасаются, к тому же они чистые и гладко причесаны. Да и тюремная роба в представлениях мисс Фокс должна была выглядеть немного иначе, а не походить на теплый вязаный свитер и шерстяные брюки, заправленные в начищенные до блеска сапоги.

– Что-то я не понял, – пробурчал Орлов.

– И что же ты не понял, синий мундир? – надменно усмехнулся Дрейк. – Впрочем, где же мои манеры? Ведь сначала я должен был поприветствовать дорогих гостей. Алексей Григорьевич Орлов, – легкий, даже намеренно-показной дружеский кивок. – Кстати, поздравляю с повышением до чина чиновника особых поручений. Вы стремительно делаете карьеру, дорогой друг.

От осведомленности Дрейка челюсть Орлова отвисла еще ниже.

– Ну и, конечно же, я приветствую вас, дорогая леди Аманда. Вы все столь же до неприличия обворожительны, как и в день нашей первой встречи. – Алистер сделал быстрый шаг и, схватив запястье мисс Фокс, поцеловал ей руку. Алексей, было, дернулся, чтобы остановить это непотребство, мало ли, какие могли быть намерения у томящегося в застенках английского пэра, но ошарашенная Аманда все же сумела покачать головой, мол «не стоит».

– А где же наш общий и любимый друг Волков? – отпустив ручку мисс Фокс, с интересом приподнял брови Алистер. – Только не говорите мне, леди Аманда, что он вам наскучил, и вы теперь, – англичанин смерил Алексея надменным взглядом и, с презрением фыркнув, произнес, – с этим карьеристом.

Шпилька нашла цель. Орлов весь покраснел от гнева, желваки на его лице заходили ходуном, а кулаки сжались.

– Это не твоего ума дело, англичашка! – прорычал Орлов. – И, как я погляжу, в застенках тебя не научили хорошим манерам. Ну что ж, сейчас я исправлю это упущение!

Алексей уже было двинулся вперед на усмехающегося заключенного, но Аманда опередила его и, встав между мужчинами, развела руки в стороны.

– Так, господа, остановитесь! – Взгляд в сторону Орлова. – Леша, хочу напомнить тебе, что мы здесь не за этим! – Поворот головы в сторону Дрейка. – А вы, Алистер, прекратите паясничать и ведите себя согласно вашему статусу джентльмена!

– Простите, леди Аманда, – с показным сожалением покачал головой Дрейк, – но в этих мрачных и сырых стенах так редко удается развлечься, что я просто не смог упустить такого шанса. Но если уж вы настаиваете – впредь подобное не повторится.

– Я настаиваю, – сурово произнесла мисс Фокс и вновь повернулась к Орлову. – Это и тебя касается, Леша!

– Хорошо, хорошо, яхонтовая моя, – хмуро пробурчал Алексей. – Как скажешь.

– Ну, вот и good, – кивнула Аманда. – Теперь к делу.

– Ну и чем, скажите на милость, скромный узник русских казематов, вроде меня, может быть полезен самому чиновнику особых поручений при Третьем отделении и, конечно же, вам, мисс? – усмехнулся лорд Дрейк.

Вместо слов и долгих разъяснений Аманда раскрыла застежку ридикюля и извлекла на свет злополучное «кольцо всевластия».

– Алистер, что вы можете сказать об этом? – И она протянула перстень лорду Дрейку.

Англичанин взял его в руки, повертел, заглянул внутрь, где, как уже знала Аманда, начертано римское число XIII. В этот момент в глазах масона что-то блеснуло, как показалось мисс Фокс, это было удивление, но его превосходный лицедей Дрейк тот час обыграл отрицанием и, покачав головой, протянул перстень обратно Аманде.

– Кольцо, как кольцо, – пожал плечами Алистер. – Ну да, масонское и явно принадлежало не рядовому адепту, а посвященному, прошедшему высшую ступень. Вот и все, что я могу сказать.

– И стоило ради этого сюда тащиться, – разочарованно пробурчал Орлов.

– Нет, лорд Дрейк, вы что-то не договариваете, – не отступила Аманда. – Цифры на внутренней стороне кольца вам явно что-то сказали о былом владельце. Что они значат?

– Так ты вздумал врать?! – тут же набычился Алексей.

– Успокойтесь, друзья мои, – развел руками лорд Дрейк. – Я вас не обманываю. У этого числа есть много значений, возможно, если бы я знал причину и следствие, которое привело вас ко мне в камеру с этим перстнем, я бы смог сказать больше, но вы ведь молчите.

– Это государственная тайна.., – начал было Орлов, но мисс Фокс имела на это иное мнение.

– Good, – перебив чиновника Российской Империи, заявила англичанка. – Причина в том, что в Петербурге каждую ночь происходит одно убийство за другим. А следствие в том, что у одной из жертв в руке было найдено именно это самое кольцо.

– Аманда! – взмолился Алексей, но было уже поздно.

– Леша, он в заточении, – отмахнулась Аманда, – кому он может выдать твою государственную тайну? Разве что тюремным крысам, которых здесь явно с избытком. – И поморщившись, девушка с опаской покосилась в угол, не поглядывает ли на нее оттуда какая-нибудь мохнатая тварь. Грызунов и змей мисс Фокс недолюбливала с детства, и даже побаивалась, хотя и понимала, что этот страх – полная глупость.

– Думаю, что ты сильно недооцениваешь крыс, дорогуша, – покачал головой Орлов. – Благодаря местным петропавловским крысам наш любезный лорд, похоже, в этих казематах не прозябает, как положено, а живет и не тужит. Одет не по уставу, сыт, доволен, вон даже книжками развлекается и, - покосившись на прикроватный столик, выпучился Алексей, – это что, сегодняшняя газета?!

– Она самая, – ехидно улыбнулся Дрейк и, схватив газету со стола, отчего-то спрятал ее под подушку. – Но уверяю тебя, мой нелюбезный друг, мое положение заслужено не только благодаря дружбе с местными, как ты выразился, грызунами. Просто я очень ценный гость в этих застенках, обладатель больших знаний и секретов, и даже сам Бенкендорф это понимает. Отсюда и мое особое положение.

– Я обязательно поговорю об этом с Александром Христофоровичем! – пообещал Орлов. – И буду настаивать на лишении тебя этого особого статуса.

– Так значит, моя помощь вам не требуется? – скучающе, произнес Алистер, а затем, прикрыв ладонью рот, демонстративно зевнул. – Тогда попрошу покинуть мой чертог раздумий, поскольку я желаю предаться объятьям Морфея.

– Пойдем отсюда, яхонтовая моя, – фыркнул Орлов и развернулся к двери. – Я с самого начала тебе говорил, что этот разговор пустая затея.

Но Аманда не сдвинулась и с места, а вместо этого обратилась к Дрейку:

– Алистер, а если Алексей пообещает, что о ваших привилегиях в этих стенах не прознает ни одна душа в Третьем отделении, то в таком случае вы, возможно, сможете нам чем-то помочь?

– Умеете вы торговаться, леди Аманда, – усмехнулся лорд Дрейк. – В таком случае, думаю, что да, я смогу кое-что припомнить. Но я желаю услышать эти заверения из уст самого чиновника особых поручений. Простого слова его бла-го-родия, думаю, будет достаточно.

– Что?! – выпучился Орлов.

Но Аманда взяла Алексея за руку и произнесла:

– Ну, пожалуйста, Леша. Ты ведь не меньше меня жаждешь прекратить эти убийства. Это ведь сейчас гораздо важнее каких-то утренних газет и теплого свитера у сидящего в застенках заключенного.

– Умеешь уговорить, Аманда, – вздохнул Алексей. – Хорошо! Даю тебе слово, Дрейк, что никто в Третьем отделении не узнает о твоем особом положении.

– Good, – растянул губы в улыбке Алистер. – А теперь расскажите мне все, что вам известно об этих убийствах.

Мисс Фокс взглянула на недовольное лицо Орлова, явно считающего ее затею верхом безрассудства, но делать было нечего, и она начала рассказ – полный и правдивый. И начала она с того, что поведала Алистеру о нападение воина айеши на саму себя еще в Сибири и об обещании, что его господин приедет в Петербург и убьет всех, кто дорог Волкову, а уже потом разберется с ним самим. После чего они с Владимиром и прибыли в столицу. А уже здесь и столкнулись с этими загадочными убийствами ночного душегуба, отрубающего головы своим жертвам. Мисс Фокс старалась не упустить ни одной детали, описывала каждую найденную ими жертву в подробностях, отчего Орлов лишь недовольно морщился и качал головой, а лорд Дрейк, напротив, то и дело ухмылялся, а иногда даже останавливал рассказ и задавал, как казалось Аманде, совершенно не играющие никакой роли вопросы. Так же пришлось поведать и об операции Алексея по внедрению Потапова в шайку-колоду местных уголовных элементов и о том, как Волков хитростью занял место напарника Михаила. Это весьма позабавило Дрейка, а у Орлова вызвало новую бурю проклятий и ругательств, как в адрес лорда, так и в адрес непутевого благоверного мисс Фокс. И, наконец, убийство еврея-ростовщика, его охранников и зверское надругательство над внуком. Последняя смерть заинтересовала английского пэра не менее предыдущих, он даже попросил описать раны, полученные ребенком, то ли издеваясь над Амандой и понимая, что ей это неприятно, то ли еще по какой одному ему ведомой причине. Но мисс Фокс выдержала это новое испытание стойко и описала все в подробностях, как и то, что Орлов вначале посчитал, что к делу причастны Волков и Потапов.

После того как Аманда закончила рассказ, в камере воцарилось грабовое молчание. Лорд Дрейк во время рассказа удобно расположившийся на нарах сейчас сложил кончики пальцев вместе и почесывал обоими указательными пальцами лоб, явно о чем-то глубоко задумавшись, и мисс Фокс не смела прерывать это размышление. Да и Орлов переминался с ноги на ногу, ожидая вердикта Дрейка, но тот упорно молчал. Но терпение чиновника особых поручений явно подходило к точке кипения, и он уже было открыл рот, чтобы в очередной раз вывалить на наглого англичанина очередную порцию проклятий, когда лорд Дрейк, наконец, отстранил руки от лица и с усмешкой произнес:

– Значит, вы считаете, что все эти убийства дело рук Джау Кана и его соплеменников? А причина всему лишь месть нашему доброму другу Волкову?!

– Это же очевидно, Дрейк! – проскрежетал Орлов сквозь сжатые зубы.

На что английский пэр лишь звучно расхохотался.

– Очевидно, говоришь? А вот мне не все так очевидно. Извольте судить сами: откуда у обособленного сибирского племени такие возможности и связи, чтобы прятаться в Петербурге, скрытно перемещаться по нему, да еще и следить за всеми вами?

– Ему помогают, – ответила Аманда. – Помогают здешние уголовники. Во всяком случае, так мы считаем.

– Сомнительно, – покачал головой Дрейк.

– Почему же сомнительно? – возмутился Орлов. – Джау Как вполне мог обзавестись нужными связями еще в Сибири. Каторжников там хватает. Из этих каторжников он сколотил банду и отправился в Петербург. Все до банальности просто. И не вздумай разводить полемику о том, что айеши презирают русских и никогда бы не вступили с ними в сговор. Презирать можно кого угодно, но для достижения цели иногда и принципами поступиться можно, к тому же, если эта цель – месть! Ты не хуже меня знаешь, что ради заветной цели человек способен на все.

– Тут ты прав, – согласился Алистер. – Да и доводы твои весьма убедительны и логичны. И я бы даже согласился с ними, если бы не одно но!

– И какое же? – сдвинул брови Алексей.

– Масонский перстень! – поднял палец к потолку камеры Дрейк.

Но Орлов лишь покачал головой и произнес:

– Лично я склоняюсь к тому, что этот перстень был нам специально подброшен, чтобы запутать ход расследования. Уж очень сомнительно выглядит его появление в руке мертвого еврея. Неужели он сорвал его с пальца убийцы, да так, что тот и не заметил?

– И вновь я бы согласился с тобой, синий мундир, – усмехнулся Алистер, – Но только вот перстень этот весьма не прост.

– Шельмец! – прорычал Орлов. – Ты ведь сказал, что он из рядовых?

– Я слукавил, – вновь улыбнулся Дрейк. – Просто уж очень хотелось поразвлечь себя историей ваших неприятностей.

– Неприятностей?! – Тут уже не выдержала мисс Фокс. – Неприятностей, вы говорите? На улицах города каждую ночь убивают ни в чем неповинных граждан, отрубают им голову, а теперь еще взялись за стариков и детей! И вы называете это неприятностями, лорд Дрейк?!

– Я раскрою вам секрет, леди Аманда, и без вашего таинственного Потрошителя людей умерщвляют каждую ночь и каждый день, поэтому плюс-минус одно убийство роли не играет.

– Держи меня, Леша! – прорычала мисс Фокс. – Иначе я его сама сейчас стукну!

– И не подумаю, яхонтовая моя, – отказался Орлов. – Напротив, я тебе с превеликим удовольствием в этом деле помогу. – И Алексей демонстративно сделал шаг вперед.

– Полно, полно вам! – поднял перед собой открытые ладони Дрейк. – Не стоит кипятиться, словно чайник на плите. Теперь, когда я знаю все детали, я искренне готов вам помочь.

– Тогда начинай и не думай больше тянуть кота за.., – Алексей осекся на полуслове и виновато покосившись на Аманду продолжил: – В общем, лучше говори все, что тебе известно!

Но вместо того, чтобы начать отвечать, Алистер вновь сложил кончики пальцев вместе и, по своему обыкновению, выдержав интригующую паузу, спросил:

– Друзья мои, что вам известно о графе Алессандро Калиостро?

– Он издевается? – хлопнул себя ладонью по лбу Орлов, но мисс Фокс все же приняла правила игры:

– Какой-то итальянский авантюрист, якобы маг, алхимик и прочее. В общем, жулик.

– Не совсем так, дорогая моя леди Аманда, – покачал головой Дрейк. – Уверен, что господин Орлов, прояви он такое желание, смог бы рассказать нам намного больше об этом итальянце, как-никак в свое время он натворил в России немало дел. После чего прабабка нашего бравого синего мундира изгнала Калиостро из России и запретила ему под страхом смерти возвращаться в эту страну.

– Вранье! – прорычал Алексей.

– В чем именно? – удивилась Аманда.

– В том, что Екатерина была моей прабабкой, – пробурчал Орлов.

– Екатерина? – удивленно подняла брови мисс Фокс, а затем вдруг ахнула. – Как Екатерина? Та самая? Царица?

– Да, – отмахнулся Алексей. – Та самая. Мой предок был одним из ее любовников, но то, что она моя прабабка это еще вилами на воде писано! И впредь попрошу не затрагивать сию тему!

– Как у вас все интересно, – хмыкнула Аманда. – Впрочем, это действительно сейчас не важно. Продолжайте, Алистер, что вы имели в виду, упомянув Калиостро?

– Причину и следствия, – произнес Дрейк. – Видите ли, дорогая леди Аманда, история запомнила графа, действительно, как авантюриста и мошенника, выдававшего себя за бессмертного мага. В этом постарались его недруги. Но на самом деле Калиостро был куда больше, что простой авантюрист. Он являлся членом итальянского масонского ложа, причем, имел глубокую степень посвящения. Да и всю свою жизнь Алессандро посвятил получению этих самых запретных знаний Древних. А мы-то с вами знаем, кто были эти Древние в действительности, поэтому силу и глубину их знаний мы отрицать не в праве. Алессандро искал эти знания по всему свету: от песков Египта и Сирии до равнин Индии и гор Тибета, и поговаривают, что он постиг многое. Во всяком случае, я склонен думать, что он обладал знаниями даже большими, чем многие масонские ложа старушки Европы вместе взятые. Но главной целью Калиостро было желание обрести бессмертие. И поговаривают, что он нашел сей способ или почти приблизился к его осознанию.

– Только вот закончил свои дни этот твой якобы бессмертный собрат по ложе в камере замка в Сан-Лео, что в Италии, – фыркнул Орлов.

– Бессмертие не есть неуязвимость, – развел руками английский пэр. – Хотя я тоже склонен считать, что Калиостро не смог добиться желаемого до конца, похоже, каких-то знаний ему просто недоставало, и похоже, что эти знания он пытался восполнить в России. Он что-то искал здесь в свое время, но, как мы знаем прабабка нашего Орлова, прознав о его истинной цели, прогнала графа и под страхом смерти запретила ему возвращаться.

– И что же он искал по-твоему? – спросил Алексей.

– А как вы сами думаете? – усмехнулся Дрейк.

– Пирамиду! – первая догадалась Аманда. – Калиостро искал Черную пирамиду!

– Именно, – кивнул Алистер. – А, как мы знаем, Боги действительно обладали секретом бессмертия. Да и про Черную пирамиду Алессандро вполне мог узнать из тех же источников архива Тамплиеров, что и я.

– И какое отношение дела давно минувших дней имеют к сегодняшним событиям? – спросил Орлов.

– Самое прямое, – ответил Дрейк и, вновь выдержав театральную паузу, заговорил: – Видишь ли, синий мундир, если бы ты с должным рвением исполнял свои служебные обязанности и следил за тем, что сегодня происходит в ваших отечественных масонских кругах, то ты бы знал, что уже несколько недель в Петербурге пребывает последователь графа Алессандро Калиостро.

– Чт-то?! – разом воскликнули и Орлов и мисс Фокс.

– Вот именно, – закивал Дрейк. – Поэтому я, друзья мои, считаю, что ваша версия с местью Джау Кана несостоятельна. Более того, вас заставили в нее поверить, подбрасывая вам трупы, чтобы вы думали, что это дело рук кровожадных айеши. А истинная причина – это собрать всех вас в Петербурге, чтобы узнать все, что вам известно о тайне Богов.

– Это бред сивой кобылы, Дрейк! – фыркнул Орлов. – Кто мог знать все это, да и к тому же ведать о причастности к сему Волкова?

– Хороший вопрос, – согласился Алистер. – Но, как ты знаешь, что известно двоим, то известно многим. Бесспорно, у нашего покойного товарища графа Рябова были доверенные лица в масонских кругах, что знали о цели нашего похода.

– Но о том, что было там, в Сибири, они никак не могли узнать!

– Бесспорно, – вновь согласился Алистер. – Поэтому я склонен считать, что все подробности они узнали от тебя! Ты ведь отчитывался перед своим начальством?

– Да, но, – опустил голову Алексей. – Но я соврал, сказав, что Владимир погиб вместе с мисс Фокс, а Миша подтвердил мои слова. Да и пирамида разрушена.

– Твое начальство могло не поверить твоим словам, как и насчет первого, так и насчет второго. К тому же, кто-то из них вполне может быть тайным масоном, может,даже сам Бенкендорф.

– Нет! – зарубил это предположение на корню Алексей. – Бенкендорф точно не может!

– А другие? – не отступил Дрейк. – Он ведь не один посвящен в эту тайну?

Алексей вновь виновато опустил голову.

– Вот видишь, – усмехнулся Алистер. – Ты даже сам до конца не уверен в своем начальстве. И вот тебе еще один факт: на расследование дела вашего Петербуржского Потрошителя определили не кого иного, а именно тебя, зная, что если Волков жив и явится в столицу, то ты непременно подключишь его к расследованию. Не удивлюсь, что среди твоих сотрудников имеется особый шпион.

Мисс Фокс ахнула. Если среди людей Орлова действительно есть доносчик, то Аманда была уверенна, что точно знает кто он.

– А может это ты рассказал им, что Волков и мисс Фокс живы? – как каждый припертый к стенке тут же перешел из защиты в нападение Алексей.

– Нет, – покачал головой Дрейк. – Не смотря на то, что вы с товарищем Медведем непорядочно обошлись со мной, заключив меня в эту крепость, я все же поддержал вашу версию.

– И почему же?

– По нескольким причинам. Во-первых, Владимир и Аманда были против моего заключения и настаивали на моей свободе. Кстати, еще раз thank you very much[3], леди Аманда, – легкий поклон в сторону мисс Фокс. – А во-вторых, я все же обязан наставнику Владимира Мартину де Вилья, и как я уже не раз замечал в прошлом, долг этот для меня свят.

– Очень сомнительно, – покачал головой Алексей.

– Считай, как хочешь, – фыркнул Дрейк и обиженно скрестил руки на груди, – но я сказал чистую правду. Более того, я дал вам хорошую пищу для размышления и больше, увы, помочь вам ничем не в силах. Присмотритесь к итальянскому колдуну, вот мой совет. А теперь ступайте.

– Спасибо, Алистер, – поблагодарила мисс Фокс.

– Милая моя, – улыбнулся лорд Дрейк, – желаю вам с Волковым выйти из этой передряги живыми и невредимыми, – и надменный взгляд в сторону Орлова, – вам же, Алексей, я подобного не желаю.

Орлов лишь фыркнул и обратился к спутнице:

– Пойдем отсюда, яхонтовая моя. Нам есть что обсудить.

После того, как посетители удалились, лорд Дрейк вытащил из-под подушки утреннюю газету, которую ранее убрал туда подальше от зоркого взгляда чиновника по особым поручениям Третьего отделения и, раскрыв примерно на середине, вздохнул. На странице в тексте статьи гусиным пером были обведены буквы, сложив которые воедино можно было прочесть следующую фразу: «Направь их по следу итальянского мага, Дрейк, и ты будешь прощен».

– Покорнейше прошу простить меня, леди Аманда, – вновь вздохнул английский пэр, – но своя шкура дороже.

[1] . Angel (англ.) – ангел.

[2] . Пэры – члены высшего дворянства в Англии, а также до 1848 года во Франции, пользующиеся особыми политическими привилегиями.

[3] . Thank you very much (англ.) – большое спасибо.

Глава 7. Чертенок в юбке берет инициативу на себя

Представительного вида дорогая черная карета уже четверть часа стояла возле высокого в пять этажей дома на Адмиралтейской-Гороховой улице. Мимо сновали горожане: гордые дворяне и простые мещане. Большинству из прохожих не было никакого дела до нагло припаркованного на тротуаре экипажа, хотя некоторые и бросали в его сторону косые взгляды, возмущаясь нахальством хозяина кареты, но выбранить кучера никто не решался, поскольку для мещан это было не позволительно, а дворяне же большей частью догадывались, кто предпочитает ездить в подобных экипажах. А с Третьим отделением связываться себе дороже, поскольку этим господам в синих мундирах, как говорится, закон не писан. Так считало большинство из прохожих, кто бросал косые взгляды на черный экипаж, не секунды не задумываясь над тем, что возможно сам высокий чиновник, что на нем разъезжает, вовсе и не причем и нахальство проявил вовсе не он, а его кучер. Сам же возничий, что сидел на козлах, откинулся на спину, сдвинул на затылок картуз, и, попыхивая трубкой, наслаждался собственной шалостью, с усмешкой поглядывая на возмущенных прохожих. А в экипаже тем временем догорал совсем недавно разгоревшийся спор.

– Аманда, яхонтовая моя, – продолжал Орлов, – я тебе еще раз повторяю, что, конечно же, все обязательно проверю, но за то, что нам рассказал Дрейк, я и копейки гнутой не дам. Не верю я, что здесь замешаны масоны, к тому же какой-то там последователь Калиостро. Откуда спрашивается он только взялся?!.

– Но ведь перстень? – не унималась мисс Фокс.

– Его нам специально подбросили, дабы повернуть расследование в неверное русло. А Дрейк лишь издевался над нами, сочиняя на ходу свою небылицу. Вся эта история это его извращенная месть за то, что мы не дали заполучить ему оружие богов и за то, что я упрятал его за решетку. Сама посуди, откуда у него вдруг такая осведомленность о том, что сейчас творится внутри отечественного масонского ложа?

– Но он ведь тоже масон? – напомнила Аманда. – Пусть и английский.

– Масон, – согласился Алексей, – но масон в застенках Петропавловской крепости! Не думаю, что каждое утро ему вместе с газетой приносят и доклад о делах ложа. Одно дело, это мелкие поблажки от коменданта крепости, который явно получает за свое снисхождение к заключенному солидную прибавку к жалованию, но совсем другое - все это!

– То есть к коррупции в стенах тюрьмы ты относишься нормально?

– Конечно же, нет, – возмутился Алексей. – Коррупцию, особенно у сановников государственного класса, я презираю всеми фибрами своей души! Но так уж повелось в матушке-России испокон веков, что этот порок среди малодушных чиновников неискореним. А малодушных чиновников и разночинцев у нас с избытком. И если чиновники не перегибают палку и не вредят своим пороком государственному делу, то государство в большинстве случаев смотрит на это сквозь пальцы.

– Варварство какое-то, – прыснула Аманда, – самое настоящее варварство!

– Что поделать, – развел руками Орлов. – Это Россия.

– Никогда не пойму эту страну до конца, – лишь вздохнула мисс Фокс, а затем, призадумавшись, сказала: – Хотя, возможно, ты и прав, Леша, и я хватаюсь за соломинку с этим кольцом всевластия и историей Дрейка. Просто от Владимира с Михаилом нет вестей со вчерашнего вечера, и я начинаю волноваться. Зачем, зачем я позволила ему совершить это безрассудство и отправиться на встречу с возможным ночным душегубом прямо в его логово! А если это действительно Джау Кан и айеши? Владимир считает, что Джау Кан удостоит его честного поединка, но что если нет? Что если…

– Не надо об этом, Аманда. Наш Волк и не из таких передряг выбирался. Сдается мне, он и здесь не подкачает.

– Мне хочется верить в это не меньше твоего, – кивнула мисс Фокс, а затем вдруг помрачнела. – Иначе я никогда не прощу себе, что дала Владимиру уговорить себя.

– Не стоит, Аманда, – покачал головой Алексей и с легкой опаской, стараясь не перегибать тонкую грань приличия, но, все же желая утешить девушку, осторожно взял ее за руку. – Знаешь, как говорят у нас в России: не надо будить лихо, пока оно тихо.

Мисс Фокс подняла на Орлова глаза: большие карие, слегка взволнованные и блестящие, будто наполненные влагой и вот-вот готовые разразится дождем слез, и сердце Алексея сжалось. Чувства к англичанке, некогда покорившей его русское сердце, нахлынули вновь, захотелось обнять ее и прильнуть губами к ее алым устам и лишь всего мужества, собранного в кулак, и всей чести, что жила в душе, стоило, чтобы сдержаться. «Нет, она принадлежит не мне, она выбрала его, а он мой друг. Пусть и довольно непутевый, но друг», – решительно заявил себе Алексей и отвел взгляд в сторону к окну, за которым по улице шли куда-то вечно спешащие горожане. Отвел он взгляд еще и потому, что знал, что может дать слабину, поскольку предательское сердце под грузом нахлынувших чувств уже начало искать оправдания вопреки разуму, напоминая о том, что в подобной же ситуации сам Волков ради собственной страсти не остановился перед долгом дружбы Павлу Зайцеву и закрутил за его спиной роман с Аней Ларионовой. «Ну и пусть, – сказал себе Алексей, – а я не Волков, и честь и дружба для меня все еще что-то да стоят».

– Не надо тревог, Аманда. Я уверен, что Владимир сумеет о себе позаботится, – глядя в окно, на проходящую мимо под руку пару: молодого офицера и девушку в изумрудном платье и элегантной шляпке, произнес Орлов. – Он вернется к тебе, и у вас еще все будет хорошо. Вы это заслужили.

– Я искренне хочу в это верить, – улыбнулась мисс Фокс.

Алексей вздохнул, провожая взглядом явно счастливую молодую пару, и повернулся к спутнице:

– А теперь пообещай, яхонтовая моя, что ты не наломаешь дров и ничего не станешь предпринимать и будешь сидеть дома вместе с мадам Волковой, пока я все не разузнаю про этого загадочного последователя Калиостро.

– А что мне еще остается? – пожала плечами Аманда. – Ни шпионов, ни знакомых масонов кроме Алистера, у меня нет, да и где эти самые масоны собираются, я тоже не знаю. Так что можешь быть спокоен, я буду сидеть дома вместе с тетушкой Кэт, и мы будем пить чай с капелькой молока в ожидании вестей от Владимира или от тебя.

– Хмм, – хмыкнул Алексей и с недоверием посмотрел на принявшую совершенно невинный вид англичанку. И это показалось ему весьма подозрительно, недаром покойный ныне Генри Рой Фокс называл дочурку «чертенком в юбке». Наверняка, именно такое невинное выражение должно быть запечатлено на челе у этих самых чертят в юбках в момент лукавства. Но ничего более Орлов сделать не мог, не пытать ведь Аманду, в самом деле, в ожидании, что она раскроет перед ним свои намерения?! Поэтому он вновь вздохнул и добавил:

– На этом я вынужден откланяться, яхонтовая моя.

– Тогда буду ждать твоих вестей, Леша, – улыбнулась Аманда и отворила дверцу кареты.

Вместе они вышли их экипажа, распрощались, после чего мисс Фокс скрылась за дверьми парадной. Орлов же, проводив ее мечтательным взглядом, лишь обреченно вздохнул.

– Вот, в общем-то, и все, что нам удалось выяснить, те-тушка, – закончила пересказ встречи с лордом Алистером Дрейком Аманда Фокс и обреченно вздохнула, взглянув на совсем остывшую чашку чая с капелькой молока, которая стояла перед ней на столике.

Екатерина Андреевна Волкова сидела напротив в мягком бархатном кресле и слушала очень внимательно, даже не перебивала, что в ее случае являлось сродни подвигу. Отвлеклась она лишь однажды, когда на улице раздались какие-то отдаленные хлопки. Тетушка Кэт поморщилась от этого шума, встала и, прикрыв окно, вернулась к рассказу, между делом налив себе третью чашечку кофея. В момент последней фразы Аманды она как раз поднесла чашку с кофеем к губам, но глоток сделать не успела, а лишь воскликнула:

– О-ля-ля!

И поставила чашечку обратно на столик.

– И вот ума не приложу, те-тушка, что теперь делать, – всплеснула руками Аманда. – Владимира нет, я, как говорят у вас в России, «вся как на колючках», волнуюсь, места себе не нахожу, хватаюсь за любую ниточку, а тут это пресловутое кольцо всевластия и история Дрейка! А я ведь нутром чую, что в ней что-то да есть! А этот упертый.., – мисс Фокс вовремя спохватилась и, смутившись на секунду, задумалась, как бы назвать в такой ситуации Орлова, чтобы это выглядело прилично, но тетушка Кэт не стала церемониться в выражениях.

– Называй вещи своими именами, деточка. Баран! Самый настоящий баран.

– Yes! – яростно согласилась Аманда. – Ба-ран! И этот баран не воспринял Дрейка всерьез. Он сослался на то, что он, видите ли, решил нам таким образом отомстить, сочинив всю историю на ходу. А кольцо нам, якобы, подбросили, чтобы запутать ход расследования! Но, как по мне, в словах Алистера есть логика, и эту версию необходимо тщательно проверить. Но Алексей уперся, как…

– Баран! – вновь воскликнула мадам Волкова.

– Именно! – кивнула Аманда. – Уперся, как баран. Наверняка, это в нем говорит его уязвленное мужское эго, что он, видите ли, такой важный чиновник тайной полиции, а какой-то английский заключенный вдруг осведомлен в секретных делах больше него.

– Типичный мужчина, – покачала головой тетушка Кэт и отхлебнула глоток из чашки.

– Yes, – согласилась Аманда. – Вдобавок ко всему Алексей питает неприязнь к Дрейку, не доверяет ему, и это тоже накладывает свой отпечаток. Хотя, может и зря я на него наговариваю, ведь он обещал проверить версию Алистера.

– Но ты, дорогуша, как я понимаю, думаешь, что эта проверка не будет такой тщательной и доскональной, как требуется? – предположила мадам Волкова.

– Yes, – закивала мисс Фокс. – Будь у меня такая возможность, я бы сама занялась этой версией, но проникнуть в масонские круги не представляется возможным. Вот если бы у меня имелись знакомые, входящие в этот тесный круг посвященных, или знакомые, у которых имеются знакомые, являющиеся действующими членами этого тайного клуба или хотя бы имеющие к ним касательство. – И Аманда с надеждой взглянула на Екатерину Андреевну. – Те-тушка, может…

– Нет, дорогуша, – покачала головой мадам Волкова, – таких знакомых у меня нет. Хотя, возможно и есть, но мне об этом неведомо. Приличные господа ведь не кричат на каждом шагу, что они состоят в тайном обществе?!

– Это да, – с грустью вздохнула мисс Фокс.

– Но в прочем.., – вдруг заговорила тетушка Кэт. – Аманда, дорогуша, а ведь ты кое о ком забыла. Ведь у тебя самой есть такие знакомые, кто пусть и не состоит в тайном обществе, но имеет к нему своего рода касательство.., – Мисс Фокс подняла на мадам Волкову удивленные глаза, и та добавила, – путем супружеского родства.

– Графиня Рябова! – тут же догадавшись, воскликнула Аманда. – И как я сама не додумалась?

– Думаю, по той же самой причине, по которой наш жандарм Леша не воспринял слова вашего англичанина всерьез? – сделав последний глоток кофея и отставив чашечку в сторону, произнесла тетушка Кэт.

Мисс Фокс недовольно сдвинула брови, тут же поняв к чему клонит мадам Волкова, но Екатерина Андреевна, отличающаяся чрезмерной прямолинейностью, все же озвучила то, о чем согласно правилам приличия следовало тактично умолчать:

– Все из-за чисто женского эго, дорогуша. Ведь Анет некогда была предметом вожделения нашего Вовочки. Поэтому не удивительно, что ты слегка его к ней ревнуешь, и лишний раз не хочешь ее лицезреть, дабы не напоминать себе о прошлых амурных делах возлюбленного. Это своего рода блок сознания…

– Все, все, я поняла! – слегка покраснев, воскликнула Аманда.

Мадам Волкова улыбнулась и, взяв в руки кофейник, наполнила свою чашку, а затем, взглянув на мисс Фокс, как ни в чем не бывало, спросила:

– Чашечку кофея, дорогая?

– Нет, – покачала головой Аманда и встала из-за стола. – Решено! Мы едем к графине Рябовой!

– Тогда я припудрю носик и надену что-нибудь приличное. – Екатерина Андреевна прошлась по Аманде оценивающим взглядом и добавила: – Кстати, дорогуша, тебея бы тоже посоветовала одеть то парижское платье коричневое с золотым, что мы давеча тебе купили. Кто знает, куда нас заведет этот визит, поэтому надо быть во всеоружии.

– Насчет последнего вы, те-тушка, правы! Для обороны взять кое-что не помешает, – энергично закивала мисс Фокс и возвела палец к потолку, видимо, призывая того, кто над ним, в свидетели. Впрочем, над потолком был чердак, и, в лучшем случае, свидетелем мог стать тамошний кот или же голуби, и то до той поры, пока не попадут к коту на ужин.

В этот момент во входную дверь деликатно постучались.

– Ну, я же не это имела ввиду, – лишь вздохнула на слова Аманды Екатерина Андреевна и пошла отпирать дверь.

Вскоре из коридора донесся мужской голос:

– Катерина, любовь моя, я скучал по тебе, как никогда…

– Тихо ты, Федор! – донесся голос мадам Волковой, сопровождаемый легким щелчком, видимо, тетушка Кэт стукнула собственного любовника ноготком по лбу. – Я не одна!

– Ой, прощения просим, барыня. Мы тут мимо проходили, в общем, и решили узнать, не надобно ли чего, да и в порядке ли все? А то там, на улице, вы не поверите, пьянчуга с крыши сорвался! Вот я и решил, так сказать, доложить и узнать, мол…

Аманда подавила чуть было не вырвавшийся из груди смешок. То, что эта немолодая пара пытается скрывать свои отношения ото всех,ей казалось весьма забавным. Хотя, конечно же, получи эти отношения огласку, и общество бы тут же осудило связь дворянки с простым крестьянином. Хотя, по мнению мисс Фокс, осуждения ничуть не волновали мадам Волкову, скорее, она боялась показаться смешной, ведь уже давно немолодая дама в подобные минуты походила на молодую и ветреную девицу.

«Что ж, – подумала Аманда, – как писал их знаменитый поэт,"любви все возрасты покорны"».

И, улыбнувшись напоследок, мисс Фокс поспешила собираться.

На прием к графине Рябовой, оказалось, попасть не так-то просто. Уже у ворот особняка, что на углу Мойки и Невского, двух дам, что в данных обстоятельствах несведущие люди могли принять за подруг графини, ожидали первые трудности. Их остановили жандармы в штатском, выставленные Орловым для охраны. Мисс Фокс это даже показалось немного обидно: «Значит, бывшая любовь Владимира находится под надежной охраной в своем неприступном особнячке, словно сказочная принцесса в замке, а я нынешняя, единственная и неповторимая, что по всей логике вещей должна являться первоочередной целью Джау Кана – нет!» – насупилась было Аманда, но потом успокоилась, решив, что, наверняка, и их жилище на Гороховой состоит под надзором филеров Третьего отделения, только охрана эта негласна и скрыта. «Ну и пусть себе бдят», – ухмыльнулась девушка и вернулась к агентам в штатском.

– Графиня не принимает, она больна, – был дан короткий ответ.

– Уж нас-то она примет, – самоуверенно заявила наглая иностранка.

– Нам даны четкие указания…

– Знаю, знаю. Только указания эти даны не графиней, а чиновником по особым поручениям Орловым Алексеем Гри-го-ррр, – мисс Фокс махнула рукой на трудно выговариваемое отцовское имя, вернее, отчество, как его называли в России. «Зачем его вообще нужно упоминать? – подумала Аманда. – Только усложнять общение». – Ну, вы меня поняли, господа?

Филеры переглянулись, осведомленность подруг графини их явно удивила и озадачила, поэтому следовало брать бычков за рога и, не дав агентам опомниться, мисс Фокс, под одобрительное качание головы Екатерины Андреевны продолжила:

– Господа жандармы, поверьте мне, что я имею разрешение вашего непосредственного начальника сэра Орлова для визита к графине. Поэтому, будьте так любезны и сообщите Анет о нашем визите. Скажите, что прибыли мадам Волкова и мисс Фокс. – И Аманда кокетливо захлопала длинными ресницами, не забыв одарить агентов обворожительной жемчужной улыбкой.

Сие кокетство в купаже с осведомленностью и нахальной настойчивостью сделали дело, филеры сообщили графине о прибытии гостей и, получив дозволение, дамы были впущены в особняк. Внутри их встретил дворецкий в зеленой ливрее, называемый в России камердинером, как потом растолковала мисс Фокс мадам Волкова. Этот субъект угрюмого вида с густыми седыми бакенбардами, словно крылья филина, показался Аманде надменно грубым и явно не обрадованным появлением гостей. «Наверное, достался бедной Ане вместе с наследством от своего покойного муженька», – решила мисс Фокс и проследовала вслед за угрюмым филином в гостиную, где их уже ожидала графиня. Сама Аня, к счастью, оказалась весьма обрадована визитом, она даже обняла гостей и расцеловалась с ними по русской традиции, словно с настоящими подругами, что весьма впечатлило Аманду, поскольку та считала, что русская красавица чисто по-женски должна была ее недолюбливать, как нынешнюю пассию своей бывшей любви. Но графиня была приветлива и добра, что расположило мисс Фокс к откровению, и она быстро, не вдаваясь в подробности, изложила Анет цель визита.

– Масоны! – поразилась графиня и даже ойкнула, прикрыв алые губки маленькой ручкой, зато ее глаза черные, словно два уголька, округлились от испуга. – Конечно же, я осведомлена, что мой покойный супруг состоял в ложе, но сама я никакого касательства к братству вольных каменщиков не имею. Поэтому я вряд ли смогу вам чем-нибудь помочь.

– Но, может быть, вы, Анет, слышали от супруга, где они собираются? – постаралась ухватиться за ускользающую ниточку Аманда. – Или, может быть, ненароком, вы осведомлены о друзьях вашего мужа, кто мог бы состоять вместе с ним в ложе?

Графиня на секунду задумалась, отчего мисс Фокс вся напряглась и заерзала в кресле, словно бы в подушечке под ней оказалась иголка, но Аня лишь поморщилась и покачала головой.

– Сожалею, – вздохнула графиня. – Но мой покойный супруг не посвящал меня ни в какие тайны, он вообще меня ни во что не посвящал, не говорил куда ездит, не знакомил с друзьями. – Аня на секунду замолкла, а потом, словно решившись на откровение, поскольку того требовало ее израненное сердце, промолвила: – Он относился ко мне, как к вещи. Когда-то я считала, что он любит меня, ведь он так страстно меня добивался, но после свадьбы, заполучив желаемое, он стал груб и запер меня, словно птичку в золотой клетке и даже наши встречи наедине вызывали у него раздражение, – она вдруг покраснела и, опустив взор, замолкла.

– Не мудрено, – искренне посочувствовала бедной девушке мисс Фокс. – И поверьте, я понимаю о чем вы, поскольку я сама ненароком стала свидетельницей истинных любовных предпочтений вашего покойного супруга и его полюбовника Смолина.

– О-ля-ля! Даже так!– воскликнула мадам Волкова, и сочувственно положила ладонь поверх руки графини. – Бедное дитя! Ты ведь даже не познала настоящей супружеской страсти, а это самое чудовищное, что может испытать женщина в браке.

– Да уж, – закивала Аманда, в свою очередь, думая совершенно о другом. – Теперь нам точно не выйти на след этого масонского мага, прозывающего себя наследником Калиостро.

– Простите, мага вы сказали? – вдруг встрепенулась Аня.

– Yes! – тут же позабыв русскую речь, оживилась мисс Фокс. – То есть, да! Итальянский маг, прозывающий себя наследником графа Калиостро! Вы слышали о нем?

– Не знаю, – покачала головой Аня. – Возможно, это просто совпадение, и это не тот человек, что вам нужен, но я слышала, как в свете говорят о некоем маге, который недавно прибыл из Европы. Звать его, кажется,Жозеф Бальзамо.

– Возможно, это именно тот, кто нам нужен?! – предположила тетушка Кэт.

– А вы знаете, где искать этого Бальзамо? – тоже ухватилась за вновь промелькнувшую ниточку Аманда.

– Нет, – вновь покачал головой графиня. – Где он обитает мне неизвестно.

Мисс Фокс и мадам Волкова разочарованно вздохнули.

– Но я слышала, что сегодня вечером он будет демонстрировать свое искусство на маскараде у барона Брюс-Мусина. Я слышала об этом, поскольку мне по чистой случайности еще вчера пришло приглашение на это мероприятие.

– О-ля-ля, – растянула губы в улыбке тетушка Кэт. – Кажется, дорогая Аманда, фортуна сегодня на нашей стороне.

– Решено! – кивнула мисс Фокс и даже ударила кулачком в ладошку. – Мы отправляемся на маскарад!

Но графиня Рябова лишь с грустью вздохнула и, покачав головой, молвила:

– Боюсь, что это невозможно. Приглашение именное, и лишь на две персоны, на меня и того, кого я пожелаю взять с собой. И я бы, конечно, могла взять вас с собой, мадемуазель Фокс, но мне не дозволено покидать дом без письменного разрешения Алексея.

Аманда прыснула и, нахмурившись, задумалась. Затем она внимательно посмотрела на темноволосую худенькую графиню, перевела взгляд на тетушку Кэт, такую же темноволосую, но слегка крупнее из-за возраста и, наконец, торжественно улыбнувшись, произнесла:

– Графиня, а у вас дома имеются маски для маскарада?

– Конечно, – кивнула Аня. – Мой покойный супруг был большим любителем подобных забав.

– Замечательно, – совсем по лисьи ухмыльнулась Аманда. – Тогда мы все же сумеем отправиться на это мероприятие, только вам, дамы, придется поменяться платьями.

Глава 8. Бокс на крыше

После того как Аманда Фокс скрылась за дверьми парадной дома на Гороховой улице, где квартировала мадам Волкова, чиновник по особым поручениям не поспешил возвращаться в собственный комфортабельный экипаж, вместо этого, углядев на противоположной стороне улицы чистильщика обуви, Алексей направился к нему. Чистильщиком оказался крестьянского вида мужичок в грязной подпоясанной веревкой рубахе и с бородой лопатой. Ни слова не говоря, Орлов водрузил правую ногу на специальный стенд, и мужичок тут же взялся за дело, принявшись протирать сапог влажной тряпкой, очищая его от уличной грязи и пыли.

– Ну что, Караченцов, заметил чего необычного? – вдруг заговорил чиновник особых поручений.

– Заметил, ваше благородие, – не прекращая работы и глядя не на начальника, а на сапог, тихо заговорил мужичек. – За апартаментами явно следят. Я приметил двоих…

– Дай угадаю. Это либо уголовники с Ямской, либо уличные беспризорники?!

– А вот и нет, шеф, – покачал головой агент под прикрытием. – Такие, конечно, здесь крутятся, но явно не по нашему делу, поскольку ни к квартире мадам Волковой, ни к ее постояльцам интереса не проявляли. А вот студентик один вчера весь день здесь крутился, да и сегодня с самого утра. За вчера я его целых девять раз срисовал, а сегодня, как я на дежурство заступил, он уже тут как тут. Вон там, – Караченцов повел плечом, – в арке прятался, ждал.

– Ждал?

– Ага, – кивнул агент и, достав баночку с гуталином, принялся наносить его на сапог шефа лохматой щеткой. – Ждал вашего утреннего визита. А после того, как вы отбыли с сударыней, студентик тут же удалился.

– Вдогонку кого-нибудь проследить за ним послал?

– Так точно-с, Гришку, – кивнул агент, до блеска начищая сапог шефа мохнатой щеткой. – Но уж больно ловок студентик оказался, Гришка его во дворах потерял. И больше студентик этот не появлялся. Похоже, засек слежку.

– Приметы? – осведомился Орлов. – Приметы-то срисовал?

– Как положено, – заканчивая работу с правым сапогом шефа и натирая его до блеска тряпочкой так, чтобы высокий начальник сумел разглядеть в нем собственное отражение, кивнул Караченцов. – Лет шестнадцати-восемнадцати, рост средний, сутул и по юношески худ, волосы рыжие, курчавые, на лице веснушки, глаза не разглядел, но похоже светлые: серые или голубые. Ну и, само собой, в мундире Императорского университета.

– Это я и так понял, – хмыкнул высокий чиновник. – А токак бы ты иначе определил, что он студент.

Известие о соглядатае-студенте очень не понравилось Орлову. Конечно же, он с самого начала понимал, что за Владимиром и Амандой следят, но рассчитывал на шпионов совершенно иного рода, таких, которых мог бы использовать Джау Кан. «Хотя, с другой стороны, почему бы ему не использовать и какого-нибудь небогатого студента, нуждающегося в приработке, – стал размышлять Алексей. – Это вполне резонно».

– Ты сказал, что срисовал двоих, – убрав со стенда чистый сапог и водрузив на него следующую ногу, произнес Орлов. – Как выглядел второй?

– Шеф, если вы аккуратно повернете голову и заглянете в арку напротив, то в ее тени вы заметите господина в сером сюртуке и шляпе. Он и есть второй, – как ни в чем не бывало, протирая левый сапог начальника, заявил агент Караченцов. – Уже раз пятый его здесь наблюдаю за эти два дня. Похоже, они со студентом дежурят попеременно.

– Болван! – прорычал сквозь зубы высокий начальник. – С этого и надо было начинать!

– Так он и появился лишь минуту назад, ваше благородие, – забурчал агент. – И…

– Замолкни! – прошипел Орлов. – Скажи лучше: двор, что за аркой, проходной или тупиковый? Впрочем, что это я. Сам ведь знаю, что проходной. Так что слушай, Караченцов, я сейчас медленно иду к своей карете, чтобы выиграть время, а ты хватаешь первого подвернувшегося агента и бегом на перехват с противоположной стороны, а я его на тебя погоню. Понял?

– Как не понять то, ваше благородие, – отложив щетку и гуталин в сторону, прошептал агент.

– И смотрите мне, чтобы без пальбы, он мне живым нужен!

– Так точно-с, ваше…

Но чиновник по особым поручениям лишь махнул на подчиненного рукой и развернулся на каблуках. Специально выигрывая время, Орлов лениво зевнул, затем поглядел на небо, типичное питерское небо, нежно-голубое с множеством маленьких тучек, того и гляди сейчас эти тучки возьмутся за руки, соединятся в большую серую махину и заплачут проливным дождем. Но, а пока этого не случилось, в небесной дали было даже заметно солнце, пускающее на землю щедрые теплые лучи.

Позади зашевелился Караченцов, похватав весь свой инструмент, агент спешным шагом побрел на перехват. Настало время действовать, и Алексей неспешной походкой двинулся в сторону кареты, стараясь не глядеть в сторону арки, где в тени скрывался соглядатай. Перейдя улицу, Орлов строго прикрикнул на собственного возничего:

– Васька-пройдоха, ты чего это, олух царя небесного, карету поперек тротуара выставил, честному люду прохода нет!

Возничий, разомлевший на солнышке и даже слегка задремавший, тотчас вздрогнул, подпрыгнул на козлах и выпучился на барина округлившимися, словно два пятака, глазами.

– Так я это, ваше…

– А ну замолкни! – строго прикрикнул на него Орлов. – И слушать не желаю твоих оправданий. Всыпать бы тебе плетей, да времени нет! Разворачивайся, в Штаб поедем.

– Извольте садиться, – произнес кучер и потянулся к рычажку, открывающему боковую дверцу экипажа, но чиновник лишь махнул на него рукой:

– Успеется. Ты разворачивайся, а я пока на свежем воздухе подымлю.

Кучер закивал и принялся исполнять приказание начальника. А Орлов, все еще разыгрывая спектакль для одного единственного зрителя, который, к слову, с большим интересом наблюдал за этим представлением, вынул из бокового кармана трубку, кисет и принялся забивать табак. Когда трубка оказалась набита, Алексей всунул ее в рот и продолжил делать вид, что хочет закурить. Ладони захлопали по сюртуку в поисках спичек. Спички, конечно же, тоже лежали в боковом кармане, но одному единственному зрителю это знать не полагалось.

– Каналья, да где же они! – наигранно вскричал Орлов и повернулся в сторону господина в сером сюртуке и шляпе.

«Нет, не уголовник и, похоже, даже дворянин, – наконец смог оценить соглядатая Алексей. – Лет под пятьдесят, аккуратные усики, из-под шляпы проглядываются седые баки, но все еще крепок, и взгляд суров. Наверняка служил и нюхал порох. С таким надо держать ухо востро».

– Сударь, огоньку не найдется? – осведомился у соглядатая Орлов.

– Найдется, – с легким почти не ощутимым немецким выговором отозвался господин с седыми баками и, опустив руку в карман, достал коробок спичек. За собственными движениями соглядатай не следил, а внимательнымиспытующим взглядом взирал на Алексея.

Спичка чиркнула. Запахло серой, и огонек стал медленно приближаться к трубке Орлова. В этот момент взгляд шпиона ушел вниз, и огонек вдруг замер, не успев дотянуться до трубки.

«Вот черт! – выругался про себя Алексей. – Он заметил мои сапоги».

И в самом деле, ведь один сапог чиновника особых поручений был начищен до блеска, а со второго Караченцов успел лишь смахнуть паль.

Пальцы шпиона щелкнули, и спичка полетела в лицо Орлова. Он отдернул голову, огонек пролетел мимо, и Алексей тотчас нанес удар правым хуком, целя в ухо противника, но соперник оказался не промах. Упреждающий удар блок и нижний апперкот – все в лучших традициях английского бокса. В глазах чиновника по особым поручениям засверкали искры, он инстинктивно поднял руки вверх, закрывая лицо, и тут же получил новый удар кулаком прямо в солнечное сплетение – дыхание сперло, зато в глазах прояснилось, но лишь для того, чтобы увидеть летящий слева кулак. От сильного удара Алексей упал на брусчатку, а соперник развернулся на месте и кинулся в арку, надеясь скрыться во дворах.

– Стоять, шельма! – закричал Орлов и выхватил спрятанный за пазухой револьвер Кольт Патерсон, оставшийся от груза, привезенного в Россию лордом Дрейком.

Выстрел. Запахло порохом, но пуля лишь чиркнула об угол дома, а из арки раздались гулкие удаляющиеся шаги шпиона. Орлов вскочил на ноги и бросился в погоню.

– Стоять, я сказал! – прокричал он. – Стрелять буду!

Но, видимо, соглядатаю с седыми баками было на это наплевать.

Бах!

Орлов выстрелил повторно, целя в ноги, но промахнулся.

«Ну и пусть, – ничуть не расстроился Алексей. – Он все равно направляется прямо в расставленный для него капкан».

Но, похоже, эта мысль пришла в голову и седому, поскольку тот вдруг резко ушел вправо, свернув с пути, ведущему ко второй проходной арке, и кинулся к внутреннему подъезду. Резким движением он открыл не запертую дверь и юркнул внутрь. Алексей бросился за ним, подскочил к двери, распахнул ее, выставил вперед револьвер, но ловушки впереди не было. Гулким эхом по подъезду раздавались шаги, удаляющиеся вверх, и Орлов бросился следом. Первый этаж, второй, третий, четвертый… вот и чердак, дверь на крышу распахнута. «Была не была!», Алексей выскочил вперед. После темного подъезда в лицо ударил яркий дневной свет, чиновник особых поручений на секунду зажмурился, и вдруг что-то острое обожгло правый кулак. Рука разжалась и револьвер выпал.

Выругавшись на чем свет стоит, Орлов взглянул в решительные глаза противника. Тот стоял напротив в боксерской стойке и сжимал кулаки, а за его спиной синело небо и блестели Питерские крыши, уходящие вдаль.

– Зря ты за мной погнался, синий мундир, – прорычал противник. – В полку я был чемпионом по боксу.

– Как интересно, – усмехнулся Орлов и, сжав кулаки, поднял руки. – Где изволили служить?

Но вместо ответа седой атаковал, выбросив левый кулак два раза вперед, но Алексей поставил блок и сам ударил, левой целя в подбородок. Противник мотнул головой, удар ушел впустую, но Орлов это предвидел, и его правая рука с силой нанесла хук. Блок, но с промедлением, кулак Алексея слегка стукнул соперника в ухо и сорвал с его головы шляпу, обнажая коротко подстриженные седые волосы. Враг отступил на шаг, сплюнул, переводя дух. На седых баках уже поблескивал пот.

«Возраст, – отметил про себя чиновник особых поручений. – Слишком яростно атаковал вначале, затем резво бегал. Как сказал бы доктор Баранов: диагноз – вымотан!».

И в самом деле, грудь седого энергично вздымалась от частых вздохов. Но так просто сдаваться он не собирался и вновь бросился в атаку. Хук справа, кросс слева, Алексей лишь успевал уворачиваться. «Ну и пусть, главное, вымотать бычка посильней и подловить на ошибке». И вновь энергичная серия ударов уже давно немолодого бойца, Орлов лишь успевал ставить блоки и ощущал, как его плечи и руки украшаются синяками. Но каждый новый удар становился все слабее и слабее, да и скорость атаки снизилась. «Ну, а теперь я!» Очередной хук с правой Алексей перебил встречным кроссом левой. Удар настиг цель, кулак врезался в шершавую щеку седого, голову соперника перекосило вправо, и тут Орлов нанес апперкот, вложив в него всю силу. Противник аж подлетел. Алексей был готов поклясться, что видел, как пот градом полетел с седой головы и заблестел на солнце, а сам соглядатай упал на спину на покатую крышу и вдруг покатился вниз. Руки беспомощно заскребли по черепице, но ухватиться было не за что, и седой сорвался вниз.

Орлов бросился к краю. Слава провидению, седой не упал, а все же успел ухватиться за водосточную трубу и теперь беспомощно дергал ногами, ища опору и пытаясь подтянуться.

– Хватайся, – протянул руку Орлов. – Давай живей, а то сорвешься.

В суровых глазах недавнего противника что-то блеснуло, как показалось Алексею, это промелькнула надежда, но уже в следующую секундуона угасла, и глаза вновь сделались злыми.

– Fahr zur Hölle[1], синий мундир! – прокричал седой и разжал пальцы.

– Зачем? – только и успел выдохнуть Орлов, и еще секунду назад живой противник уже валялся на земле, и под его телом расползалась лужица крови.

– Ни документов, никаких иных бумаг, ваше благородие, – развел руками Караченцов, обыскавший труп седого соглядатая. – Лишь денег немного и часы. – И он покачал перед начальником золотым брегетом.

Орлов и еще несколько агентов стояли возле хладного трупа неудачного шпиона, отчего-то решившего не сдаваться в руки Третьего отделения живым. Наспех вызванные жандармы перекрыли все входы и выходы во двор, дабы не привлекать случайных зевак. Хотя из немногочисленных окон, выходящих во двор, интересующихся имелось с избытком. «Хорошо, что окна квартиры мадам Волковой выходят на Гороховую, – подумал Алексей. – Не стоит пока Аманде знать об этом». По той же причине проявившему интерес дворнику было объявлено, что произошел несчастный случай, и пьяница сорвался с крыши.

– Часы то не простые, – хмыкнул Орлов. – Дорогие. Похоже, наш шпион в деньгах то сильно не нуждался, а иначе бы уже давно их заложил. – И уже чуть тише себе под нос: – Не уж-то идейный?

– И что это значит, шеф? – спросил Караченцов.

– Что значит, что значит, – пробурчал Алексей. – Значит это, что первоначальная версия на глазах рассыпается. – Он замолк. Посвящать простых уличных агентов в пространные размышления смысла не имело, сначала самому нужно было все как следует обмозговать. – Значит так. Труп в хладную и до вечера, не знаю, каким таким Макаром, но извернуться и выяснить мне, кто этот субъект. А я в Штаб. Все понятно, старший агент Караченцов?

– Так точно, ваше благородие, – отдав честь, отчеканил агент.

И развернувшись, Орлов зашагал к карете.

«Не сходится тут что-то, – уже в экипаже, сидя на мягком сидении и глядя на проносящийся за окном серый Петербург, размышлял чиновник особых поручений. – Я еще могу понять, что Джау Кан подмял под себя уголовников страхом или соблазнил их златом. Последнее думаю резонней. Студент тот же, если из бедных, то тоже вполне мог соблазниться деньгами. Но чтобы суровый вояка, служивший в полку и явно из благородных… Нет, не спорю, презренным металлом кого угодно соблазнить можно, и о чести забудешь, но… Но зачем так сложно? Как Джау Кан мог на него выйти, и зачем ему понадобилось нанимать отставного военного, когда можно было обойтись собственными людьми или теми же уголовниками? Странно, очень даже странно. Волей неволей начнешь верить в версию, выдвинутую Дрейком. – Алексей призадумался. – А что?! Ну, давай обмозгуем и этот вариант. Масоны везде и всюду, и среди вояк, и среди студенчества! Тот же Рябов вполне мог поведать своим о цели путешествия в Сибирь в компании английского пэра. Но тогда выходит, что Джау Кан здесь вообще не причем, но тогда откуда эти трупы? Ведь Владимир сам сказал, что отрубленные головы это подчерк айеши! Да и на Аманду в Сибири напал монгол, пообещав, что Джау Кан приедет в Петербург и убьет всех кто дорог нашему Волку. Хотя пока он не убил никого, кто дорог Владимиру по-настоящему. Все жертвы случайные и лишь косвенно связаны с Волковым…»

Алексей вздохнул, глядя в окно на мерную гладь Екатерининского канала. Карета как раз пересекала Каменный мост.

«Но если Джау Кан здесь не причем, то куда, хотел бы я знать, тогда запропастились Владимир и Миша? – задал себе новый вопрос чиновник особых поручений. – Поняв, что банда не причастна к змеиному вождю, они, по идее, должны были уже вернуться. А раз не вернулись, тоэто значит, что они все же что-то нащупали или, – мысль была скверная, но Алексей все же ее озвучил, – или их раскрыли! И они в плену или того хуже… Да нет, не верю, чтобы Волков, прошедший острог, рабство, Черную пирамиду со всеми ее ловушками и противостоящий полчищу наг, пал жертвой каких-то захудалых разбойников? Как некогда говаривал Дрейк – не такая у него судьба. Да и Медведь с ним, а этот по части боя ничем Волку не уступит, а кое-где даже и превзойдет!.. Хотя и на старуху, как говорится, бывает проруха! Но, а если все же банда связана с Джау Каном? То либо добраться до него оказалось не так то просто, либо звезда Волка оказалась не столь удачной, как ему бы того хотелось… – Алексей стиснул зубы и стукнул кулаком по ни в чем не повинной дверце экипажа. – Так,стоп! Возьми себя в руки! Эти размышления ни к чему хорошему не приведут! Надо просто обождать, и дать друзьям время. Время до завтрашнего утра. А уже если они не появятся к рассвету, выбить санкцию у Бенкендорфа, и направить всех жандармов на Ямскую для масштабной облавы».

Внизу под колесами гулким эхом загремел металл. Орлов на секунду отвлекся от дурных мыслей и взглянул в окно. Экипаж въехал на Красный мост через реку Мойка.

«За несколько минут я пересек два канала и три берега, – отчего-то эта мысль показалась Алексею занятной. – Два канала и три берега. Так, стоп, а в этом что-то есть! А если и в нашем деле берег не один, а их несколько. Джау Кан может действовать отдельно, может и с бандой, но и масоны, если они действительно имеют какое-либо касательство к шпионам, следящим за апартаментами мадам Волковой, вполне могут действовать отдельно в своих интересах, не имея никакого касательства к ночным убийствам. Предположим, кто-то узнал Волкова… Нет! – Алексей даже хлопнул в ладоши. – Нет, не Волк здесь причина, а Лисица! То, что Владимир причастен к Черной пирамиде знает лишь узкий круг посвященных, а вот то, что Аманда Фокс дочь английского археолога Генри Роя Фокса была одним из членов экспедиции в Сибирь, масонам из числа близких к Рябову должно быть известно. И ее пусть и незаметное возвращение в Петербург могло броситься в глаза кому-то из посвященных. Возможно, это и является причиной слежки и, возможно, следят непосредственно за нашей Лисичкой… Но кто мог ее узнать или рассказать о ней? – Вывод напрашивался довольно неприятный. – Только кто-то из моих людей! Ведь на осмотрах места преступления она не скрывала своего имени! Черт! Как не прискорбно это признавать, но Дрейк и здесь оказался прав, среди моих людей имеется шпион! Но кто он? И главное, что сейчас делать? – Алексей глубоко вдохнул, запустил руки в курчавые волосы, пригладил их, а затем растрепал и продолжил мысль. – Перво-наперво нужно проверить историю Дрейка, разузнать об этом загадочном последователе Калиостро. Затем надо найти того, кто сможет проникнуть в масонские круги и не в те, что на поверхности, в рядах которых состоит половина дворянства, а в самые что ни на есть высшие! Черт, ну эта задачка почти не выполнима! Почти! – Усмехнувшись, поправил себя Алексей. – Ну и, конечно же, нужно выявить собственного шпиона! Стоп! Баранов!!!»

В этот момент экипаж вдруг резко затормозил, да так резко, что чиновник особых поручений чуть было не свалился с места.

– Ты, что, ополоумел? – приоткрыв дверцу и высунувшись из кареты, закричал Орлов на кучера.

– Никак нет, ваше благородие, – отозвался возничий. – Там впереди у телеги колесо отлетело, сейчас объедем.

– Быстрее давай! – прикрикнул Алексей и, вернувшись в салон, захлопнул дверцу.

За окном по тротуару прогуливались горожане, многие из них тоже замедлили ход, явно заинтересовавшись тем, почему экипажи, пролетки и эгоистки не двигаются. Дама с кружевным зонтиком с любопытством тянула шею вверх, стараясь разглядеть препятствие. Мужичонка в белой, но запыленной косоворотке, качал головой и приговаривал: «эк, угораздило». И сутулый студент с выбивавшимися из-под фуражки рыжими волосами воровато озирался по сторонам, пряча руки под университетским мундиром.

«А чего это ты, братец, в другую сторону-то глядишь?» – с подозрением подумал Орлов, а студент вдруг вытащил из-под мундира черный шар с зажженным фитилем и, размахнувшись, бросил его в сторону кареты Алексея.

– Шельма!!! – только и успел выругаться чиновник особых поручений, метнувшись к дверце, но открыть ее он уже не успел, поскольку сзади раздался взрыв, и в спину толкнула невидимая сила, прозываемая ударной волной.

[1] . Fahr zur Hölle (нем.) – иди к черту.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге