Волчья клятва

Пролог

— Сражайся! — девочка семи лет балансировала на поваленном бревне и сохраняла уверенную стойку бойца. Поверх кулаков она смотрела на мальчика, который только ступил на противоположный край бревна, но чувствовал он себя менее уверенно в желании тут быть. — Эй! Ты чего застыл?

Не дожидаясь его ответа, она ловко пробежалась по бревну и со всего разбега толкнула его плечом. Мальчик упал. Девочка возвышалась над ним с победной улыбкой. Лица она не видела, он отвернулся и тяжело дышал. И не поворачивался, пока не успокоился. Потом просто встал, поскреб ладони, чтобы отклеить впечатавшиеся в кожу листочки и лесной сор, и сел на бревно.

Девочка нахмурилась, победа уже не так радовала.

— Почему ты не отвечаешь? Давай еще раз.

— Не хочу.

— Тогда как ты меня победишь?

— Я не хочу тебя побеждать

Мальчик оторвал от дерева кусок коры и кинул, снаряд точно попал по дуплу дерева напротив. Девочка села рядом и тут же подхватила новую игру, короткими неровными ногтями, по которым точно прошлись не ножницы, а зубы, стала отковыривать себе снаряд.

В меткости она ему не уступила — корка точно попала в центр дупла, да там и осталась.

— Есть! Если ты меня не победишь, то тебе придется, как и моему брату, уйти из стаи.

— Но если я буду сильней, то уйдешь ты.

— Ага.

Девочку это, казалось, не заботило, но вот мальчик насупился еще больше.

— Не хочу.

— Такие правила, — она пожала плечами.

— Ну, мы можем быть вожаками вместе, — он уже не отрывал кору, а просто чертил пальцем по узорам дерева.

— Неа, так нельзя.

— Можно, если поженимся. Про семьи монархов слышала?

— Конечно, слышала, — фыркнула девочка.

Она не слышала, но не признаваться же в этом. Будет потом еще неделю зазнаваться, что знает больше нее. А все потому, что чуть раньше родился. Какой-то год! Даже незаметно!

— Ну. Есть король, а есть королева. И они правят вместе. Надо только пожениться — и все.

Девочка задумалась. А ведь точно, Рид и папа просто оба мужчины, поэтому так не могли. Папа остался вожаком, а брату пришлось уйти. Но они-то могут. Она взглянула в ту сторону, где был их дом. В своих играх они ушли опять достаточно далеко, коттеджи видны не были, но чуткий слух улавливал звуки жизни общины.

— И тогда никому уходить не придется?

— Ну да.

— Тогда давай.

— Не сейчас же. Когда вырастим, — закатил глаза мальчик.

Девочка прищурилась, сейчас очень хотелось еще раз скинуть его с бревна.

— Я так и сказала, — она отвернулась в сторону и скорчила рожицу, изображая друга. Но затем задумалась, два дня назад он обещал показать, где сделал новую тарзанку, но так и не показал. С ним нужно держать ухо востро. Она повернулась к нему и протянула ладонь. — Клянешься?

Мальчик улыбнулся и специально, чтобы ее позлить, чуть задержался с ответом. Но потом все же пожал протянутую ладошку.

— Клянусь.

Этого ей было достаточно. Клятвы — это серьезно. Так просто раскидываться ими нельзя. Все знают, что они скрепляются духами. Девочка легко поднялась на ноги и снова встала в стойку на бревне.

— Но просто так же мы можем побороться?

Настроение мальчика заметно улучшилось. Он тоже поднялся и занял позицию напротив.

— Можно. Но толкать я тебя не буду.

— Пфф, а я буду.

И она снова понеслась по бревну в его сторону. С одной единственной целью — победить.

Глава 1. Спустя двенадцать лет

— Ух, как ты спряталась! — я наклонилась и помахала рукой.

Внизу, в овраге, сидела девушка, которая подняла голову и по ее лицу тут же потекли слезы облегчения. Она смотрела на меня так, будто к ней спустился ангел с небес. Что ж, я умела эффектно появляться.

Одежда ее была вся к грязи, как и местами лицо с руками. Она прислонилась спиной к дереву, а к груди прижимала палку.

— Слава богу! — заныла она. — Меня нашли!

— Чего сидим? — я по-деловому осматривала, как лучше спуститься и не испачкаться. Земля превратилась в грязь после ночного дождя.

— Моя нога. Кажется, подвернула, — продолжала реветь девушка.

— Было бы слишком просто, да, — пробормотала себе под нос.

— Что?

— Ничего. Сиди уж, сейчас спущусь к тебе.

Стараясь делать вид, что спуск от меня требует усилий, выбрала на вид более устойчивые корни деревьев и спустилась по ним, как по ступенькам. Но зря старалась, девушка была слишком занята своей радостью, чтобы что-то заметить.

Я ощупала ногу, которую она поглаживала. Девушка застонала. Пфф, всего скорей легкий ушиб, а сколько драмы.

— Обопрись на меня и перенеси вес на правую ногу. А это брось, все равно слишком коротка для трости, — я указала на палку, которую она все еще прижимала к груди.

— Это для защиты.

— Аа, для защиты… — скептицизм открыто читался на моем лице. — Все равно брось, только мешаться будет.

Девушка с радостью приняла помощь и почти повисла на мне. И зачем только эта неженка в горы сунулась. Я сморщилась от запаха, который исходил от моей обузы, и стала взбираться по склону.

— Старайся ставить ноги на корни, — сказала девушке, когда она второй раз заскользила вниз.

— Прости, — жалобно пропищала она и в третий раз поставила не туда ногу. Моя рука дернулась, но я удержала оба наших веса.

Я закатила глаза, а потом для вида поморщилась и выдала фальшивый стон.

— Прости, — снова повторила девушка, и я подавила в себе желание сбросить ее вниз.

— А теперь только осталось вернуть тебя лагерь.

Мы выбрались, и я опустила ее на землю, прикидывая в голове маршрут. И как она только так далеко забралась.

Его приближение я почувствовала раньше, чем услышала или увидела. Сквозь деревья показалась мужская фигура. Он двигался налегке и уверенно направлялся к нам, словно это прогулка в парке, а не горная местность, где до ближайшего человека мили.

Девушка напряглась, а я не спешила ее успокаивать.

— Мне стоило догадаться. Конечно же, ты будешь тут, — сказал Алекс, когда подошел к нам. Он покачал головой, но не смог скрыть в глазах чертей, которые с детства всегда вставали на мою сторону и прикрывали.

Он протянул руку и дернул меня за русую прядь волос, выбившуюся из косы. И только потом опустил взгляд на девушку рядом со мной. Страх в ее глазах уже пропал, и теперь во взгляде был хорошо знакомый мне эффект «Алекса». Я закатила глаза. Девушки сразу клевали на его фигуру крепыша, смазливую мордашку и то, как он ладонью откидывает темные волосы со лба. Ну вот, опять.

— А ты снова плетешься в хвосте.

— Вас все ищут, давайте вернем вас в лагерь, — он проигнорировал мои слова и улыбнулся девушке, та тут же подала ему руку.

Он легко ее поднял, обнял за талию и положил ее руку себе на плечо.

— Я так и сказала, — проворчала я, идя позади них.

Я была рада, что ношу смогла передать Алексу, он мог не притворяться, что ему не тяжело и идти, не сбавляя темп. Плестись сзади мне надоело, поэтому очень скоро я их обогнала.

— Знаешь дорогу? — спросил у меня Алекс.

Не раздумывая, кивнула, и во взгляде Алекса промелькнул вопрос. Я не знала, как на него ответить. Просто знала. Когда Рид и остальные из команды спасателей нашей общины получили сообщение, что пропал турист, они отправились в лагерь. Им попадаться на глаза я не могла, поэтому сразу решили начать поиск с окрестностей.

Но я знала, где лагерь, хоть и не была там. Просто чувствовала.

— Кэти, зачем же ты отошла от лагеря одна? — спросил Алекс девушку, с которой успел уже и познакомиться.

Мы сделали привал, девушка пила воду, которую ей дал Алекс. Ну да, этого я сделать не догадалась. Я поймала поучающий взгляд парня, когда он забирал у нее бутылку, и отвернулась, передразнив его выражение лица. Какой услужливый!

— Я — фотограф, хотела сделать снимки.

— Где же твоя камера?

Казалось, девушка снова заплачет. Я показала Алексу большие глаза, что ты наделал? Но он отмахнулся от меня.

— Я ее бросила, когда убегала.

— Убегала? От кого? — удивился Алекс.

— От волка. Тут были волки. Я так испугалась, что побежала и в темноте упала. Ногу было так больно, поэтому я просто замерла. Думала, что все. Но он меня не нашел.

— Волк, неужели, — протянул Алекс и многозначительно посмотрел на меня.

Только этого и не хватало, вздохнула я.

***

Взгляд Рида говорил, просто транслировал на всю окрестность, что у меня будут проблемы. Мы доставили Кэти, или как ее там, к лагерю, куда очень скоро вернулись и остальные наши парни во главе с Ридом. Горе-спасатели, хотела сказать я, но остановилась, столкнувшись с вожаком.

Рид стоял, сложив руки на груди, и буравил меня взглядом.

— Удачи, — сказал Алекс, проходя мимо.

Я стрельнула в друга взглядом молнии, и пошла сдаваться с самым невинным выражением лица. Когда недоволен вожак— это плохо. Когда вожак тебе двоюродный брат… Это сулит большие проблемы.

— Дома поговорим, — сказал Рид.

А день начинался так славно…

Девушку положили на носилки, и Алекс вместе с Трэвисом аккуратно понесли ее к началу туристической тропы, где оставили машины. Один парень из компании девушки пошел с нами, остальные стали собирать лагерь. Каникулы закончились.

В этот раз я предпочла плестись в конце, чтобы не маячить у Рида на глазах. Пусть немного остынет прежде, чем домой вернемся.

Рядом со мной шел тот парнишка, из лагеря людей. Он не поспевал за нашими парнями, заметно устал, тяжело дышал. Но не умолкал.

— Ты тоже из спасателей? Это просто вау!

Рок, наш с Алексом друг, который шел перед нами, оглянулся.

— Ага, прям чудо-женщина, — хохотнул он.

Я беззвучно по буквам сказала ему «заткнись». Тот поиграл бровями и отвернулся.

— Ну, иногда.

— А не страшно вот так одной в лесу? У тебя с собой даже оборудования нет. А если что-то случится? А часто вам приходится искать туристов? А какой был самый страшный случай? А жертвы были? А, правда, что тут водятся волки?

Парень все не прекращал и не прекращал болтать. Очень хотелось его потерять.

— Кира, — позвал меня Рид.

Ну, спасибо тебе, болтун. Оставшуюся дорогу мне пришлось идти рядом с братом.

— Я бы ничего не рассказала, — пробормотала я.

— Знаю. Это для его спасения, — как ни в чем ни бывало сказал Рид и передал мне бутылку с водой.

Алекс с Трэвисом повезли девушку и ее друга в больницу, а мы вернулись в общину. Около конторы к машине Рида тут же подбежал Калеб. Четырнадцатилетний фанат Рида. Клянусь, он всегда так закидывал голову, глядя на вожака, что я почти уверена, видел там нимб.

— Давай я помою машину, — как щенок он крутился вокруг брата, пока тот доставал вещи из багажника.

— Было бы круто. Все окна в грязи.

Глаза Калеба радостно засветились. Я закатила глаза.

— Приходи потом ко мне домой убираться, — сказала я пареньку.

Парень на секунду застыл. Но потом смог себя пересилить и улыбнулся, понимая, что это все шутка.

— Ты — в офис, — указал мне Рид на дверь. — Калеб, не обращай на нее внимание. И спасибо!

Я оглянулась назад, очень хотелось сбежать и заняться своими делами. Но против вожака идти нельзя. Особенно мне. По крайней мере в отрытую.

В офисе было прохладно и темно. Рид включил чайник и открыл жалюзи. Дневной свет озарил небольшой кабинет. Сколько бы ни прошло лет, но каждый раз я все равно испытывала чувство ностальгии. Здесь мало, что изменилось после смерти папы — брат с папой были очень схожи во вкусах. Только фотографии в рамках изменились. Моя рука потянулась к той, что стояла на столе, но я знала, что там больше не моя семейная фотография. Та теперь стоит на тумбочке возле моей кровати.

Я взяла рамку. Рид и мой папа. Папа закинул ему руку на плечо, а Рид был таким довольным. Сколько ему тут? Лет семнадцать, должно быть. Сейчас у Рида было больше сходства со своим дядей, чем с собой молодости. Кончиком пальца я провела по изображению папы и улыбнулась.

Я села на стул перед рабочим столом Рида. Брат сдвинул бумаги на столе и поставил передо мной кружку с чаем. Сам свое место занимать не спешил. Смотрел в окно и в несколько глотков осушил всю чашку с горячим чаем. Сполоснул, вернул кружку на место и только после этого занял место за столом напротив меня.

— Снова, — сказал Рид.

И мне стало неуютно под его взглядом. Пальцы потянулись к браслету на руке. Шероховатый кожаный ремешок с вплетенной красной нитью помогал успокаиваться. Я могла удерживать взгляд, но тогда во мне поднималось что-то, что с трудом могла контролировать. Поэтому, пересилив себя, отвела взгляд.

— Я хорошо справилась. И ведь это я ее нашла.

— Нашла. Одна, без снаряжения, девочка, почти школьница… Совсем никаких вопросов, — Рид откинулся на спинку кресла.

— Ну, так возьмите меня в команду. Ты же видишь, что я лучшая ищейка.

— Знаешь, я и собирался. Годков через два, когда у туристов больше бы не возникало вопросов, почему девятнадцатилетняя девушка сильнее и выносливее их. Но теперь уже не уверен, — он сложил руки на груди покачал головой.

— Что?

— Теперь я не уверен, что ты подходишь для этой работы. Мы работаем в команде. Командные игроки, понимаешь, что это значит? Все знают свои роли и четко выполняют задачи. Ты уже какой раз не смогла справиться с одной и той же. Просто остаться дома.

— Но Рид! Я же лучшая…

— Не ставь себя так высоко, — оборвал меня брат. — Да, нашла ты девушку на десять минут раньше. Но сколько проблем могла создать? Все эти вопросы паренька не случайны. И уже не в первый раз. Ты не осторожна.

Чертов болтун. Какие же люди все-таки любопытные. Я открыла рот, чтобы возразить, но Риду спорить надоело, поэтому он прибегнул к нечестному способу — выразительно посмотрел. Не была бы я тоже альфой, то для меня бы это был неоспоримый аргумент. Точка зрения, которую оспаривать нельзя. Но я была такой же, поэтому смолчать под его взглядом было сложно. Все горело внутри и сопротивлялось. Мне было некогда придумывать лучшие аргументы, все усилия были брошены на то, чтобы подавить пламя, разгорающаяся внутри.

И Рид знал, что я сейчас чувствую. Сам рос с этой бомбой замедленного действия внутри.

— И, Кира. Думай, что ты говоришь внутри стаи. Не играйся своим влиянием на других.

— Я ничего такого не делаю…

— Калеб. Ему сложно противостоять тебе. Это некрасиво. Ты должна знать цену каждому своему слову. Он тот, кого ты поведешь, когда станешь вожаком.

Я окончательно сдулась. Опять он об этом. Все разговоры Рида о моей роли в стаи наводили нестерпимую тоску. И не потому, что я не хотела стать вожаком. Нет, волчица внутри готова рвать соперников за это место. Но это ведь значит, что им не будет Рид. Его не будет рядом.

А я больше никого не хотела терять из своей семьи. Слишком мало нас осталось.

— Папа! — дверь распахнулась и стукнулась о стену.

Я оглянулась, на секунду мне показалось, что увидела себя. Ту маленькую девочку, которая с таким же криком врывалась в кабинет отца. А папа, конечно, был счастлив, даже если был очень занят.

Но там была не я. Освещенный ореолом дневного света в дверном проходе стоял самый прекрасный ребенок на свете. Улыбка сама по себе появилась на лице, стирая все грустным мысли. Ну, разве можно думать о чем-то плохом, когда видишь эти пухлые щечки и светлые кудряшки.

— Эгей, вот и мой главный помощник. Морган, без тебя никак. Давай, помоги мне сладить с твоей тетей, — поманил Рид сына и указал пальцем на меня.

Мальчик на секунду задумался, а потом пришел к одному единственному решению. Нужно брать внезапностью, так я всегда учила. Он отвел локоть в сторону, словно придал себе ускорения, и понесся на меня. С разбега запрыгнул со спины и стал душить в объятьях, дуя на ухо.

— Аа, это подло! Как ты мог, — я едва могла говорить из-за приступа смеха. — Сколько ты весишь? Тебе точно шесть? Не десять? — я перехватила его руки и перекинула его себе на колени.

Теперь уже я пошла в наступление. Прижала его руки, а свободной рукой добралась до его щек. Морган хохотал и звал на помощь папу. Рид с улыбкой на нас смотрел.

— Мне кажется, что я чем-то не тем занимаюсь. У вас тут гораздо веселее.

В дверях стояла Ларк, истинная пара моего брата. Она изогнула бровь, и Рид тут же поднял руки вверх, словно он тут ни при чем, а она покивала головой, мол, конечно, рассказывай. Они всегда могли общаться без слов.

Я взяла ручки Моргана и положила их себе на шею, скривила лицо и высунула язык.

— Ларк, помоги, — прохрипела я.

Моя старшая подруга лишь с улыбкой покачала головой.

— Я хотела позвать вас на обед.

— Я съем Киру, — зарычал Морган, принимая правила игры.

— Хорошо, милый. Только не забудь перед едой помыть руки.

Да что вы знаете о жизнь в стае?

Глава 2. Инициация

Красный коттедж, родовой дом семьи Купер, встретил меня тишиной. Я закрыла входную дверь, приглушая звуки снаружи. Вздохнула и поплелась на кухню.

— Эх, нужно было соглашаться на обед, — я уныло оценила остатки еды в холодильнике.

Всегда так говорила, но неизменно возвращалась в дом, где осталась лишь память от некогда большой семьи Купер. Поставила греться последнюю порцию лазаньи и с каким-то даже удовольствие начала мыть пустой противень. Еда закончилась, а это значит, что скоро она вернется.

— Вот сейчас пойду и буду есть в гостиной. Что на это скажешь? Ведь тебя все равно никогда нет дома, — ворчала я себе под нос, пока накрывала на стол.

В гостиную тоже есть не пошла, хоть и всегда грозилась. Как и переставить всю посуду в шкафах, как и передвинуть всю мебель в доме. Блефовала. Потому что очень страшно, если честно. Бабушка Купер вызывала сверхъестественный страх и трепет даже у своих внуков альф.

Но каждый раз хотелось что-то, чтобы она быстрей вернулась. Хотелось быть, настолько беспомощной, чтобы она не уходила.

Ба последние несколько лет поглощал лес. Она уходила и могла пропадать там неделями. Ни с кем не общалась и не виделась. Жила в старой хижине, которая находилась в самой чаще. Я шутила и говорила, что она живет, как старая ведьма, на что Ба только многозначительно посмеивалась. Жила там или где-то еще. Иногда, когда я туда приходила, ее не было. И чувствовалось, что не было несколько дней.

Это пугало, потому что даже моя волчица не могла ее найти.

Говорят, что волки уходят в лес перед смертью. Лес забирает обратно своих детей. Я делилась своими страхами с Ридом, но он говорил, что Ба еще долго проживет. Да откуда он знает? Мы даже не знаем, сколько ей лет!

Она старше всех в стае, и иногда что-то такое было в ее взгляде… уж точно не несколько годков разделяют ее с дедушкой Брюсом. Мне иногда казалось, что сначала появилась Ба, а потом стая. Как тот тополь, возле которого проходят наши обряды. Свидетель нашей жизни и смерти, хранитель наших имен на браслетах.

По пути в комнату мой взгляд зацепился за кресло Ба. Пустое, лишь на подлокотнике вязаный плед. Я подошла к нему, провела рукой по изогнутой спинке и села, укутавшись в плед, хранивший ее запах. Всегда думала, что оно неудачно стоит. Тут неудобно греть кости у камина, чем, как я думала, всегда занимаются старые люди. Сидеть приходилось спиной ко входу и нужно оборачиваться, если кто-то зайдет. Я поерзала на кресле, примеряя под себя, а когда села прямо, мой взгляд наткнулся на стену напротив.

Стена памяти. Воспоминания семьи Купер в картинках. Половины на этих фотографиях уже не было в живых. Многих она потеряла, но не забыла. Мой папа, мой дедушка, прадедушки и прабабушки, которых я и не знала… Не было только фотографии дяди, отца Рида. И никогда не было, сколько я себя помнила. Словно она предчувствовала и вычеркнула его задолго до того, как он стал убийцей ее младшего сына.

— Кира, — услышала я голос Марты около дома.

Она еще не подошла даже к крыльцу, а уже зовет. Вот же ленивица!

— Иду, подруженька, — противным высоким голосом откликнулась я, пересмеивая определенных персон из нашей общины.

Подкралась ко входной двери и резко ее распахнула. Но могла и не стараться. Марта стояла возле ступенек и улыбалась.

— Привет, подруженька, — она демонстративно улыбнулась и сделала книксен.

Когда-то Марту беспокоили наши насмешки, в ее голове было больше этого переживательного вещества, которое всегда мешает хорошим шуткам. Я определенно дурно на нее влияю.

Довольная спустилась к ней, закинула руку на плечо, и мы побрели мимо разноцветных коттеджей нашей общины, которые всегда так нравились туристам, изредка забредающим до офиса Рида. У каждого дом свой цвет, иногда и свой статус.

На единственной улице нашей маленькой общины царила тишина. Но эта тишина была обманчива. И незаметность тоже. Мы находились в самом сердце леса и гор, слишком далеко от городской шумихи. И лишь звуки дикой природы: пение птиц, шум ветра, скрип деревьев и мирная размеренная жизнь кучки людей, что так далеко забралась для неуловимой жизни.

— Слышала, Рид тебя отчитал.

Мы с Мартой сели в беседку недалеко от Зеленого дома Сары, тети Ларк. Когда-то эту беседку построил Рид, до того, как смог уговорить Ларк переехать в их дом. Беседка стояла в укромном месте, но с отличным обзором на главную дорогу. Не то чтобы в середине дня можно было кого-то наблюдать. Таких как мы, праздношатающихся, было немного. Да и у нас-то всего пару минут на отдых — бездельников не любят.

Слова Марты вернули меня в печальную действительность, и я легла щекой на стол.

— Даа…

— Я тебе говорила не иди напролом, — Марта взяла из плетеной миски яблоко, которые тут, наверняка, заботливо оставила Сара, и с громким хрустом откусила.

— Но я в этом так хороша. Как удержаться, если я знала, где ее искать!

Мы ни раз с Мартой обсуждали, почему у меня получается так легко находить пропавших в лесу. Но так и не пришли к пониманию. Ни у нее, ни у кого-то другого из нашей общины такой чуйки не было.

— Мужчины не любят, когда женщины лучше, — продолжала поучать меня подруга.

— Что за чушь! — я подняла голову от стола. — Я — альфа. Я по определению лучше девяносто процентов мужчин.

— А остальные десять процентов — это мужчины альфы?

— Да.

— Тогда стоит включить в твое уравнение, что в нашей стае таких сразу два. Подумай еще раз и не лезь на рожон. А то Рид тебя никогда не возьмет в команду.

— Он и так сказал, что никогда, — я снова легла на стол. — И мне придеться всю жизнь заниматься счетами.

— Пока наша община не придет к финансовому краху.

— Эй! Я отлично считаю.

— Я знаю, у тебя хорошие успехи в учебе, но все, кто хоть раз тебя видел, должны понимать, что тебе не усидеть на месте. А это основной принцип работы с бухгалтерией, — вздохнула Марта и погладила меня по голове. — Но его можно понять. Нас все больше и больше. А люди все ближе подбираются к нашей территории. Скрываться стало сложней.

— Ты не помогаешь, — я пошевелила головой и стряхнула ее руку.

Я знала, что и в словах Рида, и в словах Марты была правда. Шесть лет назад к нам присоединились четыре семьи из другой стаи. А с тех пор и их, и наши семьи разрослись.

Привел их отец Люка, дедушка Алекса. Их стая раскололась после того, как они потеряли альфу. Дедушка Вилсон как старейшина привел всех желающих к нам. Привел раньше, чем получил разрешение. Он верил в поддержку сына, который пришел в нашу стаю с женой и сыном намного раньше. Но больше ему помогло то, что Рид видел, что случается с волками, которые живут вне стаи. Он принял их, хоть это и принесло проблем.

— Ладно, пора возвращаться, — вздохнула Марта.

Начинался сезон посадок, и у Марты, которая была одна из тех, кто занимался огородами, было много дел.

— Эх, быстрей бы настал день Инициации. Душа требует праздника и отдыха, — она потянулась, и на ее лицо снова вернулась улыбка. Она и меня заразила, нельзя была смотреть на это круглое лучезарное лицо и не подхватить ее настроение. — И бабушка Купер вернется, правда ведь?

— Конечно.

Я не могла даже представить обряд стаи без ее присутствия.

***

Праздник рода и обряд инициации — это день, когда мы принимали в стаю новообратившихся волчат. Они первый раз присутствовали на обряде стаи и им открывались тайные тропы.

Обычно, первые обороты случались около шести лет. Кризис пяти лет был знаком не только человеческим детям. Чаще всего это случалось неконтролируемо под властью сильных эмоций. Первый оборот изматывающий и трудноповторимый после. Сегодня детям поможет обратиться специальный настой, который подавляет человеческую сущность.

В этом году к стаи присоединятся двое волчат. Это было целое событие для их семей. Уже несколько недель тут и там слышались рассказы о том, как хорошо дети перенесли обороты, какие они выносливые и сильные.

Это утомляло. Но этот праздник я все равно любила. Общее оживление и приподнятое настроение. Сегодня мы соберемся у Древа, а завтра весь день будем отмечать продолжение рода стаи.

И сегодня вернется Ба.

Настал вечер. Общину поглотили сумерки, почти во всех окнах погас свет. Я вышла через черный вход Красного коттеджа и подошла к дверям сарая. Со стороны леса послышался вой.

Дирк подал сигнал, что на нашей территории нет незваных гостей. Я зашла внутрь сарая и улыбнулась. Тело чувствовало возбуждение. Волчица рвалась наружу. Но я любила ее изводить и подольше наслаждаться состоянием предвкушения. Медленно и аккуратно так, как мне никогда не было свойственно делать в обычной ситуации, сняла вещи. Выпрямилась и прислушалась к своим ощущениям. Я ощущала каждую точку, каждый участок тела, как раскаленный нерв.

Сейчас.

Запрокинула голову и позволила всем мыслям унестись в общем потоке. Тело свела судорога. И я согнулась. Кости горели, но я любила эту боль. Очищающая, сжигающая жалкую человеческую оболочку. Мне нравился прилив сил, обострение всех чувств, которое накрывало так внезапно, почти до оглушающего состояния. Это мне было в кайф.

Здравствуй, моя лучшая половина.

Я вышла на улицу. Луна поприветствовала меня. Но еще не время. Я отвечу тебе чуть позже, когда сольюсь с тенями леса.

Моя стая незаметно скользила рядом. Все они стремились туда, где нет условностей, где свобода. Взгляд скользнула к яркому искусственному свету. За стеклом стояла девушка. Чужая. Вокруг нее дети, они прижали лица к стеклу и пытались поймать взглядом тени. Забавные. И мальчик. Моя кровь. Но его нет среди нас.

Морган.

Вой. Меня звали. Я рванула в лес. Вожак звал нас, я могла отказать, но не хотела. Сбоку от меня наращивал скорость другой волк. Человеческая память выталкивала на поверхность сознания воспоминания. Наделяя волка признаками и отличиями. Друг. Марта. Не сегодня. Я вильнула и набрала скорость, оставляя подругу далеко позади.

Деревья расступились, и я оказалась на обрыве. Бескрайность. Бесконечность гор и леса. Мой дом. И ты, Луна, ближе всех. Теперь я скажу тебе здравствуй.

Мой вой разнёсся и ввысь, и вширь. И его эхом подхватила моя стая.

Я чувствовала меня звали, сложно было не следовать этому призыву. Мы неслись к общей цели, как серая река, плавно обтекали деревья и почти неслышно скользили по лесу. Быстрее, дальше.

Огонь. Жар. Знакомый запах. Древнее моего духа, выше, почти до луны, впереди возвышалось Древо. А перед ним костер. И этот дурман. Искры поднималась в небо, улетая к духам, передавая им наше почитание.

Моя кровь. Бабушка. Нас связывали невидимые нити, хоть ее волчицы я не видела уже давно. Но не знала, не чувствовала никого сильнее. Я устремилась туда, где ждал мой вожак. Но другая тень меня обогнала.

Волк. Соперник. Я ощетинилась и одним прыжком преградила ему дорогу. Не смей. Он оскалился и приготовился к прыжку. Что ж посмотрим, чья кровь окрасит сегодня землю.

Тихое рычание спереди. Мы замерли. Вожак злится. Он недоволен. Я послушно пригнулась, поскуливая. Соперник скрылся. Я подошла к вожаку, довольно занимая место рядом. Так будет всегда.

Рядом с бабушкой появились щенки. Несмышленные комки шерсти. Принимают все за игру. Подбегают к огню и тут же отскакивают. Ба это надоело. Шипение. Она могла пугать и в облике человека — щенки испуганно дернулись.

И тут вперед шагнул вожак. Я и остальная стая выжидали. Щенки послушно замерли. Вот, что значит, почувствовать силу. Альфа издал грудной рык — щенки наклонились и вытянули шею. Подчинение.

Ба подняла руку вверх, и я увидела два ремешка у нее в руке. Новые имена в нашем роду. Неразрывная цепь. Вожак завыл, и мы с радостью повторили за ним. Ба подошла к Древу и добавила к ожерелью жизни еще две. Да не прервется наш путь!

Глава 3. Продолжение рода

Давно в общине не было такого оживления. Все дела отложены, все жители островка отшельников высыпались из домов. Радость, предвкушение и расслабленность читались на лицах. Более трех лет прошло, как мы отмечали праздник Продолжения рода, как к нам присоединялись новые члены стаи.

К большому дубовому столу, всегда ожидающему на улице праздников и собраний, подставили еще два. Все хозяйки вынесли угощения. Дети носились между ними, то и дело грозясь снести и скатерть, и все что было на столах. Все дети, кроме двух новых волков и Моргана.

Маленькие волчата сейчас отсыпались после оживленной ночи. И проспят всего скорей до самого вечера после травяного настоя, помогающего обратиться. Для них это было нелегким испытанием, а праздник был скорее для стаи, которая нашла в них свое продолжение.

Мои кости после вчерашней ночи тоже слегка ломило, но в теле чувствовалась приятная томность. Я потянулась и поднялась со ступенек у дома Рида и Ларк. Сиреневого дома, который построил Рид, когда они с Ларк вернулись в стаю. После смерти моего папы. После того, как мама покинула стаю. Как много воспоминаний связано с каждым кусочком этого места. Они цеплялись друг за друга, вытаскивая на поверхность все новые воспоминания. Даже те, которые хотелось бы забыть.

Дом стоял особняком, нарушая прямую линию домов в общине. Эта парочка с самого начала нарушала обычаи стаи. И на доме не остановилась.

В это утро я не могла их ни навестить. На краю моего сознания всплыла мордашка Моргана. Глазами моей волчицы. Моя кровь. Так часто бывало, что увиденное в одном облике острее переживалось в другом.

Ларк и Сара поручили помочь Саймону с приготовлением восстанавливающего настоя для волчат. Кости их будут болеть первое время нещадно. И Ларк с Сарой, обычно, отдавали себя полностью делам стаи. Но не сегодня. Сегодня все внимание они подарили Моргану.

Я собралась с силами перед тем, как войти в клинику. Еще один источник воспоминаний. Клиника Миры, так ее всегда называли, пока мама была с нами. Белый дом. Теперь пустой дом. У него нет хозяина. И лишь трое гостей: Сара, Ларк и Саймон. Которые пытаются хоть как-то наладить оказание первое помощи в стае вместо мамы.

— Что тут за грохот?

Саймон с Мартой испуганно обернулись. Особенно Марта. Она тут же присела, чтобы собрать с пола осколки.

— Небольшая авария, — улыбнулся мне Саймон.

Он был чуть старше меня, а с Мартой и вовсе их разделял какой-то год. Тогда почему этот парень был всегда таким организованным и ответственным? Саймон был из новеньких. Его семья пришла вместе с дедушкой Алекса. Но он был один из тех, кого легко было принять.

«Новенький», поймала я себя на мысли. Хоть они и оставили дом в Юте много лет назад и проживи они тут еще лет сто, но для коренных членов стаи они навсегда останутся новенькими.

Я и Саймон наклонились, чтобы помочь Марте, и чуть не столкнулись лбами.

— Давайте я сам, — Саймон коснулся моей руки, показывая, чтобы я оставила осколки и поднялась.

— Я пришла помочь Саймону, — ответила Марта на мой молчаливый вопрос.

Мы обе рассматривали светлую, чуть в рыжину макушку парня, который аккуратно собирал большие осколки, а потом потянулся за тряпкой, чтобы собрать и более мелкие. Я подняла брови и понимающе улыбнулась. Марта взглядом приказала мне прекратить. А именно убрать с моего лица выражение — «ну, конечно».

И я, и она прекрасно знали, что она просто пришла поглазеть на Саймона. По аккуратности она была чуть лучше слона в посудной лавке, а ее пребывание возле хрупких вещей приводило к катастрофичным результатам. Да и все, что касалось трав… скажем, она была хороша в процессе их выращивания, но процесс приготовления…

Знали мы, но интересно, понимал ли Саймон?

Парень закончил уборку и вернулся к отвару, я вымыла руки и присоединилась к нему, сверяясь с записной книжкой Сары. А Марта… Марта просто продолжила любоваться Саймоном.

— В этот раз ты же присоединишься к вечернему празднованию? — спросила Марта у Саймона.

На последнем празднике, в честь свадьбы Роны и Кевина, своего старшего брата, Саймон просто отсиживался за столом со стариками, пока мы пустились в настоящие пляски вокруг огромного костра. Улыбка тут же появилась на моем лице, стоило только вспомнить этот вечер.

— Помнится, Кира обещала научить меня правильно веселиться.

Я не сразу поняла, что он обращается ко мне, и с задержкой повернулась к ним. В глазах Саймона было ожидание, а вот взгляд Марты потускнел.

— Что? Учиться и веселиться нельзя употреблять в одном предложении. Это взаимоисключающие понятия. Просто смотри и повторяй.

— Ладно, — рассмеялся Саймон.

Я вздохнула. Будет сложно.

***

— Не отставай, Ти-Рекс, — шепнула я племяннику и дернула его за рукав футболки.

Морган не выдержал и захихикал, но тут же прикрыл рот ладошкой. Но было поздно. Рита развернулась в нашу сторону.

Было послеобеденное время, и пока старшие убирали со стола, младшие развлекались. И я, конечно. Обожаю жмурки!

И жмурки у волков — это не просто детская забава. Это настоящее испытание. Сейчас десятилетняя Рита с завязанными глазами должна была не только найти игроков, но и не схватить Лимон. Поэтому мы часто так и называли эту игру «Лимон».

«Поиграем в «Лимон»?»

«Кто в этот раз будет Лимоном?»

«Может, в это раз у нас будет три Лимона?»

А все потому, что на одного игрока или нескольких перед началом игры брызгали соком лимона. И с помощью двух чувств — слуха и обоняния — ведущий должен был поймать всех, кроме Лимона. Но сложность заключалась в том, что, если игроки контактировали, то запах переносился. И довольно сложно было распознать, кому достался запах сразу, а кому во время игры. Побеждал либо Лимон, если его схватили, или Ведущий, если схватил всех, кроме Лимона.

Как, например, сейчас. К слову, я была Лимоном. Я похлопала Моргана по плечу, передавая ему свой запах.

Рита сделала пару шагов в нашу сторону, но затем задумалась. И наморщила нос. Учуяла. Я усмехнулась.

— Нечестная игра, — прокомментировал Алекс, подошедший сзади. И, конечно же, когда я делилась запахом с Морганом.

— Это суть игры, — я, как ни в чем не бывало, повернулась к нему и вытерла руку об его футболку.

— Я даже не играю.

— Не плачь, присоединишься в следующем раунде. И я даже разрешу тебе быть Лимоном. А сейчас побудь отвлекающим фактором.

Алекс довольный отошел. Знала я эту улыбочку. Самому не терпится к нам присоединиться. Его припрягли вешать гирлянды, а он был такой же ленивой задницей, как и я. Я отвлеклась от Риты, и посмотрела ему вслед. Он вовсе не пошел выполнять мое поручение. Так далеко девочка бы на него не среагировала.

Я нахмурилась. Алекс вернулся к столам, где сидела компания наших ровесников. Когда ему стало веселее с ними, чем со мной? Я все еще наблюдала за тем, как Алекс смеется вместе с Люси и Роком, когда мне сказали:

— Ты проиграла, Лимон.

Я обернулась, и увидела, как Рита стоит передо мной и за руку держит Моргана. Последнего «не-лимонного» игрока. Черт.

Мне пришлось присоединиться к старшим, потому что Рейчел, мама Алекса, позвала детей для последней репетиции. Нам было обещано выступление, которое она подготовила с ними в честь праздника.

— Как мило, что ты так поддерживаешь племянника, — обратилась ко мне Люси.

Тоже «новенькая». Только вот ее принять было непросто. С ее тонким голоском и раздражающей манерой растягивать слова. Она сидела на лавочке, облокачиваясь спиной о стол. И мой взгляд скользнул на миску со слоенным салатом Дорис, которого почти касались белокурые волосы девушки.

Мой рот был наполнен водой, которую я от жары набрала в обе щеки огромным глотком, поэтому не успела ответить.

— Это очень мило, что думаешь, что Кира играет с детьми по этому, — ответил вместо меня Рок. Я чуяла к чему он клонит, поэтому шагнула к нему, сделала глубокий вдох и приготовилась обрызгать, но от проворно отскочил. — Просто она сама ребенок! — громко продолжил он уже с безопасного расстояния.

Я закатила глаза и повернулась к Люси, вернув ей такую же показную улыбку.

— Как мило, что ты так мило думаешь.

Я наклонила голову и смотрела на нее несколько секунд. Люси не выдержала и неосознанно повторила мою позу. Волосы попали в салат. Есть! Мысленно станцевала, что пакость удалась.

Уже с более хорошим настроением я вернулась к столу, и подвинула к себе тарелку с ребрышками.

— Хорошо, что это не видел Рид, — дернул меня за кончик хвоста Алекс.

Конечно, он это заметил. Он и сам раньше частенько пользовался этой уловкой. Раньше… Я опять поймала себя на мысли, что сейчас все изменилось.

— Хорошо, что Рид это услышал.

Я повернулась на голос брата. Они подошли вместе с Ларк, и стоило им остановиться, как Рид привычным движением притянул к себе жену и приобнял в собственническом жесте. Как много мы делаем неосознанно. Альфы такие альфы.

— Эти ребрышки. Ты их не видел, — я сунула последний кусочек себе в рот и довольно улыбнулась.

— Тебе повезло, что это не последняя порция, — пригрозил мне Рид, но сам не спускал подозрительного взгляда с меня и Алекса. Он только делал вид, что повелся.

— Рейчел сказала, что ты знаешь, где у вас в доме лежат противни. Поможешь? — обратилась Ларк к Алексу и тем самым разрушила напряженную обстановку.

— Да, конечно.

Когда Ларк с Алексом ушли, мы с братом остались одни. Он оседлал лавку рядом со мной и подвинул к себе тарелку с мясными рулетами. Что сказать, на нашем столе всегда основное блюдо — это мясо и все его разновидности.

Какое-то время мы молча ели и смотрели, как за углом Красного дома, ближайшего к центральной части общины, дети готовятся к выступлению. Рейчел выстроила их в ряд, и давала последние наставления. Не все зрители вернулись к столам, многие остались стоять группами недалеко, в ожидании, когда дети выйдут.

Кто-то вынес поближе к центру два кресла, и Ба вместе с мистером Вилсоном, дедушкой Алекса, вторым по возрасту самым старшим жителем нашей общины, заняли передние места. Ба не удержалась и демонстративно подвинула чуть в сторону свое кресло. С возрастом они одинаково нажили и мудрости, и упрямства.

Рейчел и, неожиданно для меня, Алекс вышли первыми. Женщина держала в руках гитару, а вот Алекс шел с пимаком. Давно я не слышала, как он играет на флейте, которую сам сделал из кедра в пятнадцать лет. Пригляделась — на ней все еще были ремешки, которые я ему подарила. Я украсила их бусинами и помогла придумать Алексу рисунок, который он вырезал на основании пимака.

Рейчел вступила первой, ее тонкие пальцы плавно перебирали струны, создавая мелодичные звуки. И тут заиграл Алекс. Он пронзительного звука, потревоженные птицы на соседних деревьях встрепенулись и поднялись в воздух. Мне всегда нравилось звучание пимака, его высокий звук вызывал дрожь во всем теле. Ты тянешься за его звучанием и почти впадаешь в транс, забывая обо все на свете. Я не отводила взгляда от Алекса, следила, как щеки втягиваются, наполняя инструмент воздухов, как высоко поднимается грудь, заставляя трудиться легкие.

Засмотревшись на Алекса, чуть не пропустила, как закончилось мелодичное вступление, и из-за угла дома гуськом вышли дети. От пяти до двенадцати лет, все в белых рубашках. Шесть детей общины, не считая тех, кто до сих пор отсыпался или был слишком мал для участия в концерте. Сердце радовалось и одновременно сжималось от осознания, как нас стало много. Много — это одновременно и сила, и опасность. В то время как с детства нас учили жить, не выделяясь.

Дети встали в ряд и с небольшой заминкой не очень синхронно начали петь. Слова были на шошоне, том же языке, что использует Ба во время обрядов. Мой взгляд задержался на Моргане. Он стоял с краю и заметно нервничал. Я перевела взгляд на остальных детей. Сейчас, когда они заняты таким человеческим делом — пением — он ничем не отличался. Такой же, как все. Только слух у него был лучше, а голос приятней. Но, возможно, во мне говорила предвзятость тети.

— Если Морган так и не сможет обратиться… Мы уйдем, — тихо произнес Рид.

Я опешила и резко повернулась к Риду. Что он говорит?

— Пока он не понял, что не такой, как все. Мы уйдем и вырастим его среди людей.

Никто не услышал его, кроме меня. Все были так увлечены выступлением. Обида поднялась во мне.

— Это желание Ларк?

Я нашла маму Моргана на другой стороне. Она прижимала руки к груди и, казалось, готова заплакать от умиления. На голове, как всегда, был хаос из темных кудрей, которые она пыталась утром собрать в пучок, но к середине дня каждая кудряшка уже жила своей жизнью. Ей это шло. Она казалась такой нежной и хрупкой, но такой разрушительной для нашей стаи и жизни.

— Это мое желание, потому что я помню, как тяжело ей было расти среди нас. Я не хочу, чтобы через это проходил мой сын. Не хочу, чтобы Ларк снова это проживала. Сделаю так, чтобы он не чувствовал себя ущербным.

— Но он и не такой, как обычные люди. Он все равно будет понимать, что отличается. И с ним все по-другому: все его любят, — мой голос затих. Мне стало неудобно ведь, я подчеркнула, что к Ларк относились иначе.

— Он будет круче, — усмехнулся брат и выпрямился. Затем его тон снова стал серьезным. — Мы уйдем, если Морган не обратится. А ты станешь вожаком. Поэтому тебе не стоит привязываться к Алексу, — сказал Рид, намекая, что Алекс уйдет следом за ними.

Рид не смотрел на меня. Он смотрел, как Морган поет. А затем его взгляд перешел на Алекса. От него ничего не утаить, и мое внимание к музыканту в том числе.

Я нахмурилась. Он не верил. Ни в сына, ни в мою силу, ни в то, что Алекс сможет сдержаться и подчиниться мне. Я позволила обиде расползтись внутри. И прикоснулась к браслету на левой руке. Лучше обида, чем грусть. Я докажу тебе, братик, что ты ошибаешься. Никто больше не уйдет из моей стаи.

Глава 4. Жар пламени

Жар от костра касался кожи издалека. Опалял, заставлял гореть, но стоило отвернуться, как ты снова погружался в ночную прохладу.

На опушке за нашими домами мы возвели огромный костер, его пламя, казалось, доставало до самых небес. Искры поднимались, и их уж было не отличить от звезд.

Здесь были все, даже дети, которым положено спать. Старшие запели старинные заунывные песни, пока Рок не начал приплясывать, чтобы стряхнуть сонный дух.

— Хватит выть, — вмешалась Ба и хлопнула в ладоши. — Включай свою шарманку.

Рок, словно ждал сигнала, тут же подключил колонку. Звук зажигательной музыки разнеслись на всю округу. Чуждая тихому лесу, но такая подходящая для танцев.

Мы с Мартой радостно закружились и пустились в пляс у костра. Вскоре только старики остались сидеть, а все остальные в бешеном танце носились вокруг огня. Мы водили хороводы, менялись парами, двигаясь друг другу навстречу, дурачились, выдумывая самые странные движения.

В какой-то момент мы с Ларк ухватилась за руки и закружилась. Вокруг все вертелось, но я удерживала на ней свой взгляд. Я была к ней привязана, но почему в горле поднимается горечь, когда ее вижу? Сколько еще перемен она принесет моей семье? Полукровка, одна их нас, но не такая, как мы. Меня связывало с ней множество нитей: личная симпатия, любовь Рида, Морган, долг перед папой, который всегда заботился о дочери свой подруги и многое поставил ради нее на кон. И множество потерь.

— Больше не могу, — взмолилась Ларк, и мы замедлились.

Тогда я увидела среди танцующих другую пару. Алекса и Люси. Они кружились, как и все. Но нет. Алекс ее кружил, потому что ноги Люси уже оторвались от земли. Девушка запрокинула голову назад и заливисто смеялась. Ее волосы развивались, а цветы, которые она вплела сегодня днем в локоны, слетели. Мой взгляд проследил за бутоном, который упал последним. Он почти затерялся в траве, но тут кто-то из танцующих наступил на него и раздавил.

Танцевать расхотелось. Но меня подхватили чужие руки. Ларк кружилась с Ридом, а на меня с улыбкой смотрел Саймон.

— Ты права! — перекрикивал он музыку. — Нужно просто чувствовать и повторять.

Он поднял мою руку, и я закружилась вокруг своей оси. А потом наклонил, и я стала терять равновесие, но Саймон подхватил за талию и удержал.

— Ты знала, что твои волосы сейчас почти огненные? Они такие же и на солнце! Очень красиво.

Никогда не видела его таким разговорчивым.

Он довольно улыбался, радостный, что у него выходят такие простые движения. Танцевал он, и правда, неплохо. Мне не хотелось перенимать инициативу, и я позволила ему вести, продолжая кружиться.

Ближе к часу ночи костер уменьшился, а старшее поколение и дети разошлись спать. Осталась лишь наша компания, уже просто устроившись на пледах или бревнах у огня. Молчали, лениво наблюдая за танцем пламени.

Марта легла, устроив голову у меня на коленях. Рядом сидел Саймон, а по другую руку Рок и неразлучные подружки — Молли и Люси. В темноте их было сложно различить, так схоже они выглядели — светлые платья, уложенные белокурые волосы с затейливо вплетенной косой вместо ободка.

Хотя была уверена, что та, около которой сидел Рок, была Молли. Он давно ухаживал за девушкой, поэтому постоянно вился около подруг. И друга всегда подбивал составить ему компанию. Мой взгляд скользнул туда, где был Алекс. Он присел на корточки возле костра и запекал на палочке маршмеллоу. Его руку почти лизало пламя, но он, словно не чувствовал, завороженно наблюдал за огнем. Огонь отражался в его глазах, и весь облик казался сверхъестественно чарующим.

— Кому первую партию? — спросил Алекс и покрутил палочкой с запеченными зефирками.

Ммм, вкусно. Вкусовые рецепторы сразу вспомнили корочку, пахнущую дымом, и сладкую мякоть внутри.

— Мне! — одновременно сказали мы с Люси, а та даже вскинула руку от нетерпения.

Алекс растерялся, а мы с Люси недовольно переглянулись.

— Это же была моя идея, — Люси состроила невинную мордашку и сложила ладони в молящем жесте. — Так давно их хотела!

Я просто рот разевала от такой наглости, но остальные кажется купились.

— Раз предложила, сама бы и готовила, — сказала я. Наши взгляды сцепились, и я надавила, в голове представляя, как давлю ее чертовы цветы ногами.

— Кира, — услышала предупреждающий голос Алекса.

— Эй, хочешь я вам приготовлю, — моего плеча коснулась ладонь. — Марта, хочешь?

Я отвлеклась на Саймона, и отпустила Люси. Та рассеянно заморгала, но тут же улыбнулась, потому что ей в руки легла палочка с заветными маршмеллоу. Алекс, хмурясь, стоял около нее.

— Очень, — Марта радостно оживилась и поднялась, наблюдая как Саймон уже с подходящими ветками, которые где-то проворно раздобыл, усаживается у костра.

— Нужно было сразу побольше готовить, — продолжал болтать Саймон, но я не обращала на него внимания.

Я смотрела на Алекса, который недовольно буравил меня взглядом. Насупилась и обиженно отвернулась.

Никогда маршмеллоу не был таким пресным на вкус. Я крутила палочку в руках, а передо мной в землю были воткнуты еще две, до кончиков унизанные разноцветными зефирками. Но есть не хотелось. Я вспомнила, что они прилипают к зубам, а сладость такая приторная, что сразу же хочется пить. И почему я раньше их так любила?

Память сразу же подбросила воспоминания, как раньше вот так вот у открытого костра радовалась маленьким сладостям. Все эти моменты были с Алексом. Почти все моменты были с ним. А сейчас я делила его с другими.

Он сидел так далеко, почти скрытый костром. И иногда, когда ветер пригибал языки пламени, мне открывалось его задумчивое лицо, освещенное костром на фоне ночного неба и тьмы леса позади.

— Такое хорошее настроение. Так хочется его выплеснуть. Чтоб ночь не кончалась, — вздохнула Люси, откидывая голову назад, притягивая взгляды к своей длинной открытой шее.

— Да, мне хочется танцев, огней и много людей вокруг, — конечно же, поддержала ее Молли. — А вам?

Рок уже хотел ответить, но задумался. Я подняла одну бровь, ну, что скажешь, Ромео? Я знала, это ему не по душе: он любит тишину и уединение нашей общины. Но вот будет ли он наступать на свои принципы ради девчонки? Рок промолчал, и получил от меня пять очков.

— Иногда, — неожиданно произнес Алекс. — Иногда хочется больше жизни вокруг.

Я пыталась его разглядеть, но не могла.

— Больше людей вокруг? Воздержусь. Они и так почти залезли на нашу территорию, притесняя со всех сторон, — сказал Саймон.

— Да разве мы об этом? — отмахнулась Молли. — Просто иногда хочется проводить вечера иначе. А не просто у костра. Хочется куда-нибудь сходить, нарядиться, пообщаться с кем-то иным.

— Что-то вне общины, — кивнула Люси. — Ты ведь понимаешь, да, Алекс?

— Вы слишком глупы, если думаете, что настоящей жизни где-то больше, чем здесь, — я не хотела слушать ответ парня и резко поднялась со своего места, потревожив Марту, которая опять прислонилась ко мне, наевшись маршмеллоу.

— Куда ты? — удивилась она.

Но я не ответила, злясь на всех вокруг.

Деревья позади меня сомкнулись, отрезая от света костра. В лесу было темно. Но не для меня. Здесь я могла идти и с закрытыми глазами. Эти тропы были исхожены мной вдоль и поперек. Здесь было тихо. Но не для меня. От злости бешено стучало сердце, а в голове все крутились эти глупые слова.

— Так валите отсюда все, — бормотала себе под нос.

И удалялась от общины все дальше и дальше. Хотелось сбросить злость вместе с человеческим обликом и слиться с истиной жизнью этих мест. Волчица внутри меня была готова, моя злость насыщала ее силой, но я сдерживалась.

Я не знала, чего хотела. Но когда застыла на берегу небольшой горной речки, входящей в русло Шошони, то почувствовала чужое присутствие. И поняла, чего ждала. Я хотела, чтобы меня догнали. Оставили всех позади и пришли ко мне.

— Ты не собираешься возвращаться? — спросил Алекс.

Он не стал спускаться по неровному склону, а просто в один прыжок оказался внизу, рядом со мной.

— Не собираюсь.

— Что за взбрык? — буднично поинтересовался Алекс, прислонившись спиной к дереву и спрятав руки в карманах потрепанных брюк.

— Если тебе не нравится мой взбрык, то и оставался бы там, — ощетинилась я.

— Да ладно, Кир. Хватит дуться, не порти всем настроение, — он коснулся моего плеча, обжигая кожу даже через ткань футболки.

Я повела плечом, скидывая его руку.

— Уж простите. Значит, мне точно не место среди вас. Не буду вам мешать обсуждать, где жилось бы лучше, чем тут.

— Да чего ты завелась-то? — Алекс отклеился от дерева и встал передо мной так, чтобы я его видела. — просто болтали. Что не так?

— Не так? Да меня просто бесит до трясучки все ваши разговоры о том, как ждете не дождетесь, только бы свалить отсюда! — я напряглась, сжимая воздух руками.

— Не было такого, — Алекс оставался спокоен, несмотря на мое взвинченное состояние и повышенный тон.

— Было и уже не раз! — сорвалась я на крик. — Ты вечно талдычишь, что тут болото, а там так много возможностей. Вот и проваливай. Давай, что ты только повторяешь-то. Давай, давай!

Я все больше заводилась и наступала на Алекса. Толкнула его в грудь, и Алекс отступил. Замер. Грудь его медленно поднималась, он прилагал усилия, чтобы ровно дышать, и не смотрел на меня. Как же бесит! Давай, выйди из себя!

Я снова поняла руку, чтобы его толкнуть, но он ее перехватил. Поймал мою ладонь и не отпускал

— Я говорю так, чтобы привыкнуть к этой мысли. Всю жизнь я готовлюсь к тому, что мне в любой момент придется покинуть стаю. Потому что ни тебе, ни Риду я вызов не брошу. Думаешь легко? Да мне срать на весь оставшийся мир!

Теперь мы оба тяжело дышали и неотрывно смотрели друг другу в глаза.

— Поэтому не зли меня, Кира. И я смогу держать себя в руках.

Не отводили взгляд. Не могли насытиться кислородом. А моя рука все еще была прижата к его груди, и я чувствовала пульсацию его сердца. Так часто, так громко.

А потом притяжения больше не стало. И мы устремились друг к другу. Алекс прижал меня к себе, жадно приникая к губам. Захватывая, сминая. Я притянула его за шею, заставляя быть ближе, стирая малейшие границы. Мы захлебывались в чувствах. Это был не поцелуй, это была жажда, которую мы пытались утолить.

Его ладони двинулись ниже, спускаясь на мои бедра, прижимая меня все ближе, все теснее. И мне не нужно было еще каких-то подсказок — ухватилась за его плечи, Алекс приподнял меня, и я обвила ноги вокруг него. Мы были неделимыми, упиваясь друг другом.

Но тут я издала приглушенный рык, и зажмурилась от невыносимого жжения внутри. Я ослабила ноги, и Алекс опустил меня на землю. Он все еще прижимал меня к себе, касаясь губами шеи, но уже чувствовал, что что-то не так.

Я отступила, удерживая Алекса на расстоянии вытянутой руки. Вторую прижимала к груди, сминая футболку, пытаясь успокоиться, но не выходило. Алекс замер.

— Сейчас, — прохрипела и отпустила себя.

Волчица вырвалась наружу.

Не было плавного перехода, она ломала мои кости, наказывая за долгое ожидание. Наказывая за непослушание. Волчица пришла, и она была зла.

***

Я смотрела на чужака. На альфу, который все еще стоял в слабом обличии человека. Что ж, так даже легче будет разорвать его глотку. Но нет, нужно ждать, я хочу победить на равных.

Я ощетинилась и зарычала, заставляя его поторопиться. Слабый человек согнулся, высвобождая настоящую силу на свободу. Сильный соперник. Мне нравится. Он замер напротив.

Я шагнула в сторону, оценивая его. И пригнулась, готовясь к прыжку в любую секунду.

Но он отступил. Помотал мордой, словно уворачиваясь от надоедливых насекомых, и скрылся среди деревьев.

Слабак, беги. У меня нет желания тебя догонять. Лишь желание отстоять свои границы. И я победила — враг отступил.

Глава 5. Невыносимая сдержанность

Ближе к утру я обнаружила себя обнаженной в лесу. Волчица ушла, бросила меня, словно наказав. Это была не первая ее подлость, и на этот случай у меня по всему лесу хранились тайники с одеждой и обувью. В ближайшем я нашла длинную рубашку и разбитые почти в хлам кеды. Слишком много тайников, слишком мало ненужной одежды.

Но такая прогулка по сумрачному лесу, когда солнце еще только готовилось заявить свои права, по мокрой от росы траве, прочищала голову. Я, как призрак, сквозь туман вышла к домам общины. Видели бы меня туристы! Ноги были в грязи и траве, на голове полный кавардак. Может, не призрак? Может восставшая из могилы невеста? От таких мыслей, улыбка появилась на моем лице, и я разгладила ткань белой рубашки, доходящий мне до колен.

В дом зашла через заднюю дверь, скинула грязные кеды, сделала себе в голове пометку, что нужно вернуть вещи в тайник на случай новых взбрыков волчицы, и прямиком прошла в душ. Только там я поняла, что тело ледяное. Сколько я пролежала на холодной земле? Тебе повезет, мохнатая, если я не заболею! А то буду держать тебя на привязи месяц!

Мои угрозы были жалкие. И не только потому, что я редко болела, но и потому, что как показал вчерашний день — были случаи, когда мне не удавалось контролировать свою вторую сущность. Я любила жить с мыслью, что человеческое во мне сильнее, а потом наступали такие дни, которые разбивали мои розовые очки и вырывали из мира заблуждений.

Я провела по запотевшему зеркалу ладонью, оставляя полосу, через которую смогла разглядеть свое отражение. Взгляд коснулся губ. И яркие образы встали перед глазами.

— Черт, — я наклонилась к раковине, только бы не смотреть в свои глаза. — Да что со мной не так?

На часах уже было пять утра, шанс, что я усну в своей кровати — нулевой. Поэтому, надев теплую пижаму, на цыпочках прокралась по лестнице на первый этаж и подошла к спальне, за дверью которой слышалось тяжелое дыхание.

На высокой двуспальной кровати едва различимая среди одеяла и подушек спала Ба. Такая маленькая. Уже больше половины века делящая эту кровать с одиночеством. Когда-то эта кровать стояла в хозяйской спальне на втором этаже, до тех пор, пока дядя Трент не стал вожаком и не привел в стаю жену. Ба переехала на первый этаж и забрала с собой кровать, которую делила с моим дедушкой. Но даже после того, как в этом доме остались мы вдвоем, обратно она не вернулась. Говорила, что ее кости рады, что не нужно подниматься по лестнице.

— Я посплю с тобой.

Забралась к бабушке в кровать, прижалась со спины и обняла ее худое, будто состоящее из одних углов тело.

— Я слишком стара, чтобы с кем-то делить постель, — сонно ответила бабушка, но тем не менее похлопала меня ладонью по руке, которой ее обняла. — Мои старым костям нужен покой.

— Твоим старым костям нужна теплота и любовь, — я довольно прижалась к ее спине и вдохнула любимый древесный запах.

— Мои старые кости уже не способны увлажняться от такой нежности.

— Твои старые кости…

— Тшш, ну-ка спи, а то прогоню!

Я закрыла рот и спрятала улыбку, закрыла глаза и погрузилась в сон, наконец, чувствуя себя дома.

***

Утром в кровати я была уже одна. Ба просыпалась очень рано, возможно, встала, стоило мне уснуть. В детстве я думала, что она включает солнце. Точно не помню, возможно, она мне это и сказала. Ба любила поддерживать загадочный образ, укрываясь покровом тайн и догадок.

Я потянулась, довольная, что удалось выспаться, и Ба не растолкала меня вместе с собой. А могла. Трудотерапия — это основа ее воспитания. Мой взгляд остановился на окне, и я прислушалась. Там била жизнь ключом. Время близилось к обеду, судя по солнцу.

И я бы очень хотела запереться в доме, и не выходить, пока события прошлого дня не зарастут травой и не покроются мхом. Но обещала бабушке Норме помочь с генеральной уборкой.

Перед выходом я задержалась у зеркала, и отрепетировала уверенную и беззаботную улыбку. На Люси и ее подруженьку мне было все равно. Но Алекс…

Улыбка исказилась. Все хорошо, Кира. Не в первый раз.

На улице светило солнце, полностью не соответствуя моему пасмурному настроению. Я уже хотела перейти дорогу к Рыжему дому Дормеров, но увидела, что бабушка Норма стоит недалеко от конторы и внимательно кого-то рассматривает.

— Привет, бабуль, — я подошла к ней и взяла под руку, прижимаясь к ее мягкому теплому боку. Она пахла сдобой и корицей, прямо как булочка.

— Ой, детка, ты тут, — бабушка рассеянно мне улыбнулась, похлопала по руке, а затем снова вернула свое внимание к тому же, что и прежде.

А смотрела она на офис Рида. Возле крыльца стоял и сам мой брат, а рядом с ним незнакомец лет сорока. В бессмысленном для этих краев пальто, с накинутым шарфом на шею и, о боже, в брюках! Я даже привстала на носочки, чтобы посмотреть на его ноги. И да — в ботинках! Рыжеватые волосы были зачесаны, но вились около шеи, а до скул тянулись густые баки, словно он сбежал с театральной постановки. Рядом стояла и его машина. Я не сильна была в марках, но стоило только диву даваться, как на такой низкой подвеске он доехал до общины.

— Что за фрукт?

— Совладелец этого самого… курорта.

— А к нам какими судьбами? — я нахмурилась и с еще большим интересом пригляделась к мужчине. Мужчина, видимо, почувствовал тяжелой взгляд — прервался и посмотрел в нашу сторону.

Я прислушалась.

— Таких случаев давно не было. Вам не о чем волноваться, — Рид не спускал с чужака взгляда, даже когда тот посмотрел в мою сторону. Предельный контроль.

Сложно было сказать, он его так и не пригласил в офис или уже провожал. Но конец это или начало — Риду беседа не нравилась. Было у брата такое выражение, которое показывало тебе всю незначительность твоего существования и сверхважность его дел, от которых его оторвали. Приятно было видеть, как брат смотрит им на какого-то другого.

— Это сложнокотролируемые чувства, — мужчина улыбнулся, но Рид был непробиваем. — Люди слышат вой, видят следы, все эти слухи… Нам сложно это остановить.

Рид кивнул с выражением лица, мол, и что дальше.

— Мы хотим поднять вопрос о разрешении на охоту. И сейчас собираем данные о возрастании популяции волков в этом районе.

— Не в этом штате, — отрезал Рид.

— Пока нет, но если это будет угрожать…

— Больше двадцати лет не было ни одного доказательства, что человек пострадал от волка или что волк ступил на территорию города.

— Пока нет… Но даже недавно потерявшаяся туристка видела волка, — при всей самоуверенности его вида, голос слегка дрожал. Как и его руки, пальцы неконтролируемо подрагивали, словно он обрывал попытку жестикулирования.

— Слышала, — поправил его Рид. — И если это, правда, был волк, а не испуганное воображение девушки, то волк прошел мимо и не ставил ни одного следа.

— Кстати, об этом…

— Рид, мы готовы, — из-за угла здания показался Дерек, в руках у него была сумка с пайком, который они брали с собой для дежурства по территории.

— Извините, если у вас еще есть вопросы, отправьте их мне на почту. Мне пора на обход. Вдруг еще один турист потерялся и трясется от страха из-за повышенной популяции волков, — Рид постучал по перилам, ставя точку на беседе, кивнул и пошел в сторону машины.

Мужчине ничего не оставалось, как тоже идти к своей. Но напоследок он с улыбкой оглядел наши дома. И задержал взгляд на нас. Насмешливо кивнул, и бабушка едва заметно наклонила голову в ответ. Но не я. Я следила за ним, пока он не сел в машину и не укатил отсюда, передавая через взгляд, насколько ему здесь не рады.

Когда он уехал, бабушка со вздохом приложила руки к груди.

— Знала я, что у нас еще будут проблемы с этим соседством. Будь оно неладным!

— Это им стоит пожалеть, что они пришли на наши земли.

— Ох, детка, не тогда, когда мы вынуждены прятаться и скрываться. Ты ко мне шла? — бабушка вспомнила, что стояла все это время на полпути.

— Да… — но теперь уже я ответила рассеянно.

Потому что из конторы Рида с сумкой в руках вышел Алекс. Дерек остановил его и что-то начал искать в многочисленных карманах сумки. А Алекс терпеливо ждал, облокотившись одной рукой о перила.

Я ждала момента, когда он повернет голову, и увидит меня. Десять, девять, восемь, семь… Алекс посмотрел на меня. Я успела увидеть секундное замешательство на его лице. Всего лишь секунда. А потом, словно сдуло ветром прежнее выражение лица, он улыбнулся. Так по-мальчишески и беззаботно. Но не глазами.

И все как в первый раз. Как в те мои шестнадцать лет. Когда, ставя колышки для палатки, мы сначала стукнулись лбами, затем рассмеялись, а потом Алекс притянул мое лицо рукой и поцеловал. Поцелуй длился от силы минуту, пока не пришла моя волчица, бросая вызов его волку. И после тот самый взгляд.

И в мои восемнадцать. Сразу после дня рождения, когда мы остались одни.

Ничего не менялось. Нас тянуло и откидывало обратно. А пропасть между нами росла.

А при следующей встрече мы натягивали безнадежно веселые улыбки и ничего не обсуждали. Словно и не было.

Но этот взгляд. Каждый раз этот взгляд. Я силилась его понять, но не выходило.

— Бабуль, иди. Я приду через минуту, — сказала я бабушке, не сводя взгляда с Алекса. Пальцы в поисках уверенности потянулись к браслету на руке.

Что ж, Алекс Вилсон, правила игры мне прекрасно знакомы. Я улыбнулась, кивнула в сторону, куда уехал чужак, и закатила глаза. Алекс понимающе кивнул.

Я махнула рукой и отвернулась. Не было смысла что-либо обсуждать. Не тогда, когда так боялась потерять лучшего друга.

Не тогда, когда мы оба прекрасно понимали, что двум альфам не быть вместе. В этом поединке выжить только одному. И неважно, что чувствовали глупые человеческие сердца.

***

А вечером Рид собрал нас возле дубового стола, но уже не для праздничного повода.

— Я знаю, что все уже в курсе, к нам приезжали из «Шошони-парк». Мы ждали, что наша жизнь изменится из-за них. Вот этот момент.

Кто-то сидел, кто-то стоял, но все в молчаливом ожидании и следили за каждым словом Рида. Брат стоял на той же земле, что и мы. Руки в карманах рабочих джинс, рубашка с джинсовой жилеткой — рубаха-парень. Но почему-то казалось, что он стоит на возвышении. Словно наваждение. Сила альфы — даже на меня действовало его влияние.

— Что теперь, Рид? — спросил Люк, отец Алекса.

— Теперь обороты запрещены без контроля сторожевых. Пока они не убедятся, что на нашей территории никого нет, вход в лес волкам запрещен.

Повисла тишина. Чаще всего стая выходила вместе. Чаще всего.

Сторожевыми стаи были Тревис и Дирк, долгое время к семье Мартинов относились с подозрением после того, как их дядя Фред предал стаю. Но Рид все изменил, он поставил их заслуги и способности выше предубеждений. И никто не мог поспорить, что братья Мартин лучше всех чувствовали приближение чужаков.

— Это будет касаться всех? — с дальнего угла скамейки послышался каркающий голос мистера Вилсона.

Стоящие рядом расступились, чтобы его стало видно. Старик прищурил глаза с недоверчивой усмешкой, окидывая взглядом собравшихся. И мне почему-то показалось, что на мне его взгляд задержался подольше.

— Всех без исключения, — ответил жестко Рид, давая понять, что тема закрыта.

Я почувствовала пристальный взгляд Алекса и нехотя повернулась. Он стоял по другую сторону стола. Этот взгляд мне был понятен. Так и читалось — это касается тебя. Я закатила глаза и отвернулась. Вот не надо мне этих поучений, лучше контролируй свою волчицу.

Я могу держать ее под контролем, если рядом нет тебя.

Глава 6. Ожидание перемен

— Это же скучно, — ныла я Ларк, идя за ней следом.

Она собирала травы, а я тащила корзинку с видом, словно она весила тонну. Я немного разбиралась в травах, но выискивать их не любила. Зато Ларк, не обладающая и половиной моего чутья, шла как гончая. Она знала, где искать.

На самом деле идея ее сопровождать была моей. Я хотела разузнать про настроение брата. Все чувствовали напряжение вожака, но лезть к нему открыто — это значило усугубить ситуацию.

— Конечно, лазить по лесам с туристами гораздо веселей, — хмыкнула она.

Она знала о моем нежелании заниматься ни травами, ни счетами. И много раз выступала буфером на семейных воскресных ужинах, где собирались семьи Куперов и Дормеров. Сегодня как раз был такой день.

— Конечно! А находить потеряшек еще забавней. Бесит, что и тут дискриминация.

— Ты знаешь почему. Не выделяйся. Особенно сейчас.

Я вздохнула, знала, конечно. Чудо-девушек не существует, повторяла я себе. Не нужно пугать простых смертных. С ними нужно быть нежными и ласковыми, как с маленькими детьми. Особенно сейчас.

— Да я и не выделяюсь. Живу скромно и не отсвечиваю. Но заниматься таким — это унылое… — под пристальным взглядом Ларк я себя оборвала

— Саймону нравится.

— Ну, он определенно не душа компании. Интроверт, — я сняла паутину со своих волос.

— А ты лучше? Живешь одна, стала похожа на бабушку Купер. Она поэтому, видимо, в лес и сбежала. Возвращайся в дом Дормеров, к бабушке с дедушкой. Рид переживает, что тебе там одиноко.

— Она сбежала не из-за меня. Да если бы я там не жила, то она бы вообще не возвращалась.

— А тут ей приходится вернуться, чтобы покормить тебя, как брошенную кошку, — улыбнулась Ларк.

— Точно. Так что я сохраняю баланс в нашей стае. Кстати, об этом… Как он?

Ларк не нужно было пояснять. Она обернулась в сторону нашего дома, словно могла увидеть мужа сквозь деревья и расстояние.

— Переживает.

— Много недовольных?

— Да нет. Открыто, кроме мистера Вилсона, никто не выступал. Но это не значит, что не будут это делать тайком.

— Я могу их понять. Чувствую, что зажата в тиски. Это напоминает клаустрофобию. Отовсюду лезут люди.

— Кира, — в голосе звучало предупреждение.

— Я просто сказала. Не буду я головной болью Рида. Ему и дедушки Алекса хватит.

Ларк приобняла меня рукой и склонила голову к моему плечу.

— Мне правда жаль.

Она слегка сжала мое плечо, и в этом жесте чувствовалась жалость. Когда мы успели поменяться местами? Когда полукровки стали чувствовать себя свободней?

Вскоре мне надоело ходить по следам Ларк, и я потеряла ее из виду. Корзина была на четверть заполнена, но я не прилагала усилий для поисков. Лишь когда вышла к болотистому участку, где по краям росла вахта трехлистная. Пожалуй, ее будет достаточно, чтобы заполнить корзинку до верху и закончить прогулку.

Я свернула толстовку и села на нее возле ближайших цветов. Красивые. Я потрогала маленькие белые цветочки, которые потом будут нас лечить от головных болей и станут основой успокоительных отваров Сары. Руки механически работали, а мысли были далеко отсюда.

— Смотрю, ты стала больше заниматься знахарством.

Приближение старика я почувствовала давно, всегда возникал словно гриб из-под пня. И что только дома не сидится, как моему дедушке. Я вздохнула и обернулась, натягивая вежливую улыбку. Мистер Вилсон стоял в отдалении, сложив руки за спиной. Привычный кардиган затейливой вязки в этот раз вишневого цвета застегнут на все пуговицы, у горла высокий воротник рубашки, темные брюки заправлены в коричневые угги. Обычная прогулка джентльмена за семьдесят — ничего подозрительного.

— Мистер Вилсон, как далеко заходят ваши прогулки, — я кивнула и вернулась к своему занятию.

— Похвально, как примерная младшая сестра. Только Алекс говорил, что твое сердце не очень к этому лежит.

Алекс явно говорил не в таких выражениях, ухмыльнулась я. Старик уходить не собирался, прошел вперед и присел на поваленное дерево. Теперь он был у меня перед глазами — отвернуться будет сложнее.

— Не лежит, не стоит и не сидит, — пробормотала я себе под нос.

— Тогда вдвойне похвально. Твое сердце очень щедрое. Так много пережило, но все-таки ты открыта для них и не отвернулась.

Я нахмурилась, взглянув на старика. Почти бесцветные глаза прищурились, взгляд пронизывал до костей. На губах мистера Вилсона всегда блуждала полуулыбка, заставляющая сомневаться, все ли сказанное он говорит всерьез.

В воспоминаниях всплыл тот день, когда он и часть его стаи пришли к нам. Алекс был взволнован и безумно рад был встретиться с дедушкой, о котором лишь слышал. А я по одной улыбке его тонких губ поняла, что он тот еще старый черт.

— Альфа, — оценил он меня тогда с первого взгляда. — Какая сильная кровь в вашей семье. Какое поколение?

— Я тоже альфа, — встрял Алекс, желая произвести впечатление на деда.

— Не помню, четвертое или пятое, наверное, — пожала я плечами. Никогда не желала приписывать другим свои заслуги и считала, что сильная, потому что я — это я. А не потому, что какая-то там в поколении.

— Пятое, значит.

Мистер Вилсон довольно кивнул, и повернулся к внуку, будто тот выиграл какой-то приз.

Та первая встреча намертво засела у меня в памяти. Этот человек умел производить неизгладимое впечатление.

— Мистер Вилсон, мы с вами еще пять лет назад, в мои четырнадцать, выяснили, что я не понимаю полунамеков. Говорите прямо, к чему вы клоните.

Краем глаза я заметила, как старик поморщился. Если альфа указывает прямо, даже без намерения приказа, переступить через этот барьер сложно. Я знала, что старик никогда это не признает, а значит, и не нажалуется брату.

— Я не хотел тебе напоминать. Но мое сердце всегда помнит и сожалеет о твоей потери: лишилась отца, затем матери и дяди по матери… Если так подумать, то за всеми этими событиями стоит твой брат и его жена.

— Если так подумать, то за всеми этими событиями стоит мой дядя Трент, — сквозь зубы сказала я. — В каждой семье своя паршивая овца.

— Ты все еще носишь его? — он неожиданно сменил тему.

Мой взгляд опустился на руку. Я и сама не заметила, как неосознанно начала крутить ремешок на руке. Мистеру Вилсону он был хорошо знаком, ведь он был свидетелем того, как я его надела. И он знал причину.

Я опустила руку. Пожалуй, собрала достаточно.

— Хорошей прогулки, пойду найду Ларк и похвалюсь отлично проделанной работой, — качнула корзиной и под тем же пристальным взглядом ушла.

Я любила всю семью Алекса. Люк и Рейчел были замечательными, но этот старик… Он был настоящим упырем. Он мог достать до самого дна твоих мыслей, взболтать все так, что вся тина и тлен поднимались на поверхность, а затем наблюдать за этим со своей гаденькой улыбочкой.

Как медведь, я продиралась сквозь кустарник, злая на свои мысли. Он не взял из воздуха эти мысли и не открыл мне истину. Он нащупал темноту внутри меня.

Обида, злость, несправедливость.

Двенадцать лет я проходила через многие этапы. И поняла, что злость к мертвым не так помогает.

Не стала искать Ларк, оставила корзину на пороге клиники и пошла сразу к Рыжему дому. На воскресный ужин сегодня все собирались в доме Дормеров. Рановато, но мне требовалось тепло бабушки Нормы, чтобы вытеснить мрак, посеянный дедушкой Алекса.

На дорожке перед домом Дормеров я остановилась, меня тянуло сделать шаг в сторону. В ту сторону, где стоял одинокий Голубой дом. Дом моего детства. Там я жила с мамой и папой. Пустой и заброшенный после событий одной трагичной ночи двенадцать лет назад. Никто в него так и не заселился.

Когда к нам пришли беженцы во главе с мистером Вилсоном, кто-то предложил заселить их туда. Я в ужасе ждала решения Рида. Но он был против. Вся стая бросила силы на строительство новых домов, но пустой и теперь ненужный Голубой дом стоял неприкосновенный. Хранил мои детские воспоминания и ждал.

Я не заходила внутрь уже много лет. Но знала, что бабушка Норма продолжает там убираться и поддерживать порядок. Она тоже ждет.

Кожа под браслетом зачесалась. Сдвинула его в сторону, и развернула так, чтобы слова на ремешке были на тыльной стороне руки. Но я не ждала. Тот, кто выбрал другой путь, не возвращается.

Еще на пороге я почувствовала ароматный запах бабушкиной стряпни. Мясной пирог, вкусовые рецепторы напомнили восхитительный вкус мясного фарша и пряностей под мягким тестом с хрустящей корочкой. Так и знала, что она будет с утра готовиться к предстоящему вечеру. Им было одиноко. Такие вечера напоминали им времена, когда оба их ребенка были с ними.

Но бабушка Норма не хлопотала на кухне, как я ожидала. Она застыла за спинкой дивана, на котором сидел дедушка. Оба напряженно смотрели новости по телевизору. Нехорошее предчувствие замедлило мой шаг.

— Деда, что это? — я как маленькая девочка, позвала дедушку, когда мне было страшно. А он должен был прийти и отогнать злых монстров.

Я присела около него и прижалась к его руке.

— Перемены. Это знак страшных перемен, — ответил он.

Мы продолжили молча смотреть на экран. Обеденные новости обычного воскресного дня. Многие люди, возможно, даже пропустят эти новости или не придадут им большого значения. Но для нас это меняла все.

— … исследования продолжаются, пока обнаружено лишь несколько носителей гена. Но уже сейчас можно сказать, что это невероятное открытие. Новый ген, который не только отличается кардинально своей структурой, но и стойко противостоит бактериям и вирусам. Сейчас проводят клинические исследования, позволяющие понять, как ген ведет себя с раковыми клетками, — продолжала рассказывать блондинка в голубом костюме с экрана.

Перемены. Страх, словно большой лапой, схватил все внутренности и сжал, как клочок бумаги.

— Волчий ген. Род был прав, — едва слышно произнесла бабушка. — Дорогой, давай ему позвоним? Что-то мне тревожно.

Дождавшись рекламы, дедушка с кряхтением поднялся и посмотрел на бабушку.

— Позвоним.

В общине связь плохо ловила, это значило, что дедушке с бабушкой нужно ехать в сторону Ловелла или к курорту, где установили усилитель.

Они ушли, а я осталась в доме одна. С кухни уже тянулся запах подгоревшего. С трудом поднялась с дивана, медленно прошла в кухню через качающуюся дверь и выключила духовку. Обычно, кухня бабушки Нормы напоминала хозяек из пятидесятых. Все в идеальном порядке, согласно заповедям Джулии Чайлд, чья книга по кулинарии стояла на полке, сколько я себя помню.

Но не сегодня. Все было брошено на полпути. Мука до сих пор не убрана со стола, овощи в раковине ждут, когда их вымоют, мокрое полотенце висело на спинке стула. Гармония нарушена.

Стало холодно. Я знала, что это неправда, но очень хотелось укрыться одеялом. Я взяла оставленный у входа дедушкин жилет и накинула себе на плечи. Хотелось бы, чтобы они одним звонком развеяли тревогу. Хотелось бы, чтобы они одним звонком вернули дядю обратно, который ушел искать маму, но нашел свой путь. Хотелось бы…

Я потянула за ремешок браслета и развернула его так, что было можно прочесть слова. Мира Дормер.

У каждого из нас до самой смерти был именной ремешок, он хранился на тополе и свидетельствовал о причастности к стае. Когда ты умирал — браслет превращался в пепел вместе с тобой. Когда ты уходил в другую стаю — ты забирал его с собой. У этого браслета была другая судьба.

Шесть лет он ждал возвращения своей хозяйки. А потом однажды пропал с ветки тополя. Бабушка с дедушкой были раздавлены, все вокруг были уверены, что мама покинула стаю и забрала браслет, никому не сказав.

Пока однажды я не вернулась на рассвете с браслетом на руке. Волчица увела меня далеко в лес, и там я видела ее — маму. Она стояла в волчьем обличье, неотрывно смотрела, но ближе не подходила. Я погналась за ней, но ее и след простыл. Словно призрак. Всю ночь я рыскала в ее поисках, пока обессиленная так и не уснула в шкуре волка. Утром я проснулась в теле человека, рядом лежала серая сорочка, доходящая мне до икр и мамин браслет.

Я вернулась, переполошив всю общину, которая меня искала. Но когда рассказала, что видела, бабушка опустилась на ступеньки и по ее лицу градом полились слезы.

— Просто ее забрал лес, — прошептала бабушка.

— Носи ее с достоинством, — сказал мистер Вилсон, который недавно присоединился к нам. — Это большая честь. Связь двух миров.

Он рассказал, что так ушел и альфа их стаи. Его забрал лес. Однажды он обратился и больше не вернулся в человеческий облик. Пару раз они встречали его в лесу, пока совсем не потеряли связь.

— Они иные. Они отрекаются от человеческого, но и со зверьем не близки. В наших краях считали, что духи забирают их на защиту леса.

Все после слов старика посмотрели на Ба. Никто не знал больше нее. Но она молчала. Или была согласна, или с такими случаями не сталкивалась. Ведь в нашей стаи никого не забирал лес.

До этих пор.

Мама ушла, она выбрала путь волка, забыла дорогу в человеческий мир. Волки верны своей любви, но они сильнее людей. То, что раздавит человека, способен вынести волк.

Любить так сильно — это страшно. Я вытерла слезы, которые подступили к глазам. Иногда я жалела, что любовь мамы к отцу была сильней любви ко мне. Но я продолжала носить ее браслет.

Глава 7. Неизбежность

Этим вечером ужин все-таки состоялся и частично благодаря блюдам Сары. Но намного позже, поэтому Морган клевал за столом.

Хотя с таким же успехом можно было подносить к столу и тот подгоревший мясной пирог — аппетита ни у кого не было. Ларк увела Моргана спать в пустующую комнату Рода, Ба перебралась на кресло поближе к огню в камине. Остальные сидели за столом и тихо переговаривались, словно если сказать чуть громче, то тревожные мысли оживут.

— Насколько все серьезно, Род сказал? — спросил Рид.

— Новости, как всегда, и половины не отражают. Есть несколько лабораторий, и там далеко не такие мирные цели, как нам показывают. И не такие мирные способы, — рассказывал дедушка.

Он стал еще мрачнее после того, как они вернулись с бабушкой. А я была уверена, что дядя и половины не рассказал, чтобы не тревожить стариков.

— Он говорил, что у него подозрения. Но тогда людям не удалось выйти на след оборотней, — Рид сохранял спокойствие. — А сейчас?

— Он уже не уверен. Но точно знает только, — дедушка сделал паузу, взглянув на второй этаж, — о полукровках.

Все замолчали. Думаю, мысли были у всех схожи. Как много в мире людей полукровок? И как много из них знает, где находятся их родные стаи. Некоторые полукровки даже не подозревали о своем естестве, но были и такие, как Ларк. И они были опасней всего.

— Полукровки или нет… — подала голос Ба с кресла. — Люди почувствовали запах наживы, и теперь их ничего не остановит.

— И что же теперь? — бабушка Норма не усидела на месте и начала хлопотать, собирая посуду. Только вот приборы упали, а стопка тарелок опасно накренилась.

— Давай я, — забрала у нее посуду и отнесла на кухню, прислушиваясь к разговору.

На кухне было темно. Я не стала включать свет, прекрасно ориентируясь и так. Соскребла остатки еды в мусорное ведро и сложила посуду в раковину. В окне сбоку от мойки виднелись огни других домов. Сколько сейчас также сидят вместе с семьей и переживают за будущее стаи. Нет, за будущее всех оборотней. Захотелось увидеть Марту, Рока и… Алекса.

— Что теперь, Рид? — спросил дедушка.

Он плохо переносил подвешенное состояние. Этот человек жизненно нуждался в стабильности, в четких схемах и ориентирах. Несмотря на возраст, он легко доверился новому вожаку не столько из-за силы, а потому что закон. Так должно быть.

— Будем жить, как и раньше. Охранять свои земли и не привлекать внимание людей, — ровно ответил Рид.

Его взгляд поймал меня, когда я выходила из кухни. Поймал и припечатал, как и кухонная дверь, которая качнулась в обратную сторону и ударила меня в спину.

— Будем сидеть и ждать, когда они найдут нас здесь? — не удержавшись, спросила я.

— Будешь, — жестко повторил Рид, а потом добавил, повернувшись в сторону дедушки. — А остальное оставьте мне с Родом.

Дедушка выглядел мрачно, но все же согласно кивнул. Оказывается, ожидание может уживаться со смирением. Он продолжал ждать, но смирился с тем, что его сын выбрал другой путь. Там, в мире людей, среди огней большого города он помогает таким, как мы. Он наши глаза и уши в мире врагов.

Мы засиделись до глубокой ночи. Никому не хотелось возвращаться в тревожную тишину собственных домов.

— Я присмотрю за ним, — повторила бабушка Норма Ларк, когда та у входа с сомнением посмотрела на лестницу на второй этаж. Моргана будить не стали, решив оставить ночевать тут. — Идите отдохните.

Рид обнял девушку со спины, успокаивающе поглаживая по всей длине рук.

— Только представь никакого прыжка с разбегу утром в нашу кровать, — сказал он с улыбкой.

Ларк, осознав новую перспективу, развернулась и потянула мужа за руку.

— Уговорил, уходим.

Ситуация разрядилась, все рассмеялись.

— Деда, ты напрягся, — я улыбнулась.

Он похлопал себя по животу, тот не выпирал, но дедушка его с любовью взращивал и оберегал.

— Я, пожалуй, не готов к такому пробуждению.

— Ты встаешь с рассветом. Морган так поздно лег, что теперь проспит до обеда, — махнула рукой бабушка Норма.

Я поцеловала их, пожелав спокойной ночи, и вышла вслед за остальными. Сладкая парочка помахала всем рукой и, обнимаясь, медленно пошли к своему дому. Я ухмыльнулась, представляя, как они воспользуются отсутствием в доме сына. Нет, Кира, не представляй! Я помотала головой, прогоняя мысли.

— Дамы, сегодня вас провожаю я, — я взяла под локоть Сару, а вот Ба уже целенаправленно переходила дорогу к нашему дому.

Конечно, будто она будет кого-то ждать. Вот еще.

— Иди, к бабушке, милая, — улыбнулась мне Сара, когда я ее довела до крыльца дома, хоть тут и было близко, а вокруг все свои.

— Спокойной ночи, Сара.

— И твой сон пусть будет без тревог, — ответила пожилая женщина. — Кира, — окликнула она меня, когда я уже отходила. — Я могу приготовить тебе отвар, что поможет крепко спать и отгонит тревоги.

Она, словно еще что-то хотела сказать, но передумала. Сара всегда каждый раз взвешивала свои слова и не говорила понапрасну. Поэтому была всегда очень молчаливой.

— Прибереги его для меня. Кто знает, что нас завтра ждет.

Когда я вернулась домой, Ба вовсе не укладывалась спать, она, наоборот, собиралась на улицу с корзиной в руках.

— Ба, давай хоть не сегодня, — простонала я.

— Не скули тут. Иди ложись спать.

— Тогда я пойду с тобой. Не хочу спать одна.

— Вот еще. Не хочешь спать, иди обратно к Дормерам. Там негде тебе спать.

— Не хочу, — надулась я губы и слегка дернула рукав ее платья. — Я маленькая и неприхотливая — мне много места не нужно, могу и на полу.

— Девке уж замуж пора, а она одна спать не может, — проворчала Ба, но сунула мне корзину в руки.

Только этого я и ждала, поэтому крепко ухватив корзину первой выскочила на улицу.

В хижине Ба я уже была. Но вот странность — я не всегда могла ее найти. А иногда дорога к ней длилась намного дольше. И это все я связывала с Ба, которую с детства считала немного ведьмой. Чтобы там ни говорил Рид, но я знала, что бабуля с духами на короткой связи, и они ей вечно что-то нашептывают.

— Кажется, ты совсем не обеспокоена новостями, — сказала я Ба, пока след в след шла за ней по одной ей видимой тропе.

Звуки леса стихали при нашем приближении, чувствуя в нас хищников даже в человеческом обличье. Я никогда не принимала это за страх, ведь лес открывался нам, демонстрируя все стороны и свою красоту. Это была тишина уважения.

— Нет смысла беспокоится об этом гене. Ведь это лишь следствие перемен, которые начались уже давно. Ты должна видеть картину шире, Кира. Это началось не здесь и сейчас.

В этот раз бабушка не ворчала. Она обучала. Мне нравились такие моменты посвящения. Я замирала и старалась впитать все, что она давала.

— Я стараюсь.

— Если бы у тебя получилось, то ты поняла бы, что это неизбежно. Нашему миру приходит конец. Люди, как тараканы, живучи. Они могут погубить этот мир, а потом полететь на Марс или закрыться в бункере под землей и жить припеваючи. Они умеют приспосабливаться. Но не мы. Мы как деревья, которые они губят и вырубают: так глубоко прирастаем корнями и так много времени нам нужно, чтобы вырасти снова. Они уже пришли на наши земли, оставляя нам все меньше и меньше воздуха. Духи скоро покинут эти леса, и мы уйдем вместе с ними.

— Куда?

— Что ты меня спрашиваешь, глупота. Разве я там была? — резко поменялось настроение Ба снова на ворчливое.

— Ну, Ба! Расскажи! Что говорят тебе духи? — не отставала я, но она лишь отмахивалась и ругалась на мою приставучесть и глупость до самой хижины.

Сегодня нам потребовалось не больше двадцати минут, чтобы дойти до старого, покосившегося на один бок, домика, а в другие дни мне требовалось не менее часа.

Внутри хижины была лишь койка, стол с табуретом и очаг. Ба растопила его так жарко, что хотелось открыть дверь. Но бабушка не разрешила, и окно накрепко закрыла ставнями. Поэтому я была рада, что мне нашлось место только на полу. Между мной и холодной землей был лишь трухлявый пол и тонкое одеяло. Я распласталась, впитывая прохладу и смотрела в потолок.

Приставать с расспросами к Ба больше не решалась, ведь она может и выгнать, с нее станется. Но сама успокоить свои мысли не могла. Я увидела картину чуть больше, но не могла принять неизбежное. А как же мы? Наше будущее? Будущее Моргана.

Что будет с нами? Сольемся с людьми? Или нас заберет лес, а потом мы исчезнем вместе с ним?

Ночью я спала плохо. Тревожные мысли и духота в хижине вызывали тошноту и рождали бредовые сны.

Мне снился наш лес, я стояла, словно на самой высокой точке, а может и вовсе парила над ним. Смотрела вдаль и видела, как кроны деревьев беспокоит сильный ветер. Они шатались, задевая друг друга верхушками. Но что это? Они стали падать, заваливаться, как фишки домино. Друг за другом. Валили соседние ряды.

Лес становился все меньше, и я увидела, как из него бегут волки, спасаясь от лавины из деревьев. Но не успевали. Мое сердце сжалось, я крикнула, но слова вылетели и превратились в дуновение ветра. Деревья накрывали волков, и они исчезали… Не было ни раздавленных тел, ни воя. Они сливались с ветвями, а на их месте лишь листва разлеталась под порывами ветра.

***

На удивление новости о новом гене в стае восприняли спокойнее, чем пристальное внимание к нам со стороны людей из отеля и запрет на одиночные вылазки. Пусть и меньшая опасность, но она ближе, а от того и страшит больше.

Мне нужно было идти к Риду, сдавать ему отчетность, но я продолжала сидеть на крыльце у дома Марты. Мы даже толком не болтали, просто переживали вместе. Мне так многое хотелось с ней обсудить, но почему-то то, что мне рассказала Ба, не могла произнести. Язык не мог сложить нужных слов, а в мыслях, словно стояло табу.

— Знаешь, я вот подумала… Если наша кровь может исцелить многих людей, то это же хорошо. Мы спасем так много жизней. Они смогут придумать лекарства. Или разработают что-то на основе нашего гена, — Марта подперла рукой щеку и повернулась так, чтобы видеть меня.

— Ты будешь думать по-другому, когда будешь лежать на операционном столе, а твою кровь будут сцеживать до последней капли. Чтобы вылечить несколько жизней. Может, им пригодятся и ноги, и руки, даже уши будут иметь чудодейственную силу.

— Да ладно тебе, — нахмурилась Марта.

— Люди жадные. А еще они любят приносить в жертву одного для спасения большинства.

— Разве у нас не так же? Выживают сильнейшие.

— Разница в том, что это равный бой. И твой выбор.

Я не хотела, чтобы она доверяла людям. Это наше слабое место. Верить им, это подставить спину под удар ножа.

Когда я все-таки дошла до Рида, оставалось десять минут до ежедневного собрания спасателей. Брат встретил меня тяжелым взглядом.

— Я быстренько?

Сегодня он ждал от меня полного отчета с полноценным докладом, и мы оба прекрасно понимали, что за десять минут получится лишь краткое изложение. Пиратская версия отчета за квартал.

— Быстренько — это как то, что ты должна была принести отчет еще на той неделе, а пришла только сейчас и с опозданием?

Упс.

Не могу сказать, что не сделала это намеренно. Я не любила этим заниматься, и очень хотела, чтобы Рид это принял. Но он стоически держался, наверное, потому что ошибок в отчетах я все-таки совершать не рисковала.

Для скорости Рид решил ознакомиться со сводными таблицами сам, а я от нечего делать крутилась на стуле, рассматривая знакомый до маленьких трещин кабинет.

— Ты ведь уже звонил дяде?

Рид ответил не сразу, все еще погруженный в документы.

— Звонил.

— Дай угадаю, он не все рассказал бабушке с дедушкой?

— Тогда ты можешь догадаться, что и тебе все не расскажу, — ухмыльнулся брат.

— Даже про эту его… Мину? Она-то тут ни причем, — я сделала вид, что меня это совсем не волнует.

— Ни причем, но я думал, что про нее никто не знает. Подслушала? — с подозрением посмотрела на меня Рид.

Я сделала возмущенное лицо.

— Это для бабули с дедулей хватило его сказочки. Я-то сразу поняла, что за всем стоит баба. Ему пришлось расколоться в прошлый свой приезд.

— Крутишь им как хочешь, — вздохнул Рид, а я промолчала, что дядя Род не одинок в этом. — Только ему не говори, расстроится, если узнает, что все его возвышенные цели ты свела к… бабе.

— Поздно, — пожала я плечами.

— Ну что ты за…

Кто я, ему не дали договорить парни-спасатели, которые пришли в офис на собрание. Я не торопилась уходить, обмениваясь шуточками с Алексом и Роком. Собрание не начиналось, все ждали Дирка.

— Свяжись с ним, узнай, где он ходит, — сказал Рид Тревису.

Тревис достал рацию, но не успел нажать на кнопку, дверь открылась и на пороге возник встревоженный Дирк.

— На территории курорта видели волка. Они хотят получить разрешение на охоту.

Смех и шутки смолкли. В кабинете Рида повисла тишина. Мне показалось, что вместо слов Дирка я услышала первый выстрел.

Глава 8. Подозрения

— Это мог быть обычный волк, медведь… — размышлял Дерек.

— Ага, или просто померещилось. Ты прекрасно знаешь, что стая волков сейчас ушла за нашу границу. Может, и вернуться, но не раньше осени после того, как волчата подрастут. Не доверяют нам в этот период, — возразил Трэвис.

На то, что я так никуда не ушла и осталась на собрании, никто не обратил внимания. Все были слишком встревожены новостью Дирка. Сидела и звука не подавала, лишь бы не выгнали. И, затаив дыхание, слушала, как сторожевой рассказывает о переполохе в парк-отеле.

Служащий отеля, то ли охранник, то ли контролер на фуникулере позвонил ночью в главный офис отеля, и сказал, что не может выйти из пропускной будки, потому что снаружи рыскает волк. Он закрылся и ждал до самого утра, только тогда к нему приехала помощь.

— Так он его не видел? — я не удержалась от вопроса, и тут уже все посмотрели на меня. С удивлением, словно только сейчас поняли, что на собрании посторонний.

— Нет, хвала небесам. Только слышал, — все же ответил Дирк.

— Почему они не позвонили нам? Надо связаться с администрацией. Если у них не хватает ресурсов, они должны были вызвать нас или рейнджера, — вмешался Алекс.

Он сидел на краю стола возле меня и не спускал взгляда с Рида, призывая его действовать.

— Скорее всего нас. Рейнджер со своими ребятами сейчас заняты пожарами по другую сторону русла Шошони. Им не до этих жалоб, — сказал Дерек.

— Все это прекрасно. Но меня волнует лишь один вопрос. Кто посмел обратиться и выйти за пределы общины? — сказал Рид, и все тут же замолчали.

Все недоуменно переглядывались, ни у кого не было предположений. И только один взгляд сверлил меня.

Во взгляде Алекса даже от вопроса было мало, он подозревал меня.

Это бесило. Может, иногда я и нарушала правила, но не в этот раз. Моя волчица не выходила с той самой ночи. Я до сих пор держала ее на поводке наказанную за то, что бросила меня в лесу.

— Это мог быть чужак? — с надеждой спросил Рок.

— Нет, на нашей территории не было чужаков, — покачал головой Дирк. — Я прошелся около фуникулера. Там был кто-то из наших. Но что странно, я почувствовал запах всех. Какой-то гребаный букет всех наших немытых шкур.

— Черти что, — пробормотал Рок.

— Собери всех, — сказал Рид Дереку.

Рид сделал перерыв, все вышли из офиса, оставив его одного. Через двадцать минут должно было состояться собрание общины. Я вышла последней из кабинета, немного волнуясь за Рида. Он сидел, опустив голову, сжал руки в замок на столе, плечи были напряжены. Он через много проблем проводил стаю, и теперь ему нужно было справиться с еще одним испытанием.

Меня с детства воспитывали, как будущего вожака. Папа, а затем брат часто спрашивали — а как бы я поступила в той или иной ситуации. На карту поставлена судьба стаи, Кира, делай выбор!

Я всегда рубила с плеча. И всегда получила щелчок по носу.

Будь дальновидней, просчитай на несколько шагов вперед, будь терпеливей. Вот что они мне повторяли.

Но чтобы сделала сейчас?

Я не успела себе ответить, потому что меня схватили за руку.

— Иди сюда, — Алекс, держа меня чуть выше локтя, увлек за здание конторы.

— Да чего тебе? — огрызнулась я.

Но он не церемонился, тащил все дальше и дальше. Вот уже между нами и домами общины встала стена из деревьев. Мне, наконец, надоело плестись за ним, выдернула руку из захвата и остановилась. Он еще сделал шаг по инерции, а потом развернулся ко мне.

Во мне кипело раздражение. А он был… встревожен?

Алекс провел рукой по волосам, убирая их со лба, облизнул губы и посмотрел в сторону. Прежде чем взглянуть на меня.

— Да что с тобой не так? — спросила я.

— Со мной? Кира, все уже очень серьезно, — он сделал два шага ко мне, и стал очень близко. Мой взгляд опустился на его губы, а его голос стал тише. — Расскажи мне, и мы что-нибудь придумаем.

Мы. Он и я. Вместе.

Тембр его голоса, близкое присутствие волновали меня, и вначале я почувствовала, как он говорит. А только потом поняла, что говорит.

— Что?! — я прогнала наваждение и посмотрела ему в глаза.

Раздражение сменила злость. Я отшатнулась от него.

— Послушай, Кира…

— Ты серьезно? Ты думаешь это я? Не спросил, не узнал, просто решил, так?

— А это не так?

— Нет, черт тебя дери. Не так. Это не я, зато узнала, как ты обо мне думаешь, — от злости толкнула его в грудь, развернулась и пошла обратно.

Но Алекс не отставал, он снова схватил меня за руку. Но в этот раз за ладонь. Я стала закипать еще сильнее.

— Возможно, я погорячился. Я должен был тебя спросить. Но ты ведь знаешь, что можешь мне довериться, да?

— Ты не делаешь лучше, — почти прорычала я.

— Кира, дыши. Ты же видишь, волчица управляет тобой. Ты ее едва контролируешь, — он говорил тихо, ласково и не отпускал глаз, словно дрессировщик в цирке.

— Это неправда! Я не обращалась с той ночи. Я ее отлично контролирую, но ты ее знатно бесишь. И если честно, то сейчас и меня!

Я дернула руку, разрывая связь наших ладоней и глубоко вздохнула, успокаивая зверя внутри. Но этого было мало, мне нужно уйти, мне нужно расстояние между нами.

В этот раз Алекс не стал меня останавливать.

***

Я ждала суда, угроз. Бабушки не было, и я заняла ее место в кресле-качалке, откуда она обычно наблюдала за собраниями, в тени своего дома. Мерно покачивалась и смотрела, как собираются остальные возле дубового стола. И все прокручивала, чтобы я сказала стае, если бы была вожаком.

Наверное, во мне все еще говорила злость, но я бы требовала крови. Я нашла взглядом Алекса, он тоже не присоединился к остальным у стола, замер в отдалении, опираясь на резные столбики в ограде моего старого дома. И мой взгляд игнорировал.

Поэтому Ба и любила повторять — мой характер не подходит для вожака. Слишком импульсивна. Слишком легко эмоции берут власть над рассудком.

На крыльце конторы появился Рид, он окинул взглядом стаю и остановился на Ларк с сыном, которые сидели за столом. Собрали всех, даже детей. Ларк выглядела встревоженной, гладила сына по голове, перебирая пальцами кудряшки, но стоило ей поймать взгляд мужа, как тень на ее лице пропала, и она ободряюще ему улыбнулась. Все замолчали, ожидая речи своего вожака.

— Я не буду повторяться. Все уже слышали последние новости, а я уже вас предупреждал, — Рид подошел к столу. — Но вы должны знать, что если начнется охота, а вы, ослушавшись моего приказа, будете в лесу, спасти я вас не смогу. Вы будете одни против толпы вооруженных людей.

Он замолчал, давая шанс кому-нибудь возразить, но желающих не было. Все понимали, что мы готовы стоять друг за друга до последнего. Но если встанет выбор защищать стаю или кого-то одного — все выберут стаю. Стая превыше всего.

Я ждала угроз и обвинений. Но Рид выбрал другую тактику. Я в восхищении смотрела на старшего брата.

— Одни. И если вас поймают, то вы должны понимать, что вас ждет.

Он должен выискивать виновных среди нас, но его взгляд задержался на жене. И только спустя несколько секунд, я поняла почему. Мама Ларк. Так она погибла. Загнанная охотниками, испустив последнее дыхание в лесу, в теле зверя. Подобно обычным жертвам охотников.

Как и сын Дорис. Я взглянула на женщину, ее взгляд потускнел, могу поспорить, она снова вернулась в тот день, когда тело ее сына в теле волка принесли домой. Откуда я это знала? Потому что переживала сейчас то же самое. Тот день, когда в последний раз видела красивое и такое дорогое лицо папы. Даже на похоронах не смогла — ведь он так и остался в шкуре Зверя.

— Они уже получили лицензию? — спросил Марк, муж Клэр Мартин. Он был чуть младше Рида, когда Клэр перестала сохнуть по Риду, смог уговорить ее выйти за него, а потом подобрал и работу Рода по строительству. Отовсюду смог оторвать, и я просто диву давалась, как он умел получать пользу от любого поворота жизни.

— На открытую охоту нет. Жертв еще не было, но они все вооружились, и если кто-то зайдет на их территорию, то легко смогут это выдать за самооборону. И поверьте, они только этого и ждут.

— Твари, — возмутилась Лора Мартин, — заявились жить в лес, но и клеща бояться. Это дикая природа, а им бы выжечь тут все дотла, чтобы совсем жизни не было.

Рядом согласно закивала Дорис, ее подруга по сплетням. Они оставались все такими же языкастыми, но с тех пор, как умер брат Лоры — Фред, а Рид позволил им остаться в стае и сделал ее сыновей сторожевыми, направление яда женщины сменилось. Теперь она готова была плюнуть в любого, кто вставал против ее любимого вожака. Страшная женщина.

— А как же брачный сезон? — подала голос мама Люси.

Я замерла. Как быстро меняется настроение. Только они думали о том, как не попасть под пули ружья, а теперь беспокоятся о том, чтобы суметь пристроить своих деток. Люси и Молли с мольбой смотрели на Рида, как и их мамочки. Боже, как же мы примитивны. И вот инстинкт размножения превысил инстинкт выживания. Говорят, они всегда идут рядом. Все живое в мире, стоит ему почувствовать угрозу жизни, тут же стремится продлить свой род: пустить корни, посеять семена, расцвести еще ярче.

Скажи им нет, Рид. Скажи. Я сверлила брата взглядом, мысленно передавая ему свое желание. Разве сейчас время? Разве можем мы поддаться чувствам, низменным инстинктам и рыскать по лесу.

Но Рид медлил.

— Это не будет безопасно. Но мы не будем вечно прятаться и сидеть дома, поджав хвосты. Жизнь должна продолжаться. А я прослежу, чтобы мы выбрали для этого самое подходящее время. Ждите.

Послышались облегченные вздохи. Люси счастливо прижалась к матери, словно уже собралась под венец. И не только она. Рок едва мог спрятать улыбку, когда смотрел на Молли. И даже Марта, которая стреляла взглядом в сторону Саймона.

Но не я. Не сразу, но решилась посмотреть на Алекса. Он стоял все там же, с виду абсолютно безучастный, беззаботно закатывал рукава на джинсовой рубашке. Словно и не являлся основным блюдом в брачный сезон. Сколько я бы не смотрела на него, не отвечал, продолжал наблюдать за остальными. Затем к нему подошел Дерек, что-то шепнул, и они вместе пошли к прицепу. Рид закончил собрание, забрал семью и ушел в свой дом.

А я все продолжала сидеть в кресле-качалке, медленно покачиваясь. Я видела, что ко мне идет Марта, а на лице ее смесь эмоций — тревога, предвкушение, волнение.

Но в голове у меня бил молот, так что уши закладывало. Этой весной может случиться то, чего я боюсь каждый год. Неизбежное. Непоправимое. Раздирающее до боли грудь.

Алекс найдет пару.

И я не вправе буду вмешиваться, ведь двум альфам не суждено быть вместе.

Глава 9. Принятие

Весна — это начало нового года. Начало жизни в природе. И мы живем по этим законам.

Не все союзы заключались во время брачного периода. Наша община слишком мала, привязанность или симпатия к кому-нибудь росла с нами. Человеческое сердце отзывалось и делало выбор. И не всегда удачный, как в случаи тети Сара, которая в итоге осталась одна.

Но самые крепкие связи создавались, если выбор делал Зверь внутри. Сердце волка самое верное — оно не придаст, однажды выбрав, будет любить всегда и вопреки. Как Рид и Ларк — связанные духами.

И хоть уанжити встречались редко, каждый надеялся, что ему повезет. А весной найти свою пару волки жаждали особенно сильно.

Они пускались на поиски, отдаваясь своему чутью и желаниям духов. И если они были удачливы, то Зверь выбирал пару. Пусть не истинную, не уанжити, но ту, с которой готов был идти рядом.

Те, кто был одинок, готовы были рискнуть. Те, у кого были симпатии, желали заручиться поддержкой Зверя внутри. Как моя мама, которая лелеяла свою любовь к папе с детства, и наконец дождалась того дня, когда его Зверь сделал выбор, и Человек посмотрел в ее сторону.

Но было одно Но. Волк мог быть против.

Я со злостью захлопнула входную дверь, наблюдая, как у конторы Люси кокетничает с Алексом. Он стоял на крыльце, опираясь на перила, а она — внизу, откинув голову назад. Накручивала блондинистую прядь на палец, соблазнительно выставив ногу в дичайше коротких шортах, явно самостоятельно обрезанных из джинс.

Что если его волк в этом году выберет ее? Недаром она сейчас крутится постоянно вокруг него. Хочет, чтобы он запомнил ее запах. Мерзкая уловка.

Я чувствовала взгляд Алекса, но не обернулась. Расправив плечи, громко топая по ступенькам, спустилась с крыльца и направилась в сторону огородов.

Марта сейчас работала в теплицах. Не лучший вариант: тоже без умолку будет болтать про брачный период. Вообще и про других, умалчивая о своих надеждах. Но для меня не секрет, чего она ждет. Что волк Саймона сделает выбор, и это будет ее волчица.

Каждый год одно и тоже. Мне нужно поучиться у нее оптимизму.

— Только подумай, как это волнительно. Хотя немного переживаю, что мы можем натолкнуться на людей.

Болтала она, пока пересаживала перец в грядки, а я, бездельничая, сидела на бочке рядом.

— Для этого у нас есть нос и уши. Пользуйся ими.

И потом, когда мы разгружали сумки с покупками, которые привезли Дирк и Трэвис.

— Интересно, когда это будет? Рид тебе ничего не говорил. Должно быть, уже в этом месяце. Сейчас самый пик.

— Нет, не говорил, — мрачнела я все больше.

И потом, когда мама Рока угощала всех нас печеными пирожками с бараниной во дворе его дома. Мы сидели вчетвером за круглым столом — Я, Марта, Рок и Алекс. Мы с Алексом сражались за пирожки с самой хрустящей корочкой, а Марта все мечтала.

— Только представьте, ведь в этом году к нам может присоединиться новый член стаи.

— В смысле? — спросил с удивлением Рок, едва прожевав огромный кусок пирога, который в спешке затолкал себе в рот, спасая от двух прожорливых альф.

— Кто-то может найти свою пару из другой стаи.

— Это вряд ли, — махнул рукой Рок.

— Почему же? Например, ты можешь так далеко удалится от нашей территории, почуяв свою пару. Как и она, — улыбнулась Марта.

— Не, точно не я.

Конечно, не ты. Ты ведь так ждешь, когда твой Зверь выберет Молли, да, Рок?

— Может, это буду я. Прямо, как мой дядя Трент.

Неожиданно произнесла я. Не знаю, почему это сказала. Да еще и вспомнила отца Рида. Но выражение лица Алекса все объяснило — я хотела его позлить.

— Удачи, — процедил он и цокнул языком.

— И тебе удачи, дружище. Берегись особенно отчаянных волчиц, — ухмыльнулась я.

Рок хохотнул и хлопнул друга по плечу, Марта заулыбалась, но улыбка тут же слетела с их лиц. Друзья почувствовали напряженность за столом. Мы с Алексом сидели напротив друг друга, наши взгляды скрестились, и никто уступать не хотел.

***

Но время шло, а Рид все не назначал дату. Он часто с Дереком и Дирком пропадал, и я догадывалась, что они ездили к курорту. Рид искал того волка, кто нарушил его указ.

Многие заметно нервничали в ожидании его решения. Но не я и, как ни странно, Алекс. Он сохранял безразличие, а я, хоть и понимала, что брат сдержит слово, заставляла себя думать о другом.

— Слушай, мне нужно с тобой обсудить кое-что очень важное.

Мы сидели с Морганом в беседке около дома Сары и разукрашивали динозавров.

— Да, — со всей серьезностью ответил Морган.

А сам не отвлекался от картинки и от старания надул свои пухлые щечки.

— Это все тираннозавр. Ты не думаешь, что он страшненький? — я взглянула на свою картинку. Зеленый фломастер выдохся, поэтому мне пришлось раскрашивать голубым. — И эти маленькие лапки. Другое дело — трицератопс, — произнесла я басом и достала картинку с динозавром, похожего на носорога в короне.

— Не, он ест траву. Мне нравится тот, который самый сильный и кого все боятся. Я тоже хочу таким быть.

Я взглянула на Моргана иначе. Не замечала раньше, что его волновало свое отличие. Так подрос. Рид прав, Морган все чувствует.

— О чем вы?

Я обернулась, сзади меня нарисовался Алекс, который уже с энтузиазмом рассматривал черно-белые картинки.

— О том, какой динозавр самый сильный, — доложил Морган.

— Конечно, Кирекс, — проревел Алекс, вспоминая наше старое прозвище, сложенное из слогов имен, поднял мои руки и навис над Морганом.

Тот сразу рассмеялся, а потом тоже состроил страшную рожицу и зарычал.

— Ты тоже хочешь стать таким? — спросила я Моргана чуть позже, когда мы уже втроем раскрашивали. Алекс, еще более увлеченный, чем шестилетний мальчик, закрашивал розовым фломастером динозавра, похожего на птицу.

— Хочу быть круче всех! — поднял кулак в воздух Морган.

— Само собой, бро, — Алекс протянул кулак, и парни поддержали друг друга.

И как с ними вообще можно разговаривать о серьезных вещах?

Я погладила племянника по мягким кудряшкам, которые он унаследовал от своей мамы, только такие же светлые, какие у Рида были волосы в детстве. Он чудо, которое появилось на свет от союза, навсегда перевернувшего жизнь нашей стаи.

Он уникальный, в обоих мирах. Но я бы очень хотела, чтобы он был такой же, как мы.

***

Спасателей стали вызывать все чаще. Из горного парк-отеля и просто из лагерей туристов все чаще стали поступать сигналы, что видели или слышали волка. Наша команда бесчисленное количество раз прочесывала лес, брала показания и возвращались все более угрюмой.

— Да сколько можно, — устало развалился на стуле Рок.

— Что-то нашли? — спросил Марк, они вместе с моим дедушкой как раз были в офисе, чтобы заменить окно, а я, предвидя скорое возвращение команды, увязалась за ними.

— Ни-че-го, — покачал головой Дерек.

Рид молча прошел в уборную. Дверь осталась открытой, и я видела, как он умылся, а потом устало навис над раковиной. Взглянула на Алекса, он вздохнул и покачал головой. Дела плохи.

— Мы просто опять выслушали очередную байку и зря потратили время, — сказал Трэвис.

— Беспокоит меня, как они привязались к волкам, — дедушка потер подбородок и опустился на стул.

— Они сеют панику, — сказал Алекс и посторонился, пропуская Рида. — И цель у них одна — добиться разрешение на истребление.

Рид промолчал, но мрачное выражение его лица говорило о том, что он думает также.

Я последней выходила с собрания, снова удивленная, что меня не прогнали. И, наконец, была близка к тому, чтобы меня приняли в команду, но при этом у меня были нехорошие предчувствия.

В дверях мне встретился мистер Вилсон. Я с сомнением проводила его взглядом. Брат и так был в плохом настроении, а тут еще это. Решив убедиться, что все будет хорошо, сделала крюк за здание и встала так, чтобы мне было слышно, о чем говорят внутри, но и не привлекая внимания. Мой любимый детский трюк.

— Слышал, ты хочешь покинуть стаю и оставить нас на молоденькую девочку?

Услышала я каркающий голос мистера Вилсона.

— И откуда же вы это услышали? — ответил Рид с язвительной ноткой.

— Что сказать, место у нас небольшое, а слух чуткий.

— И очень мало тактичности.

Брат был раздражен, но пока еще сдерживался. Эти нотки в голосе я распознаю сразу.

— Я слишком стар к переменам, поэтому ясность ценю выше расшаркивания.

— Так раз все слышали, все ответы получены, — в голосе открыто звучала сталь.

— Оставить стаю на девчонку, что только школу окончила? В то время, когда среди нас есть другой альфа. Мужчина, сильный, пользующийся доверием… Будет справедливо, если вожаком станет сильнейший.

— Твой внук, хотите сказать?

— Сильнейший.

Повисла тишина. Но волчица внутри меня напряглась, а это значит, что волк Рида на пределе. Волна давления донеслась и до меня. Я почти чувствовала, как дрожит волк старика.

— Вы легко пришли в эту стаю. Но также легко и уйдете, если и дальше будете плести интриги. Не подстрекайте внука, если не хотите, чтобы он лишился семьи.

Я застыла, прижимая ладонь к груди, пытаясь успокоить колотящееся сердце и погасить жар внутри.

Той девчонкой была я. Девчонка, в которую не верили. Но больше всего меня страшило не это. Меня страшило, что Рид уйдет, а Алекс встанет против меня. А еще больше то, что Зверь внутри меня жаждет этого.

Я с трудом подавила в себе желание оборота. Дать волю сильнейшей стороне, ворваться внутрь и набросится на того, кто позволил себе усомниться. Заставить его скулить, подставить шеи и преклонится к земле.

***

Рид нашел меня на краю леса, я сидела на бревне и смотрела в сторону нашей общины. Отсюда мне было видно, как Алекс и Рок копаются под внедорожником, загнав его над ямой.

Брат сел рядом со мной, и я ничуть не сомневалась, он знает, что я подслушивала. Знал, что моя волчица была в ярости. Он понимал мое состояние так же, как и я его.

— Рок будет отличной бетой. Для Алекса. Тебе стоит быть осторожней с ним. Вокруг него собирается много людей, которые ему верны. Даже мой бета — Дерек прислушивается в нему. И тебе пора.

— Так я душа компании. Разве не знаешь?

— Например, Саймон. Он будет отличной бетой. И будет верен тебе, — проигнорировал мою издевку Рид.

— Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь все это время? Ты передаешь мне дела?

— Надеюсь, ты прекрасно понимаешь, что я делаю. Иначе зря я не выгонял тебя со всех этих собраний, где ты бестолково грела уши.

— Да, какие-то крохи, ничего не значащие собрания. Но ты держишь от меня в секрете все остальное.

— Например?

— Что у тебя за дела с этим… Крайтоном, — припомнила я фамилию того рыжего совладельца. Его имя теперь часто звучало на собраниях.

— Это тебе знать необязательно.

— Замечательно, — я показала ему класс, закатив глаза.

— Необязательно, потому что решу это проблему сам, до того, как мы уйдем.

— В мир, где препарируют полукровок. Ты выбрал для сына самое безопасное место.

— Не переживай, я найду для него такое место, где он будет чувствовать себя со всеми наравне и в безопасности.

— А как будешь себя чувствовать ты? Ты сможешь жить вдали отсюда?

— Да, уверен, что да.

— Знаешь, Ба говорила, мы не умеем приспосабливаться и накрепко прирастаем корнями.

— Бабушка недооценивает человеческое сердце и то, на что готов волк ради него.

Мы замолчали, продолжая сидеть бок о бок. Хоть мы постоянно спорили и препирались, но я была рада побыть с братом вдвоем. Без Ларк и Моргана, без остальных из общины, без…

— Знаешь, если так подумать, то вас безопасней держать здесь. Чтобы вы не разболтали наши секреты.

— Теперь ты понимаешь, почему я не даю тебе высовываться?

— Ага, и я могу последовать твоему примеру.

— Слава богу, ты никогда не будешь моим вожаком.

И больше всего я любила, что мы могли шутить вместе даже в такой ситуации. Я обняла его и прижалась щекой к его плечу.

— Эх, мелкая, — ласково произнес брат и потрепал меня по макушке.

В этот момент я больше всего мечтала, чтобы все так и оставалось. Я была мелкой, а он моим старшим братом, который всегда оставался рядом.

Глава 10. Брачный сезон

— Кира! Кира, проснись!

Голос Марты и неприятное тормошение за плечо выдернули из сна, где я блуждала по лесу в поисках… чего-то. Прислушивалась ко всем своим чувствам, но не могла найти. Что я искала? Так и не успела понять, потому что бесцеремонно разбудили в собственном доме, где, могу поклясться, засыпала в одиночестве.

— Отстань, — проворчала и спряталась от незваной гостьи под подушкой.

Но она не отставала, более того забралась на меня сверху и хорошенько встряхнула.

— Нет, нет, сейчас нельзя спать. У меня такие новости!

— Слезь с меня, надоедливый ты слон! — повернулась и сбросила ее с себя.

Тогда Марта забралась под одеяло, заглянула под подушку и пристроила голову рядом.

— Пфф, так по-детски. Дай поспать. Не знаю, сколько сейчас времени, но уверена, что срань господня, — едва ворочая языком, пробормотала я, снова уплывая в сон.

— Рид разрешил. Брачный сезон начнется завтра.

Мои глаза распахнулись. И вряд ли в них был тот же восторг, что я видела сейчас во взгляде Марты. Спать больше не хотелось, но я все равно вытолкала подругу с кровати и теперь уже накрылась одеялом поверх подушки.

— Разбудите меня, когда этот кошмар закончится.

Конечно, я вылезла из кровати. Уже ближе к обеду, когда желудок чуть не сожрал меня изнутри. Спустилась на кухню, как и была в старой папиной рубашке, что служила мне сорочкой. Достала из холодильника форму с мясным рулетом, отрезала огромный кусок, неуклюже шмякнула на тарелку и поставила разогреваться.

Не в моих правилах было отсиживаться. Конечно, пойду, размышляла, пока тут же, стоя у кухонного уголка, уплетала горячее тесто с щедрыми кусками мяса.

Я потянула за запутанную прядь волос и посмотрела на неровные кончики. Для девушек это особенный день с момента их совершеннолетия. Если повезет, то лишь один раз в жизни, если нет, то каждую весну. По традициям старшие женщины собирали девушек на выданье, ухаживали за ними, делились советами и взывали к духам, чтобы они помогли найти пару. Этой весной.

В этот день со мной рядом должна была быть моя мама. Как и в прошлый раз. Рассказывать, как это было у нее, что она почувствовала, когда встретила папу… В такие моменты я тосковала особенно сильно. Потому что в такие моменты особенно болезненно осознаешь, что никто, как бы сильно тебя ни любил, не сможет заменить маму.

Меня отвлек стук в дверь. Саймон. Я так с вилкой во рту и направилась к двери.

— Привет, — Саймон улыбался, но он уже спустился на третью ступеньку, словно не был уверен, что должен тут быть.

Приветливое выражение лица сменилось на удивленное, когда он увидел меня. Взгляд скользнул от растрепанных волос, к вилке во рту, а потом опустился к голым ногам.

— Я не вовремя?

— С чего ты взял? — ответила я после того, как вынула вилку и облизала ее.

— Аа… — он хотел что-то добавить, но передумал. — Марта сказала, что ты неважно себя чувствуешь, решил тебя проведать.

— А это… Это был скорее приступ жалости к себе. Неизлечимо, рецидивы случаются, но с этим можно жить.

Саймон рассмеялся. И в этот момент за его спиной я заметила Алекса, которой тоже свернул к моему дому, но как только заметил парня на крыльце, просто кивнул и изменил курс.

— Знакомо. Иногда нужно давать себе слабину.

— В точку, — задумчиво ответила я, не глядя на него, а все еще продолжая следить за Алексом.

Тот зашел в контору, словно туда и собирался с самого начала. Какие мы сложные, я закатила глаза.

— Что?

Я вспомнила про Саймона и посмотрела на него. Он обернулся, но дверь за Алексом уже закрылась.

— Ничего. Извини, так что ты хотел?

***

На следующий день в общине была тишина. Все, кто участвовал в брачной гонке, отсыпались. А те, кто больше не искал себе пару по тем или иным причинам, старались не шуметь.

Гонка могла занять несколько дней. Три года назад Дирк вернулся только спустя три дня. Один. Оба брата так и не смогли найти себе пару. Как бы далеко не удалялись за нашу территорию.

Характеры у них были сложные, и я знала, что Ларк в детстве от них знатно доставалось. Но я надеялась, что на их век волчьей жизни выпадет удача. Это надежда помогала мне и самой верить.

Вечером, к пяти часам, мы собрались у Молли дома. Так распорядилась Ба. Тэмми, мама Молли, расставила кругом мебель в гостиной. Около диванчика и кушетки на полу были разложены подушки. В центре на ромбовидном журнальном столике стояли угощения.

Мы с Мартой пришли вместе, договорившись встретиться заранее. Почти поход во вражеский стан. Люси, конечно же, уже была там. Она крутилась в гостиной, показывая своей маме и Молли новое пончо.

Марта пошла к ним, а я развернулась и направилась в кухню. Может, тут подают крепкие напитки. В прошлом году было вино с пряностями, в этом я бы хлебнула чего покрепче. Из кухни с миской картофельного салата выходила Ларк.

— Как настроение? — улыбнулась она.

Раньше Ларк не принимала участие в наших обрядах. Даже став женой вожака, от многих аспектов нашей жизни она была далека. Но в мою первую весну я сказала, что хочу видеть ее рядом. И была рада, что она была и сегодня здесь. Хотелось собрать всех дорогих мне женщин и, может, хоть на маленькую толику приблизиться к тем ощущениям, если бы рядом была мама.

— Все на моем лице, — для убедительности я указала пальцем и скуксилась.

— Там, в большой кастрюле, глинтвейн, — шепнула она, когда проходила мимо.

Вот еще одна причина, почему я хотела, чтобы она была рядом. Она знает, как поднять настроение.

На кухне была уже и моя бабушка, она тут же подошла ко мне, словно у меня день рождение. Обняла, а потом коснулась ладонью лица. В ее глазах была легкая грусть. Я улыбнулась как можно жизнерадостней, и она успокоилась.

Пока остальные мамы и бабушки хлопотали, я пристроилась к кастрюле. Попробовала прямо с половника, а потом налила себе целую чашку. Одним бокалом тут не обойдешься.

А в гостиной уже была Ба. Она критично осматривала комнату, а Тэмми хлопотала вокруг нее, усаживая в кресло, которое явно для бабушки было поставлено чуть отдаленно и поближе к огню.

— Честное слово, я гналась от него несколько часов, — хохотала мама Люси, рассказывая, как встретилась с мужем.

Оказывается, они были из разных стай. Вот и еще один пример. Я продела еще одну деревянную бусину на леску, и с удивлением посмотрела на женщину. Там, где они жили раньше, в родных местах семьи Алекса, стаи селились ближе.

— А я знала, чем закончится моя гонка. Я даже до леса дойти не успела, а он тут как тут, — делилась мама Марты.

Подруга же и слушала, разинув рот, и одновременно смущалась, когда доходили до откровенных подробностей.

В этом году всего четыре девушки должны были участвовать в брачном сезоне. Я, Марта, Молли и Люси. Как самые молодые, мы и сидели на подушках. Мама Молли расчесывала ее волосы, чтобы вплести ленты. Люси с мечтательной улыбкой положила голову на колени матери. Мы с Мартой собирали браслеты. Возможно, одной из нас они пригодятся в этом году на брачном обряде.

— Ларк, это правда, что ты кричала «стоять», когда волк Рида погнался за тобой? — спросила Молли.

Ларк застыла в удивлении, она сидела возле меня, рядом с бабушкой Нормой и вышивала. А точнее делала какой-то странно кривой узор на пончо. До этого она всегда была лишь слушателем, но теперь наступила и ее очередь делится историями. А ее история была эпичной.

— Если честно, то не очень помню, что я кричала. Немного было не до того…

— Конечно, огромный зверь мчится за тобой. Я даже представить не могу, как это – волк ставит метку человеку, — всплеснула руками Марта. — Огромная пасть и тонкая шея!

— Забавней было, когда она ему ставила метку, — подала голос Ба.

Все женщины, кроме тех, кто присоединился к нам позже, рассмеялись. Я была на том свадебном обряде, но уже очень плохо помнила детали.

— Его метка зажила гораздо быстрей, — проворчала Ларк, поправляя ворот рубашки, под которым прятался след от укуса. Сколько бы лет ни прошло, его до сих пор было отчетливо видно. Метка уанжити, метка истинной пары.

— Хорошо, что Мира помогла, — сказала мама Марты и резко замолчала, виновато посмотрев на мою бабушку.

Повисло неловкое молчание.

— Да, — грустно улыбнулась бабушка.

Тэмми, как хозяйка праздника, разрядила обстановку, пустив по кругу поднос с закусками и подлив всем вина. А мне уже третью чашку.

— Что интересно сейчас парни обсуждают? — Спросила Люси, выглянув в окно.

— Да чай пиво просто хлещут, — хмыкнула Тэмми.

В этот вечер старшие мужчины во главе с Ридом тоже устраивали проводы парням. Но я очень сомневалась, что они секретничают и перемывают нам кости. В лучшем случае не обсуждают Крайтона.

После посиделок все разошлись по домам. Со мной были обе мои бабушки. Ба зашла ко мне в ванную, когда я уже вытиралась. В ее руках была чаша, в которой на вид была обычная вода. Мне знаком был этот ритуал, но я все равно принюхалась — запах был неуловим.

— Не для тебя этот запах, — Ба окунула пальцы в чашу и оставила влажные следы на моих висках, впадинах у ключицы и на сгибе локтей.

Для меня ничего не изменилось, но я видела, как губы Ба двигаются, беззвучно что-то нашептывая. Точно ее шаманские штучки.

За порог дома они не стали меня провожать. Я вышла одна через заднюю дверь, на мне было только длинное пончо. Я ступила голыми ногами на холодную землю и взглянула на небо. Луна заявила свои права. Яркая и круглолицая. Рид выбрал отличное время на начала гонки.

Как ни странно, волчица во мне была спокойна. Либо гон на нее не действовал, либо я выпила слишком много вина. Сбросив в сарае единственное одеяние и положив рядом мамин браслет, я глубоко вздохнула и тихо произнесла, прежде чем обернуться:

— Пусть только не в этом году.

А затем отдалась на волю волчице.

Я чувствовала жажду и желания других. Они словно горели, но их жар не трогал меня. Меня тянуло в лес, и я была спокойна.

Обошла по дуге ближайших из своей стаи и устремилась вглубь. Я, словно вступила на порог родного дома, уверенная и умиротворенная. Но было что-то еще.

Что-то ждало меня там впереди. Манило, но не требовательно. Мягко звало, родным голосом, чутко откликаясь в каждом чувстве. Я бежала меж деревьев, а впереди меня были тени. Но это никто из тех, кто вышел со мной сегодня из общины. Не сегодня.

Время шло, а я не теряла следа. Но и ближе не становилась. Словно моя тень, она продолжала ускользать. Не было усталости, еще столько же и больше, у меня хватит сил пересечь и эти горы, лишь бы найти то, что так сладко зовет и манит.

Моя территория осталась позади. На мгновение остановилась. Что может быть там? И в этот момент сомнений во мне, на вершине склона впереди увидела ее. Волчицу. И призрак девочки во мне издал крик. Неумолимое желание во мне взвилось ввысь, к самому горлу, и я завыла. А потом устремилась вслед за той, что казалась мне такой родной и знакомой.

Мама.

Луна дважды исчезала и появлялась, а я все продолжала поиски. Я остановилась у горного ручья и утолила жажду. Но не ту, что продолжала жечь внутри и толкать на поиски. Волчицу я больше не видела. Она снова превратилась в тень, играясь со мной. Ее присутствие рядом ощущалось смутно и едва уловимо, но я не могла прекратить поиски.

И теперь я чувствовала присутствие не только теней. Прислушалась. Кто-то посмел ко мне приблизиться. Все ближе и ближе. Я узнала этого зверя — бессмертный. Оскалилась. Пожаловал мой старый соперник. Обернулась и приготовилась к схватке.

И вот он вышел из-за деревьев. Нахальный. Остановился и ощетинился. Подойди же ближе! Давай!

Но он не двигался. Что ж, ничего в жизни не меняется. Я прорычала от нетерпения и устремилась в его сторону. Он все еще стоял на месте, когда я прыгнула, приготовившись вцепиться ему в горло.

Видят духи, мне нужна быстрая победа.