Волчонок

Пролог и глава 1.

Пролог.

- «Бежать. Бежать как можно дальше и спрятаться так, чтобы не нашли».

В голове крутилась одна-единственная мысль и я… бежал. Продирался через колючие кусты, падал, вставал, брёл через болото, переплыл небольшую речку. Из последних сил поднимался и снова бежал. На боль в исцарапанных руках и ногах уже не обращал внимание. Колени и локти были сбиты. Одно радовало – знал, что на мне всё заживало очень быстро. Пара дней - и даже следов не останется. Губы вспухли – чтобы не кричать при очередном падении, я постоянно их кусал. Кровь текла уже по подбородку, по груди, но смахивал её рукой и… бежал-бежал-бежал. Только, когда почувствовал, что сил больше не осталось, не могу сделать даже шаг, забрался поглубже в заросли кустов и свернулся клубком, горько заплакав от несправедливости жизни. Думал, немного посплю и потом уйду ещё дальше. Туда, где меня никто не найдёт, но уснуть так и не удалось. Перед глазами, как только их закрыл, было лицо мамы, которая шептала – Беги, пока хватит сил. Беги, сынок… Спрячься. Мы потом тебя найдём. Обязательно найдём! Только выживи!!! А сейчас беги!

Утром мы позавтракали на даче, куда с родителями уехали поздно в пятницу. Переночевали на свежем воздухе. Там, где я всегда чувствовал свободу. Этот воздух отличался от городского. Он был густым, сочным, наполненным запахом трав и цветов. Договорились с папой, что после завтрака пойдём на рыбалку. Это у нас стало традицией. Папа… Сильный, смелый. Бывший военный, который однажды пришёл домой и тяжело опустился на стул. Сказал маме, что службу больше не вернётся. И в тот день я впервые увидел, как папа напился. Поставил перед собой фотографию деда и… Его не хотели отпускать. Сначала просили, потом требовали, позже стали угрожать. Папа на всё просьбы и уговоры отвечал отказом.

В то утро к нам приехали бандиты. В масках, чёрных комбинезонах с какими-то жёлтыми буквами на спине. Хотели папу арестовать и увезти, но не получилось. У отца был наградной пистолет, и он пригрозил, что откроет ответный огонь. Началась стрельбы. Мама хотела меня спрятать в подвале, но услышала, как за домом кто-то крикнул, что «щенок» - первоочередная цель и его надо взять живым. Это потом сообразил, что щенком назвали меня. Мама меня вывела через запасной выход и показала на дырку в заборе, через которую я иногда пролезал к соседям и ел у них малину (у нас она тоже росла, но там всегда была вкуснее). Шепнула мне несколько слов и чуть ли не силой толкнула к той дыре. Сначала я перебрался к соседям и замер. Думал, что спрятался и меня не найдут, но в нашем доме раздался крик мамы. Жуткий крик, который превратился в звериный вой, в котором не было ничего человеческого. – БЕГИ!!! И я побежал…

За спиной уже давно стихла стрельба, но через время послышался лай собак. Не такой, когда псы идут по следу. Псы боялись. Боялись меня. Маленького человека, которому всего месяц назад исполнилось шесть лет. Да, родители говорили, что я развит не по годам и выгляжу старше, мол, кровь даёт о себе знать. Папа при этом гордо улыбался, а мама тискала, прижимая меня к себе…

...Я всё же уснул, и этой стало моей ошибкой. ОНИ меня нашли. С помощью собак, которых двое рослых мужчин с трудом удерживали за ошейники. Собаки скулили, рвались из рук, стараясь убежать, но силы были неравны.

Меня схватили за руку, вытащили из кустов и вздёрнули вверх как куклу. Я видел, что было в глазах людей, что стояли вокруг нас. Видел их лица. Смотрели на меня с презрением, потому что видели перед собой не ребёнка, а что-то неприятное, отвратительное. Я дёргался, вырывался из рук. Колотил того, кто меня держал на весу, но рослый мужчина лишь отодвинул меня подальше, вытянув руку. Это было его ошибкой. Я изловчился, схватив его руку свободной рукой, оплёл её ногами и вцепился зубами в запястье. Мама с рождения мне запрещала кусаться. Даже в играх. Грозила серьёзно наказать, но сейчас её не было рядом и я понимал, что меня не отпустят, но навредить, отомстить смогу. Не только за себя, но и за папу и маму. Хоть немного. Насколько было сил.

Последнее, что помнил, это обезумевшие глаза того, кто меня держал. Взрослый мужчина не кричал, выл от боли, чем доставлял мне наслаждение. Потом удар по голове и всё померкло…

Глава 1.

Двенадцать лет спустя.

- Малыш. Не стоит этого делать. Ты прожил совсем мало. Неужели смирился, сдался, что выбрал настолько бесславный конец? Это будет глупым поступком, не находишь? Броситься вниз, пролететь считанные секунды, чтобы испытать чувство свободы? Так он будет последним, этот прыжок. Потом не сможешь проанализировать движения своего тела, разобрать ошибки, чтобы в следующий раз их избежать. Что ты видел в своей жизни? Чего добился? Всё, что тебя окружало с самого рождения – это никогда не прекращающаяся борьба. Сначала за выживание. Ты каждый день боролся с самим собой, чтобы утром увидеть свет после тьмы. Позже в тебе появились гордость и сила духа. Да-да. В маленьком теле появилось то, что придавало сил становиться лучше, сильнее, умнее. Ты повзрослел раньше своих сверстников. Наставники специально тебя ставили в пример остальным, зная, что выскочек никто не любит, что потом, когда рядом не будет взрослых, тебя будут бить и унижать твои же одноклассники. Все по-разному, но стремились к одному – сломать тебя, сделать бездушную куклу, которая будет послушно исполнять приказы. Но ты не сдался. Ты стал тем, кем и хотел – первым. Потому что всегда знал – ты отличаешься от остальных. В тебе есть то, чего нет в других людях – превосходство по праву рождения. Ты уникален, малыш…

- Малыш…

Голос, который иногда разговаривал со мной в собственной голове. Голос неведомого старика, кто помогал в трудные минуты жизни. Давал подсказки, разъяснял непонятные моменты. Правда, иногда подобное выходило боком. Как в тот раз, когда курсантов специнтерната вывезли в учебный лагерь на полевые занятия. Подвели к столам, где лежали автоматы. Инструктор, плютоньер-мажор, (прапорщик в молдавской армии – прим авт.) от которого разило перегаром, показал неполную разборку и ради смеха предложил повторить. Я и вызвался, потому что этот алкаш смотрел на нас как на дерьмо. В принципе, отчасти он был прав – два десятка задохликов в возрасте двенадцати лет в чистой, но потрепанной одежде выглядели совсем уж затрапезно. Больше задело, что два наших инструктора-воспитателя посмеялись вместе с алкашом, хотя они как никто другой знали, что любой из этих «доходяг» один на один уложит здоровенного мужика за пару секунд.

Я, помню, тогда уложился в установленное время, даже особенно и не старался. Инструктор «завис», потребовав повторить. Ну что, спорить с ним? Повторил. На этот раз, сделав быстрее. Только потом пришло осознание, что вечером вместо ужина снова придётся посетить «мозгокрута», который в очередной раз будет выворачивать мою голову наизнанку, пытаясь узнать, где я так лихо научился обращаться с оружием… Потом были стрельбы. Пять патронов. Два пристрелочных и три в зачёт. Мне же, после выпендрёжа, дали только три. Старший воспитатель шепнул – если в мишени окажется меньше трёх дырок, ближайшую ночь придётся провести в спортзале.

- Спарринг с инструкторами, – шепнул Георгий Оттович. – Будем из тебя, Волчонок, делать бойца, попутно выбивая гонор и дерьмо. Предупреждаю - если опять кого-нибудь укусишь, я сам, лично, выбью тебе все зубы. Понял?

Боялся, потому что знал, что после моего укуса любой человек надолго попадал в больницу с тяжёлым иммунным отравлением. Малейшая простуда в такое время гарантировала смертельный исход. Меня, после первого случая даже в больнице продержали месяц – исследовали тело, но врачи так ничего и не нашли. Тем не менее, после мучительной смерти одного из одноклассников, когда укусил его за пальцы, которыми тот пытался выдавить мне глаза, инструктора в спаррингах близко меня не подпускали, держали на расстоянии.

Назло всем отстрелял на двадцать восемь. Как позже выяснилось, наш старший забил пари с прапором, что я ни разу не промажу. Выиграл, поэтому ближайшую ночь спал как все в комнате, зато на следующую ночь на мне отыгрались сполна. Потом неделю лежал в больничном крыле… Не один я. Видимо не смогли удержать, когда я впал в неистовство – двое взрослых, как мне шепнула Ната, медсестра, одна из немногих, кто к нам относился по-человечески, лежали в соседней палате и их самочувствие вызывало опасение. У одного была разорвана в клочья лодыжка, у другого запястье. Когда остался один, помню, положив на голову подушку, расхохотался в голос – меня били трое взрослых, а когда Георгий Оттович понял, что я нахожусь на пределе, откровенно сбежал из спортзала. Потом, правда, вернулся, но уже с шокером. Только им и смог меня успокоить…

С языками получилось похоже. С первого класса с нами занимались преподаватели – носители языка. Кроме базового английского, второй язык выбирал сам ученик. Я без раздумий выбрал итальянский. Наверное, нравилась мелодика языка. Когда уже учился в седьмом классе, преподаватель итальянского заболел. Всего на неделю, но, чтобы ученики не расслаблялись, лично со мной занимался самый настоящий испанец, сеньор Хосе. Пожилой человек с лицом, на котором никогда не отображались эмоции. Вечная сигара в углу рта, правда, незажженная. Его задача была проста – дать основы языка, чтобы в трудной ситуации не растерялся и мог как спросить, так и понять ответ. Вопросы элементарные. Как пройти туда-то? Где находится то-то. Сколько стоит? Как проехать в аэропорт? Где ближайшая гостиница? Эти и другие вопросы, чтобы иметь возможность объясниться с местным жителем. Вот тогда-то, кажется, на втором занятии, меня и переклинило. Хосе, отвернувшись к окну, разглядывал унылый внутренний дворик. Наши лица ему видимо давным-давно надоели.

Поскольку в кабинете как обычно были вдвоём, старик, зная, что я ничего не пойму, пробурчал на испанском.

– Курить хочется, но здесь даже окно нельзя открыть. Придётся на этого урода тратить своё драгоценное время. Зачем ему испанский? Всё равно это одноразовый продукт. Мясо.

И я не выдержал, поскольку понял всё сказанное. Предложил свой вариант на его же родном языке.

- Сеньор. Вы можете пойти во двор и там выкурить сигару. Я подожду и никому не скажу. В обмен на любезность – расскажете о том, что вложили в смысл слова «мясо»?

Надо было видеть, что произошло дальше. Спина старика медленно выпрямилась. Как мне показалось, в ней что-то громко хрустнуло. Сигара выпала изо рта. Сеньор Хосе медленно развернулся ко мне всем телом.

- Ты… - он сделал паузу и вытянул руку, уставив на меня палец. – Не понимаю. Ещё вчера ты не мог запомнить и повторить без ошибок всего две фразы, а сегодня задал вопрос, используя слова, которые мало используются даже в разговорном языке. И это не кастильский, каталанский диалект. Волчонок. Откуда? Отвечай. Не на русском.

- Не знаю, уважаемый, – я пожал плечами, поскольку и сам не понимал, откуда в моей памяти всплыли ТАКИЕ знания. – Наверное, как говорят старики, это наследие предков. Генетическая память. Если рассуждать дальше, мои предки и моя собственная душа ранее принадлежала человеку королевства.

- Вот!!! – старик без сил опустился на стул. – Так мог сказать только носитель языка. Дьявол. Дэни, я сейчас сойду с ума, если не выкурю сигару. Я тебя замкну в классе, чтобы не зашли посторонние. Когда вернусь, мы продолжим…

...Дэни. Впервые моё имя прозвучало в стенах этой школы. Моё настоящее имя, Денис. Здесь к школьникам, которых с первого класса называли курсантами, обращались по номерам, очень редко по кличкам. Волком меня никогда не называли, только Волчонком. И тут… Видимо преподаватели имели доступ к личным делам, раз старик сходу переиначил моё имя.

Старик поднял с пола сигару и умчался как молодой, но не прошло и десяти минуту, как вернулся. Сначала отомкнул дверь снаружи, потом запер её изнутри. Сел напротив меня и уставился бесцветными глазами в моё лицо.

- Волчонок. Ты сказал о генетической памяти. Позволь спросить – а это откуда? Неужели в школе кто-то говорит на такие темы?

- Нет, сеньор. Просто я читаю не только учебники. Интересуюсь и другими темами, которые не входят в курс оучения.

- Да? – старик покачал головой и перешёл на русский. – Потрясающе. У тебя слова льются сами собой. Так, чего нельзя добиться, изучая язык даже с преподавателем высшей категории – носителем. Для этого надо родиться в королевстве и прожить там жизнь. Я тебя слушаю, а сердце радуется. Не думал, что смогу вновь услышать речь соотечественника. Не пошлый язык gamberro (хулигана – исп.), а речь un hombre educado (воспитанного человека – исп.). Так… Давай всё же русский оставим за дверью класса. Говоришь, вспомнил, что раньше было у тебя в голове? Я о таких случаях даже не слышал...

Мы проговорили весь урок. Затронули множество тем и только минут за пять до звонка, я вновь вернулся к вопросу по поводу слова «мясо». Старик сник. Вся его бравада, его энтузиазм мгновенно исчезли. Он снова превратился в учителя, одного из многих, словно сделанных под копирку, кто преподавал в школе. С минуту молчал, а потом заговорил бесцветным ничего не выражающим голосом.

- Дэни. Ты ведь неглупый человек. Наверняка давно понял, кем станешь, когда закончишь обучение. Не шпионом на службе государства, как мог подумать. Это сугубо частный пансион, прости, школа-интернат, где готовят «прокладки». Прости, это профессиональный термин. Означает, что ты ничего не будешь стоить, понимаешь? Разовая акция, после которой исчезнешь. Тебя уберут или во время акции или после неё. Уже свои. Мало кто становится штатным сотрудником, потому что никто не знает, чей приказ исполняешь. После окончания школы тебя купят. В полном смысле слова. Заплатят огромные деньги, потому что в тебя много и вложено. За некоторых учеников платят уже с первого класса. Естественно, они и попадут к тем, кто вкладывает деньги. Насколько знаю, свободных, как ты, мало. Но вы тем и ценнее, потому что кроме характеристик, «покупателям» будут предоставлены видеоматериалы «выпускных экзаменов», а те, признаюсь, успешно проходят далеко не все.

- Выпускники – шпионаж и ликвидаторы?

Старик посмотрел мне в глаза.

- В основном – да. Девушки – там особый случай. Последние два года Вы вообще не будете с ними видеться – сеньориты перейдут в другой корпус и занятия по большинству предметов для них будут проводиться отдельно. Может, и будете встречаться, но редко.

- Теперь становится понятно, почему у нас с четвертого класса медицина и химия чуть ли не основные предметы. С пятого класса – рукопашный и ножевой бой. С шестого – стрельба. Стали обучать программированию.

- Вот видишь? Я же сказал, ты неглупый парень. Советов давать не буду – это пустое. Только предупрежу – сбежать отсюда не получится. Мы находимся в месте, где до ближайшего жилья больше десяти километров. По внешнему периметру школы вооруженная охрана с собаками. Ночью усиленная. Лет восемь или девять назад двое, парень и девушка, решили сорваться накануне выпуска. Их поймали уже через несколько часов. Выстроили учеников и преподавателей школы во внутреннем дворе и на глазах у всех тех двоих замучили. До смерти. Видимо, чтобы отбить желание у других.

- Спасибо, сеньор. Последний вопрос. Если, конечно, не секрет. А где находится наша школа? Территориально?

- Не секрет. Молдавия. Недалеко граница с Румынией. Здесь все ученики русскоязычные. Поэтому Ваши покупатели из России, Украины, других республик бывшего Советского Союза. Кто будет – никто не знает. Выпускник после сдачи экзамена сразу отправляется или к заказчику, или на задание в одну из стран Европы. Паспорт у него может быть любой страны. Чаще той, куда отправляется. Легенда, всё остальное по ходу работы… Всё, Волчонок. Урок закончен. Спасибо, что благодаря тебе смог хоть ненадолго забыться. Что наш разговор должен остаться здесь, думаю, говорить не надо. Я слишком старый и готов к неизбежному. Жаль будет... если ты не попробуешь вырваться из порочного круга.

Старик меня заставил думать. Жить и постоянно думать о том, что будет через три года, когда придёт пора продемонстрировать свои знания и умения на деле, в сейчас лишь строить планы, прогнозы. Время бежит быстро, а в молодом возрасте события вообще летят перед глазами со скоростью света.

Со стариком-преподавателем виделся на занятиях ещё дважды, но сеньор Хосе больше не выходил за рамки учебной программы. Он учил, а я слушал и отвечал. Только в последнюю встречу его глаза сверкнули странным огнём. Блеснули как у молодого. Сказал, что это последний урок и его переводят в другую школу, где много испано-говорящих детей. Пожелал мне удачи в жизни и намекнул, что постарается не выпускать меня из виду и, если получится, помочь.

Простились сухо, как и полагается ученику с учителем. Тем более в каждом классе под потолком висели видеокамеры. Позже, уже перед выпуском, случайно узнал, что испанским, кроме сеньора Хосе, здесь никто не владел…

* * *

Дни, месяцы, годы… время пролетело с одной стороны быстро, а с другой, когда ты учишься круглый год без каникул, а выходной у тебя только один, да и то только вторая половина дня воскресенья, тянулось словно резиновое.

В восьмом классе стали преподавать основы религии. Приходилось заучивать молитвы на русском, латыни, арабском. Смысла в этом не видел, но у наставников были свои взгляды на учебный процесс. Исчезла и половина класса – девочек перевели в другое крыло здания. В десятом классе нам, наконец, объяснили, кем нас хотят видеть. Только всё было сказано иначе, мол, будем работать на государство. А вот какое – так и не прозвучало, да и вопроса такого никто не задал, потому что парни и девушки к своим семнадцати годам всё прекрасно поняли. Да, в десятом классе после двух лет отсутствия, девушки снова сели за парты рядом с парнями. Они заметно изменились. Стали женственными, на лицах появилась косметика. Совместно начали заниматься танцами, изучать правила этикета, поведения в обществе, за столом. Соответственно, появились новые преподаватели, только улыбки, что были во время занятий, мгновенно стирались, как только звенел звонок, означающий конец урока.

Я мысленно сравнивал преподавателей, особенно женщин, с заводными куклами. Завод на сорок пять минут и всё – кукла уставала и исчезала с глаз. Видимо шла в комнату для учителей, где её снова заводили.

Неожиданно в классе появились влюблённые пары. Ну как влюблённые? Скорее проявляющие симпатии. И активной стороной в этом были именно девушки. Меня тоже обхаживали двое. Садились рядом, проявляли знаки внимания. То прикоснётся рукой, то грудью. Недвусмысленные намёки на продолжение. У некоторых парней появилась ревность. После отбоя начались выяснения отношений. Иногда даже драки, но каждый раз на месте стычки появлялись преподаватели или сотрудники охраны, которые разгоняли дерущихся ударами резиновых палок. Били от души, не скромничали. Не только я, но и пара моих товарищей заметили странную вещь – девушек, которые и являлись провокаторами, никак не наказывали. С большим опозданием, но пришло понимание – женская половина на нас просто тренируется, оттачивая мастерство обольщения. И раз, после откровенного разговора на мужской половине, у большинства возник стойкий иммунитет – они перестали реагировать на девиц как на раздражителей. Общались как с приятелями, помогали в занятиях, если требовалось, но дальше ставили заслон. Через некоторое время убедились в своих предположениях – девиц за проваленные занятия стали жёстко наказывать. Те после спортзала приходили с синяками, которые обычно на тренажёрах и гимнастике не получить.

Весной, в конце апреля, нам сделали «подарок» – провели жеребьёвку, после которой определили пары – парень и девушка, которые до выпуска должны были находиться вместе круглые сутки. Своего рода суррогат семейной жизни. Мне откровенно повезло – парой стала Оксана. Хохлушка-хохотушка. Здоровенная девица, рядом с которой себя чувствовал в полном смысле доходягой. Меня два – это была она одна. Добавлю, за постоянными подколами с сопровождающим смехом, в этой девице скрывался откровенный садист. Я с первого класса невзлюбил эту девушку и с годами антипатия только росла. Замечал, какое она получает удовольствие, когда другому причиняла боль. Щипнула, ударила исподтишка, высмеяла, унизив – каждый раз потом сидела умиротворённая. Как самый настоящий вампир, получивший дозу. Спорить с наставниками и учителями никто, естественно, не захотел, но уже в комнате, которую нам выделили, я поставил условие – друг к другу не прикасаться и ночью под чужое одеяло не лезть. Оксана поначалу демонстративно фыркнула, мол, я ей даром не нужен, но уже вечером попыталась забраться ко мне под одеяло. Получила звонкую и болезненную оплеуху, расплакалась и демонстративно отвернулась. Всю ночь пиналась, не давала спать, ведь постель в комнате была, к сожалению, одна. Утром поставил условие – ещё одна такая же ночь и девушка будет спать на полу. Хочет? Без проблем.

Следующий вечер начался с причитаний, мол, какая она бедная-несчастная, никому не нужная. Всё ждала, когда я повернусь и стану её жалеть. Ага, уже. Конечно, трудно было справиться с собственными гормонами, особенно, когда рядом лежит обнажённая женщина, которая и ждёт только оного – выполнить данное ей задание, но понимание этого и останавливало. Считал, умножал, делил. Мысленно проходил полосу препятствий. Потом нажимал на болевые точки. Вообщем, через неделю моя соседка-«коровушка» села на кровать и заявила, что благодаря мне хоть выспалась за последние годы. Вот уж чего от неё не ожидал, так слов благодарности. В тот вечер договорились как нормальные люди, что при всех будем вести себя обычно. Не лезть с поцелуями и обжиманиями, а по ночам имнно что спать и друг к другу не приставать. Вдобавок как-то раз вечером почувствовал резкий запах, который у меня вызвал тошноту. Не сразу понял, что так пахнет кожа Оксаны. После этого мне уже не надо было заниматься самобичеванием и укрощением плоти. Понимал, что если удастся вырваться на свободу, всё у меня будет. И женщина, и интим, и семья. Только на этом этапе жизненного пути думать о подобном было непростительно глупо. Последнее время меня стали занимать совсем другие мысли – живы ли мои родители. И если да, то где они сейчас? Детские воспоминания никуда не исчезли, остались такими же яркими. Тот бег по лесу и животный страх, что меня поймают. Сильные руки папы и нежные, заботливые мамы. Запах мамы, который стал для меня эталоном, с которым не мог сравниться никакой другой. Не терял надежду, что если выживу, я их найду. Даже если их нет в живых. Приду на могилу и поклонюсь…

Два года назад.

- Сто шестой. К столу.

Не сразу понял, что меня вызывает директор школы. Сто шестой. Ну да. Десятый класс и шестой с первого класса. Личный номер. Шестёрка. Сегодня всё как в первом классе – только номер, никакой клички.

Встал, подошёл, забрал конверт и вернулся к своей парте. Остальных тоже вызывали по номерам.

Наш директор, Осип Арсеньевич, мужчина среднего роста в очках с толстыми стёклами, постучал указкой по столу, привлекая внимание. Большинство сидевших за партами непроизвольно вздрогнули, вспомнив, сколько сотен раз этой указкой получали по голове, спине, рукам.

- Каждый из выпускников получил конверт, в котором находится его задание. К завтрашнему утру обязан предоставить план действий и необходимого для этого снаряжения. Отказа ни в чём не будет, - директор захихикал. – Ну, разве что если потребуете танк или подводную лодку. Выкладки будут проверены и проанализированы независимыми инспекторами. После одобрения будут выданы временные документы и деньги на проезд до места проведения акций. Липовые документы, конечно же, но у местной полиции подозрений не вызовут, гарантирую. С момента получения документов начнётся отсчёт – на всё выделена неделя. Снаряжение на себе тащить не придётся– получите всё на месте у наших людей. Теперь коснусь другого вопроса, который для всех наставников очень важен. Мы не хотим потерять людей, в кого вложили столько средств и сил, поэтому каждому из вас под лопатку будет введена капсула. Там находится ампула с ядом и маркер, по которому сможем отслеживать местонахождение любого из выпускников. Не волнуйтесь – капсула сама по себе не разобьётся - она сработает только по радиосигналу или тогда, когда попытаетесь от неё избавиться с помощью врачей или друзей. Поясню – такое невозможно, потому что для извлечения необходима специальная аппаратура. Пока не забыл, добавлю ещё пару слов. Не советую использовать рентгеновский аппарат, чтобы разобраться, что находится у Вас в спине и как там оно устроено. Мы предусмотрели подобную ситуацию, поэтому подстраховались и на этот случай – даже слабое излучение даст команду на активизацию срабатывания капсулы. Теперь, коль вопросов нет, пройдите в кабинет, номер которого написал на конверте.

Кабинет четыре, в котором помимо меня, оказался мой одноклассник – Олег Спару. Если судить по фамилии – местный, молдаванин. Мы с ним за десять лет так и не смогли наладить контакт. Здоровались, естественно, но общались лишь по необходимости.

Кивнули друг другу, и я сел у окна, открывая конверт.

Фотография мужчины, краткая биография. Четыре листа с описание образа жизни, мест, которые этот человек часто посещает. Фотографии жилого дома, соседних строений. Огнен Драго. Создатель сети подпольных лабораторий по изъятию донорских органов, а по факту – не щадящая трансплантация в условиях стационара, а изуверское потрошение живых людей. Не только сербов, но людей и других национальностей, которые с завидной регулярностью пропадали в районе подконтрольном Драго. Чьи-то останки потом находили, но в большинстве люди исчезали навсегда.

Маршруты следования «бизнесмена»не отличались разнообразием – дом–офис – кафе, где тот с друзьями мог просидеть несколько часов. Посещение пары офисных учреждений на окраине посёлка и снова дом. Охрана внушительная – почти десять человек на трёх машинах. Личный джип бронирован. На одной из фотографий видна толстая задняя дверь машины. Женат, но есть любовница, к которой ездит по расписанию – два раза в неделю. В тот дом сначала заходят охранники и всё проверяют. Только потом появляется хорват. Два часа и едет домой.

Осмотрев на фотографиях все дома в округе, понял, что использовать снайперскую винтовку бесполезно – вокруг нет ни одного высокого строения. К тому же люди в небольших поселениях друг дуга знают. Анклав, что сказать. Мина – возможно, если заложить под крышку люка и точно знать, что машина с объектом встанет точно над ней, а двор в доме любовницы Драго большой. Кафе? Тоже отпадает. Фигурант никогда не сидит на улице – только внутри у глухой стены. Кстати, по поводу стены вариант – снаружи заросли густого кустарника и спрятать там тандемный боеприпас вполне возможно. Только возможно ли это физически? Кафе находится на главной улице посёлка, по которой постоянное движение людей и машин. Второй вариант – машина. В полусотне метров от кафе поставить маленький грузовичок, в кузове которого разместить аналог российского противотанкового управляемого комплекса «Корнет». Наводку можно осуществить дистанционно. С подобной техникой меня уже научили работать. Третий вариант, как наиболее надёжный, использование коптера. Пожалуй, эфпивишка пойдёт под номером один. Будет действовать в связке с дроном-наблюдателем – вряд ли у хорвата отработана защита от нападения с воздуха. В своём анклаве он царь и бог. Ничего не боится, а для него самого война давно закончилась.

Посидел немного, рисуя схемы работы оператора и его действий. Накидал план действий и перечень необходимого снаряжения для каждого из трёх вариантов. Вложил всё в конверт и отнёс директору, который, увидев меня в дверях, был крайне удивлён.

Положил конверт на директорский стол.

- Работа несложная. По большому счёту с таким может справиться менее подготовленный человек. Предоставленные материалы, как и мой план вместе с выводами, внутри конверта. Могу идти?

- Какой ты быстрый… - директор, словно не веря, заглянул в конверт. – Ладно, посмотрим, что ты придумал. Свободен. Только, Волчонок, - неприятный трескучий голос директора догнал меня у двери. – Мы не играем в компьютерные игры, где можно воскреснуть через минуту или восполнить здоровье, выпив таблетку. Цена ошибки – смерть. Скажу честно – мне совсем не хочется тебя потерять на первом же задании. Ты перспективная личность, и у нас на твой счёт большие планы.

- У меня ни одного счёта нет, поэтому Ваши планы на них бесперспективны.

Директор от удивления и моей наглости резко захлопнул рот, а я не стал дожидаться продолжения – закрыл дверь кабинета и отправился во двор. Сейчас там тепло, можно даже раздеться до пояса и позагорать…

Уже во дворе вспомнил, что было сказано по поводу рентгеновских лучей. Как там? Даже слабое излучение даст команду на срабатывание капсулы? А излучение при прохождении досмотра в аэропортах? Там вроде тоже рентген. Слабое излучение, но оно есть. Как вывод – или мы будем путешествовать исключительно по земле или же, что скорее, директор соврал…

- - -

Через пару дней однокашники стали исчезать, отправляясь на задания, а обо мне словно забыли. Образно сказано. Конечно же, не забыли - загрузили учёбой по самую макушку. Программирование, конструирование и модернизация беспилотников, работа в системе подземных коммуникаций. Для последнего, оказывается, была выстроена целая система в отдельно стоящем здании. Персонально для меня начался курс подводно-диверсионной работы. По нескольку часов находился под водой без возможности всплытия на поверхность бассейна. Менял под водой баллоны и одно за другим выполнял задания. Минирование, разминирование. Стрельба из подводных пистолетов, пневматического оружия. Вообщем, до комнаты еле доползал, падал и отрубался, и следующий день, хорошо, если не поднимали ночью, проходил так же. Во всём этом была и отдушина – вождение легковых машин и другой техники – грузовой и гусеничной. Как ни странно, эту дисциплину ранее не преподавали, хотя технические знания по правила дорожного движения сдали аж в шестом классе. Меня, в сопровождении двух охранников иинструктора, возили на полигон, где учили-учили-учили…

Не через неделю, как было сказано, а гораздо позже в школу стали возвращаться выпускники. Каждого сутки держали в изоляции и только потом выпускали. Разговаривать о проделанной работе было строго запрещено. Задав вопрос, можно было попасть на пару дней в карцер – бетонную коробку метр на два с полным отсутствием какой-либо мебели, даже железной койки, прикрученной к стене.

Как выяснилось, из двадцати человек на дипломное задание не поехал только я один, а назад вернулось одиннадцать человек. Восемь или погибли, или… Задать подобный вопрос руководству означало навлечь на себя неприятности. Моя соседка, Оксана, была в числе последних. То, что она не вернётся, я понял к концу первой недели, когда вечером вернулся в комнату и не увидел во второй тумбочке ничего, что оставила девушка. У нас и личных-то вещей никаких не имелось, но нижнее бельё, косметика, зубная щётка… всё это забрали.

В конце мая меня вызвали к директору. На удивление, прямо во время занятий по диверсионной тактике. Преподаватель, мужчина южных кровей, к которому обращались исключительно как к господину Хану, взорвался от злости на охранника, но тот шепнул пару слов и наставник словно сдулся – кивнул головой, разрешая мне покинуть классную комнату.

В директорском кабинете, когда зашёл, меня ожидали хозяин и ещё один мужчина – лет шестидесяти, с гладко выбритой головой, но в безупречном костюме-тройке. Белоснежная рубашка, строгий галстук, явно дорогая обувь…

- Садись, выпускник, - директор вяло махнул рукой, показывая на стул перед столом. – Если честно, меня удивило, что так и не увидел тебя в этом кабинете с вопросом, почему о тебе забыли.

Я молчал. За десять лет выучил, что скажи без разрешения хоть одно слово, начнётся истошный ор. Осип Арсеньевич, выждав минуту, ухмыльнулся и продолжил. – С другой стороны был уверен, что ты не идиот. Понял, что подобную работу могут выполнить необученные люди. Помнится, ты так и написал в рекомендации. Но, к сожалению или к радости, тот человек, которого отправился вместо тебя, допустил несколько грубейших ошибок, которые стоили ему жизни. Да, задание он выполнил, но решил уйти не тем маршрутом, что ты определил, а альтернативным. Запасным, который ты определил как наиболее простой, но и наиболее опасный. Посему вопрос. Что тебе самому не понравилось во втором варианте? Можешь отвечать.

Я смотрел на директора, но в его водянистых глазах не было никакой эмоции, да и реакцию второго человека, который, раз на меня взглянув, отвернулся к окну и так и продолжал стоять, понять было нельзя. Память у меня прекрасная, поэтому просить предоставить бумаги, что писал, означало нарваться на грубость и дальнейшие неприятности.

- В той местности любой посторонний человек вызывает подозрение. Не в одном отдельно взятом посёлке, а и в соседних. В общинах все, так или иначе, знают друг друга. Не то, что кто к кому приехал, а даже кто приедет в ближайшем будущем. Там сильно развиты родственные связи, порой знают кто кому в шестом, а то и седьмом колене. Пятиюродные тётки или четвероюродные кузены. Человек знает, к примеру, что там-то и там-то живёт троюродный брат тётки его жены и если у него в доме внезапно появился чужой человек, о котором никто никогда не слышал, то так долго продолжаться не может – сразу выясняют кто это такой, и почему о нём не сообщили другой родне.

- Смысл в таком? – внезапно раздался голос незнакомца. Тот так и не повернулся. – Безопасность?

- Смысл лежит в иной плоскости. Кроме тщательно лелеемой связи между родственниками, есть такое понятие как «халява». Слышали подобный термин? Любой, кто приезжает, или к кому приезжают, обязан пригласить родню. Накормить и напоить. И никого не волнует, что этот человек видит своих так называемых родственников в первый и, скорее всего, последний раз в жизни. Задарма поесть, выпить, - это и у сербов и у хорватов в крови. Особенно в сельской местности. Поэтому я особо отметил, что переодеваться в местную одежду и «косить» под своего – глупая затея. Тем более действовать не вопреки логике, а как в шпионских боевиках – уходить после акции не в сторону границы, а продолжать движение вперёд. Подобную литературу читают не только любители, а и другие люди. Соответственно, умный человек сможет спрогнозировать вероятный маршрут террориста.

- Вполне убедительно, - незнакомец наконец «отлип» от окна. Достал из кармана конверт и, не сходя с места, кинул его на директорский стол. – Откройте, прочтите и сделайте краткое заключение. Не стоит вдаваться в детали. Общая оценка.

Я посмотрел на директора и тот, перехватив мой взгляд, кивнул.

Открыл конверт. Пара листов бумаги. Фотография сбоку отдельно стоящего здания. Второй снимок явно скрин с гугл-карт – местность вокруг указанного здания. Все надписи на карте тщательно заштрихованы, чтобы не было привязки к определённой стране. Однако при должной внимательности и эрудиции можно было определить не только страну, но и город, что я и сделал, хотя вслух ничего не сказал. Техническое задание простое – врезаться в подземные коммуникации и получить доступ к секретной информации.

Текстовые комментарии были предназначены скорее сбить с толка, чем помочь. Даже на одной странице нашёл нестыковки с полностью противоположными выводами. Сложил листы и убрал в конверт. С минуту ещё раз внимательно смотрел на скрин с карты. Убрал в конверт и положил директору на стол.

- Слушаю, - мужчина покрутил головой, разминая шею. Ожидаемо раздалось пара щелчков.

- Липа.

- Поясните.

Этот человек на удивление со мной говорил на Вы. И это не было искусственно – тот, видимо, с незнакомыми людьми уже привык так общаться. Голос холодный, лишён каких-либо эмоций.

- В тексте несколько явных противоречий. В начале текста есть упоминание, что подземные коммуникации перекладывались около пяти лет назад. Вскрывался асфальт, менялись не только трубы, но и кабели, поэтому ремонт затянулся на две недели. В конце страницы дана другая информация – что за последние десять лет коммуникации не вскрывались, а необходимые профилактические работы велись через кабель-каналы специальной службой. Это первое. Второе. Судя по снимку, вокруг интересующего Вас здания находятся не частные дома, а учреждения и магазины. Есть даже спортивно-тренажёрный зал. В тексте рекомендовано использовать частные владения, только где они? Я таких рядом с нужным домом не увидел. С другой стороны, используя одежду, технику и оборудование соответствующих городских коммунальных служб, в подвалы намного проще попасть именно через казённые учреждения. Я даже не говорю о пиццерии и спортзале. Тем покажи бумажку со множеством печатей, напусти тумана, что идёт утечка газа из труб, и никто не станет чинить препятствий. Об одном только надо побеспокоиться – чтобы в мэрии или муниципалитете того города, где будут происходить события, были в курсе, что газом действительно пахнет. Для этого необходимо закопать на газоне пару баллонов с газом. Поставить на выходе регулируемый редуктор и метров пять тонкого пластикового шланга. Люди почувствую запах. Сообщат с службу. Приедут спецы с газоанализиторами. Подтвердят утечку. Запланируют ремонт. Тут приезжает машина с ремонтниками. Показывают грозные документы и закрывают, скажем, спортзал для работы. Украсть там особо нечего, поэтому за «ремонтниками» никто особо следить не будет. Если же сунутся – пинком под зад, основываясь на безопасности каждого из людей города.

- Неплохо, - мужчина последние несколько минут уже откровенно меня рассматривал. Изучал. Запоминал в деталях. Как показалось, даже измерил и взвесил. Видимо что-то уловил в моём лице. – Есть что-то ещё добавить?

Естественно есть, что и придержал для красивого завершения этой дешевой провокации. Ничем иначе это быть и не могло. Сейчас меня тестировали на элементарную внимательность, а не на аналитические способности.

- Вы правы, есть что сказать. Пожалуй, опущу мелкие шероховатости плохо сделанной липы. Да, повторяюсь. Первое и самое важное – два снимка – отдельно стоящего дома и скрина с гугл-карт – не имеют между собой ничего общего. Это два разных здания. Даже то, что кто-то тщательно заштриховал названия магазинов на других домах, я говорю о снимке, где дом снят отдельно, у него на крыше должна быть реклама, как на спутниковом снимке. Хорошо, допустим, могли заштриховать, но тень от больших букв рекламы должна была остаться. Второй момент – на спутниковом снимке крыша по боком имеет возвышения. Типа крохотных башенок. На фронтальном снимке крыша ровная и там не увидел следов редактуры иди фотомонтажа. Ну и последнее. Пожалуй, самое забавное. Сколько этажей у дома? Шесть или восемь? Увы, на разных снимках количество разное. Вердикт – если для подготовки операции придётся довольствоваться только этими снимками и предоставленной информацией, успеха не будет. Вероятность такого равна нулю. Вот теперь я закончил.

Пока говорил, незнакомец вынул из конверта фотографии и тщательно их рассматривал, сообразуясь с моими замечаниями. Оставил мои последние слова без комментариев. Убрал фотографии в конверт, а тот себе в карман.

- У меня вопросов больше нет, – эти слова были адресованы директору и тот, подняв на меня взор, головой указал на дверь, продублировав голосом. – Свободен.

Вот так я, можно сказать, и познакомился со своим будущим нанимателем, если не сказать «хозяином», руководителем службы безопасности известного российского холдинга, генерал-майором в отставке Ждановым Константином Ивановичем. По другую сторону закона его хорошо знали по кличке «Паук»…

Глава 2.

Закончился май, начался июнь, а я продолжал оставаться в стенах школы. Последний из нашего класса – все остальные уехали. Каждый исчезал по-своему. Кто-то тихо, таких было большинство, но несколько человек зашли, пожали друг другу руки и обнялись в последний раз. Хотя дружбы как таковой между одноклассниками не было, но десять лет проведённых вместе – это долгий срок. Кто куда уезжал, не говорили, да и не спрашивали. Одно желали друг другу – удачи…

Меня же день за днём снова и снова гоняли по всем предметам. Стрельба, подземные коммуникации, вождение, но в последнее время основной упор был сделан на тактику и логистику. Как-то раз, закончив писать контрольное задание, до этого просидев полдня над картами, подумал, что потом меня с радостью возьмут в любую крупную логистическую компанию - подготовка соответствовала. Иногда даже ставил в тупик своими вопросами инструкторов, которых привозили откуда-то специально для занятий именно со мной. Комнату пришлось снова сменить – в неё заселились ученики очередного десятого класса. Тех было почти в два раза меньше чем нас – одиннадцать. Шесть девушек и пятеро парней. Их готовили несколько по другой программе. Скорее как технических работников. Запрет для общения между классами публично отсутствовал, но как-то само собой сложилось, что и так почти не общались. Тем более на меня, как считали новые десятиклассники, единственного, кто никому не понадобился, смотрели с некой долей пренебрежения.

Но, к удивлению, мне предоставили отдельную комнату на четвёртом этаже здания. Святая святых, где за все годы обучения мало кто бывал – там жили исключительно преподаватели и инструкторы. На этаже даже был буфет, который работал круглосуточно. Мне он, естественно, даром был не нужен – там всё было за плату. Покупки можно было оплатить наличными евро. Был и платёжный терминал, но… у меня не было ни денег, ни карты. Ничего подобного даже в руках никогда не держал. На картинках видел, а в реальности…

Близился к концу уже июнь, когда меня снова сорвали с занятий. И не с территории школы, а с полигона, где управлял дизельным погрузчиком. Привезли в школу на машине и вновь оказался в кабинете директора, где присутствовал тот же самый лысый господин. На этот раз он выглядел иначе – джинсы, кроссовки и толстый вязаный свитер. Видно, что всё очень добротное, если не сказать неприлично дорогое, но если такого человека встретить на улице – работяга с завода. Даже лёгкая небритость на лице отлично вписывалась в образ.

На этот раз Осип Арсеньевич, как только я зашёл в кабинет, кивнув мужчине, вышел, оставив нас вдвоём.

- Волчонок, – мужчина держал в руках папку с бумагами. Как понял, моё дело. – Или тебя лучше называть по имени? Денисом?

Пожал плечами, мол, мне всё равно.

- Кличка – это не хорошо, хоть и стала заменой имени на много лет. Всё же имя предпочтительней. Не скучаешь, когда все твои коллеги разъехались по странам и весям?

- Некогда. Учёба не прекращается ни днём, ни ночью.

- Учиться это хорошо. Как завещал… Так. Давай, что ли знакомиться? Меня зовут Константин Иванович. Именно я тебя зарезервировал ещё год назад. Наблюдал за твоими успехами, как себя ведёшь, как общаешься с друзьями, с девушками. Удивило, не скрою, что перед своей одноклассницей поставил рамки дозволенного. Хотя, с другой стороны, поражён – неужели в тебе столько терпения и сдержанности? Можешь объяснить причины?

- Я не животное, которое можно скрещивать с самкой по желанию хозяев.

Мужчина откинул на спинку стула. Разглядывал меня с интересом, словно неведомую зверюшку, которая неожиданно заговорила на человеческом языке.

- Гордость и самолюбие. Как эти черты в Вас не старались убить, видимо, успеха так и не добились. Что ж, это даже хорошо. Ты своё дело видел?

- Нет.

- А хочется?

- «Это уже явная провокация. Скажи, да, и мне подсунут липу. Вероятней всего, такая сейчас на столе и лежит. Подготовленная для подобного случая».

- Зачем? – я усмехнулся и озвучил о чём подумал. – Там, - головой показал на папку, - подготовленный вариант на подобный случай, где кроме моего имени нет ни слова правды.

- Это даже не сомнение. Полная уверенность. Откуда? – на этот раз на меня посмотрели с долей заинтересованности.

- А зачем Вам или руководству школы раскрывать правду? Мне, существу, которое не считают за человека? С первого по десятый класс только номер. Хотя с некоторыми, как со мной, общались исключительно, зовя как собаку - по кличке.

- Считаешь это унизительным? Но в армии, например, в отдельных подразделениях, особенно в разведке, общаются между собой только по позывным. Даже вне службы.

- Позывной и кличка отличаются по самой сути. Думаю, Вам это объяснять не надо – сами прекрасно разбираетесь.

- Можно поспорить, но не буду. Тогда ещё пару вопросов и на этом закончим. Ты помнишь своих родителей? Где Вы жили? Как сюда попал?

- «Сказать, что помню – обеспечены пара часов у «мозгокрута». Если скажу нет – возникнут сомнения. Этот человек хороший физиономист. Смотрит рассеянным взглядом, отмечая схемы реакции. Взгляд то на мои глаза, то на губы. Как держу плечи, что делают руки. Как на вопросы реагируют пальцы. Подготовка у него хорошая, только не в курсе, что меня невозможно на таком поймать. Даже наш школьный «мозгокрут» после третьей или четвёртой встречи махнул на меня рукой. Слышал, как шепнул медсестре – «или он идеально умеет контролировать сознание, или у него вообще нет мозгов». Что ж, полуправда всегда предпочтительней.

- Родителей помню, но смутно. Вряд ли бы их узнал при встрече. Как сюда попал – не помню. Хотя нет, помню, что убегал от каких людей и меня оглушили. Пришёл в себя уже здесь. Позже понял, что меня долгое время держали под седативными препаратами – чтобы избежать истерик. Может, кололи и наркоту, хотя в последнем не уверен.

- Фамилию свою помнишь? Как звали родителей? – последовал очередной вопрос.

- «Это я помню отчётливо, как и лица родителей, но тебе, урод, зачем это знать?»

- Нет, не помню. Как и место где жил. Знаю, что была квартира в городе и дача, куда постоянно ездили, но где что находится…

- Странно, - на этот раз мужчина искренне удивился. – Обычно, как зовут родителей, и место жительства люди помнят.

- Люди, может быть, и помнят, но не дети, которых подобрали на улице или украли, а потом полгода или год держали в состоянии овощей. За каждое слово «мама» или «папа» следовал удар взрослого человека. Удар не щадящий, со всей силы. Сомневаюсь, если бы Вы сами прошли через нечто подобное, могли что-то вспомнили. А если бы и помнили, то никогда в этом чужому человеку не признались, потому знали – незамедлительно последует боль и очередное истязание.

- Что, и разрядами тока пытали? – мужчина аж подался вперёд.

- Это не пытка. Нас приучали к боли и самоконтролю. Всё это можете узнать у наставников по самоконтролю и физиологии. Так назывался этот предмет. С первого по десятый класс. Два раза в неделю. Индивидуальные занятия по полчаса.

- Да уж… Видимо здесь и в самом деле ведётся серьёзная подготовка, – мужчина проговорил эти слова еле слышно. Сам себе, словно подтверждая какие-то слухи. Но почти сразу же поднял голову и снова посмотрел мне в глаза. – На этом, пожалуй, на сегодня закончим. Что дальше… До конца июля ты остаёшься в школе. Потом тебя заберу. Точной даты пока сказать не могу, не знаю, но, вероятней всего, в первых числах августа. Работать будешь аналитиком в крупной компании, имя которой на слуху у всего мира. Маленькое уточнение – в подразделении службы собственной безопасности. Знаешь особенности работы такого подразделения?

Кивнул. Пояснения не требовалось. Государство в государстве – вот что такое ССБ – собственная служба безопасности. Иначе – контрразведка, которая по факту подчиняется только одному человеку – её начальнику. Нас же последние два года натаскивали работать именно против таких служб, но этого, видимо, Константин Иванович не знал, а если и знал, не посчитал нужным упомянуть…

Я уже дошёл до двери, поскольку разрешили уйти, когда догнал голос «благодетеля».

- Совсем забыл отдать. Держи. Ты, считай, уже сотрудник моего ведомства.

Вернулся. Взял в руки конверт. Покрутил в руках и положил в карман.

- Забавно. Даже не посмотрел что внутри, - хмыкнул мужчина. – Выдержка у тебя, в самом деле, на высоте. Похвально. Внутри платёжная карта. На счёте, конечно, не астрономическая сумма, но, по крайней мере, можешь себя побаловать вкусными вещами, что продаются в местном буфете.

- Эту карту после первой же оплаты в буфете руководство школы посчитает украденной и отберёт. Спасибо, конечно, но мне будет лучше без неё. – Вынул из кармана конверт и положил на стол. – Не думаю, что Вы будете рады, когда узнаете, что Вашими деньгами распоряжаются другие люди.

Оставив моего «работодателя» в некоем ступоре, вышел из кабинета. Посмотрел на часы – на сегодня занятий больше нет, поэтому поднялся к себе в комнату. Замков в комнатах, где проживали школьники, не было, да и закрываться было строго запрещено. Подобное каралось на первый раз ночным издевательством в спортзале. Во второй – гарантированная ночёвка в карцере…

Сел на половике в позе лотоса. Пытался сосредоточиться, но в голове мелькали слова, фразы последнего разговора. Не давали сосредоточиться и уйти туда, где всегда прятался и отдыхал – в детство. На берег реки, где с папой ловили рыбу. На другой стороне которой темнел густой лес. Однажды папа мне показал лося. Точнее, лосиху – из леса на берег вышло огромное животное. Напилось воды и снова, почти беззвучно исчезло в лесу. Папа… Жив ли ты? Жива ли мама? Почти одиннадцать лет разлуки. Смогли ли вы выжить в тот день? И если да, то как пережили разлуку с сыном?

Сидел, закрыв глаза, и чувствовал, как по щекам текли слёзы. Это самое малое, что мог себе позволить, когда оставался один, где нет камер. Нет, в комнате такая была, но сейчас она снимала мою спину. Пусть снимет. Пусть охрана видит, что я не валяюсь на кровати, не страдаю бездельем, а занимаюсь самоподготовкой и духовными практиками, внутренним самопознанием, о чём нам пять лет с маниакальной настойчивостью вбивали две дамы, которые считали себя гуру. Я их раскусил на первом же занятии – те не владели ни одной техникой или практикой. Видимо насмотрелись в сети красивых картинок, заучили пару текстов и решили, что достигли просветления. С другой стороны, надо признать - некоторые из класса впадали под их влияние – раскачивались в трансе, плели какую-то чушь. Видимо, попадали под лёгкое гипнотическое влияние. Я же старательно всё симулировал, благо мама со мной начала заниматься, когда мне стукнуло всего три года. И не долгими завываниями с раскачиванием, словно перед змеёй, а тем, что расширяет сознание, делает тело более гибким и крепким, а волю несокрушимой. Каждый день, всего час, но благодаря тем основам, что заложила мама, я и смог выжить в десятилетнем кошмаре, не потеряв своё Я и ничего не забыть.

* * *

Канул ещё месяц, начался август, но я продолжал находиться в школе.

В изоляторе, в отдельном корпусе, стали появляться новые дети – кандидаты в первый класс. Иногда по ночам, когда приоткрывал форточку, потому что снаружи стояла толстая решётка, слышал плач. Один голос затихал, но тут же подхватывал другой. В такие моменты хотелось взорвать школу и вывернуть всех так называемых преподавателей наизнанку. Я дал себе слово, что рано или поздно сюда вернусь. Осуществлю что задумал. Когда буду к этому готов не только морально, но имея в руках необходимое снаряжение, оборудование и оружие. Пусть сам здесь лягу, но малышей спасу. Пусть самых маленьких, но уже этого будет достаточно. Старших… у тех психика сломлена. Почти у всех. Разве можно остаться нормальными, когда кроме школьных стен и занятий во дворе с высоким бетонным забором с колючкой наверху, за десять лет никто нечего не видел. Никто не знал, что творится за пределами этой тюрьмы для детей. Любой выезд за пределы – будь то на стрельбище, или на полигон, а для «старшаков» на автодром, осуществлялся в кунге грузовика, где не было окон. Наверное, не хотели, чтобы кто-то запомнил дорогу и не мог понять, где находится эта самая школа. Даже мне последние месяцы, фактически выпускнику, каждый раз завязывали глаза, когда возили на автодром и обратно, а рядом сидел вооружённый охранник. Не с пистолетом – с автоматом.

Во время работы с компьютером рядом с каждым сидел инструктор, контролируя все поисковые запросы. Естественно, стояла и блокировка, ограничения на поиск, но нас учили обходить запреты, поэтому глаза живого контролёра были лучшей защитой от любопытства.

Что обрадовало и удивило – со средины июля в комнате два раза в неделю стали появляться свежие газеты и журналы. Кто их приносил и убирал – не знаю, но вечером имел возможность читать свежую прессу. Подбор был забавным – русская газета, английская, американская и польская. Последняя вообще была ни к чему – польский не изучал. Утром, после ухода на занятия, газеты из комнаты убирали…

- - -

Только во второй половине августа меня как обычно сорвали с занятий, отправив к директору. На этот раз тот был один. Сесть мне не предложил, да я и не ожидал ничего подобного. Показал на конверт, что лежал на углу его стола.

- В конверте твои документы и краткая биография. Выучи наизусть. Одежду тебе доставят завтра. Отъезд через два дня. Кроме заграничного и российского паспорта при себе у тебя ничего быть не должно. Проверят. Сейчас отправляйся в медпункт. Тебя уже ждут.

Всё было сказано, поэтому вышел из кабинета и отправился туда, куда и сказали.

В медпункте заставили раздеться до пояса и лечь на кушетку лицом вниз.

Естественно, ни о каком обезболивающем и речи не шло – мы же не люди… Шипение пневматического инъектора, резкая боль под левой лопаткой.

- Свободен. Сегодня душ не принимать. Спину не расчёсывать. Завтра после завтрака ко мне на осмотр.

Кивнул. Надел рубашку и школьный пиджак. Видимо сейчас меня «пометили», вставив радиометку и ту пресловутую ампулу с ядом. Смешно было бы посмотреть этим… людям в глаза, если бы узнали, что через пару недель всё, что в меня засунули, окажется вне тела. Организм сам избавится от чужеродных предметов. В детстве, помню, кто-то из соседских мальчик стрелял из пневматики и пулька мне попала в руку. Заплакал, побежал к маме, но та, узнав что случилось, лишь успокаивающе погладила меня по голове. Попросила только, что бы сам не лез в ранку грязными руками. В самом деле – на третий или четвертый день я нашёл пульку в своей кровати, а ранка, ещё немного покровив, затянулась и уже через неделю друзьям по даче было трудно доказать что меня действительно ранили…

Забив на занятия, поскольку по факту уже не числился в школе, пошёл в свою комнату. Сел на кровать, вскрыл конверт и вытряхнул содержимое на одеяло. Два паспорта – российский и немецкий. Посмотрел на год рождения – понятно, год прибавили. В документах, словно в насмешку, стояла дата - первое апреля две тысячи седьмого года. Ну да, день дураков. О таком знали даже мы, оторванные от остального мира. Место рождения – о, какой подарок, даже правду написали – Санкт-Петербург. Прописка – тот же город. Проспект художников, дом, квартира…

Поднялся с кровати, на столе лежал атлас автомобильных дорог, что в последнее время был моей настольной книгой. Нашёл нужный город, свой адрес…

Жили мы не на окраине города, как в прописке, а почти в центре. Около канала, который опоясывал остров. Рядом была площадь… Нет, не помню. И река Нева недалеко – часто туда ходили гулять семьёй.

Поискал похожее место, но автоатлас – совсем не карта города, где указаны улицы и дома. Трудно сориентироваться, при этом знал – стоит мне оказаться рядом – найду нужный и дом и квартиру. Надо с улицы пройти под арку и во дворе будет мой дом. Если его обогнуть и пройти очередную арку – окажешься у канала. День своего рождения помнил отлично. Такую дату трудно забыть – девятое мая, День Победы. На этот счёт папа каждый раз смеялся, мол, хорошая экономия на праздничном столе…

Вернувшись в комнату следующим вечером, сдав по описи все учебные пособия, даже тетради и ручки с карандашами, нашёл на кровати джинсовый костюм и кроссовки. Понятно, не оригинальные вещи, китайские, но вполне добротные. Сорочка чёрного цвета, бельё, носки. Хмыкнул, когда в кармане куртки нащупал кошелёк. Естественно, пустой. Переоделся и отнёс школьную форму на первый этаж, на склад. Пришлось возвращаться. Потребовали сдать и зубную пасту со щёткой. Только после осмотра комнаты дежурным воспитателем сделали отметку, что я не оставил себе ничего, что принадлежало школе-интернату.

Утром, в день отъезда, меня подняли в шесть утра. Заставили собрать и отнести на склад простыни, одеяло и матрас. Когда вернулся, мне устроили личный досмотр. Заставили раздеться до трусов и в таком виде отправили в медкабинет. В одних трусах, босиком, через всю школу… Врач, содрав пластырь, ещё раз осмотрел мою спину и отправил обратно.

В комнате к моему возвращению уже никого не было. Одежда… - трудно сказать, что с ней делали, пока меня не было, но в нескольких местах обнаружил подпоротые швы, а рубашка оказалась без половины пуговиц.

Оделся, но появилось ощущение, что меня окунули в грязь. Мерзко и противно, когда осознаёшь, что твою личную одежду лапали чужие руки. В туалете специально разорвал куртку ещё больше и зажал замок молнии так, что теперь свою функцию выполнить не мог.

Через час в комнате появился мужчина средних лет с ничего не выражающим лицом. Глаза светлые, водянистые. Как говорят, рыбьи. Не поздоровался. Оглядел мой внешний вид и застыл.

- Что за… Почему одежда разорвана? Застегнись.

- Не могу – замок не работает, – ответил, стараясь не улыбнуться. - Отсутствие пуговиц на рубашке, а так же разрезанные швы на джинсах и куртке – результат досмотра. Меня в тот момент в комнате не было – заставили раздеться до трусов и пройти в медкабинет на первом этаже. Я не идиот портить совершенно новую одежду, тем более собственную.

Мужчина застыл. Кажется, шестеренки в его голове сейчас крутились на бешеной скорости, но на лице не проявилось абсолютно ничего.

- Так… Все документы уже у меня. Фактически принял тебя под свою ответственность. Константин Иванович, который с тобой дважды встречался, в этот раз приехать не мог. Оправил меня. Теперь ты, Денис, не школяр и даже не выпускник, а сотрудник фирма, которая у всех на слуху - «Русставал»… который следует к месту дальнейшей службы… Хотя об этом поговорим позже… Сиди здесь, и никуда из комнаты не выходи. – Мужчина резко повернулся через левое плечо и вышел. Чуть ли не строевым шагом. Его не было полчаса, но за это время случилось много чего другого. Через десяток минут в комнату ворвался разъярённый старший преподаватель и привычно стал на меня орать. Минуту выждав, я встал с сетки кровати и тихо ему сказал. – Не ори.

Георгий Оттович вначале оторопел от неслыханной наглости, но ещё больше удивился, когда решил меня ударить, а вместо этого своим телом вышиб дверь в туалет. У меня не было цели убить его сегодня, но в отточенную годами тренировок двойку вложил частицу гнева, накопившегося за десяток лет. Воспитатель вырубился наглухо, не подавая признаков жизни.

Видимо следом послали другого воспитателя, потому что, зайдя в комнату, тот первым делом увидел ноги, торчащие из туалета, висевшую на одной петле дверь и меня, сидевшего на кровати, спокойного и невозмутимого.

- Что здесь произошло? Отвечать, – рявкнул мужчина, который появился в школе меньше года назад. Я даже не знал, как его зовут, потому что ни разу до этого не пересекались.

- Ничего такого, что может вызвать удивление. Воспитатель школы меня ударил. Я ответил. Результат перед Вами. Замечу особо – я уже не являюсь воспитанником интерната.

- Разберёмся. За мной.

- Что за тобой? – внезапно почувствовал в себе клокочущий… смех, не злость.

Этот человек не мог врубиться в ситуацию. У него случился полный срыв шаблона. Тот, можно сказать, чувствовал здесь себя царём, если не Богом, а сопляк даже зад с кровати не поднял, когда разговаривал с воспитателем, не то, что не вытянулся перед ним по стойке смирно. Сидит, закинув нога за ногу, и лыбится.

- Ты… - мужчина вновь сделал шаг в комнату, но едва не упал, зацепившись за ноги лежавшего человека. При попытке устоять на ногах, видимо что-то щёлкнуло в его голове. Неожиданно быстро взял эмоции под контроль. – Иди к директору. Тебя ожидают.

- Вот теперь, когда сказали нормальным языком, всё понятно. – Встал и, проходя мимо, специально не стал поворачивать корпус, чтобы избежать столкновения. Наоборот, заставил это сделать воспитателя, иначе тут же произошла уже вторая схватка.

Дошёл до директорского кабинета. Стучать не стал - рывком открыв дверь, зашёл внутрь.

Осип Арсеньевич, «любимый» директор, увидев мою одежду, на секунду потерял дар речи. Уже набирал воздуха для привычного вопля, когда мой провожатый, сидевший в мягком кресле, громко ударил ладонью по журнальному столу, да так, что ваза, которая там стояла, подпрыгнув, свалилась на пол.

- Не надо поднимать шум и тем более орать. Я Вас вчера предупреждал, когда привёз одежду для молодого человека, что она хоть и не стоит очень дорого, но найти подобную в здешних краях очень сложно. И что ВЫ сделали? Зачем надо было распарывать швы? Зачем обрывать пуговицы на рубашке? Это не досмотр, а откровенная порча одежды, отмечу, купленной не Вами, а мной. За собственные деньги. Если честно, рад, что вчера не выкинул чек. – Мужчина вынул из кармана портмоне и достал бумажный листок, положив его перед директором. – Меня не интересует – сделали это Ваши подчинённые по указанию руководства или по собственной тупости, но будьте добры возместить стоимость одежды в полной мере.

- Они и кроссовки испортили, - добавил я, сняв с правой ноги кроссовок и показав надорванную подошву. – Долго не выдержит. – Сделал пару шагов, поставил кроссовку в центр директорского стола. – Осип Арсеньевич. Обратите внимание на швы – они перерезаны тонким лезвием, скорее всего канцелярским ножом. Я такое при всём желании осуществить не мог – в момент обыска находился в медпункте. Между прочим, шёл туда босиком в одних трусах. И личный досмотр был осуществлён ДО момента порчи вещей. Лезвия у меня не нашли, потому что его никогда и не было. По правилам школы это запрещённый предмет.

- Замечательно, - мой сопровождающий, кажется, изобразил на лице улыбку. Только со стороны это выглядело ужасно – появился оскал, который и на гримасу не походил.

На стол легла новая бумажка, что появилась из бумажника. Следом на стол легла и третья.

- Подведём итоги. Джинсовый костюм. Кроссовки, рубашка. Итог – с округлением две с половиной тысячи евро.

Директор схватил чеки, стал считать и удивлённо посмотрел на мужчину.

- Какие, бл… две с половиной тысячи? Здесь же указана цена – в итоге получается тысяча двести тридцать один евро.

- Умножьте на два и получите ту сумму, которую я и назвал. Если не согласны – до вечера у нас время есть, поэтому можем подождать, пока Вы съездите в город, откуда привезёте точно такой же комплект. Если до Вас так и не дошло, почему я удвоил сумму, объясню – мне в любом случае придётся парню покупать другую одежду. В такой он не пройдёт и через одну границу, а нам надо их пересечь аж четыре.

Директор тяжело дышал. Мне показалось, ещё немного и у него случится сердечный приступ, хотя на такую радость надеяться было глупо – тот был ещё не старым, да и в спортзале проводил немало времени... Повернулся, подошёл к сейфу. Пошаманил с ключами и через пару минут на столе перед моим конвоиром лежала стопка денег – в основном десятками.

- Мелко… Хорошо, железом не отсыпали. – Мужчина поднялся, сгрёб деньги со стола и, не считая, сунул в карман. Повернулся ко мне. – Забирай кроссовок и пойдём. Работы прибавилось, а времени всё меньше и меньше.

Уйти нормально не удалось. В кабинет ворвался тот самый новый воспитатель, который оставался в моей комнате.

- Господин директор, этот выродок мало того, что посмел ударить Георгия Оттовича, так сломал ему руку. Я только что из медсанчасти.

- Курсант, ты в своём уме? Как ты посмел? – лицо директора вновь налилось краской и, сжав кулаки, он сделал шаг в мою сторону.

- Во-первых, он уже не курсант. Во-вторых, сомневаюсь, что Денис Коростылёв мог без причины ударить своего БЫВШЕГО преподавателя.

- Так и есть, – признаюсь, не удержался. Стал ябедничать. - Тот ворвался в комнату, как только Вы ушли. Стал грязно ругаться, а потом меня ударил. Без видимых причин, отмечу. Для уточнения позволю напомнить - в комнате есть видеокамера, которая работает круглые сутки. После того, как мне был нанесён удар, посчитал возможным постоять за свою честь. Что у преподавателя сломана рука, так видимо неудачно упал. Я специально ему ничего не ломал. Так что, посмотрим вместе видеосъемку?

- После которой директору придётся вновь открывать сейф, – так и остававшийся неизвестным мужчина незаметно мне подмигнул. – Я бы с удовольствием посмотрел, потому что в договоре есть упоминание, что выпускник передаётся будущему работодателю целым и невредимым. А если нет, полагается крупный штраф. Сумму помните? Если нет, могу зачитать – договор при мне. Куда тебя ударили?

Этот вопрос уже предназначался мне. Пришлось отвечать как есть.

- Целил в лицо, но я ушел. Кулак скользнул по плечу. Отмечу – меня били не голой рукой, кастетом. – Сунул руку в карман и по столу запрыгала тяжёлая железяка.

Жаль было расставаться с таким предметом. Думал сохранить и при случае использовать, но когда услышал, что предстоит проходить несколько границ, а там, скорее всего, стоят металлодетекторы и другие сканеры, пришло понимание, что от подобного предмета надо избавиться. А тут выдался настолько удачный повод. Притопил ещё поглубже в дерьме одного урода, а сам оказался красавчиком – подтвердил слова делом.

Стоявший рядом мужчина схватил кастет первым, небрежно откинув в сторону руку директора. Сел в кресло и стал внимательно рассматривать «игрушку».

- Занятная вещица, - голос прозвучал негромко, но тон говорившего человека предвещал массу неприятностей. – Немецкая цацка. Тут даже клеймо есть и дата изготовления. Сорок третий. Можно сказать антиквариат. Позвольте поинтересоваться, господин директор. Владелец кастета что, приверженец наци? Так сказать, продолжатель их славных дел? Славных в кавычках, разумеется. Или, одев кастет на руку, воспитывает в своих подчинённых покорность? Сегодня Вы меня разочаровали. Буду вынужден доложить совету попечителей о том, что здесь происходит. Что за этим последую серьёзные разбирательства, не надо и гадать. – Мужчина поднялся с кресла и демонстративно сунул кастет в карман. Посмотрел на меня. – Готов? Если да, пойдём.

Мы уже дошли до двери, когда сзади раздался голос директора.

- Господин полковник. Можно попросить задержаться на пару минут?

Мужчина одними глазами показал мне на дверь. Вышел и, отойдя метров на пять, прислонился к стене. Следом выскочил и преподаватель. Зло зыркнув в мою сторону, прошипев что-то невнятное, быстрым шагом пошёл к лестнице.

Минут через пять вышел и сопровождающий. Окинул меня ничего не выражающим взглядом и коротко приказал. – За мной. Не отставай.

Прошли через два поста, где проверили документы и пропуск, выписанный конкретно на меня. Вдобавок охранник ещё и куда-то позвонили. Скорее всего, желая получить подтверждение, что пропуск настоящий.

Рядом воротами стояло несколько легковых машин и один из грузовиков, в кузове которого часто ездил.

- Крайняя правая машина. Садись справа сзади. В дороге не разговариваем.

Правая так правая. На мой взгляд, вполне достойная тачка. Я учился на более старых и раздолбанных. А здесь и кожаный салон, и кондиционер. Водитель, который находился в машине, при нашем приближении завёл двигатель.

Полковник, так назвал моего сопровождающего директор, обошёл машину слева и тоже сел на заднее сиденье. Места в салоне было много, поэтому друг дугу не мешали.

Машина поехала и я смог впервые за долгие годы увидеть где находился. Оказалось, что здесь не изолированный комплекс зданий, а рядом находятся и жилые дома. Какая-то маленькая деревня, которую проехали за несколько минут и выехали в поля. Дальше леса-поля слились в одну мелькающую пелену, хотя на периферии сознания продолжал отслеживать маршрут, запоминая километровые отметки и названия населённых пунктов, мимо которых проезжали. Вспомнил, что мне сговорил испанец, мол, рядом нет ни одного населённого пункта. Врал? Или специально гасил во мне стремление вырваться? Если второе, это был правильный ход.

Приблизительно через час, как мы отъехали от школы, полковник произнёс несколько слов на неизвестном мне языке водителю. Тот кивнул и, проехав ещё километра три, свернул на лесную дорогу.

Непонятно почему, но полковник, сидевший рядом, насторожился. Протянул мне папку с документами, что всю дорогу держал у себя на коленях.

- Не выпускай её из рук. Там твоя будущая жизнь. Билеты на самолёт, банковская карта и кое-что другое. Если произойдёт что-то непредвиденное, уходи. Я знаю, ты сумеешь, если захочешь. – Следом мне протянули кастет, а потом, чего уж совсем не ожидал, полковник вынул из кармана пистолет и сунул мне в руки. Следом передал и запасную обойму. Это оружие я знал. Макаров. Отстрелял из такого не одну тысячу патронов.

Второй пистолет полковник вынул из подмышечной кобуры. Тоже Макаров, но с удлинённым стволом, на который сразу же накрутил глушитель. Закончив, снова задал вопрос водителю и тот вместо ответа продемонстрировал пассажирам поднятую левую руку с часами, мол, время…

Машина ехала медленно, переваливаясь с кочки на кочку и пассажиров в салоне то и дело бросало из стороны в сторону. Минут через двадцать выехали на большую поляну, где посредине стоял вертолёт. Полковник выдохнул с облегчением, но в ту же секунду по машине застучали пули. Первым погиб водитель – уткнулся головой в руль, но ногу с педали газа не снял. Кажется, даже нажал. И это меня спасло, потому что когда кинул взгляд налево, понял, что полковник вроде тоже погиб – глаза закрыты и всем телом привалился к двери.

Мне повезло – стреляли в основном с левой стороны – оттуда, где кустарник подходил к самой дороге, а вот справа было открытое пространство, редкие деревья. Машина, каким -то чудом миновав вертолёт, проехала еще метров сто и, подмяв под колёса высокую траву и кусты, уткнулась в дерево. Мотор продолжал работать, как и колёса, которые стали зарываться в сырую землю.

Папку с документами за спину, в брюки, под ремень. Пистолет полковника забрал себе, как и его портмоне с документами и деньгами. Наскоро обшарив чужие карманы, понял, что там больше ничего нет, а если и есть, времени искать не было. Приоткрыл дверь и выскользнул наружу. Рыбкой. Лёжа на земле, ногой захлопнул дверь. Прополз метров двадцать дальше в лес и уже там приподнялся. Прислушался. Ни шума, ни криков, ни стрельбы. Что это было? Попытка меня освободить? Глупая мысль – ещё пару минут назад сам был на волоске от смерти - почувствовал как, пробив стекло, мимо лица пролетела пуля. Следом ещё одна. Стреляли издалека. Скорее всего, из винтовки. Видимо то, что машина шла не по асфальту, а прыгала, сыграло свою роль – снайпер не учёл фактора движения транспорта, а это говорило об одном – стрелял, скорее всего, любитель. Может армейский стрелок, но точно не профессионал. Кстати, звука выстрела с правой стороны я не слышал, а вот слева били из двух стволов. Из автоматов, но одиночными. Характерный звук.

Ушёл ещё дальше. Согнувшись, короткими перебежками. С остановками. От дерева к дереву. Резкий поворот вправо с целью обойти место нападения и выти в тыл стрелку. Если он, конечно, продолжает находиться там, где был. Почему так действовал? Не знаю. Всё происходило на основе инстинктов и многолетних тренировок, но без анализа и размышлений. Пару сотен метров и увидел просветы в кустах. Вышел к такому «окну». Сейчас, наверное, первый раз порадовался, что на мне тёмная одежда, но не чёрная, а серая. Среди зелени такая заметна, но у земли сливается с общим фоном. Много прошлогодней листвы, упавших ветвей деревьев. Прополз в кустах до места, где можно было подняться на колени и увидеть, что происходит на поляне, самому оставаясь за парой метров густой растительности.

Два человека в камуфляже вытаскивали из вертолёта тела экипажа. Насчитал двоих летунов. Свалили их на землю, даже не оттащили в сторону. Один из «цветных», судя по всему, знал как обращаться с вертолётом. Через минуту раздался тонкий свит и лопасти стали медленно вращаться, но тут, по указанию второго, кто скрестил руки над головой, шум двигателей стих. Подобную птичку я никогда не видел на занятиях, ни в процессе просмотра учебных видеофильмов. Гражданская модель. Лёгкая, где вместе с пилотами могут поместиться максимум ещё два пассажира.

В наступившей тишине неожиданно раздался женский голос. Метрах в пятидесяти от меня, ближе к тому месту, где стояла машина, на которой сюда приехал, на поляне появилась молодая женщина. Она вышла из леса. Видимо прошёл мимо неё и та не заметила. Но и не удивительно – десять лет каждодневных тренировок делали своё дело.

- Денис! – раздался крик женщины, которая на изгибе руки держала снайперскую винтовку с мощным прицелом. – Денис Самойлов! Мы друзья. Пришли, чтобы спасти тебя. Выходи, не бойся. Отправим тебя домой, на Родину.

- «Самойлов»… - Резануло по сердцу, когда услышал свою настоящую фамилию. Но её знали и те, кто меня схватил, разлучил с родителями, упёк на долгих десять лет в самый настоящий ад на земле.

Мадам тем временем продолжала кричать, поворачиваясь в разные стороны.

- Денис, выходи. Время окна для эвакуации скоро закончится. Надо торопиться. Мы твои друзья. Если не веришь, я тебе дам прослушать сообщение от твоих родителей.

- «Оп. А это она сказала зря. Сообщение? Родители знали где я, и просто сидели, ждали? Зная папу, в такое поверить невозможно. Он бы весь мир на уши поставил, но меня нашёл. Сам нашёл, не доверив никому».

Лёг на спину и, накинув на рот куртку, крикнул в лес, чтобы звук эхом вернулся на поляну.

- Я заблудился. Вокруг кусты. Ничего вокруг не вижу.

Снова перевернулся на живот и вовремя. Девица поднесла ко рту рацию, произнесла несколько слов. Затем подняла винтовку для выстрела. Опустила бандану, что у неё была на голове, на глаза и, покружив стволом, нажала на спуск. Пуля свистнула совсем рядом. Метрах в трёх от меня, но звука выстрела не услышал. Глушитель. Это не так интересно, как сама женщина. Она что, экстрасенс? Обладает способность чувствовать человека за полсотни метров? Проверил пистолет полковника. Загнал патрон в ствол, передёргивая затвор буквально по миллиметрам. Снова перевернулся на спину и вовремя. Метрах в трёх от меня беззвучно появились два человека. В камуфляже, в шлемах-сферах. Автоматы прижаты к плечу – готовы открыть огонь без промедления.

- Дари, - послышался негромкий голос одного из этих, кто сделал ещё шаг в моём направлении. Общались на английском, но чувствовалось, что это не их родной язык – Здесь никого нет. Всё осмотрели. Если бы был, нашли.

- Кристи, ищи, - я с трудом услышал слова женщины, да и то потому, что мужчина увеличил громкость, что бы его напарник тоже слышал. – Мы не можем вернуться и сказать, что парня не нашли. Хочешь отдать аванс, что получил за его голову? Я, например, нет. Мне деньги очень нужны.

- Мне тоже.

- В таком случае прекрати ныть и ищите. Хоть на четвереньки садитесь и носом землю ройте. Помнишь, что нам сказал наниматель? Ему не важно, в каком виде – живой будет или мёртвый, но ему нужна голова. Не фотографии, а именно голова человека, который убил его брата.

Тут я впал в ступор… Никого я не убивал. Что за чушь? Хотя… Тот хорват, для которого накидал план. Неужели мой непродуманный экспромт в самом деле сработал? И имена этих людей – Дари, Кристи… Что ж, понятно - живым меня из леса не выпустят... Двое здесь. Двое у вертолёта. Девица. Вероятно, ближе к асфальтированной дороге тоже есть люди. Один, а то и двое. Придётся действовать. Начинать то, к чему меня так долго готовили. Физически, да и морально я был готов нажать на спусковой крючок, но что будет потом твориться в моей душе? С другой стороны сейчас я не наёмный киллер – не убиваю по заданию или за деньги. Всего лишь пытаюсь вырваться из западни, которую устроили конкретно на меня. Медленно поднял ствол пистолета. Из-за толстого глушителя мушка была не видна, но сейчас оружие и не было предназначено для стрельбы по мишеням.

Как только говорившей по рации человек вставил гарниру в держатель на шлеме, нажал на спусковой крючок. Негромкий щелчок. Следом ещё раз… Попал туда, куда и хотел, правка не требовалась… Удивило, как хорошо сработал глушитель. Тихие щелчки. Те приборы, с которыми мы имели дело на стрельбах и полигоне, глушили звук намного хуже…

Глава 3.

Всё произошло необычно тихо. Даже лязг затвора показался негромким. Хотя, как понял, оружие полковника было модернизировано. Стояли какие-то демпферы, поглощающие звук удара железа о железо. Вниз медленно опустились два тела. Стрелял снизу вверх – каждому под подбородок, поэтому смерть была мгновенной. Опустил на живот руку с зажатым в ней пистолетом. Где-то на периферии сознания отметил, что рука не дрожит. Только что убил людей, первых в своей жизни. Сразу двух, а психика молчала. Наверное, сработало понимание, что здесь кто первым выстрелит, тот и останется в живых.

В лесу ничего не изменилось. Как и прежде заливались птицы, шумели под порывами ветра листья.

Закрыл глаза. Вспомнил, как мама учила растворяться сознанием в лесу, чтобы стать с ним единым целым. Тогда даже на большом расстоянии можно почувствовать изменения, животных и людей.

- «Батюшка-лес. Матушка-земля. Примите сына от крови и плоти в семью свою. Укройте покровами своими. Упрячьте от врагов общих»…

Проговорил полностью несколько раз просьбу-молитву, что выучил ещё в раннем детстве. Мы с мамой часто играли так - прятались в лесу от папы и тот нас искал. Самое удивительное – маму не сразу, но находил, а меня почти никогда, пока сам себя не обозначал. Раз, так стоял совсем рядом, в метре, а так и не увидел. Или, может, видел, но не показывал, заставляя меня гордиться…

Через несколько минут я, как и в детстве, буквально растворился сознанием в лесу. Стал слышать и видеть то, что неподвластно обычному человеку. Как в таких случаях бывало, видел всё не своими глазами, а живых существ, что были рядом. Белки, какой-то крохотной птички, что сейчас перелетала через поляну. Мышонка, что вылез из норки у колёс вертолёта.

Два человека продолжали стоять у винтокрылой машины, ожидая, когда всё закончится и смогут отсюда убраться. Их сердца бились гулко, в ускоренном ритме. Они боялись. Женщина, что стояла уже ближе к лесу с закрытыми глазами и водя стволом винтовки, словно у неё в руках было не железо, а поисковая лоза. Да, я был прав. Со стороны дороги сюда шёл ещё один человек. В костюме, увешанный ветками и листьями. В руке винтовка, не автомат. И… вот чему удивился больше, в машине, мотор которой перестал работать совсем недавно, был живой человек, но его сердце билось неритмично. Тяжёлое прерывистое дыхание, но он был жив. Неужели полковник?

Видимо моё удивление и эмоции были столь сильны, что мгновенно выбросило из своеобразного транса.

- «Батюшка-лес. Матушка-земля. Примите слова благодарности за помощь. Добра Вам, жизни и терпения»…

По ветвям, листве пролетел порыв ветра и я улыбнулся – мне помогли, и слова благодарности были приняты как должно. Но, как и всегда, появилось сомнение – происходило ли это всё на самом деле? Или же было самовнушение? Своего рода транс?

Аккуратно подполз к двум телам. Быстрый обыск мало что дал. Документов нет ни у одного. Оружие однотипное, какое можно встретить в любом уголке мира – старые российские Калашниковы. Были не раз в деле – потёртые, в царапинах, но ухоженные. Стволы пахли порохом. У каждого… личное оружие. Тут имелись различия – современный Глок, а второй, словно картинка из истории, Наган. К тому же с глушителем. Удивился - разве подобные агрегаты ещё кем-то используются? Подумал, что только по личному оружию можно создать психопортрет бойцов. Глок весь в царапинах. Давно не чищен. Наган же словно игрушка – ухоженный, смазанный. Бывший владелец к нему относился с любовью. Берёг и ухаживал.

Снял с одного бойца разгрузку. Натянул на себя, подогнав ремни. В карман на спине засунул папку с документами. Туда так и не заглянул – не было времени. Сейчас, по крайней мере, не буду постоянно думать, что выпадет из брюк при беге по лесу.

Нашёл в кармашке второй разгрузки бумажный свёрток с патронами для револьвера. Сунул себе в карман. Выбрал один из автоматов. В отсеки разгрузки легли два магазина. С таким арсеналом уже не чувствовал себя голым. Второй автомат и пистолет оставил на месте – лишнее, да и надеяться на оружие, за которым не смотрели, было верхом глупости.

Всё это время женщина на поляне крутилась на месте, Хотя нет – приблизилась к месту моей лёжки метров на десять. И чаще смотрела именно в мою сторону, не в другие. Я решил отползти в сторону – подальше от трупов. Глазами уже нашёл подходящее место, где кусты со стороны поляны образовали непроходимую преграду. Четыре метра назад и в то место, где я лежал ещё пару минут назад, попала пуля, подбросив листья и кусочки земли. Следом второй выстрел. Третий. Стрелок бил точно в определённое место. Внезапно понял – я не радиометка ли тому виной? Та, что у меня в спине? На голове у женщины не было никаких приспособлений. Ни очков, ни наушников. Но если на винтовке стоит сканер и подаёт звук, когда определяет направление цели…

Снова беззвучный выстрел - на этот раз пуля попала в дерево, за которым лежал. Не, так не честно. Жаль, конечно, что на автоматах совсем нет никакой оптики, но можно воспользоваться другим оружием. Менее точным, но тихим.

Быстрый анализ сложившейся ситуации. Двое, что находились у вертолёта, настолько расслабились, что легли на траву. Как на пляже. Одни стреляют, а другие отдыхают? Или это разные команды? Точнее, у них разные задачи? Боевики и техническая группа для эвакуации? Вполне вероятно. Но даже если это и так, валяться на траве, откровенно наплевав на коллег – полнейший дилетантизм. Да и боевики не были военными. Скорее наёмники. Может любители, возомнившие себя крутыми Рэмбами. Что ж, посмотрим на их реакцию через пару минут.

Встал на колено, продолжая оставаться за деревом. Стрелять из Нагана самовзводом… Такое только в фильмах. Оттянул курок до тихого щелчка. А мадам тем временем приблизилась ещё ближе. Расстояние между нами сейчас составляло от силы метров двадцать. Она что, решила уйти за мной в лес? Вряд ли знает, что полковник меня снабдил оружием, не говоря о том, что взял у её коллег…

Медленно, по миллиметрам, выбираем свободный ход. Идёт очень туго. Выстрел. Отдача будь здоров – руку подкинуло высоко. Из Нагана ведь ещё никогда не стрелял.

Взгляд на поляну – девица лежит на земле лицом вниз. Видимо попал, только куда? Хотел попасть в корпус, но куда угодил? Выждал минуту и снова выстрелил. На этот раз держал рукоять двумя руками, более уверенно. Увидел, что тело женщины вздрогнуло. Была бы ранена – вскрикнула, а тут…

Снова бег по лесу. По часовой стрелке к лесной дороге, чтобы перехватить стрелка в лесном камуфляже. Как тот называется? Леший? Вроде так. Пока его не взял, к тем двум, у вертолёта, подходить нельзя – могут выстрелить в спину.

Десять минут и когда оказался у дороги, выдохнул, едва успел – мужчина шёл посреди дороги, расслабленно держа винтовку перед собой. Не так, как носят, чтобы выстрелить через секунду, а чтобы предохранить оружие от возможного удара или падения.

Щелчок курка.

Когда снайпер поравнялся со мной, сделал два выстрела – в голову и тело. Один за другим, но второй раз пришлось работать самовзводом, поэтому пуля угодила в плечо. Но первый выстрел был точен – расстояние между нами было всего метра три, а на голове у моего противника была зелёная бейсболка.

Выскочил на дорогу, утащил тело в лес. Неприятное зрелище, когда у человека отсутствует часть головы. Снова пришлось выходить на дорогу – поработать парой сломанных веток и засыпать кроссовкой землю, чтобы спрятать кровь. Справился. Не зная точно, что здесь произошло, не заметишь. Короткий обыск, а вот тут было чем поживиться. Пара банковских карт и два паспорта. Один принадлежал гражданину Германии. Выдан Эрику Раузу. Второй подтверждал гражданство Румынии. Дамиан Иовян. Хрен выговоришь. Но потому, что сохранилось от лица – вряд ли человек, что лежал передо мной, был румыном. Наёмник. На обоих запястьях татуировки - кресты в двух кругах. Если не ошибаюсь – кельтский крест. Насколько помнил – оберег от чёрных сил. Придаёт владельцу сверхъестественные способности, вплоть до телепатии и ясновидения. Получается… эта команда - охотники за нечестью? К сожалению, подумать времени не оставалось. Снял ленточную накидку с убитого. Надел на себя. Окровавленную бейсболку оставил – натянул капюшон, что висел за спиной. Винтовка… Это было не оружие – настоящее произведение искусства. С кучей насадок, аксессуаров. Американец. Баррет. Такое видел только на картинках. Магазин малый стандарт – пять патронов. Запаха из ствола не было – значит магазин полный.

Автомат на ремень под накидку, винтовку в руки и спокойно пошёл в сторону расслабленных летунов. Или кто они были на самом деле.

Кода появился на поляне – на меня никто не обратил внимания. Сто метров. Пятьдесят. Десять. Тишина и спокойствие, граничащее с пофигизмом. Оба лежат, разговаривают о чём-то своём. Язык… А вот на каком языке они говорили, так и не понял. Нагнулся, положил винтовку на брошенную рядом куртку и рывком сбросил с себя накидку, поднимая автомат.

- Замерли. Оба. Одно неловкое движение и буду стрелять. Руки подняли.

- Ты кто? - Как я, мне ответил на вполне приличном английском.

- Для тебя сейчас это самое важное? Не собственная жизнь?

- Нет, но… - попытался заговорить второй человек, лихорадочно выискивая взглядом других людей. Уловил надежду в его взгляде, но сразу же вернул к действительности.

- Оба лётчики?

- Да, но…

- Как понимаю, этим вертолётом может управлять и один пилот. Следовательно, второй мне не нужен. Поэтому хватит нокать и отвечайте коротко на вопросы, которые буду задавать. Что будет в случае неверных ответов, догадались? При себе оружие есть? Пистолеты?

- У меня. - Молодой пилот показал на внутренний карман куртки.

- Медленно достань и брось в сторону. Не дёргайся. Стрелять буду без предупреждения.

Я поднял автомат и отступил на шаг. Щёлкнул предохранителем. И только сейчас вспомнил, что патрона в патроннике нет. Рисковать не стал – демонстративно передёрнул затвор.

Парень расстегнул дрожащими руками куртку, аккуратно вынул пистолет и отшвырнул в сторону.

- Нож?

- Больше ничего нет. Клянусь.

- Поверю. У тебя? – ствол уже смотрел в грудь мужчине лет сорока.

- Я с оружием не дружу. Даже выданный автомат, видишь, лежит в стороне.

- Да? Медленно сели и сняли с себя куртки. Затем ботинки.

- Мы что, останемся босиком? – возмутился мужчина, но я лишь усмехнулся, постоянно переводя ствол с одного человека на другого.

- Если там не будет оружия, снова обуетесь. В принципе, мне лётчики не нужны – вертолёт смогу поднять в воздух и без посторонней помощи. Одно останавливает – не люблю убивать просто так.

Когда мне продемонстрировали отсутствие оружия, разрешил обуться.

- Вопрос. Отвечать коротко. Что за группа и её цели. Зачем убили экипаж?

- Мы их не убивали. Когда сюда приехали, они уже были мертвы.

- Цель прибытия?

- Не дать улететь молодому человеку, потому что при нём есть секретные материалы, которые не должны покинуть эту страну.

- Не совсем так, - мужчина поправил молодого коллегу. - Группа должна была захватить тебя, как понимаю, и доставить на территорию Румынии. Там груз должны были передать в другие руки. Как слышал, кому то из хорватов. Заказчик условий не выдвигал. Ты ему был нужен в любом виде – живой или мёртвый. Правда, за живого нам была обещана премия.

- Кто был руководителем? Сколько всего человек?

- Старший – майор Секуритате, это служба безопасности, Дари. Как её фамилия, не знаю. Двое наёмников. Как их зовут, тоже не знаю. Они больше молчали. И снайпер, Эрик. Немец. Профи высокого класса. Недавно с фронта. Стрелял русских. Говорил, что у него была самая высокая эффективность. Как понимаю… - мужчина замолчал, сообразив, что раз я пришёл в накидке снайпера с его винтовкой, его самого больше не увидит.

- Эта женщина, Дари. Она при себе имела какую-то аппаратуру?

- Прямо так не говорила, но уже здесь, на поляне, показала Эрику на прибор. Сказала, что цель от неё никуда не денется. Найдёт даже под землёй.

- Теперь глупый, затасканный вопрос – жить хотите?

- Именно что глупый. Умирать, когда есть возможность ещё немного пожить?

- Странно было бы услышать другое. – Я видел в глазах этих людей не страх, а надежду, что весь кошмар скоро закончится.– Вынули из брюк ремни. Старший связывает руки коллеге. На совесть, проверю. За спиной. Второго свяжу сам. Не волнуйтесь, ненадолго.

Через несколько минут, убедившись, что эти двое не развяжутся, прошёл по поляне до места, где лежала женщина. Держа наготове пистолет, отбросил ногой в сторону винтовку и перевернул тело на спину. Удивился тому, насколько удачно попал с первого выстрела – точно в шею, перебив гортань и позвоночник. Обыск, после которого в руке лежал небольшой прибор – кроме одного тумблера и крохотного объектива ничего нет, но этот прибор заверещал, когда объектив направил на себя. Понятно… Видимо женщина просто держала его в руках, прижав к оружию, и когда слышала устойчивый сигнал, стреляла. Винтовка знакома, СВД. Мощный глушитель. Навороченный прицел. Документы отсутствовали, а вот бумажник с банковскими картами, какими-то записями в крохотном блокноте и водительскими правами положил себе в карман. Следующий пункт – машина…

Когда открыл дверь с левой стороны, едва успел подхватить полковника – тот навалился на дверь, да и вес у него был приличным. Когда же положил его на траву, заметил, как сначала дрогнули, а затем открылись глаза.

- Жив, - прохрипел-просипел мужчина. Я так и не понял чего было больше в его словах – удивления или радости.

- Жив. Не хотелось умирать, когда только-только увидел мир. Вы как?

- Помоги раздеться. Левая рука…

Понятно – рука, точнее плечо, было в крови. Снял, точнее, содрал пиджак, затем сорочку и хмыкнул – на полковнике был бронежилет. Тонкий, но когда и его снял, увидел на теле три огромных гематомы – следы попадания пуль.

- Рану надо перевязать, - выдал вердикт и полез в аптечку, что валялась на полу под водительским сиденьем. Открыл – кроме рулона бинта (без упаковки) ничего другого не было. – Скоро вернусь, - засунув под голову полковника его же пиджак, пошёл к вертолёту. Вот там аптечка была совершенно новая. Даже в пластиковой обёртке.

Перевязал мужчину, помог ему натянуть пиджак на голое тело – сорочку можно было выбрасывать – в крови, да и треснул материал, когда расстёгивал пуговицы.

- Вам в больницу надо. Пуля ушла глубоко, сам не достану, да и нет инструментов.

- Вас и полевой хирургии учили?

Ответил, но как посчитал нужным.

- Каткий курс. Немного потренировались… на манекенах.

- Понятно. Нет, в больницу мне нельзя. Сразу сообщат в полицию, начнутся разборки, а копни поглубже, выяснят кто я такой. Экипаж вертолёта, как понял, пустили в расход?

- Тех, кто сюда прилетел, да, но есть другие. Наёмники. Двое. Пока отдыхают. Ждут приказа.

Мужчина посмотрел мне в глаза. Не знаю, что он там увидел, но его рука непроизвольно потянулась к подмышке. Поймав себя на таком движении, усмехнулся.

- Оружие моё верни. Его ведь ты взял?

- Я. Только оно Вам не понадобится. Выстрелить – да, сможете, но сменить магазин уже нет.

- Просто… без пистолета чувствую себя раздетым.

- Ничего, потерпите некоторое время. К тому же с пистолетом через таможню не перейти – надо будет скидывать.

- Умный, да? – полковник внезапно разозлился. – Мне лучше знать, что делать и как.

- В этом уже смог убедиться, – я усмехнулся и поднялся на ноги. – Лучше, полковник, направьте изыски своего разума на другую тему. А она такова – эта засада была устроена конкретно на меня. И те, кто здесь устроил охоту, точно знали, что в моём теле есть радиометка. Для пеленгации у них был даже хитрый приборчик. – Я достал из кармана коробочку. Щёлкнул выключателем и направил объектив сначала на полковника, потом повернул руку и раздался неприятный писк. – Неплохо, да? Вот и подумайте - кто знал куда я еду? Кто знал, что в теле метка? Знал не только как меня зовут. Назвали настоящие имя и даже фамилию. Вы у меня спрашивали – помню ли свою фамилию? Тогда соврал. Помню. А эти люди назвали именно её, не фальшивку. Объяснить ничего не хотите?

- Ты сейчас не в том положении, что бы устраивать мне допрос. От горшка два…

Его слова прервал тихий щелчок. Полковник так и не увидел откуда в моей руке появился револьвер, когда около его головы в землю впилась пуля.

- Это Вы не в том положении. Липовый паспорт у меня есть. Деньги, которые забрал из Ваших карманов, тоже у меня. Могу сейчас выстрелить и никто никогда не узнает, что этот выстрел был сделан мной. Так что, поговорим? Баш на баш. Вы мне рассказываете всё, что знаете, а я, так и быть, делаю любезность и оставляю Вам жизнь.

Мужчина долго смотрел мне в лицо, и я заметил, как его стало колотить. Подумал, дрожит от холода и нервной разрядки, но нет – полковник не выдержал, рассмеялся. В голос.

- Ну, ты и наглец… Скажу честно – никого подобного в жизни не встречал. Что ж ты хочешь узнать? Что вложил в слово ВСЁ?

- По порядку. Кто были те люди, кто напал, когда моя семья была на даче? Что с родителями? Причина, по которой меня отправили фактически в другую сторону? В школу-интернат, где готовят наёмных убийц? Кто за всем этим стоит?

- Мил друг. Ты спрашиваешь то, что знать нельзя. Да, ты не ослышался. Узнай, что ты в курсе прошлых событий, по стране прокатится череда заказных убийств. Только будут убирать не тех, кто участвовал и планировал, свидетелей. Их будут убирать семьями, чтобы остальные боялись и даже не думали открыть рот.

- Меня судьба посторонних людей не интересует. Пусть умрут хоть десятки тысяч, но я рано или поздно узнаю правду. И так. Жду. На всё даю пять минут. Будете молчать – останетесь здесь.

- Смелый и решительный. Прекрасный аналитик. Стрелок на уровне мастера. Физическая и моральная подготовка наивысшие.

- Время уходит. Что из себя представляю, знаю намного лучше, чем написано в бумагах и личном деле. Добавлю – я десять лет постоянно себя сдерживал.

- Хорошо. – Полковник со стоном перевернулся на правое плечо. – То, что твой отец был офицером, ты, конечно, помнишь. – Кивнул. – Когда его после конфликта с руководством попросили вернуться в своё подразделение, он отказал. На задание пошла другая группа, но обратно никто не вернулся и цель не была достигнута. Следующая планируемая операция и люди, которые должны были идти, встали на дыбы – или с майором Самойловым или пишут рапорта на увольнение. Конфликт дошёл до самых верхов. Нужно было спасать состав дипломатической миссии, а людей для подобных операций как всегда не хватало. Твой отец снова отказался. В приказном порядке послали другую группу, наспех склоченную. Вернулись двое. Цели достичь не могли – семьи дипломатов попали в руки мятежников. Позднее их всех вызволили, но это стало публичным унижением России. И тут кто-то проговорился, что с твоим отцом люди общались, спрашивали совета, но майор им всем отказал. Мягко, ссылаясь, что он уже пару месяцев как гражданское лицо. Вот и было решено воздействовать, так сказать, физически, потому что надо было срочно проводить очередную операцию, исход которой был заранее… предсказуем. Никто не должен был вернуться. Поэтому набирали из отставников. Заплатили каждому по тем временам большие деньги. Руководителем группы должен был стать твой отец, но тот… вновь отказал. Пошли на принцип – взять семью в заложники, но во время изъятия твоего отца произошла перестрелка – двое сотрудников спецназа были убиты, а твои мать с отцом исчезли из заблокированного дачного домика. Там всё перерыли – даже полы вскрыли, но люди словно испарились. Параллельно организовали твой поиск. Через сутки нашли. Спецназовец, который тебя задержал, через две недели умер в больнице в судорогах и мучениях. И это после того, как ты его укусил. Странно, не находишь? Отмечу, что нечто подобно происходило и в школе. С твоими обидчиками. И тут какой-то светлой голове пришла мысль понять причину, точнее – узнать кто твоя мать. И… полный ноль. Ни настоящего места рождения, ни каких-либо друзей детства. Даже в институте, в котором она училась, зачётную книжку в архивах нашли, но ни один человек из группы, в которой она училась, так и не мог вспомнить как выглядела сокурсница. Некоторых подвергли гипнозу и когда начинались вопросы о внешности твоей мамы, люди буквально сходили с ума – бились в припадках, рвались из кресел.

- Как понимаю, так и не выяснили?

- Не получилось. Работала огромная машина, а результат оказался нулевым. Некоторые даже выдвинули бредовую версию, что твоя мать была инопланетянкой.

- С тех пор о родителях никто ничего так и не выяснил? Или поиски прекратили?

- Подобные поиски НИКОГДА не отдают в архив. Ищут, но, конечно, с меньшим рвением.

- Теперь по школе. Причина моего появления здесь?

- Тебя отправили сначала в детский дом, ведь других родственников ни стороны отца, ни матери у тебя не было.

- Уверены? – я рассмеялся. Прекрасно помню тёмноволосую женщину, которую папа чуть ли не на руках носил. Называл Золюшкой, сестричкой…

- А что, были? – у полковника блеснули глаза.

- Неважно. И так. Почему меня отправили именно сюда?

- Люди, которые вели контроль над детским садом, обнаружили слежку. За ними самими. После этого и было решено тебя вообще убрать из страны, а коль знали, что в Молдавии организован специнтернат, где готовят сотрудников для спецслужб, вариантов не было. Да и место нахождения этой школы знают лишь единицы.

- Последний вопрос, – я устал слушать враньё. Нет, конечно, в рассказе проскакивали и реальные факты, но их было мало. – Моя дальнейшая работа будет связана с ликвидацией неудобных государству лиц? Скорее всего, даже не государству, а банкирам, олигархам. Им нужен человек, который по факту не существует. Тень. Да?

- Отчасти ты прав, но в твои обязанности не будет входить бегать с пистолетом или стрелять из снайперской винтовки. Организация, изучение. Подготовка. Координация.

- Ясно. – Что ж. В этой части полковник не соврал, но решение уже было принято. – Вы, полковник, сказали правды на чайную ложку, залив кастрюлей откровенной лжи. Не буду ничего опровергать, потому что это лишнее время, а вдаваться в подробности не считаю нужным. Хотите, что бы вернул Ваше оружие? Ладно, так и быть.

Достал сзади из-за пояса Макаров с глушителем. Протянул руку, но в последний момент нажал на спусковой крючок. Пуля попал точно в висок. Рубашкой протёр пистолет и вложил в ещё тёплую руку. Пару раз сжал пальцы, чтобы в дальнейшем у полиции не осталось сомнений кто осуществил выстрел. Отошёл в сторону – всё аккуратно. Хотя нет, – стёр рубашкой полковника отпечатки с наружной ручки дверцы. Кинул рядом со снятым бронежилетом.

Если бы полковник рассказал правду – я бы оставил его в живых. Даже накидал план действий, но он лгал. От начала и до конца. Правда прозвучала лишь в том, что мама с папой исчезли и их лениво, но продолжают искать. Папа никогда не служил в спецвойсках – он был ракетчиком. Много раз говорил, что стоит на охране рубежей Родины. ПВО. Не разведка и не спецназ. Когда заходил вопрос, почему папа без пистолета, тот смеялся, что пистолет видит только когда заступает на дежурство, а стреляет из него вообще раз в полгода…

- - -

Этот этап моей жизни почти закончен. Теперь надо добраться до Кишинева и сесть в самолёт. Куда? В какую сторону?

Скинул с себя разгрузку. Вынул из кармана папку, открыл. Билеты. Маршрут – Стамбул - Тбилиси - Москва. Два билета. Заглянул в паспорт – визы проставлены и даже сделаны отметки, что таким же маршрутом сюда прибыл два месяца назад. Лихо работают. Все печати таможен настоящие. Нас учили как отличать подделки. Сам при желании за полчаса могу такую нарисовать – не отличить от оригинала.

Паспорта с билетами во внутренний карман куртки. Разгрузку… не поленился, дошёл до тела женщины и бросил рядом. Там же оставил и автомат. Из оружия при мне остался Макаров, что дал полковник, и Наган. Снайперская винтовка тоже пусть лежит где положил. Дошёл до кустов и уже решил туда швырнуть пистолет, но в последнюю секунду передумал. Появилось сомнение, которое надо было или подтвердить, или отвергнуть. Передёрнул затвор и упёр ствол в землю. Нажал на спусковой крючок, а вот выстрела не последовало. Второй раз – мимо. Передёрнул затвор. Щелчок и снова тишина. Выкинул второй патрон – на капсуле нет следа удара бока. Снял кожух затвора – боёк на месте, только… блестит свежей спил…

Всего залило лютой злобой. Даже дыхание перехватило. Хотел меня спровоцировать? Довести до предела и спокойно, с улыбкой смотреть, как буду нажимать на спусковой крючок бесполезного оружия? Полковник ведь не ожидал нападения. Насторожился, это да, но если бы почувствовал настоящую опасность - остановил машину заранее.

Размахнулся и забросил детали пистолета в кусты. Следом патроны. Напоследок заменил отстрелянные патроны в Нагане. Это оружие выкину уже в городе, а пока пусть будет под рукой…

Подошёл к связанным пилотам. Развязал руки и отошёл в сторону. Пока те тёрли затёкшие конечности, поинтересовался – далеко ли до аэропорта Кишинёва. Можно туда долететь на этой вертушке? Ответили, что да. Меньше часа лёта. Запаса топлива с избытком.

- Тогда предлагаю такой вариант, - я присел на корточки перед пилотами. – Вы меня довозите до города. Там, где можно сесть, высаживаете, а дальше свободны как птицы. Будет лучше, если аппарат надёжно спрячете. Зачем? Объясню – через некоторое время он мне может понадобиться. На день. Заплачу по высшей тарифной ставке. А так можете его считать своим. Переоформите на себя, или что там надо сделать, не знаю. Вы профи, сообразите. Второе. Если меня будут искать и выйдут на Вас – говорите, что когда увидели, что группа погибла – улетели. Соответственно, меня не видели и, конечно же, не разговаривали. Сейчас черкните свои номера телефонов и имена, чтобы позже мог с Вами связаться. По пустякам тревожить не буду. Обещаю. Ну, так как?

Первым ответил мужчина.

- Мы посмотрели – вертолёт прибыл с Украины. В планшете нашли полётный план.

- И что? Хоть с Грузии или Армении. Прибыл и исчез по неведомым причинам. Летунов проверяли? Говорю о карманах?

- Ничего такого. Гроши. - Парнишка кивнул с некоторой долей брезгливости.

- Но Вам уже заплатили, верно? Аванс, думаю, точно получили.

- Это так, но рассчитывали на большее. – Это уже ухмыльнулся мужчина постарше, осознав, что здесь и сейчас его убивать не будут.

- Лучше мало, но остаться в живых, чем много, но на собственные похороны. Не приходило в голову, что вместо окончательного расчёта получи бы пулю?

Летчики переглянулись и, кажется, к ним начало приходить осознание действительности.

- Заводите агрегат и полетели.

Через десять минут вертолёт взмыл вверх…

* * *

А на следующее утро лесная поляна была полна сотрудников полиции и людей в штатском. Сюда нагнали массу народа, но подобные усилия и затраты того стили – медленно, буквально по крупицам, у следователей начала складывалась картина случившегося. Хотя всё началось со звонка местного фермера, который приехал на поляну косить траву, а, увидев трупы, первым делом позвонил родственнику, который незамедлительно приехал на эвакуаторе и увёз машину. Найденное оружие тоже не осталось лежать без хозяина – всё было спрятано быстро и надёжно. Стволы, тем более снайперские винтовки – это хорошие деньги, которых всегда не хватало. Единственное, что тревожило местного деятеля – дилемма - похоронить мертвецов самому или вызвать полицию. Наверное, набрав известный всем номер, он совершил главную ошибку в своей жизни – рассчитывал, что прибывшие, что и сделают, только увезут тела. Увы. Те, кто здесь встретил окончание своей жизни, оказались людьми весьма известными. В неких кругах, о которых фермер и не подозревал. Следом появилась криминальная полиция. Позже из службы информации и безопасности. Привезли собак. Начали прочёсывать лес и обнаружили ещё три тела, которых фермер и не подумал искать. Беднягу взяли в оборот, прижав в полном смысле слова к стволу (или ствол к нему) – и тот, узнав перспективы для своей семьи, решил всё отдать. И оружие, и машину. Вернул даже ружьё, что было спрятано ещё его отцом…

Постепенно к поиску возможного убийцы (именно возможного, потому что всё указывало, что раненный мужчина покончил с собой после того, как сумел один расправиться с противниками) и вертолёта, следы которого обнаружили криминалисты, подключались всё новые и новые службы. Нашли несколько свидетелей, которые воочию видели вертолёт, летевший на небольшой высоте в сторону столицы, но дальше всё упёрлось в тупик. Вертолёт странным образом испарился, да и был ли он в самом деле? Здесь многие богатые люди летали на собственных вертушках. Знать бы какой марки? Расцветки? Но, увы, каждый свидетель говорил своё, взаимоисключающее, не повторяясь с другими даже в деталях. Разумеется, что или кто находился в этом призрачном вертолёте осталось неизвестным. Только спустя день пришла информация, что борт, который прибыл с Украины и был оформлен как санитарный, назад не вернулся. С другой стороны – может он до сих пор где-то стоит, ожидая пациента. Сроки возврата не оговаривались – было окно в две недели. Проверили и списки пассажиров самолётов, что в тот день вылетали в другие страны. И тут пусто. Те, кто улетели, купили билеты задолго до дня вылета. Было несколько фамилий, которые выделили в отдельный список, но, проверив каждого, поняли – люди сюда приезжали проведать родных или по работе, так что список лёг одним из многих в дело, которое медленно, но спустили на тормозах.

* * *

Другая атмосфера царила в кабинетах службы безопасности «Русставал». Чем ближе были люди к своему начальнику, Константину Ивановичу Жданову, генерал-майору в отставке, тем больше втягивали голову в плечи, слыша его рычащий голос, доносившийся из кабинета.

О случившемся бывший генерал узнал вечером того же дня, когда из Турции пришло сообщение, что по указанному билету пассажир прибыл и территорию аэропорта не покидал. Прибыл один, без сопровождающего. Ночью пришло оповещение, что в Грузию самолёт прибыл без означенного пассажира. Более того – на его месте сидел совершенно другой человек, который купил билет за пару часов до вылета. Проверили – немец, который в Грузию летел по работе. Уже не первый раз.

После короткого совещания было сделано множество звонком контактным людям во множество стран. Высланы фотографии, особые приметы, но поиск не дал результата. Отовсюду приходили неутешительные отклики – молодого человека в джинсовом костюме никто не видел. Даже просмотрев видеозаписи из аэропорта Кишинёва, сделанные в момент регистрации пассажира, убедились, что вместо парня на стойке регистрации документы оформлял респектабельный господин средних лет, одетый в очень дорогой костюм. В руках – премиальный деловой портфель из натуральной кожи. Даже после поданного запроса, переговорив с девушкой, кто оформляла билет, та сразу вспомнила мужчину. Сказала, что господин немного рыкал как все немцы. Одет был безукоризненно и благоухал элитными духами. Голос был низким, с хрипотцой. Когда задали очередной вопрос – могла ли это быть маскировка, девушка рассмеялась – ранней седины на висках невозможно добиться с помощью грима. Добавила, что на английском тот общался с характерным акцентом. Проверили документы и снова тупик – билет был переоформлен в день вылета, буквально за три часа, на Эрика Рауза, прибывшего в Молдавию всего три дня назад. Цель визита – личная. Пробив по своим каналам дальнейший путь немца, выяснили, что тот день провёл в гостинице, а утром вылетел в Австрию.

Только через пару дней выяснилось, что Эрик Рауз – наёмник, воевавший на Украине. Сверили фотографии, что получили из Германии и Молдавии и поняли – на фотографиях разные люди. Между ними нет ничего общего. Сделали запрос в Австрию, но оказалось, что человек с названной фамилией до Вены так и не добрался. Бесследно исчез в небе над Европой.

* * *

Константин Иванович сидел в кабинете, буквально схватившись за голову – та нещадно болела. Неделя практически без сна. Сколько он выдал связей, сколько поднял людей в разных странах, оставленных на чёрный день для личных дел, а его, получается, переиграл семнадцатилетний мальчишка. Даже не его одного – всю систему, потому что уже на второй день он подключил бывших сослуживцев, но и те развели руками. Это пацан оказался гением. Второй вопрос был не менее важным, но временно отошёл на второй план – кто посмел встать у него на пути? Кто устроил нападение? Кто добил его друга, Володю Гнатюка? Тот никогда бы не пустил себе пулю в голову. Никогда! Третий вопрос, о котором генерал вообще старался не думать – кто настолько лихо положил полдесятка опытных наёмников? Спокойно, как в тире, используя, вероятно, бесшумное оружие. Причём, стреляя исключительно в голову, что для опытного киллера недопустимо, но… один выстрел – один труп. По двум сделал контроль. Стрелял чуть ли не в упор. Он что, в тот момент был невидимым? Генерал пришёл к решению, что надо увеличить число собственной охраны, потому что следующим в списке этого киллера может оказаться он сам.

И огромные деньги, которые были заплачены за паренька, и разборки с румынской и молдавской контрразведками – всё это становилось малозначимым. Хорошо, его семья сейчас на даче под надёжной охраной. Так, стоп. Семья. Жена ему сегодня звонила только утром, а всегда….

Схватил мобильник, набрал номер жены – тишина. Номер дочери, затем начальника личной охраны – не отвечают. Уже трясущимися руками набрал начальника службы безопасности коттеджного посёлка. Тот ответил сразу.

- Здравствуйте, Константин Иванович. Чем могу помочь?

- Здравствуй, Максим. Скажи, не знаешь что там с моими? Набираю жену и дочь – тишина. Алексей, мой начальник охраны, тоже не отвечает.

- Так они сегодня уехали. После завтрака к ним приехал какой-то испанец, который плохо говорил по-русски. Кое-как смогли поговорить, когда тот перешёл на английский. У меня есть сотрудник, который понимает по-английски. Тот господин сказал, что его ждут. Я созвонился по внутреннему телефону с Вашей супругой и та подтвердила, что ожидает гостя. А через час четверо уехали на машине охраны. Куда, сами понимаете, мне не сказали.

- Я что попрошу – пошли людей ко мне в дом. Пусть посмотрят, что там творится.

- Сделаю. Минут через пять перезвоню.

Ответственный человек позвонил намного позже и тому были причины. Выслушав, генерал безвольно опустил руку с телефоном, понимая, что этот раунд он проиграл подчистую. За неделю вычислить место его жительства. Найти адрес дачи. Договориться о встрече с женой. Чем он её купил? И как Алексей, его верный человек, пропустил всё это мимо?

Через секунду в кабинетах раздался сигнал, означающий срочный созыв совещания.

Когда руководители отделов собрались в кабинете, осунувшийся Константин Иванович обвёл всех тяжёлым взглядом.

- Только что поступила информация, что мою семью похитили. Все сотрудники охраны за исключением начальника, найдены в подвале в неосознанном состоянии. Причина – наркотическое опьянение. Я успел предупредить, что бы внутрь дачи никого не пускали, но оказалось поздно – туда нагрянула полиция в сопровождении СОБРа. Со слов человека, который видел что происходит, у меня на даче нашли около килограмма синтетического наркотика.

Моё предположение – всё это было проделано тем человеком, которого мы искали за рубежом, а он всё это время находился здесь, у нас под боком. Первое и самое главное – узнать, где моя семья. Второе – вызывайте сюда любых адвокатов, но я должен остаться на свободе. Третье – найдите этого ублюдка и уничтожьте. Поднимите братву. Пусть у него земля горит под ногами!

Глава 4.

Первые два дня я спал мало. Даже не так – почти не спал, постоянно меняя личины и документы. Знакомился с людьми – мужчинами и женщинами, заводя нужные связи на дальнейшее. Верил, что будущее у меня всё-таки будет. Кому-то давал обещания, надежду на продолжение знакомств, с кем-то проводил короткий разговор, и расходились в разные стороны, навсегда стирая из памяти ненужного человека.

Сложнее всего было сдавать-приобретать авиабилеты, но и с этим справился. Повезло - уже вечером первого дня познакомился с симпатичной девушкой, итальянкой, которая разъезжала по миру, нигде надолго не останавливаясь. Блогер, как она себя назвала. Я слышал о таких, но с её деятельностью познакомился впервые. Только сразу поставил условие – моё лицо должно остаться вне её снимков. Напустил тумана, недвусмысленно намекнув, что я человек, за которым устроена охота множеством спецслужб, а всё потому, что имею ТАКУЮ информацию, что многие толстосумы и известные лица после обнародования таковой потеряют сон и покой. Лола, как попросила себя называть тоненькая черноглазая девушка, услышав моё признание, сразу прилипла ко мне как банный лист, взяв большую часть сложных действий на себя. Главное – она сама получала от этого огромное удовольствие. Даже помогала мне гримироваться. Вообщем, мы с ней составили пару авантюристов, которые к концу второго дня пребыванияаэропорту направили полтора десятка людей не туда, где они ожидали оказаться. Пока всё сходило с рук, но неотвратимо наступала пора направиться в конечный пункт назначения.

Где находится головной офис фирмы, куда меня «направили», выяснить было несложно. С помощью Лолы нашёл фотографию человека, который со мной дважды общался. Именно в Турции узнал, что Константин Иванович - генерал-майор в отставке, руководитель службы безопасности, а полковник, оставшийся навсегда в лесах Молдавии – в реальности был действующим полковником МЧС Гнатюком Владимиром Ивановичем. Моя помощница, как выяснилось, оказалась неплохим хакером – на ноутбуке, с которым не расставалась ни на секунду, даже ночью клала рядом с подушкой, имелись программы, благодаря которым я много чего узнал. Не только место жительства генерала, но и состав его семьи, а так же фото из соцсетей. Дочь Константина Ивановича, Марьяна, была неугомонной натурой – тоже вела жизнь блогера и имела свои страницы чуть ли не во всех известных соцсетях, куда выкладывала всю свою жизнь. Поэтому узнал о ёе семье много интересного.

Лола оказалась лёгкой на контакт и уже на вторую ночь очутилась в моей кровати. Ночь провели без сна и утром, кажется, она не поверила, что до встречи с ней я был девственником. Тем утром, обнявшись, иносказательно рассказал о своей судьбе. Естественно придумав вымышленного персонажа, говоря о нём в третьем лице. Всё прозвучало настолько пугающе, что девушка не сразу поверила в реальность услышанного, а ещё через час, когда завтракали, не задала вопрос, а заявила утвердительно - я рассказывал о себе!

Пожал плечами, мол, принимай как хочешь, но с той секунды в наших отношениях многое изменилось. Лола полностью взяла меня под свою опеку, вообще забросив свои дела. Тогда и узнал, что девочка не просто блогер, ищущая свободы и приключений, а имеет некие обязанности, которые выполняет по мере появления в той или иной стране. Её родители очень обеспеченные люди, но их бизнес… - она рассмеялась в тот момент, - находится вне правового поля.

- Мафия? – я рассмеялся, но девушка была серьёзной.

- Подобные слова вслух не стоит произносить. Говори - Семья.

- Прости, милая, не знал такие тонкости. Скажи, ты не боишься вот так открыто, малознакомому человеку говорить, что принадлежишь к … Семье?

Лицо девушки продолжало оставаться серьёзным.

- Во-первых, человеку, сказала человеку, с которым у меня близкие отношения. Я умею разбираться в людях и никогда не прыгаю в постель ради спортивного интереса. Второе – ты, по сути, изгой, у которого много своих проблем. Третье. Мафия, Коза Ностра – всё это ушло в историю, а Семьи как были всегда, так и будут. К нам относятся больше с уважением чем с боязнью.

- Спасибо за объяснения.

- Пожалуйста. Тебе в России понадобится помощь?

- Ты мне и так помогаешь, но завтра, я уже говорил, возвращаюсь домой. Не всё можно сделать на расстоянии.

- Я еду с тобой, – безапелляционно заявила Лола. – Российская виза у меня есть, так что проблем не будет. Заодно выполню то, что просил отец.

- У Вас есть связи и с Россией? – Если честно, был удивлён.

- У нас связи по всему миру. И не только с криминалом. Намного больше торговых. Ведь моя Семья фактически руководит большим числом промышленных предприятий. Сталепрокатная, мебельная, продукты, спортивное снаряжение. Об одежде и парфюмерии и говорить не приходится. Будешь удивлён, если скажу, что большинство спортзалов, стадионов, фитнес залов в Европе тоже контролируется нами? Не только моей Семьёй, и другими, с кем сотрудничаем, и сложные вопросы решаем сообща.

Лола замолчала. Нежно меня поцеловав, ткнула рукой грудь так, что я упал на постель, а сама взяла телефон и, выйдя на балкон гостиничного номера, стала говорить. Быстро-быстро. Как пулемёт. Даже зная итальянский на прекрасном уровне, мало что понял. Вернувшись, села за ноутбук и долго там что-то печатала. Когда закончила - захлопнула крышку и села рядом.

- Отец дал добро. Нам помогут решить твои проблемы, но взамен отец просит ответную любезность – указать место, где находится та школа.

- Лола. Если твоя Семья хочет взять школу под свой контроль, отвечу отказом. Я дал себе клятву, что сделаю всё, чтобы вернуть малышей в их семьи. Хотя бы малышей, кто окончательно не сломлен и помнит что такое солнце по утрам и мягкая постель. Руки мамы… Когда можно понежиться, а не вскакивать по сигналу и бежать во двор для занятий. Когда за малейшую оплошность следует удар. Вторая оплошность – уже более тяжелое наказание. Можешь себе представить семи-восьмилетнего ребёнка, который даже не в испуге, в ужасе вжимает голову в плечи, услышав рядом голос взрослого человека? Ребёнка, кто лишён ласки родителей? Кто круглые сутки среди других, без возможности даже на минуту забиться в угол и поплакать от души?

- Ты говоришь страшные вещи, – девушка окаменела лицом.

- Я ничего не придумал. Ни единого слова. У меня одно желание – сравнять то место с землёй. В полном смысле слова. Старших уже не перевоспитать, но есть надежда и их вернуть в общество. Это будет долгий процесс, но сдаваться нельзя. Малышей же надо спасать.

Девушка повернула голову, посмотрела на окно. Как мне показалось, сейчас она представила себя в тех стенах. А может своего будущего ребёнка. Видимо ей стало жутко – девушку, словно в ознобе, всю передёрнуло.

- Я сказала – тебе помогут. О Семьях много говорят того, чего они никогда не совершали. И почему-то всегда молчат, когда мы делаем добрые дела. Не в качестве компенсации, а потому, что так надо, когда идёт от сердца. То, что я сегодня узнала, выходит за рамки осуждения. Это чудовищная организация, которая не должна существовать на земле. Что касается детей… - Девушка сделала небольшую паузу. – Отец хочет с тобой встретиться и поговорить наедине. О будущем и настоящем. Тогда, когда окончишь одну битву и встанешь перед вопросом – надо ли в одиночку начинать следующую? Тебя никто не торопит и не ставит условий, но скажу так – чем раньше ты встретишься с отцом, тем быстрее дети окажутся на свободе. Тебе дадут столько людей, сколько скажешь. Любые транспортные средства. Любое вооружение. От тебя же потребуется одно – разработать план, где потери с обеих сторон будут минимальны. – Увидев, как исказилось моё лицо, Лола нежно погладила меня по голове. – Ты не думай, что Семья захочет взять под свою опеку ТЕХ преподавателей. Они должны подвергнуться публичному наказанию. Разумеется после допросов и возможного раскаянья. Для нас ценно другое, не буду это скрывать – материалы на тех, кто стоит за всем этим ужасом. Из каких они стран. Фамилии тех, кто замешан в торговле детьми. Кто владеет выпускниками школы, потому что за последние три месяца произошли несколько убийств, которые у заинтересованных сторон вызвали вопросы. Два киллера были уничтожены. После твоего рассказа стало понятно, куда могут тянуться ниточки. Если я покажу фотографии, которые вскоре получу, сможешь опознать? Если они, конечно, тебе знакомы? Понятно, что убитых пока не связать с заказчиками, но и это будет шаг вперёд.

- Если это можно остановить, я помогу. Обещаю.

- Я была уверена, что ты это скажешь. А сейчас, милый, ложись и отдохни, а я ещё немного поработаю.

Утром четвёртого дня стал испанцем. С настоящим паспортом и российской визой. Лола – моя невеста. Богатые бездельники. Путешествуем, убивая время до дня венчания. Пришлось снова сесть перед зеркалом и подруга за полчаса полностью изменила мою внешность. Без усов и бороды, но совершенно перестал быть похожим на себя самого. Лола хохотала, когда я всю её исцеловал.

- Мой милый. Я, можно сказать, с детства живу в театре. Сначала актёрское мастерство, потом, когда поняла, что из-за внешности и роста путь актрисы для меня закрыт, стала изучать профессию гримёра. Стажировалась у звёзд, поэтому, скажу, тебе со мной очень повезло.

- Ты удивительна и без своих навыков. Нежная и страстная, а через минуту деловая и собранная бизнес-леди.

- Ты чудак, - рассмеялась девушка. – Выдумщик. Стараешься из меня вылепить богиню? Первая влюблённость не всегда настоящая. Однако признаюсь – ты мне очень нравишься. Как любовник и как человек. В тебе есть то, что давно не встречала в мужчинах – железный характер. Своего рода стержень, который невозможно сломать.

- Спасибо за то, что хоть что-то во мне нашла хорошего.

Получил шутливый подзатыльник и стал одеваться – до вылета в Россию оставалось всего два часа.

* * *

-Добро пожаловать, – серьёзная дама с погонами на плечах без улыбки вернула мне проштампованный паспорт, и я вышел за пределы таможенной зоны аэропорта Пулково. Чемодан у нас был один на двоих, да и там лишь пара моих рубашек, всё остальное принадлежало девушке.

Когда вышла «невеста», улыбнулся.

- Прости, когда ты отходила в дамскую комнату, посмотрел, как тебя зовут на самом деле. Долорес. Проговорил про себя раз сто подряд и понял, что твои родители ошиблись – это имя явно другой девушки. Тебя в роддоме не подменили?

Девушка не просто улыбнулась, рассмеялась.

- Предвидела что услышу. Долорес - моё настоящее полное имя. Только с детства все меня называли исключительно Лола. Даже в школе. Привыкла. Долорес звучит грубо.

- По-русски ласково это будет звучать вообще ужасно – Долоресочка. - Я проговорил по-русски и вновь перешёл на английский. - Что-то среднее между доской и стамеской. Но ты хоть фактурная, а тоненькая как тростинка. С другой стороны пока везёт – стружку с меня снимать не начала.

- Подожди немного. У нас всё впереди. – Я увидел в глаза девушки чертенят. С другой стороны понимал, что вокруг нас масса людей и среди них, возможно, есть те, кто нас слушает не только потому, что стоит рядом, а, скажем так, из-за производственной необходимости.

- Номер в гостинице для нас заказал ещё в Турции. Сейчас найдём такси и…

Лола меня перебила.

- Прости, милый, но твой заказа я аннулировала почти сразу. Нас ждут в другом месте, да и такси не понадобится. Мои друзья обо всём уже побеспокоились. Вон, смотри, – девушка, повернув голову, показала на молодого человека у входа, который в руках держал табличку – Лола/Хосе.

Ну да. Утром я стал Хосе Альварес Донго Пердени. Знал бы точно, кто придумал такое имя, придушил бы. Для русского подобное звучит на грани приличия.

Подошли ближе. Парень кивнул, словно в голове сверил наши лица с лежащей там фотографией. Легко и непринуждённо выхватил чемодан из моих рук и направился к стоянке машин. М-да… Мерседес, да ещё и представительского класса, это неожиданно. Насмотрелся на такие, пока лазал по интернету. Встречавший нас положил чемодан в багажник и услужливо открыл заднюю дверь. Сначала села Лола, затем я и дверь захлопнули. Парень лет двадцати пяти сел на переднее место, поскольку водитель уже находился за рулём.

- Меня зовут Даниил. Можно сокращённо – Даня. Водителя – Евгений. Женя. Мы будем Вашими сопровождающими на всё время пребывания в Санкт-Петербурге. Сейчас едем в гостиницу, а вечером, на ужин, Вас приглашают друзья Вашего отца, сеньорита Долорес. Там и поговорите на темы, которые интересуют Вас и Вашего жениха. Сеньор Марко нас попросил оказать всяческое содействие и некоторые шаги в этом направлении уже предприняты.

Парнишка говорил на хорошем английском, то и дело посматривая на меня. Что он хотел увидеть, не знаю, только через секунду настрой беседы кардинально изменился.

- Давай двигай, извозчик, - шутливо скомандовал Даниил, и водитель, явно сегодня вставший не с той ноги, огрызнулся.

- Не понукай, а то сейчас сам сядешь за руль и повезёшь этих уродов куда прикажут.

Удивился подобному хамству, но первым мою гримасу в зеркале заднего вида заметил именно водитель. Сообразил, что я понял. Обернулся всем телом и не успел открыть рот, как я чуть ли не слово в слово повтори слова Даниила. И тоже на русском.

- Двигай, нечего стоять. Да и место для разборок здесь неудачное.

Водитель, кажется, стал в два раза меньше. Наш провожатый тоже заткнулся. За час, что провели в дороге, не произнёс ни слова. Только когда машина остановилась у гостиницы «Европейская», Даниил, наклонившись, прошептал мне извинения. Попросил, чтобы не жаловались старшим на хамство.

- Отработаете, - я сказал как отрезал, и вслед за спутницей, подхватив чемодан, отправился в гостиницу…

Номер был шикарный – две спальни, кабинет, огромная ванна с гидромассажем.

- Лола, ты меня по миру пустишь с такими излишествами, - шутливо пожаловался девушке, но та снисходительно улыбнулась.

- Я ведь знаю, что ты не богат. Материально. Успокойся – все расходы идут на счёт Семьи. На этом настоял папа, и я не стала с ним ругаться. Тем более, здесь я под своей настоящей фамилией. Вероятно, что Ваши спецслужбы уже побеспокоились – понатыкали здесь «жучков» и камер. Хотя уже вечером номер проверят. Не анонимно, а в присутствии администратора. Если что-то найдут – будет грандиозный скандал, и мы переедем в другое место. Не столь шикарное, но более спокойное. В частный отель, который держит наш хороший знакомый. Надеюсь, не будешь задавать глупый вопрос, почему сразу туда не отправились?

- Не буду, - я схватил девушку в объятья. - У меня другое предложение. Признаюсь – никогда в жизни не плавал в ванне с пузырьками, особенно в компании со сказочной красавицей.

- Что ты вообще видел в своей жизни? – Лола развернулась в объятиях и словно вампир присосалась к моим губам. Как мы оказались в ванной, посреди бурлящей воды, помнил плохо…

Вечером произошло то, о чём и говорила Лола. В номер зашла женщина, старший администратор. Следом представительный мужчина. Судя по бирке на лацкане – старший менеджер отеля. Следом два молодых человека с маленькими чемоданчиками в руках. Достали оттуда несколько приборов и прошли по всем комнатам номера.

- Две видеокамеры и три аудизакладки. Ванная и туалет чистые. Если есть сомнения, можете вызвать сюда сотрудников безопасности отеля и мы укажем место, где находится аппаратура. Портить интерьер отеля не имеем права.

Мужчина, не поверив сказанному, достал из кармана крохотную рацию и произнёс несколько слов. Через несколько минут в номере появились двое мужчин в униформе охраны.

- Когда последний раз проверяли номер? – вопрос был задан спокойным тоном и безопасник не сразу понял ситуацию.

– Неделю назад. Акт осмотра у начальника.

Менеджер повернулся к сторонним техникам.

- Покажите наличие камер. Хотя бы одну, чтобы удостовериться.

Один из приглашённых специалистов прошёл в спальню. За ним все остальные. Показал на самую большую картину из трёх, которые висели на стене напротив постели. – Здесь видеокамера.

- Снимите картину.

Сотрудники безопасности аккуратно сняли, судя по всему тяжёлую картину. Там одна рама весила минимум килограмм двадцать. Поставили на пол и техник, обойдя, показал пальцем. – Можете убедиться.

Сзади, к раме была прикреплена крохотная камера.

Самое интересное началось дальше. Менеджер сразу же попытался уйти, оставив для разбирательств вместо себя администратора, но Лола мгновенно поймала его за руку и чуть ли не силой вернула в номер.

- Вы, мужчина, хотели улизнуть от скандала, оставив на растерзание женщину? Она что, главнее в Вашей иерархии? Она администратор, не менеджер отеля. Хотя Вы, вероятно, просто не знаете своих обязанностей. Вообщем так. Мы немедленно съезжаем из этого притона. Здесь порядочным людям находиться нельзя. Уже завтра на Вас подадут в суд. Помимо этого, обещаю – о подсматривании в гостинице станет известно во всех странах Европы. Я постараюсь сделать так, что порог этой богадельни не переступит ни одна нога цивилизованного человека. Хосе, сейчас же съезжаем. НЕМЕДЛЕННО! – Лола в крике вообще перешла на ультразвук. Тем не менее, вытолкав всех из номера, согнулась в беззвучном хохоте, показав, чтобы я молчал. Ткнула пальцем на украшение, висевшее у неё на блузке. Одними губами сказала. – Там камера.

Видимо спектакль был срежиссирован заранее, иначе почему у входа нас уже поджидал знакомый Мерседес с известной парой сопровождающих?

Когда сели в машину, девушка загадочно улыбнулась.

- Всё же, считаю, я могла бы попробовать себя на подмостках. Как думаешь, совершила глупость, лишив себя актёрской славы?

- Прости, но человеку, хорошо знакомому с театром, твоя игра показалась бы немного натянутой. Начало превосходно, но зачем в конце монолога надо было переходить на писк? У меня даже уши заложило.

- Хосе, ты совсем не театрал. Я, согласно канонам, поставила акцент на самом важном. Создала, так сказать, доминанту. Что останется в памяти людей? Не угроза суда и позор на весь мир, совсем другое. То, что дочь великого Марко Оскони унизили попыткой съёмки в раздетом виде. Вот такого они не ожидали. Ничего, уже завтра получат письмо с требованием компенсации морального ущерба. Там будет сумма, которая многих заставит задуматься над бренностью жития.

- Едем по второму адресу, – Лола скомандовала Даниилу.

- Может быть сначала в ресторан?

- Молодой человек, - Лола с жалостью посмотрела на сопровождающего. – Нормальные люди не появляются в ресторане в джинсах. Это унизительно для всех. И для хозяев, и для гостей, которых лучшие заведения, приди в таком виде, даже на порог не пустят.

Номер в другой гостинице, что находилась на набережной Мойки, был не столь вульгарно прекрасен как в Европейской. Вместе с тем здесь пытались создать некий уют. Было очень мило, как сказала Лола, и я с ней согласился. Мне здесь понравилось. Не успели осмотреть номер, как в дверь постучали и к нам завезли вешалку на колёсиках. Фрак для мужчины и тёмно-синее платье для женщины. Естественно, и полагающуюся обувь. Когда примерил – удивился. Всё точно по размеру. Особенно ботинки – с этим у меня всегда были проблемы. В школе не могли подобрать обувь – говорили, нога у меня нестандартная, поэтому снимали мерки и где-то в мастерской специально подгоняли – расширяли.

Лола достала из сумочки ожерелье. Протянула мне.

- Там сложный замок. Самой трудно застегнуть. Помоги, если не сложно.

Помог и не сдержался – обнял.

- Ты удивительная, Долорес Оскони. Красивая и нежная. Вместе с тем в тебе есть природная стать и то, что называют родовитостью.

Девушка резко повернулась. Впилась взглядом в мои глаза. Только через минуту расслабилась.

- Ты удивительный. Увидел то, что даже родственники не могут разглядеть. Скажи, а ты бы на мне женился? Не как на дочери… Как на Лоле. Отвязной безбашенной блогерше?

- Когда узнаем друг друга лучше, отвечу. Скорее всего, прозвучит да, чем нет. Знаю одно – чужие деньги не приносят счастья, а трудиться я готов хоть круглые сутки, что бы сделать человека, который будет рядом, счастливым.

- Слова настоящего мужчины. Меня это радует. Ты не по годам взрослый, Дэни. К сожалению, я старше тебя. Ненамного, всего на два года, но старше.

- На три года. Мне девятого мая исполнилось семнадцать.

- Так ты ещё не совершеннолетний? – Девушка наигранно прикрыла себе рот. – Боже мой! Меня за такое посадят в тюрьму!

- Ещё одно слов и мы останемся здесь. Постараюсь доказать, что истинный возраст не самое важное, когда рядом столь красивая женщина.

- Нет. Не время. Хотя, была б моя воля, осталась. Идём, жених. Нас уже заждались важные люди.

Пока спускались в лифте, Лола провела краткий инструктаж.

- Не дерзи, но и не заискивай. Ты хоть и не равный им по положению, но у тебя есть то, чего нет у них. Мощной крепости за спиной в виде меня и Семьи. Не удивляйся - ты с недавнего времени волей случая стал одним из нас, поэтому, когда спросят, что тебе нужно – потребуй больше чем необходимо. Запас карман не тянет. Кажется, так звучит русская поговорка? И последнее, – мы остановились у машины. – Не забывай анализировать. Я имею в виду то, что люди, к которым мы едем, с радостью помогут убрать несколько человек из огромной компании, но конечная цель у них иная.

Кивнул, соглашаясь.

- Вложившись в меня, они получат гораздо больше – часть компании или, по крайней мере, поставят там своих людей. После чего начнётся медленная экспансия. Если честно – мне всё равно кто в дальнейшем возглавит «Русставал». Государство не волновала и не волнует моя судьба и сотен других похищенных детей. Тогда почему я должен заботиться об этом государстве?

- Ты умница, Дэни. Твой разум словно компьютер. Сделанные точные выводы меня просто возбуждают. Ты первый, на кого хочу наброситься словно голодный зверь.

- Дождёмся окончания встречи и потом посмотрим, кто на кого набросится…

- - -

Ехали долго. Ресторан, где должна была состояться встреча, находился за пределами города. В закрытом коттеджном посёлке, куда посторонние попасть не могли.

У входа нас встретили, провели в зал, где кроме сидевших за столом трёх мужчин и двух дам никого не было.

Видимо моё лицо на фотографии присутствующие видели, а Лолу, как понял, знали.

Виктор Степанович, Михаил Николаевич и Левон Оганесович. Мужчины, понятно, всем за шестьдесят. Смотрели на меня с малой долей любопытства. Я им был безразличен. Другое дело девушка. – Каждый из них даже оторвал зад от мягких стульев. Отметил и другое – руки мне никто не протянул, а это был знак. Кивнул, когда меня представила Лола и сел на стул. Естественно, после того, как села моя «невеста». Наступила пауза и только когда сзади троих мужчин сел Даниил, понял – английский никто из присутствующих не знает. По крайней мере, для свободного общения.

За столом общались непринуждённо, Больше говорили с Лолой, а я тем временем налегал на еду – всё было удивительно вкусно. Готовили в этом ресторане прекрасно, да и понятно для кого – здесь жили те, кто мог сравнить и выбрать лучшее из существующего на планете. О турецких ресторанах даже разговора не было – небо и земля.

Краем уха слушал разговор, но болтовня шла ни о чём. Погода, другие страны, гостиницы, питание, люди… Затронули цены, но опять же краем. Через час дамы поднялись и, попрощавшись, ушли. Как понял из поцелуев в щёчку – это были жёны, которые как дрессированные собачки умчались, когда был подан знак. Я снова оказался прав. Один из мужчин, Михаил Николаевич, поднял вверх руку и к нему подошёл молодой человек с папкой в руках. Положил её на стол и, дождавшись какого знака, снова беззвучно исчез. Почему беззвучно? Так я впервые в жизни на полу ресторана увидел огромный ковёр. Видимо делали под заказ, потому что тот был от стены до стены.

Папку небрежно толкнули по столу ко мне, но брать её в руки не торопился. Эти старики не знали, что заговори со мной кто-нибудь на фени, я мог легко поддержать разговор. Был и такой курс, где учили понимать тату и партаки (тюремные наколки и татуировки – прим. авт.)

Голос подал толмач, да и сам слышал, что мужчина предложил посмотреть собранные материалы, но надо было выждать.

Открыл папку – два листа и несколько фотографий, сделанных, видимо, телеобъективом.

Просмотрел глазами текст и закрыл папку, отодвинув её от себя.

- Всё это знал ещё пару дней назад, находясь в другой стране. Есть такая вещь, которая называется интернет, а если у человека имеется голова, а ней то, что называется мозгом, можно много чего найти. Кстати, обе фотографии уже видел.

Поймал острый взгляд Лолы. Она, ничего не говоря, протянув руку, забрала папку и с минуту просматривала написанное, ведь текст был на английском, не на русском. Сейчас подумал о другом – сказал ли наш провожатый, что я владею русским? Как мне показалось, он этого не сделал во избежание дальнейших расспросов руководства.

- Ерунда. Здесь нет ничего, что вас просили сделать. – Лола захлопнула папку и отставила в сторону. – Вы отказываетесь помогать? Или как изволите понимать эту… макулатуру.

Видимо девушка задела за живое армянина с характерной внешностью. Я и предполагал, что первым выступит именно он. Горячая кровь всегда бьёт в голову, но редко попадает туда куда надо.

- Мы потратили на поиски три дня. Работали пять человек. И это называете макулатурой?

- Хосе Вам только что сказал – он эти данные узнал сидя на диване за какиё-то пару часов. Видимо Ваши люди просто не умеют работать. Или не хотят. Выбирайте любой из вариантов.

Армянин налился краской и стал медленно подниматься, уперев руки в стол, когда сидевший посреди мужчина с совершенно лысой головой похлопал пальцами по столу. Слегка. Чуть-чуть.

- Левон, остынь. Ты не прав. Молодые люди видимо хорошо понимают что такое настоящая работа, а что фуфло. А именно такое ты им подсунул. Я же просил тебя сделать всё возможное. Получается, зря просил?

- Михаил Николаевич, мои люди старались…

- Значит, у тебя работают не те люди.

Новое движение пальцев и наступила тишина. Левон заткнулся, медленно возвращая себе нормальный цвет лица. Но тут, почти сразу, прозвучала фраза, которая заставила меня напрячься. От молчавшего всё это время мужчины. Кажется, тот был моложе остальных лет на пять.

- Неожиданно возник вопрос, который заставляет нашу сторону принять нейтральную позицию. Объясню. Уважаемые люди к нам обратились с просьбой помочь в поиске очень шустрого паренька. Сказали, что тот хорошо подготовлен. Много знает и ещё больше умеет. Назвали сумму за его голову. Скажу, большую сумму даже для нас. С одной стороны трудно отказать тем, с кем работаем давно и продуктивно. С другой стороны понимаем, что отказ в просьбе уважаемому сеньору Оскони означает разрыв надёжного многолетнего сотрудничества и потерю огромных инвестиций в совместные проекты. Мы посовещались и пришли к решению, как я и сказал, выбрать нейтральную сторону. Никому не помогаем, но никому и не вредим.

Вновь наступила тишина. В принципе, можно было вставать и уйти – понимал, что продолжать разговор – пустая трата времени. Взглянул на девушку, которая сидела, откинувшись на спинку стула и с улыбкой на лице разглядывала трёх представителей преступного мира, а не кем иным они быть не могли. То, что они были очень прилично одеты, ничего не говорило, но ни у одного из них не было галстука. Сорочки с расстегнутым воротником по законам этики означали, что это неформальная встреча, на которой позволительно выйти за рамки условностей. Пожалел, что одел фрак.

Тишину прервала моя «невеста».

- Господа в курсе причин, из-за которых Вас побеспокоил мой отец?

- Нет, уважаемая. Мне звонил даже не сам сеньор Марко, а его доверенное лицо.

- Тогда позвольте вопрос – у кого из Вас троих есть дети или внуки?

- Какое это имеет отношение к нашему разговору? – Скривился армянин. – Ну, есть. И что? Вы нам угрожаете? Нашим семьям?

- Помилуй Бог, - Лола улыбнулась. – Я Вашим детям желаю счастья и здоровья. Чтобы они всегда радовали своих родителей и стариков. На этом, как понимаю, разговор, да и встреча закончены. Спасибо, что уделили время. Всего доброго.

Лола стала подниматься, но я опередил – вскочил и подал руку. Коротко поклонились и покинули ресторан. Пара минут ожидания на улице и подъехал «наш» Мерседес. Сели, немного подождали, когда на переднее кресло заскочит запыхавшийся Даниил.

Поймав взгляд девушки, не стал разговаривать в машине. Понял, что её голова была занята разработкой плана дальнейших действий.

Когда выходили из машины у гостиницы, Даниил вновь наклонился и прошептал так, чтобы водитель не услышал.

- Наши старшие насторожились. Когда разговор зашёл о детях.

- Доведи до их сведения, что мы и не думали угрожать или запугивать. Долорес в тот момент не думала ни о чём плохом – просто поинтересовалась, есть у уважаемых людей наследники?

Кажется, мои слова не развеяли сомнения, а ещё больше усугубили нервное состояние парня.

- Спасибо, что довезли. Завтра нам машина не понадобится. Будем гулять и знакомиться с городом. А как дальше сложится – не знаю.

Даниил вынул из кармана картонку и сунул мне в руку. – Там мой телефон. Звоните в любое время.

Кивнул и мы зашли в гостиницу.

В номере, закрыв дверь, пересказал, о чём говорил с парнем, и Лола взглянула на меня с удивлением.

- Твои слова уже сегодня будут доложены тем троим. Сказано было двусмысленно, браво. Как хочешь, так и понимай. Ничего, сейчас наберу отца. Он, если ещё не спит, сам позвонит Виктору Степановичу. – То, как девушка сказала по слогам, у меня вызвало улыбку. – Не смейся, я русский пытаюсь учить, но он очень сложный. Может потом, когда станешь моим персональным учителем, станет проще. Ах да. Этот человек, которого сейчас назвала, - девушка успела показать мне язык, - главный среди тех троих. Хотя они считают, что все равны, мы знаем, что это не так. Я надеялась, что им до встречи доставят переведённый на русский твой рассказа. О школе. Кто туда попадает и том, что там творится. Так, минуту. – Лола привычно села за ноутбук, но, откинув крышку, наткнулась на крохотный листок. Прочла, что там было написано, и передала бумажку мне.

- Как мы и предвидели.

Отправила несколько сообщений и, получив ответ, откинулась на спинку кресла.

- Письмо от отца ушло ещё днём, но его, видимо, не распечатали или, как вариант, перехватили. Сейчас пойдёт дубляж на другие адреса. К тому же отец пообещал, что завтра сам позвонит. Это будет уже другой уровень. Ты чего застыл?

Я не застыл. Думал. В записке было коротко сказано, что за нами ведётся слежка сразу тремя независимыми группами наблюдения. Безопасность – само собой. Наверняка бандитами и, как вариант, на нас вышли люди бывшего генерала. Напасть и похитить побоятся – никто не знает какая у нас охрана, а что она есть – был уверен. Отец Лолы не отпустил бы дочь в эту страну без должного присмотра.

- Знаешь, кто это написал? – кинул листок на клавиатуру ноутбука.

- Догадываюсь. Чужой человек в наш номер не попадёт. Если такое случится, полетят головы. В полном смысле слова. Знаешь почему? Контрольный пакет акций этого отеля находится в руках Семьи. Здесь обязанности начальника безопасности выполняет итальянец, правда, прекрасно говорящий по-русски. И внешность у него… - девушка наморщила лоб и с трудом выговорила по-русски. – Истая рязанска харя.

Я не смеялся, ржал. Пояснил, что сказала Лола и та тоже залилась смехом…

Немного поговорили и легли спать. Однако посреди ночи проснулся. Лола компьютер не выключила. К тому же разрешили мне им пользоваться, не залезая в её личные папки и файлы.

Открыл карту города, увеличил до предела место, где жил много лет назад. Минут через десять понял, что нашёл. Посмотрел названия – площадь Труда, а улица, моя родная улица, называлась Галерной.

До предела увеличил этот фрагмент, но понять какой из трёх домов был моим, было невозможно.

Две тёплых руки обняли мою шею. Девушка подошла беззвучно.

- Ты здесь жил?

Кивнул, потому что спазмом перехватило горло. Пару раз кашлянув, прижался к нежной руке щекой.

- В одном из этих домов. Мне было всего шесть лет. Уверен – увижу, узнаю.

- Только, Дэни, этого делать нельзя. Ты сам читал, что за нами следят. И если это люди генерала, мгновенно поймут, что это ты. Никой грим не поможет. Потерпи немного, прошу. А вообще… уступи мне место. Нет, не уходи. Давай так.

Обнажённая девушка села мне на колени и обвела кружком все три дома.

Сделала скрин карты и свернула окна.

- Иди спать. Глубокая ночь. Так, подожди, – меня остановили на полпути до спальни. – Пришли фотографии киллеров.

Вернулся, и девушка увеличила снимки на весь экран.

- Это твои?

- Левого опознать не могу, хотя похож на Антона. Фамилию, и откуда родом, не знаю. Восьмой номер в классе. Правый… Олег Спару. Хороший… был парень. Молчун. В подготовке - твёрдый середнячок. Его главной фишкой была маскировка. Вроде как молдаванин, но утверждать не буду. Второй номер. Жаль ребят. Недолго были на свободе.

- Они вообще не были свободны, Дэни. Ни на минуту, ни на секунду. За ними смотрели более пристально, чем в школе. Спасибо, милый. Ты очень помог отцу. Я сейчас ему сброшу сообщение и приду. Иди спать…

Глава 5.

Проснулся как всегда – в шесть утра и почувствовал что со мной что-то не так. Было душно и жарко, но это и понятно – подруга прижалась к спине, обняв обеими руками. Даже ногу на меня закинула – видимо, что бы от неё не сбежал.

Попробовал убрать её и заметил, что от маленьких ладошек к моей груди тянутся тончайшие нити, которые… еле заметно мерцают. При дневном свете такое б не заметил, но сейчас окна закрывали тяжёлые плотные шторы и в комнате была темень. Попробовал отодрать от себя руку – больно. Мне больно. Впечатление, что на грудь поставили горчичник. В детстве раз меня так лечили – папа поналепил не жалея горчичников и его отвлекли. Я пролежал почти час, пока не стал орать. Помнится, когда пришла мама с работы, отцу досталось по первое число….

И тут меня осенило. Сопоставил некоторые факты и пришёл к выводу, что подобное действительно может быть. Раз на уроке по демонологии и потусторонним тварям и их воздействию на людей преподаватель сказала, что в старину подобное редко, но бывало. Чушь, конечно. Помнится, для нас подобные занятия всегда были в радость – ничего не надо было записывать, да и контрольных не было. Краткий полугодовой курс с одним занятием в неделю. Мало кто из моих сверстников верил, что вся эта мистика реальна, пока на заключительное занятие наш преподаватель, отмечу, настоящая француженка, принесла запаянную колбу, в которой метался… настоящий джин. Да-да. Тот самый, человекообразный, что из восточных сказок. Только в реальности они никогда не делали людям подарки в виде исполнения желаний – вселялись в тела и сводили хозяев с ума, питаясь их страхами и страданиями. Здесь же явно было совсем другое, но лучше, если об этом расскажет хозяйка этого существа.

Лола покрутилась под моим взглядом, когда удалось повернуть голову и подуть ей в лицо. Заворчала недовольно.

- Опять ты проснулся рано, Дэни. Я от вчерашнего ещё не отошла. Ты меня просто замучил. Дай поспать. Пожалуйста. Хотя бы ещё час.

- Малыш, я не против. Ты только своего броуни, спирителло (духи – итал. прим.авт.) спрячь, а то он ко мне присосался.

Девушка подскочила на кровати так, если бы кто укусил её за мягкое место, Сна ни в одном глазу. Глазки красивые сверкают. Волосы в разные стороны. Картинка маслом – Медуза Горгона во всей красе.

- Ты… - зашипела Лола. – Я…

- Ты и одна семья, – засмеялся. Обнял, подмял под себя девушку. – Пока ещё ни семья, но мы движемся в верном направлении.Рассказывай. Только не обманывай, ладно?

Лола покраснела, отвернулась, замолчала. Только через несколько минут снова повернулась, внимательно изучая моё лицо, но больше реакцию.

- Ты… прав. Только удивлена - откуда у тебя ТАКИЕ познания? Неужели и ЭТО преподавали?

- Был курс по… подожди, постараюсь вспомнить точно, – я напряг память. – Духовные и ментальные паразиты, влияющие на жизнь людей. Кажется так. Чисто познавательные лекции, где перечислялись всевозможные духи, история инквизиции, методы обнаружения и личная защита. Мало что помню, да это и не было важным для нас предметом.

- Кто вёл? – поинтересовалась Лола.

- Не поверишь, дама аж из самой Франции. Мадам Кесси. Вела занятия на английском.

- Высокая брюнетка? С обязательным бумажным цветком вместо броши на том месте, где у женщин должна быть грудь?

- Ты с ней знакома?

- Не сказать, что близко, но пару раз встречались. Как ты говоришь, «забавная тётя», - последние слова девушка произнесла по-русски.

- Вступительные слова сказаны. Теперь основа. Слушаю.

Девушка вновь замолчала, рисуя пальцем на моей груди какие-то геометрические фигуры.

- Ладно, всё равно не отстанешь. Мне было четырнадцать, когда в нашем доме была встреча руководителей Семей. Слетелись Главы со всего мира, что бывает редко. И мой жених, которому я была, можно сказать, назначена со дня рождения, решил поторопить события, завалившись пьяным в мою спальню. Он был взрослым мужчиной, а я фактически ребёнком. Отбивалась как могла, но силы были не равны. И тут мне помогла Дади. Так зовут хранительницу нашего дома. Не улыбайся. Знаю, что у русских свой пантеон богов и нечисти. Вы почему-то решили, что только в Сибири можно встретить настоящих леших и домовых. Ошибаетесь. Такие если где и остались, то именно в старых домах Европы. Дади всегда была хранительницей нашего дома. Ей огромное количество лет. Тогда она мне помогла – спрятала труп… да, я случайно убила насильника – несколько раз ударила ножницами ему в глаза. Никто ничего не слышал – в доме стоял шум – танцы, веселье, а я…. Дади не только убрала тело, но и быстро очистила всю комнату от крови, а потом меня усыпила, чтобы моя психика не пострадала. Когда я уже окончила школу и решила покинуть дом, скажу, что вопреки воле отца, Дади попросила взять её с собой. Ну как с собой? Мы иногда такое практиковали – она была во мне, когда надо было сдавать экзамены или приходить на собеседование к серьезным людям. Её знания, невероятное терпение – она всем этим щедро делилась, но, не скрою, и сама брала – училась жизни вне дома, который на долгие столетия стал её своеобразной тюрьмой. Именно благодаря ей я и стала путешествовать. Благодаря спутнице несколько раз выходила из очень сложных ситуаций. Не знаю, что бы было, если б моя подруга не тушила мою экспрессию. Она настояла, чтобы в первую очередь я изменила внешность. Как оказалось, в новом облике я на самом деле стала не только симпатичней, но и появилась уверенность в себе.

- Так, стоп. Хочешь сказать, от рождения ты выглядела иначе? – Я удивился. Никогда б не подумал, что цвет волос девушки в реальности другой.

- Была самой настоящей уродиной. Везде, где появлялась, вызывала смех. Ты только не улыбайся, ладно? – мне посмотрели в глаза. - Представь блондинку с волосами до пояса. Вроде ничего, да? А если к этому добавить рыжие брови и ресницы? Именно что ярко-рыжие, почти красные, которые по статистике у людей бывают один на миллион. К тому же угловатая, физически не развита. С крохотной грудью, которую и грудью-то было назвать сложно.

- Хотел бы увидеть тебя такой. Правда.

Лола сбегала за компьютером и, открыв папку, показала фотографию.

Рассматривал долго. На первый взгляд, конечно, похожа на тех, кто называют себя панками. Волосы в разные стороны, одежда соответствующая - самое настоящее рваньё. Бунт подростка против всех. Вместе с тем девочка очень симпатичная. Более живая, что ли. Не та холеная красавица, образ которой вчера нацепила на себя в ресторане. И не та разбитная девица, с которой познакомился четыре дня назад в Турции.

- Здесь ты очень милая, – погладил удивлённую девушку по голове, и Лола захлопнула крышку ноута. – Скажу больше – красивая, не похожая на остальных. Понимаешь о чём я? Здесь ты такая, какая есть, а не та, какой стала.

- Хочешь сказать, я стала хуже? – меня ущипнули за бок. – Намного хуже?

- Нет, - я поцеловал «невесту». – Ты стала вообще другой. Повзрослела и это наложило свой отпечаток. Теперь позволь вопрос – как Вы уживаетесь вместе?

- Легко. – Лола рассмеялась. – Моя подруга больше слушает, запоминает. Иногда даёт подсказки. Она вроде встроенного компьютера. Бывает, конечно, что и ссоримся. Особенно, когда меня тянет на приключения.

- А как она на меня отреагировала? – Спросил, потому что для меня это был важный вопрос.

- Вначале с настороженностью, но ты ей пришёлся по нраву. Поворчала немного на тему, что меня вновь потянуло на экзотику и авантюру, но после твоего рассказала, притихла. Сегодня, видимо захотела сама убедиться в том, что ты рассказывал правду. Она у меня лучше всякого детектора.

- И каков результат? Поинтересуйся.

И увидел странное. Девушка на мгновение словно поплыла лицом. Её черты изменились, но почти сразу вернулись к первоначальному состоянию. И голос, который прозвучал, меня даже слегка напугал. Низкий женский, но совсем не старческий.

- Мне жаль, что на твою долю выпало столько бед и мучений, мальчик. Вместе с тем рада, что не сдался и решил идти до конца. Мы тебе поможем, не волнуйся.

Снова нерезкость во взгляде - лицо Лолы раздвоилось, после чего захотелось потереть глаза. Через несколько секунд увидел встревоженное выражение на лице Лолы.

- Дэни, я в шоке. Дади впервые за все годы попросила показать себя постороннему человеку. Она ведь с тобой разговаривала?

- Да. Сказала, что сочувствует.

- А всё потому, что ты понравился не только мне, но и ей. Всё, милый, теперь ты точно мой. Смирись с неизбежным.

Рассмеялся. Обнял «невесту» и наши обнимашки вскоре переросли в нечто совсем другое…

Уснули, а проснулись почти в десять от звонка телефона Лолы. Та пробежала в другую комнату и быстро с кем-то поговорила. После этого не вернулась в кровать, а отправилась в ванну, где зависла на полчаса. Только вышла оттуда посвежевшая, словно и не было бессонной ночи. Села на край кровати.

- Звонил русский, что нас вчера встречал в аэропорту. Сказал, что произошли резкие изменения во взглядах его руководства и нас снова ждут в ресторане. Я отказала.

- Почему? Смысл?

- Милый, - девушка нагнулась и погладила меня по щеке. – Надо иметь выдержку. Нам вчера что сделали? Отказали. Верно? И сейчас, когда у них появилась новая информация, мы должны сломя голову мчаться на встречу? Серьёзные люди так дела не ведут. Мне и отец вчера рекомендовал сделать паузу. Сказал, что те должны дойти до «кондиции». Что бы эта троица сама искала с нами встречу, не мы. Почувствуй разницу – мы просим помощь или нам её предлагают? Видимо отец, в самом деле, сегодня позвонил, а разговаривать он умеет. Особенно, когда на кону стоят очень большие деньги. Так, с этим решили. Сейчас в темпе собирайся и идём завтракать. Потом тебе привезут телефон. Странно, что ничего подобного у тебя нет. Телефон – это путь в мир.

Горько усмехнулся, что не осталось незамеченным.

- Я телефон держал в руках только на занятиях. Кнопочный. Потом тот, что называют смартом. Милая, мне это не нужно. Зачем? Таскать с собой лишний груз, когда ни я, ни мне никто не позвонит. Пустая трата денег.

- Телефон тебе в первую очередь нужен для денег. Сегодня пойдём, откроешь счёт в банке. Точнее – он уже открыт. Тебе лишь надо поставить подпись и получить карту.

- И на чьё имя? Хосе Альварес Донго Пердени? На человека, который скоро исчезнет?

- Здесь ты не прав. Хосе будет существовать столько, сколько надо для твоей безопасности, а карта будет на твоё настоящее имя. То, что тебе дали родители при рождении. Так, подъём, приводи себя в порядок. Выглядеть должен безупречно. После завтрака идём гулять…

- - -

Снова удивился, когда после завтрака вернулись в номер и в шкафу обнаружил добротные джинсы и куртку. Мягкий тёплый свитер, что заменил сорочку и чёрные кроссовки на толстой подошве. Увидев моё ошарашенное лицо, Лола рассмеялась.

- Одевай и пойдём. Не сомневайся – всё под тебя.

Гуляли долго. Прошли до Дворцовой, благо та была совсем рядом, потом до Невы. Перешли по мосту на другую сторону. Посидели на набережной. Посмотрели, как местные рыбаки ловят рыбу. Начали искать место, где перекусить и тут увидел то, что в детстве было синонимом счастья – пышечную. Зашли, отстояли недолгую очередь и встали за столик, потому что в этом заведении всё было стилизовано под советское время – высокие столы с мраморной столешницей. Гранёные стаканы для кофе и какао. Бумажные салфетки, которые трещали, когда их складывали пополам, словно были сделаны из настоящего дерева. Но пышки… Да, это был ТОТ самый вкус, который помнил. Вдобавок сахарной пудры не пожалели.

Девушка принялась за еду с опаской, но, посмотрев на моё счастливое лицо, улыбнулась и со своей порцией справилась даже быстрее. Постояв немного, без зазрения совести утащила из моей тарелки пару штук.

- Вкусно, но я… объелась, – запыхтела как паровозик Лола, когда снова дошли до набережной. – Это же вредно для здоровья.

- Милая, а то, что едят на твоей Родине, не вредно? Что такое основа пиццы или спагетти? Твёрдое тесто, которое плохо переваривается в желудке. Да, этим быстрее насыщаешься, но что в тебе самой происходит в этот момент? Твой организм за такое издевательство скажет спасибо?

- Ты не понимаешь, - девушка мгновенно превратилась в ту, о ком говорят как о «настоящей» итальянке – бурно жестикулирующей, эмоциональной сверх меры. – И вообще, почему мы разговариваем на английском, когда владеешь итальянским? С этой минуты только на моём родном языке. Что касается еды… я сказала хоть раз, что блины и квас – это ужасно? Что борщ – это овощной салат, который сумасшедшие русские решили варить? Что…

Вначале оторопел от подобной экспрессии, но тут же схватил в охапку бешеную девицу. И закрыл её рот поцелуем. Несколько раз пыталась вырваться, но вскоре смирилась. Поняла – лучше получить удовольствие, чем ругаться посреди улицы, привлекая к себе внимание. Только когда Лола окончательно успокоилась, пошли дальше, но через несколько минут поймал задумчивые взгляды, которые на меня кидала.

- Что замышляешь? – Обняв за талию, привлёк себе девушку.

- Ты сегодня получил ещё один плюс в общую копилку, – на удивление, Лола была серьёзной. - Меня подобным способом ещё никто не успокаивал. Знаешь, понравилось, – и тут же задала вопрос совсем на другую тему. – А откуда ты знаешь испанский? Тем более на таком высоком уровне?

- Память предков, - рассмеялся, потому что ничего другого ответить не мог. Знал бы сам, откуда… - Однажды, когда рядом оказался испанец, во мне словно что-то проснулось и заговорил как на родном. По крайней мере, мне так сказали. Каталонский диалект. Смешно другое – попроси что написать – будет полный провал.

- Тем не менее, – Лола задумалась, крутя между пальцев салфетку. То сворачивала в трубочку, то расправляла. - Испанцы, с кем ты общался в Турции, и молодые, и старые, приняли тебя за соотечественника. Такое редко бывает. В разговоре, особенно бытовом, не официальном, всегда проскальзывают некоторые слова, которые знают только люди, живущие в той или иной местности, а чужак на этом всегда спотыкается.

Разговор прервал зазвеневший телефон. Лола, глянув на экран, неожиданно осталась на месте, не стала отходить как обычно в сторону. Шепнула. – Отец.

Разговор снова пошёл в таком бешеном темпе, что я с трудом улавливал смысл. Тем неожиданней было, когда мне протянули трубку.

- Слушаю.

- Здравствуй, Дэни, – в трубке звучал голос совсем не старого человека. Энергично, но мягко.

- Здравствуйте, сеньор Марко. Благодарю Вас за оказанную помощь и участие в моих делах. Более ценно, что Вы сами проявили инициативу.

Короткое замешательство и я услышал оглушительный жизнерадостный смех.

- Дэни, ты в самом деле русский? Не итальянец? До сей минуты был уверен, что только мы, итальянцы, способны одной фразой заставить человека задуматься – может он не прав? И извиниться за уже сделанное доброе дело. Дочь права – ты удивительный. Как тебе моя наследница? Не выносит мозг?

- Лола прекрасна и уникальна. Могу лишь позавидовать человеку, который свяжет с ней дальнейшую судьбу. Настоящий бриллиант.

- Ну-ну, - новый взрыв хохота. – Знаешь… дам бесплатный совет. Никогда не заводи разговор на тему спагетти. Нарвёшься на скандал.

- Уже.

- Что уже? - Не понял мужчина.

- Выразил своё мнение о пицце и спагетти. Лола в итоге хоть и не приняла мою точку зрению, но спорила недолго.

Вновь тишина, но уже более долгая.

- Невероятно. Неужели на свете нашёлся человек, который смог обуздать эту дикую кошку? Я просто сгораю от нетерпения с тобой встретиться, Дэни. Поужинать по-семейному, поговорить о многом. Понимаю, сейчас не время, но обещай, что вместе с дочерью навестишь меня?

- Если всё сложится удачно, почему бы и нет? Уверен, с отцом умной не по годам девушки всегда найдутся темы для беседы.

- Хорошо сказал… Так что буду ждать. Да, пользуясь случаем, хочу тебе выразить глубочайшую признательность за помощь в разрешении некоторых щепетильных вопросов. Ты нам очень помог. Я имею в виду фотографии.

- Лишне, сеньор Марко. Это не та услуга, за которую благодарят.

- Как знать. Как знать. Тогда прощаюсь. Передай трубку дочери…

И на этот раз девушка не ушла, но не смогла стоять на одном месте. Больше слушала, чем говорила, делая пару шагов то в одну сторону, то в другую. Разговор был долгим, но и он закончился.

- Устала от советов и нравоучений, – девушка тяжело вздохнула. - Делай так. Делай то. Туда нельзя. Туда тоже нельзя. Сюда можно, но не сейчас. Всю жизнь советы.

- Милая, отец предостерегает тебя от необдуманных шагов. Ведь желает тебе только добра.

- В первую очередь он всегда думает о Семье, о её благосостоянии. Обо мне с мамой… если не в последнюю очередь, то ближе к концу.

- Не суди его строго. Он твой родной человек. Это никогда не должна забывать.

Девушка фыркнула, но мои слова не прокомментировала. Облокотившись на ограду, смотря на воду Невы, задумчиво проговорила. – Ты понравился отцу. Признаюсь – удивлена. Ему мало кто может понравиться после столь короткого разговора. К тому же осознание, что с его дочерью незнакомый ему человек. Он сейчас спокоен. Понимаешь? Для меня это сравнимо, если сейчас прямо у меня перед ногами упадёт монета. Вероятность такого равна нулю.

Упала не одна монета – множество. Покатились в разные стороны из уроненного кошелька, который случайно выпустила из рук молодая женщина с коляской, проходившая по набережной мимо нас.

Глянул на Лолу, на её ошеломлённое состояние. Загадала? Получила ответ!

Помог незнакомке собрать деньги. Меня поблагодарили, но между другими словами девушка со смущённой улыбкой вставила фразу, что нас просят как можно скорее вернуться в гостиницу. И тут же покатила коляску дальше. Говорила по-русски, поэтому услышанные слова повторил «невесте» уже в переводе, на итальянском.

Лола достала телефон, включила какую-то программу. Посмотрела и спокойно убрала телефон в карман джинсов.

- Ну да… Когда общалась с отцом, пришло сообщение, что нас ждут. Люди, которые тебя знают, Дэни. Не с враждебной стороны. Женщина лет сорока пяти. Её проверили – чистая. Ни оружия, ни электроники.

- Тогда пошли знакомиться. С другой стороны – у нас сегодня выходной, хотя у меня уже сложился план дальнейших действий. Только, понимаю, без помощи криминала нам не обойтись. Всё будет на грани. Малейшая ошибка и…

- Потом расскажешь. Сейчас нас «пасут» шесть человек. Из них только трое наших. Кто остальные – неизвестно.

Снова долгий путь. Теперь уже в обратную сторону. Одно радовало – обувь удобная. Ноги если и устали, то совсем чуть-чуть.

Шли, разговаривали, но голова работала в бешеном режиме. Заинтересовало даже не кто меня знает, а как смогли вычислить? Грим идеален – на себя реального мало похож. Выгляжу лет на двадцать пять минимум. Фигура другая – более массивный, шире в плечах. Приходилось даже перед походом в кафе и ресторан подсовывать валики под плечи и поддевать под сорочку жилет, расширяя фигуру.

У администратора гостиницы поинтересовались гостьей. Мужчина за стойкой головой показал на неприметную дверь в конце холла.

- Проходите туда, Вас ждут.

Думал, Лола поднимется в номер, но она как всегда за всех решила сама – подхватив меня под руку, толкнула дверь.

На диванчике сидела женщина… увидев которую, у меня кольнуло в сердце и почти сразу в голове.

- Здравствуйте, Вы искали с нами встречи?- «невеста» проговорила фразу на английском, но, увидев, что женщина её не поняла, повторила на ломанном русском.

- Я не могла бы поговорить с Вашим спутником наедине? – голос, пробившийся сквозь годы, вновь ошпарил сознание как кипятком.

- У моего жениха от меня секретов нет, – девушка была непреклонной. Села сама и чуть ли не силой усадила меня рядом.

Дама поднялась и положила передо мной запечатанный конверт.

- Это просили передать Вам лично в руки. Ждать, когда ответите, времени у меня нет. Как сказали – внутри номер телефона и адрес, по которому сможете встретиться с нужными Вам людьми. Всего доброго. – Дама, не дожидаясь ответа и какой-либо реакции, вышла из комнаты.

- Ты её, как поняла, узнал? – Лола пыталась вывести меня из ступора, но в данную минуту я был очень далеко. Там, в детстве... Золюшка… Сестричка… Здесь только что была сестра папы. Постаревшая, но это была именно она. Как она меня смогла найти на второй день после приезда? Каким образом? Или её заставили сюда прийти? Сомневаюсь, что мама или папа, узнав, что я здесь, не появились бы сами. Под страхом неминуемой смерти, но они бы пришли. Нет, здесь что-то не так. Узнать, я это или не я? Чтобы позвонил, а потом пришёл в указанное место? Не-е. Генерал уже явно в курсе, что его помощник мёртв, а я потерялся где-то на просторах Европы. Сейчас лихорадочно ищет, потому что боится. Наверняка подключил своих знакомых, сослуживцев. Не зря вчера бандиты прямо заявили, что их тоже попросили помочь. Даже объявили награду за мою голову.

- Лола, прости, задумался. Твои люди могу проследить за женщиной, что сейчас вышла отсюда?

Девушка улыбнулась. Положила руку на мою.

- Уже побеспокоились. На неё поставили метку. Ведут. Кто это был?

- Сестра отца. Постаревшая, но ошибиться я не мог. Только большие сомнения, что уже на второй день после появления в России родители смогли меня вычислить и прислали сюда человека, которого знаю. Больше смахивает на подставу со стороны генерала. Они, вероятно, и заставить тётю сюда прийти. Хотя… О существовании тёти вроде бы никто из генеральского окружения не знал. Или всё-таки знали? Видимо угрожали так, что у неё не осталось выбора. Цель – убедиться, что это именно я, ни кто иной. Только она меня узнать не могла. Последний раз видела маленького ребёнка, а сейчас перед ней сидел мужчина. Ожидала проявления радости или каких-либо иных чувств?

- Понятно… Письмо…

- К нему надо подойти с большой осторожностью. Внутри может быть что угодно – от штамма вируса до отравы. Или на бумаге контактный яд. Нужны перчатки и свежий воздух.

- Ты, случаем, не параноик? Зачем такие сложности? Ведь женщина голыми руками достала это письмо из сумочки.

- У меня нет паранойи. Есть знания и умения как можно человека убить, даже не встречаясь с ним, а что касается женщины… Думаешь, её жизнь кому-то нужна? Ну, умрёт она через пару часов и что? Генерал только выдохнет с облегчением, что в дальнейшем на одну проблему стало меньше. Это война, Лола, не игра. Здесь каждый шаг надо просчитывать, потому что со всех сторон минное поле. Поторопишься, или не проверишь, куда надо поставить ногу, и твоя жизнь закончится… Теперь о дальнейшем. Я в голове уже нарисовал план. Точнее, он у меня был уже давно, просто сейчас появились уточнения и кое-что откорректировал... Без твоей помощи мне на самом деле не обойтись. Точнее - без тебя и твоих людей. Я говорю о варианте, при каком есть возможность остаться в живых. Остальные, скажем так, не идеальны. Мне нужна машина с водителем, арендованная квартира в городе или дом загородом и качественный шокер. Мощный, не гражданский. Рассчитанный на нейтрализацию пяти-семи взрослых мужчин. Что касается конкретно тебя. Кто у нас известный блогер, у кого больше десяти миллионов подписчиков? Нужно сделать звонок девушке, дочери генерала, и пригласить её на встречу. Лучше даже не её одну, ещё кого-нибудь из начинающих. Для массовки. Встретишься, пообщаешься. Расскажешь о себе. Поделиться опытом, так сказать. Уверен, её мать приедет с дочкой. И кто-то из охраны, но, максимум, один человек. Можно даже встретиться в ресторане – там охране делать нечего. После встречи возвращаешься в гостиницу – твоя роль выполнена. На обратном пути я перехвачу машину и увезу женщин в снятую квартиру или дом. Не волнуйся – им ничего плохого не сделаю. Поживут сутки под замком и потом будут свободны. Я же сначала наведаюсь на дачу генерала. Поработаю с охраной и сделаю закладки. А вот для этого мне нужно нечто специфическое - килограмм кокаина, расфасованного в пакеты по двадцать грамм.

- Ты с ума сошёл? Знаешь, сколько это стоит? – Лола аж задохнулась от возмущения.

Я улыбнулся. Меня эмоциями трудно сбить с толку или напугать.

– Милая, всё немного иначе. Обычный мел мешается с коксом в пропорциях один к пятидесяти. При обыске любая тренированная поисковая собака среагирует на раз. Будет звонок в полицию, что там-то и там-то находится большая партия наркоты. Отреагируют мгновенно и примчатся по адресу как миленькие. Не посмотрят, что хозяин дома бывший генерал. Понимаешь? БЫВШИЙ! На таком многие захотят потоптаться. Пока пройдёт экспертиза, пока разберутся, что кокс разбавлен – репутация генерала будет уничтожена. Вдобавок, когда эксперты выяснят процентное соотношение, начнут искать остальное – никто не поверит, что генерал не в теме.

- Он будет уничтожен, если на даче найдут наркоту. Тем более в большом объёме, - девушка покачала головой. – У нас много лет назад происходило нечто подобное. Карьеры человека и его судьба были уничтожены раз и навсегда. Это метка на всю жизнь, но не только для него, а и для всей семьи. Ты не думал о его жене? Дочери?

- А кто думал обо мне? О родителях? Семья генерала кормилась с денег, что тот зарабатывали на детях.

- Хорошо. Вероятно, ты в своих суждениях прав, не буду спорить. Что касается плана… пока плохо поняла детали, но постараюсь всё подготовить. Письмо…

- С письмом поступим так – сейчас выйдем на улицу – справа видел проход во двор. Нужны полотенце, бутылка воды и бумажные салфетки. Можно гигиенические. Да, ещё зажигалка или спички. Письмо вскрываем, делаем фотографию текста и сразу всё сжигаем. Сам звонить сам не буду. Пусть наберёт номер твой человек, хорошо владеющим русским. С телефона, который потом нужно будет выкинуть. Откуда-нибудь с другого конца города на случай, если будет пеленгация. Разговор под запись.

- Ты выглядишь уставшим. Может, займёмся всем завтра?

- Нет, милая. Сейчас каждая секунда важна, чтобы сыграть на опережение. Или мы их, или они нас.

- Хорошо. Сиди здесь, я всё соберу…

- - -

Через час мы вернулись в номер гостиницы. Всё сделали, как я и планировал. Девушку отогнал подальше и необходимые манипуляции провёл сам. Ну да, какая-то старушка сделала нам выговор за то, что устраиваем костёр в проходном дворе и не уходила до тех пор, пока я не собрал пепел и не положил в полиэтиленовый пакет, который сунул в карман. С бабулькой не общался, сказав фразу на испанском, но Лола, умничка, сообразила – кое-как извинилась на плохом русском. Выслушали бормотание, что понаехали тут черти бусурманские, которые свои страны загадили в конец, теперь сюда приехали, но на том всё и закончилось.

Я надеялся, да что там говорить, был уверен, что внутри есть фотография родителей, но в конверте находился лист бумаги, на котором был напечатан номер телефона. НАПЕЧАТАН, вот что отметил. На печатной машинке, которые в наше время стали чуть ли не музейными экспонатами. Это внесло некую неопределённость в ход моих мыслей, но вдаваться в такие детали не имело смысла. В школе рассказывали, что во времена Советского Союза все организации, у кого стояла подобная техника, раз в год обязаны были сдавать в КГБ лист с оттиском всех шрифтов. Но сейчас, когда чуть ли не у каждого третьего вместе с компьютером имеется цветной принтер? Зачем городить подобные сложности? Варианта всего два – или меня хотят запутать ещё сильнее и пустить по ложному пути, или человек, который отправил письмо, живёт в доме, где нет электричества. А такой, поди, ещё найди…

После обеда Лола оставила меня в номере, а сама ушла. Сказала – по делам. Понятно по каким. Я же залез в ванну. Набрал тёплой воды, оставив дверь открытой, чтобы никто мимо меня не прошёл незамеченным, и погрузился в размышления и корректировке плана. Имея в голове снимок дачи генерала и всех построек, а также соседних домов, продумывал маршрут. Как пройти, чтобы встретиться с охраной уже внутри дома. Проигрывал раз за разом, выискивая недостатки. Наверное, к тридцатому прогону понял, что пора заканчивать – всё равно остаются детали, которые обязательно выплывут по ходу реальных действий. Собака там, или человек, которому приспичило сходить в кустики, а до собственного дома ещё идти и идти. Но раз весь посёлок находится под охраной, на въезде стоит будка со шлагбаумом, вероятно, что есть и подобие тревожной группы, и ночью ведётся патрулирование. Хотя, что могут бывшие военные или те спортсмены, которые угробили здоровье в качалках. Мышцы есть, но не те, что нужны. К тому же я и не собирался лезть туда ночью. Днём – самое лучшее время, когда никто ничего плохого не ожидает.

Едва вылез из ванны и вытерся, как вернулась Лола. Встревоженная.

Зашла ко мне и села на бортик ванной. Включила тонкой струйкой воду.

- В общем… - девушка сделала театральную паузу, – требуемые тебе машина, квартира и техника будут. С кокаином проблема, но предложили замену. Синтетику. Такая же по виду. Заверили, что собаки на эту дрянь реагируют не хуже. Фасовку по пакетам сделают. Всё разместят в сумке, которая будет в машине с водителем. Человек надёжный. Поможет и в силовой части. Так что… дурное в том, что твоя тётя попала в больницу – у неё схватило сердце, когда вошла в вестибюль метро. Увезли на скорой. Врачи ничего конкретного сказать не могут. Там вроде не так сердце, как повторяющиеся спазмы. Её всю колотит. Как лихорадке.

- Нервно паралитическое средство.

- Видимо да, но не в письме. На Невском на неё напал какой-то… как называют опустившихся до предела бродяг? Бомж? Да, точно, бомж. Понимаешь, какая ерунда? Среди массы народа, человек именно её выбрал жертвой, хотя видел – дама одета так себе, более чем скромно. Пытался вырвать сумку из рук. Потом ударил по лицу, когда у него ничего не получилось. Рассечена щека. Небольшая царапина, но мои люди чуть ли не прямо сказали врачам, что надо сделать анализ крови на отравляющие вещества. Вроде как их послушались. Там заплатили кому надо – будут звонить и сообщать состояние здоровья.

- А…

Лола усмехнулась, приложив к моим губам палец.

- Ты нетерпелив. Плохое качество. Человека провели. Того бомжа. Взяли в проходном дворе буквально за минуту до того, как он сел в поджидавшую его машину. Провели ускоренный допрос. В их же машине и выяснили, что генерал этому случаю прямого отношения не имеет. Замешан криминал. Если быть точнее – группировка, которой руководит армянин. Да-да, тот самый, с кем виделись вчера. Левон, по кличке «Адик». Кстати, у тех двоих при себе был и огнестрел, а также перчатка на левую руку с крохотными лезвиями. Видимо ей и нанёсли царапину. Сейчас проводится анализ вещества, что был на перчатке и когда выяснится картина – сообщат в больницу.

- Отсюда возникает ещё больше вопросов. А первый из них… - я устало потёр глаза, чтобы сосредоточиться и правильно сформулировать фразу. – Где бандиты достали сильнодействующий токсин? Насколько понимаю, подобные препараты в аптеках и хозяйственных магазинах не продаются. Следовательно – или имеется выход на отечественные спецслужбы или же есть контакт с зарубежными коллегами. Далеко не всякая химическая лаборатория, оснащённая по последнему слову техники, сможет синтезировать подобную отраву.

- То, что сейчас сказал, мы и сами сообразили. Ищем. Выясняем.

- В таком случае, уважаемая Долорес, - я говорил без малейшей насмешки. – Я, мягко сказано, охреневаю от возможностей, которые ты проявила в этом городе. Могу только поблагодарить всех причастных людей и поклониться им в ноги за оказанную помощь.

- Зря ты так, – девушка была серьёзна. – Мы всегда платим добром за добро. Ты сделал для нас очень много, сообщив о школе и познав тех двух на фотографии. Папа сказал, что благодаря тебе уже вычислили заказчиков уже четырёх нападений … - девушка сделала небольшую паузу, словно ей стало тяжело говорить. - Дома началось крупное разбирательство. Войны между Семьями не будет, но те, кто нарушил многолетние договорённости, ответят самим своим существованием. Кто уйдёт на небеса, а кто лишится всего, чего добились за последние годы. Там ведь не только итальянцы, но и арабы, евреи, голландцы. Клубок змей только начали раскручивать, а связи всплыли такие, что во всех Семьях объявили боевую готовность.

- Только не надо говорить, что всё это из-за меня, - я поднял руки вверх. – Честно!

- Шут. – Лола невесело усмехнулась. – Отец сегодня в семейной церкви перед образом заступницы зажёг восемнадцать свечей, что тебе удалось вырваться на свободу.

- Число странное. Если в честь меня, то ошибся - мне меньше лет.

- Отец в курсе. Так всегда делают, когда желают человеку долголетия и свершения задуманного. Скажу откровенно – ничего подобного не помню за всю свою жизнь. И вот что ещё... Дади требует, чтобы я вернулась домой. Как можно скорее. Она просила тебе передать, чтобы меня отпустил.

- Мне нужно ещё два-три дня, после чего полетим вместе.

Лола замолчала. Закрыла глаза и словно застыла. Простояла так минут пять, потом «отмерла».

- Твои слова меняют расклад. Дади сказала, что ты, вероятно, понадобишься отцу. Просто… она почувствовала необходимость быть дома. Есть вероятность, что на наш дом нападут.

- Лола. Если всё пройдёт нормально и останусь жив, вечером третьего дня улетаем. Даю слово.

- Ты останешься жив, потому что нужен людям. Мне в первую очередь…

Глава 6.

День прошёл в приготовлениях. Когда всё было расписано поминутно, вмешалась Лола и её предложение, высказанное в ультимативной форме, хоть и без особой радости, всё-таки пришлось принять. Подруга выслала приглашение на встречу дочери генерала, но и ещё двум блогершам, которые хоть и работали активно, не имели большого числа почитателей. Подбирала всех одного уровня. А ближе к вечеру даже обзвонила. Как мне сказала, все трое с радостью приедут на встречу, но, как я и предвидел, дочь генерала, немного смущаясь, попросила принять и её маму. Столик в ресторане был зарезервирован, и с этой стороны проблем не было.

На следующий день впервые с момента, как покинул стены школы, я не гримировался. Вместо меня за членами генеральской семьи поехал двойник. Человек, который был точной моей копией, прекрасно владеющий английским. На русском тоже мог сказать несколько слов, но с акцентом, безбожно коверкая слова. Откуда тот появился в моей схеме, мне так и не сказали, но парнишка точно не имел русских корней. Скорее всего, откуда-то с Балкан.

Следом поехали я. Чёрный комбинезон, поверх джинсы, свитер и лёгкая куртка. Водитель машины, старенького, но ухоженного Фольксвагена, представился Николаем. Лет сорока, но совершенно седой. Чувствовалось, что много пережил и ещё больше повидал. Свою роль он уже знал, поэтому, пока ехали к месту, говорили мало, лишь уточнили моменты на случай, если что-то пойдёт не так. Высадив меня за пределами посёлка, водитель уехал, забрав гражданскую одежду. Оставшись один, защёлкнул пояс с подсумками и вновь лёг на землю. Обратился за помощью к силам природы. Попросил уберечь от врагов и свершить возмездие. Встал и бегом добрался до места, откуда предстояло пройти через два соседских участка, а потом уже и…

Меня не заметил. Разве что в одном из дворов залаяла собака, но её хозяева сами заткнули. Пробегая мимо, кинул в будку вкусняшки – без всякой химии, упаси Боже - мне ещё обратно возвращаться…

На территорию дома попал легко – все охранники были внутри. Что порадовало – сканер, что мне дали помимо всего остального, не обнаружил ни одной камеры видеонаблюдения позади дома. Все смотрели в стороны и перед, на улицу.

Наружная дверь была не заперта. Отработал тихо. Брал охранников по одному. Двое спали в комнате отдыха. Третий на кухне готовил обед. Четвёртый смотрел телевизор. Пятый сидел у пульта управления и смотрел полусонным взглядом на экран компьютера. Только с последним, кто обходил дом, пришлось повозиться – мы столкнулись в дверях на втором этаже, но я успел среагировать быстрее – два удара по болевым точкам и мягко опустил мужчину, видимо главного, на пол. Остальных как на конвейере - шокер в шею, следом укол в руку половиной дозы синтетического наркотика. Особо здоровью не повредит, но мозги у человека будут долго гулять на свободе. Перетащил всех в комнату отдыха. Рассадил вокруг стола, куда положил раскрытую упаковку с наркотой и кинул пару использованных шприцов. Уколы тоже делал с умыслом – в вену на руке, создавая картинку, что те люди сами себе сделали инъекции. Кинул на пол жгут и пробежал по дому, закрыв лицо платком – зачем мне лишние вопросы. Раскидал по дому дозы наркоты. Жаль, сейф вскрыть времени не было, да и кабинет генерала на втором этаже, как увидел по проводам, был под отдельной сигнализацией. Уже через полтора часа, вновь одев верхнюю одежду, ехал в машине к месту, где предстояла вторая часть акции. Николай сообщил, что получил сообщения от Лолы - встреча подходит к концу. Мы успевали, но впритык - без запаса времени.

Уже на месте Николай из багажника вынул свёрток и пожил вдоль дороги. Небольшой, с полметра в ширину, но толстенький. Затем в кусты сунул небольшую коробку. С виду – обычный мусор, которого вдоль дороги валялось много. Вернулись на машине немного назад. Съехали с дороги и встали за широким кустарником. Так, что машину с дороги было не видно. Водитель одел наушники. Прошёл чуть дальше и встал за деревом, чтобы было видно дорогу. Когда мимо проехал джип генерала, Николай через несколько секунд нажал на пульте пару кнопок. Сунул наушники и пульт в сумку. Вернулся к машине, сел за руль.

Дорогой, что вела к коттеджному посёлку, в будни пользовались редко, поэтому когда мы подъехали, у машины генерала столпотворения не наблюдалось. Нам махнули рукой, попросив остановиться. Николай это сделал, тем более, что посреди одной из двух полос лежала «гадюка» - тонкая лента со стальными шипами. Видимо водитель не увидел препятствие или его отвлекли, но факт остаётся фактом – три из четырёх колёс были спущены. Вдобавок машина съехала в кювет, но не перевернулась, хотя два передних колеса сейчас были в канаве. Теперь этот «грузовик» отсюда вынуть будет не так легко. Николай подошёл к водителю, который сидел в машине, пытаясь до кого-нибудь дозвониться, но у того ничего не получалось. Меня на эту тему уже просветили. В той коробочке, что Николай оставил в кустах, была глушилка. Увидев незнакомого человека, дверь открылась. Я не слышал, о чём спросили Николая, но тот достал телефон и, глядя на экран, отрицательно покачал головой, а дальше всё по отработанному сценарию – высоковольтный разряд прямо в лицо человеку. Следом ещё один. И ещё. Водитель джипа был крепким мужчиной и после первого разряда полез под куртку, но достать оружие так и не успел. Тут пришла моя очередь. Вдвоём усадили мужчину за руль, и я сделал укол. Да, уже дважды использованным шприцом. А что, надо было одноразовыми? От этой мысли стало смешно, но, увидев ошарашенные лица двух женщин, понял, что зря расслабился. Тем более, жена генерала из сумки вынула газовый баллончик.

- Нажмёте на кнопку и это будет самой большой ошибкой в Вашей жизни, – внезапно из-за моей спины раздался голос Николая. – Ваши жизни нам не нужны. Даже вашего охранника, если видели, оставили в живых. Садитесь в машину. Нашу машину. Отвезём Вас в место, где придётся пожить пару дней, пока не стихнет шум. Потом вернётесь домой целыми и невредимыми. Если, конечно, будете вести себя хорошо. Не станете истошно орать и не призывать на помощь. Можем, конечно, и Вам прямо сейчас вколоть наркоту, но такое не очень полезно для здоровья. Особенно девушке.

Видимо потому, что человек говорил спокойно, даже с долей иронии, женщины отреагировали нормально. Сели на задние сиденье и даже пристегнулись, У меня был иной план, но решил беседу отложить на более позднее время. Быстро скрутили ленту с шипами. Николай не забыл и про глушилку. Только её не убрал в багажник, а положил рядом с собой на переднее пустое сиденье, потому что я тоже сел назад, между генеральскими женой и дочерью. Машина развернулась и спокойно поехала в сторону города. Доехали до Кольцевой, но Николай не свернул, поехал прямо. Остановил у метро. Развернулся ко мне лицом.

- Ты больше не понадобишься. Езжай по адресу, который тебе сказали. Сейчас подойдут люди для подстраховки, и мы поедем дальше.

Я перелез через девушку. Не хотел, чтобы она выходила из машины, потому что заметил её настрой. Оказавшись в какой-то момент рядом, лицом к лицу, прошептал – Мы не бандиты. Потерпи до места назначения. Там послушаете запись, которая многое объяснит. Думаю, потом не будешь на меня обижаться. Если, конечно, в тебе осталось хоть немного того, что называют совестью.

Девица ничего не спросила, но когда вылез из машины, рядом уже стояли двое молодых мужчин – лет тридцати, может чуть старше. Кивнули друг другу и те сели в машину – один спереди, другой занял место, где до этого сидел я.

Метро… Деньгами меня снабдил Николай. Вдобавок сунул пару жетонов, рассказав, как их использовать. Прошёл через стойку металлодетектора нормально, да у меня при себе и не было ничего – всю аппаратуру, и что было из снаряжения, оставил в машине. А вот заходя на эскалатор, чуть не свалился. Первый раз – это серьёзное испытание. Ничего, обошлось. Может, конечно, соседи и решили, что я слегка пьян. От меня и вправду пахло – пока ехали, выдул банку пива. Первую, отмечу, в своей жизни. Хоть Николай и говорил, хвалил, что это настоящее баварское, мне пиво не понравилось. Лучше вино, да и то в меру. Доехал до станции Невский проспект. Поднялся на улицу и минут двадцать искал бутик в Гостином дворе, куда мне надо было попасть. Нашёл. Девушка-консультант, увидев меня, поспешила навстречу. Поздоровалась, улыбнулась и, как лучшего клиента, взяв под ручку, увела в служебное помещение, правда, по большому кругу, чуть ли не через весь магазин. Пару раз останавливались и мне демонстрировали новинки… женского белья. Был на грани, чтобы не рассеяться, но с честью выдержал подобную пытку. В маленькой комнатке быстро переоделся в МОЮ одежду. Затем вторая девушка за несколько минут нанесла макияж, в полном смысле слова нарисовав лицо испанца. Когда сказали, что закончили, был удивлён, но посмотрев в зеркало, не удержался, поцеловал руку «художнице». Меня довели до выхода и тепло попрощались. Немного поплутав, ища выход, всё же выбрался на улицу и пошёл в сторону гостиницы. В кармане куртки обнаружил телефон и, не успел пройти и половину пути до гостиницы, раздался звонок.

- Си? – ответил, не задумываясь, мысленно поблагодарив Лолу, которая вчера учила меня пользоваться смартфоном. Всем тем наборов бесполезных приблуд, которые в жизни скорей всего никогда не пригодятся. У девушки же на этот счёт было своё мнение. Даже сцепились на минуту, но я знал как её утихомирить и всё закончило поцелуями.

Сейчас же на немыслимой скорости прозвучали несколько фраз, без перерыва, на одном дыхании, из которых понял только несколько слов, хотя мой итальянский был на уровне носителя. По крайней мере, так утверждали сами преподаватели-итальянцы. Понял, что я кретин, идиот, бестолковый и… любимый.

Отвечал на итальянском и обратил внимание, что люди рядом замедляют шаг – сейчас подобная речь очень редко звучала на улицах города.

- Милая, я тебя тоже люблю. Сердце моё, не надо ругаться. Ну, вышел погулять, подышать свежим воздухом. Походил по магазинам. Даже подарок тебе купил. (Не соврал. На все деньги, коими меня снабдили, купил для Лолы бельё. На свой вкус естественно. Теперь ждал момент, когда она начнёт мерить и ругаться, а что такое непременно произойдёт – был уверен). Минут через двадцать буду в гостинице. Всё хорошо, любимая, не обманываю. И не думай, что здесь успел завести любовницу – никто не сравнится с тобой по красоте и темпераменту.

Забавно, но, как мне показалось, двое из окружающей толпы едва скрыли улыбки. Видимо это были или безопасники, или моя негласная охрана.

В трубке же воцарилось длительное молчание. Даже подумал, что Лола бросила телефон и ушла из комнаты. Нет. Оказалось, я, хоть и в шутливой форме, произнёс ТЕ слова, что она ждала.

- Хорошо, Хосе. Я тебя жду.

Через полчаса меня обняли, поцеловали и усадили за стол, где был накрыт скорее второй завтрак, чем обед. Бутерброды, но явно сделанные руками самой Лолы.

- Ты… – начала девушка, но я показал на полный рот. Прожевав, попросил рассказать, что происходило в других местах.

- Звонок в полицию был сделан. И не только дежурному по городу, а и в специальное управление по борьбе с наркотиками. Указали точный адрес, предупредив, что буквально сегодня партия уйдёт распространителям. Через полчаса туда поехали две машины полиции и специальный грузовик с решётками на окнах. Совсем недавно наблюдатели сообщили, что в летнем доме генерала и в прилегающих домах идёт обыск. Нашли тех, что лежал в комнате отдыха в полной отключке. Потом стали находить и пакеты с порошком. Самое интересное случилось чуть позже. Генерал, видимо не дозвонившись до жены и дочери, поднял на ноги охрану посёлка. Начальник описал ситуацию – что ты приехал за женщинами и уже вместе с ними поехал ко мне. Сюда тоже звонили, узнавали, где его семья, но отвечали непричастные к нам люди, обычные сотрудники отеля. Сказали правду, что такая встреча произошла, но все гости разъехались ещё пару часов назад. Специально акцентировали момент, что охранник семьи генерала всё время находился рядом, а потом сел за руль. Не поверили. Сюда приехала целая команда – ходили, спрашивали, записывали. Им даже показали записи с камер наблюдения. В итоге злые как демоны сели в машины и уехали.

- Ты и меня, то есть Хосе показала?

- Конечно. С ним отдельно поговорили, потому что приехал на такси к даче генерала. Спрашивали, откуда узнал адрес, и тут твой двойник не сдержался. Выдал руладу на испанском. В довершение демонстративно покрутил у виска. Сказал, что дочь генерала сама не только его продиктовала, но и выслала невесте, то есть мне, скрин с карты посёлка, где кружочком был обведён дом. Я, естественно, открыла соцсеть и показала нашу переписку. Её пересняли. Знаешь, передо мной в конце даже извинились. За то, что потревожили и заняли столь много времени. Я, естественно, не осталась в долгу, напомнив о камерах видеонаблюдения в «Европейской». Знаешь, те даже не удивились – явно были в курсе. Тем не менее – вокруг гостиницы появились новые люди. Да, забыла сказать самое важное – сюда приезжали не люди генерала, а представители КГБ. Показывали документы.

- ФСБ. Эта организация давно переименована.

- Какая разница… Так… С этим вроде всё. Теперь по двум женщинам. Их разместили в двухкомнатной квартире в новом доме, который ещё полностью незаселён, так что если те даже начнут стучать по трубам, это никого не удивит – ремонт новосёлов. К тому же рядом находится два человека, которые сумеют вовремя прекратить безобразие. Сейчас, как ты и просил, они слушают твой рассказа о школе. В том числе, и где упоминается их муж и отец. Где-то через час будет информация о реакции, но мне кажется, твоим словам не поверят. Слишком хорошо они жили, чтобы понять чувства и страдания других людей. Теперь последнее. Вчера позвонили по указанному телефону. Там стоит автоответчик, который просил оставить голосовое сообщение. Человек сказал пару слов, что звонит по просьбе известному лица и будет ждать звонка на номер. Продиктовал номер телефона одного из моих людей, кто живёт в Подмосковье. Предупредил, что будет разговаривать посредник. Номер телефона подставной, его нет в базах операторов, но если наберут правильно, соединение произойдёт.

Теперь по звонку генералу. Беру на себя всю твою злость и ярость, но говорить за тебя будет другой человек. Тот, кто к этому лучше готов. Естественно, голос будет искажён, поэтому сегодня к нам подъедет специалист, которому всё подробно расскажешь. Как проходили твои предыдущие общения. О чём тебя спрашивали и что отвечал.

- Это долго и муторно. Предлагаю альтернативу – пусть разговор произойдёт при моём участии. По ходу могут возникнуть такие вопросы и детали, которые нельзя заранее предвидеть. Будем слушать разговор и в щекотливой ситуации я подскажу.

Лола с минуту молчала, потом кивнула.

- Принимается. Только ты снова всё усложняешь. Сам же сказал, что тебе нужна информация о родителях. Если они живы, то где находятся. Если нет – место захоронения и в этом случае – полный пакет документов о школе взамен родственников. Если последует отказ – самоубийство генерала. При таком исходе его жену и дочь сразу освободят. Срок исполнения сутки, после чего папаше будут присылать отдельные части тела дочки. Грубо и некрасиво, конечно, но пусть будет так. Есть что добавить?

- Есть. Я в неоплатном долгу перед тобой и твоим отцом. Можешь считать, что и перед твоей Семьёй. Благодаря квалифицированной поддержке, просто совершил прогулку, а не работал. Люди, с кем работал, профессионалы. Если можно попросить, хотел бы выразить им признание. К сожалению, у меня, в самом деле, не так много денег, но если есть возможность отблагодарить…

- Передам отцу. Твои слова благодарности много стоят. Сейчас доедай и иди в душ, а то от тебя плохо пахнет. Как от коня в нашей конюшне после выезда.

- У вас и конюшня есть? Ну да, прости. Вероятно, есть яхта и самолет. Иногда забываю кто со мной рядом.

Лола на мои слова фыркнула как самая настоящая кошка.

- У меня лично ничего этого нет. На счёте всего пара миллионов евро, которые заработала своим трудом, чем и горжусь. Всё остальное, что ты перечислил, мне не принадлежит, хотя я и единственная наследница. Даже доля отца во всём этом мала. Разве что конюшня и маленький катер.

- Метров пятьдесят в длину? – я рассеялся, хотя и понимал, что вряд ли бы девушке пришло в голову сказать о надувной лодке.

- Восемнадцать, если быть точным. Не забывай, Дэни, мы живём на острове, а вокруг море, не озеро. Там бывают шторма и ураганы, причём такие, что иногда приходится половину домов отстраивать чуть ли не с нуля. Сесть в маленькую лодку или катер, даже при хорошей погоде, это шаг к собственной гибели. Погода меняется часто, поэтому умные люди вкладываются в собственную безопасность.

- Прости, не хотел тебя задеть или обидеть. Сказал не подумав.

- Как ты говоришь, проехали? Ладно. Тогда последняя тема. Точнее, предпоследняя. По поводу того человека, который направил убийцу к твоей тётке. Это было сделано по приказу генералу. Именно тот позвонил армянину и заставил выполнить грязное дело. Прислал старую фотографию. Место жительства не сказал. Аналитики предположили, что генерал, вероятней всего, о встрече, что случилась, не знал. Бандиты смогли найти и проследить за женщиной. Попытались её убрать там, где много людей. Так сказать, в виде демонстрации их возможностей. Чтобы ты испугался. Когда сообщила отцу, тот разозлился по-настоящему. Позвонил Михаилу Николаевичу и потребовал убрать Левона из совместных дел. В противном случае пригрозил разорвать все договора, а это огромные деньги, которые вкладываются в совместный бизнес в Италии. Бандиты потеряют если не всё, то две трети точно. Там счёт идёт на миллиарды. Отца выслушали и пообещали решить вопрос кардинально. Между делом прошла информация, что члены семей верхушки воровского мира Петербурга срочно покидают насиженные места под видом выезда на курортное лечение.

- Грядёт очередная война? – я рассмеялся. Зло. С долей истиной радости. – Чем больше они поубивают друг друга, тем лучше будет для остальных.

- Ты только такое отцу не скажи. Он это примет на свой счёт.

- Милая, не делай из меня тупого киллера. Хорошо? Когда ты забываешься, часто слышу слова превосходства. Как же. Голубая кровь и быдло. Мне подобное сравнение не нравится.

Девушка, к моему удивлению, смутилась.И это было искренне, не наигранно.

- Прости, не хотела тебя обидеть. Прошу прощения. Если такое будет и дальше – останавливай, делай замечания. Я… знаешь, кажется, впервые в жизни влюбилась и сейчас у меня сердце заходится от страха, что могу тебя потерять.

- Не произноси вслух то, в чём до конца не уверена. Ты не влюбилась, Долорес, увлеклась. Так будет более правильно сказать. И не торопи события – если что предначертано, оно придёт. Может не завтра, или даже через год, но должно свершиться… Спасибо за заботу. Как понял – перекус готовила ты сама и это сделало еду ещё вкуснее. Тогда, как ты и сказала, иду в ванну, пока есть время.

- А что ты говорил по поводу подарков? – Девушка сказала это словно невзначай.

- Пакет у входа. Его пришлось оставить там, когда ты встретила меня словно ревнивая жена, уличившая в измене.

Лола рассмеялась.

- Ты просто не представляешь, на что способна оскорблённая итальянка. Море крови гарантировано. Выцарапанные глаза, висящие на потолке вместо люстры и причиндалы, запечённые в духовке.

- Жутко-то как, - я перекрестился. – И кто на небесах меня так не любит, что столкнул с этим человеком? Чтобы потом, чем, можно сказать, горжусь, оказалось в духовке? Пора бежать, пока всё моё на месте.

Посмотрели друг на друга и расхохотались как два ненормальных. Я ушёл в ванну, но не успел даже намылиться, как туда заскочила девушка, впившись в губы как вампир.

Еле отодрал от себя. Подумал, с чего такое? Не сразу заметил, что моя «невеста» уже натянула на красивую попу обновку.

- Ты прелесть, Дэни. Это моя любимая марка. К тому же последняя серия. Как ты узнал?

- Наверное, потому, что каждый вечер с тебя это снимаю. Хочешь - не хочешь, но бирки ты не спарываешь, как полагается настоящим доннам.

- Дурачок. Вот рожу тебе ребёнка, тогда и будешь звать донной. Всё, я ушла. – Вихрь умчался, и дверца с грохотом захлопнулась, давая возможность прийти в себя и немного передохнуть, побыть одному….

- - -

Ближе к вечеру, после предварительного звонка на телефон, к нам в гости пришли двое мужчин. С виду – обычные люди, которых на улице тысячи. Разве что их глаза и стиль поведения доказывали обратное. И сегодня впервые увидел какое почтение люди оказывают моей «невесте», ведь все её прежние контакты и встречи проходили, когда меня рядом не было. А сейчас – глубокий поклон с чётко выверенной задержкой, перед тем как разогнуться. Короткий обмен видимо кодовыми фразами, и я в очередной раз убедился, что блогерство Лолы – это шикарно созданная ширма, за которой скрывается кропотливая ежедневная работа на благо Семьи. Но зачем выяснение отношений? Девушка мне очень помогла и я без её помощи не смог настолько изящно провернуть свои дела. Масса людей, которых она задействовала. Техника, снаряжение, профессионалы своего дела, появляющиеся словно черти из табакерки в самый нужный момент - это, в первую очередь, огромные деньги, потому что классные специалисты и стоили дорого, а в моём случае были задействованы именно такие. Я же, по факту, всё получал бесплатно. Понимал, что за всё придётся платить, но ведь не прямо сейчас, а когда-нибудь. Может, придётся, а может, и нет. Ведь я всегда лишь предлагал варианты. Мне могли отказать, но ни разу этого так и не сделали.

Сейчас, наверное, впервые до конца осознал, что три последних года обучения не пропали зря. Уроки по манипуляции, человеческой психологии, умению гримироваться и вживаться в чужие образы – всё это действительно понадобилось с первых же минут, как оказался на свободе. Пилоты вертолёта, Лола – все они после попадания в искусственно созданную ситуацию сами проявили инициативу помогать. Летуны высадили меня чуть ли не в центре Кишинёва, нарисовав наиболее удачный маршрут до аэропорта. Подсказали где лучшие магазины одежды, где можно обменять валюту по самому выгодному курсу. Лола… Она на рассказанную историю о несчастном мальчишке тоже отреагировала нужным образом – смог в ней пробудить инстинкты женщины – взять под опеку младшего… Это потом, на второй или третий день, в какой-то мере сам поддался на женские чары, о чём сейчас не жалел, но у меня была цель и для её достижения использовал все доступные способы.

Один из мужчин, раскрыв чемоданчик, вынес на балкон маленькую спутниковую антенну. Второй тем временем разложил на столе два ноутбука, соединил несколько проводов, пару наушников, микрофоны и через полчаса одна комната в нашем номере превратилась в крохотную студию звукозаписи. Или во что-то похожее.

- Дэни. Прошу – поговори в микрофон пару минут. Можешь просто набор слов, но лучше, если почитаешь стихи или прозу. Всё как сам пожелаешь.

Мужчина явно не принадлежал к славянам – скорее был скандинавом, но идеальный русский, с отточенными интонациями, был восхитителен. Такими, пожалуй, были только учителя языка, всю жизнь занимающиеся изучением поэзии…

Прочёл «Месяц высокий над городом лёг» Цветаевой. Потом просто разговаривать СА с собой, анализируя то, что прочёл раньше.

- Красивые стихи. Достаточно. Спасибо, – меня остановили. – Программа определила твои характеристики. Уровень совпадения с оригиналом будет приблизительно около девяноста процентов, но нам больше и не надо. – Мужчина ободряюще улыбнулся. – Теперь, будь добр, расскажи о встречах с человеком. Как он выглядел. Как одет. Когда встречались, даты. Где. Содержание разговоров. Постарайся вспомнить как можно больше деталей. Передай, если сможешь, свои и его эмоции.

Проговорил больше получаса. Пересказал чуть ли не дословно о чём говорили и как и когда это происходило. Потом рассказал о полковнике. Правда, выдал несколько отредактированную версию его гибели, но умный человек наверняка поймет, о чём я умолчал, а генерал дураком точно не был.

- Теперь отыграем сцену звонка. Дэни. Ты будешь в роли генерала, я – в твоей. Одеть наушники с гарнитурой и когда будешь готов, кивни.

Через минуту я смотрел растерянным взглядом на двух мужчин и девушку, которые откровенно надо мной потешались. А как можно было вести себя, если мне отвечал я сам. Отвечал на каверзные вопросы сразу, без задержек. Говорил по делу и без эмоций. Точно так, как я сам разговаривал с генералом первые два раза. Спустя некоторое время даже стало интересно – смогу ли поймать электронного двойника на тех моментах, которые были известные только нам двоим, мне и генералу, но, как оказалось, машина легко обходила острые углы – уводя разговор в сторону, ссылаясь, что ему, то есть мне, о многом сейчас не хочется вспоминать.

И спустя ещё полчаса был набран номер телефона генерала. Тот ответил сразу. Что удивительно, не прервал разговор, когда услышал мой голос. Видимо рядом с ним были техники, которые старались вычислить моё местонахождения, но сделать это из-за генератора случайного подсоединения к приёмникам систем сотовой связи было просто невозможно – человек с телефоном, который звонил, в данную минуту преодолевал десятки километров по городу. Такое могло быть, если бы тот сидел в самолёте. Скорее всего, технари генерала дали знать, что меня засечь невозможно, поэтому после минуты пустой траты времени перешли к конкретным вопросам. Константин Иванович, услышав голоса своих жены и детей, что были записаны чуть ранее, удостоверился, что с ними всё в порядке, но сразу же отказался предоставлять какие-либо документы по школе. Объяснил это тем, что ничего подобного никогда не существовало. Любые бумаги – это компромат, а люди, кто был завязан на школе, не глупые. По поводу родителей сразу последовал ответ, что те пропали и их поиски ни к чему не привели. Клялся, божился, но о их судьбе так ничего и не сказал. Самоубийство, как единственный вариант освобождения остальных членов семьи, воспринял на удивление спокойно. Даже с некоторым позёрством, но услышав, что ни дочь, ни жена не окажутся на свободе, пока в морге не вскроют его тело и не будет стопроцентного подтверждения… тут сорвался. Стал орать. Даже угрожать, что есть люди, которые за него отомстят. Но сразу последовал «мой» вопрос с требованием перечислить всех, кто имел отношение к школе. Не на словах. С подтверждающими фактами. И «я» озвучил требование предоставить списки похищенных детей, и не только выпускников школы. Был уверен, что такие существуют. Генерал после длительной паузы согласился. Он ничего не терял, потому что большая часть перечисленных там имён к живым уже никакого отношения не имела. Закончили разговор на том, что завтра вновь перезвоню и к этому моменту все материалы должны у него быть под рукой в виде файлов, которые отправит по первому требованию. Мы понимали, что со списками явно поработают – туда впишут несуществующих людей, а реальныхвыкинут, но подобное предвидели. Было сказано, что всё проверят и если будет фальшивка вместо документов, пострадают женщины. И это начнётся уже с вечера завтрашнего дня.

Разговор прервался. Мужчины не стали убирать аппаратуру. Лишь занесли в холл «тарелку» с балкона и сложили провода, чтобы не мешали под ногами, но прежде, чем попрощались, меня пригласили к ноутбуку, который только что достали из сумки. Небольшой, защищённый. Скорее всего, сделанный для армии или спецслужб – толстый корпус с системой СКУД - контроля и управления доступа. Кроме отпечатков пальцев, ввели восьмизначный пароль, потом дополнительные три цифры.

- Сегодня утром в одну из подконтрольных нам фирм, которая находится в Дании, обратилась девочка. Уставшая, измученная. Вся израненная. Попросила защиту. Когда туда приехали специалисты и стали задавать ПРАВИЛЬНЫЕ вопросы, выяснилось, что она выпускница некой специальной школы-интерната. Поскольку о тебе информация уже прошла и была принята в наших отделениях, люди заинтересовались. Спросили у неё о неком Денисе. И тут нас ожидало нечто неожиданное – в еле живое тело словно вдохнули жизнь. Она улыбнулась. Заявила, что ты её одноклассник. Что именно ты был для неё примером, как можно выжить в аду.

Я молча слушал. Скорее отрешённо, чем проявлял эмоции. Только когда мне показали фотографию, я расслабился, но только на капельку. Почему? Объяснение было простым – пятнадцатый номер могли отправить за моей головой. Долгая подводка не играла роли – важней был итог. Вслух сказал немного. Больше по делу.

- Пятнадцатый номер. Имя слышал лишь раз, когда девушка разговаривала с той, что можно назвать в наших условиях подругой. Ника. Скорее всего, сокращённое от Вероники, поскольку она была русской. Хорошая чистая речь на русском. Французский в совершенстве. Физические данные на хорошо, но в технике и электронике она была лучшей. Своего рода гений в программировании. Последний год её готовили для работы именно по технической специальности. Как боевик - твёрдый середнячок. Да… что ещё. Прекрасно плавала. Была своего рода чемпионкой школы. Невысокая, но очень гармонично сложена. Красивая. Наверное, на этом всё. Хотя нет. Хороший химик. – Я подумал, что сказал более чем достаточно. Не добавлять же, что ловил на себе задумчивые взгляды этой девчонки. Что у неё было в голове? Кто знает? Хотя, пожалуй, есть что добавить.

- Был случай… кажется, в шестом классе. Её изнасиловал старшеклассник. Выпускник. Несмотря на прямое обвинение, руководство школы никак не отреагировало. Но через неделю здоровенного парня нашли повешенным в его же комнате. Что удивительно – его подруга по классу, кто жила рядом и спала в той же постели, ничего не слышала. Только всем было понятно – парень не мог сам залез в петлю, потому у него во рту находился собственный член. Отрезанный, понятно... Поднялся шум, но тут и стих. Никому не нужны были разбирательства. Что удивило – по всем камерам, что были понатыканы в школе на каждом углу, та девушка, что сейчас на экране, проспала ночь в своей кровати. Как и остальные четверо из её комнаты.

Двое мужчин и Лола смотрели на меня, слушая совершенно спокойную речь… не с удивлением. Они были ошарашены моей невозмутимостью. Все в какой-то мере знали, через что мне пришлось пройти, но даже Лола не владела полной информацией. Что говорить о других. И тут я спокойно выкладываю страшные вещи...

- Понятно… - мужчина, который назвался Стивом, кажется, даже сглотнул, смачивая пересохшее горло. – Только… Наши сообразили сказать, что тебе удалось вырваться на свободу и сейчас находишься в России, решая некие личные деликатные вопросы. – Мужчина сделал паузу. Наверное, ждал от меня какой-то реакции, но, так и не дождавшись, продолжил. – Девушке предложили записать для тебя послание, что она и сделала. Прости, но вынуждены предупредить - специалисты проверили запись и не обнаружили там ничего, что могло быть скрытым посланием или программируемым посланием. Разве что пара слов в конце удивили, но это отнесли скорее к нестабильному состоянию. Посмотришь?

Кивнул и мне протянули наушники, которые подключили к ноутбуку. Когда пошла запись, обратил внимание, что снизу идёт бегущая строка перевода на английском. Увидев девушку, я застыл и не сразу понял, что просто смотрю на человека, не слыша, что она говорит.

- Перемотайте на самое начало и когда появится картинка, поставьте на паузу.

Пара движения пальцами и картинка застыла.

- «Да, девочка… Тяжело тебе пришлось, но всё же смогла выжить. Нет в глазах того безразличия и смирения с неотвратимостью развязки, что было у большинства выпускников. Ты боролось до последнего. Умница. Ника… Красивая девушка. Она мне всегда нравилась. Женственная. В то же время знающая себе цену. В другой ситуации мы были бы хорошими друзьями, если не ближе. Видимо есть глубокая рана на шее, скрытая сейчас толстым слоем бинтов. Правая рука в гипсе. Что под одеялом, которое закрывает всё её тело, можно только догадываться».

Снял наушники, повернулся к людям, которые смотрели на меня.

- В её теле должна быть капсула.

Первой отреагировала Лола.

- Ты о той, что нашёл утром в кровати в гостинице?

- Да.

Стив переглянулся с Лолой. Пояснил.

- У девушки её не обнаружили, но незажившую до конца ранку на спине нашли. Точно так ведь было и с тобой. Верно?

- Ты тогда забрала капсулу, Лола. Сказала, что передашь своим на исследование. Результат известен?

- Окончательного вывода от специалистов нет. До сих пор идут исследования. Предварительный вывод – работа специальной лаборатории под конкретную задачу. У погибших киллеров обнаружили такие же капсулы, но те извлечь не удалось – они сработали – состав растворился в организме.

- Понятно… - Вновь одел наушники и показал, чтобы включили воспроизведение.

Девушка лежала на кровати спокойно, контролируя не только себя, но и людей, что находились рядом.

- Денис. Здравствуй, мой друг. Теперь могу тебя назвать так. Имею на это право. Была счастлива, когда мне сказали, что ты вырвался из петли. Это была самая лучшая новость за последнее время. Очень хочу тебя увидеть, но понимаю, что вряд ли это осуществимо в ближайшее время. Пользуясь предоставленным случаем, тем, что меня заверили, что эту запись ты увидишь, хочу сказать тебе огромное спасибо за веру в лучшее. Ты стал для многих в классе эталоном выдержки. На тебя равнялись. Старались быть похожими. Среди парней не знаю, но девочки… Нас было трое. Сейчас уже двое. Надя, семнадцатая, погибла уже через два. Я это почувствовала. Женька, девятнадцатая, ещё жива. Где она, не знаю, но, чувствую, где-то рядом. Ты сейчас улыбаешься, слыша мои слова, верно? Дам тебе подсказку, после чего изменишь точку зрения и наверняка направление поисков, потому что мне сказали, что ты сейчас в России. Наверняка ищешь родителей, верно? Не ищи. Они сами тебя найдут. Скоро. Уверена, им дадут знать, что их ребёнок вернулся. – Девушка чуть приподнялась на кровати и посмотрела прямо в объектив. – Мы все из особенных семей, Денис. Каких? Матушка-земля. Дедушка-ветер… Думаю, ты меня понял. Береги себя… братик…

На этом запись прервалась, а я почувствовал, как по щекам текут слёзы. Я ПОНЯЛ!!! Всё понял, что мне хотела сказать Ника. Эта хрупкая девочка, в груди которой билось мужественное сердце.

Не стесняясь слёз, повернулся к Лоле.

- Эту девочку надо сохранить любой ценой. Понимаешь? Любой!!! Она важнее, чем… Не только для меня, даже... И… хочу её увидеть как можно быстрее.

- Она что, твоя родственница? – Лола, кажется, даже не поняла что сказала, но вот сущность внутри её уже сообразила, и девушка, на мгновение застыв от удивления, словно маленькая закусила кулачок, чтобы не сказать чего лишнего. Лола сейчас смотрела на меня словно увидела в первый раз. С удивлением, испугом и восхищением… Правда, Долорес Оскони быстро пришла в себя, иначе и быть не могло. Почему-то обратилась ко второму мужчине, который здесь присутствовал в качестве помощника, «принеси-подай», но, как оказалось, всё было с точностью наоборот.

- Лоренце. Эту девушку обеспечить всем необходимым. Самыми лучшим врачами и лекарствами. Перевезти в наше посольство, и как только её состояние стабилизируется, переправить в мой дом. Обеспечить круглосуточную охрану по наивысшему приоритету. С глаз с неё не сводить ни днем, ни ночью. Чтобы мимо твоих людей даже комар не пролетел. Отвечаешь собственной головой. Объяви наивысшую степень приоритета.

- Сеньорита, но… - мужчина пытался вставить слово, но ему не дали.

- Если ты так ничего и не понял, эта девочка в данную минуту значит гораздо больше, чем я и даже отец.

Я был удивлён, но больше понравилось, как резко поменялись приоритеты.

- Долорес, я восхищён твоим умом. Не зря сказал твоему отцу – ты уникальна.

А что ещё мог сказать вспыхнувшей от эмоций девушки. Ведь за красиво внешностью скрывался мощный аналитический ум, а это, пожалуй, меня восхищало гораздо больше…

Через некоторое время мужчины ушли и мы спустились в бар. Посидели так с полчаса, и только выпив пару коктейлей, смог немного расслабиться, хотя в голове происходила настоящая битва между желаниями и реальным взглядом на положение дел. Кажется, последнее неукротимо побеждало, приводя множество доводов, о которые разбивались мои юношеские мечты и фантазии…

Глава 7.

Утром следующего дня разговор с генералом с первой минуты пошёл не по его плану, когда был задан вопрос – кто конкретно занимался поиском «особенных» детей. Наступила пауза. Видимо я попал в уязвимую точку. Сегодня по телефону разговаривал я, не техника, хотя двое специалистов были готовы в любую секунду подменить живого человека на искусственный интеллект.

- Если будете продолжать молчать, через час поучите первую обещанную посылку. Этот день для Вас последний. Об этом уже говорилось.

- Я… не могу сказать. Это работа не одного человека, целой….

- Имена. Список руководителей и где их можно найти. Должности. Где работают. Даю час. Это последнее слово. Мне надоело ждать. Пора переходить к более действенным методам. Через час перезвоню, и если список будет не готов, - отправлю курьера к месту вашей работы…

Генерал тянул время. Искал варианты как выкрутиться, но на него сейчас давили со всех сторон. Как выяснилось, синтетический наркотик, найденный на даче генерала, был украден из хранилища одной из бандитских группировок, над которой стоял молчун, тот, из троицы, с кем встречался. Кто и заявил о нейтралитете бандитов и награде за мою голову. Утром позвонил генералу с требованием не только расплатиться за товар, но и объяснить, каким образом часть партии, предназначенная для транспортировки в другой регион, исчезла из тщательно охраняемого места и появилась у него на даче... Второе – полиция. Там работа шла со скрипом. Ей мешали со всех сторон, но остановить не могли – благодаря неким свидетелям, сцена обыска на даче генерала и её результат стали известны журналистам и сегодня в паре газет уже появились короткие заметки, которые не остались без внимания и других служб. Позвонили из Управления, заявили открыто, что помогать и отвлекаться на частности не будут. Работать будут строго по закону - искать похищенных людей. Все остальные темы закрыты раз и навсегда. В конце разговора намекнули, что шум дошёл до Москвы, откуда поступило строгое предписание - не лезть не в своё дело.

Генерал истерил. Орал на подчинённых, но сегодня, к его удивлению, на работу не вышла почти половина сотрудников. Оказалось, те оставили на столах заявления об увольнении. Ушли не замаранные, а остальные сейчас сидели, забившись по углам, стараясь не попасть начальнику на глаза. И последним звонком, кажется, окончательно решилась судьба всесильного начальника. После совещания Совета директоров был издан приказ, что начальник службы безопасности временно отстранён от занимаемой должности. Озвучить причины обещали позже в официальном коммюнике...

Я сидел в номере гостиницы, прослушивая перехваченные звонки и поступающие сообщения от наблюдения. Понимал, петля вокруг горла генерала затянулась, но радости от этого не было – не достиг главного. Так и не узнал, кто стоит во главе организации. Генерал Жданов был одним из руководителей, но кто остальные…Надо было дойти до конца.

Через час набрал номер, но мне не ответили. Вместо этого мне на телефон пришли ссылки на электронные адреса. Пароли и логины, а также пара фотографий, сделанных с каких-то документов. А ещё через несколько минут пришло подтверждение, что генерал застрелился в собственном кабинете и у офиса сейчас много машин полиции и скорой помощи.

- «Сбежал, гадина». – Скинул наушники с головы и прошёл в комнату, где стояла бутылка с бренди. Налил полстакана и залпом выпил. Как мне в тот момент показалось, всё рухнуло. Столько затраченных сил, средств и всё впустую. Было обидно. Даже больно. Эта сволочь просто сбежала. Струсил, забрав с собой в могилу все что знал, оставив меня ни с чем.

Сзади как всегда неслышно пошла Лола. Обняла за талию. Прижалась к спине.

- Не переживай, любимый. Парни работают. Видимо когда генерал понял, что его все бросили, решил напоследок отомстить. Скинул ведь не пустышку. Я глянула пару файлов. Там термоядерная бомба. Не только под множество высокопоставленных лиц в России, но и в Европе. Если использовать с умом этот компромат, можно много добиться.

Повернулся, но Лола меня так и не отпустила. Сейчас стояла передо мной, внимательно изучая мою реакцию.

- Ты вновь сказала любимый. Не играй Лола, прошу. Будь сама собой. Утешения мне тоже не нужны – я не барышня, которая сейчас схватит полотенце или простынь и убежит в туалет рыдать. Ничего этого не будет. Что касается информации. Мне нужна лишь та часть, что касается России. Всё это только твоё, забирай. Прими как часть компенсации за помощь, что оказывала Семья.

- Спасибо, но это не часть компенсации. Теперь мы тебе должны.

- Никто никому не должен, по крайней мере, Вы. Теперь вопрос по делу. Раз обещал, значит мне пора познакомиться с твоим отцом. Уверен, что приглашение было сделано не с целью просто полюбоваться моей физиономией. Наверняка есть более важная причина. Хотя повторю тебе сейчас то, что было сказано ещё в Турции – работать на Семью и становиться одним из маленьких людей или человеком чести не собираюсь. («Маленькие люди», «Люди чести» - кандидаты и рядовые бойцы в кланах мафии – прим авт.)

Лола попыталась улыбнулась, но на её лице была грусть.

- Тебе подобное никто и не предложит. Это будет унизительным не только для тебя, но и для меня, и отец это прекрасно всё понимает. Скорее предложит стать советником, консильери. Это уважаемая и почётная должность.

- Как понимаю, ты сама имеешь такой ранг в Семье. Верно?

Девушка не сразу, но чуть склонила голову. Видимо попал в точку.

- Пойми, Дэни. Это ни к чему тебя не обязывает. К тому же, сделав много для Семьи, ты за пару недель взлетел в глазах множества людей на недосягаемую высоту…

- С какой, упав, можно разбиться насмерть, - продолжив за «невестой». - Сделаем так. Раз твоя… Дади требует, что бы ты оказалась дома как можно быстрее, тянуть не будем. До крайней даты у нас ещё два дня, но можем улететь уже завтра утром. Сейчас срываться – это привлечь внимание спецслужб. Наверняка ведь, что за нами следят до сих пор.

- Чуть ли не в два раза больше, чем в первый день. Пора на улице повесить расписание нашего дня. Чтобы люди не толпились, а могли с толком распределить своё время. Хорошо, сейчас же займусь билетами. Ты прав – нам необходимо как можно скорее оказаться дома.

Закончив работу, мужчины сложили оборудование и покинули номер, а мы пошли обедать. Чуть позже сел за ноутбук Лолы, куда сгрузили файлы по России. Долго не мог понять что читаю. Схемы переводов денег, организации перевозок. Объёмы поставок. И лишь через пару часов, когда у меня начала болеть голова, закрыв папки и файлы, лёг на кровать. И тут неожиданно всё легло на свои места. Вначале не поверил, на ком «споткнулся» и подхватился с кровати. По пути сделав ещё глоток из бутылки с бренди, вновь сел к компьютеру и через несколько минут понял, что нашёл искомое. Все ссылки на п.о. и с.о. было не что иным, как преподобный отец и святой отец. Только эта секта инквизиторов имела мало общего с той церковью, которую все знали. Правда, там тоже имелись контакты в виде пожертвований и отчислений для «братьев во Христе».

В спальню зашла Лола. Отобрала у меня бутылку, которую наполовину уже опустошил.

- Ты расслабился. Видимо нашёл что искал. - Было сказано с утвердительной интонацией.

- Угу, - подтвердил и, сбросив туфли, окончательно, теперь с ногами нагло залез на кровать, чем вызвал явное неудовольствие «невесты».

- Дэни, не наглей.

- Так я туфли снял. Вон, вчера, вместе смотрели фильм, так там прямо с улицы лезут на кровать в сапогах.

- Там в сапогах и сексом занимаются. Дурной пример не всегда хороший. Или слезай с кровати, или разденься.

- Так я на покрывале. Его всё равно снимать.

- ДЕНИС! Кому сказала!

Ого! Это что, на меня уже голос повысили? К тому назвали по полному имени, а не как комнатную собачку? Прогресс.

- Хорошо, слезаю.

Слетел с кровати, сделав кувырок и оказался у стола. Демонстративно сделал ещё один глоток спиртного, но, сколько не пил – ощущения даже малейшего опьянения не почувствовал.

- Дрянь это, а не бренди. Вода водой. Хотел выпить, а всё впустую. Контрафакт, хоть и в красивой бутылке. Ладно. Раз нельзя лежать на кровати, лягу на полу. – Что демонстративно и сделал, с насмешкой смотря на закипающую от гнева девушку. – Сеньорита Долорес Оскони. Могу ли попросить у Вашего высочества освободить из темницы заключенных? Коль виновный понёс справедливое наказание, покаявшись перед казнью и обратив свой лик к Богу, не дьяволу, негоже и нам поступать несправедливо. Сии агнцы невинные не должны страдать за вину чужую. Пускай идут с Богом. На всё воля Всевышнего.

Краем глаза заметил, как округлились глаза Лолы. У неё даже руки дёрнулись, чтобы соединиться на груди. Ну да, девица набожная – на груди кроме крестика а и медальон со святой. Иногда прикладывается, когда, думает, я не вижу. Сейчас, видимо, задел какую-то струнку в её груди. Точнее, в сознании.

Девушка вышла из спальни. Слышал, как она с кем-то говорила по телефону. Вернулась и села. На этот раз принципиально не на кровать, в кресло.

- Ничего не хочешь рассказать?

- Знаешь, нет. Спасибо тебе за помощь, но дальше я сам, и только сам. Знаю – будет много крови, но иначе ничего никогда не закончится. Полтора-два десятка человек – это то самое малое, которое хоть как-то сможет поднять чашу весов правосудия. Не в божественном, человеческом равновесии. У людей должно быть понимание, что зло всегда наказуемо, а добро может быть и с кулаками.

- Ты говоришь странные вещи. Не понимаю – ты верующий или нет? Крестик не носишь, но иногда молишься. В моменты, когда надо сосредоточиться.

- Я не крещёный. В школе мне дважды вешали крестик, но долго с ним ходить не мог – задыхался. Наказывали за такое жутко, но потом смирились. Когда раз в неделю приходил православный священник… не поверишь, было одно желание - подойти ближе и свернуть ему шею, потому что эта откормленная скотина говорила одно, а делала совсем другое. Всё, закрыли тему. Не хочу вспоминать, а то сейчас пойду в разнос. Билеты заказала?

- Да. Снова летим через Турцию. С этими запретами и санкциями… С утра завтрак и в аэропорт. Из Турции до Палермо. Там будет ждать частный самолёт, который доставит до Тулона. Дальше, до дома, скорее всего катер. Вертолёт использовать слишком дорого, хоть и быстрее.

- Мне всё равно. Хоть на верблюде. Погощу неделю у твоего отца и вернусь. Надо закончить одно дело и приниматься за другое. Всё забываю спросить – фотографии домов сделали? ТЕ, что ты обвела кружочком?

- Нет. Объяснили, что рядом постоянно крутятся подозрительные люди. Три дня ходили и три дня одно и то же. Видимо ждали, что ты там появишься. Расчёт на элементарную человеческую реакцию. На ностальгию.

- Придурки. Говорю о тех и о других. Неужели нельзя было включить видеокамеру и спокойно пройти по другой стороне улицы? Потом обратно, но уже по ближней. Так, что бы в объектив попали дома, что стоят во дворах. С существующей техникой, и так… Беда…

- Ну, конечно. Один ты у нас неубиваемый герой с кучей запасных жизней, а все остальные сплошь дилетанты, которых надо учить и учить. Дэни. Хочешь поссориться?

- Не хочу. И прошу на будущее – не называй меня как собаку, Дэни. Всё равно не встану на задние лапки и не буду танцевать. Меня коробит от подобной клички. Денис – так меня зовут, и ты спокойно это можешь выговорить.

- Хорошо. – Лола поднялась и вышла из спальни. Следом щелкнул замок и входной двери. Видимо девушка обиделась и ушла из номера. За неё волноваться не следовало – здесь она была как у себя дома, да и под присмотром специально обученных людей, не говоря об охране…

* * *

Турция. Два часа ожидания и потом самолёт до Италии. Ещё два с половиной часы и вышли в аэропорту Палермо. Духота – вот что сразу ударило по мозгам. Нас встретили, даже не пришлось выходить через двойной контроль. Только паспортный. Сели в машину, которая домчала в конец аэропорта до маленькой Цессны. В самолёте оказались всего четверо – нас двое, пилот и встречающий. Человек, которого Лола видимо хорошо знала, как и он её. Меньше часа полёта и сели не на аэродром, а на какую-то лужайку, правда, потом понял, что это и есть местный аэродром для десятка частных крохотных самолётов и вертолётов. Снова машина и через десять минут погрузились в катер. Вся обслуга чуть ли не пополам сложилась при виде Долорес, но она была со всеми приветлива. Как мать Тереза, ети её… Часа полтора на приличной скорости и мы причалили к острову, которого не было даже на карте. Вот это меня по-настоящему удивило. Как такое может быть? Береговая линия в этом месте просто чуть удлинялась, но фактически до берега было метров четыреста, если не полкилометра.

Снова удивление, которое мне даже не удалось скрыть – нас никто не встречал. От слова вообще. Ни отца Лолы, ни слуг, ни родственников, ни охраны – вокруг было пусто. Только провожатый, который остался с нами, подхватил чемодан девушки и, никого не дожидаясь, пошёл куда-то дальше. Катер же сразу ушёл обратно в море.

- Не удивляйся, - девушка сегодня со мной была холодна. Видимо вчера серьёзно обиделась – вернулась в номер поздно и даже достала из шкафа запасное одеяло… Сегодня больше молчала, постоянно держа на коленях ноутбук. – Я просто вернулась домой. Зачем встречать, когда знаю здесь каждый камень. Охрана контролирует все подходы к острову, видит, кто на нём появился, да и Вэнни, хозяин катера, наверняка сообщил, что забрал нас на борт.

Что это для меня оказалось неприятным вызовом, своего рода оплеухой, благоразумно промолчал.

От пирса до первого домика прошли с полсотни метров. Именно домика, но вот дальше... Две шикарных виллы, которые уже видел в интернете и три десятка домов попроще – одноэтажные, на три-четыре комнаты. Порадовало, что вокруг очень много зелени, да и дышится здесь легко – море рядом.

Лола прошла мимо вилл. Остановившись, когда оказались посреди домов старой постройки. Показала мне на дверь, рядом с которой, сложив руки чуть ниже талии, стояла женщина средних лет.

- Это твой дом на время пребывания на земле Семьи. Служанку зовут Мичела. Она в полном твоём распоряжении. Завтраки, обеды, ужины. Уборка по дому и за твоим костюмом. Захочешь посмотреть остров – она тебя проводит. Один лучше не ходи – охрана такое не приветствует. По всем вопросам обращайся к Мичеле.

Лола, подхватив чемодан, который стоял посреди улицы, покатила его дальше. Меня удивило такое отношение к Долорес – неужели мужчине было трудно довести чемодан на колёсах до её дома? С другой стороны – здесь свои правила и нравы, в которых я пока не ориентировался. Девушка прошла с полсотни метров и остановилась у последнего дома. Увидел, как из двери вышла женщина и раскрыла объятия...

- Здравствуйте, Мичела. Меня зовут Денис.

- Здравствуйте, сеньор, проходите. Прошу.

Вблизи женщина оказалась даже более миловидной, чем на расстоянии в десяток метров. Лет тридцати пяти-сорока. Вероятно, была замужем, но кольца на руке не увидел.

Она провела меня по дому. Всё показала и продемонстрировала работу техники. Даже зачем-то открыла краны, пустив воду. В конце небольшой экскурсии спросила, что я желаю, предложив отдохнуть после перелёта. Валяться на огромной кровати совсем не хотелось, поэтому задал пару вопросов, которые меня интересовали.

- Холодна вода сюда поступает с материка, - как мне показалось, женщина даже хихикнула. – Здесь никаких опреснителей нет. Это безумно дорого, да и зачем? Электричество комбинировано. Кроме кабеля, опять же с материка, есть солнечные батареи. Горячая вода получается, когда включаешь газовый котёл. Опережая вопрос – газ тоже идёт по трубе. Отец Марко был рачительным хозяином. Прекрасно понимал, что вложенные деньги вскоре окупятся. Так и оказалось.

- Мичела. Простите, но я не знаю как к Вам правильно обращаться.

Женщина улыбнулась.

- Лучше по имению. Так для Вас будет проще, а я привыкла. Вы ведь не итальянец? Хотя слова проговариваете не задумываясь. Речь правильная. Я бы сказала, выросли в городе, где много людей.

Рассмеялся.

- Спасибо за столь лесную оценку. Будете удивлены, но я русский. Хотя языку на протяжении восьми лет учил самый настоящий итальянец. Как его звали, настоящее имя сказать не могу – отзывался на Сантино.

- Русский? – женщина не могла поверить, а я и внешне больше походил на итальянца, чем на русского – тёмный с карими глазами. – Познакомились с сеньоритой Долорес и она вас заманила сюда?

- Не заманила, пригласила. Хотя первым это сделал дон Марко.

Мгновение и женщина стала другой. Не более строгой, скорее сдержанной. Видимо то, что я неосознанно назвал хозяина острова дон, а не сеньор, в этом мире несло и другой, скрытый смысл. Мне об этом и сказали прямо в глаза.

- Сеньор, здесь не принято использовать это слово. Непременно говорите сеньор. Даже самому Марко – ему будет приятно.

- Спасибо за столь своевременную подсказку, Мичела. Вы мне очень помогли. И… простите за оговорку.

- Вот и хорошо, - вновь улыбнулась женщина. А хотите, я сварю кофе? Так, как это делали мои предки?

- Буду признателен.

Через четверть часа мы сидели вдвоём в крохотном садике дома, в тени деревьев, никому не видимы из-за высоких стен. Пили кофе и разговаривали на разные темы. Поблагодарив за угощение, решил вернуться к пирсу. Хотелось в одиночестве посидеть на берегу. Чтобы никто не дёргал и не приставал с вопросами. О чём и сказал Мичеле.

- Хорошо, я провожу, но Вам одному оставаться нельзя – таков порядок. Если не возражаете, посижу в сторонке. Мешать не буду.

Мы спокойно дошли до пирса. По камням спустился к воде. Снял пиджак, отдав его женщине, чтобы подложила под себя. Мичела неожиданно покраснела, но приняла одежду, а я сел у воды и, сняв обувь и носки, погрузил ноги в воду. Не сказать, что тёплая, но и не холодная. На берег набегали крохотные волны, которые скорее расслабляли. Стал в голове раскладывать план дальнейших действий. Решил, что сперва надо закончить дела на Родине, а потом приниматься за школу. Там мне понадобится вся мощь Семей. Не одной – этого будет мало. Всех. Видимо непозволительно позволил себе расслабиться, потому что не услышал шаги за спиной, а среагировал лишь тогда, когда меня хотели ударить в спину ногой. Не в шутливой форме, оскорбительно. Тело среагировала быстрее, чем мозг – переворот на живот с одновременным захватом ноги того, кто нанёс удар. Удар второй рукой по опорной лодыжке и следом последовал болезненный вскрик – понятно, больно упасть копчиком на камни. Переворот тела через себя и мужчина оказался лежащим на животе с лицом в воде. Оружие. Пистолет в кобуре. Выхватить, передёрнуть затвор и снять с предохранителя – секунда. Дёрнул за шиворот мужчину и тот, отплёвываясь, увидел перед собой ствол.

Хохот, который раздался вместе с ударом ногой, разом оборвался, когда в моей руке оказалось оружие. Глянул – выше, на площадке стоят двое мужчин. Оружие небрежно висит на ремнях.

- Кто потянется за стволом - получит пулю. Без шуток, «солдаты». Время добрых дел ушло.

Тут, словно курица-наседка, подскочила разъярённая Мичела. Видел, что в данную секунду она больше боится… меня, но старалась это скрыть. Поэтому накинулась на молодых мужчин.

- Вы идиоты? Что натворили? Знаете, на кого напали, умственно отсталые? Это личный гость самого сеньора Марко! Благодаря этому человеку был раскрыт последний заговор. Сеньор Денисо, молю, отпустите кретина. Он ведь сейчас умрёт.

Глянул на парня, которого держал рукой за горло. А ведь и вправду – тому до последнего путешествия оставалось совсем немного – лицо уже побелело. Разжал руку и парень осел на камни, судорожно хватая воздух... Вытер мокрую руку об одежду парня.

- Забирайте его и проваливайте.

- Простите, сеньор, а пистолет? – Просяще и извиняясь, ко мне обратился один из тех, что стоял выше, на площадке. Видимо старший из троицы если не в иерархии, то по возрасту точно.

- Ствол останется у меня. Не волнуйтесь – патроны, когда вернусь в дом, Вам отдадут. Оружие передам человеку, который здесь руководит охраной. Пусть сам придёт и извиниться за своих людей. Есть шутки, которые выходят за пределы допустимого. Если этот дурачок всё же решится встать в Круг за поруганную честь, объявлю бой до смерти.

(Наставники рассказывали, что такое до сих пор практикуется в некоторых частях Италии и некоторые этим даже подрабатывают, доводя случайных туристов до состояния, когда те остаются даже не раздетыми, голыми). Добавил фразу, которая мне понравилась. Запомнил, потому что пришла из глубины веков.

- Как говорили ваши предки, римляне, мир – это лестница, по которой одни идут вверх, а другие вниз. Подумайте над сказанным. Древние не были глупцами.

Балбесы ушли, а я обулся и поднялся по камням на утоптанную площадку. Присел и, вытащив магазин, выщелкнул патроны. Потом передёрнул затвор, поймав патрон в воздухе. Выпендрёж, конечно, но мне такое нравилось. Долго тренировался, пока не добился автоматизма. Вот сейчас это и пригодилось, когда увидел широко раскрытые глаза женщины. Направил ствол в сторону моря и нажал на спуск. Щелчок. Протянул женщине руку с патронами. – Вы знаете, кому это принадлежит, отдайте. Пистолет без патронов не выстрелит, так что не волнуйтесь. Я бы и его отдал, но то, что произошло – не проявление шалости бездельников. Парням приказали меня проверить. Кто? Не знаю, да это и не играет роли. Просто теперь некоторые персоны сначала будут включать голову, а уже потом открывать рот. Передайте руководству, что ещё одна такая дурость, и я уеду. Сюда приехал по личному приглашению сеньора Марко, но не для того, чтобы участвовать в цирке, если его директором выступает даже сам хозяин... А сейчас вернёмся в дом, сеньора Мичела. Первый день на острове, но его уже успели безвозвратно испортить. Завтра буду думать, что вообще зря согласился на приглашение.

Говорил смело. Так, как считал нужным, ведь ещё когда здесь очутился, заметил две камеры видеонаблюдения, что были направлены в мою сторону. Понятно, работал оператор и за мной наблюдали. И этих трёх направил если не сам Марко, то его правая рука. Пощупать, так сказать. Убедились, что если бы всё происходило всерьёз, здесь, в течение пяти секунд лежали бы три трупа. К тому если не дураки, должны были сообразить, что я играл, не работал в полную силу. Так что пусть теперь задумаются над тем как себя со мной вести. Я и обращался к женщине, говоря чересчур резкие слова, зная, что их запишут и услышат.

Спокойно дойдя до дома, демонстративно кинул пистолет на столик в прихожей и прошёл дальше, в спальню.

- Я Вам понадоблюсь в ближайшее время? - услышал за спиной вопрос, произнесённый едва слышно.

- Не думаю. Спасибо за увлекательную прогулку, сеньора Мичела. Я, пожалуй, лучше лягу отдыхать.

* * *

- Ну и как тебе наш гость? - в комнатке наблюдения сидели трое мужчин. Вопрос был задан хозяином, который с некой улыбкой смотрел на начальника своей охраны. Был уверен, что тот как обычно начнёт говорить о постороннем человеку в унизительном тоне, но сейчас тот молчал.

- Сильвано, ты не слышал заданный вопрос?

- Слышал, дон, но ответить сразу не смог. У парня уникальные данные – это раз. Подготовлен на уровне экстракласса – два. То, что он сразу понял, что его «щупают», поэтому всё делал с этакой ленцой, три. Если бы работал в полную сиу, потратил времени ровно в два раза меньше и сейчас мы видели на экране три трупа – это четыре. И последнее, пятое. Если бы он хотел сработать здесь, даже в одиночку, все три десятка моих бойцов легли минут за десять, не больше, а его никто так бы и не увидел. Слышал, что в некоторых странах таких готовят, но где и кто… Это уникальное изделие.

- Понятно. Ты что скажешь, Фабрицио?

- Что этот недоносок тебя оскорбил, дон. Он понял, что рядом находятся камеры и работал как артист с целью унизить конкретно тебя. Такое прощать нельзя.

- Нельзя? Считаешь, парнишка должен забыть попытку унижения? Что его не встретили? Вытереть сопли и забиться в тёмный угол? Ты меня сейчас удивил своими словами, мой друг. А не напомнить ли, чья была идея провести подобную затею?

- Дон, так я… - мужчина аж сжался, увидев на лице Марко искренней гнев.

– Ты хотел развлечений, верно? Получил? А теперь, мой дорогой, поднимай зад с тёплого мягкого кресла и отправляйся к гостю за оружием. Мы же тем временем посмотрим, как это у тебя получится.

* * *

То, что вскоре после ухода женщины сюда кто-то заявится – сомнений не было. И в самом деле, едва я успел снять пиджак и обувь, как в дверь требовательно застучали. Так и захотелось заорать – Откройте, полиция!!! Интересно, как бы на такое отреагировал человек с другой стороны двери?

Подошёл, открыл дверь и меня едва не сбили с ног – в дом ворвался разозлённый толстяк.

- Ты – вор! – В меня наставили толстый палец. – Где оружие?

- Господин, вероятно, ошибся адресом? Обычно с таким шумом входят в публичный дом. Ну, или на крайний случай, в бар. Воспитанные же люди в чужой дом заходят с извинениями, что помешали. Представляются. И только затем, после вопроса хозяина, или гостя дома, задают уже свой вопрос. Поэтому давай повторим. – Схватил толстяка за шею и за поясницу, пробежав с ним пару метров по коридору, вытолкнул на улицу – хорошо, дверь открывалась в ту сторону, потому что мой незваный гость распахнул её собственной головой. Закрыв дверь, подождал минут десять, крутя в руках пистолет, но повторного визита так и не последовало. Хотя визит состоялся, через полчаса, но в дверях после короткого стука появился совсем другой человек – поджарый, выше среднего роста. Лет пятидесяти, может даже больше. С умными, но холодными глазами. Сразу понял – бывший военный или полицейский, но из тех, кто работал «на земле», не кабинетный.

- Простите, сеньор Денисо, за беспокойство. – («Забавно. Почему они все добавляют к моему имени "о"? Так что, красивее»?) - Случилось недоразумение, за которое прошу простить меня и моих подчинённых. Недосмотр. Как следствие – у вас оказалось оружие, которое, по правилам этой земли, частной, замечу, может находиться только в руках охраны.

Я взял со стола оружие и рукоятью вперёд протянул мужчине.

- Благодарю, – мужчина небрежно засунул пистолет в карман брюк, даже не проверив обойму, что лишний раз доказывало – он знал, что патронов в обойме нет. - Ещё раз простите. Да, забыл представиться. Сильвано, майор в отставке, начальник охраны.

- Рад знакомству, сеньор Сильвано. Надеюсь, меня сегодня больше никто не побеспокоят?

- Нет, конечно. Простите ещё раз и всего доброго, – мужчина коротко поклонился и сделал шаг назад, а я закрыл дверь на внутреннюю вертушку и пошёл в ванну. Хотелось расслабиться, но в этом доме чуть ли не в каждом углу демонстративно висели камеры видеонаблюдения. Была вероятность, что некоторые работают и ночью…

* * *

- «Малыш. Приготовься, что сегодня тебе спать не дадут. В первый тебя разбудил, когда сущность, что была в теле твоей… подруги пыталась взять твой разум под контроль. Тогда ты сообразил и сделал всё как надо, хоть и криво, – в голове послышался тихий смех. – Но сейчас она дома, где власть той, что себя называет Дади, очень сильна. Здесь её святилище, что существует многие столетия. Здесь ей приносили жертвы и поклонялись. Ты должен понимать, что без твоей помощи мне не справиться. Не поддавайся чарам. Отринь близость с подругой. Это будет не её желание, другого существа. ОНИ поняли, что ты особый. ПОНЯЛИ, малыш. Поэтому и постараются тебя подчинить. Чтобы стать намного сильнее. Могущественнее. Приготовься сражаться, но этот бой будет намного сложнее и страшнее. Если не выстоишь, исчезну и я, и те поколения, что всегда чтили силу богов природы, а не этих уродливых созданий. Скоро они придут. Готовься»…

Сегодня снова в голове зазвучал голос неведомого старика. Разбудил меня через час, после того как заснул….

Этот голос меня всегда поддерживал. Успокаивал, наставлял. С самого раннего детства. В школе именно благодаря ему я и остался тем, кем был. Не дал скатиться пучину безумия. В последнее время редко меня тревожил. В самом начале лета, когда порекомендовал плотнее заняться физической подготовкой и в последний раз разбудил, когда рука Лолы прилипла к моей груди. Хотя понимал, как позже и выяснилось - девушка лишь носитель, сосуд для бессмертного существа. Мне показалось, что Лола сама до конца не понимает кем является Дади.

Двери во все комнаты были открыты – в доме был один, поэтому спал чутко – меня снова могли спровоцировать. Поэтому и услышал, что в наружную дверь скорее поскреблись, чем постучали.

Скинул с тела простынь – в доме было жарко, а вот кондиционера в гостевом доме почему-то не было, хотя на большинстве других домов видел наружные коробки сплит-систем. Видимо это было сделано специально – для гостей, кто мало чего из себя представляет. Уверен, важных гостей размещали в других домах. Скорее всего, в одной из тех двух вилл посреди острова, где рядом был бассейн с прыжковой вышкой и шезлонгами. Я же, как говорится, рылом не вышел.

Подошёл к двери и снаружи словно почувствовали, что я рядом.

- Денис, это я. Открой.

Повернул вертушку засова и в дом прошмыгнула Лола, но, почувствовав холод вместе ответной реакции, отшатнулась.

- Что произошло?

- Ничего особого. Ты полдня была занята и решила меня навести только когда освободилась, ночью? Тайком от всех? Так здесь на каждом углу висят камеры. В спальне таких аж три штуки. Предлагаешь сделать вид, что их нет? Прости, но есть некоторые вещи, которыми делиться с посторонними не буду. К тому же… ты в поместье отца, Лола, чтобы ни говорила, не у себя дома. То, что было позволительно в других местах, здесь запрещено. Мы с тобой близкие друзья, любовники, но в присутствии других людей надо, как говорится, «держать лицо». Зачем лишние неприятности и последующий разговор с твоим отцом на повышенных тонах?

Девушка, пока я говорил, смотрела мне в глаза. Что она там хотела увидеть? Не знаю. Тем не менее, кивнула, вроде как своим мыслям, и прошла на кухню. Стала варить кофе. Глянул на часы – двенадцать. На улице темень.

- Кофе будешь? – спросила не оборачиваясь.

- Нет, спасибо. Для меня время кофе уже давно вышло.

- Как знаешь, а я выпью. – Налила из турки напиток в чашку и села за стол. Принялась вновь меня разглядывать.

- Мне сказали, тебя пощупали парни из охраны? Потом за пистолетом, что отобрал, пришёл советник, финансист, правая рука отца и ты его, словно бродячую собаку, вышвырнул из дома. Потом этот дом посетил Сильвано, руководитель службы безопасности. Вот к нему ты почему то проявил должную учтивость.

- Всё так, но если в дом приходят нормальный человек, я и веду себя с ним нормально. Если же врывается хам, того сразу ставлю на место. Замечу - ты хорошо осведомлена что происходило, но за всё это время так и не зашла и не вмешалась. Может быть, в самом деле была занята. В таком случае вопросов нет. Что касается остального, что случилось - уверен, эти игры были проведены по указке твоего отца, и он смотрел на происходящее или в прямом эфире или же в записи. Теперь переёдём к более важному. У итальянцев, кто соблюдает старые традиции, до сих пор в почёте понятие, которое называется «гость дома». Лицо априори неприкосновенное, а твой отец сегодня грубо нарушил эту традицию. Основу из основ, отмечу особо. Что не встретил меня на пирсе лично, и даже не прислал никого из подчинённых – это не только демонстрация моего статуса в его глазах, это… нет, зачем продолжать? Хотел меня проверить? Мог предложить испытание в Круге. Уверен, знаешь, о чём говорю – именно о ВАШЕЙ многовековой традиции. Я бы согласился, но… сейчас жалею, что принял приглашение и приехал. Пустая трата времени. Попрошу тебя об услуге – сделай так, чтобы уже завтра меня вернули на материк. Если откажут, сам уйду – до берега не так далеко.

- Не доплывёшь. Вокруг острова много прикормленных акул. Здесь даже в воду заходить опасно, не то, что плавать.

- Не удивлён, пару таких видел, когда сидел у пирса, но если захочу – доберусь туда, куда надо.

- Ты очень изменился за последние сутки. А ещё больше, когда попал сюда. Не объяснишь причины?

- А самой не сообразить? Ты ведь умная, Долорес. Поняла давно, что в первую очередь я аналитик, не тупой боевик. Умею вычленять детали, которые скажут об окружающем намного больше чем слова. В последние дни в России ты стала срываться, повышать на меня голос, хотя права на это никакого не имеешь. Твои обиды – всего лишь проявление накопившейся усталости. От меня, в том числе… Что касается этого места… Как себя может чувствовать человек, которого с первой минуты унизили? Все эти игры… Для чего? Чтобы встроить меня в сложившуюся структуру Семьи? Я тебе говорил – этого никогда не будет. К тому же, ступив на остров, перестал чувствовать свободу. Здесь задыхаюсь. Передать отцу – если ему нужен разговор, пусть состоится утром, а уже днём меня доставят до ближайшего населённого пункта. Сам доберусь до международного аэропорта, а оттуда домой. Карта при мне, денег на билеты хватит.

- А дальше?

- Дальше? – Я рассмеялся. - Прости, но зачем тебе знать, что буду делать дальше? Ты ведь останешься здесь, не так ли? Что будешь знать ты – будут знать и другие, а мне это нужно? Благодарен тебе за уже оказанную помощь. Это много раз уже говорил, только теперь война закончилась, начинается совсем другое.

- То, к чему тебя столько лет готовили? Ты вычислил руководство организации, которая замешана в торговле детьми и решил свершить правосудие? В том виде как сам это понимаешь?

Ничего не ответил, промолчал, а Лола не стала настаивать. Поднялась со стула и молча покинула дом.

Закрыл за ней дверь и снова лёг, но спать уже не хотелось. Вскочил и снова встал под душ. Стало немного легче. Посидев с час во внутреннем дворике, зашёл на кухню. Вымыл оставленные девушкой чашку и турку, и снова лёг.

Кажется, даже смог ненадолго провалиться в дремоту, но вновь дёрнулся, потому что в комнате резко похолодало, а чем это могло быть вызвано, догадывался.

Сел на кровати, засунув за спину подушку.

- Дади, зачем прятаться? Если пришла поговорить, я не против. Если будешь пытаться меня подчинить – у тебя ничего не выйдет.

- Уверен? – Женский голос, казалось, слышался со всех сторон, но, видимо, я поломал некую привычную игру и перед кроватью буквально из ничего сначала появился полупрозрачный образ, который за считанные секунды обрёл плоть и вид живого человека, потому что когда женщина, одетая в строгое по фасону длинное платье до пола присела на край кровати, пружины еле слышно, но скрипнули...

Глава 8.

- Наконец я дома и могу чувствовать себя по-настоящему свободной, а не быть ограниченной плотью моей… почитательницы.

- Чуть не вырвалось «слуги». - Я усмехнулся. – Не надо выискивать удобные слова, Дади. Вам, или тебе, уж прости, не знаю, как правильно обращаться к скорее эфемерному существу, которому и так нелегко держать физическую форму, так зачем ещё больше осложнять? Мы ведь пока беседуем, верно?

Женщина, отметил про себя, очень красивая женщина, улыбнулась.

- Ты любопытный юноша. Умный, сообразительный, а главное - умеющий владеть собой и не теряющиё самообладания. Многие, если не большинство, к кому я наведывалась ночью, теряли сознание, а то и разум от страха. Прости, даже портили постели, но ты на удивление спокоен. Тому есть причина?

- Конечно, есть. Не забывай, мы уже знакомы, так что не удивила. А что сегодня ко мне придёшь, это вообще не вызывало сомнений. Спрашивай, я отвечу. Только об одном прошу - не надо мне предлагать стать членом мафии. Или Семьи, как это стыдливо здесь называют.

- Ты наглец, мальчишка, но мне такое даже нравится. Вопросов к тебе у меня мало. Будешь удивлён, но сам ты мне малоинтересен. Другой вопрос, что у тебя внутри… Ты не верующий, знаю. Креста не носишь, в церковь не ходишь. Даже ни разу не перекрестился, но иногда что-то бормочешь. Что?

Понял, что пора говорить полуправду, потому что правды как таковой я и сам не знал. Кое-что вычитал в книгах, о чём-то додумался. На что-то намекнул старик, что живёт в моём разуме.

- Знаешь, что означает словосочетание «родовая память»?

Женщина, сделав паузу, как-то странно повела головой из стороны в сторону. Не кивнула, но и не сделала отрицательное движение.

- Слышала о таком. Продолжай.

- У славян, к сожалению, далеко не у всех, такое сохранилось. Нет, скажу иначе – лишь у некоторых славян такое сохранилось. Генетическая память крови, где сконцентрирована память сотен, если не тысяч поколений предков. Это не реинкарнация душ, как говорят мистики и не вселение ангелов в особенных людей, создавая чудо, о чём изредка возглашают священники. Совсем другое. Тех, кто отмечен, и посчитают, что достойны, Род поддерживает. В человеке просыпается память. Чаще такое случается в детстве, но бывает, что и в старости. Не вся память, конечно, но в трудные моменты ты точно знаешь, что нужно сделать, потому, что кто-то из твоих предков уже преодолел эту преграду и знает, как это сделать с наименьшими усилиями. Нас аккуратно наставляют, помогают избежать грубых ошибок, но не ведут к определённой цели. Это по факту бессмысленно. Просто мы отличаемся от других своим стремлением к правде. Если хочешь, к человеческому правосудию. Отличному от божественного. Мы не подставляем вторую щёку после удара по первой.

- А силы природы? Какое они отношение имеют к тем, кого назвал «избранными».

- Я так не говорил. Мы не избранные, особенные. Ты сама можешь понять разницу. Что касается природы… да. Большинство из нас может и умеет обращаться за помощью к природе, но только тогда, когда кому-то грозит смертельная опасность. Или же когда требуется помощь для наказания преступников, совершивших чудовищные преступления, но избежавших справедливого приговора.

- Хочешь сказать, вы, особенные, находитесь НАД законом? А если кто-то из Вас заиграется? Как поняла, у вас нет никакой организации? Каждый сам по себе.

- Каждый из нас знает, что любая жизнь бесценная и отнимать её просто так нельзя. Выйдя за границы дозволенного, становишься изгоем, потеряв всё, что знал и умел. В лучшем случае потеряешь память. В худшем – жизнь. Что касается организации… Любой из нас чувствует собрата по крови, когда входит в пору зрелости. И если кто-то из нас гибнет, остальные через короткое время, оставив все свои дела, находят убийцу и… Вообщем, понятно.

- Но ты сам ещё не вошёл в эту… полную силу, верно?

- Не буду врать – я сейчас на пороге перехода на более высокую ступень в осознании себя и того, что мне предстоит свершить в своей жизни. Повторю – мы не бегаем по миру с оружием и никого специально не ищем, но если сталкиваемся с несправедливостью, это для каждого выходит на первый план.

- Фанатики, – фыркнула женщина. – Если сравнивать, вы хуже, чем инквизиция в Европе. Тех, кто сжигал людей живьём на кострах.

- Кстати, коль ты завела разговор о кострах. В России не было инквизиции, хотя и сжигали людей на кострах, но за ересь и это были единичные случаи, а вот в цивилизованной просвещенной Европе…. Знаешь причину, почему в европейских странах сейчас мало красивых женщин? Уверен, не догадаешься, а ответ лежит на поверхности - наиболее красивых ещё несколько столетий назад сожгли священники. Причина проста - чтобы самим избежать соблазна. Упрощённо, конечно, но есть множество ссылок на церковные документы тех времён. Ведьмы и колдуньи, как правило, были очень красивы. Чем не повод объявить их в связи с дьяволом? Здесь в Европе, до сих пор остались настоящие фанатики, разве что лозунги поменяли... Слышала о прогрессивном увеличении рождающихся каждый год уродов у европейских женщин? За последние сто лет эта цифра увеличилась более чем в десять раз. Десять дефективных детей на каждые двести младенцев. Нации вырождаются, а место белых, исконных европейцев, занимают чёрные и арабы. Вот те не ограничивают себя количеством детей. Даже парнишка, который меня сегодня хотел унизить, не стопроцентный итальянец. Помесь. Что Вы получите даже не через сто, через двадцать лет? Семью Оскони подомнут арабы. Прилетев в Италию, видел, сколько в аэропорту замотанных женщин и бородатых вонючих мужчин.

- Наш разговор зашёл несколько не туда, – женщина, как мне показалась, с трудом заставила себя прийти в себя. – Ты интересный собеседник и твоя точка зрения… она… очень своеобразна. Задам тебе ещё вопрос, для меня наиболее важный – как ты намериваешься поступить с Долорес?

- Если честно, даже не задумывался на эту тему. Она умная и красивая. Как любовница выше похвал, но это далеко не всё, что мне требуется. Большую часть времени она со мной играла. Именно играла, изображаю любовь, которую не испытывала. Я хоть на этом поприще и новичок, человеческую психологию знаю хорошо. По-настоящему влюблённые люди никогда не действуют столь расчётливо как Лола. Повторю – она мне нравится и с радостью продолжил бы с ней отношения, чтобы узнать человека лучше, но нужно ли это ей самой? Нужную роль она выполнила прекрасно и домой вернулась с хорошим «уловом», которой принесёт Семье много денег. Даже то, что потратили на меня в Петербурге, малая часть того, что смогут заработать. Не говоря о документах, что подарил в знак благодарности.

Женщина на этот раз замолчала на несколько минут. Думала, размышляла, если такое вообще могут делать потусторонние создания.

- Ты странный. Молодой мальчик, а внутри тебя чувствую древнего старца. Твои выводы, рассуждения, твой взгляд на некоторые вещи… они не могут принадлежать столь юному созданию.

- Какой есть, Дади. Могу лишь предложить объяснение. Чтобы выжить, мне приходилось, прежде чем открыть рот или что-то сделать, много думать. Продумывать минимум пять планов развития дальнейших событий на каждую сказанную фразу. Как, на твой взгляд, ответ засчитан?

На меня посмотрели с интересом и женщина, чего уж точно не ожидал… рассмеялась.

- Хорошо. Будем считать, что ты на все вопросы ответил искренне. К тому же вижу тебя не в первый раз. Долго за тобой наблюдала. С одним, правда, не согласна. Всё же попрошу тебя не рвать отношений с Долорес. Ты ей нравишься, и не только как мужчина. Она в тебе нашла то, чего всегда была лишена – заботы. Никто у неё никогда не спрашивал, как она спала, как себя чувствует. Никто не улыбался в ответ на её улыбку. Никто не подсовывал наиболее вкусные кусочки. Подумай над моими словами, мальчик. Хорошо подумай. Знаешь, я считаю, что не зря пришла с тобой поговорить, хотя раньше у меня были несколько иные планы.

- Я чувствовал, как ты старалась залезть ко мне в голову, но не получилось. Зачем?

- Интересно, не скрою. Ладно. Коль ты со мной был откровенен, пожалуй, дам тебе совет. Завтра встретишься с Марко. Он жестокий человек. Очень жестокий. Вместе с тем люто ненавидит заискивания. Хотя ты и не такой, веди с ним разговор уважительно, но не прогибайся. Ты ему интересен, но, скорее, как человек, который может оказать помощь на стороне, чем человек в Семье. Для последнего ты слишком своеволен, а это недопустимо. Вероятно, мы с тобой ещё поговорим, а сейчас ложись и спи спокойно, тебя больше никто не тронет. Я присмотрю.

- Позволь и мне задать один-единственный вопрос. Кто ты или… что ты… такое?

Вопрос остался без ответа, потому что женщина исчезла. Без каких-либо световых и звуковых эффектов. Просто была и нет. Разве что на кровати, где сидела, медленно выпрямлялось одеяло…

Лёг, сунув подушку под голову. Старик меня больше не тревожил. Видимо был доволен разговором и не стал мешать моему отдыху. На настенных часах было два ночи. Показалось, говорили меньше. Закрыл глаза и сразу отключился, а утром меня разбудил запах свежемолотого и сваренного кофе, и выпечки.

Постучав в закрытую дверь (успела прикрыть), сеньора Мичела позвала меня к завтраку…

* * *

- Огромное спасибо, сеньора, - я выдохнул, потому что такой плотный завтрак, пожалуй, был у меня впервые за долгое время. Овощи, фрукты, омлет, зелень, поджаренные колбаски и, конечно, несколько видов выпечки. – Кажется, если так буду завтракать, можно обойтись и одним приёмом пищи в сутки (кстати, вчера, кроме кофе, мне ужин не предложили). – Вы прекрасно готовите. Ещё раз спасибо. Могу ли в знак благодарности вымыть посуду?

Улыбка на лице женщины мгновенно сменилось смущением. Она как наседка растопырила в разные стороны руки, когда встал и подошёл ближе к кухонному столу.

- Даже не думайте. Идите, и приведи себя в порядок. Через час Вас проводят к сеньору Марко.

Всё же изловчился и в знак благодарности поцеловал женскую руку.

- Я говорю искренне – спасибо за завтрак. На секунду показалось, что я дома. Мама по выходным всегда на завтрак готовила булочки с корицей. Спасибо.

Ушёл в садик, где просидел оставшееся время с чашкой кофе.

За мной зашёл вчерашний визитёр – начальник охраны, Сильвано. Поздоровались за руку. Неожиданно во двор вышла Мичела с чашкой кофе, которую поставила перед мужчиной.

Майор объяснил, что встреча состоится чуть позже. Сейчас Марко проводит конференц-связь. Поинтересовался, как я спал, не мешал ли кто и уже через десять минут поднялся, оставив недопитый кофе.

- Нам пора.

Пора так пора. Демонстративно подхватил свою чашку и отнёс на кухню, поставив в мойку. Увидел, что майор со служанкой переглянулись, но вслух ничего не было сказано.

По маленькой улочке домов по десять с каждой стороны, шли максимум три минуты и меня пригласили в предпоследний. Не думал, что встреча состоится в доме. Был уверен, что местный крёстный отец похвастается виллой. Вот так. Даже место встречи определяло моё значение, хотя, как оказался, был в корне неправ. Сильвано шепнул мне на ухо уже внутри, что в своём родовом доме Марко встречается только с близкими. Для остальных – более нейтральное место, где хвастают богатством, а не умом.

Вовремя было сказано, потому что я в голове уже выстроил цепочку разговора.

Когда зашли – у камина в кресле сидел мужчина средних лет. Не коротышка, каким почему-то представлял отца Долорес, а высокий, почти метр девяноста, хорошо сложенный мужчина. Темноволосый, с острым взглядом. Только глубокие складки в уголках губ, да морщины на лбу говорили, что человек чаще злится, чем улыбается. Не та структура мимики.

- Проходите, присаживайтесь, - хозяин встал и протянул мне руку. Уважение и на Вы? Однако. Не ожидал. – От кофе не откажетесь?

- Сегодня уже пил, но не откажусь.

- Если курите, можете использовать мои запасы, – мужчина головой показал на целую выставку сигар, сигарет и различных курительных приспособлений – трубок и чего-то там ещё.

- Спасибо за предложение, но не курю.

- Правильно. Я тоже не курю, но мне нравится дым сигар. В этом что-то есть. Может быть спиртное?

- Нет, благодарю. Слишком рано.

Быстрый взгляд на безопасника. Ну, это и понятно. В доме, куда меня определили, был неплохой набор спиртного в баре, да и сигар и сигарет тоже было навалом, но всё осталось в первоначальном виде.

- Что ж… - мужчина задумался. Наверное, я снова сломал какую-то привычную линию, заставляя перейти непосредственно к делу, а не растекаться о погоде и ставках на бирже. – Дочь много рассказывала о своём молодом человеке. О его страшной судьбе. Вместе с тем и о его сообразительности, трезвости мышления и обширном кругозоре. О том, что знает два европейских языка, что в наше время редкость.

- Три, сеньор Марко. Кроме итальянского и английского ещё испанский.

- Да? – мужчина изобразил наигранное удивление, потому что Лола не могла об этом не сказать. И тут же обыграл. – Видимо я невнимательно слушал. Что ж, это делает Вам честь, Денис.

Вот так. Теперь по имени и без сеньор. Первый звоночек, что нехарактерно для начала разговора.

- Я в курсе, что происходило в России – постоянно был на связи. Не скажу, что всё для нас прошло гладко, но дела в подобном масштабе, с привлечением множества специалистов, мы проводит очень и очень редко. Тем более, вдали от основной базы.

- «Не всё гладко. Это явный намёк на бандитов, так с ними при желании можно было договориться, а не действовать напролом. Свои косяки на меня списывает. Делаем заметку».

Пауза, которой и воспользовался.

- Сеньор Марко. Благодарен Вам за оказанную помощь, но в то же время отмечу – сам о ней не просил, мне её предложили, причём рамки не были ограничены. Так что не стоит сейчас взваливать на мои плечи недоработки ВАШИХ людей. На мой взгляд, что случилось, это скорее плюс, чем минус. Лучше было сейчас обнаружить слабые места, чем позже, когда Вы могли потерять гораздо больше.

На меня посмотрели с удивлением.

- Может быть ты и прав, но именно, что может быть. Что такого не случилось бы никогда. Сейчас люди разбираются в сложившейся ситуации. Вероятно, через пару дней буду иметь в руках документы, а это намного весомей, чем любые разговоры. Сейчас меня больше интересует вопрос о школе. Оттягивать с ней вопрос нельзя. Люди сообразят, что надо сменить дислокацию. Нам же придётся рыскать по всему миру, выискивая новое местоположение. От тебя требуется подробный план помещений и где всё это находится.

- Сроки? – я прекрасно понимал, что Марко заинтересован в документах, что его люди смогут там найти. Это будет убойный компромат, который «весит» миллиарды долларов или евро. Поэтому надо «играть» в открытую. Дипломатия сейчас ни к чему.

- Два дня максимум.

- Вопрос со школой важен, не буду спорить. Вместе с тем по важности стоит на втором месте. Первое - я должен как можно быстрее вернуться в Россию и завершить дела там, а уж потом, не оставив ничего за спиной, приступить к планированию освобождения детей. Понимаю – дети для Вас играют второстепенную роль, документы важнее, но всё взаимосвязано. Одно без другого не получить.

- Странно, - протянул мужчина, бросив быстрый взгляд на своего безопасника, который сидел чуть левее и сзади меня. – Я был уверен, что ликвидация школы для тебя имеет наивысший приоритет.

- Я тоже так считал, пока не прочёл документы, которые прислал покойный генерал. В первую очередь надо перекрыть канал, по которому отправляют детей с моей Родины, потому что не будет одной школы, возникнет другая. Потом третья, четвёртая… Коль есть спрос на выпускников таких специфических учреждений, те будут существовать, а вот если перекрыть поток детей - это удар по больному месту. В идеале, конечно, задействовать Интерпол, но сейчас это не та организация, кто может заняться серьёзными делами.

Неожиданно раздался голос из-за спины.

- Денис. Хочу услышать твоё мнение. Итальянские дети могут появиться в таких школах?

Чуть развернулся в кресле, чтобы держать обоих мужчин в поле зрения.

- Более чем уверен, что подобные школы есть и в других странах. Та, где учился я, была заполнена детьми-славянами. Русскими, сербами, белорусами, украинцами. Теми, для кого русский язык был если не родной, то близким и понятным. Были и переводы, как слышал. Два года у нас учились три девушки из Латвии. Потом их перевели. Так что почти уверен – где-то во Франции или Албании есть пансион, где основной контингент учеников - итальянцы. В Италии – испанцы и латиносы. В Германии могут быть болгары и хорваты. Критерий один – изоляция от Родины. Вместе с тем – все ученики должны понимать один и тот же язык. Причина проста – подбор наставников, инструкторов и преподавателей. Кроме преподавателей иностранных языков остальные были русскоязычными. По крайней мере, хорошо владеющие языком. Отмечу особо, что подобные пансионы не обязательно должны быть крупными, где десять классов по двадцать детей. Это могут быть совсем небольшие заведения, где в одном месте учат парней, а в другом девушек, или где вообще человек десять, а преподаватели меняются каждый год. Насколько понимаю, общей информацией в мире владеют от силы человек пять, иначе всё стало бы давно известно. Однако вы столкнулись с таким совсем недавно, но ведь та школа, где я учился, существует не один десяток лет и когда я появился в первом классе, у нас был и десятый.

Мужчины вновь обменялись взглядами. Наступила тишина, которую никто не торопился нарушить. Все думали.

- Допустим, ты вернулся в свою страну. Сколько понадобится времени со всем разобраться? – вопрос вновь задал не Марко, а Сильвано.

- Ответить трудно. Я не владею информацией в полной мере. В руках лишь отдельные ниточки. Те более, уверен, после смерти генерала, с противной стороны будет активное противодействие. Прекратить свою деятельность, не прекратят – на кону огромные деньги, а тех никогда много не бывает. Так что если даже будут осторожничать, рано или поздно всё равно себя проявят, а некоторых из фигурантов уже знаю, что облегчает общую задачу.

Видел, что Марко начинает злиться, потихоньку себя накручивает, но у него не было ничего, чем мог бы на меня надавить. Заставить силой тоже не мог, да и не в его это интересах. Сейчас не то время, когда автомат решает всё. Сейчас в почёте мозги, не тупые исполнители. И у кого больше умных людей, у кого больше связей, у кого наибольшее число сторонников в других странах, тот и в выигрыше. Именно тот выходит вперёд и побеждает.

- Хорошо. Мы подождём. Об одном прошу, чтобы твои дела не затянулись на долгий срок.

Марко, видимо, смог преодолеть свои хотелки. Трудно ему такое далось. Что ж, ставим плюс.

- Я и сам заинтересован, чтобы закончить со всем как можно быстрее.

- Долорес сказала, ты просишь вернуть тебя на материк? Самолёт в Россию?

- Да, сеньор Марко. Вам правильно передали моё пожелание.

- Дочь на некоторое время останется здесь, поэтому тебя никто не подстрахует. Ты это понимаешь?

- Справлюсь. Виза у меня многократная, поэтому главная проблема решена.

- Деньги? – очередной вопрос и глаза мужчины блеснули. Думал, попрошу? А вот и нет.

- Найду.

- Хорошо. Только сегодня вернуть тебя не получится – утром объявили штормовое предупреждение. Ветер усиливается и выход в море на небольших судах портовыми службами запрещён. Завтра, если море успокоится, уедешь. Сегодня отдыхай. Если хочешь – можешь половить рыбу. Спиннинг тебе дадут. Сильвано, вон, заядлый рыбак. Может составить тебе компанию.

- Ловить во время шторма? – я рассмеялся. – Это уже будет экстрим.

- Нет, конечно. Когда волны – ничего не поймать. Сейчас, с подветренной стороны, хорошо клюёт. – У Сильвано от азарта загорелись глаза.

- Лучше, если позволите, просто посижу рядом и понаблюдаю, как ловит рыбу профи. Я последний раз брал в руку удочку в шесть лет… Мешать не буду.

Марко кивнул и на этом разговор закончился. Когда покидали дом, я даже чуть не задал вопрос – а на кой хрен мне надо было тащиться через пол Европы, чтобы поговорить, в принципе, ни о чём? Забыл, что у него есть телефон?

Сильвано довёл меня до дома, где жил, но в сам дам не пригласил, оставив на улице. Хотя через минуту вышел с двумя удочками в руке и с сумкой через плечо.

- Пойдём к пирсу. Скоро прибудет важный гость к главе дома. Его катер оставят в бухте острова, – мужчина посмотрел на меня, точнее, на мою одежду. – Ты бы переоделся. В пиджаке на рыбалку?

- У меня с собой только то, что на мне.

- Ясно… Не, так дело не пойдёт. Идём.

Зашли в небольшой дом, который оказался крохотным магазинчиком. За прилавком никого – только в углу сидел скучающий паренёк.

- Джино, этому господину нужны джинсы, тёплый морской свитер и непромокаемая обувь. Ботинки на шнуровке. Тёплые носки и нижнее бельё. Запиши на меня.

- Зачем тратиться, сеньор Сильвано, - я сделал шаг к выходу. – Могу обойтись тем, что есть. Это немалые деньги. На один раз?

- Заберёшь с собой на память. Думаю, и в Росси это пригодится… для твоих дел.

- Я могу сам расплатиться. – Полез в карман, но мою руку остановили.

- С тобой поступили некрасиво, я знаю. Сегодня даже не извинились. Поэтому прошу принять от меня маленький презент. Делаю это от чистого сердца.

Всё, что было сказано, парнишка принёс очень быстро и меня заставили переодеться прямо в магазине, а одежду сложил в небольшой чемодан, который подкатил тот же парень.

- Отвези вещи сеньора Дениса в гостевой домик. Передай сеньоре Мичеле, чтобы к завтрашнему утру привела одежду в порядок.

Парень поклонился и мы вышли из дома. Вещи, что одел, были тёплыми и удобными. Сейчас понял, что означает термин «морской свитер». Плотная двойная вязка с кожаными вставками на локтях и плечах. Сообразил, что шерсть вдобавок пропитана водоотталкивающим составом. Ботинки – по типу армейских берцев, только мягкие, удобные, из натуральной кожи. Вместе с тем с упроченными носками на высокой подошве. Ну а джинсы – явно местной фирмы. О такой никогда не слышал. Материал разве что похож больше на брезент. Получилось даже красиво – бежевая обувь, такой же свитер и чёрные брюки. Флисовое бельё сейчас, когда порывы ветра стали сильными, приятно согревало тело. Да… Дорогой презент, не отнять. Хотя возможно, таким образом мужчина извинялся за своих парней? Но я понимал – вчерашняя инициатива исходила не от него. К тому же Сильвано с первой минуты общался со мной уважительно…

Сели на камни с подветренной стороны недалеко у пирса. Пока волны были метровыми, к моему удивлению Сильвано вытаскивал из воды одну рыбину за другой. Как автомат. Перерыв составлял минуты три. Скоро сумка, что предназначалась для рыбы, была почти полной, а просидели на берегу максимум час. Ветер же усиливался с каждой минутой, и мужчина свернул снасти. Хотели вернуться в дом, когда прибежал парень из охраны и сообщил, что скоро прибудет катер. Сильвано отдал парнишке моего возраста спиннинги, сумку и пакет с рыбой, а мы остались на берегу.

- Может мне стоит уйти? – задал вопрос, но мне не ответили. Сильвано достал из-под куртки бинокль и стал рассматривать катер. Нахмурился. Видимо что-то его не устраивало. Снова приник глазами к окулярам. Неожиданно, не поворачиваясь, снял ремень с шеи и передал бинокль мне.

- Посмотри внимательно. Что скажешь? Уверен, ты вряд ли когда-нибудь стоял за штурвалом яхты или катера, и не понимаешь, что надо делать в данной ситуации, но свежий взгляд…

Посмотрел. Катер находился метрах в двухстах от берега. Шёл на самом малом ходу – за кормой едва виднелся след от винтов. Катер метров пятнадцать, с надстройкой и пляжной декой на носу. Сзади катера телепалась привязанная, словно собачка, надувная лодка. Уже хотел вернуть бинокль, когда взгляд зацепил некую деталь, которой на подобном катере быть не должно.

- Катер захвачен, – проговорил спокойно, возвращая бинокль Сильвано. Тот прижал бинокль к глазам.

- Поясни.

- Правое стекло в рубке. Дырки от пуль. Вряд ли человек, которого здесь ждут, отправился в море накануне шторма, имея в рубке разбитое стекло. Не камнем, замечу. Подпускать их к берегу нельзя, даже если в катере есть заложники. Ближе тоже нельзя – оттуда можно спокойно пустить пару ракет и уйти. Марко заблокируйте в доме. Это, видимо, по его душу пришли. Вряд ли по мою…

Как же я тогда ошибался…

Сильвано, надо отдать должное, действовал молниеносно. Достал рацию и стал отдавать приказы. Я думал, сюда сейчас прибежит охрана, но нет, никто так и не появился, зато через каждые три десятка метров из-под земли появились бронеколпаки. Небольшие, с полметра по диагонали. Из них, проткнув защитные мембраны, сначала пошли вверх, затем опустились стволы пулемётов. Да… непростой остров.

- Уходим, - меня потянули за рукав, но почти сразу Сильвано вскрикнул и, пригнувшись, сполз по камням к берегу, заливаемому волнами. Туда, где мы раньше сидели и ловили рыбу.

- Куда попали?

- В руку, выше локтя, – мужчина скинул куртку и рванул рубашку, обнажив рану. – Ничего, не страшно, царапнуло. Стреляли, не сделав поправку на ветер.

Царапнуло или нет, но кровь лила ручьём. Оторвал рукав полностью и наспех перетянул руку выше раны.

- Здесь есть врач?

Сильвано кивнул.

– Есть. Сейчас берегом до домов. Давай быстрее, а то через пару минут их снесёт ветром и нас увидят.

Полсотни метров бегом по мокрым камням, оступаясь и ловя равновесие. Потом по неглубокой расщелине доползли до домов. Дверь открылась и Сильвано подхватило множество рук. Сразу куда-то увели.

Вскоре люди покинули дом и со мной остался мужчина с изуродованным шрамом нижней частью лица.

Сделав шаг, протянул руку.

- Доменико. Заместитель Сильвано. Прошу следовать за мной…

Пройдя несколько домов, спустились в полуподвал в комнату, которая сейчас напоминала командный пункт. Посредине, у самого большого экрана, естественно, сидел Марко. Кивком показал, чтобы подошёл ближе.

- Удачно получилось, что ты оказался у причала и заметил детали. Вовремя. Что скажешь? Твои предположения?

- Захват острова и его владельца.

Увидел, как пот лицу не только Марко, но и пары мужчин за экранами скользнули улыбки.

- Я здесь далеко не первая фигура. Не угадал. Это пришли за тобой. Ладно, чего темнить. Только что связались по рации и предложили сделку – ты выходишь один на пирс, тебя убирают и катер уходит. Дают гарантии, что больше никто не пострадает. По другим стрелять не будут. В ином случае начнут обстрел острова.

На удивление, страха не было. Я его вообще давным-давно перестал ощущать, лишь оставался холодный расчет – что можно сделать ещё, пока жив.

- Я выйду, без проблем. Только прежде просьба – здесь есть качественная снайперская винтовка с хорошим прицелом и десяток патронов?

- Хочешь попытаться отбиться? Один? Дуэль? Что ж. Попробуй. По правой стороне есть коса, которая заканчивается маленьким островком. Проберись туда и можешь начинать свою войну. По крайней мере, никто и ничего на острове не пострадает. Иди, тебя проводят, а я пока договорюсь с теми, кто на катере. Извини, Денис, это не моя война.

- Без вопросов. У каждого из нас она своя. – Уже в дверях остановился, повернулся. Видел, что Марко повернулся. – Только когда придут за тобой, не обижайся, отойду в сторону, напомнив сказанные тобой слова.

В оружейке, куда меня привели, стволов было не так много, как рассчитывал. Снайперки были всего две – какой-то немолодой немец и российская СВД. Как она тут оказалась, одному Богу известно. Порадовало, что стоял не штатный прицел ПСО, а вполне добротная оптика. По карманам джинсов распихал пару десятков патронов – хорошо, в этом меня не ограничивали, к тому же дали полиэтиленовые пакеты, чтобы защитить патроны от влаги. Вместе с тем недвусмысленно запретили заряжать оружие здесь. Ладно, обойдусь. Взял нож с ремнём. Пока продевал ремень через петли джинсов, застёгивал, мне протянули кобуру с пистолетом.

- Это мой личный. Поверенный. Возьми. Пусть будет на крайний случай. – Доменико виновато опустил глаза. – Неправильно всё это.

- Нормально, Доменико, и спасибо тебе. Проводишь меня до так называемой косы?

- Идём. – Мужчина вышел из комнаты последним, пропустив меня. Закрыл дверь на ключ, и мы выбрались на улицу. За каких-то полчаса ветер стал дуть ещё сильнее. Прошли маленькими переулками между домами и оказались на берегу. М-да. Коса. Громко сказано… Сейчас нагромождение камней при сильных волнах полностью заливало водой. Остров, куда мне надо было добраться, находился в сотне метров. Небольшой, навскидку – десять на десять метров, где что и было – крытая беседка и пара скамеек. Практически голое место, где и спрятаться негде. Уже сделал шаг, но остановился. Повернулся к провожатому.

- Доменико. Скоро сюда привезут девушку. Её зовут Ника. Если я… Расскажи ей обо мне и передай мой телефон. Скажи, там есть важная информация по нашей теме. А сейчас иди. Мне на минуту надо остаться одному.

Мужчина ушёл, а я лёг на мокрую землю и обратился за помощью к силам природы. Понимал, что здесь и сейчас мне никто не окажет помощь. Только те, кто всегда помогали в трудную минуту. Сел, закрыл глаза, ушёл глубоко в себя, максимально концентрируя тело и сознание. Почувствовал, как в организме начинает повышаться температура. Пора.

Брёл по мокрым камням, больше опасаясь за оптику и винтовку. Поскальзывался, пару раз чуть не упал. Порадовался, что ботинки остались совершенно сухими – манжеты, что были в ботинках, перекрывали доступ воде. Едва ступил на остров, как от дальнего столба беседки полетели щепки. Своего рода демонстрация – мол, время прогулки закончилось. Удивился другому – почему в меня не стреляли, пока шёл по камням? Сто раз могли попасть. Своего рода джентльменство? Какой бред! Второй выстрел был уже прицельным, и если бы не пригнулся, лежал сейчас с пулей в груди. Перекатился за беседку и сполз по откосу вниз, к воде. По одному набил патронами магазин. Патроны оказались самыми обычными, не специальными. По крайней мере, маркировки не увидел. Затвор. Медленно полез наверх, чтобы сразу дёрнуться в сторону – в камень рядом с головой ударила пуля. Запомнил, где на волнах болтается катер. Стрелок хорош, ничего не скажешь. Два метра по берегу в сторону и снова вверх. Передо мной основание беседки и два столба. Практически на одной линии. Приник прицелу. Оптика хорошая. Другой вопрос – как будет работать ствол? Пристрелян?

Заметил на корме мужчину, который держал в руках не автомат, гранатомёт. Кажется, сейчас выстрелит. Мягко выжал слабину и нажал на спуск. В шуме волн выстрел прозвучал глухо. Не так как на стрельбище или в закрытом тире. Снова приник к прицелу и удивился – попал настолько удачно, что гранатомётчик успел выстрелить, но заряд ушёл в сторону материка. На палубе появился ещё один мужчина, уже с винтовкой. Здесь я промазал подряд два раза. Всё же трудно рассчитать амплитуду качания катера на полутораметровых волнах. Оба раза попал в борт. Очередная пуля пролетела совсем близко от моей головы. Скорее всего, заметили оптику, потому что ветер дул на меня и дым от выстрелов сдувало назад. Два выстрела с моей стороны и столько же с катера. Своеобразная дуэль могла продолжаться бесконечно, но у меня был лимит патронов, а у противоборствующей стороны ограничений могло и не быть. Снова вылез и едва успел кубарем скатиться к воде, но и там меня достало - оглушило и отбросило на пару метров от берега. Кажется, на несколько секунд даже потерял сознание. Придя в себя, попробовал встать - оказался по пояс в воде. Беседки на острове не было. Что от неё осталось, сейчас горело. Увидев в воде расплывающееся красное пятно, вспомнив об акулах, поспешил выбраться на камни. Провёл рукой по лицу – вся в крови. Видимо здорово рассекло лоб. Из носа тоже текла кровь. Может и из ушей – все звуки стали глухими. Как через толстый слой ваты. Да… Против винтовки гранатомёт – зря рассчитывал, что будет честный бой. Винтовка, к счастью, оказалась цела, а вот прицел вдребезги… Снял с направляющих и кинул на островок. Что сейчас помогало – дым и огонь. За ними ничего не было видно. Дул бы ветер в обратную сторону, но что говорить, когда он в лицо. Когда выполз наверх, увидел, что катер приблизился. Был сейчас метрах в пятидесяти от меня. Там даже якорь сбросили, и судно развернулось ко мне кормой, где стоили трое. Один с трубой гранатомёта, другой рассматривает остров в бинокль, а третий - в прицел снайперской винтовки. Как стрелять? По старинке? А что оставалось? Мушка есть, целик тоже. Продышавшись, выдохнул воздух и один за другим расстрелял оставшиеся патроны. Четыре или пять? Неважно. Снова вниз, к воде. Вынул из брюк пакет. Разорвал и зарядил магазин. Последние десять, а дальше… кто его знает, что будет дальше. Ближе к острову катеру не подойти. Если подумать, слева мыс, Справа обойти по чистой воде может не получиться – вон, как там вода бурлит от волн – скорее всего тоже камни. Из своей пушки могут лепить по островку сколько угодно. Ну, оглохну окончательно, но прямым выстрелом надо постараться меня достать. Значит что? Попытаются высадиться, а это мне надо? Моторка…

Передёрнул затвор и снова пополз наверх. На палубе один. Стоит, что-то орёт в мою сторону, но что? За шумом ветра ничего не разобрать. Человек прицелился, выстрелил. Снова. Снова.

Пули почему-то летели не в мою сторону, а попадали в отвалившийся от беседки декоративный колпак, что раньше закрывал столб. Сообразил – стрелок был уверен, что это моя голова. Только зачем в неё стрелять раз за разом? Нервы? А куда делись остальные люди с катера? Спрятались или кого-то я зацепил? Самого первого гранатометчика точно срезал – тот долго висел на ограждении. Лодка. Два выстрела, из которых попал лишь один раз, зато точно – в мотор, с которого слетел колпак. Снова выстрел, теперь в борт. Удачно. Видимо пробил оба борта, но лодка продолжала болтаться за кормой катера, хотя баллоны опали. Противник тоже стрелял. Один раз, так пуля прошла над самой головой, черканув по волосам. Даже кожу содрала. Стало ныть. По голове потекло. Два выстрела по фигуре. Одни раз попал – видел, как человека отбросило в сторону, но тот сразу же поднялся и стал стрелять уже практически не целясь – как из пулемёта, то и дело меняя магазины. Две моих пули попали в катер – очередная волна задрала корму и через минуту и по моему островку прокатила та самая волна, туша огонь и смывая обломки в воду. Вновь бросок наверх и один за другим три выстрела в фигуру человека. Я видел, что попадал, но тот словно был бессмертным. Падал и снова вставал. Удар в руку. Мою. Левую. Отбросило в воду. Когда поднялся, понял, что война скоро закончится – винтовка, какой бы ни была живучей, уже дважды побывала под водой. Вылил из ствола воду, перевернул, что бы и из механизма стекло. Не устраивать же сейчас разборку… Сколько осталось патронов… забыл. Голова жутко болела и с каждой не минутой, секундой, накатывало всё сильнее и сильнее. Снова ползком по откосу наверх. Корма катера дымилась. Видимо попал в двигатель. Что ж, тогда отстреляюсь до конца, а потом буду ждать гостя.

Мой противник не стрелял, хоть был готов нажать на спусковой крючок. Я же не стал выжидать – поймав фигуру скорее интуитивно, чем на мушку, расстрелял все патроны… Устал прятаться и прыгать туда-сюда по камням. Каким бы не было тренированное тело, но и оно имело предел. Лёг на спину, сполз по камням к воде. Положил винтовку рядом. С трудом достал из кобуры пистолет. Левая рука почти не слушалась. С трудом передёрнул затвор и прижал руку с оружием к груди. Закрыл глаза и… забылся…

…Попал в детство. Хохоча, бегу с мамой наперегонки. Стараюсь изо всех сил. Ещё немного. Папа, до которого надо добежать, он уже совсем рядом. Тяну вперёд руки и… падаю. Прямо лицом в землю, в траву, сбивая кожу с локтей и коленок. Больно, жжёт, течёт кровь, но я не плачу. Я сильный, должен вытерпеть. Нельзя показывать слабость. Это для девчонок и слабаков… Мама серьёзная, но нет-нет, да и улыбнётся украдкой, когда дует на мои коленки, а папа держит меня на руках. Говорит, я настоящий мужчина, раз не плачу, что настоящий воин…

- - -

С трудом открыл глаза и не сразу понял, что нахожусь не на берегу, а лежу в кровати в гостевом доме и рядом, примостившись у меня в ногах, на краю кровати, сидят две девушки. Тихо разговаривают и на меня внимания ноль. Голова гудит нещадно, к тому же замотана бинтами. Не пожалели перевязочного материала – открыты только глаза и рот. Одна из них… Господи, кто же так настойчиво колотит в колокол в моей голове?.. Лола. Как её… а, Долорес. Та, кто бросила меня в трудную минуту. А вторая... кто? Лицо красивое. Знакомое. Бледная вся, горло перевязано. Воротник какой-то высокий… Ника?

Видимо имя девушки произнёс вслух. Шепотом, но меня услышали. Девушки разом подскочили, встали ближе. Затараторили, одновременно задавая сотни вопросов, но я снова провалился в беспамятство…

Глава 9.

С трудом вынырнул из нескончаемой череды кошмарных снов. Сколько прошло времени, как здесь оказался, не знаю.

Приподнялся, оперевшись на левую руку. Острая боль пронзила всё тело - снова рухнул на спину. Обвёл комнату глазами – да, я в том же гостевом домике.

Протянул другую руку к прикроватному столику, на котором стоял графин с водой. Рядом был стакан, но случайно его свернул – тот упал, покатился по полу.

В комнату забежала Мичела.

Положив ладонь в мою грудь, мягко, но настойчиво заставила лечь.

- Сеньор Денисо, лежать и только лежать. Доктор сказал, у Вас сильная контузия и несколько ран. В Вас дважды попали – в плечо и в голову. На голове неглубокая рана, но пришлось накладывать швы. С плечом хуже – пулю достали, но ранение, как сказал доктор, неудачное.

- Как будто бывают удачные ранения, - я улыбнулся и, увидев улыбку на моём лице, улыбнулась и женщина.

– Мы все за Вас очень переживали. Молились об исцелении. Даже священник приезжал, но почему–то, побыв рядом с Вами наедине несколько минут, выскочил из дома, словно его укусили за мягкую часть, и сразу же уехал. Лола первые дни не отходила от Вас ни на шаг. Ухаживала. Делала перевязки, поила. Не думала, что она способна выносить за Вами, уж простите, судно. Она многих удивила.

- Тем не менее, не появилась, когда мне… хотя, о чём я… - не стал продолжать, потому что многое так до конца и не понял.

- Не появилась, потому что её по приказу отца заперли в её доме. Понимаете? Заперли и поставили охрану. Долорес – единственная наследница сеньора Марко и он её любит. По-своему, но любит. Когда катер загорелся, а потом взорвался, за Вами на лодке отправился Доменико с сыном. Привезли еле живого, окровавленного. Вы потеряли очень много крови. К тому же вечером был шторм. Если бы не Доменико, Вас бы смыло, а в воде…

- Знаю, акулы. Что-нибудь известно о тех, кто был на катере?

- Мало, да я и не знаю. Кто со мной делится информацией? Если что услышу от других. Разве что на берегу нашли останки трёх человек. Привезли сюда, сейчас лежат в холодильнике. Приезжали карабинеры, выясняли, что здесь случилось, ведь многие слышали взрывы и стрельбу – ветер дул в сторону берега. К тому же один из снарядов, что запустили с катера, попал в пристройку Пэолино – местного фермера, чьи дома стоят на берегу. Он и позвонил карабинерам, сообщив, что наш остров атакуют. Так бы подошли патрульные катера, но в тот вечер это было невозможно.

- Надеюсь, меня уже сегодня не вышлют из Италии как незаконного эмигранта? – Едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Экспрессия женщины вместе с наивностью в рассказе выглядела очень забавно.

- О чём Вы говорите, сеньор Денисо. Вы официальный гость главы дома. Документы Ваши настоящие. Сеньор Марко подтвердил, что Вы являетесь официальным женихом Долорес, поэтому все вопросы были сняты. Скажу, к удивлению, без обычных взяток.

- А как Марко объяснил нападение и моё в этом участие? Тем более что никто из местных жителей в этом не участвовали?

- Это особая история, о которой уже написали в местной прессе. – Мичела театрально промокнула края глаз платком. – Сюда прибыли те, кто имел на сеньориту Долорес свои планы. Понимаете? Ваши соперники. Точнее, соперник и его друзья, кто объявил Вам вендетту. Вы, мол, его унизили и увели сеньориту из-под венца. Решили сами жениться на Долорес. Девушка дала Вам своё согласие. Уже была назначена дата венчания и тут такое коварное нападение. Сеньор Марко поэтому и запер дочь – не хотел, чтобы она пострадала в разборках между претендентами. Только сеньорита, как дошли слухи, хоть и любит Вас, сеньор Денисо, скорбит о трагической гибели своего первого возлюбленного, Марцио Пагголли.

Мичела вновь приложила платок к глазам, убирая несуществующие слёзы, и я не сдержался – захохотал. Только когда перестал дёргаться от смеха и боли в левом плече, задал вопрос уже более спокойным тоном. – Мичела. Простите, конечно, но в эту чушь поверил хоть один человек на свете?

- Вы плохо думаете о наших людях, сеньор. Тысячи людей встали на Вашу сторону, особенно женщины, потому что это не только мужественный поступок, но и романтичный. А нам, современным людям, очень не хватает настоящих чувств.

- Ясно. Спасибо, что рассмешили. Смех для меня – лучшее лекарство. Могу задать вопрос – хоть что-нибудь из той одежды, что была на мне, сохранилась? Сильвано мне купил удивительные по красоте и практичности вещи. Наверняка и дорогие, а я всё угробил.

- Я всё отстирал и где надо заштопала. На свитере подняла петли – он сейчас выглядит как новый. Так что не волнуйтесь – будете разглядывать и не найдёте где были дырки.

- Спасибо Вам за заботу. Только попрошу не обижаться – не могу больше лежать. Моему организму нужны движения. Даже раны затянутся, если буду двигаться. Поэтому не принесёте бельё, брюки и рубашку? Надо походить и посидеть не на кровати, а в садике с чашкой Вашего удивительно вкусного кофе.

Наверное, с минуту в женщине боролись условности, упрямость и желание помочь. Глубоко вздохнув и выдохнув, показав мне своё отрицательное отношение, прошла до шкафа и вынула что просил. Разложила всё на кресле у кровати и уже хотела уйти, когда я её остановил.

- Мичела, будьте добры, присядьте.

- Я не могу.

- Присядьте, это ненадолго.

Женщина присела на край кровати, держа спину прямой. Улыбнулся про себя, отметив хорошую игру.

- Мне кажется, пришла пора поговорить откровенно. То, что Вы не рядовая служанка, было понятно с первой минутой, хотя не буду оценивать степень Вашего театрального таланта. Разговор пойдёт на другую тему. Подумайте сами и представьте сеньору Марко голые факты, имея которые можно сделать определённые выводы. Начнём сначала. Марко сообщили, или поставили в известность, что к нему прибудет знакомый. Кто – не знаю, но, видимо, не рядовой человек. Откуда бандиты знали, что сюда пойдёт катер? Дальше. Сильвано, как начальника охраны, отправляют посидеть со мной на берегу. Пусть будет совпадение, хорошо. Появляется катер и у Сильвано по непонятной причине появляются некие подозрения. Увидев, что на катере пробито пулями стекло рубки, мы пытаемся покинуть открытое место и тут в человека, который рядом со мной, попадает пуля. Случайно? Нет. Ветер в тот момент дул слева направо со стороны моря и если бы не порыв ветра, пуля попала точно мне в грудь, а так - ему в руку, потому что стояли близко друг к другу. Но! Вроде бы всё логично, если бы не маленький нюанс, о чём я умолчал - пуля прошла по руке сзади, не спереди. Стреляли не с моря, а или со стороны домов или вообще с материка. Вижу, что удивил. Двигаемся дальше. Третий факт, который опущу – странное благородство некого киллера, который прибыл за моей головой, даже не попытавшись убить, когда я брёл сотню метров по мокрым камням. Но когда оказался на острове, почти сразу решил использовать гранатомёт. Отсюда четвёртое – оправданное использование тяжёлого оружия на изолированной площадке, когда от выстрелов что и могло пострадать – беседка, скамейки да несколько камней. Не люди и дома. Теперь последнее, но то, что стоит поставить на первое место – кто из окружения Марко знал, что вместе с его дочерью на остров приедет русский? Знал заранее, потому что за сутки довольно сложно найти людей, способных на ту авантюру, что пытались провернуть. Знали точно, что человек появится здесь плюс-минус день. Тот человек, на кого устроена охота не только соотечественниками, но и представителями других государств, потому что этот чёртов русский может рассказать то, что не должен сделать ни при каких условиях. Ну да, группа ликвидаторов не была готова к тому, что сами станут жертвами. Не закрыли ему рот сразу, поэтому некая информация просочилась, но русский ведь не остановится, дальше будет разматывать клубок, поэтому его надо убрать, и чем скорее, тем лучше. Вместе с тем, сделать это надо аккуратно, не разозлив и не потревожив сеньора Марко. И уж тем более, не разорвав с представителем одной из влиятельных Семей деловых отношений. То, что меня с потрохами все сдали, понятно. Что Марко за меня не заступился, грубо нарушив закон «гостя дома», фактически выставив на смерть, странно, но с другой стороны и понятно. Ему, как сам видимо считает, такое простительно, ведь за его спиной были его люди, его дома, его остров, его богатства. Верно? Я же для Марко по факту пустое место, на котором, правда, он уже смог хорошо заработать. Но, как говорят, Бог рассудит. Одно греет душу - вряд ли, покинув остров, когда-нибудь с ним вновь встречусь. Что касается наших прежних договорённостей – они потеряли силу в тот момент, когда я оказался на улице совершенно один. Предан всеми и брошен. Поэтому дальше буду действовать исключительно по своему разумению. Мне поддержка людей, кто при случае готов ударить в спину, не нужна. Пусть лучше там окажутся враги. Это намного честнее. Последнее. На мне все раны заживают намного быстрее, чем на обычных людях, поэтому через пару дней постараюсь покинуть этот дом. Вопросы будут, сеньора Мичела?

- Нет, я всё поняла.

- Вот и хорошо. А сейчас, с Вашего позволения, оденусь, умоюсь и посижу в садике. Да, передайте доктору, что благодарен ему за помощь, но больше его услуги не понадобятся. Дальше всё сам.

Женщина поднялась и, коротко кивнув, ушла на кухню.

Плечо болело, но терпимо. Рана дёргала, но я знал, что максимум неделя и повреждённое место затянется новой кожей. Месяц - и забуду, что во мне была пуля.

Посмотрел на себя в зеркало в ванной – бледный, но вид не самый плохой. Выдернул катетер из локтя – судя по всему, ставили капельницы. Умылся, хоть и неловко было действовать одной рукой. Прошёл через две комнаты и сел в садике... Тихо, птицы поют, ветер дует с моря – в воздухе свежесть. Та, что всегда характеризует присутствие рядом большой воды. Откинулся на спинку и закрыл глаза. Хорошо здесь. Никто не мешает и не капает на мозги, но максимум ещё три дня и надо менять обстановку. Те, кто хотел меня убить, уже знают, что я остался жив. Раненый. Лежу в кровати. Самое удачное время и место, чтобы прийти и завершить начатое. То, что это дело моих соотечественников, отмёл сразу. Нет. Здесь действуют европейцы или наёмники.

- Можно потревожить? – из коридора раздался голос и во двор зашла Лола. В руках у неё был поднос с завтраком. Поставила передо мной на столик. Встала, опустив глаза.

- Садись, чего стоять? Сама завтракала?

Девушка отрицательно качнула головой.

– Кусок в горло не лезет. Прости, но я была в доме и слышала всё, что ты говорил Мичеле. Скажи, ты, правда, считаешь, что в Сильвано стреляли со стороны домов?

- Да. Нас обучали основам криминалистики и военно–полевой хирургии. Сами себе наносили раны, а одноклассники должны были зашивать. Потом шили всё на себе. Входное и выходное пулевое отверстия отличаются. В начальника службы безопасности стреляли из винтовки. Расстояние, на котором находился стрелок, сказать не могу. Если честно, я и выстрела-то не слышал. Вначале удивился, а потом сообразил почему – с моря дул сильный ветер. Хотя, повторюсь, стреляли не в Сильвано. В меня.

Девушка замолчала, а я тем временем подвинул к ней поднос с едой.

- Давай, налегай. Ты и так худенькая, худа еще больше?

- Я не смогла тебе помочь. Не смогла, - девушка заплакала. – Они закрыли меня в собственном доме вместе с мамой. Сказали, это приказ отца. Что если вырвусь, они применят силу.

- Милая. Хватит плакать. Сейчас тебе надо поесть, а для этого, в первую очередь, следует успокоиться, потому что нервное состояние влияет на желудочно-кишечный тракт. Если не будешь есть, то и я не буду, а хочется, честно скажу.

Увидел на лице робкую улыбку и дрожащую руку, потянувшуюся к тарелке. Отметил, что переживания не наигранны, искренние.

Когда позавтракали, Лола сходила на кухню. Отнесла пустую тарелку и вернулась с двумя чашками кофе.

- Прости, самое главное не спросила – как себя чувствуешь?

- На твёрдую тройку по пятибальной шкале.Можешь ответить на вопрос? Дади сейчас с тобой?

- Нет. Как только зашла в свой дом, она меня покинула. Сейчас в домене - семейном святилище. А почему ты задал этот вопрос?

- Наверное, потому, что ты сейчас искренняя. Та, кто мне нравится. Не человек Семьи, а девушка, которая может поплакать или улыбнуться не по внутреннему приказу, а когда хочет.

- Это так заметно? – на меня посмотрели с удивлением.

- Не поверишь, да. Ещё в первый вечер, когда ты ко мне пришла, я понял, что ты стала другой. Более человечной, что ли. Дади ведь ко мне приходила. Ночью. Хотела меня подчинить, но не удалось. Что удивило, мы с ней расстались вполне довольные друг другом. Не друзьями, конечно, но и не врагами.

- Я об этом не знала, - Лола смотрела на меня огромными глазами. Как на нечто совсем непонятное для её мировоззрения. – Ты сказал ночью?

- Вскоре после твоего ухода. Поговорили на многие темы. Что порадовало – она беспокоится о тебе, но не как о человеке, а как о своей… жрице, что ли. Трудно подобрать нужное сравнение. К слову сказать, у себя дома, где наверняка чувствует себя всесильной, она за меня не вступилась, а могла, если бы захотела. Как и твой отец, у которого на берегу стоят автоматические пулемётные точки. Пара очередей и кораблик бы затонул, но нет – ему нужна была красивая картинка, которой мог бы гордиться – какой он благородный и справедливый. Ладно, я это так, ворчу по-стариковски. Твой отец сделал что сделал – обезопасил себя и близких. Сохранил как имущество, так и лицо среди коллег. Только, знаешь, для меня такое чуждо. Всегда есть свои, и есть чужие. В данной ситуации мне показали, что я для твоего отца и Семьи именно чужой, вот и всё. Что меня более чем устраивает. Поэтому, Долорес, позволь снова тебя попросить, потому обратиться мне более не к кому – организуй мой отъезд с этого... острова. Как и говорил – дальше я сам.

- Когда ты хочешь ухать?

- Послезавтра.

- Хорошо, сделаю всё возможное. Можно тебя спросить?

- Конечно. К чему такие сложности?

- Я могу поехать с тобой? Ты меня не прогонишь?

Вот тут я завис, вспомнив слова, сказанные отцом девушки, что Лола останется здесь. С одной стороны, мне не помешал бы помощник. С другой стороны… минусов было больше. Я бы постоянно беспокоился о девушке. В некоторые моменты она стала бы больше мешать, чем помогать.Удивило, что не успел я открыть рот, когда услышал всё то же самое, о чём подумал.

- Ты боишься, что стану тебе обузой? Что буду больше мешать, потому что не раз говорил, что там, где можно спрятаться одному, для двоих места не будет.

- Да, это так. С другой стороны, ты мне очень помогла. Правда, используя ТЕ связи, которые в этот раз станут недоступны ни тебе, ни мне. Марко прямо сказал, что ты останешься здесь. Рассчитывал, что буду у него просить деньги или помощь…

- И ты отказался, как всегда сказав короткое нет? – усмехнулась Лола. – Тем самым показав, что и без него люди могут существовать. Это своего рода обида, оскорбление, которые отец редко прощает.

- Что у него не просят помощи? Какой бред! А когда люди просят, унижаются, для него это нормально? Знаешь, всё это чудовищно. Логика извращена, перевёрнута с ног на голову. Хотя в каждом болоте свои законы и лягушки поют по-разному. Здесь он хозяин и я не вправе его осуждать. Вы жили в такой системе столетия, поэтому считаете это в порядке вещёй. Для других же это неприемлемо в принципе.

- Ты так и не ответил.

- Лола. Я тебе уже говорил в России – ты мне нравишься, но не в качестве актрисы, а как человек. Как обычная девушка, блогер. С тараканами в голове, безбашенная… Помнишь заданный тобой вопрос? Вот и отвечаю – такая ты мне будешь нужна всегда. Другая - нет. Я готов с тобой делиться последним куском хлеба, но не с Семьёй. Тебе предстоит сделать выбор. Трудный и, пожалуй, самый важный в своей жизни – чего ты хочешь сама и кем хочешь стать. Через какое-то время занять место отца или жить полноценной жизнью. Может не такой красивой, где у тебя куча связей, помощников и денег, или совсем другой. Той, которую будут любить не за деньги и связи, а за то, что ты просто существуешь. В принципе, ты всё сама понимаешь, объяснения лишние. Если решишь – я всегда буду тебя ждать. Вздорная взбалмошная девчонка во мне пробудила нечто такое, что всегда спало. Думал, это чувство меня вообще минует, но нет. Это милое существо каким-то образом умудрилось пробить преграды.

- Спасибо тебе. – Девушка поднялась, нежно поцеловала меня и погладила по здоровой руке. – Спасибо за тёплые слова. Я пойду. Обещала маме, что скоро вернусь. Она очень соскучилась. Боится меня даже на час от себя отпустить, но знает, что скоро снова исчезну.

- Лола. Что хотел попросить. При случае передай слова благодарности Доменико. Скажи, он настоящий человек. Доменико поймёт.

Девушка кивнула и ушла, но не успел я закончить с кофе, как послышались лёгкие шаги, и ко мне прижалась другая девушка.

- Ну, здравствуй, сестричка.

- Здравствуй, братик.

Мы стояли, прижавший во дворе и слова оказались не нужны – удивился, что нам и не надо было ничего говорить – просто чувствовали друг друга, словно, в самом деле, были очень близкими людьми.

- Как себя чувствуешь? – на меня уставились карие глаза.

- А ты себя?

- Уже намного лучше. Я знаю, ты собрался домой?

- Да.

- Я с тобой. Понимаю, моё состояние не самое лучшее, но руки-ноги при мне. Если не в курсе, я была лучшим программистом за последние десять лет.

- Говори прямо – хакером, – улыбнулся, увидев, как скривилось в ухмылке красивое лицо.

- У меня в самом деле к этому талант. Иногда сама не до конца понимаю что делаю, впадаю в своеобразный транс, но итог всегда положительный. Меня и держали за семью замками, боялись, что сбегу. Да, я готовила побег, просчитывала множество вариантов, а тут прошла информация, что ты смог уйти, да не просто уйти, а ликвидировать группу высококлассных наёмников, которых отправили за твоей головой. Воспользовался ситуацией, заодно ушёл и от нанимателя. Точнее, от покупателя, хозяина. Ты не представляешь, как я обрадовалась, что тебе это удалось. Хотя мы всегда знали, что ты лучший. Завидовали твоей стойкости и умению скрывать эмоции. Денис, мы ведь все были особенными, понимаешь? Все двадцать человек в первом классе, но шестнадцать из нас за годы обучения потеряли свой Дар. Они перестали бороться и умерли душой.

- Ты говорила, что Надя погибла. Как?

- Не знаю. Просто ночью проснулась и сразу поняла, что её больше нет. Боль и пустота, а когда призвала… у меня перед внутренним взором она. На лугу, усыпанном ромашками. Босиком в сарафане. Когда поняла, что я её увидела, махнула рукой, прощаясь, и ушла. С каждым шагом словно растворяясь в воздухе. Семнадцать шагов и всё… Сколько ей и было лет… Вроде бы уехала в Польшу, но это неточно.

- А Женя?

- Женю увезли в Англию. Раз перехватила сообщение, что в одной из разведструктур стал работать перспективный сотрудник. Направление деятельности – восточная Европа.

- Малыш, если ты её найдёшь в сети, и сможешь связаться, сделаем всё, чтобы вытащить. Обещаю.

- Я знала, что ты скажешь, – девушка вновь аккуратно прижалась к моей груди. Обнял, погладил по голове. – Если сможешь составить мне компанию, будет хорошо. Ника, прости, но должен задать тебе вопрос.

- Ты о родителях, да? Мои погибли у меня на глазах. Я всё видела и поклялась отомстить каждому из тех, кто был тогда в моём доме. Лица всех тех четырёх человек намертво врезались в мою память. Прошу об одном – помоги мне и потом…

- Потом всё будет хорошо. Слушай, пойдём к морю?

- Это запрещено.

- Мне по фигу что запрещено, а что разрешено. Вот увидишь – никто и близко не подойдёт.

- Ну, если так… - Ника сверкнула глазами. – А пойдём!

К нам никто так и не подошел, просидели на берегу несколько часов. На том месте, где Сильвано ловил рыбу. Сидели, прижавшись друг к другу, изредка говорили, но больше молчали – нас многое объединяло, но было то, что никогда не забудет ни Ника, ни я – десять лет ада…

Вечером Ника вообще перебралась ко мне, заняв вторую комнату. Ни у кого не спрашивая разрешения, потому что мы уже не принадлежали этому месту.

Вечером заглянула Лола. Увидела, как мы сидим рядом и о чём-то негромко разговариваем. Пригласил её присоединиться и только пообщавшись втроём, девушка оттаяла, когда поняла, что Ника ей не соперница. Воспользовался моментом и попросил сделать Нике паспорт. Девушка прекрасно говорила по-французски, да и выглядела как уроженка той страны. Поговорили и придумали легенду для возвращения – посещение столицы России, а, возможно, и дальнейшая работа в качестве айти-эксперта в системах мобильной связи и коммуникаций. Тем более, с соответствующим европейским образованием и великолепной подготовкой в России подобных специалистов было не так много. Лола прямо из дома сделала запрос в питерский филиал одной из ведущих организаций сотовой связи и оттуда незамедлительно пришёл ответ – что с радость примут специалиста по обмену опытом. Проживание в отдельной квартире и высокая первоначальная зарплата давали повод на том и остановиться, но Лола сделал ещё с десяток запросов, не только в Петербург, но и в Москву, и только из одной конторы не последовало ответа. Остальные проявили заинтересованность. Конечно же, оговаривалось первоначальное тестирование и демонстрация навыков, что было вполне разумно. Только один человек сразу же выслал задание с предложением написать программу и выслать на рассмотрение, но тут уже Ника вступила в дело - пошло ответное сообщение с предложением заключить контракт и оплатить аванс, потому что высланное задание ну никак не тянуло на тестовую программу. Человечек, видимо сообразил, что его задумку раскусили на раз, поэтому тихо и незаметно, по-английски, исчез в тумане.

- Не раз сталкивалась с такими хитрожопыми. Наберут заказов в разных фирмах, а сами ничего сделать не могу, вот и ищут дурачков. Вроде как пробный тест, а потом, когда им подгоняют сделанную работу, сливаются. Всплывают на следующий день в сети, но уже под другим ником. Я за одним так целую охоту устроила. Гоняла его по сети как таракана. Тот даже откупиться хотел. Предлагал делиться доходами, но я пустила информацию по форумам и его потом везде банили.

Лола ушла, но через полчаса вернулась с новеньким ноутбуком, вручив Нике в качестве подарка. Девушки, само собой, устроили маленькую истерику со слезами и обнимашками, пока я не вмешался. Попросил двух красавиц успокоиться и перебросить на новый ноутбук те файлы, что были у Лолы по моим делам. Те, что прислал генерал. Тут моя одноклассница сначала зависла, а потом подняла очумевшие глаза.

- Откуда у Вас ЭТО?

- Того человека уже нет в живых. Я ведь сегодня тебе рассказывал о генерале. Это его, можно сказать, прощальный «подарок». Своего рода месть всем тем, кто его бросил в трудную минуту.

Ничего больше не сказав, Ника убежала к себе в комнату. Села, на кровати скрестив по-турецки ноги, и вся ушла в работу. Только через пару часов выскочила в туалет и, промчавшись мимо, снова исчезла в комнате. Уже в час ночи, услышав тыканье пальцев по клавишам, пришлось подниматься и чуть ли не силой отнимать у ребёнка игрушку. Ника, увидев выражение на моём лице, всё же выключила компьютер, но вцепилась в него обеими руками, так и не отдав. Видел, что сначала засунула его под подушку, на потом, сообразив, что не украдут, положила на прикроватный столик.

* * *

Как утром сообщила Мичела, сеньор Марко утром уехал решать важные вопросы и будет отсутствовать несколько дней. Лола утром забежала, поздоровалась. Предупредила, что появится только ближе к вечеру, потому что надо решить множество вопросов, а я с Никой после короткой, но интенсивной зарядки, позавтракав, пошли гулять. Ну как гулять – снова уселись на берегу. Девушка привычно разместила на коленях ноутбук и работала, а я просто отдыхал, набирался сил перед дорогой. Прекрасно знал, что следующая схватка будет куда более продолжительной, изматывающей, но менее захватывающей. Та организация, которую мы должны были уничтожить, к церкви напрямую не относилась. С другой стороны инквизиторы, или как они сами себя называли – «обскуранты», были малочисленны, но очень хорошо организованы. Имели «славный» путь долголетнего опыта гонений на последователей язычества. Одно подразделение этой тайной организации искало последователей и искусственно создавало своеобразные ячейки родоверов, а через короткое время другие всё это громили, использую не столь имя церкви и прессу, как физические методы. И лет тридцать назад кому-то в голову пришла мысль, что можно не уничтожать «испорченных» людей, а на них хорошо заработать. Не на ряженых, устраивающих красочные стилизованные гуляния на праздниках, а у кого просыпалась настоящая сила и память предков. Дети – этот якорь и убирался, разрушая основу основ - семью. Те документы и счета, над которыми сейчас работала Ника, вскрывая всю подноготную, были просто ошеломляющими. За каждого одарённого ребёнка в кассу обскурантов переводилось от ста до трёхсот тысяч евро. Это был так называемый «оценочный» транш. Цена же выпускника, если тот не имел изначального «покровителя», которого готовили под конкретную задачу десять лет, оценивался от миллиона и выше. Естественно, имелась градация ценности того или юного молодого дарования. Ликвидаторы стоили дешевле всего. Дороже те, в ком осталась память, и кого последние годы планово готовили как аналитиков для бизнеса, криминала, служб безопасности, хакеров…

Девушка оторвала взгляд от экрана компьютера, посмотрела на воду.

- Знаешь, Дениска, твой генерал был далеко не пешкой в этой организации. На нём был завязан трафик пересылки детей. Обзовём его логистом. Второй такой же находится в Москве. Сейчас там паника, подчищают хвосты, но сворачивать свою деятельность не собираются. Параллельно со мной работает два человека из той организации – закрывают старые и открывают новые счета. Создают путаницу, но, как мне показалось, они не понимают до конца на кого работают – судя по всему, обычные финансисты. Да, опытные, но их не посвятили в специфику работы, а без этого много неоправданно глупых действий. К чему говорю – я вчера и сегодня вырезала из общей схемы несколько финансовых потоков. Направила средства на вновь созданные счета. В той неразберихе, что сейчас творится, не сразу заметили, что где-то потеряли десяток миллионов… Я уже прогнала деньги через десяток банков. Часть средств разместила на счетах, часть вложила в акции. Замылила все транзакции, поэтому мы с тобой стали богатыми людьми. Не миллиардерами, конечно, но по несколько миллионов евро у каждого есть. Сейчас, пока не спохватились, продолжу. Надо использовать возможность украсть как можно больше. Не буду скрывать, заметили пропажу крупных сумм, но поиск пока идёт вяло. Да и не найдут, гарантирую.

- Может на этом и остановимся? - Посмотрел на девушку, которая доверчиво положила голову мне на плечо.

- Нет. Адреса меняю постоянно. Меня не вычислят. Ещё вчера по памяти воссоздала программу «Тихоня». Ту, что готовила для выпуска. Её забраковали как медленную и «тяжёлую». Идиоты. Я ведь специально написала форму, на которую потом навесила совершенно ненужное «тело». Перегрузила программу искусственно. Думала, хоть кто-то сообразит, что в ней содержится? То, самое ценное? Нет. Умники, кому дали программу на анализ, выдали вердикт, что для работы неудобная и требует больших мощностей. А по сути, я могу работать с ней на стандартном ноуте. Запаса памяти и оперативки хватает.

- Ты умничка, синичка.

Девушка дёрнулась.

- Как? Откуда? Где ты это слышал?

Тут уже я с удивлением посмотрел на девушку.

- Не знаю. Просто только что пришло в голову, что ты в самом деле похожа на синичку – маленькая, тоненькая, но очень красивая. К тому же трудолюбивая. А что?

Девушка замолчала, смотря в воду.

- А что там за рыбины такие огромные?

- Акулы.

- Ты серьёзно? Самые настоящие?

- Ага. Как мне сказали – их специально подкармливают, чтобы держались у острова. Своего рода защита от пловцов и незаконного проникновения. Не дёргайся – на берег они не вылезут, но в воду лучше не соваться.

Ника замолчала, но ноги от воды убрала подальше. Продолжила, но теперь говорила совершенно безжизненным голосом.

- Пока ты лежал без сознания, меня отвели в холодильник. На опознание. Морозильная промышленная камера под одной из вилл. Одного из трёх, чьи останки выловили в море, я узнала. Это наш, Денис, третий. Если не ошибаюсь, его звали Павел. Наверное, потому он и решил поиграть в благородство.

- Уверена? – повернулся к девушке и та медленно опустила голову.

- На сто процентов. Голова пострадала от огня. От тела мало что осталось – рыбы… акулы успели поживиться, но… помнишь историю с тату? Она была на месте. Как подтверждение.

«Трёшка». Я не знал, как звали моего одноклассника. Просто никто никогда не говорил – один из самых жёстких запретов существовавших в школе. Не знаю почему, но с первого класса между нами возникла неприязнь и некое соперничество. Третий мне завидовал. Завидовал во всём, что бы я ни делал, стремясь стать первым, задвинув меня назад. К сожалению, у него не всегда получалось, потому что не имел той силы воли, что была во мне. Он бесился, постоянно меня задевал, делал подлянки, из-за чего частенько попадал в карцер. Помню, как тот в третьем или четвёртом классе где-то украл упаковку со швейными иголками и утыкал ими мою постель. Сделал изощрённо – так, что бы именно во сне, не сразу они впились в тело. Тогда повезло. Дежурный наставник, перед сном выстроив мальчиков в комнате, чтобы ещё с час позаниматься физподготовкой, сел именно на мою постель. И не просто сел, а с размаху. Помню, как тот орал, когда в тело сразу впились несколько штук во всю длину. Было разбирательство и виновника «диверсии» вычислили. Как? Не знаю. К тому же почему-то решили, что пострадавшим должен был стать именно дежурный преподаватель, не я… Когда Третий вернулся в класс после недели отсутствия, на него было страшно смотреть. Кроме карцера, его постоянно били. Тогда думал, на том наши разборки закончилось, но нет, всё продолжалось, разве что перешло на более высокий уровень. И чем старше мы становились, тем подлее и изощреннее был каждый новый удар. Этот парень имел хорошую подготовку, и последние годы его готовили именно в качестве боевика-ликвидатора. Таких у нас в классе было трое. Наставники их даже несколько раз увозили из школы, говоря остальным, что у парней «практика».

Видимо те, кто стоял в руководстве организации, решили направить именно его для моей ликвидации. Может, выкупив у других, финансово потратившись, но нашли, кто как никто другой знал мои способности и возможности. В прямом столкновении у него были хорошие шансы, и мы это оба знали, но не там, где я мог воспользоваться Даром.

Как понял, для Третьего это был последний шанс возвыситься. Завершить своего рода многолетнюю борьбу за лидерство, хотя я сам к такому никогда не стремился. Чем меньше на меня обращали внимания, чем меньше меня трогали – тем было лучше. Юношеская несдержанность? Или срыв психики? Вполне вероятно, что и то и другое. Третий всегда был несдержанным. То орал, выходил из себя, а уже через минуту уже хихикал над своей выходкой. Хотя будь он психически нездоров – его бы незамедлительно убрали из школы. Не тратили бы время и средства на человека, кто мог сорваться в неподходящий момент. Значит Третий, «Трёшка», так и не смог вырваться из детства. Застрял в своих желаниях и стремлении стать первым. Что касается тату, о которой напомнила Ника, парень сам её нанёс себе на шею, выбив цифру «3» обычной иглой и чернилами, превозмогая боль и неудобства, за что получил пять суток карцера. Медики пытались вывести татуировку, но до конца так и не смогли.

- О чём задумался? – меня мягко толкнули в бок.

- Вспомнилось, что хотел забыть.

- Школу? Третьего?

- Да, Ника. Его стремление стать первым в неуёмном желании меня унизить.

- Было такое. Он был зациклен на стремлении стать лидером в классе. Только для чего? Смысл? Первый – не значит лучший. С другой стороны его поступок дал тебе возможность остаться в живых. К слову – трёх погибших сфотографировали и в одном узнали человека из другой Семьи.

- Семьи, Ника. Здесь слова мафия, клан – запретны. Они стыдятся своей истории, тем не менее, гордятся, что продолжают дела предков. Да, забываю спросить, а мне никто так и не сказал – сколько я провалялся без сознания?

- Сегодня пятый день, не считая, когда ты пострадал. По островку ударили гранатой с термобарическим зарядом. Как ты при этом вообще выжил – для всех осталось непонятно. Лола мне показывала запись схватки. Да, не удивляйся – велась запись с нескольких точек и в момент удара вокруг тебя возник пузырь. Я несколько раз просматривала эти кадры. Сегодня ночью даже пропустила через фильтры. Тебе помогли и сберегли, Денис. Смягчили удар, но и без того тебе досталось. Смотри.

Ника развернула ноутбук и вывела на экран фотографию, где я лежу на спине словно в мыльном пузыре – еле видимом даже, как понимаю, после компьютерной обработки.

- Не волнуйся, - девушка поспешила успокоить. – Это я зацепилась взглядом, потому что предполагала, что нечто такое возможно, а другие ничего не увидели. Об этом знаем только ты и я. Скажи, а Лола… кто она тебе?

Посмотрел на девушку, но в её глазах не увидел ожидаемой ревности. Только женский интерес и ничего больше.

- Встретились в Турции, где я для транзитных пассажиров устроил шурум-бурум, отправив несколько человек не туда, куда они хотели попасть. Всё для того, что бы замести свои следы. Шебутная девчонка. Авантюристка по натуре. Как-то очень быстро сблизились, стали любовниками. Потом появилось и нечто большее, но я видел, что Долорес больше играет, чем испытывает настоящие чувства. К тому же почти сразу узнал, что она дочь главы Семьи. Вместе с тем благодаря её помощи, и людей, кого задействовала, мои действия в Петербурге прошли легко и без эксцессов. Мафия, как оказалось, в России имеет огромные связи и на неё работает много людей. Любое пожелание, любые требования Долорес выполнялись почти мгновенно. Нужные люди появлялись в стране буквально по мановению её пальца. Но, оказавшись здесь, девушка потеряла всю власть, которой обладала, потому что здесь главный – её отец.

- Она останется здесь? – Ника задала вопрос, как понял, с намёком.

- Скорее всего, да. По крайней мере, мне об этом заявил её отец. С другой стороны так будет лучше. Для меня будет меньше беспокойства. Одна на шее, не две.

- Фу, - сморщила носик Ника. – На шее. Как скажешь, – и уже в следующую секунду прижалась к плечу, обняла, чуть не уронив ноутбук. – Когда ты рядом, мне спокойно. Никогда не думала, что могу себя почувствовать настолько хорошо. Быть рядом с человеком, в котором уверена как в себе.

- Глупыш, - обнял, прижал к себе девушку. – Знаешь, о чём мечтаю? Когда всё закончится, хочу уехать на Алтай. В горы. Снять там домик и пожить хотя бы месяц в полной тишине. Зная, что никто больше не охотится за моей головой, что не надо просыпаться по ночам, прислушиваясь к звукам в доме. Хочу до конца понять, что во мне есть, понимаешь? Разбудить и развить свои знания и умения.

- А меня с собой возьмёшь? – красивые глаза, казалось, проникли в мою душу.

- А разве может быть иначе? Пока не поймёшь, что пришла пора идти по своей дороге, будешь рядом.

- Спасибо… за надежду… - Слова прозвучали еле слышно, а уже через секунду Ника снова стала прежней – отстранилась и вновь застучала по клавишам компьютера.

Вечером меня и Нику Лола пригласила в гости. Познакомила с мамой. Что мог сказать после часа общения? Красивая женщина той женской красотой, что свойственная именно итальянкам. Умная, но потерявшая свою индивидуальность из-за мужа. Не забитая, нет, но какая-то … подавленная. Уже прощаясь, положила мне руки на грудь и шепнула, прося, даже умоляя, чтобы берёг её дочь, не обижал. Потом резко оттолкнула меня и вернулась в дом. Что это было? Материнское благословение или просто мольба? Так и не понял.

А утром к пирсу, не главному, к другому, что был расположен в маленькой бухточке, пристала моторная лодка, куда были погружены чемоданы и мы, втроем, поплыли на материк. Долорес, правда, сцепилась с кем-то из охраны, кто пытался запретить ей покинуть остров вопреки воле отца, но девушка смогла настоять на своём. Оказалось, что в отсутствии главы, было запрещено кому-либо пользоваться катером или лодками и покидать остров, но за нами приехал чужой человек, на собственной лодке, тем самым не нарушив установленный запрет. По поводу меня и Ники вообще не было отдано каких-либо персональных приказов, так что так называемых гостей, не пленников, никто и не думал задерживать, а вот Лола в тот момент, пожалуй, проявила непослушание, но применять к ней физическую силу побоялись. Полчаса по воде и мы сели в старенький микроавтобус который поехал в сторону аэропорта. Полностью план чуть ли не побега Долорес не раскрывала, но шепнула, что у неё всё схвачено. Задействованы ЕЁ люди, не отца, поэтому хоть путь и будет более долгим и менее комфортабельным, зато надёжным.

Уже вечером, когда мы, втроём, уставшие лежали в одной кровати дешёвого мотеля, Лола шепнула, что Дади осталась дома. Девушка решила пожить без присутствия хранительницы Семьи, чтобы почувствовать настоящую свободу…

Глава 10.

После того, как покинули остров, мне снова пришлось носить грим. Ведь оставался (или снова стал) испанцем. Девчонки каждый раз хихикали, когда правили моё лицо, но Лола как-то раз бросила, что недолго осталось мучиться. Что она подразумевала под сказанным, я понял только через неделю. Да, через неделю, потому что мы не поехали в аэропорт, как ожидалось, а периодически меняя транспорт, вдоль побережья двигались к границам страны. На четвёртый день девушка взяла в прокат машину и с той поры перестали зависеть от чужих людей. Доехали до Генуи и там сделали передышку на пару дней, сняв через дальних знакомых Лолы отдельный домик на окраине города, практически в сельской местности. Оставив нас на пару часов одних наслаждаться возможность поваляться в постели, Долорес уехала, и когда вернулась, с победным видом кинула на кровать наши новые паспорта с уже российскими визами. Я стал итальянцем. Денизо Сапотти. Ника – Николь Туссен, а сама Лола, на удивление осталась прежней. Немного смущаясь, пояснила, что встретив на чужбине знакомого человека, может попасть в неловкое положение.

Выяснилось, что такие люди, наши двойники, существуют, это не выдумка. У нас на руках были настоящие документы. Даже фотографии не надо было менять. Мой двойник был очень похож на меня настоящего, как и Ники. Разве что у девушки француженки были волосы до плеч, когда у малышки - короткая причёска, но Ника пообещала, что в ближайшее время стричься не будет. Видя перед собой фотографию, поняла, что длинные волосы её не сделаю хуже. Наоборот, придадут некий шарм. Я оказался специалистом по системам безопасности на производстве, а Ника – своего рода вундеркинд в компьютерах, которая успела поработать год в Америке, но разругалась с начальством из-за притязаний на личном фронте, и ей ничего не оставалось, как вернуться домой. Но во Франции не нашлось достойного места для её талантов, поэтому решил попутешествовать, посмотреть, как живут другие люди в надежде, что найдёт не только интересное место для работы, а в перспективе и свою судьбу. Мы же с Лолой вновь стали парой влюблённых, сбежавших из-под присмотра родителей. Своего рода Ромео и Джульетта, разве что двадцать первого века. Естественно, и возраст у нас чуть повысился – мне было двадцать, как и Долорес, а Нике всего девятнадцать. Смотря на маленькую хрупкую девушку, она… и на семнадцать не тянула – максимум на пятнадцать…

- Лола, вопрос – Ника разглядывала совсем не новый паспорт. – А наши двойники. Что с ними?

- Всё в порядке. Любая проверка подтвердит, что они уехали в Россию. Скажем так, «оригиналы» мечтали посетить северную страну. Даже записались в волонтёрское движение, но оказались не в России, а в Сербии. Поработают там полгода, и попадут туда, куда и хотели. У них дубликаты паспортов – у Вас – оригиналы.

Ещё день и Ника закончила работать с документами. Мы её не трогали, потому что эта кроха всегда злилась, когда отвлекали от работы. Иногда хотелось назвать её воробушком, уж очень была похожа, когда сидела и сосредоточенно стучала по клавишам. Вспомнил, как назвал её синичкой. Девушка тогда сразу ушла в себя, забаррикадировалась наглухо. Видимо так её называли родители…. Не хотел делать больно, поэтому старался больше не напоминать.

Настал день, когда мы всё-таки собрались и поехали в аэропорт. Сначала перелёт в Турцию. Там пересадка и рейс до Москвы. Решили сделать небольшой крюк, тем более в Москве Ника, то есть Николь Туссен, хотели видеть в представительстве фирмы, связанной с продукцией из Франции. Ну да, через пятые страны, тем не менее, высококачественный парфюм ценился во всём мире.

Потратили почти сутки на перелёт. Споткнулись, на удивление, что билеты до Москвы купить оказалось сложно. В Италии решили не бронировать, чтобы меньше оставлять следов, вот и попали. Но ничего, всё же добрались до Москвы. Вещей было мало, по небольшому чемоданчику, и не успели выйти из здания аэропорта, как попали на бомбил. Те сходу зарядили астрономические суммы до нужного нам места, но Ника неожиданно для нас на могучем русском, правда, с французским прононсом, послала тех ТАК далеко, что даже здоровые мужики остолбенели, открыв рот. Явно не ожидали, что прилично одетые люди откажут им настолько доступно. Вначале хотел сделать замечание девушке, что нельзя настолько открыто «светиться», как Ника на французском продублировала сказанное ещё раз, и тут вокруг раздались аплодисменты и люди стали улыбаться – оказалось, в самолёте летела группа туристов из Франции. Нас обступили, разговорились, а когда узнали, что кроме их соотечественницы здесь ещё двое молодых итальянцев, решительно приняли нас под своё крыло и предложили воспользоваться заказанным автобусом. Согласились, почему нет? Когда приехали на место, выяснилось, что «наша» гостиница, где были забронированы два номера, находится в другом конце города. Упс. Об этом как-то не подумали. Я вообще в Москве никогда не был. Ника тоже, а Лола лишь снисходительно улыбалась, но больше молчала как партизан. Такое впечатление, последние сутки она непрерывно нас тестировала на предмет – сможем справиться без неё или нет? Вроде со скрипом, но справлялись. Но не как местные, а именно как иностранцы, впервые попавшие в чужую страну. С другой стороны, всё выглядело более чем достоверно.

Через час, узнав, что места в этой гостинице для нас найдут, решили остаться, да и местонахождение фирмы, где завтра должно было быть собеседование, оказалось совсем недалеко. Ну, относительно недалеко это в масштабах Москвы…

Николь, то есть Нику, её соотечественники сразу утащили с собой, а мы разместились в номере. Приняли душ и пошли ужинать. Евро на рубли поменяли ещё в аэропорту, поэтому вопрос о деньгах стоял далеко не на первом месте. К тому же при себе имел и карту, которую мне организовали ещё в первое посещение России и на ней, благодаря нашему финансово-криминальному гению, сейчас лежала более чем приличная сумма. К тому же счёт был открыт именно на меня реального, Дениса Алексеевича Самойлова. Мелочь, но грела душу. Российский паспорт тоже был. Разве что фотография в нём принадлежала испанцу, которого изображал. Всё не было времени заменить фото, но когда оно появится - обязательно займусь…

Поздно вечером к нам в номер в полном смысле слове ввалилась Ника. Выпившая изрядно, в приподнятом настроении. Даже не сразу переключилась, продолжая говорить на французском.

Только когда услышала смех Долорес, дёрнулась и сама захохотала. Сбросила обувь и полезла ко мне в подмышку. Сунула нос и… мгновенно отрубилась. Пришлось брать на руки и нести в её комнату – специально взяли номер на две спальни. Там уже со спящим комочком осталась Лола. Раздела и уложила спать.

- Спит, кроха, - прошептала девушка, аккуратно закрывая дверь в комнату. – Вырвалась на свободу, что называется. Но молодец, держалась до последнего, не сорвалась.

- Самоконтроль, милая. Этому нас учили с детства. Если чувствуешь, что можешь выпасть из обстановки, засыпаешь. Пусть это выглядит в газах окружающих слабостью, но лучше, если вдруг по пьяни начнёшь говорить на другом языке. Но даже в таком состоянии мозг малышки полностью не отключён. Если сейчас к ней подойдёт незнакомый человек, она мгновенно придёт в себя. Да, функции организма будут замедленны, координация тоже, но навыки никуда не денутся. Обратила внимание, что сделала Ника, когда узнала, что та спальня будет принадлежать ей? Прошла вокруг, проверила, как открывается окно, замки на дверях. Есть или нет внутренняя задвижка. Что находится в баре. Причём не только что, а открывал ли кто бутылки? Всё на полном автоматизме.

- Обратила внимание, даже удивилась её действиям. Особенно, когда она провела рукой по пробкам. Неужели всё это настолько вбито в вашу память?

- Не в память, в рефлексы. Чтобы выжить, надо следовать определённому протоколу, который создавался на протяжении многих десятков лет. Это синтез лучшего, что пришло из многих разведок мира. Отмечу, русская – не самая последняя в этом ряду. Ладно, давай ложиться.

В постели Лола прижалась к плечу. Обняла.

- Знаешь, а когда я одна, без Дади, всё воспринимается намного ярче. Впечатления, чувства, эмоции. Словно раньше стоял фильтр, гасящий если не половину, то треть точно.

Погладил девушку по голове, спине.

- Лола, а кто такая, эта Дади? Я ей задал вопрос, но она не захотела отвечать – исчезла. Вроде нашего домового? Кто хранит дом?

- Плохо понимаю, кого имеешь в виду. Дади – это существо, которое живёт в нашей семье… даже не знаю сколько сотен лет. Она бессмертная, хотя и может погибнуть. Вроде парадокс, но нет. Если задаться целью, её можно уничтожить. Только зачем? Она дух, сохраняющая память о всех, кто принадлежал нашей семье по линии отца. Таких называют «хранительница домена». Ну как тебе объяснить… Не отдельного дома, а всех, кто принадлежит по крови потомкам первого Оскони. Есть отдельные записи, что до Мирело, основателя нашего дома, Дади несла бремя ответственности другой фамилии, Боргезе. Знаменитая фамилия, отмечу, прославившаяся на весь мир. Мирело Оскони тоже возник не на пустом месте. Он потомок династии Памфили, которая дала святому престолу многих кардиналов и пап, как и Боргезе. Это два старинных аристократических рода, которые сейчас скорее остались в истории, чем активно заняты делами. Хотя открою маленькую тайну – у нас не бывает прошлых аристократов и забытых ветвей основных домов. Все, так или иначе, связаны и взаимодействуют. Одни добывают деньги. Другие занимаются производством. Третьи - меценаты. Четвёртые – священники и так далее, но если кому в трудную минуту понадобиться помощь, никто не откажет. Мы чтим наших предков и этим сильны.

- Поэтому и вас и сохранились Семьи – отдельные ветви одного большого дерева.

- Ты правильно сказал. Мы по отдельности – малые части одного большого. Правда, сейчас уже всё не так, как было ещё пару десятков лет назад. Многие понятия размываются, что нехорошо. Кто-то специально разрывает связь с дворянскими корнями, что бы стать независимыми, а кто-то наоборот, пытается собрать в одном месту остатки прошлого. Увы, время безжалостно ко всем и самое главное – люди меняются. Само их отношение к предкам. Вот что страшно. Забывают свои корни, своих прародителей. Я, например, горжусь, что моё полное имя звучит как Долорес Санти Оскони ди Колаяни. Сложно и длинно, соглашусь, но в этом и ценность. Знаю точно, что одним из моих предков был император древнего Рима. Думаешь, такого надо стыдиться? Да, сейчас во мне от прародителя осталась миллионная часть, но она есть.

Смотрел на девушку и понимал, что мы разные в мировоззрении, по воспитанию, по ощущению мира, но похожи в главном – ценим то, что в нас заложено предками. Мелькнула мысль на грани разумного – а если и в ней есть то, что во мне и Нике? Если научить её призыву и посмотреть что получится? Есть вероятность того, что в неё пробудится память предков? Не та, что в разуме, а что именно в крови! Если так, есть большая вероятность, что Долорес навсегда перестанет быть Лолой, а станет той, кем всегда её хотел увидеть отец, Марко Оскони...

- - -

После завтрака девушки, созвонившись с представителем фирмы, уехали на встречу, оставив меня в номере одного. Я же на встрече был лишним – об этом заявили прямо в лоб. Ну нет, и не надо. Сел перед компьютером, изучая схемы, что последние дни рисовала Ника. Открыл несколько папок с данными на людей, что жили и работали в Москве. В первую очередь на второго логиста, Андриенко Олега Сергеевича. Снова – бывший сотрудник ФСБ. Странно, но тот вышел в отставку в сравнительно молодом возрасте – не исполнилось и сорока. Последнее звание – прочерк. Не известно. Живёт за городом. Жена. Детей нет. Трёхкомнатная квартира почти в центре Москвы, где живёт его одинокая сестра. Есть зацепка. В столице бывает редко – раз в две недели. После своих дел обязательно заезжает к сестре. Там проводит пару часов и потом возвращается в загородный дом. Машину водит сам… Блин, а откуда вообще эти данные? Ядаже отшатнулся, когда пришло осознание, что подобная информация – следствие работы службы наблюдения. За ним именно что следили, пробивали адреса. Причём не день и не два – минимум пару месяцев. Откуда вообще все эти данные появились на ноутбуке не Лолы, Ники? Или девушки обменялись информацией? Тогда хоть и с трудом, но можно объяснить. Всё это больше походило на результаты работы разведки. Не российской, другой. Открыл пару других папок. Пробежал глазами по тексту. Аналогично. В одном месте увидел ссылку, которую и щёлкнул, попав на главную страницу… Министерства внутренней безопасности США. Не слабо… Видимо Ника, пока мы были в Италии, успела забраться и туда. Что ж, тогда многое объяснимо, хотя и с натяжкой. Другое порадовало, не стал себя обманывать – раз люди работали (хоть и враги моей страны), собирали по крупицам информацию, почему это не использовать в своих целях? Придётся, конечно, проверить и перепроверить, но раз есть база, уже легче.

Ближе к вечеру в номер вернулись девушки. Ника вела себя так, словно у неё выросли крылья – чмокнула меня в щёку и утащила в комнату, где стала рассказывать, как всё проходило. Слушал её и улыбался. Девочка умница - сразу сообразила, что может быть искусственная подстава, поэтому была готова ко всему. Три задания и две каверзы. Одна лежала на поверхности, вторая была спрятана вполне профессионально, но понадобилось минут двадцать и задания были закончены, чем удивила тестеров. Второй этап – работа в сети и тут Ника через несколько минут обнаружила две уязвимости в защите, а под конец вообще оглянулась на двух сотрудников безопасности фирмы, кто и отвечал за сетевые подключения. Ткнула пальцем на открытый мост, по которому на сервер могли заходить кто угодно – типа, добро пожаловать, у нас никаких секретов нет. К счастью или несчастью, третьим был зам генерального, который в электронике разбирался как свинья в апельсинах, но сидел рядом, стараясь понять, о чём вообще идёт разговор. Как мне Ника сказала, та «дырочка» была умышленно оставлена специалистами фирмы, которая разрабатывала и устанавливала программы. В итоге – закрыла наглухо, как Ника выразилась, все «форточки».

- Большой начальник, – девушка смеялась, - кажется, в меня влюбился с первого взгляда, но я девушка серьёзная – сначала дело, всё остальное потом. Да и не давала ему повода – чуть ли не прямым тестом заявила, что у меня есть бой-френд.

Смотрел на Нику, слушал её смех и на душе становилось тепло – эта девчушка сама того не понимая, стала мне якорем. Не давала уйти в себя, зациклиться на собственных мыслях. В душе была нежность, да ничего другого девочка и не могла вызывать – тоненькая, красивая, с тонкими чертами лица и выразительными глазами. Светлое создание…

- Ты меня слушаешь? - С лица Ники мгновенно исчезла улыбка. – Денис, Ау. Ты где?

- Так задумался, прости. Рад, что у тебя всё нормально.

- Ты обманываешь. Ты сейчас смотрел сквозь меня. Что случилось, пока нас не было?

- Я воспользовался твоим ноутом. Скажи, откуда у тебя файлы мо МОИМ фигурантам?

Девушка сверкнула глазами и… неожиданно расслабилась.

- Так я сбросила себе всё то, что оставил генерал, а раскрутить цепочку не было сложным делом. Пока сидели в аэропорту, залезла в пару мест. Глубоко не копала – могли насторожиться, но несколько файлов стащила.

- Как понял, за ними следили американцы. А потом внезапно слежку сняли. Как думаешь, с чем это связано?

Ника взяла со стола ноутбук, открыла папку с файлами.

- А почему ты думаешь, что сняли?Как по мне – все дела просто передали в другую организацию. Скорее всего, ЦРУ. В каждом деле по интересующим нас людям имеется отметка – «по требованию руководства оригиналы переданы, копии сохранены». Как понимаю – дальнейшая разработка будет вестись не только новой службой, другие ведь дела в архив не сдали? Смотрю, тебя заинтересовал Андриенко? Поработать с ним более внимательно?

- Да, Ника. Это второй человек после генерала, кто занимается логистикой, а по факту – пересылкой детей. Убрав его, нарушим сложившиеся связи. Остальные надолго не спрячутся – слишком большие деньги стоят на кону. Наоборот – вылезут из своих нор в поисках угрозы и попытке наладить утраченный канал. Постарайся выяснить когда Андриенко должен появиться в Москве. Нужен точный адрес проживания его сестры. Фотография дома. Желательно подъезда. Фотография у тебя есть, видел. Вопрос – куда он едет в первую очередь?

- Поняла, - девушка посмотрела на меня пронзительным взглядом.

- Но прежде нам надо заняться более серьёзным делом. Сними топ и ляг на живот.

- Ты сейчас о капсуле? - Ника смутилась. – Спасибо за беспокойство, но в моем организме её давно уже нет. – Девушка сверкнула глазами. – Наверное, как и у тебя, она вышла сама собой как нечто чужеродное. Удивлён? Дениска, я ведь не просто так назвала тебя братиком. Мы не чужие, хоть и не родственники. Хотя, может и родственники, но очень-очень далёкие.

Я сел не от удивления, а потому, что дрогнули ноги. Да, чего скрывать – не ожидал такого ответа. Думал, я один такой на всём белом свете, а как оказалось, ошибался. Мне ведь сказали ещё в Петербурге, что капсулы в теле девушки нет, но, думал, Ника каким-то образом сама её достала.

- На какой день?

- На десятый. Сначала носила в кармане, завёрнутую в салфетку, а когда пошла на прорыв, засунула ампулу в чемодан какого-то туриста. И почти сразу меня вычислили. Пришлось уходить с боем. Положила четверых. По-другому бы не получилось. Хотя те парни были наёмниками. Говорили на испанском. Как поняла, латиносы, но подготовка у них была хорошей. И теперь главное – один из них был в безрукавке на голое тело. Когда упал, я увидела у него шрам под лопаткой. Попробовала пальцем, а под кожей – уплотнение. Скорей всего капсула. Так что это сто процентов выпускники другой школы, да и возраст у них был лет по двадцать-двадцать пять от силы. Чуть старше меня. При этом какие-то заторможенные. Я б сказала, под кайфом.

- Да… Дела… - А что ещё сказать после такой информации. – Ладно, малыш, занимайся делами. Одно хорошо – не надо тебя резать по живому. Лола тут откуда-то вытянула информацию, что при введении в тело местной анестезии капсула немедленно лопается. Что за этим следует – сама понимаешь.

Ника села, обняла меня и прижалась.

- Братик… Я очень хочу, что бы мы остались живы. Что будет потом, боюсь загадывать, но знаю одно – будет лучше, чем сейчас.

Поцеловал девушку в красивый носик, потом в макушку.

- Работай, милая. Очень много дел и мало времени. Мы не можем жить в гостинице даже месяц.

- Так я тебе не рассказала до конца – через пару дней мне предоставят квартиру. – Ника улыбнулась. – Служебную, тем не менее. Они, то бишь руководство, взяло два дня на рассмотрение моей кандидатуры.

- То есть ты им закрыла все дырки, а они решили взять паузу? – я немного не понял действий девушки.

- Ты снова торопишься с выводами. Закрыла, да, но не все, - в комнате раздался звонкий хохот. – Закрыла одну и тут же открыла другую, оставив для себя проход. Те парни, что сидели рядом, вообще не поняли, что я делаю. О руководителе и говорить нечего – морда кирпичом, а ума – на донышке плещется. Мне шепнули, что это сынок кого-то из учредителей. Лет тридцать от силы, но гонору на семьдесят. Сегодня поработаю, а завтра пора и тебя с Лолой пристраивать. Кстати, а чего она до сих пор в другой комнате? К нам не приходит?

- У неё тяжелые дни. В полном смысле слова. Болеет. Каждый раз на три дня полностью выпадает из жизни – жуткая мигрень и тошнит. Я, когда впервые с этим столкнулся, перепугался – хотел уже скорую вызывать, а она лишь рукой махнула. Но даже в таком состоянии мне помогала. Насколько могла.

- Да… Не повезло, - Ника погладила меня по руке, показав на дверь. – Иди к ней. Пусть чувствует, что мы её не бросили. Нас мало, поэтому надо беспокоиться друг о друге.

Кивнул и прошёл в другую спальню. Лола лежала на кровати как мёртвая – бледная, осунувшаяся.

- Ты как, солнышко?

Девушка на ощупь поймала мою руку, потянула, прижала к груди.

- Голова раскалывается. Хочется на стену забраться от боли. Спасибо, что не бросил.

- Я это вместе с тобой переживаю уже второй раз. Давай раздену, чтобы нормально легла. Кажется, кто-то не так давно меня ругал, что на постели в одежде лежать нельзя.

- Запомнил, - Лола через силу улыбнулась. - Раздень, противиться не буду.

Десять минут и, протерев девичье тело мокрым полотенцем, сверху положил одеяло и приоткрыл окно. Не уходил, потому что мою руку схватили и утащили под одеяло.

- Посиди немного, не уходи.

И не собирался…

* * *

Через три дня вышел, чтобы встретиться с очередным «клиентом».

Час на метро, потом автобус. До нужного дома добрался легко, имея в голове чёткий план расположения зданий в микрорайоне. Не самый центр Москвы, но, так сказать, внутренний круг, где живёт привилегированный класс и те, у кого много денег.

Ника хорошо поработала – досье на человека у меня было если не полное, то близко к такому. Самое смешное – основная часть информация была извлечена с серверов ЦРУ и разведки его Величества. Островитяне, оказывается, тоже не сидели без дела. Изучив все материалы, решил не трогать сестру Андриенко. Меня остановило одно – женщина была преподавателем, но не в школе, что меня бы насторожило, а в медицинском училище.

Полчаса ожидания и к дому подъехал человек, который и был нужен. Среднего телосложения. Вышел из машины, щёлкнул сигнализацией и прошёл в дом. Консьержа там не было - в этом уже успел убедиться. Этаж и квартиру знал, поэтому, выждав, погулял по улице с час. Дождался, когда из дверей на улицу выйдет женщина и та, увидев меня, даже любезно придержала дверь. Поблагодарил незнакомку и уже на первом этаже нажал кнопку лифта. Вышел чуть выше и встал на лестнице так, чтобы нужная квартира была видна. Мелькнула мысль блокировать лифт, но тех было два и заставлять людей подниматься по лестнице – означало со мной столкнуться.

Близилось время, когда полковник выйдет из квартиры, и я морально приготовил пару вариантов действий. Когда услышал шум открывающегося замка, сделал шаг из-за лестничного пролёта. Удачно получилось, что женщина не стала разводить церемоний – как только мужчина покинул квартиру, дверь сразу же захлопнулась.

Мы почти столкнулись – я спускался по лестнице, поэтому оказался между майором и лифтами.

- Добрый день, точнее вечер, Олег Сергеевич.

Мужчина посмотрел на меня с удивлением, но, уже через мгновение, его рука дёрнула молнию курки и потянулась за отворот.

- А вот этого делать не советую, – моя правая рука была в кармане и палец оттопырил куртку. – Должны понимать, желай Вам быстрой смерти, уже лежали бы на лестнице с прострелянной головой.

Рука мужчины опустилась, а на лице появилась еле заметная улыбка.

- Ты сказал, быстрой смерти. Верно? Знаю точно, ты мне жизнь не оставишь, озлобленный волчонок.

- Таким меня сделали сами. Твари в человеческом обличии, для которых торговля детьми – лишь прибыльное дело. Кровь, страдания людей вас, нелюдей, не волнует. Скажи, а как ты сам отреагируешь на смерть своей жены или сестры? Своей двоюродной племянницы, которой недавно исполнилось пять лет? Или её старшего семилетнего брата?

- Ты не посмеешь. Ты… – мужчина захлебнулся.

- Ты считаешь, я на такое не пойду? Откуда столь непоколебимая уверенность? Ведь в школе нас учили одному – чтобы могли спокойно и без сожаления убивать не только взрослых, а стариков и детей. Ты, мразь, прекрасно знаешь чему там учили детей, которых Вы крали на протяжении почти тридцати дет. Тщательно выбирая особенных, кто более развит. Тех, кто… Да ты всё сам знаешь.

- Что ты хочешь, Самойлов? Мы в курсе, что генерал Жданов всех сдал. Он оказался слабаком.

- А ты, значит, силён в своей гнусной правоте? Может, пойдём, расскажешь, чем ты занимался последние десятилетия своей сестре? Как ты торговал детьми, зная, сколько матерей сошло после этого с ума? Сколько семей ты разрушил, ничтожество? Пойдём. Даю тебе шанс. Если твоя сестра скажет, что ты не виноват – я уйду и оставлю тебя в живых, но ты будешь в вакууме, потому что другие, твои соседи, сослуживцы, бывшие друзья рано или поздно узнают кто ты такой. Что, идём?

- Не надо никуда ходить, - из-за спины раздался дрожащий голос и из-за угла на лестницу вышла женщина лет шестидесяти, закутанная в толстый шерстяной платок. Я слышал щелчок замка и как дышит человек за спиной ещё пару минут назад, но не думал, что это будет именно сестра Андриенко.

- Олег, - раздался едва слышимый голос. – Этот мальчик сказал правду? Только не ври. Ты знаешь, я умею чувствовать ложь.

- Нина, я, – мужчина растерялся. – Я думал, ты…

- Ты не уехал на машине, даже не вышел из дома. Вот я и вышла посмотреть. Этот мальчик из тех, кого ты украл? И сейчас пришёл поквитаться? Я права?

- Нина, я… Иди домой. Ты и так плохо себя чувствуешь. Можешь ещё и простыть.

- Какая забота о близком… - Женщина посмотрела на меня. – Мальчик, прости, не знаю, сколько тебе лет сейчас. Когда… тебя разлучили с родителями?

- Меня украли в шесть. Потом год возили по стране, держа в полубессознательном состоянии. Потом увезли в другую страну, где десять лет обучали искусству убивать. Большинству моих одноклассников не повезло – они выполнили приказ, но и сами погибли. Или их убили, не знаю. Мне удалось вырваться. И сейчас пришёл к тому, кто и организовал моё похищение. Кто, вероятно, убил родителей. Может не он сам, но именно он отдал приказ своим людям, потому что тогда работал в Петербурге.

- Олег, он сказал правду? Отвечай! – женщина чуть повысила голос, и я внезапно почувствовал, что женщина не рядовой человек. В её голосе была Сила, которой сейчас и воспользовалась.

- Да, Нина. Я… мы…

- Не думала, что мне придётся на старости лет чувствовать боль во всём теле не из-за болезни, а из-за тебя, брат. Будь ты проклят. – У-у-уходи, парень, - женщина сбросила с головы жаль. – Ты не должен здесь быть.

Я почувствовал, как помимо воли сделал один шаг, затем другой. Остановился, посмотрел в глаза женщине. Там, в глубине, разгоралось пламя. Что ж, пришла пора сделать ещё кое-что. Опустился на площадке на одно колено, прижал руку к бетонному полу и, не спуская глаз с женщины, произнёс заветные слова. Не целиком, только первые строки - «Батюшка-лес. Матушка-земля...»

- Ты… - с шумом выдохнула женщина. Схватилась руками за одежду на груди, словно ей не хватало воздуха. Её глаза сверкнули гневом и понимание того, на кого охотился её брат...

Не стал медлить и спорить. Сбежал по лестнице и вскоре вышел из дома. Пошёл к остановке автобуса. Сзади раздался крик сразу нескольких людей. Обернулся и увидел, как человек, стоявший на подоконнике, держась рукой за раму, что-то крикнул, потом выстрелили себе в голову, а затем упал вниз. Шестой этаж не самый высокий, поэтому майор Андриенко и подстраховался – оставаться калекой ему не хотелось…

Я стоял и смотрел, как вокруг тела собираются люди. Приехала полиция, затем машина скорой помощи. Ещё одна машина. Потом, видимо, приехали люди с предыдущей работы полковника – с синей мигалкой на крыше... Стоял и во мне словно всё заледенело. Только когда моего предплечья коснулась рука другого человека, дёрнулся от неожиданности. Повернулся всем телом. Рядом стояла сестра погибшего. Протянула мне маленький рюкзачок. С такими в школу ходят ученики младших классов.

- Возьми. Там документы, что брат хранил в сейфе. Он мне сам ключ отдал. Не знаю, может в нём всё же проснулось что-то человеческое, хотя до конца не уверена.

- Это не он. Вы. Сила, которая в Вас есть, всё и решила. Обычный человек такому противостоять не может.

- Я знаю. Так как тебя зовут?

- Денис.

- Прости, я ничего не знала. Прости меня, если сможешь. То, чем… даже не могу произнести это вслух – всё внутри сжимается в комок. Мне сейчас надо вернуться домой. Я там, на листке, написала свой номер телефона. Прошу, нет, умоляю – позвони мне через пару дней. Сделаю всё, чтобы загладить вину и тебе помочь.

- Спасибо, но, в свою очередь, хочу Вас предупредить. Наверняка зайдёт разговор о том, куда делись бумаги из сейфа. Ключ у Вас?

- Да, - женщина сунула руку в карман и протянула ключ. Забрал его.

- Говорите всем, что брат забрал документы в прошлый раз. Что было внутри – не знали. Ключ никогда не видели, да и брат открывал сейф только когда оставался в комнате один.

- Думаешь, за этими документами придут?

- Не знаю, что там, но придут обязательно. Простите, можно вопрос. Квартира на кого записана?

- Раньше была на брата, но в августе он переоформил её на меня. Об этом даже Лариса, его жена, не знает. А когда узнает – будет грандиозный скандал, – женщина криво усмехнулась. – Ненасытная торба. Как хомяк – всё, что не пожрёт, под себя тащит.

- Тогда последний вопрос, Нина, простите, не знаю как Вас по отчеству. Тьфу, Туплю. Нина Сергеевна.

- Нина Михайловна. Мы с Олегом сводные брат и сестра. По отцу.

- С какого возраста Вы почувствовали в себе Силу?

- Денис, - женщина мягко улыбнулась. – Ты не находишь, что здесь не место и не время для разговора на эту тему? Не прощаюсь. Хотя…. Пусть будет до встречи.

Женщина обернула длинный платок вокруг плеч и поспешила домой…

* * *

Документы, что я привёз в гостиницу, были интересны, но не актуальны - всё это уже было известно. Разве что пара новых счетов, на которых Ника нашла почти четыре миллиона евро. Больше наше внимание привлек списки людей, где были адреса, номера телефонов, первая буква имени или фамилии и всё… заканчивалось цифрой от пяти до семи. Два десятка под списком номером один и десяток под цифрой два. В скобках ко второму списку – «Запасной вариант». Не сразу сообразил что это, а потом застыла колом спина – вероятней всего, это был список потенциальных жертв, а последняя цифра – возраст ребёнка. Пока только первый номер был перечёркнут крест-накрест, а второй обведён кружочком.

Отвлёк от компьютера Нику, передал ей бумажку. Девушка, как и я, не сразу сообразила, но через несколько секунд подняла на меня потемневшие глаза.

- Номер телефона наверняка принадлежит родителям. Надо срочно с ними связаться и предупредить.

- Не только предупредить, малыш, – я зло усмехнулся. – Те, кто работает по захвату, наверняка имеют такой же список. Вот и пришла пора познакомиться с ними. Но в любом случае родителей предупредить надо. Разговаривать с ними будешь ты. Женщине скорее поверят. И в первую очередь надо встретиться хотя бы с отцом ребёнка. Того, чей номер обведён кружком. Поверят нам или нет – дело десятое, но мы должны остановить эту свору бешенных нелюдей. По возможности, чтобы никто из них не ушёл. Одна проблема – оружие.

- Это не проблема. Точнее, было проблемой, но всё уже разрешилось. – Ника усмехнулась, – связалась через даркнет с людьми, которые обеспечат нас стволами. Чистыми. С глушителями была проблема, но и её решила. Деньги ушли со счетов Черного Братства Крестителей, как эти твари себя называют, так что к нам предъявить нечего.

- Чёрное братство Крестителей? – переспросил, но даже звучание этих слов вызвало омерзение.

- Так там больше половины тех, кто служил или имел отношение к церкви. Руководство – три экзорциста, изгнанные из лона церкви за жестокость и ересь. Лишены сана и преданы анафеме. Лютые фанатики. Их подручные не лучше. Когда ты вернулся – как раз занималась формированием списка. Их основная база в Питере. Здесь филиал. Второе отделение в Краснодаре.

- Не будем прыгать по России. Сначала твой звонок, а где находится та семья, и определит наш дальнейший маршрут. Спасибо, малышка, за помощь. Не знаю, что бы без тебя делал?

Ника улыбнулась.

- Всё нормуль. Одно дело делаем.

- Лола как?

- Ничего, - девушка улыбнулась. – Сегодня ей намного лучше. Даже поела. Завтра ты с ней целый день. Прошу, не убегай.

- И не думал. Вторая цепочка прервалась. Надолго ли, вот в чём вопрос…

- Расскажешь, как всё прошло?

- Как Лола будет себя лучше чувствовать, расскажу обеим, чтобы не повторяться. Там есть что рассказать, поверь… Одно скажу – я даже пальцем не пошевелил…

Глава 11.

На следующий день узнал, что Ника не только «солдатик» с чувством собственного достоинства, но и не может терпеть наглость, хамство и несправедливость.

Вернулась в номер через два часа после ухода, мы её так рано и не ждали. По привычке чмокнула каждого из нас в щёку. Сделала крепкий растворимый кофе и села напротив меня. Отметил – на лице трудно скрываемая улыбка.

- Не взяли, верно? – Первой тишину нарушила Лола. Утром девушка пришла в себя, да и понятно – вчера притянула её к себе, обнял и попробовал помочь – избавить от болей. Действовал спонтанно – меня никто этому не обучал. Разве что тем базовым элементам, что дала мама в детстве, но и те относилось к концентрации. Сам удивился, что уже через минуту Лола замерла. Расслабилась, перестала дрожать и уснула. Уснула крепким здоровым сном. А утром измучила меня расспросами, что я такое сделал, что у неё перестала болеть голова, да и с другими симптомами стало легче. Перевернул всё в шутку, но что моя подруга стала себя чувствовать значительно лучше – это было видно невооружённым взглядом.

- Хотели, но я не далась, – хихикнула девушка. – Просто тот человек, что был на собеседовании, решил форсировать события – попытался сунуть руку туда, куда не следует. Ну…. Я ему её и сломала. При этом, когда начались вопли и угрозы – продемонстрировала запись разговора. Как чувствовала – включила, перед тем как зайти в кабинет руководителя. Там, правда, на шум зашёл мужчина в возрасте. Сначала гавкнул в мой адрес, а когда включила воспроизведение короткого, но очень содержательного по форме разговора, тот сник, хотя и показал мне рукой на дверь.

- И правильно, - Лола села рядом с Никой, обняла подругу. – Мужиков на свете много, а ты такая одна.

- Нормальных мало, - Никак невесело улыбнулась. – Я, например, знаю только одного такого, да и то, он ко мне относится не как к женщине, а как к сестре.

- Стоп! – Я поднялся их кресла и сел рядом с девушками. – Ника, прошу, не надо. Такие разговоры ни к чему хорошему не приведут. Ты и сама это понимаешь.

- Понимаю, но я никогда не вру. Всё, простите, больше эту тему затрагивать не буду. Кто знает, что с нами случится уже через день-другой… Денис, ты обещал рассказать, что вчера было. Расскажешь сейчас? Лола, вон, тоже меня спрашивала.

Если Долорес не будет ругаться, я лягу на кровать?

- Ладно уж, - на лице промелькнуло нечто непонятное, но не успел я лечь, как с двух сторон ко мне приникли две девушки. Обнял их и подробно рассказал о майоре и его сестре. Когда закончил, наступило длительное молчание. Только через несколько минут первой пошевелилась Ника. Приподнялась, положила голову мне на грудь.

- Думаешь, в ней есть то, первозданное начало, которое называешь Силой?

- Я это почувствовал в её голосе. Знаешь, вряд ли это показалось. Конечно, многолетняя работа со студентами накладывает профессиональный отпечаток, но когда она мне сказала идти, ноги сами по себе сделали пару шагов. И когда призвал стихии, женщина отреагировала мгновенно. Для неё это не было чем-то новым и странным. Между нами словно состоялся незримый контакт. Не такой близкий, как между мной и тобой, но появилось ощущение, что этот человек НАШ, понимаешь?

- Если честно, трудно понять. Я такое только между нами чувствую. Даже когда общалась с Надей и Женей… Вот с ними чувствовала, что ты сейчас описал. Они были своими, не чужими как остальные. Я и тебя тогда тоже чувствовала, только ты ни с кем не общался – держался на расстоянии. И мы, девчонки, тоже старались делать также. Я, кстати, Жене написала запрос. Мы с ней заранее договорились как будем держать связь. Сообщение прочитано, но пока не ответила.

- Не теряй её из виду, – почувствовал, что Лола вся сжалась. Боится даже пошевелиться. Я её обидел разговором с Никой?

- А ты чего затихла? Давай, говори. И на русском. Твой язык с каждым днём становится всё лучше и лучше. Сейчас посторонние люди скажут, что ты, скорее всего, из Прибалтики – язык знаешь, но тянешь слова.

- Скажи, а у меня может быть то, что есть у Вас? То, что ты назвал первоначальным?

- Скорее да чем нет. Можно попробовать это пробудить, но есть и определённый риск. Заключается в том, что если в тебе пробудится кровь, ты изменишься. Стать настоящей… Долорес Санти Оскони ди Колаяни.

- Неужели запомнил? – голова Лолы приподнялась, но я слегка нажал на нё рукой, оставляя на месте.

- Несложно. Я к тому, что если в тебе проснётся древняя кровь, ты изменишься. Это произойдёт помимо твоего желания и возврата к прежней девушке, которую называл Лола, не будет. Ты станешь дочерью своего отца, чему тот, уверен, будет только рад. Вероятно, вернёшься к отцу, потому что в тебе проснётся ответственность за дела Семьи.Это в любом случае произойдёт, тут важен срок. Сейчас или лет через десять.

- И ты меня бросишь? – девушка, оставив в сторону мою руку, приподнялась.

- Не я тебя. Ты меня. Вспомни недавний разговор. Мне нужна Лола, а не сеньора Оскони. Ты сама не сможешь разорваться на две части. Встанешь перед выбором и до конца дней будешь сожалеть о любом их них. Уйдёшь в Семью – будешь проклинать, что не осталась со мной. Останешься – будешь корить и меня, и себя, что не вернулась. Тебе такая жизнь нужна? Поверь - это будет постоянным, каждодневным мучением. Опережая я твой вопрос, уже говорил не раз – я не стану членом Семьи, как бы к тебе не относился.

- Спасибо за честность.

- Подруга. Дениска прав – лучше раз сказать правду, чем годы врать. – Ника протянула руку и погладила Лолу по голове. – Ты очень хорошая и Денис тебя любит. Не за что-то, а тебя. Такую, какая ты сейчас. Скажи – он хоть раз тебя заставил идти против собственной воли? Принуждал сделать то, что ты не хотела?

- Нет, никогда. Он чаще отказывался, чем принимал помощь. – Девушка улыбнулась.

- Потому что заботился о тебе. Не хотел, чтобы ты ввязывалась в его дела. Вот такое я и называю заботой. Не на словах – на деле. Но, если хочешь узнать свои способности – можем сделать это уже сегодня. От нас недалеко парк. Найдём место, где нет людей и… Надо всего-то пара минут, чтобы никто не беспокоил.

- Если Долорес согласится, ей надо хорошо подумать, прежде чем идти на такой шаг. А нам, милая, надо сделать то, что мы откладываем, хоть и понимаем, что не сделать это нельзя.

Ника поднялась и ушла в свою комнату. Вернулась через пару минут, держа в руках простенький кнопочный телефон.

- Купила сегодня с рук. Вместе с сим-картой. На кого зарегистрирован - не знаю, да это и неважно.

Взяла в руки список и набрала номер, обведённый кружком. Включила громкую связь.

В трубке, через пару гудков, раздался женский голос.

- Слушаю.

- Добрый день. – Ника, приложила платок щеке, тем самым немного изменила голос, который сейчас принадлежал женщине лет двадцати пяти-тридцати. – Позволите задать пару вопросов, они очень важны. Не только Вам, но и нам. У вас сын или дочь? Первая буква имени р.

- Роман, шесть лет, а что?

- Не скажете, Вашим сыном в последнее время никто не интересовался? Не приглашал на занятия, в секции?

- Было такое. Мой мальчик хорошо физически развит. Его приглашали в спортивную секцию по гимнастике.

- Вероятно платную, но для вашего ребёнка обещали сделать исключение. Оплату взяли на себя, верно?

- Верно. Откуда вы знаете?

- Вы живёте в Петербурге или Москве?

- В Москве.

- На дачу, если она есть, в ближайшее время собираетесь?

- Ну да. Сегодня среда. Поедем в пятницу. Как обычно.

- Тогда последний вопрос. У Вас муж есть?

- Есть. – Небольшая пауза и голос женщины изменился. Исчезла растерянность и появилась злость и раздражение. - Девушка, к чему столько нелепых вопросов? Кто Вы такая? Хотите меня развести на деньги? Так я не дурочка.

- Нет. Просто хочу сохранить Вам ребёнка. Такой ответ устраивает? Если сейчас бросите трубку, решите, что звонит какая-то ненормальная, вероятно, что уже скоро будете проклинать себя за то, что сделали.

- Что Вы от меня хотите? – женщина, как показалось, устала от странного разговора. Ей позвонила неизвестная и предупреждает, что мать может лишиться ребёнка. Не идиотизм ли?

- Я и мой брат хотели бы встретиться с Вами. Может не с Вами лично. Например, с Вашим мужем. Разговор очень серьёзный, поверьте. И чем раньше, тем лучше. В Москве и Петербурге пропадают дети. Мы и занимаемся, чтобы всё это прекратить.

- Мой муж работает в полиции, в уголовном розыске. Не боитесь, что Вас просто арестуют за вымогательство.

- А разве я что-то у Вас попросила? Меня ни деньги, ни Ваши карты, ни Госуслуги не интересуют. Прошу встречи, где состоится разговор на десять минут и если Вы не поверите в то, что услышите, разойдёмся в разные стороны и забудем о существовании каждого. Только потом, когда случится непредвиденное, не обрывайте трубку, умоляя помочь. Хорошо? Мы этого уже сделать не сможем.

- Я устала от бестолкового разговора. Всего доброго. – И женщина прервала разговор.

Ника посмотрела на меня удивлёнными глазами.

- Она что, совсем дура?

- Нет, малыш. Человек, с которым ты разговаривала, как раз нормальная. Просто все боятся подобных звонков – сейчас, что не разговор по телефону – попытка втереться в доверие с целью обокрасть. И тут звонок с угрозой жизни сыну. Как она могла отреагировать?

- Нет, я понимаю, что разговор был нелепым, но… - Ника не сдавалась, да и понятно – первый контакт и он, к сожалению, вышел неудачным.

- Сбрось пар и успокойся. Давай попробуем подойти с другой стороны. Номер телефона есть. Попробуй узнать на кого зарегистрирован. Прописка. Далее – узнать есть ли там ребёнок. Ника, милая, ты ведь сама знаешь, что можно сделать твоими бесценными руками и умной головой?

- Подхалим, - девушка, лизнув языком по моему носу, схватив список и телефон, спрыгнула с кровати и убежала в другую комнату.

- Одну загрузили. Теперь что с тобой делать?

- А что делают с красивой девушкой? – Лола закрыла глаза. – Можешь поцеловать, только нежно-нежно.

- Ага. С надеждой на невозможное продолжение? Нет, сейчас не время. – Поцеловал в подставленные губы и слегка укусил за красивое ушко. - Ответить мне на такой вопрос, только честно. Вчера обратил внимание на пару, которая поселилась через номер от нас. На местную госбезопасность непохоже. Это твои? Отец подсуетился?

- Глазастый, - хмыкнула Лола. – Да, похоже, хотя ко мне не подходили, как это предписано правилами. Они должны были подать условленный знак, но у нас и не было такой возможности – вчера виделись в кафе, но мы уже уходили, а они только пришли.

- Узнаешь, скажи. Только сразу скажи, чтобы не дёргался.

Около шести в дверь постучали – в дверях, когда открыли, стол курьер - нам доставили коробку с тортом.

Переглянулись, нечего не понимая, когда закрыли дверь, и только Ника в очередной раз рассмеялась колокольчиком, глядя на нас.

- Ребята, это я сладкое заказала. Так сказать десерт. Съедим после ужина. Торт вкусный – знаю. Из лучшего ресторана города.

Я смотрел на Лолу. Та на меня. К чему торт? Какой-то праздник?

Малышка выхватила у нас коробку и отнесла к себе в комнату. Естественно, и мы пошли за ней.

Ника сняла крышку. Пальцем ковырнула крем и облизала.

- Вкусно. - Снова смех. - Ладно, тугодумы. Смотрите! Оп-па!!!

Сунула руку под торт и подняла его на одной руке. Сунула мне коробку – Чего сморишь? Сними верхнюю прокладку.

Снял, а под ней лежали два пистолета, глушители, пара запасных обойм и картонная коробка с патронами.

Выкинул всё на кровать и, положив прокладку на место, подставил девушке под руку, куда она и поставила торт.

- Ну, оцените, как я всё придумала?

- Оружие с доставкой на дом? И не побоялась, что нас здесь с этим прихватят? – не выдержал, пробурчал как старый дед.

- Не пыхти, паровозик. Там, где заказывала, сделали всё по моему запросу. Как говорят – любой каприз за Ваши деньги, а я заплатила много, но и люди действовали осмотрительно – привезли на своей машине, под охраной. – Эти слова девушка произнесла, стоя у окна, наблюдая за улицей. - Если сейчас сюда заявится полиция – ту контору разнесут на кусочки. Об этом тоже побеспокоилась заранее, и люди знали, что нас подставить – это пописать себе приговор. За каждым из торговцем стоит другой человек. Своего рода пирамида. Там работают серьёзные люди, не любители.

Набил патронами обоймы. Попробовал оружие – вполне. Новые Макаровы. Даже в масле. Видимо или прямо с завода, или со склада. Удлинённый ствол под глушитель. Накрутил, всё вроде бы ладно, но нужна проверка, а где её сделать? Не стрелять же в номере гостиницы? В парке тоже не получится – даже думать о таком… Тем не менее, зная, как можно подставить лоха, разобрал один патрон. Вынул пулю, высыпал порох. Пулю на место. Выщелкнул все патроны из магазина. Вставил 2пустышку». Обойму в рукоять. Передёрнул затвор. Оторвал с десяток пустых бумажных полотенец. Скомкал и в эту кучу сунул глушитель. Нажал на спуск – еле слышный хлопок. Передёрнул затвор – гильза вылетела, а пуля осталась в стволе. Снял глушитель и с трудом карандашом выбил пулю. Всунул в гильзу и кинул Нике. Та, молча, повторила мои действия. Разве что, услышав щёлчок бойка, выкинула использованный патрон. Посмотрела на капсюль, кивнула.

- Теперь хоть что-то в руках есть, а то всё время чувствовала себя голой. – Девушка, не стесняясь, достала из-под подушки ременную систему и приладила на пояс под юбку. Убрала оружие. Покрутилась перед зеркалом.

- Дешёвый вариант, конечно, и неудобный, но какой нашла. – Посмотрела с хитринкой на меня, а потом из-под другой подушки достала вполне современный комбинированный вариант кобуры – такую можно носить и на ремне и подмышкой. Плечевые ремни имелись. – Глушитель придётся скручивать, так не пойдёт, но можно и за пояс. Протянула мне.

Попробовал и так, и по-другому, но когда засунул слева под ремень – это оказалось наиболее удачным вариантом. Вспомнил Наган. Хорошая штуковина. Спрятал его на совесть. Надеюсь, дождётся меня, когда вернусь. Если, конечно, кто случайно его не нашёл…

В ресторане, куда пошли ужинать, при входе в руку Лоле сунули бумажку. Кто, сообразили – в дверях, словно ненароком вновь столкнулись с мужчиной и женщиной, о которых недавно говорили. Сели, сделали заказ, но появилось ощущение, что на меня кто-то смотрит. Причём так, чтобы я это не только почувствовал, а и отреагировал. Осмотрел зал, но никого не заметил. Все занимались тем, зачем сюда и пришли – ужинали, разговаривали. И только, кажется, в третий раз, смотря на людей, остановил взгляд на человеке, которого здесь не ожидал увидеть. Правда. Не ожидал…

Заметив мой взгляд, человек чуть отрицательно повёл головой. Покрутив вилку в руке, отложил ей в сторону и, вытирая рот салфеткой, показал на пальцах двойку, затем восемь.

- «Второй этаж, восьмой номер?» - вряд ли мог ошибиться. Символика понятная, старой школы. Незнающий человек и не обратит внимание на случайно оттопыренные и согнутые пальцы.

Медленно опустил голову, давая понять, что понял и приду. Вряд ли меня приглашали, чтобы кончить. Предварительно должен был состояться разговор, но вот чем тот закончится – это я не знал.

Ника, на удивление, которая сидела напротив меня, даже не показала что встревожена, а вот Лола что-то почувствовала.

- Ты здесь увидел кого-то из знакомых? – еле слышный вопрос, на который лишь кивнул, почесав мочку уха. Девушка поняла и больше вопросов не задавала. Лишь в конце ужина, когда подошёл официант и принёс счёт, Ника на английском задала невинный вопрос – Ты сразу пойдёшь гулять или поднимешься с нами в номер?

- Сначала должен проводить в номер своих дам, а потом, пожалуй, немного разомну ноги. Засиделся.

Уже в номере, в ванной, включив воду, приблизили головы.

- Знакомый человек пригласил в гости. Если бы он хотел меня убрать – сделал бы это не столь демонстративно. Лола, что у тебя?

Девушка раскрыла бумажку, показав несколько непонятных знаков.

- Это наш шифр. Да, эти двое прибыли для моей защиты. Вторая двойка, из местных, дежурит на улице. Здесь есть пометка, что за нами обнаружили наблюдение. Выясняют - кому принадлежат эти люди. Четыре человека, две двойки, но не связаны между собой.

- Тогда через полчаса пойду в гости, а Вы из номера ни ногой. Что бы ни случилось, понятно? Даже если будет стрельба – Вы за дверь номера не выходите. Если заявится полиция или ФСБ – оружие спрятать и делать вид, что отдыхаете. Требуйте консульской поддержки.

Девушки кивнули, а я пошёл готовиться. Накрутил глушитель, обойма на место. Передёрнул затвор. Аккуратно опустил курок, поставив на предохранитель. Пистолет под ремень Пару раз попробовал выхватить – мешал глушитель. Всё время цеплялся или за брюки, или за ремень. Долго и ненадёжно… В итоге вообще его снял с оружия.

Меня проводили до дверей и за спиной услышал щелчок замка, затем и задвижки. Да, такая в номере на удивление была…

Мы жили на пятом, поэтому лифтом пользоваться не стал – пробежал по центральной лестнице. Вот и второй. Мягкие ковровые дорожки в коридоре. Ну да, этот этаж для ВИП-гостей.

Восьмой номер был посредине коридора. Постучал пальцем и оттуда послышался голос.

- Открыто, заходи, – прозвучало на испанском. Видимо и от меня ждали разговора на том же языке.

Зашёл тихо, закрыв за собой дверь. Мягко, пружиня, вдоль стены до комнаты, где сидел мужчина.

- Я здесь один, не бойся. Если хочешь удостовериться – проверь. Наверное, так будет даже лучше.

Что ж, раз предлагают… Три комнаты – это полминуты, и я вернулся, встав напротив мужчины.

- Ну, здравствуй, Дэни. Не ожидал здесь меня встретить? – но мне так и не протянули руку, хотя такое не приветствовалось делать даже со знакомыми людьми. Рука, поверх крема на которой мог быть нанесён яд. Отравленное лезвие между пальцев. Это так, навскидку, что сразу пришло в голову.

- Здравствуйте, сеньор Хосе. Соглашусь, удивили. Неужели именно Вас послали за моей головой? Человека, который знает некоторые мои секреты?

- И да, и нет, – пожилой мужчина усмехнулся. – Скажу, ты удивил многих. Своей непредсказуемостью, да и действиями, которые шли вопреки тому, чему тебя учили. Нешаблонное мышление – так у тебя было написано в досье. Аналитик от Бога. Знаешь, на чём прокололся?

- Знаю. На связях с мафией. Точнее, на девушке.

- Во-о-от. Прекрасно. Зачем ты её везде с собой таскаешь? Она ведь как красный парус – видна издалека. Привлекает к себе внимание всех заинтересованных сторон.

- Сеньор, так где светло, там и тень гуще, – я улыбнулся, наблюдая за удивлением мужчины.

- Да? Знаешь, неплохо сказано. Сделал из Семьи Оскони ширму, за которой тебя не видно? Для зрителей театра кукол – кто-то там есть, по другую сторону, ничего непонятно, пока наверху не появились фигурки… Похвальное решение. Я здесь, как и говорил тебе тогда, чтобы помочь. Да, не удивляйся. Уже год, как я свободен от всех прежних обещаний. Естественно, у меня есть и свои интересы, но главная цель у нас с тобой одна – прекратить то, что до сих пор функционирует.

- Простите, но Ваша заинтересованность в этом какая?

- Какая? – старик переспросил и внезапно плотно сжал губы, да так, что они побелели. – У моей дочери пропал сын. Я прервал контракт, заплатив огромную неустойку. Полгода искал и нашёл. Да, нашёл, только поздно – Диего стал другим. Его психику за год изменили до неузнаваемости. Он, увидев меня, сжался в комок. Не сказал «дедушка», не бросился на шею. Он испугался, понимаешь? Испугался, что за проявлением чувств последует наказание. К тому же мы были не одни. Я предлагал огромные деньги, но меня вышвырнули как ничтожество. Внука не отдали. Думали, уйду. Как же. Выждал два дня и на третью ночь проник в школу. Та находится в Германии. Знаешь, что забавно? Меня ведь тогда туда и перевели. Там и работал год! Целый год был рядом с внуком, но об этом даже не догадывался. Дочь меня всё время тормозила – говорила, полиции ищет. Ей, в самом деле, обещали, что ребёнка найдут. И они искали, не сидели сложа руки. Я вытащил внука, оставив за своей спиной много трупов. Привёз домой, а внук так и не стал прежним. Его сломали. Сломали психику, здоровье. Он - тень себя прошлого. Целыми днями ходит из угла в угол. Сторонится родных. Если слышит резкий голос и громкий звук – садится на корточки и сжимает голову руками. Дочь и жена постоянно плачут. Вот я и не выдержал. Вышел на знакомых, у кого есть связи с Интерполом. Встречался с людьми, рассказал что знаю. Где находится, чем занимаются. А через два дня на наш дом напали. Обстреляли из автоматов и в окна кинули бутылки с бензином, чтобы сжечь дом. К счастью, никто не пострадал, да и дом отстояли. Вот я и понял, что надо действовать самому. Нашёл тебя, хоть это и было сложно. Не только видел, как один из твоих целей кончил с собой, но и как тебе передали маленький рюкзак. За этой женщиной, к слову, следили. И ты попал в поле зрения, хоть и был в гриме. Поднял знакомых и узнал, что ты уже расправился с генералом – своим покупателем. Одного не понял, если честно – для чего тебе понадобилось каждому охраннику делать инъекцию? Это время, которого у тебя было очень мало.

- Зачем? А для чего генерал в своём доме хранил наркоту?

- Это понятно, ты тем самым его подставил. Бывшие коллеги и бандиты – он для всех стал на ступеньку ниже. Тем более та наркота, как знаю, была украдена из хранилища одного из боссов местной мафии, а такое не прощают.

- Скажите, а если бы нашли просто вырубленную охрану? Что бы подумали полицейские? Первое, что наркотики подкинули, верно? В моём же варианте – люди, воспользовавшись длительным отсутствием хозяина, просто расслабились. Следов насилия и побоев ни на одном из них не нашли. Следовательно – посторонний человек там отсутствовала. Тем более прибывшая полиция выломала двери, которые были закрыты изнутри.

Старик задумался.

- Что ж, вполне разумно, хотя… вся охрана генерала состояла из наркоманов? Сам-то в такое поверил бы? Неразумно.

- Как неразумно и Ваше здесь появление… - Я решил закончить разговор. Что он хотел? Вызвать у меня сочувствие? Поверил ли в то, что сейчас услышал? Нет. Можно допустить, что похищение его внука произошло на самом деле, но за всё то время, что смотрел на Хосе, у него не дёрнулась ни одна мышца. Зато когда стал отвечать на его вопросы – он заметно оживился. Неумелая игра – ничего больше. Цель, видимо, спровоцировать меня на необдуманные поступки и, возможно, втереться в доверие. Поэтому… - Почему неразумно? Я не работаю с малознакомыми людьми и Ваш рассказ… простите, не убедили. Слишком всё складно. В жизни так не бывает.

- Ты мне не веришь?

- Нет, Хосе, не верю. Даже если всё, что рассказали, в самом деле случилось, у меня это не вызвало никаких эмоций. Пожалеть Вас или вашу семью? Знаете, выше моих сил. Жалко одного человека – ребёнка. Все остальные заслужили тот самый бумеранг, который бросили Вы, сеньор, а что он ударил по семье, так этого следовало ожидать. К сожалению, чаще страдают близкие, причём самые слабые.

- То есть ты мне отказываешь в помощи? – мужчина напрягся. Я отметил его сжатые пальцы. Бросится на меня? Нет. Он знает, что у него нет шансов. Воспользуется оружием? На нём лёгкая рубашка. Если есть пистолет, только за спиной. Между телом и спинкой кресла. Меня сейчас волновал другой вопрос – как я мог вчера настолько лопухнуться и не заметить слежку. Но что она была – успел убедиться.

- Зачем я Вам, когда, если захотите, сможете привлечь к своим делам своих знакомых и друзей. Уверен – при желании сможете набрать не один десяток. Если не за идею, то за деньги те точно согласятся. Вы же бывший наёмник, я прав? Всю жизнь в руках держали оружие и только когда наступила старость, переквалифицировались в преподаватели. Но даже в этом случае пошли работать не в школу, где учатся нормальные дети. Вас потянуло туда, где до сих пор всё пропитано кровью и страхом. Где платят большие деньги за умение держать язык за зубами. Где можно насладиться, что ты выше других. Главнее. Значимее. Если хотите – как я и сказал, соберите людей и снесите до земли ту школу, в которую попал Ваш внук. Хотя бы попытайтесь это сделать. Не на словах. На деле. Обещаю – сделаете первый шаг, дальше я Вам помогу.

- Что ж… - пожилой мужчина откинулся на спинку кресла. – Я был уверен, что нечто подобное и услышу. Ты не изменился, Дэни. Всё так же всё своё держишь внутри себя. Поверь человеку, прожившему жизнь - сгоришь раньше времени.

- Все рано или поздно уйдут на небеса. Тем не менее, я не проливаю кровь - мне удаётся действовать чужими руками. Люди сами умирают под гнётом фактов и обстоятельств.

- Лучше бы сам их убил. Так было бы честнее, - не выдержал Хосе.

- Зачем пятнать свои руки кровью? Зачем привлекать к себе внимание правоохранителей? Службы безопасности? С генералом я дважды поговорил по телефону, причём конкретно ему не угрожал. С полковником – поговорил недолго, напомнив о его грехах. Нажать на спусковой крючок – да, чаще бывает вернее, но сделать так, чтобы человек понял, что его действия были неверны – вот это настоящее искусство, если хотите. Во втором случае надо думать головой, при этом не подставляться.

- Ты поступаешь как иезуит.

- Нет, что Вы. Я не принадлежу ни к какой религии. Если хотите, скорее приверженец тех, кто поклоняется силам природы – язычник. Потому что все религии выдуманы, а природа – она вокруг нас была, есть и будет. Люди исчезнут, а природа останется. На этом позвольте откланяться. Не буду обманывать – мне было приятно Вас повидать, потому что однажды Вы почти целый урок говорили со мной как с нормальным человеком. Я это почувствовал. Понял, что в Вас осталось что-то, что можно было назвать человечностью. Прощайте, сеньор Хосе. Не знаю, но мне почему-то кажется, что мы с Вами больше никогда не увидимся. Спасибо Вам за тот урок. Я его запомнил на всю жизнь…

Встал и дошёл до двери, ожидая, что почувствую движение и смогу выстрелить первым, но, когда закрывал дверь уже с внешней стороны, Хосе продолжал сидеть в своём кресле. Только глаза его были закрыты…

- - -

Поднялся к себе в номер. Постучал и мне открыли.

Вопросов задано не было, но они читались в глазах девушек.

- Поговорили и я ушёл. Это был Хосе. Преподаватель испанского в школе. Как- то пару уроков заменял учителя итальянского.

- Давай тебе сделаю чашку чая. Попьёшь и успокоишься. Когда придёшь в себя, расскажешь. - Ника ушла в комнату, где поставила чайник.

Лола же вцепилась в меня как клещ. По подрагивающим пальцам понял – она очень волновалась. Поцеловал и прошёл в комнату. Разрядил пистолет, бросив его на столик. Убрав от себя оружие, даже легче стало. Сел на кровать, задумался. Даже не сразу понял, что мне говорят.

- Прости, не понял. Повтори, пожалуйста.

Девушка посмотрела на меня… с сочувствием.

- Позвонил отец мальчика. Назначил на завтра встречу. В парке, который от нас недалеко. Они и живут, как выяснила Ника, в часе езды от нашей гостиницы. Он на самом деле служит в полиции. Капитан.

- Да хоть генерал. Что, мама рассказа мужу о звонке, а тот принял всё всерьёз?

- Ника с ним говорила, хоть я и слышала весь разговор. Человек был уставшим после службы.

- Думаю, завтра он придёт не один. – Это сказала уже Ника, которая принесла чашку с чаем. – Мне показалось, он в теме, что пропадают дети. Всяко до них доводится подобная информация.

Что ж, план на подобную встречу у меня уже был.

- Завтра пойдём на встречу втроём. Я и Лола будем без оружия, открыты. Ты, Ника, на подстраховке. Ближе пятидесяти метров не приближаешься. Если нас повяжут – стволы в землю. В гостиницу должна вернуться чистой, потому что и туда сразу придут. Да, пока не забыл. Паспорта, кроме тех, по которым прибыли, нужно на время спрятать. Лола, твоя пара может их у себя подержать?

Девушка кивнула.

- Хорошо. Никаких улик и ничего, что нас могло бы выдать. Список с детьми будет у меня. Все документы или скопировать в ноутбуки, или тоже на время передать в третьи руки. Запечатать и предупредить, что если вскроют и прочтут – здесь останутся навсегда. Лола, объясни, что даже пара строчек из тех текстов – это их приговор.

Снова кивок.

Сделал пару глотков чая и с удивлениемпосмотрел на малышку. Вот как ей удаётся сделать такой вкусный чай, используя обычные пакетики? Ни у меня, ни у Лолы ничего подобного не получается. Стоит всё взять в руки Нике – чай божественный.

Подумал, а девушка улыбнулась, словно всё поняла по моим глазам.

- На здоровье, - и сказано это было так, с непринуждённостью.

- Теперь займитесь делами, о чём говорил. Все папки с документами в компьютерах в архив под защиту. Документы и паспорта отнести сейчас, тянуть нельзя. Завтра с утра позвоню, надо будет встретиться сестрой полковника. Она сама просила о такой встрече. Лола остаётся дома. Со мной поедет Ника. Малыш – ты берёшь оружие. Я буду пустым. Сначала поговорим вдвоём. Если не замечу ничего подозрительного – дам знак – подойдёшь. Давайте займитесь делами. Потом спать. Если есть желание – расскажу, как произошла встреча.

Минут через сорок все лежали в одной кровати. Как уже стало привычно – девушки у меня по бокам, обняв и прижавшись. Рассказал подробно, не забыв и про свои выводы. Девушки молчали и только когда закончил, обратил внимание, что обе спят. Сопят тихонько, обняв меня четырьмя руками. Наверное, чтобы не сбежал. Мелькнула мысль отнести Нику к ней в постель, но почти был уверен, что тем самым вызову обиду. Сейчас смотрел на два красивых лица, которые были совершенно безмятежны. Невинность – вот что пришло в голову и сразу на лице появилась ухмылка. Да уж, невинность. Справа - дочь главы одного из могущественных кланов мафии. Слева – тоненькая фигурка девушки, которая голыми руками убила четырёх вооружённых мужчин. Хотя, может и не голыми – я ведь не уточнял детали, понимая, что для девушке подобные вспоминая не самые лучшие. Четыре человека, а может и больше. Она ведь так и не рассказала, как смогла вырваться из своего заточения. Снова мысли – а если Ника не та, за кого себя выдаёт? Если она подстава? Цель – убрать всех лишних, а когда дойду до верхушки – тут меня и… К сожалению, я не обладаю умением читать чужие мысли и забираться к другому человеку в голову. Хорошая способность, но… увы.

Даже не понял, когда и сам отключился…

Глава 12.

Проснувшись ночью, понял, что меня никто не держит, поэтому тихонько сполз с кровати и лёг в другой комнате. Проснулся от того, что почувствовал на себе взгляды. Приоткрыл глаза и улыбнулся – два, все нахохлившихся девочки стояли надо мной и смотрели такими газами, будто я ночью обокрал их до нитки.

- Смотри, - Лола кивнула на меня. – Лежит и улыбается. Нахал.

- Я б сказала, откровенный наглец, – это уже вступила Ника. – Мы, понимаешь, только почувствовали тепло и надёжную опору, как этот… свалили в туман.

- Девочки, доброе утро, – я раскрыл газа и улыбнулся. – Так с Вами спать невозможно – толкаетесь, пихаете локтями и коленками. Неугомонные. Сколько мог – терпел, а потом сбежал.

- Позорно сбежал, уж признайся, – Ника смотрела на меня с серьёзным выражением, но я знал эту девчонку. Знал, что у неё внутри сейчас всё клокочет от смеха. Рывком поднявшись, ухватил их за руки и повалил в кровать. Немного шутливо побарахтались, но вскоре угомонились.

- Пора завтракать. Мне безумно хорошо с Вами, девочки, но поймите – по-настоящему можно будет расслабиться лишь тогда, когда всё закончится, а мы прошли по нашему пути совсем немного.

Никто ничего не сказал, но увидел, как стали серьёзными лица. Да, юность прекрасна, но не у нас…

- - -

- Нина Михайловна. Это Денис.

- Узнала по голосу. Готов сегодня встретиться? Скажем, через пару часов?

- Да. Где? Не думаю, что Ваш дом – лучшее место. К тому же, за Вами следили.

- Догадываюсь. Ты ехал к моему дому от метро на автобусе?

- Да.

- В таком случае за две остановки до меня слева будет обширный сквер. Как зайдёшь, иди по дорожке направо. Увидишь скульптуру. Рядом пара скамеек. Там и встретимся.

- Хорошо, – я глянул на часы. – Сейчас девять. В одиннадцать?

- Да, до встречи.

Посмотрел на девчонок. Лола сегодня дома. Её выход предстоит вечером, а сейчас будет просто лишней. Пойдёт она, за ней пойдут другие люди и всё превратится в дурацкую сценку, где все друг друга вроде бы знают, но усиленно делают вид, что это не так.

На улице было прохладно, поэтому не удивился, когда Ника надела брюки и короткий пуховик. Только под него Лола заставила надеть бронежилет, что ещё вчера притащила от своих надзирателей.

До места добрались быстро, но уж в автобусе мы ехали в разных концах салона. Как и договаривались – девушка будет вне прямого контакта.

Прибыл на место раньше женщины. Походил по аллеям сквера, а потом сел на скамейку, откинулся на спинку и закрыл глаза. Солнышко хоть и осеннее, всё ещё грело. Грех было упустить такой момент.

- Здравствуй, Денис, - слева раздался голос и, открыв глаза, повернул голову. За прошедших два дня женщина стала выглядеть намного хуже – бледная. Почти белая.

- Плохо выгляжу? - Нина Михайловна усмехнулась. – К сожалению, мои дни сочтены – онкология последней стадии. Прости, что вываливаю на тебя свои беды, но уже редко выхожу на улицу. Каждый такой поход для меня чрезвычайно труден. Знаешь, не сразу поняла твой вопрос по поводу квартиры. Думала, был вопрос вежливости, а потом дошло – ты просто беспокоился обо мне. Что удивило, не скрою. Прошу, расскажи о себе. Можешь не вдаваться в подробности. Мне надо до конца понять, во что впутался мой брат…

Мы сидели не рядом – между нами было расстояние в метр. С виду – случайные люди. К тому же на скамейку, напротив, через дорожку, села молодая женщина с коляской. Поначалу дёрнулся, но вскоре услышал детский плач – это не было подставой, хотя продолжал следить за молодой женщиной, прикрыв глаза. Удивило, что пару раз поднялась, поправила что-то в коляске, а потом взяла в руки книжку и забыла об окружающем…

Мой рассказ продлился с полчаса. С того дня, как на дачу нагрянули бандиты. Только давно уже понял, что не были те люди бандитами – работали спецы, перед которыми поставили определённую задачу. Их использовали «втёмную» - захватить, нейтрализовать угрозу, а что будет дальше – тем занимались уже другие люди. Многое из последующих событий опустил. Сказал, что поездил по Европе, сбрасывая «хвосты». Пришлось рассказать и о генерале. Назвав того по фамилии, увидел как Нина Михайловна дёрнулась. Видимо знала, о ком говорил.

- Да… - женщина тяжело вздохнула. – Много тебе пришлось пережить. Спасибо за рассказ – теперь смогла сопоставить некоторые факты. Ты владеешь какими-нибудь языками?

- Английский, итальянский, испанский свободно. Немецкий – так себе.

- Такое образование удивительно для нашего времени. Хорошо, – женщина легко перешла на испанский. – Теперь поговорим на этом языке. Мне не нравится наша соседка. Ребёнок плачет уже несколько пять минут, а она делает вид, что поглощена книгой. Ребёнок не её. Мать подобным образом никогда б не поступила. Пойдём, погуляем по дорожкам.

- Как скажете. – Поднялся и предложил руку женщине. Помог подняться, но, сделав всего с десяток шагов, остановился - перед нами из кустов выскочила Ника. Выдернула из-под куртки пистолет и дважды нажала на спуск. Пули пролетели между нашими головами, поэтому невольно и я, и Нина Михайловна обернулись – на скамейке медленно заваливалось тело женщины. Обе пули попали в цель – в район груди, но не это удивило, а то, что в её руке было оружие.

- За мной, - скомандовала Ника и, подхватив с двух сторон женщину, нырнули в кусты. Десять минут быстрым шагом и Ника показала на другую скамейку. Скомандовала. – Посади женщину здесь. Пусть отдохнёт. Ей тяжело. - А сама словно призрак растворилась среди гуляющих людей.

Мы оказались на центральной аллее, где было оживлённо. Даже на скамейке, около которой стояли, уже сидели два старика - видимо муж с женой. Как я совсем недавно, те тоже сидели с закрытыми глазами, подставив лица солнцу.

- Это была… - немного отдышавшись, женщина провела рукой по лицу, словно снимая с него паутину.

- Девочка - моя одноклассница. Ей, как и мне, удалось вырваться. Волей случая встретились. Тоже одарённая.

Мы продолжали говорить на испанском, но так, чтобы никто не слышал. Даже соседи.

- У тебя хороший язык. На уровне носителя, - прокомментировала Нина Михайловна. – Кто тебе ставил произношение? В той школе?

- Нет, – я улыбнулся. – Скажу честно, сам не знаю откуда. Просто, услышав испанский язык, уже на втором занятии во мне словно проснулась память. Даже носитель, настоящий испанец, был изумлён.

- Понимаю. Я сама много лет прожила в Испании. Работала там на благо нашей страны, - женщина добавила еле слышно. А когда наверху всё стали продавать, пришлось вернуться. Едва успела, – на меня посмотрели с лёгкой улыбкой. – Молодец, не задаёшь ненужных вопросов. Что дальше? А дальше оказалась никому не нужна. Нет, предлагали преподавать, учить молодёжь, но я пошла по другому пути, стала преподавать медицину. То, чем и занималась всю сознательную жизнь. Муж погиб ещё десять лет тому назад. Автоавария, как мне сказали, но в полиции не рассчитывали, что я пойду до конца, и сама не осмотрю тело. Его убили, подстроив аварию. На встрече с коллегой его отравили. Кто это сделал – догадывалась. Просто не хватило времени довести дело до конца. Меня ведь тоже отравили. Онкология – следствие тех токсинов. Рассчитывали, что я уйду на тот свет лет восемь назад, а я, вот такая вредная, до сих пор цепляюсь за жизнь. И ты, наверное, догадываешься почему – да, во мне есть то самое, что называют Даром. По факту же – это не дар богов. Мы ничем не отличаемся от остальных людей кроме одного – генома, который существует в некоторых людях. Это передаётся исключительно по женской линии. В исключительных случаях – по мужской. Не забывай, я медик, и посвятила этому всю сознательную жизнь. Мы живём чуть дольше других. Ненамного, но всё же. Организм отличается выносливостью к отравлениям, ядам. Ранения, которые получаем, даже царапины, заживают в три раза быстрее. Плохо другое – наш организм не принимает никаких имплантов – отторгает. Кардиостимуляторы, зубные протезы – всё это нам чуждо. В нашей генной цепочке есть лишние гены. Те, которые отсутствуют у других людей. Не улыбайся. Мы не потомки пришельцев и не рептилоиды. Мы… как бы тебе сказать более просто… наверное, остатки тех, кого иногда называют настоящими людьми. Не изменённые за тысячелетия, а именно настоящие. Кто может жить с природой и окружающим миром в гармонии. Брать только необходимое, не разрушать планету в угоду своим прихотям.

- А как понять, настоящий перед тобой человек или обычный? – не выдержал, спросил, что интересовало меня больше всего.

- Никак, – улыбнулась Нина Михайловна. – Со временем в тебе ярче проявятся некоторые свойства. Ты, если сможешь, научишься управлять своим голосом. Сможешь держать тело в тонусе, подавляя болезни. Много чего в нас заложено природой, но вот научиться управлять своим телом… тут каждый должен сам пройти через все преграды, опять же заложенные природой. Кнут и пряник - это и есть путь самопознания самого себя. Главное – не форсировать в себе изменения. Всё должно происходить плавно, не рывками. В последнем случае ты направишь себя на путь самоуничтожения. Да, сжечь себя легко, но учись развиваться гармонично. Не всё сразу – постепенно. Для этого больше проводи времени на свежем воздухе. Лучше в лесу и у воды. Лесная речка, даже самая маленькая – это великое богатство. Сядь на берегу и уйди в себя. Я чувствую, ты этому уже научился. Или твоя мама показала.

- Да, с мамой таким начал заниматься с трёх лет. Потом…. Когда была возможность, продолжал сам в себе это развивать.

- Твоя мама мудрый человек. Знаешь… - женщина, показалось, на миг ушла глубоко в себя. Потом вздрогнула. - Ты ведь не чувствовал в сердце невыносимую боль? Словно тебя раздирают на две части?

- Нет. Думаете…

- Твоя мама, скорее всего, жива. Я не вижу на тебе отпечатка смерти близкого человека. Поверь, проживёшь с моё – сам научишься такое видеть. Когда близкие уходят, мы это ощущаем и через время на том, что называют аура или тонкий план, появляются шрамы. Один или два – всё зависит от того, сколько близких потерял. Братья или сёстры – всё то же самое. А твоя мама… я бы увидела. Она носитель особенного генома, как и ты. – Внезапно женщина улыбнулась, её лицо словно изнутри осветилось. – Хватит мистики и ерунды. Совсем тебя запутала. Денис, давай на этом и остановимся. Живи как прежде, только иногда прислушивайся к себе самому. К своему организму. Тебе сейчас сколько? Лет восемнадцать?

- На год меньше.

- Тем более. Не стоит ускорять созревание организма. Обычно мы входим в силу, точнее, когда начинаем чувствовать какие-либо изменения в организме, после двадцати пяти. Мужчины раньше. Вы же наши защитники, верно? Кажется, на ту женщину наткнулись, - без перерыва заявила Нина Михайловна. – Наверное, и нам пора. Надо возвращаться. Я буду дома. Всеми печальными вопросами занимается жена Олега.

В самом деле – нарушая все правила, по дорожкам сквера через центральный вход проехала машина полиции. Вслед за ней и Скорая. Поехали вправо…

Посмотрев по сторонам, увидел Нику. Та сидела на скамейке метрах в тридцати от нас. Чуть двинул головой, и девушка поднялась и не спеша пошла к нам.

- Нина Михайловна. Сейчас подойдёт моя подруга и мы Вас проводим.

- Не стоит, Денис. Не знаю, кто была та женщина, но она пришла за твоей головой. Я им неинтересна, хоть и присматривают. Да, я тут кое-что ещё принесла. Возьми, пригодится – и мне в руку лёг конверт.

- Спасибо, хотя тот список, который Вы нам передали, оказался очень важным. Если удастся, сможем прекратить похищение детей.

- Если нужна помощь, обращайтесь. У меня остались кое-какие связи. Те люди надёжные. В конверте пара номеров телефонов и имена. Скажи, что от меня. Я им вчера сама позвонила, предупредила. Даже, не обижайся на старушку, обрисовала суть дела. Люди ждут твоего звонка.

- Спасибо, но это на крайний случай. Нина Михайловна. У меня просьба. Ника, моя девушка, сказала, что при похищении погибли её родители. Сможете подтвердить или опровергнуть эти слова?

- Не доверяешь даже близким? – на меня неожиданно посмотрели… с уважением. Вот уж точно чего не ожидал, так именно такого. – Хорошо. Ты увидишь ответ.

Подошла Ника, поздоровалась. Протянула руку, чтобы помочь подняться женщине.

- Бедная девочка… - у Нины Михайловны на глазах появись слёзы. – Будь прокляты, кто сделал такое. - Погладила руку Нике, но я увидел главное – в сторону были отставлены два пальца. Двое. Как Ника и говорила – на её глазах убили маму и папу.

Медленно прошли к выходу. Дошли до автобусной остановки и там женщине помогли зайти в салон.

Автобус уехал, а ещё пару минут стоял в оцепенении.

- Дениска, пойдём, - меня взяли под руку. - Только давай пешком. А от метро возьмём такси. Я и так чуть не описалась от страха, когда затрезвонил турникет на входе в метро. Но остановили не меня, а парня, что шёл впереди.

- Да, лучше на такси. Пойдём, малыш. И… спасибо тебе, синичка. Ты сегодня спасла не только мою жизнь. Прости, что так тебя называю. Наверное, делаю больно. Тебя так родители звали?

- Папа, - еле слышно ответила девушка. – Я не обижаюсь. Даже приятно, что рядом со мной вновь надёжное плечо. Когда ты первый раз произнёс это слово, думала, заору от боли, но потом… И ещё… Не думай, что меня подослали к тебе. Это не так. Я видела сомнение и недоверие в твоих глазах. Только сейчас ничего не говори, хорошо? Ты для меня очень много значишь. Я даже не могу определённо сказать что. Наверное, всё…

Обнял, прижал к себе тоненькое тело, а потом поцеловал. Нежно. Не как подругу, и Ника это почувствовала. Поняла. Отступив на шаг, посмотрела на меня с надеждой и… улыбнулась. А ещё через мгновение прижала к моим губам свою маленькую ладошку.

- Пусть это будет нашей тайной, ладно?

- Хорошо. Пойдём?

И мы, взявшись за руки, пошли. Со стороны, наверное, смотрелись как влюблённая пара, но нам сейчас и в самом деле было хорошо, потому что объединяло очень многое. Даже то, о чём и говорить было нельзя…

* * *

- Вить, посмотри, – мужчина передал список другу или коллеге, непонятно. Тот достал из внутреннего кармана куртки записную книжку, раскрыл, и через секунду еле слышно выругался матом.

- Первая по этому списку пропала неделю назад. Телефон принадлежит её матери. Москвичи. Девочка. Буква А в списке – Алиса. Шесть с половиной лет. Исчезла, когда пошла погулять с подругами по даче. Те ничего не видели – подруга была рядом и исчезла. Родители – инженеры. Отец работает на оборонном предприятии. Следствие пришло к выводу, что это проделки наших врагов, поэтому сразу подключилось ФСБ.

- Виктор, а за прошедшую неделю дело сдвинулось хоть на полшага?

Майор, друг отца мальчика, что вместе пришли на встречу, пожал плечами.

- Мы напрямую розыском не занимаемся, но, слышал, идут оперативно-следственные действия. В первые дни даже привлекали волонтёров – сотня человек два дня была занята поисками, пока сверху не поступил приказ прекратить хождение по дачным участкам и огородам. Денис, прости, что мы приняли Вас в штыки, но должен понимать – подобные встречи вызывают вопрос.

- Я не в обиде.

Сидевший рядом и больше молчавший капитан, Алексей, словно очнулся.

- Извини, конечно, но ты здесь каким боком? Это меня интересует, не скрою.

- Больше, чем судьба своего сына?

- Ты…

- Остынь Алёша, – майор, успокаивая, положил руку на колено товарища. Перевёл взгляд на меня. – Денис. А в самом деле – в чём твой интерес? Будь добр, расскажи, а то с каждой минутой история становится всё больше и больше запутанней. Сам посуди – после Вашего звонка матери мальчика, который напугал её до смерти, на встречу приходит человек и подаёт список, где указаны уже похищенный ребёнок и другие, которые могут пропасть в ближайшее время. Что нам остаётся думать? Или делать? Вроде первое, что логично – задержать тебя и отвезти в отделение, а там с тобой будут общаться другие люди.

- Во-первых, задержать меня сможете, это так, но уже через день придётся отпустить – я подданный другой страны и может возникнуть крупный скандал. Девушка, которая сидит рядом – дочь очень известного человека в Италии. Хотите неприятностей? Ради Бога. Второй вариант – стоит только достать оружие, как Вас застрелят. Не озирайтесь по сторонам, это смешно, но я говорю о том, что здесь не место шуткам и грозам. Третье. Когда вернётесь домой – поинтересуйтесь, что случилось с Андриенко Олегом Сергеевичем, майором ФСБ в отставке. Кстати, замешанном в похищении детей. Другая фигура – отставной генерал Жданов. Константин Иванович. Из Петербурга. Одно из главных действующих лиц по перевозке детей.

- Ну не х… - майор запнулся. – Простите, не сдержался, - увидев выражение лица Лолы, мужчина сконфузился. – Слышали о таких. Только названные фамилии не раскрывают…

- Хорошо, – я понял, что людей из уголовного розыска трудно чем-то удивить, они не пробиваемые, но такое и следовало ожидать. – Начнём с самого начала. Меня звали Денис Алексеевич Самойлов. Почему звали, так потому, что когда меня украли, разлучив с родителями, меня лишили всего, в том числе и имени. Я стал шестым. Или волчонком…

Рассказал мужчинам свою историю в очень сокращённом варианте, но так, чтобы они прочувствовали, что испытывают дети, попадая в такую «школу» и кем в итоге становятся… Раз, так даже сам не выдержал – достал из кармана серебряную фляжку, что мне подарила Ника, и где сейчас был кофе с коньком. Повествование продлилось около четверти часа, но за всё время меня ни разу не прервали. Видел ошалевшие глаза мужчин и чувствовал, как мою руку то и дело сжимает рука Лолы. Даже когда закончил, ещё не одну минуту продолжалось молчание.

- По-ойдём, Дэ-э-нис, - протянула Лола. – О-они те-ебе не по-оверили.

- Наверное, ты права.

Я стал подниматься, но за рукав схватил капитан, удерживая на месте.

- В такое сложно поверить, но я верю, - Алексей смотрел на меня, словно вернувшегося из ада. – Ты не сказал, как тебе удалось вырваться из этого порочного круга. КАК?

- Меня уже везли в Россию. Подручный генерала, но случилась накладка – чуть раньше я накидал план, как можно убрать одного из чёрных трансплантологов. Хорвата. Его убрали, но как-то смоги узнать кто готовил операцию. По факту, я ничего не готовил. Как и сказал – лишь вчерне накидал план. Вот брат погибшего и заплатил кучу денег, что бы наёмники доставили ему мою голову. Но у них не срослось. Стечение обстоятельств и я оказался в Турции.

- Сколько тех было? – майор задал конкретный вопрос, что вызвало непроизвольную улыбку.

- Шесть, но двух лётчиков, что меня любезно подбросили до аэропорта, оставил в живых. Даже подарил им вертолёт.

Мужчины переглянулись, и на лицах появились улыбки.

- Прозвучало красиво – «любезно подбросили», «подарил вертолёт». А четверо остались там? – майор покачал головой.

- Естественно. Не по карманам же их рассовал? Знаете, давайте без уточнений.

- Хорошо, – майор стал серьёзным. – Вернёмся, как говорят, к нашим баранам. – Какая от нас требуется помощь?

- В принципе, никакой, - такой ответ вызвал у моих собеседников удивление. – Скажите, ну пойдёте Вы сейчас к начальству, расскажете всё что услышали. Что дальше? Могу рассказать – информация пойдёт выше и в стороны. Те, кто в этом замешан, о нашей встрече будут знать уже через полчаса. На меня и так охотятся, стреляют исподтишка, а после оглашения информации последует уже откровенная акция. Меня постараются задержать, а в процессе убьют. Виктор, Алексей, неужели Вы так ничего и не поняли? На эту организацию работает множество людей. Из полиции, из ФСБ. Пусть и косвенно, но многие имеют от этого свою долю. Задействованы не только бывшие, но и те, кто являются действующими сотрудниками. Поэтому я сразу сказал – оглашению эта информация не подлежит. Что можете сделать – обзвоните в частном порядке всех по списку. Предупредите людей. Но я неслучайно сказал – в частном порядке. Что же касается твоего сына, Алексей, мы хотели в ближайшие выходные сесть твоей семье, как говорят, «на хвост». Поезжайте на дачу, отдыхайте, а мы будем рядом. По крайней мере, сможем предотвратить похищение. Сразу скажу – если те пойдут на акцию – будем действовать крайне жёстко. Задержанные нам не нужны. Зная, как гуманен российский закон к своим – тех выпустят через неделю. Друзья и покровители об этом позаботятся. Даже если их задержат с похищенным ребёнком, отмазок будет масса.

- Что от меня лично нужно? – Алексей смотрел с твёрдой уверенностью. Кажется, он понял, что если его ребёнок в списке, то сорвись похищение завтра, его всё равно не оставят в покое.

- У нас есть одна заковырка. Машина. Можем, конечно, купить или угнать, но права… Если остановит дорожная полиция, это будет нехорошо.

- Проблемы не будет – у меня есть машина. Сам сяду за руль. – Виктор, майор, тоже сделал своеобразный шаг. – С гаишниками вопросов не будет, обещаю.

- Только при одном условии, Виктор, - я должен был это сказать прямо сейчас. – Оружия при Вас быть не должно. Вы – люди непричастные к тому, что произойдёт. Чтобы потом не попасть под подозрение. Виктор, скажи, только честно – если увидишь, что на ребёнка нападут сотрудники, скажем ОМОНа или ФСБ. В форме, с автоматами. Сможешь нажать на спусковой крючок и убить сотрудника при исполнении? Думаю, нет. А мы сможем, потому что под формой будут совсем не те, кого надо беречь. Фома в данном случае, это только одежда. Ничего больше. Убийца, если он наденет костюм шута, всё равно останется убийцей. Поэтому и говорю – чтобы не произошло, Вы нас не знаете, оружия, если прижмут, при Вас нет, а что там произошло – один Бог знает.

- А ты уверен, что нападение произойдёт именно в эти выходные? – Алексей продолжал сверлить меня взглядом.

- Уверенности в таком нет. Но если не в эти, значит в следующие выходные. По крайней мере, мы осмотримся на месте, и потом помощь Виктора нам уже не понадобится. И последнее, капитан… - Я посмотрел ему в глаза. – Ребёнка круглые сутки в доме держать нельзя. Если они поймут, что ты настороже – ворвутся в дом. Для них родители и родственники – та преграда, с которой церемониться не будут. Вас просто убьют. В этом случае мы не сможем вовремя вмешаться, уж прости за откровенность.

- Я это уже понял. Но и ты пойми, если с Ромкой что-то случится, я…

- Ты будешь рядом с женой. Кстати, о жене. Кто из Вас двоих особенный?

Мужчины переглянулись. Видимо поняли, что имел в виду, задавая подобный вопрос, но так никто из них и не ответил.

- Понятно, - я рассмеялся, что вызвало удивление. – Парни, Вы так ничего и не поняли. Твержу им, твержу, а Вы как наивные… дети. Да не нужны никому обычные малыши. Понимаете? Не нужны! Они крадут только тех, в ком есть… Всё, закончили. Тогда прощаемся. И так проговорили уже почти два часа. Надеюсь, не нужно говорить, что если Вас завтра вызовут к начальству или к «соседям», о нашем разговоре лучше молчать. Придумайте хорошую сказку, почему после службы встречались с итальянцами. Да, мы итальянцы и документы у нас самые что ни на есть настоящие. О чём, кстати, уже упоминал. Номер телефона у Алексея есть, так что возникнут вопросы по поводу пятницы, звоните.

Мы дружно поднялись со скамейки. Пожали руки, но, не успели сделать и пару шагов, как нас догнал голос майора. Пришлось остановиться и снова повернуться к ним лицом.

- Денис. Ты вскользь упомянул, что на тебя охотятся, стреляют. Сегодня в сквере… Женщина с оружием в руках и с коляской, где был ребёнок, которого украли…

- Если знаешь детали, зачем спрашивать? До встречи. – Махнув на прощание рукой, мы пошли по тропинке, зная, что мужчины не сразу пойдут следом, подождут десяток минут. Уже на выходе из парка нас догнала Ника. Подхватив меня под руку с другой стороны, заворчала.

- Я уже околела. Сколько можно толочь воду в ступе? Зачем уговаривать? Всё могли бы сделать сами. Они ведь наверняка всё только испортят.

- Пыхтелка, - прижался щекой к голове Ники. – У тебя всё нормально?

- Не совсем. Один пытался записать Ваши разговоры. Использовал хорошую технику – такую в магазине не купишь даже на диком западе.

- И?

- Немного его поломала, а всё ценное забрала – нам самим такое пригодится.

- Жить хоть будет? – Лола не ожидала, что её подруга будет вести себя настолько спокойно, говоря с юмором о том, что произошло.

- Наверное… будет. Полгодика на койке полежит, может и срастётся. У него и ствол был. Хороший, импортный. Тоже забрала. Пригодится. Документов никаких. В карманах только проездной. Так что всё нормально. Я его в кустики затащила. Там рядом помойные баки. Будут мусор перегружать, найдут.

- Ладно, раз сказала, что всё хорошо, значит так и есть. Ты умничка, малышка. Сделала как надо. Кто бы это ни был, он нам не может быть другом. Если официалы – были бы удостоверения. Если твои, Лола, так под раздачу попали по собственной глупости. Не в наш адрес вопросы. Если кто из церковников – с каждой убитой тварью дышать становится всё легче и легче.

- Так, ребята. Постойте минуту, сейчас чемоданчик заберу. – Ника юркнула в кусты и через минуту вернулась, придерживая рукой у бедра вполне симпатичную сумку, ремень которой перекинула через плечо.

- Вопрос на засыпку, - я остановился, глядя на улыбающуюся девушку.

- Не вопрос. Я эту технику полчаса осматривала. Маячков нет. Точнее, был – джи-пи-эс трекер. Дешевка. Спрятали в подкладке сумки. Как мне показалось, это не сам хозяин поместил. Сейчас эта фиговина даёт сигналы, наверное, уже из другого конца города – сунула в машину такси, что привезла сюда любителей природы. А что? Не надо было?

Переглянулись между собой и дружно захохотали. Лола, кажется, громче всех. Когда отсмеялись, глянула на подругу.

- Ника, ну я знала, что Денис отмороженный на голову – его даже гранатометом не могли взять, но ты, кажется, ещё круче. У Вас хоть чуточка страха есть? Не, не так. То, что называют чувством самосохранения?

- Подруга, - Ника мгновенно стала серьёзной. – Хочешь эксперимент? Дениска. Когда ты понял, что чувство страха это совсем лишнее, когда перед тобой стоит важная цель. Скажем, цель всей твоей жизни? Поворачиваемся спиной к Лоле и на пальцах показываем то число, которое означает класс в школе. На счёт три. Раз. Два. Три.

Сердце Лолы, когда увидела руки, наполнил ужас. Это было страшно. Денис показал четыре, Ника – то же самое число. Четвёртый класс, что означало… десять лет.

Эти двое повернулись и показали друг другу руки. На их лицах не было ни страха, ни сомнения. Они… улыбались, словно показывали что-то смешное. Долорес, кажется, именно сейчас окончательно поняла, что эти люди с искалеченными судьбами, поэтому и тянутся друг к другу, находя те остатки теплоты, заботы, нежности, что в них ещё сохранились. И она стала для них гораздо большим, чем просто женщина и подруга. Она стала тем центром, что удерживал в них человечность. Именно благодаря ней Денис, а потом и Ника просто оставались людьми…

* * *

Звонок телефона прозвучал вечером в четверг, когда всё было окончательно решено. Алексей согласился взять в свою машину Нику, чтобы она оставалась у них ночевать, а я с Виктором поеду сзади. Так, что бы уже через минуту казаться у остановившейся машины. Алексей сказал, что договорился с соседом по даче. Поскольку тот не приедет в эти выходные, дом будет в нашем полном распоряжении.

К счастью, Лола оказалась сообразительной – через своих охранников достала нам пару гарнитур с рациями. Немецких, с редко используемой частотой. Ей сказали, что такими пользуются только спецслужбы. Связь кодировалась, поэтому прослушать наши частоты может быть кому-то и удалось, но понять, о чём идёт разговор, точно не получится. В пятницу, оставив Лолу в гостинице, хотя и пришлось поругаться для порядка, сначала уехала Ника. Через час сообщила, что уже села в машину и едет. Виктор ожидал меня за пару кварталов от гостиницы и когда до него добрался, тот созвонился с приятелем и обговорили дальнейший маршрут. Мы были ближе к выезду из города, поэтому пришлось пару раз останавливаться, дожидаясь вторую машину. На третий раз майор лихо газанул, выезжая из «кармана», увидев машину, за рулём которой сидел его друг.

Пока ехали, разговорились. Человек оказался на редкость эрудированным. Увлекался искусством. Сказал, что и сам неплохо рисует. В одном из музеев несколько лет назад познакомился с будущей женой. Говорили на отвлечённые темы, пока не поймал, что на меня посмотрели с каким-то затаённым вопросом.

- Не тяни, спрашивай, что хотел узнать. - Рассмеялся, увидев смущённое лицо.

- Понимаешь… В тот день, ну, когда мы познакомились, случилась неприятная история. Двое молодых людей внезапно захотели уединиться. Сунулись в кусты, а там наткнулись на человека. Вроде и живого, без видимых повреждений, но и не совсем живого. Подняли панику, вызвали медиков. Те определили, что у человека сломан позвоночник. Причём так аккуратно, чтобы человек не умер. Самому такое не сделать, это медики определили точно. В смысле, если бы тот упал самым нелепым способом. Отвезли в больницу. Сделали всё необходимое, но вот что странно – пострадавший не только не мог ничего написать или нарисовать, поскольку был парализован, даже говорить внятно не мог – ни одного слова не понять. Кто он, откуда – осталось неизвестным. Поняли одно – русский, потому что у кого-то в голове щёлкнуло, что тот может моргать. С этого момента кое-что и стало проясняться. В смысле, что он русский, но не местный. Приехал из Петербурга. По работе. Гулял вечером по парку, а на него неожиданно кто-то сзади напал. Два удара и всё, потерял сознание. Пришёл в себя только в больнице.

- Вить, и что ты хочешь от меня услышать? – я рассмеялся, наблюдая, как у него на лице меняются эмоции. – Сам видел – мы пошли к выходу.

- Но ты сказал, что тебя прикрывали. Разве не так?

- Так. Ладно. Ты человек, который не забыл что означает честь. Не честь мундира, просто человеческая. Человек, о котором сейчас сказал, нас писал с помощью направленного микрофона. Вдобавок делал снимки с помощью телеобъектива. Вся аппаратура западного производства. Не предназначена для гражданского использования. Я видел кадры – словно нас четверых снимали в специализированной студии. Качество – супер. И разговор наш записан где-то на треть. Дальше продолжать?

Майор замкнулся. Замолчал, переваривая полученную информацию. Потом, правда, оттаял.

- Как думаешь, кто это мог быть?

- Мы пришли к выводу, что слежку вели за мной. Те, кто не хочет, чтобы информация о детях не только стала доступной, вообще не пошла по инстанциям. Знаешь, что удивило – оружие у этого человека при себе было, а вот телефона – нет. Документов тоже не было, зато в сумке с аппаратурой был спрятан трекер джи-пи-эс. Можешь объяснить подобное?

- Скорее всего, где-то неподалёку был напарник.

- Если только тот не сидел в машине на стоянке у парка. В самом лесном массиве рядом с оператором и в пределах прямой видимости никого не было.

- Да? – Майор кинул короткий взгляд на сидевшего рядом парня. – Наверное, ты прав. В машине, в трёхстах метрах от входа в парк, утром обнаружили мёртвого мужчину. Эксперты определили – водителя задушили в машине, использовав струну – тонкую гибкую проволоку. Знаешь, что интересно?На коленях у погибшего, под раскрытой газетой, нашли оружие.

- Скажу честно. – Я такого услышать не ожидал. Если бы сработала Ника – мне точно бы сказала. - Это не наш подчерк. Тут, извини, сработали другие люди.

Майор покачал головой, переваривая информацию. – Ну… может быть, что и совпадение. Слушай, сколько людей на тебя работает?

- На меня никто не работает, а вот совместно со мной лишь один человек.

- Твоя итальянка?

- Не угадал. Лола слишком известный человек, чтобы её использовать по таким мелочам. Да, нам помогает, но мы стараемся её не впутывать в наши дела. Умеешь держать язык за зубами?

Майор зыркнул, но сразу улыбнулся.

- Ладно, не обижайся. Знаешь, кто такая Лола? Долорес - её полное имя, а целиком звучит помпезно - Долорес Санти Оскони ди Колаяни. Потомок многих известных аристократических родов Италии, но не главное. Она – единственная дочь и наследница Семьи Оскони, одного из трёх крупнейших кланов Италии.

- Мафия? - Виктор от удивления аж рот открыл.

- Удивлён, что пару дней назад сидел на одной скамейке с представителем Коза Ностра? Да, Виктор, вот так и бывает – девушка милая, красивая, оригинальная, но пока не знаешь, кто она такая, догадаться бывает сложно. Вот теперь думаю - что с тобой делать? Убить сейчас или позже?

Виктор аж дёрнулся, машину на дороге повело. Но ничего, выправил.

- Не бойся. Я, наверное, неудачно пошутил. Кто тебе поверит, если расскажешь? Лола сюда приехала по туристической визе под своей фамилией и, как понимаешь, в визе ей не отказали. В нашем посольстве наверняка сидят не идиоты, проинформировали кого следует, но ведь за девушкой присматривают люди её отца. Круглосуточно, замечу, а их возможности в России я знаю. Поразился насколько бандиты тесно связаны между собой во всём мире. Итальянцы сейчас не занимаются шантажом или вымогательством. Они практически отошли от явного криминала. Нет, если дело доходит до принципа, хватаются за пушки, но в большей степени они стали финансистами, причём высокого класса. Покупают за бесценок предприятия, фирмы. Потом перепродают их намного дороже. Этот бизнес более легален и менее, так сказать, убыточен. К чему говорю. Помнишь, что я тебе сказал на встрече в парке? Попробуй Вы нас задержать – Лолу, а вслед за ней и меня, поскольку являюсь её женихом, выпустят если не на следующий день, то через день точно. И у входа будут стоять известные люди, кто публично выразит глубочайшее сожаление о случившемся.

- Ты считаешь, у нас всё настолько прогнило?

- Виктор, если бы ты знал насколько… Так, а вот это мне не нравится. Встань сзади последней машины.

Обратил внимание, как сначала нас, затем и Рено, в которой сидели Ника и семья капитана, обогнали два джипа и, взяв машину в коробочку, стали её прижимать к обочине.

Одел гарнитуру, что висела на шее, включил рацию.

- Ника, что происходит?

- Какие-то козлы орут, что мы их подрезали. Требуют остановиться. Видят, твари, что в машине две женщины и ребёнок, но ржут. Это абреки, не те, кого ждём.

- Понял. Сиди и за ствол не хватайся, не пугай ребёнка. Сами разберёмся. Скажи капитану – как увидит окно, пусть срывается с места и едет дальше. Двери заблокируйте.

- Сказала.

Посмотрел на майора.

- Ну что, вот сейчас и проверим где правда, а где вымысел. Удостоверение с собой?

Тот кивнул.

- Попробуй разрулить. Если у тебя не получится – буду сам действовать.

Машину майор остановил, как я и сказал, буквально за сантиметр до багажника джипа. Вокруг машины Алексея уже сгрудились бородатые абреки, что-то крича на своём, дёргая за ручки, пытаясь открыть двери, но на новое действующее лицо среагировали сразу. Только из второй машины выскочил водитель и побежал смотреть – не задели ли его тачку.

Виктор подошёл к толпе. Представился, предъявил удостоверение. Спросил, что происходит и почему остановили машину. Его обсмеяли, обматерили, а потом схватили за грудки. Майор не рассчитывал, что ситуация обернётся настолько скверно, тем более, не видел, что из другой машины выше ещё один бородач, в руке у которого был нож. Для меня это стало сигналом. Сам вышел, и когда рука с ножом пошла назад, что бы нанести удар, нажал на спусковой крючок. Целил, куда и хотел попасть – в колено. Крик, вой. Болезный стал кататься из стороны в сторону, зажав двумя руками колено. Остальные оцепенели.

- Виктор, в машину. Нож подбери – его тебе хотели воткнуть в спину. Только не берись за рукоять.

Подхватив вынутым из кармана платком нож, майор вернулся в машину. Сел и закрыл дверь. Я заметил, как майор достал из наплечной кобуры пистолет. Передёрнул затвор и положил руку с оружием на колени. Идиот, ну говорил же не брать оружие. Ладно, это даже более чем удачно складывается… Обвёл толпу взглядом – семь человек. Восьмой на земле.

- Считаю от десяти до одного, чтобы вы исчезли. Потом буду отстреливать как баранов. Десять. Девять.

- Я тебя зарежу, – заорал один из абреков и, выхватив из-за пояса пистолет, но после моего выстрела упал на асфальт. – Нелогично у вас с мозгами. Сказал - зарежу, а схватился за ствол. Забирайте тушку, он живой. Пока ещё живой. Говорю сразу, кинете ментам наши номера – достану каждого. И не только вас, тварей, но и ваши выводоки. Продолжаем считать. На чём я остановился? Шесть, кажется?

- Девять, - крикнул кто-то.

- Хорошо, пусть будет девять, но уже восемь. Теперь семь. Уже шесть…

Оставшиеся на ногах абреки подняли раненых, засунули их в машины и рванули с места, но из заднего джипа кто-то всё-таки высунул руку из окна и выстрелил. Довольно точно – пуля пролетела в метре сантиметров над головой.

Прицелился. Два выстрела, один за другим. Увидел, как заднее стекло джипа осыпалось. Абреки в машине напоминали селёдок в банке – полные машины, поэтому кого-то из них точно достал. На этот раз серьёзно.

Убрал под куртку оружие.

Открыл водительскую дверь машины.

- Виктор, впереди есть посты ГАИ?

- Да, один даже близко.

- Придётся тебе с капитаном остановиться и дать по команде приказ задержать ту банду. Ты стрелял в целях самозащиты. Отвечал на бандитское нападение. Ведь так оно и было. Если бы я не выстрелил, ты был бы уже мёртв – били в спину вполне профессионально. К тому же и стреляли. Кстати, ствол до сих пор на дороге лежит. Минуту.

Прошёл несколько метров. Достал из кармана платок, Осмотрел пистолет. Переделка из газового, в обойме боевые патроны. Дважды выстрелил в сторону леса, потом подошёл к машине и кинул ствол на заднее сиденье.

- Нож и пистолет, как доказательство нападения, у тебя в наличие. Отпечатки на них есть. Теперь, будь добр, отстреляй пару патронов, чтобы запачкать ствол.

Майор дико на меня глянул, но сделал всё, что ему сказали. Встал так, чтобы не видели из проезжавших машин и пару раз нажал на спусковой крючок. Потом, подумав, ещё дважды.

- А эти зачем?

- Я считать ещё не разучился – ты выстрелил четыре раза. Гильзы бы лучше свои подобрал!

- Уже, - я сунул руку в карман и продемонстрировал четыре гильзы. - Иди, поговори с Алексеем, чтобы Ваши песни слились в унисон. Знаешь, не думал, что в современной России чурка может напасть на полицейского с целью его не испугать, а убить. Причём подло – со спины…

Майор вышел из машины. Из другой вылез бледный Алексей. Отошли в сторону и несколько минут о чём-то беседовали. Видел, как лицо капитана разгладилось.

А у меня был другой вопрос, который не давал покоя – сколько за это время мимо проехало машин и ведь никто не остановился, не спросил - нужна ли помощь… Вот и помогай людям…

через полтора десятка километров, у стационарного поста ГАИ нам пришлось задержаться почти на три часа. Сначала всех допросили, потом приехало начальство и следователи. Снова опрос. И, уже когда стало темнеть, пришла информация, что тех бородатых пытались остановить на въезде в Москву, но не смогли. Из машин обстреляли наряд ДПС. Началась погоня, которая закончилась откровенной перестрелкой. Джипы заблокировали, но бородатые словно с ума сошли – отстреливались до последнего, пока оба джипа не изрешетили из автоматов прибывшие сотрудники СОБРа. Двое абреков пытались сдаться – подняли руки, но, как и бывает в подобных случаях, кто крикнул, что у них в руках гранаты… Мешкать бойцы не стали. При осмотре обнаружили, что в багажниках машин было много оружия. Даже гранатомёт… В перестрелке пострадали четыре сотрудника автоинспекции и два офицера СОБРа. К счастью, все остались живы.

* * *

Уже в сумерках подъехав к даче, женщины сразу ушли в дом, а мы втроём остались на улице. Алексей нас провёл в соседский дом. Показал что где, неожиданно меня обнял.

- Спасибо, Денис, – у капитана видимо начался отходняк. – Если бы не ты, Витьку бы зарезали, а потом и за нас взялись.

- С Вами был Ваш собственный ангел-хранитель, которого зовут Ника. Она бы всех перещёлкала за несколько секунд. Просто у неё был приказ не стрелять, чтобы не пугать ребёнка. Вот и весь расклад. Иди, отдыхай, но двери заприте изнутри. Скажи Нике, что я буду на связи.

Когда Алексей ушёл, посмотрел на Виктора. Ну да, у него тоже наступил откат. Замкнулся в себе, превратившись в ёжика.

- Вить, всё хорошо. Благодаря тебе ликвидировали банду. Глядишь, грамоту в рамочке вручат за отличную службу.

Мужчина посмотрел на меня с удивлением, а потом расхохотался.

- Тут ты прав. Хотя не полностью. Перед строем пожмут руку и на этом всё. Грамота, а тем более рамка, знаешь, тоже денег стоят.

- Ладно. Как говорится в одной из старых песен, в милицию идут служить не за деньги, а по зову сердца. Наивно, конечно, но пусть будет хотя бы красиво. Сейчас иди, ложись спать. Будем ночью дежурить. Два часа через два. Говорю сразу – если услышишь в гарнитуре рации писк или голос Ники, сразу буди. Если увидишь рядом с домом шевеление или людей – то же самое. Ты своё отвоевал на сегодня. Иди, майор.

Под утро меня разбудили. Осторожно, но настойчиво.

- Денис, в гарнитуре с полминуты как стало пищать, да и у дома Леши заметил двух человек. Самое странное – они в форме. Кажется с короткоствольными автоматами. Если не ошибаюсь – ФСБ. Жёлтые буквы на спине.

- Форма, как я тебе уже говорил, не означает то, что они, в самом деле, из ФСБ.

Глянул - на часах почти пять. Умыл лицо, натянул гарнитуру, чёрную шапочку и тёмную куртку, что купил накануне. Вышел из дома через запасной выход. Виктор беззвучно закрыл за мной дверь и, как мы и договорились, будет находиться у окна. Из дома выходить ему запретил…

Глава 13.

Попасть на соседний участок было проще простого – забор существовал чисто символически – все друг друга знали не только как соседи, но и по работе – участки давались сотрудникам внутренних дел.

За пару перебежек достиг заранее намеченной цели – бочки, что стояла на углу дома. Видимо была предназначена для сбора дождевой воды. Мои визави видимо искали запасной выход – у входной двери остался стоять только один человек, двое других пошли в обход.

Ночь была тёмной - небо затянуло облаками. С одной стороны хорошо, с другой мешало осуществить поставленную задачу – взять хотя бы одного живым.

И тот, что стоял у входа, как назло, стоял ко мне лицом – расстояние до него было метров пять. Подойти незаметно не смогу, заметит, начнёт стрелять. На его автомате был толстый набалдашник – или «банка» или ПБС. («Банка», ДТК – дульный тормозной компенсатор. ПБС – прибор бесшумной стрельбы – прим. авт.) Чтобы там не было – оружие боец держал наготове. Видно, что не новичок.

- Ника. Справа от входа есть окно? Если есть, через десяток секунд постучи в него негромко и сразу открой наружную дверь, – прошептал, едва шевеля губами. В ответ два щелчка. Приняла. Сжался для короткого старта, предварительно кинув взгляд по сторонам – других людей не увидел.

Тихий стук в стекло, и мужчина инстинктивно сначала повернул голову, затем и сам стал разворачиваться. Мне хватило трёх секунд. Рывок и в прыжке нанёс удар кулаком в голову. Мужчина даже не охнул – осел, но выскочившие наружу Алексей и Ника быстро его подхватили и утащили в дом. Шепнул, чтобы надёжно связали и не дали помереть раньше времени.

Вернулся на прежнее место, спрятавшись за бочку, и вовремя – из-за дома появились на этот раз трое. Секундное замешательство, когда не увидели у входа коллегу, но уже следом один, видимо самый нетерпеливый, забарабанил кулаком по двери дома.

- Откройте, полиция.

Изнутри кто-то ответил, звякнул затвор и трое «полицейских» подняли оружие.

Расстояние минимальным, поэтому промахов не было – каждому пошла двойка – грудь-голова. Всё сравнительно тихо, хотя в утренней тишине негромкие щелчки и лязг затвора для меня прозвучали очень громко. Дёрнулось что-то в душе. Появились сомнения – а вдруг это были настоящие полицейские? Если их отправили на захват преступника? Но что сейчас сомневаться? Дело уже поздно.

Дверь открылась, и оттуда выглянул Алексей. Увидев тела рядом с крыльцом, отшатнулся. Во двор выскочила Ника. Затолкала мужчину в дом и занялась осмотром тел. Оружие в сторону, проверила карманы. Я не смотрел на неё – всё внимание было на прилегающем участке и улице, откуда могли прийти другие люди.

- Раций нет. Документов тоже нет. Ключи от машины. Два листка с каким-то шифром и адресом дома, где мы сейчас находимся. Охренеть – есть даже план дома.

Подскочил к Нике.

- Ключи.

Та сунула ключи и я, поднеся к лицу пульт сигнализации, нажал кнопку.

Недалеко квакнула сигнализация. Через несколько секунд снова. Сообразил – снял с сигнализации, а поскольку дверь не открыли, снова встала на охрану.

- Ты здесь, я пойду искать машину.

Когда вышел на улицу – увидел искомое. Память сработала автоматом – вчера, когда мы подъезжали к дому, машина здесь уже стояла. Видимо, нас ждали.

Это оказался микроавтобус, старенький Форд-Транзит. Квакнула сигнализация. Открыл дверь, проверил, что в салоне. Нашёл два выключенных телефона и больше ничего. Сел за руль, завёл и подогнал машину прямо к калитке. Перетащил тела в салон. Отметил, что на окнах в машине есть занавески, которые и вынул из держателей.

- Что с четвёртым? – спросил уже у Алексея, который пытался мне помочь, но больше мешал – видимо был в шоке от случившегося. У него руки тряслись как у алкаша.

- Живой. Уже пришёл в себя.

- Ника, давай его тоже в машину. – Увидел краем глаза, как в соседнем доме, где оставался майор, пару раз вспыхнул и погас свет. Привлекал внимание. Увидев его лицо в окне, махнул рукой, и Виктор уже через минуту стоял рядом.

- Алексей, ты здесь давно? Знаешь, где поблизости есть глухие места, но куда можно проехать на этой колымаге? – ткнул ногой в колесо микроавтобуса.

- Влево по трассе километров десять за дачными участками густой лес. Мы туда за грибами ездим. Дорога не очень хорошая – везде ямы, рытвины, но когда сухо проехать можно.

- Нарисуй куда ехать и приметы, если есть. Ты остаёшься с семьёй. Возражений быть не должно. Виктор, – посмотрел на майора. - Ты нам нужен, прости. Не так сам, как твоя машина. Надо будет на чём-то вернуться в город. Сюда возвращаться не станем.

- Через пять минут буду готов. - Майор выглядел бодрячком. - Лёш, ты дом соседа приведи в порядок, хорошо?

- Хорошо. – Алексей кивнул, принимая в руки ключи.

Появилась Ника, толкая перед собой мужчину. Руки у того за спиной были стянуты пластиковыми стяжками. Перед тем как залезть в машину, посмотрел ан меня и непроизвольно дёрнулся. Это сразу оценил, на душе стало свободнее – раз узнал, значит, сработали не впустую.

Затолкали его в машину и Ника села сзади, держа в руках автомат, который раньше принадлежал кому-то из этой четвёрки. Остальное оружие и все, что было при них, тоже закинули в салон. Прошли вокруг дома в поисках чего-то лишнего, но не нашли, а уже через десяток минут две машины выехали из дачного посёлка на асфальтированную дорогу и покатили ещё дальше от столицы.

* * *

Спасибо, майор, за помощь, - крепко пожал руку Виктору. – Ты прости, что пришлось настолько запачкаться, но сам видел и слышал то, чему оправдания быть не может. Мы сегодня займёмся записями. Завтра Никак или Лола с тобой встретятся – передадут копию. Это будет твоим щитом. На всякий случай. Алексею тоже запись покажи – может гора его идеализма станет чуть пониже. Жаль парня – он до сих пор верит в государственное правосудие, а его давно уже нет.

Мужчина молча пожал нам руки и, сев в машину, уехал.

- Ну что, милая, этот этап мы отработали на твёрдое хорошо. Домой?

- Домой, братик. Спасть хочу. Фактически сутки без сна. Но прежде в ванну. Хочу смыть с себя всё, что видела и к чему прикасалась.

- А ещё раньше надо позавтракать. Кстати, смотри, кафе видишь? Зайдём?

- Давай – меня взяли под руку и, поправив тяжелую сумку, что висела у меня на плече, отправились завтракать…

- - -

Лола смогла выдержать просмотр записи допроса только первые десять минут. Убежала в туалет, где её вырвало. Мы с Никой понимающе переглянулись и синхронно пожали плечами – да, наша подруга к такому была не готова. Прокрутил запись почти до конца, где человек, точнее, что от него осталось, стал говорить правду. Когда девушка вернулась, спросил, готова ли она хотя бы выслушать? На экран смотреть не заставляли.

Кивнула и ещё минут десять сидела, прижав коленки к груди, уткнув в них лицо.

- Это страшно… - еле слышно пробормотала девушка. И Вы…

- Мы не могли иначе, Лола, - Ника обняла подругу. – Понимаешь, не могли! Особенно после того, что эта тварь рассказала о маленьких девочках и отцах-иезуитах. Один из них сейчас в Москве. С ним девчонка, которую захватили первой. Каждый день – это издевательства и насилие. Майор хотел сегодня с нами пойти, но мы были против. У него законный выходной, но поедет на службу. Ему и позвоним, чтобы по адресу отправили группу захвата. Сама понимаешь – нам там светиться нельзя. Чёрное братство и так знает, что мы вышли на тропу войны.

- Ника, - Лола подняла голову. – Могу попросить сделать копию этой записи?

- Хочешь отправить отцу? – Ника ласково погладила подругу по голове. - Только прежде подумай хорошо – а надо ли тебе это? Чего хочешь добиться? Ну посмотрит твой отец, а дальше что? Загорится праведным гневом? Созовёт всех своих сторонников и отправится громить подобные школы по всему миру? А не будет такого. Твой отец – бизнесмен, у которого на первом месте стоят деньги. Мне братик говорил, рассказывал, о чём разговаривал с твоим отцом. Его интересуют документы. По факту – компромат на высокопоставленных лиц. То, что можно использовать для собственного блага.

Лола долго молчала. Потом кивнула, соглашаясь. Умница. Даже в таком разбитом состоянии, когда эмоции перехлёстывали через край, уловила главное.

- - -

Отдохнув, даже немного поспав, поехали по последнему адресу. Тому, что назвал нам мужчина, который долго держался, но всё же я его сломал. Поехали не на такси, на машине, которую нам организовала Лола. Водитель, как понял, был одним из тех, кто держал под наблюдением Лолу. Охранял. Пока ехали, не разговаривали. Только на окраине города, где начался частный сектор и стояли не деревянные дома, а вполне комфортабельные виллы, водитель предупредил, что сразу же уедет, чтобы не стоять у дома и вернётся, когда ему позвоним. Будет в десяти минутах езды от нас.

С замком ворот Ника справилась быстро – электромагнитный с дистанционной активацией. Тонкое лезвие канцелярского ножа в умелых и опытных руках - незаменимая вещь. Вошли во двор. Закрыли за собой калитку и по дорожке дошли до дома. Постучали в дверь, поскольку звонка не увидели. Действовали так, что бы наши лица не попали в объективы двух видеокамер, направленных на дверь. Послышались шаги и дверь приоткрылась – цепочка не была снята, но уже через мгновение пожилой человек от удара в лицо упал на спину, цепочка была вырвана вместе с фиксатором и мы зашли в дом.

Первым делом связал руки и проверил воротник, карманы, швы пиджака. И не зря – в двух местах почувствовал уплотнения. Показал Нике и вскоре та держала на ладошке две пластиковых капсулы. Посмотрела на меня с улыбкой на лице.

- Узнаешь? Те самые, что и в нас засовывали. Только без электронной оболочки. Лишнее доказательство, что не промахнулись с адресом.

Кивнул соглашаясь.

- Ника, пока я с этим… занимаюсь, обыщи дом. Девочка должна быть здесь. Её зовут Алиса.

Ника кивнула и ушла, а я, схватив за воротник бесчувственно тело, поволок дальше в дом. Открыл дверь и вместо ожидаемого прохода в подвал, попал в тренажёрный зал. Прошёл по кругу, потом привязал пожилого мужчину, которому на вид было за шестьдесят с лишним к шведской стенке. Когда закончил, поставил на штатив фотокамеру, что досталась Нике в парке и включил видеозапись. Натянул поглубже на лицо шерстяную шапочку и когда подошёл к старику, похлопал его по щеке – тот выглядел очень плохо – мешки под покрасневшими глазами, глубокие морщины. Волосы как снег, а на груди – огромный крест…

Поймал медленно фокусировавшийся взгляд. Старик не заговорил, захрипел.

- Мерзкая тварь вылезла из глубин ада, чтобы испортить здесь всё, что мы делаем? Остановить длань Господню, карающую приспешников дьявола? Ты…

Короткий без замаха удар и старик замолчал, пытаясь набрать в грудь воздух. Этому ему удалось не сразу. Пришлось брать инициативу на себя.

- Открывай рот, только чтобы ответить на мой вопрос. Ты – Никодим? Бывший иеромонах, которого вышвырнули из церкви за развращение послушников под видом изгнания бесов? Не успокоился. Твои приспешники стали выкрадывать детей, делая из них чудовищ!

- А если и так? Я чист перед Творцом. Сколько себя помню - всегда боролся с бесами. Не с детьми, чьи души были проданы дьяволу. С чудовищами. Что ты мне сделаешь, бес? Что? Моя душа принадлежит Богу. Чиста перед Создателем. Если бы все были такими как я, то…

- Люди погрязли бы в пороке…

- Ты меня не запутаешь, человек в обличии дьявола. Я вижу твою суть. Будь проклят, нелюдь.

- А ты, значит, проповедник Божий? Не много ли на себя берёшь? Вспомни Стих 35 книги пророка Иеремии. Цитирую – «Более того, они построили высоты Ваа́ла, которые в долине сына Енно́ма, чтобы проводить своих сыновей и дочерей через огонь Моло́ху, — тогда как я им этого не повелевал и эта мерзость не приходила мне на сердце». Решил заместить собой Бога на земле? Самому решать кто прав, а кто виноват? Не многовато ли на себя взял?

- Откуда ты… - старик захлебнулся. - Ты пришёл меня покарать? Кто ты такой?

- Вспомни, предатель веры, Откровения Иоанна Богослова. Глава двадцатая. Напомнить? Мне не сложно. Выборочно буду читать. Что касается грехов именно твоих.

- Диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков.

- Тогда отдало море мертвых, бывших в нем, и смерть и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим.

- И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное.

Когда дочитывал последние строки, старик завыл. Как зверь, потому что передо мной и не был человек – самый настоящий дикий зверь. Задёргался, пытаясь вырвать руки из верёвок, но я вязал крепко. Изо рта пошла пена, тело дёргалось пару раз и… обвисло.

Выключив запись, убрал блокнот с цитатами и подошёл ближе. Приложил руку к шее – старик был мёртв. Вернулся, сел на стул за камерой. Включил запись.

- Время – девятнадцать часов двенадцать минут. Смерть наступила по естественным причинам две минуты назад. Реанимационные мероприятий не проводились как не подлежащие логике. Видимо человека, нарушившего все возможные или невозможные законы, и не только написанные людьми, покарал тот, кто стоит над человеческой добродетельностью и моралью. Тот, кто сейчас в очередной раз убедился насколько его заветы могут быть изолганы и извращены. Это существо, что понёсло высшее наказание, будет проклято потомками, как его родные и окружение…

Вынул карту памяти из фотоаппарата и положил на стул, на котором сидел. Убрал технику и штатив в сумку.

Вышел из спортзала, оставив дверь открытой. У входа на полу сидела Ника.

- Нашла?

Девушка кивнула. Подняла на меня воспалённые глаза.

- Жива, но истерзана. Я ей вколола снотворное, завернула в одеяло, чтобы согрелась. Но её надо в больницу. Как можно быстрее.

Достал телефон. Позвонил водителю. Тот сказал, что через десять минут будет. Следом набрал Виктора, майора.

- Это я. Пиши адрес. – Продиктовал. – Девочка здесь, но в очень плохом состоянии. Нужна реанимация. Передай врачам, что ей вкололи снотворное. Через пять минут начинай действовать. Да, я оставил карту памяти. Копии нет. Постарайся сделать так, чтобы она не пропала...

Вышли из дома, притворив дверь. Отпечатков пальцев не оставили – на руках были перчатки, да и на обувь, ещё на улице, надели бахилы. Перестраховались, да, но зачем создавать себе лишние неприятности?

Ника вновь показала себя с лучшей стороны – нашла документы, что старик держал в бронированном кейсе. Несколько бумаг оставила, но большую часть забрала – те, где были указаны люди, адреса в Петербурге.

Вечером Ника задала вопрос, который меня привёл в замешательство.

- Денис, а те две капсулы, что тебе отдала, засунул в рот святоше?

Встал, достал из куртки пакет и положил в руку Нике. И увидел её изумлённые глаза.

- Прости, но я думала…

- Нет, я не дал ему возможность уйти быстро. К тому же эксперты сразу обнаружат яд. Зачем на себя вешать лишние смерти? Пусть всё будет честно…

* * *

Два следующих дня приходили в себя – отдыхали, гуляли по городу. Посетили Третьяковку. Побывали даже на Красной площади. Никто нас не трогал, не дёргал – московский филиал мы уничтожили под корень. Наверняка мы не обнаружили людей, кто помогал, или контролировал работу, но те сейчас остались без руководителя и боевой ячейки.

На следующий день надо было ехать в Питер. Только… Лола должна была уже завтра вернуться в Италию. Видимо там произошло что-то серьёзное, но девушка нам не стала объяснять. Сказала одно – её дома ждут. Вариантов не было. Жалко, что так получилось, но никто из нас вида не подал, что расстроены. Как и прежде – улыбки, поцелуи, обнимашки. Вечером Ника снова уединилась в комнате. Нашла квартиру, где можно будет остановиться на пару месяцев, заказала билеты на поезд. Поработала с документами, что унесли с собой. Возник один вопрос – как пронести с собой оружие. Теперь на вокзалах стояли рамки металлодетекторов и ручная кладь проверялась досконально, но тут неожиданно помогли с той стороны, откуда не ждали – поздно вечером позвонил Виктор. Назначил встречу, на которую мы отправились втроём. Встретились там же в парке. Майор рассказал о небывалом шуме, что возник после обнаружения ребёнка и человека, распятого на шведской стенке. Запись, о которой ему сказал, нашли, но привязать к какому-либо конкретному человеку не смогли – вполне объяснимо, ведь голос был изменён – во рту находились два пластиковых шарика. Голос звучал менее внятно и добавлял к возрасту минимум полсотни лет - чуть шепелявил, тянул слова… Как рассказал майор, сотрудники госбезопасности сразу захотели взять дело под своё крыло, но не получилось – руководство МВД настояло на своём – дело о похищении ребёнка безопасностью за прошедшую неделю фактически не тронулось с места, а вот сотрудники полиции проявили себя во всей красе. К тому же сегодня утром в Подмосковье обнаружили сгоревшую машину с останками четырёх тел. И всё бы ничего – криминальные разборки, уже привычная история, но вот автоматы, которое нашли рядом с трупами, по номерам соответствовали утилизированному вооружению городского отдела Московского региона. Как уничтоженное по всем документам оружие оказалось вполне «живым» – тут возникло множество вопросов. Как Виктор рассказал, дерьма вылилось столько, что руководство не знает с какой стороны подойти. Виктор, узнав о нашем отъезде, сам предложил помочь – пронести сумку с оружием по служебным переходам. Договорились встретиться днём на вокзале в зале ожидания. Утром встречаться будет некогда, поэтому каждого из нас обнял, поблагодарил и пожелал удачи. Девушек даже поцеловал.

Мы уехали раньше, оставив Лолу в номере – её самолёт вылетал поздним вечером. Девчонки поплакали и мы, обнявшись на прощание, ушли. Такси уже ждало у подъезда. Чуть больше часа дороги и вокзал.

Нас приехал провожать не только Виктор, а и Алексей с женой и сыном. Женщина нас по очереди обняла, попросила прощения, что подвергла сомнению наши слова. Алексей же стоял как истукан, словно его кто заковал в броню. Только глаза… они были красноречивей слов. Прощаясь, пожали друг другу руки, и пошли к поезду. У нужного вагона ожидал Виктор. Передал сумку, приобнял и ушёл. Видели, что мужчина сдерживает себя – кратковременное знакомство, но сколько за это время вместе пережили…

Ночь и ранним утром приехали в Петербург. В наш с Никой родной город. Да, она тоже жила здесь. Говорила, на Васильевском острове, но где точно – не помнила, а мы как раз туда и поехали. Уже на месте, на съемной квартире нас встретила женщина, передала ключи и получила оплату за три месяца. Переплатили, но такая и была договорённость, что минимальный срок аренды – квартал, который и был нами оплачен.

Двухкомнатная квартира на втором этаже. Дом во дворе, вход на лестницу не с улицы. Чистая квартира, уютная, но не та, где постоянно живут – не было того, что всегда присуще постоянным обитателям. Расположились и легли отдыхать – пока ехали, никто из нас не спал.

Что порадовало – в квартире был сейф с ключом и цифровым набором. Внутри лежала инструкция как пользоваться. Попробовали – всё работает. Убрали туда оружие и деньги, а вечером пошли гулять. Поужинали в ресторане и снова вышли на улицу. Дошли до Невы. Постояли, посмотрели на воду, пока не замёрзли и вернулись во временное пристанище. По пути зашли в магазин, где закупили две сумки продуктов – чтобы каждый раз не бегать на улицу. Это не гостиница, где имелось кафе и можно было перекусить в любое время суток. Заранее отказались от гостиницы – зачем лишний раз светиться и предъявлять паспорта иностранных граждан, а российские… У меня был настоящий паспорт, а у Ники... Имелось подозрение, что тот был хорошо сделан, но всё-таки фальшивый...

Ника снова уселась во второй комнате, положив на колени ноутбук, а я залез в ванну. Душ, потом в кровать. Завтра по плану у нас был ещё один день отдыха, а потом начнём работать.

Уже засыпал, когда под одеяло скользнуло горячее тело.

- Милый, Лолы здесь нет, да она и не стала бы возражать… Она хорошая и умная. Понимала, что рано или поздно, но такое должно было случиться – две искалеченных души тянутся друг к другу.

- Ты нахалёнок, - поцеловал смущённое лицо. – Ника, ты чудный человечек. Добрая, нежная. Не хочу сейчас говорить о другом, о нашем прошлом. Ты очень красива. Тоненькая как тростинка. Зачем тебе заниматься дуростью? Когда всё закончится, найдёшь себе парня, с которым будешь счастлива.

- Уже нашла, любимый. Ты – вот что меня держит на этом свете. Знаешь, сколько раз была на грани, чтобы смириться, опустить руки. Сколько раз была готова сделать последний шаг… Только мысль, что ты останешься один… Это меня и держало. Я ведь чувствую, что тебе не безразлична. Не как подруга и не твой соратник. Ты видишь во мне то, что заставляет быстрее биться сердце. Что смущает. Мне хочется, чтобы ты на меня смотрел и улыбался, зная, что я твоя и только твоя. И сейчас, если отпихнёшь, сделаешь очень больно. Я не обижусь, пойму, но…

Обнял кроху. Зарылся в её волосы носом и, что странно, во мне словно разжалась какая-то пружина. Запах волос во мне пробудило что-то совсем другое – наверное, ту нежность и заботу, которые накапливались долгие годы. Синичка для меня была не подругой, даже не женщиной – чем-то более важным. Тем, что оберегают. Что ценят больше самого себя. Лежали, даже не обнявшись, с силой вжавшись друг в друга. Слышал, как наши сердца стучат в унисон, словно мы две части одного целого. Кажется, это почувствовала и девочка – чуть приподняв голову, посмотрела на меня с удивлением.

- Что с нами происходит? Я словно растворилась в тебе.

- Не знаю, милый мой человечек. Та, которую теперь могу назвать своей половинкой.

- Я знала, что так и будет, - прошептала девушка и снова сжала меня в объятиях. – Ты мой. Моё счастье и моя жизнь…

Ночью почти не спали и только утром заметил то, что меня повергло в шок. Именно в шок.

Ника, схватив простынь, умчалась в ванну. Вернулась пунцовая, стараясь на меня не смотреть. Наивный ребёнок. Схватил в объятия, посадил к себе на колени.

- Малыш, а как же тот случай в школе? Ведь все говорили, что…

Девушка положила мне на рот ладошку, обрывая фразу.

- Была такая попытка, но именно что попытка. Тому не удалось завершить начатое, но всем в школе стало известно, что меня изнасиловали. Итог ты знаешь. Опережая вопрос, скажу, что и в десятом классе, когда нас распределили по парам, я с Сашей договорилась, что не пристаём друг к другу. Он оказался порядочный и понятливым парнем. К тому же не стал нарываться на неприятности.

- В смысле? – не понял последней фразы.

- Для всех я была твоей избранницей.

Рассмеялся, только сейчас сообразив, что эта девчонка многие годы прикрывалась мной как щитом, а я сам об этом ничего не знал.

- Ну ты и… лиса. Самый настоящий манипулятор. Ника, и сейчас спокойно об этом говоришь?

- Да, именно сейчас, когда, наконец, смогла осуществить свою давнюю мечту. – Увидел твёрдый взгляд. – Я ведь влюбилась в тебя ещё в пятом классе. Мучилась, страдала, но… боялась тебе об этом сказать. – Ника неожиданно рассмеялась. – Неужели ты в самом деле ничего не видел? Не чувствовал? Не замечал? Никто тебе об этом не говорил? Ведь все в классе знали, а ты, оказывается, нет?

Прижал к себе тоненькое тельце.

- Вот такой я толстокожий оказался. Малыш, а чем Вы занимались два года? Ну, когда учились от парней отдельно?

Ника, шутя, щёлкнула меня по носу.

- Интересно, да? – Я кивнул. - Тем, чем женщины отличаются от мужчин – соблазнению, искусству любви. Умению увлечь мужчину, создать контакт, очаровать, приблизить и создать атмосферу доверия, когда твой партнёр думает в первую очередь о твоём теле, не о делах. Когда мужчина расслаблен, он становится словоохотлив, менее зажат. Искусство обольщения, на мой взгляд, гораздо важнее и эффективнее умения положить пулю в десятку. К слову сказать, твою напарницу, Оксану, предупредили, что если она предпримет какие-либо действия в твой адрес, кончит очень плохо. Знаешь, проняло.

Я рассмеялся, вспомнив девушку, с которой полтора месяца спали в одной кровати. Я был уверен, это моя стойкость и самоконтроль, а сейчас узнал, что Оксане просто пригрозили. М-да… Женщины намного опаснее мужчин – там свои войны. Более изощрённые.

- Давай сегодня никуда не пойдём? – шепнула Ника. – Пусть этот день будет целиком нашим. Прошу. Хоть один день.

- Ты и так измучена. Милая, может… - мне снова закрыли рот. На этот раз поцелуем.

* * *

День провели дома, большую часть просто разговаривая, вспоминая родных, детство. Те счастливые моменты, которые трудно забыть, но периодически возвращались в настоящее. Прерывали другу друга, останавливая, но через полчаса или час кто-то один из нас снова заводил тему. В итоге вечером Ника снова села перед компьютером, а я занялся записями человека, который не смог пережить, когда ему напомнили о Боге.

Поздно вечером, после ужина, который приготовили сами, чему были очень горды, сели на диван и стали планировать первоочередную цель. Немного поспорили, а по факту поругались, но тут же и помирись. Утром оправились по адресу, который в нашем списке стоял под номером один.

Мужчина средних лет, открыв дверь собственной квартиры, не ожидал, что сзади последует удар в спину, и он влетит в коридор и упадёт на пол. Ещё несколько секунд назад на лестничной клетке никого не было – постоянно проверялся. Это стало обязательным элементом, как и проверка дверей на случай проникновения.

Его руки завели за спину и скрутили пластиковыми хомутами. Не одним, тремя. На голову натянули его же собственную вязаную шапку и, чтобы не слетела, сверху замотали скотчем. Рывком подняли и, протащив в коридору, усадили в его любимое кресло.

- Дмитрий Николаевич, если не ошибаюсь?

Голос мужчины, точнее молодого человека, прозвучал с долей насмешки. Кто это был, хозяин квартиры уже догадался, и по спине потекла предательская ледяная струйка пота. Сегодня утром пришла информация из Москвы, что боевое крыло филиала, как и куратор региона погибли. Хотя какое там погиби – их убили. Парней пытали в собственной машине. Потом застрелили, облили бензином и сожгли, а второго по значимости человека в организации напугали так, что хоть и у пожилого, но здорового мужчины не выдержало сердце. Его не били, не мучили, но факт остаётся фактом – Отец не выдержал того, что ему сказали.

- Что ты хочешь услышать, Самойлов?

- Радует, когда разговор с первых слов становится деловым. Раз знаете, кто я, это значительно сокращает время. Вы финансист Братства Крестителей, поэтому вопрос по специализации – где документы по счетам. Второй вопрос – кто стоит над вашей организаций? Что такие люди есть, знаем. Они наверняка поучают за это крупные суммы. Да, забыл сказать самое главное, о Вашей судьбе. Если думаете, что я сейчас начну пытать, ошибаетесь. Как человек Вы мне абсолютно неинтересен. Расскажете всё что знаете – существует большая вероятность остаться в живых. Будете молчать – что ж, сами подпишете себе приговор. Смерть будет жуткой – напоим Вас кислотой. Жалко, конечно, это добротное кресло, квартиру, но у Вас ведь есть сын, двое внуков. Если они останутся в живых – смогут занять освободившуюся квартиру. Сделают ремонт и будут довольны.

- Причём здесь сын и внуки? – голос мужчины дрогнул.

- А причём были дети, из которых ты и другие делали монстров? – в комнате неожиданно прозвучал женский голос. - Кстати, как вариант – твои внуки тоже могут оказаться в одной из спецшкол. Мне эта идея только что пришла в голову. Знаешь, понравилась. Пусть испытают всё на себе, а твой сынок будет страдать, не зная где его отпрыски.

- Делайте с ними что хотите, - усмехнулся мужчина. – Они мне безразличны.

- Отлично, Дмитрий Николаевич! – продолжал тот же женский голос. – Мы Юре, твоему сыну, покажем эту запись. Не сегодня или завтра. Позже, когда он немного придёт в себя после пропажи детей. И Лариса, его жена, думаю, тоже будет в полном восторге.

- Вы ненормальные, - мужчина дёрнулся в кресле, попытался подняться, но несильный удар в грудь вернул его на место.

- С этим вопросом решили. Спасибо, что согласись. В Молдавии будут рады двум новым курсантам. Как раз подходят по возрасту. Идём дальше. Точнее, возвращаемся к тому, с чего начали. Где финансовая документация? Здесь, в сейфе, или у Юрия Николаевича? Он у нас следующий по списку.

- У него, - после паузы сквозь зубы выдавил мужчина.

- Зачем врать? Это нехорошо, – рассмеялась женщины. - Обманули дурака на четыре пятака. Мы у твоего дружбана, Юрика, уже побывали. Как он ползал, вымаливая пощаду? Лизал наши ботинки словно преданный пёс. Отдал всё, что спросили. Все списки твоей организации. Ведь именно ты придумал столь громкое название для шайки убийц и воров, верно? Чёрное братство Крестителей. Кого вы только крестили, уроды? Три расстрига, кого с позором вышвырнули из церкви. Трое… голубых, с которыми нормальные людине только за руку не здоровались, вообще отворачивались как от прокажённых. Вас вышвырнули, но наклонности никуда не делись. Совращать детей стало трудно, да и боязно. Знали, что с подобными делают на зоне. Поэтому и организовали секту. Где документы и список контактов, урод?

- В сейфе.

- Ключи и код.

- Ключи во внутреннем кармане пиджака, на мне. Код – три шестёрки. В конце тройка.

Мужчина приготовился, чтобы свалить человека и попытаться вскочить и выпрыгнуть в окно – третий этаж, невысоко. Внизу густые кусты, смягчат падение. А там орать во весь голос, привлекая внимание прохожих. Напрягся, но не ожидал, что его схватят за шиворот и кинут лицом в пол. Пока одни руки обыскивали одежду, ему на шею поставили ногу и придавили так, что стало трудно дышать. Снова рывок за воротник пальто. Теперь уже вверх. Его поставили на ноги и, расстегнув верхнюю одежду и пиджак, рывком стянули всё вниз и за спину.

- Золотой ключик у нас в руках, – послышался звонкий голос. – Буратино. Две сотни вёдер и… Нет. Кажется, в сказке всё было наоборот. Сначала ведра, потом ключик. Хотя процесс не так важен как результат.

Пара мягких едва слышных шагов. Скрип ключа. Щелчки набора кода.

- Упс. Буратино, а нас пытались обмануть. Код не тот. Так, секундочку… - Снова щелчки. Ещё раз, теперь с большим интервалом между каждой новой цифрой.

- Сим-сим, откройся! Вуаля, - звук открываемой дверцы. – О, тут есть ещё один отсек? Ты только посмотри, какая удача – нужный ключик лежит рядом. Нам несказанно повезло, что у кота Базилио плохая память. Тот ведь всегда боялся потерять своё яйцо. Ну, то, в котором иголка. Или это тоже из другой сказки? Ну да, точно, про Кощея. Вот дырявая память… Так… что тут у нас. А… ничего особого. Всё, что мы и так знаем. Разве что счета. Коды доступа… Это уже интереснее. В принципе, нам больше ничего и не нужно. Пойдём, Буратино? Здесь уже стало плохо пахнуть. Смердит. Падалью.

Уже на улице, Ника чертыхнулась, повернула ко мне раскрасневшееся лицо.

- Денис, какого хрена ты просил меня нести эту галиматью, изображая сумасшедшую истеричку? Для кого был спектакль?

- Малыш, - я обнял девушку и, прижав к себе, потащил в сторону, где сели на скамейку у какого-то подъезда. Смотри на соседний дом, откуда вышли.

Через десять, может пятнадцать минут к дому, где мы недавно были, подъехала машина, и оттуда выскочили несколько мужчин. Сразу прошли в подъезд. Долго там не задержались и скорее вернулись. Сели в машину и та уехала, но на этом всё не закончилось, только началось – к подъезду подъехала Скорая помощь. Следом реанимация. Затем машина полиции. Ещё одна.

- Вот теперь поехали домой. Номер первой машины запомнила?

- Конечно, - улыбнулась Ника, убирая смартфон в карман. – Даже записала. Дома пробью. Там, думаешь, была силовая группа?

- Конечно. А ответ на твой вопрос такой – в квартире имелась своего рода сигнализация. Только не на вневедомственную охрану всё завязано, а на их организацию. Сложно, да и глупо, но видела сама – приехали, хотя могли появиться намного раньше. Второй факт – на столе у хозяина дома стоял аппарат, по внешнему виду напоминающий факсимильный, вот только я посмотрел – там горела кнопка переговорного устройства. Понимаешь? Всё, что происходило в квартире, не только записывалось, но и транслировалось на сторону. Где-то сидел оператор, который должен был среагировать вовремя, но… после нашего визита к первому человеку, Крестители запаниковали – помчались все туда. Видимо и оператор узла связи был занят более важными делами, поэтому не понял или не увидел, что уже надо ехать в другой конец города и спасать более важного человека.

- Ну-у-у…- протянула Ника. – Наверное, ты прав. Я ведь была занята другим – изображала из себя спятившую девицу.

- И эта запись ляжет на стол тех, кто на самом верху. Пусть ломают себе голову кто ты такая и откуда взялась.

Девушка захохотала.

- Ну, ты и поганка... Нет, что бы мне заранее всё сказать. Я бы такого им нагородила.

- Нет, котёнок мой талантливый. Всё прозвучало просто идеально. Слушай, а не попробовать ли тебе поступить в театральный?

На меня посмотрели с удивлением и через мгновение оба захохотали…

Глава 14.

Снова день отдыха, потом акция по уничтожению силовой группы и снова отдых, когда провалялись в постели почти до половины дня. Утром выпили кофе с булочками и снова завалились в постель.

Ника всё больше и больше становилась мягче, женственнее. Тот взъерошенный комочек из нервов и иголок, которого встретил в Италии, почти исчез. Вместо него стал проявляться человек – обстоятельный, рассудительный, который мне нравился всё больше и больше.

Днём неожиданно позвонила Лола. Спустя полторы недели после расставания. Что странно, девушка выбрала для разговора телефон Ники, не мой. И синичка, на удивление, не убежала в другую комнату или на кухню, а осталась рядом, демонстративно включив громкую связь.

Поговорили ни о чём минут десять и только после того разговор плавно перешёл к насущным делам. Лола, видимо догадалась, что я рядом, поэтому сказала, что её вызвали домой не просто так. Прошли серьёзные переговоры и Долорес предложили занять серьёзную должность, отметив в ней положительные изменения и выросшую деловую хватку. Намекнули, что её поездка в Петербург стала своего рода испытанием на зрелость и умение действовать самостоятельно. Московская поездка лишь подтвердила первоначальное мнение Совета Семей, поэтому через несколько дней прибудет… в Петербург, чтобы закончить одни дела и начать новые.

Наступила пауза. Переглянулся с Никой. В словах была некая недосказанность. Понятно, вопросов к Долорес возникло много, но говорить обо всём по телефону было неразумно.

Ника первой прервала паузу, поинтересовавшись о каких делах идёт речь, на что итальянка спокойно ответила, что она в курсе наших приключений, но есть персоны, к каким своими силами мы подобраться не сможем, а вот с её помощью это будет сделать легче. В конце разговора передала привет. Мне. Сказала, что скучает по нам обоим и что скоро встретимся. Перед тем, как уже закончить разговор, заявила, что фильм, который привезла домой, зрителей растрогал до слёз. Отзывы были эмоциональными. Поэтому, после просмотра, на общем совете Семей было принято решение ликвидировать частные студии.

С удивлением посмотрел на Нику.

- Так, подожди. Ничего не говори. Ответь только на один вопрос – ты что, сделала копию с записи допроса и передала Долорес? Для чего, скажи? Ты ведь сама говорила, что это не надо делать. Что запись в чужих руках для нас больше вред, чем польза.

- Денис, – девушка, на удивление, смело выдержала мой взгляд. – Мы завтра идём по последнему адресу. Ну, может, по предпоследнему. За последнюю неделю столько наворотили, что полиция города стоит на ушах. Сам же вчера видел – по телевидению рассказали о смертях двух бывших служителей церкви. Да, те не только отступники, но и преступники в глазах церкви и государства, но мы преступили закон. Оставляя в тех местах изобличающие документы, тем самым оставляли след, по которому нас можно вычислить. А вчера, когда расправились с шестью мужиками, которые были одеты в форму СОБРа? С оружием, готовыми выехать на очередной захват? Ты видел, что творилось в том спортзале, когда приехали настоящие полицейские. Видел глаза больших начальников. Их растерянность и непонимание что вообще происходит. Мы ведь с тобой заранее знали, что из тех людей двое – реальные полицейские.

- А остальные, напомни, кто? Бандиты и отморозки.

- Но объясни, для чего ты финансисту засунул в рот коллаж из фотографий похищенных детей? Для чего? Чтобы напугать остальных? Или чтобы полиция нас искала более активно? Денис, ты перестал думать разумно. У тебя на первое место вышли эмоции, что в нашей работе недопустимо.

- Мы не работаем, Ника. Мы на войне. На беспощадной истребляющей войне, где нет жалости, и не может быть пленных. Ты ведь среди вчерашних боевиков сама опознала того, кто десять лет назад ворвался в твой дом. Я не прав?

- Тем не менее, я просто его убила. Не мучила и не истязала. Знаешь, - девушка закрыла глаза, но я видел, как сжались её кулачки. С силой. До боли. - Тот перед смертью всё понял. Хотя нет, скорее догадался кто я, или, вернее, что я одна из тех детей. У него глаза были наполнены ужасом от понимания, что пришла за ним не я, а сама смерть в моём обличии. Это напугало его гораздо сильнее, чем пуля, попавшая в сердце. Те люди, все они поняли, что это не бандитская разборка, а расплата за содеянное. За их мерзкие дела.

- А мы и вершим правосудие, коль это не могут сделать те, кому положено. Ну, арестовали бы их, посадили лет на десять-пятнадцать. По амнистии отпусти раньше, и те жили бы, поживали на деньги, заработанные на крови и страданиях сотен людей. Хорошо. Что предлагаешь?

- То, что мы запланировали на завтра, если не отменить, перенести на более поздний срок. Подожди, не перебивай, дай договорить. Сидоренко, тот, кто возглавлял группу десять лет назад, да, мог быть участником захвата и тебя, и меня. Может знать где твои родители. Он мог быть тем, кто убил моих родителей, но включи свои способности, родной. Кроме него остались и другие, кого нет в списках, что мы нашли. Сейчас он собирает стариков, своих коллег, кто наверняка может держать в руках оружие. Догадывается, что следующий, и мы обязательно за ним придём. Знает, потому что ты сам для следователей оставлял документы, в которых фигурирует его фамилия. И завтра нас могут ждать. Бандиты или полиция. Вероятно, что и те и другие. Может лучше сделать умнее? Чтобы тот просто ждал. Боялся каждого шороха, каждого человека, который к нему приближается? Боялся телефонных звонков или когда ему позвонят в дверь? Чтобы сам себя уничтожил? В таком состоянии люди долго не выдерживают. Стресс убивает быстро. И последнее. Если нас завтра убьют, а в тюрьму я идти не собираюсь, кто освободит детей? Кто, Денис? Кажется, ты именно это поставил перед собой основной задачей? Кому ты сделаешь лучше, если завтра попадёшь в мышеловку? Мне, Лоле, детям? Или, может, своим родителям?

- Ты используешь запрещённые методы, девочка. Не надо.

- А ты подумай. Одно скажу – я тебя одного завтра не отпущу. Так и знай. Без тебя у меня не будет жизни…

Лежал, закрыв глаза и думал. Думал-думал-думал… Девочка была права. Мы специально оставляли после акций некоторые документы и коллажи детей, что сделал ещё в Москве. Фотография и год рождения. На листе сотня маленьких фотографий. Всё это Ника достала из архивов МВД. Что странно, моей фотографии не нашли, словно меня никто и не искал. А Нику нашли. Скворцова Вероника Васильевна… Маленькое милое лицо с огромными глазами. Я тогда долго не мог отвести взгляд, вглядываясь в фотографию. Мелькнула мысль, что хотел бы иметь такую дочь. Наверняка не спускал бы её с рук – носил и зацеловывал… Показалось, даже услышал счастливый детский смех…

Наверное, малыш прав. Если мы появимся около дома Сидоренко, там нас будут ждать. В полиции тоже работают сообразительные люди и сейчас наверняка идёт полномасштабная работа по проверке документов. Подняли архивы, сверяют лица детей. И такое происходит по всей России. Краснодар… Список и все данные отправили на почтовый ящик майору. Почти уверен, что тот дал ход делу и филиал, если уже не закрыли, ведут наблюдение за всеми фигурантами. Там всего восемь человек. Их я оставил напоследок.

Ника сейчас сказала всё разумно, словно мы поменялись ролями – она стала мозгом нашей группы, а я лишь исполнителем. К тому же мой сегодняшний сон...

…Снова иду лесной тропинке. Та виляет из стороны в сторону, но я иду, срезая углы. Напрямую. Пока не утыкаюсь в лесную речку. Даже не речку, ручеёк, который, если разогнаться, можно легко перепрыгнуть, но когда отошёл назад, что бы взять разбег, за спиной раздался голос старика, моего неведомого Наставника. Кто он? Ангел-хранитель или плод моего воображения?

- Остановись, малыш. Ты не сделал главного – не проверил, что тебя ждёт на другом берегу. Ты даже не подошёл близко к берегу, не убедился, что хватит сил, чтобы перепрыгнуть эту маленькую, но коварную речку. Не забывай основу основ, о чём всегда тебе говорил – сначала думай, анализируй и только потом делай шаг. Он ведь может быть последним…

После этого проснулся и ещё долго не мог уснуть. Ходил по квартире как привидение, думал, но все чувства словно обрезало. Пытался проанализировать заключительную акцию, а в голове был лишь туман, где мысли вязли словно в густом желе. Почему? Неужели мне показали, ткнув носом, что пора остановиться? Может быть, сделать паузу? Побыть нормальным человеком, юношей? Удержать то счастье, что спало рядом? Быть рядом, и не потерять из-за безрассудства кого назвал половинкой? Сейчас снова в голове туман и какой-то непрекращающийся гул… Открыл глаза, обнял Нику. Почувствовал, насколько она напряжена.

- Ты права, девочка. Во всём права. Пусть человек боится и трясётся от страха днём и ночью, а мы, если и нанесём удар, только тогда, когда он расслабится. Откладываем все дела на неопределённый срок. Давай поживём немного для себя. Походим по музеям, театрам. Посидим в кафе, ресторанах. Ведь дни идут, а нормальная человеческая жизнь проходит мимо.

- Спасибо, родной, – меня обняли две тоненьких руки и Ника, уткнувшись мне в подмышку, тихо заплакала. Наверное, впервые проявила простые человеческие чувства. Сейчас она была обычной девчонкой…

* * *

Следующие несколько дней прошли в не кончающемся празднике – гуляли по городу, посетили Эрмитаж, Русский музей. Ника меня даже затащила в Мариинской театр на балет. Вот уж чего от себя не ожидал, что не было отвращения.

Денег потратили много, но на наших счетах было столько, что трудно вообразить. К счастью, Лола легализацию средств взяла на себя. За небольшой процент, естественно, но к нам со стороны финансовых органов европейских стран вопросов не возникнет. Основная масса, конечно же, именно там, на зарубежных счетах, но и на российских картах было вполне достаточно, чтобы себя не стеснять. К тому же Ника после судьбоносного разговора следующим вечером в полном смысле обчистила подчистую счета Крестителей, а денег там было очень много. Решили повторить старую историю, но на современный лад – перевели их сначала на пару анонимных счетов, затем в Италию, в банк, который был подконтролен Семье Оскони. Оттуда в ЮНИСЕФ – международную организацию по защите детей, действующую под эгидой ООН, а потом, после решения Совета, последовало более ста траншей в адрес детских домов России. Целевых, минуя сторонние финансовые организации. Ника, помощью Лолы провела платежи так, что ни заблокировать деньги, ни присвоить их никто не мог. Единственное, что было оговорено – получателям в течение года нужно было отчитаться за каждый доллар и евро. Попутно сейчас происходят мероприятия по созданию наблюдательных комиссий, которые и возьмут на себя функции контролёров. Ни одну из партий, представленных в Парламенте, ни чиновников там не будет – только публичные и известные люди, которые ничем себя не запятнали.

Как выяснилось, Долорес после наших шагов пришлось задержаться в Италии, но она была рада помочь и делала всё от неё зависящее…

Вместе с тем, всё же решили посетить место, где хотели появиться. Взяли такси и проехали мимо, снимая на смартфоны всё, что происходит на улице. Вечером, когда вернулись, сбросили запись на ноутбук. Ника синхронизировала записи и на низкой скорости посмотрели обстановку. Ника то и дело останавливала запись и, когда закончили, понимающе переглянулись. Да, нас ждали. Бандиты – не знаю, сколько в квартире, но недалеко от дома стояли три машины и… полиция. Кроме людей в гражданском, метрах в пятидесяти от дома стояли два микроавтобуса, где девушка разглядела людей в форме. Если бы туда сунулись, началась бы бойня… Через два дня проехали вновь и вечером снова просмотрели записи – нет, людей меньше не стало. Как нам показалось, число полицейских даже увеличилось. И ещё через день произошло то, чего совсем не ожидали – между полицией и бандитами произошло столкновение. Короткое, но кровавое. Как показали по телевидению – была перестрелка и жёсткое задержание. Диктор заявил, что при участии сотрудников СОБРа были задержаны члены организованной преступной группировки, за которой долгое время вели наблюдение… Показали сгоревшую машину, людей, лежащих на земле и закованных в наручники, полицейских…

Вечером того же дня позвонил майор Московского уголовного розыска Виктор Салтыков. Да-да, тот самый Виктор, с которым попрощались на вокзале и на всякий случай обменялись номерами телефонов. Думал, его уже никогда не увижу и не услышу, ан нет…

- Привет, – раздалось в трубке. - Вы какие-то совсем отмороженные и беспечные. Неужели трудно поменять телефоны?

- Ждали, когда ты позвонишь. Без имён, да?

- Конечно. Сегодня около четырёх дня приеду в Питер. По работе. Нужно встретиться ближе к вечеру. Найдёте время? Только захватите бумаги – понадобятся.

- Для тебя время найдём. Только теперь сами позвоним, хорошо?

- Договорились. - Разговор прервался.

- Что ж, пора скидывать наши контакты, - передал Нике кнопочный телефон, и она вынула из него симку, как и из своего. Разрезала ножницами на четыре части, потом вынула батареи из аппаратов. Трубки было не жалко – изначально пользовались теми, что были расходным материалом. У каждого было ещё по две таких. Личными смартфонами не пользовались – те номера знала только Лола.

Переговорил с девушкой и та заказала столик в кафе недалеко от центра. Прикинули время - все стороны должны успеть появиться к назначенному времени.

Потратили почти час на грим и вышли из дома.

Похихикали, глядя на Виктора и мужчину лет сорока, которые зашли в кафе ровно в семь часов вечера и метрдотель проводил их к нашему столику. Мужчины сели, а майор стал озираться по сторонам – не явно, но нет-нет, да бросит взор то в одну, то в другую сторону. Потом не выдержал, глянув на часы. Расстроено сказал коллеге:

- Они, наверное, не придут. Подумали, раз я не один, это подстава.

- Так надо было заранее предупредить, что Вы придёте не один, молодой человек, – жеманно протянула незнакомая женщина, сидевшая за столом рядом со спутником – благообразным мужчиной лет пятидесяти, на лице которого были очки в толстой роговой оправе.

Майор дёрнулся.

- А Вы…

- А мы сами по себе. Представьте своего коллегу. Он тоже из органов?

Второй мужчина неожиданно улыбнулся. Достал из кармана документы и в раскрытом виде показал женщине.

- Ну надо же как трогательно, - женщина положила руку в перчатке на локоть мужчины. – Дорогой, ты посмотри, кто захотел с нами встретиться. Аж целый подполковник Федеральной службы безопасности. Тебе не страшно? У меня, честно скажу, аж поджилки затряслись.

- Дорогая, успокойся. Поджилки – это не то, что у тебя должно трястись при виде красивого мужчины.

- Фу, какой же ты пошляк… - женщин игриво ударила рукой по локтю своего кавалера.

Подполковник уже чуть ли не хохотал, а Виктор не мог понять что происходит, но вскоре что-то в его взгляде поменялось.

- Денис? Ника? – выдавил с трудом и пару раз закрыл-открыл глаза, не веря тому, что видит.

- Да… - женщина усмехнулась. – Виктор, Вы нас вконец расстроили. Неужели за пару тройку недель забыли, как мы весело проводили время? Вот Ваш компаньон оказался более внимательным. Ну да, школа другая… Что ж… Дорогой, нас просили принести документы. Отдай им, что приготовили.

Мужчина поднял с пола сумку. Раскрыл и положил на стол пару папок. Сверху положил флешку, и женщина всё толкнула по столу подполковнику.

- Господину майору, это видимо не так важно как Вам. Верно? Предупреждаю – это копии, не оригиналы. Те тоже сможете получить, но только тогда, когда увидим реальные действия наших доблестных охранителей. Пока, к сожалению, кроме сотрясения воздуха ничего нет.

Подполковник открыл папку и зашелестел бумагами. Не читая, скорее просматривая всё, что оказалось у него в руках. Когда закончил, закрыл папку и положил на неё руку, неосознанно показав, что теперь это уже его собственность.

- Вы за короткое время провели очень большую работу, это правда, но зачем в Москве и в Петербурге надо было устраивать откровенную бойню? Кто Вам дал право лишать жизни людей? Да, преступников, но есть закон…

Я не выдержал. Этот кадр получил готовые материалы и имеет совесть наезжать?

- Закон, благодаря которому почти все фигуранты оказались бы на свободе в самое короткое время. Простите, как Вас зовут?

- Андрей Сергеевич, - подсказала Ника.

- Андрей Сергеевич. Вы знаете кто поплатился за свои деяния, и у Вас хватает, уж простите за прямоту, наглости делать такие заявления? Вспомнили о законе? Когда вспомнили? Вчера или пару дней назад? У нас закон действует на людей избирательно. Чем выше персоны по социальной лестнице, тем он к ним мягче. Что, генерала или майора Вашей организации Вы бы отдали под суд? Сами-то верите в то, что говорите? Да никогда б такого не сделали. Честь мундира важнее. Те бы сами застрелились или повесились. Это для обывателей, а кто б такое поручение выполнил, помог залезть в петлю или направил ствол в голову, нашли бы легко. Но, думаю, засветившихся фигурантов просто бы пожурили, и забыли о их существовании. Естественно, рослее того, как те поделились с нужными людьми своими капиталами.

- Кстати о деньгах, – на лице подполковника ничего не дёрнулось. - Всё придётся вернуть.

- Ага. Уже сделали.

- Я говорю совершенно серьёзно.

- Я тоже серьёзно. – Ника усмехнулась. – Первые траншы поступили в Россию уже два дня назад. От ЮНИСЕФ. Слышали что это за организация? Думаю, да. Так вот – ЮНИСЕФ решила выделить большую сумму в поддержку российских детских домов и учреждений, где лечат детей. Тем, кому государство выделяет минимум средств, зато пиарится на каждой копейке. Средства минуют все чужие руки, гарантирую. Эти деньги подотчётные до последней копейки и в конце следующего года потребуется отчитаться куда всё ушло. За этим присмотрят наблюдательные комиссии, которые сейчас создаются. Так что вопрос о деньгах закрыт. Раз и навсегда. Государство этих денег не получит, потому что оно не имело к ним ни какого отношения. Скажу больше – оно виновно в том, что чуть ли не самом высоком уровне было проведено соглашение об усыновлении иностранцами детей. Некоторые деятели, используя красивую вывеску, на деле вывозили похищенных детей. Сколько потом исчезло усыновлённых детей? Скольких измучили, а потом убили новые родители?... Нам удалось всё это раскопать и данные на лиц, замечу, не рядовых исполнителей, есть в документах, что у Вас под рукой. Поэтому и сказала – посмотрим, как пойдут дальше дела. Точнее, насколько позволят пойти дальше. Мы сделали паузу, чтобы Вам было легче работать, но если никто из верхушки этой пирамиды не понесёт заслуженного наказания, вновь начнём действовать. Срок устанавливать не будем, но после Нового года некоторые материалы, которые имеются исключительно у нас, будут опубликованы в зарубежной прессе. Не голословные обвинения, а подтверждённое документально. Представьте, какой это будет удар по нынешней власти!

Мужчина посмотрел на Нику с удивлением.

- Я сейчас не понял – Вы угрожаете? Если да, это смешно.

- Ни в коем случае. Где мы и где государство. Ставлю в известность. Обычно умные люди понимаю разницу.

- Наглость, но допустим. Что хотите взамен?

- Вот это уже предметный разговор, - Я дождался момента, о котором с Никой договорились заранее. – Нужны подготовленные люди, вооружение, транспорт, окна на границе. Акция, после которой школа в Молдавии прекратит своё существование, а дети смогут вернуться домой, к родителям. Если те живы, конечно.

- Я такой вопрос не могу решить единолично, – подполковник посмотрел на Виктора, который хранил молчание.

- Это дети, Андрей Сергеевич, над которыми каждый день издеваются. Они плачут, а их за это бьют. Взрослые бьют, не сверстники. Вы хотели бы, что бы там оказался Ваш ребёнок, или кого-то из близких или знакомых? Мы сами прошли через этот ад и никто лучше нас не понимает что ТАМ чувствует каждый ребёнок. Хочу предупредить – если Россия, которая фактически потеряла своих детей, не хочу говорить продала, не пойдёт на активные действия, за них это сделают другие. Срок Вам на решение и раздумья – до конца месяца. Детей нужно освободить до декабря. Объясню почему – до этого срока все на месте. Начиная с десятого декабря у старших начинаются зимние полевые учения. Усиливается охрана. Напишите контактный телефон. Вас побеспокоят до конца октября. Ели будет согласие - вновь встретимся и поговорим более предметно. А сейчас нам пора. Всего доброго…

Подозвал официанта и оплатил ужин. Мы поднялись и ушли, оставив в кафе двух мужчин. Те сразу отказались от еды, взяли только кофе, поэтому легко оплатили и это…

Домой добирались на перекладных, меняя транспорт, уходя проходными дворами по маршруту, который накидала Ника. Да, слежка за нами была, профессиональная, но нам удалось её сбросить в Гостином дворе, из которого вышли уже другие люди - молодая пара, готы в соответствующей одежде. На нас косились люди, обходили стороной, но, доехав до Василеостровской, в подъезде одного из домов стёрли грим, сменили верхнюю одежду, что была в сумке, которую забрали из Гостиного и домой вернулись уже мы сами, в натуральном, так сказать, обличии. Да, я воспользовался тем же самым бутиком, где уже раз менял образ. Меня узнали и пошли навстречу. Пришлось заплатить за услугу, ведь сегодня мы действовали сами по себе, без помощи Семьи. Вещи для переодевания туда забросили заранее, потом всё своё забрали с собой…

* * *

Через день в город прилетела Лола. Прислала сообщение, но не позвонила и не назначила встречу. Ни я ни Ника по этому поводу не переживали – у нас был чем заняться, особенно моей девушке. Именно моей – с каждый днём оба понимали, что судьба не просто так нас свела вместе. Когда расставались, даже ненадолго, становилось тяжело, а вот при встрече всё менялось – видя друг друга, могли просто взяться ха руки и просидеть так долгое время, смотря в глаза человеку, кто был рядом…

Вскоре безделье стало утомлять, и решили наведаться в дом, где я раньше жил, ведь так на телефон человека, кто жил в Подмосковье, никто и не позвонил – сам дважды набирал тот номер - на автоответчике было пусто.

Утром решили погулять, но с умыслом – проверить как слежку, так и пройти по улице, а может и зайти в дом и, если повезёт, в квартиру.

Сделав крюк и несколько пересадок, доехали до метро Адмиралтейская и оттуда, не торопясь, пошли в сторону площади Труда. Зашли в Центральный военно-морской музей. Затем погуляли по Новой Голландии, где и пообедали. Вышли на набережную Ново-Адмиралтейского канала, свернули на Галерную. Пошли по стороне, где в моём детстве были проходные дворы. И, через десять минут, проходя мимо одной из арок, понял, что нужное место нашёл. Потянул Нику, но та продолжала идти дальше.

- Идём, за нами «хвост», – негромко проговорила девушка. – Появились сразу, как мы вышли с острова. Сейчас классическая четвёрка – двое пеших и машина с двумя наблюдателями. Это профи, не бандиты.

- И что? – Я остановился. – Что они нам могут сделать? НИЧЕГО! Мы нигде не оставили отпечатков пальцев. Оружие, из которого работали, после последней акции сбросили. Не найдут. Сколько можно прятаться в своей стране?

- Столько, чтобы остаток дней провести в своей стране не на свободе, а в тюрьме. Идём. Нам нужны чистые документы. Настоящие, где мы – это мы. Где указаны день, месяц и год рождения те, которые есть в архивах. Понимаешь?

- А прописка? Где будем жить? Ладно, квартиру можно купить без проблемы, хоть завтра, но она будет не той, где я родился и где жили родители. Квартира, которая принадлежала по праву им и мне, а не чужим людям, которые наверняка сейчас там живут.

- Ты предлагаешь вороваться силой в квартиру и заявить, что она принадлежит тебе? Денис, ты в своём уме? Где документы на право собственности? Где, в конце концов, штамп в паспорте, что доказывает ивою прописку?

Я разозлился. Ника всё говорила правильно. Всё было логично, но вдруг… вдруг в моём доме меня ждут. Не чужие люди, а те, кому был дорог, мои родители. Или, на крайний случай, там оставили мне весточку. Это было выше моих сил.

- Пойдём со мной. Не бойся. Я ТЕБЯ ПРОШУ.

Ника посмотрела в мои глаза и, выдержав паузу, согласно кивнула.

- Хорошо, идём, но это ошибка…

Свернули под арку. Несколько метров и двор. Справа школа и маленький садик. Вторая парадная справа. Входная дверь железная, с домофоном. Второй этаж… Или... третий. – Меня бросило в жар. Закрыл глаза и постарался вспомнить этаж, но в голове была пустота. Снова марево, похожее на густой туман, в котором ритмично гудел колокол. Бум… Бум… Бум…

Опустил поднятую руку и повернулся к подруге.

- Я забыл… Понимаешь? Забыл, на каком этаже мы жили. Всё время помнил, а сейчас… словно стёрлось. Почему?

Помотав головой. Подошли к соседней лестнице. Нет, не то. Точно не то, но в голове стало проясняться, в теле появилась слабость. Меня предупреждали?

- Идём, малыш. Сегодня не мой день, – подхватил девушку под руку, и прошли ещё через один двор и арку, выйдя к Новой Голландии. Запомнил ворота и как выглядел проход с этой стороны.

- Ты очень бледный. Что-то сучилось? – маленькая ладошка легла мне на лоб. Почувствовав, как задрожали колени, сел на корточки у дома. Прижался спиной к стене. Взял в руки заботливую ладошку.

- Спасибо, малыш. Сейчас немного посижу, и пойдём дальше. Видимо сегодня, в самом деле, не надо было сюда приходить.

Через какое-то время почувствовал себя лучше. Поднялся и мы медленно пошли в сторону метро. Предстояло вновь кружить по городу. Домой вернулись после десяти. За нас взялись конкретно – люди менялись, передавали эстафету, но всё-таки мы смогли оторваться. Проверялись ещё час, но к своему дому никого не привели.

Только когда встал под душ, почувствовал, как с меня спадает напряжение. Сегодня был на взводе с утра. Видимо в организме сработал какой-то предохранитель, показав, что я не такой всесильный и бессмертный.

Перед сном взял в руки телефон. Подменку. Не знаю, что дёрнуло, но решил позвонить нашей знакомой – Нине Михайловне. Словно кто подсказывал, что с той стороны могут помочь.

Звонил сначала на мобильный, но трубка была отключена. Затем набрал номер стационарного телефона. Трубку взяла женщина. Голос неприятный – слышались нотки нервозности, визгливости. Ответили, что хозяйка дома продала квартиру и уехала в неизвестном направлении. Сейчас разговариваю с новой хозяйкой. Извинился за беспокойство и задал вопрос, который, казалось, вылетел из моего рта неосознанно – спросил, не оставляла ли Нина Михайловна каких-либо сообщений для Дениса? Наступила пауза и неожиданно меня попросили записать номер телефона – записал. Незнакомка сказала, что предыдущая владелица квартиры, когда передавала ключи, предупредила о возможном звонке, что может побеспокоить молодой человек, который назовётся Денисом.

Поблагодарил незнакомку и заметил взгляд Ники. Она слышала разговор – сидела рядом.

- Странно, не находишь? – подругу заинтересовал состоявшийся разговор, потому обстоятельства были странными. – Ты говорил, что у женщины онкология в последней стадии. В таком состоянии разве можно куда-то срываться? Нелогично. Заметь, она не передала квартиру жене брата, а продала. Причём, замечу, с того дня, как мы с ней встречались, не прошло и месяца. Около трёх недель. С другой стороны, квартира, хоть мы в ней и не побывали, сравнительно близко от центра. Такие высоко котируются, но продавать её в срочно порядке и уезжать в неведение, когда человеку даже трудно ходить…

- Тем не менее, что-то хотела сообщить, раз оставила другой телефон. – Я покрутил в руках бумажку с номером. Мелькнула мысль, что такое сочетания цифр где-то уже видел. Включил смартфон и посмотрел записи. Точно! Это был один из трёх номеров, которые были в записке Нины Михайловны. Она говорила, что эти люди нам помогут.

Показал Нике экран и бумажку, чем озадачил её ещё больше. Глянул на часы. Вроде звонить поздно, почти одиннадцать, но вдруг человек не спит. Набрал номер и после третьего гудка звонок сбросили. Ну хорошо, перезвоню утром.

Но всё оказалось более интересным. Где-то через полчаса мне перезвонили.

В трубке звучал голос немолодого человека. Примерно лет шестидесяти. Может больше, а может меньше.

- Вы мне звонили? Был занят, поэтому ответить не мог.

- Извините, что побеспокою, но Ваш номер мне оставила Нина Михайловна.

- Вы Денис?

- Да.

- Сколько раз получали этот номер?

- Дважды. Первый раз в записке, что сама передала мне из рук в руки. Второй – сегодня, когда позвонил в Москву на стационарный городской телефон.

- Ясно. Какие у Вас завтра планы на вечер?

- Пока ничего особого. Назовите место и время.

- Давно не были в театре? Предлагаю завтра и сходить. Малый драматический. Или как его ещё называют - Театр Европы. Рубинштейна, восемнадцать. Начало в шесть вечера. Подойдите к кассам. На фамилию Салтыковы будет бронь на двух человек. Паспорт предъявлять не нужно.

И… телефон замолчал… Вот так. Встреча в театре с заранее забронированными местами? Или нашу встречу планировали заблаговременно или человек обладает обширными связями?

- Ну что, котёнок. Завтра идём в театр. Совместим, так сказать, приятное с полезным?

- Я только за, - улыбнулась Ника. – Это один из самых лучших театров не только в городе, а и в стране. Конечно, ты не спросил какой будет спектакль?

- Увы, не успел. Сама слышала – назначили встречу, и прервали разговор.

- Ладно, на месте узнаем. Только надо будет предварительно пройти по магазинам. Не в джинсах же туда идти? И не в свитере.

Это был укол в мой адрес. Естественно, что не в свитере. Я не под крылом у Лолы. Сейчас мне никто не привезёт прямо в номер вешалку с костюмом. Всё сам…

Ника уже приготовилась ко сну, но в очередной раз утащила в кровать ноутбук. Немного поборолись и я всё же победил, отобрал компьютер.

Посмотрел на раскрасневшееся лицо девушки. Возмущённое, что отобрали игрушку.

- Скажи, я тебе что, уже надоел за эти две недели, раз предпочитаешь ноут? Если да, могу лечь в другой комнате.

Всё-таки девчонка подготовлена хорошо, не растеряла навыков – одеяло комком полетело мне в лицо. Бросок и ноги оплели мою поясницу. Захват за шею, вторая рук обозначила удар по нервам плеча и локтя. Бросок, и я оказался лежащим на кровати, лицом вниз, а на мне, оседлав, пару раз подпрыгнула прекрасная обнажённая наездница. Нагнулась к уху и прошептала словно рассерженная кошка.

- Ещё раз услышу такую гадость, пеняй на себя. Уже не пожалею, накажу.

Уход с переворотом в сторону. Захват на излом ноги противника, потом руки. Удушающий захват и мы поменялись местами – теперь уже я был наверху.

- Так не честно, - на глазах девушки появились слёзы. – Ты мужчина, а я…

Чуть ослабил захват и тут же две ноги обвили мою шею в удушающем захвате и медленно стали сжимать горло…

Постучал Нике по попе и меня тут же освободили, а перед глазами появилось её лицо.

- Купился. Дениска, ты дурачок. Нельзя верить женщинам, понимаешь? Никому нельзя. Слёзы, плач – всё это методы психологического воздействия. Манипуляция в чистом виде. Женщина никогда не плачет потому, что ей больно. Слёзы – отработанное поколениями действенное средство - призыв её пожалеть. Что в такой момент делает мужчина? Протягивает руку для утешения или ищет платок в карманах. Слёзы мужчину расслабляют, тем самым понижая внимание и концентрацию. Даже самые отпетые уголовники, на которых вроде как не действует плач, слёзы и истерика, всё равно инстинктивно расслабляются. Думают, что слёзы появляются тогда, когда женщина теряет контроль из-за безысходности. Но именно в такой момент и следует ждать коварный удар - будь то нож или прыжок вперёд, что бы свалить тебя с ног. Запомни, милый. Когда увидишь слёзы или услышишь плач, должен быть готов к нападению.

- Школа? Курс для девочек?

- И школа, и сама жизнь. Я убедилась на практике, что это отлично работает. Тогда… один мужчина отвернулся, морщась, другой скорчил недовольную рожу. Третий вынул платок из кармана и протянул мне… при этом переложив пистолет в левую руку. Так я и смогла вырваться из бункера, где, наверное, и прожила бы всё время, пока б меня не удавили. Главное - надо знать меру, не переигрывать.

- Ты таким способом выбралась?

- Это был лишь первый этап, - Ника поникла. Обхватила себя руками и я замотал её в одеяло. – На первом этаже было четверо охранников. На втором ещё двое и в отдельной каморке босс. Тот, кто меня и купил. Знаешь, за какую сумму? Ровно миллион баксов. Вот я и посчитала, что на самом деле стою намного больше.

- Но ты пострадала. Видел на той записи, что мне показали.

- Немного. Пуля в ноге выше колена, правда, повезло – так, скользнула. Крови много, но ранение несерьёзное. Шея – вот там да… был один умелец швырять ножи. Как из пулемёта. От четырёх бросков ушла, а пятый отбила пистолетом. Сама виновата, не среагировала как надо. Спасибо тем парням, которые меня подобрали и отвезли сначала в больницу, а потом на какую-то квартиру. Дальше был закрытый госпиталь. Видимо военный. Куча врачей, процедуры, ударные дозы лекарств и витаминов. Капельницы одна за другой с какими-то редкими составами. Честно скажу - не думала, что за неделю меня поставят на ноги... Позже поняла, что всё это ты просил для меня сделать?

- Не важно. Именно Лола дала указание сделать всё возможное, чтобы ты как можно быстрее встала на ноги. Так что благодари её.

- Я её уже своеобразно отблагодарила. В кавычках, естественно,- грустно усмехнулась Ника. – Отбила парня, который ей принадлежать никогда не мог. Лола умная – она сразу поняла, что ей надо отойти в сторону. Вы разные, милый. Во всём разные, а мы похожи. Сделаны, так сказать, из одного теста. И не только потому, что нам обоим пришлось пережить. Главную причину ты знаешь… Скажу больше – Лола тебя не любит. Она собственница и людей смотрит со стороны их коэффициента полезности делу. Да, ты ей нравишься. Может чуть больше, чем просто нравишься, но у неё и мозги устроены иначе. Дочь-наследница дона мафии – это отпечаток на личности, который ни убрать, ни забыть, ни поставить на задний план… Сколько раз видела какие она бросает на тебя взгляды. Когда ты думаешь, планируешь, действуешь. Она оценивала, понимаешь? Оценивала тебя постоянно. Когда кувыркались в постели – наверняка тоже выставляла оценки. По какой шкале уж не знаю. И последнее, что тебе надо знать. Накануне нашего отъезда, мы поговорили. Лола прямо сказала, что она не против, если у нас с тобой что-то будет, но просила меня не мешать делу. Отойти в сторону, если между тобой и целью буду стоять я. Сказала ей, что мешать не буду, даже больше – помогу, чем смогу.

- Странный разговор, не находишь? Может пора его закончить?

Я был выбит из колеи. Не ждал таких подробностей, хотя был согласен с каждым словом моей… даже не знаю, как её назвать. Не любовницей, не подругой – она за эти две недели стала для меня чем-то большим. Наверное, в самом деле половинкой. Сложи двух моральных уродов и может получиться один нормальный человек. Даже более чем нормальный, но по отдельности, чего говорить, мы были ущербными. Люди с извращённой психикой, для кого убить человека не составляло моральной проблемы. Только когда были вместе, становились похожими на людей. И самое печальное, что оба это отлично понимали...

Глава 15.

Вечером в театре были одеты соответственно – на мне костюм, на Нике – платье цвета морской волны. Зашли в парикмахерскую, затем в ювелирный и сейчас девушка была просто неотразима – ловила многочисленные восхищённые взгляды мужчин.

Спектакль понравился, но я ожидал гораздо большего. Не от спектакля, конечно, что произойдёт встреча, но ни до спектакля, ни во время контакта не было. Только когда смолкли аплодисменты и закрылся занавес, ко мне подошла пожилая женщина, которая до этого продавала программки. Протянула крохотный конверт. Остановилась, ожидая, когда прочту, что было написано на крохотном листе бумаги.

- Идите за мной, - негромко проговорила женщина, и пошла в сторону служенного входа. Недолгое хождение по узким коридорам и наша провожатая остановилась у двери, на которой не было никаких номеров и табличек. Постучала, заглянула внутрь. Затем раскрыла дверь шире, пропуская нас.

Обычная гримёрка. В комнатке сидел не один, два человека – мужчина и женщина лет пятидесяти, не больше. Женщина сразу встала, подошла к нам.

- Позволите, я украду Вашу спутницу? Покажу ей, так сказать, закулисье? Заодно и пообщаемся. Не будем мешать мужскому разговору.

Ника бросила на меня быстрый взгляд и согласно кивнула и, когда женщины вышли, остались вдвоём. Мужчина показал на кресло.

- Садись, Денис. Или тебя лучше называть Денисо? Может Хосе Альварес? Или Эриком Раузе?

Забавно. Этот человек сходу перечислил почти все мои имена. По крайней мере, те, которыми пользовался больше двух дней. Улыбнулся, занял кресло, чуть сдвинув, чтобы не сидеть спиной к двери. Мой маневр был оценен по достоинству – мужчина чуть заметно кивнул.

- Лучше так, как меня назвали родители. Если же другими именами, придётся разговаривать на соответствующем языке. Осилите? – Не удержался, спровоцировал незнакомца.

- Расскажи, пожалуйста, что помнишь из детства. Свои самые яркие воспоминания? – вопрос был задан на испанском языке. Естественно, на этом же языке и я ответил на вопрос, рассказав немного о родителях и наших путешествиях. Хотя какие путешествия? Раз ездили на море, а так… только на дачу.

- Спасибо. А где встретил Эрика Раузе? Нет, поставлю вопрос несколько иначе, – какое при нём было оружие и снаряжение. Что обнаружил в его карманах? – Вопрос был задан уже на немецком. Здесь пришлось напрягаться, но, как посчитал, ответил неплохо, но не выдержал, перешёл на английский.

- Какие отношения связывают тебя с Долорес? – вполне предсказуемый вопрос прозвучал на итальянском. Здесь отделался общими фразами, потому что человек так и не представился и то, о чём говорил раньше, не было тайной и тем, что надо было скрывать, но сейчас стоило думать над каждым словом. Мужчина мгновенно уловил мою заминку. Снова улыбнулся. Поднялся с кресла, достал из пачки сигарету и, подойдя к окну, распахнул створку.

- Ты прости, но я привык к этому гадостному зелью. Сколько себя помню – курю. Потерпи минуту, хорошо?

Пожал плечами. Вроде как в театре вообще запрещено курить, но этот человек здесь ведёт себя как хозяин. Разве можно было ему сказать нет? Выглядело бы глупо.

Буквально пара глубоких затяжек и сигарета брошена в бутылку с водой и закрыта крышкой. Мужчина вновь сел в кресло. Закинул нога на ногу.

- Испанский, итальянский и английский идеально. Два первых, так даже лучше, чем у аборигенов, кто там живёт всю жизнь. В меру использованы обиходные слова, но всё остальное, правда, восхищает. Немецкий так себе. Сразу становится понятно, что не твой родной язык. Ужасный акцент. В паре мест вообще нарушен порядок построения предложений. Что ж, один вопрос решили. Как умеешь гримироваться и вживаться в чужой образ – мне понравилось. Да, не удивляйся. За тобой присматривали с первого дня твоего появления в России. Что касается всего остального… Складывается впечатление, все акции проводили два совершенно разных человека. Первый – хладнокровный, у кого всё было выверено до мелочей. Второй – импульсивный, взрывной, действующий исключительно на эмоциях. Даже больше скажу - на грани фола. Вместе с тем – всё прошло чисто. Никаких следов и зацепок. Пришёл, сделал своё и ушёл. Разве что последнего фигуранта оставил в живых. Причина?

- Зачем лезть в осиное гнездо? Там меня ждали. Не с цветами.

- Ну да. Ты же на такси проехал мимо нужного дома и наверняка заметил приготовления.

- Дважды, - позволил себе улыбнуться.

- Что дважды? – не понял мужчина.

- Дважды проехал мимо, и во второй раз там было ещё больше страждущих меня увидеть.

- Да? – удивился мой собеседник. – Это новость. Видимо проморгали… Теперь вполне ожидаемый вопрос – ты уже рассказал столько всего, что мне непонятно – почему настолько доверился чужому человеку?

- Я доверился? – тут уже не сдержался, рассмеялся. – По факту ничего не сказал. Даже не подтвердил или опровергнул Вами сказанные слова. Мы разговаривали ни о чём. Если ведёте сейчас запись, то ни слова, что я произнёс, не относится к криминалу или к каким-то противоправным действиям. Говорили в основном Вы, делая какие-то выводы. Даже в последнем случае. Мимо какого дома я проезжал? Когда? Где? Это было сказано? Нет.

Мужчина задумался, не спуская с меня глаз, а потом… рассмеялся.

- Ты прав, Денис. Удивительно, но, в самом деле, ты, по факту, ничего не казал. Даже в рассказе о наёмнике просто перечислил предметы, но о том, что сам их доставал из карманов… Молодец, хвалю. Признаюсь, подобного не ожидал. В таком случае позволь представиться. Иван Иванович. Служба внешней разведки нашего государства.

- Забавно прозвучало – «нашего государства». Можно уточнить какого конкретно? Вы можете представлять любое государство. От Зимбабве до США. Везде есть люди, прекрасно говорящие на русском и они ни капли не соврут, когда используют фразу, сказанную сейчас. Имею в виду «нашего государства».

Смотрел на лицо мужчины и видел, как там быстро сменяются реакции. От лёгкого недоумения, удивления к улыбке.

- Я представляю Россию, Денис. Документы, как понимаешь, представить могу, но зачем? Вряд ли поверишь в то, что там прочтёшь.

- Как и в то, что Вы Иван Иванович. Но… пусть будет именно так. У каждого из нас есть моменты в жизни, которые озвучивать не стоит. Тем более малознакомым людям. Вы мне задали много вопросов. Позвольте и мне в свою очередь поинтересоваться – зачем Вам понадобилась эта встреча? Явных причин не вижу. Если мне помочь, как о том говорила Нина Михайловна, то на эту тему вообще не было задано ни одного вопроса. Вас интересовало другое – в каком качестве могли бы меня использовать. Верно? Так сразу скажу – служба на государство меня не прельщает. Деньги? У меня есть. Я гражданин Италии. Паспорт настоящий. Место жительства есть. В Италии, разумеется. Так что меня купить ничем нельзя. Приключения в России? Так я сюда приехал с целью посетить музеи и театры. Посмотреть на две великих столицы. Так сказать, подышать русским воздухом.

На меня посмотрели заинтересованно, но мужчина промолчал. Видимо обдумывал следующий ход, поскольку на первое предложение я отреагировал отрицательно.

- Странное заявление, хотя оно вполне ожидаемо и вписывается в твой психопортрет. Хорошо. Зайдём с другой стороны. Что тебе нужно от государства?

- Мне нужно? – я удивился. – Разве я сказал, что мне нужна какая-то помощь от руководства или силовых структур Российской Федерации? Ошибаетесь. Мне подобная помощь не требуется. Всё, что надо – я могу купить, потому что это продаётся.

- И гражданство?

- А оно, считаете, мне нужно? Хотя, к слову, оно есть. Раз Вы упомянули имена, наверное, в курсе, что есть такой молодой человек, Денис Коростылёв, прописанный в этом городе. Отмечу – паспорт настоящий. Там моя фотография и выдан отделением милиции Петербурга. Так что один человек может исчезнуть и на его месте появится другой. Проблемы не вижу.

- Тот паспорт уже аннулирован, как и многие другие, ссылки на которые нашли в документах покойного генерала Жданова. Там нашли очень много зацепок, по которым сейчас ведётся тщательная работа. Отмечу, пару человек из выпускников известной тебе школы нашли благодаря именно тем записям. Но ты словно слон – ворвался в посудную лавку и разгромил всё вдребезги. За генералом долго наблюдали, выявляли его контакты, финансовые ниточки и… ты разом всё разрушил.

- Я разрушил? Насколько знаю, генерал застрелился. Сам, без моего участия. Я к нему на десяток километров не подходил. Зачем руки марать? Генералов в России очень много. Одним больше, одним меньше… Видимо у него заговорила совесть. Знаете, такое бывает, хоть и очень редко. К глубокому сожалению, я б сказал, чрезвычайно редко.

Мужчина не выдержал. Снова подхватился и открыл окно. Новая сигарета, но эту уже высосал до фильтра. Заметил, что Ивана Ивановича выбил из русла разговора. Он был уверен, что подведёт меня к нужному ему решению, а тут такой облом. Не захотел я принимать навязанную помощь. Не захотел, и всё тут. И что дальше делать? Вот сейчас и задумался.

Снова сел в кресло, но молчал. Долго молчал, пока, видимо, не увидел мой насмешливый взгляд.

- Так… Начнём с самого начала. Чем могу тебе помочь?

- Прежде ответьте на мой вопрос – что случилось с Ниной Михайловной. Только не стоит врать. Скажите правду.

- Она уехала из страны. Насовсем. Вернулась туда, где жила долгие годы. Её попросили и она согласилась. Квартиру продала, потому что… назад уже вряд ли сможет вернуться.

- У неё онкология. Сама мне об этом сказала.

- Да, - кивнул мужчина. В той степени, что уже ничего сделать нельзя. Поэтому и решила, что… Всё, дальше не стоит продолжать.

- Хорошо, благодарю за информацию. Что касается Вашего вопроса… Мне нужна информация о родителях. Где они, если живы. Если погибли – место захоронения. Настоящее место, не пустышка. Подобное определю почти сразу. Второе – Веронику, мою близкую подругу, обеспечить настоящими документами, аттестатом об окончании десятилетки. Что она прошла ЕГЭ с наивысшим баллом. Вероника уникальный человек – программист, как говорят, поцелованный Богом. Очень хочу, что бы девочка могла вернуться если не в тот дом, где провела счастливые дни детства, то… чтобы у неё была своя квартира. Знаю, её родителей убили, поэтому представьте адрес места захоронения, чтобы мы могли туда прийти и поклониться. Знаете, как зовут Веронику? Её настоящую фамилию?

Мужчина кивнул.

- В таком случае последняя просьба – снимите с нас слежку. Ни к чему. Мы, вероятно, побудем здесь ещё некоторое время и уедем из России.

- В Молдавию?

- Может и туда. Наверное, знаете, что с подполковником была договорённость – до конца месяца тот должен дать ответ. Если согласия не последует, задействуем другие силы.

- Вот мы и подошли к главной теме нашей встречи. - Иван Иванович ладонью потёр лоб. Видимо снова подбирает слова так, чтобы это прозвучало завуалировано. Но я не дал ему возможность первому сказать то, что ожидал услышать.

- Вы не хотите, что бы я задействовал иные силы, верно? Причина проста – боитесь, чтобы документы, которые там найдут, попали в чужие руки. Опасаетесь огласки и возможного шантажа, а что такое может произойти – ответ на поверхности. Что ж, вероятно завтра или послезавтра мне предложат такую помощь. Даже постараются надавить, отложить дату, но я определил срок и решение менять не намерен. Так что ждём решения подполковника.

- Хорошо, ждём, – кивнул мужчина. – В таком случае спасибо за встречу. Мне было интересно пообщаться с тобой, Денис. Надеюсь, вскоре снова увидимся. Тот телефон, с которого мне звонил, пока не выбрасывай.

Встали, пожали друг другу руки и меня проводили до двери. Когда вышел в коридор, увидел, как к комнате подходят Ника с женщиной. Мысленно рассмеялся – насколько здесь всё было выверено. Наверняка работала целая группа техников и сценаристов, контролируя общую обстановку.

Мы попрощались и пошли за билетёршей-проводницей, которая внезапно оказалась у дверей. Порадовало, что в гардеробе нас ждали, не бросили верхнюю одежду на произвол судьбы. Даже не услышал ни одного слова в упрёк, мол, загуляли, заставили людей перерабатывать…

Немного прошлись по вечернему Петербургу. Удивило сколько на улицах людей, особенно на Рубинштейна.

- Улица баров и кафе, - меня просветила Ника. – Слушай, а давай здесь и поужинаем?

Согласился. Редко готовили дома, но у моей половинки было врождённое чувство хозяйки. Она, как призналась, раньше никогда ничего не готовила, но что-то почитав в интернете, умудрялась сделать такие блюда, что меня просто поражало. Не зря говорят, талантливый человек не бывает однобок – в нём скрыты и других достоинства. Вместе с тем, если есть возможность не стоять вечером у плиты, почему не воспользоваться. Тем более в кафе, где для нас нашлось место, работала музыкальная группа. Смогли даже немного потанцевать. Громко сказано потанцевать – потрястись почти на одном месте, но и этого Нике хватило, что бы на её лице появилась улыбка.

Через пару часов вновь вышли на свежий воздух и прошли к метро. Удивило, но за нами никто не следил. Что, Иван Иванович дал приказ оставить нас в покое? Хотя пару раз по привычке прошли по отработанному маршруту и «хвостов» не заметили. Если нам пошли навстречу, что ж, можно сказать спасибо…

В кровати легли как обычно, сплетясь руками и ногами. Молчали, замерев, минут десять, а потом, почувствовав, что «подзарядились», легли на спину. Рядом, но руки так не расцепили.

- Спать совсем не хочется. - Глаза Ники сверкали в полутьме. – Странная женщина. Устроила мне самый настоящий допрос, завуалированный в некую доверительную беседу. Что удивило – хорошо знает французский и английский. Почти в совершенстве, но пару раз делала ошибки при использовании редко употребляемых слов. Как думаешь, кто она?

- Мужчина позиционировал себя как представитель службы внешней разведки. Всё подводил меня к тому, чтобы попросил у него помощь. И был удивлён, что я этого так и не сделал. Знает обо мне если не всё, то очень многое. За нами наблюдали с момента прибытия. Я имею в виду, когда приехал в Питер в первый раз. С Лолой. Потом Москва, затем снова Петербург. Видимо слежка организована не той службой. Ничего подобного прежде не слышал. Скорей всего, работала служба безопасности. Что сказать – коллеги. Пользуются взаимовыручкой. Тот мужчина заранее приготовился - выстроил структуру разговора. Что за чем и так далее, но не смог предугадать, что семнадцатилетний паренёк, с которым встретится, его переиграет. Я его просто выводил из себя всё то время, что шёл разговор, и, в конце концов, его шаблон сломался, когда понял, что обычные методы начали играть против него самого. Знаешь, какова была главная цель разговора? К чему вёл?

- Чтобы мы отказались от помощи мафии? Верно? – Ника положила голову мне на грудь. - И ты сказал, что если подполковник, с которым мы встречались в кафе, не даст ответ до конца месяца, будешь свободен от каких–либо обязательств. Угадала?

- Умничка, синичка. Просто невероятно как смогла настолько точно сформулировать мой ответ.

- Просто уже хорошо тебя знаю, любимый. Чувствую тебя, как и ты меня, верно?

- Верно, малыш. А твоя дама? Какая у неё была цель?

- Та же, что и у твоего собеседника – понять, что мы хотим, и к чему стремимся. И мне был задан вопрос с подтекстом на тему работы на государство. Я ответила отказом, потому что ничем меня заинтересовать не могут, а патриотизм… Знаешь, красивое слово, но его не следует говорить людям, на которых государство забило болт.

- Фу… Ника, не надо так говорить, прошу. Слишком вульгарно. Мы ж не гопники какие.

- Прости. Да, срываюсь иногда. Просто повторила то, что сказала той женщине. Между прочим, она приняла это. Даже не скривилась.

Поговорили ещё немного и, обнявшись, заснули. Сегодня было много впечатлений, поэтому, когда проснулся ночью, подумал, что правильно сделал, что не сказал Нике о том, что просил за неё. Моя девочка такого бы мне точно не простила, знаю. Мелькнула мыль, что и синичка могла такое же сделать. Попросить за меня. И тоже наверняка никогда бы не призналась. Мы похожи и, порой, даже стали ловить себя на том, что думаем одинаково. Это удивляло и радовало.

* * *

Утром, чуть ли не в семь утра, затрезвонил мой смартфон. Аль Бано и Ромина пропели куплет с припевом и начали второй. Феличита – рингтон, который поставил на Лолу, звучал всё громче и громче.

- Задолбали итальянцы, - пробурчала полусонная Ника, засовывая под подушку голову. – Это что, твоя старуха звонит?

Не засмеялся, заржал как конь. Это же надо девицу, старше нас всего на каких-то три года, назвать старухой? Когда Ника и Долорес стояли рядом, затруднялся сказать кому сколько лет. Ника, если бы не была настолько хрупкой, выглядела бы даже старше. А вообще, они были даже похожи – обе тёмненькие, стройные, при всём том, по-женски привлекательны.

На звуки моих всхлипов из-под одеяла и подушек появилась красивая мордашка, на этот раз улыбающаяся.

- Ладно тебе ржать. Сказала и сказала. Но она ведь в самом деле старше. Денис. В конце концов, сколько можно слушать это ненавистное блеяние коротышки и дылды? Закрой им пасть, ответь на звонок.

- Опять начинаешь говорить грубости?

- Да ну тебя, - Ника подхватилась с кровати и, как была, голышом умчалась в другую комнату, вдобавок громко хлопнув дверью.

- Привет, будильник.

- Привет. Спали? – на удивление, в голосе Лолы не было обычной мягкости. Разговаривал деловой человек, не милая девушка.

- Да, разбудила, потому что вчера домой вернулись поздно. Были в театре, потом встречались с интересными людьми, потом посидели в кафе, потом…

- Достаточно подробностей. Мне необходимо сегодня с тобой встретиться. Разговор предстоит серьёзный и откладывать его нельзя. Предлагаю прямо сейчас одеться и приехать ко мне в гостиницу. Я остановилась там же, где и в прошлый раз. Нику оставь дома. Она будет лишней.

- Ника не будет лишней при любом разговоре, Лола. У неё та же цель, что и у меня.

- Как понимала, она заняла моё место? – в рубке раздался еле слышный смех. Скорее издевательский, нежели добрый.

- Она заняла своё место. На твоё не претендовала. На этом давай остановимся. Идём дальше. Пожара вокруг вроде нет, поэтому сейчас в спешке срываться и мчаться через весь город считаю нецелесообразным. Давай так. Часам к двум-трём подъедем к тебе и вместе пообедаем.

- Я думала, тебе не терпится закончить свои дела, поэтому и торопилась.

- Так торопилась, что, приехав сюда, за три дня ни разу не позвонила? Не находишь это странным? Хотя в дела Семьи влезать не хочу, а ты занималась именно этим, верно?

- Я, в первую очередь, занималась НАШИМИ делами. Хорошо. Поступай, как считаешь нужным. Где меня найти, знаешь. – Разговор прервался.

- Темпераментная итальянка оскорбилась, что её любовник не помчался сломя голову в её объятия? - В комнату вошла уже одетая и умытая девушка. Когда она успела проскользнуть мимо меня в ванну? Вот же чертовка!

- Слышала разговор? – поинтересовался, хотя и так знал, что рядом с телефоном было незримое ухо синички.

- Естественно. Помимо того, что ты на автомате включил громкую связь, так ещё и говорил на повышенных тонах. Возбудился, милый? Соскучился по жаркому импортному телу?

Смотрел на девушку и понимал, что меня провоцируют, но злости не было. Разве можно злиться фактически на самого себя?

- Молодец, держишь физиономию. – Ника подошла ближе и погладила меня по руке. – Не обижайся. Иногда из меня прёт какая-то гадость, отчего самой становится отвратно. Прости, Денис.

- Всё нормально. Тогда вопрос – ты со мной или останешься? Хотя, как мне кажется, зря спросил.

- Конечно зря, - меня поцеловали и взлохматили волосы на голове. – Вместе. Иди, приводи себя в порядок, а я приготовлю завтрак…

- - -

Ника заставила меня одеть костюм, а сама… нарядилась в рваные джинсы и какой-то растянутый свитер. Откуда его взяла – ума не приложу. До этой минуты ни разу не видел. Получилось нечто, не совпадающее по сути. Красавица и чудовище. Только наоборот. Своего рода бунт против всех устоев. К тому же эта поганка добавила красок – на лице изобразила нечто-то несусветное – без содрогания долго смотреть на её лицо было невозможно. Для чего такой маскарад, понял только тогда, когда мы появились в гостинице и попросили администратора сообщить сеньоре Долорес Оскони, что к ней пришли гости. Того парня за стойкой помнил – не раз с ним общался, но сейчас смотреть на него без улыбки было трудно. Человек то отворачивался, то снова исподтишка смотрел на лицо Ники. Кривился, снова отворачивался, но уже через секунду замечал его взгляд. Магия, не иначе.

Похожая реакция была и у Лолы, которая промариновала нас больше получаса и только потом снизошла – спустилась с небес на землю как фея. Именно как фея – в каком-то воздушном платье, но, увидев Нику, потеряла дар речи. Улыбка, что была у неё на лице, медленно сползла, превратившись во что-то непонятное. То ли Лола хотела крикнуть от ужаса, то ли позвать на помощь… не знаю, но смогла взять себя в руки. С трудом превозмогла себя, изобразив нечто напоминающее скорее оскал, нежели улыбку, подошла ближе. Неудивительно, что я вообще не удостоился внимания. Разговор между собой вели девушки.

- Ника. Что у тебя на лице? Что за одежда? Ты вообще соображаешь, что в таком виде привлекаешь к себе чрезмерное внимание?

- Разве это плохо? – бунтарша скорчила насмешливую моську. – Вот скажи, госпожа Долорес. Сколько мужчин сейчас смотрят на меня, и сколько на тебя? Красота, которой тебя природа не обделила, чаще утомляет – красивых женщин много, а вот мой макияж… от него нельзя оторвать взгляд, потому что все мужики задают себе два вопроса. Первый – какова причина, чтобы красивый человек себя так изуродовал. Второй – а девушка-то очень красива. Снова первый – для чего такие краски? Смысл? Затем второй. И так до бесконечности. И теперь главный вопрос – кто из нас выигрывает? Та, что открыта как на открытке или другая, в ком есть тайна?

- Психологические этюды? Ну-ну, - Лола сделал шаг назад. – Скажи, не хочешь умыться и привести себя в порядок? Заодно переодеться в нечто более подходящее?

- Не хочу ни того ни другого. Есть хочу, а раз пришли в забегаловку, давайте совместим приятное с полезным – пожрём, поболтаем, да разбежимся каждый в свою сторону.

- НИКА!!! – голос Долорес зазвенел сталью. – Прекрати строить из себя клоуна и уличную девку. В приличном месте следует вести себя подобающе.

- А ты решила поиграть в мамочку? Заботливую такую, строгую? Лола, хорош выделываться. Ни тот ни другой образ не твои. Если стыдно сесть со мной за один стол, так и быть – садись за соседний.

- Всё, хорош, - я остановил назревающую ссору, которая могла закончиться чем угодно. – Ника, угомонись. Лола, будь добра, убери спесь куда подальше. Если вы, две кошки, готовы вцепиться друг в друга, пожалуйста, можете это сделать, но не в моём присутствии. Тем более не считаю, что за меня следует биться насмерть. Так что, идём обедать или нет?

- Идём, - Лола развернулась и пошла в ресторан. Следом и мы. Заметил, как на лице Ники мелькнула торжествующая улыбка. Засранка. Ничего, вечером поговорим…

Обедали молча. Только потом перешли к делу.

- Меня просили передать, что готовы предоставить помощь. Фактически не ограниченную. Условие одно…

- Остановись, Лола, – предупреждающе поднял руку. - Я знаю, что сейчас услышу. Поэтому передай мои слова дословно - документы, которые будут найдены, в первую очередь пройдут через мои руки. Всё, что касается российских деятелей, останутся у меня. Всех остальных - европейцев, американцев и иже с ними – забирайте себе. Мне они не интересны. Это условие, при котором дам согласие на совместную работу. Будут возражения – отказываюсь. В Европе много других школ, мне об этом известно. В Германии, Испании, Румынии. Почему б Вам не начать с них? Тем более в Германии основной контингент детей – итальянцы и испанцы.

- Откуда такая информация? – Лола вздёрнула бровь.

- От бывшего преподавателя школы, который там нашёл своего внука.

- Да? – девушка притихла, задумавшись, продолжая стучать ножом по столу, выбивая какой-то сложный ритм. – Интересно… Этот момент надо обговорить.

- Обговори, не против. Второе. На меня вышли сотрудники российской контрразведки. Я им открыто предложил участвовать в операции. В большинстве своём там русские дети, поэтому кому как не нашим надо этим и заниматься. Дал срок на обдумывания до конца месяца. Если откажутся, ну что ж, буду менять планы. Может быть, приму твоё предложение,но условие ты услышала.

- Ты хочешь защитить тех, кто тебя продал? – внезапно прозвучал голос Лолы. Злой, требовательный, раздражённый.

- Нет. Ты, видимо, так ничего и не поняла. Те, кто был причастен, без наказания не уйдут, но нет желания, чтобы на этом заработали Семьи, создав видимость, что ничего существенного не сучилось. Кто был у власти, кто зарабатывал на детях – останутся там, где и были. Да, пострадают материально. Может, передадут некоторые активы в чужие руки. Может, продадут по дешёвке, но сами не пострадают. Вы их будете доить до последнего, верно? А мне какая от этого польза? Вы в плюсе. Те сволочи тоже. Дальше что?

- Дети окажутся на свободе, и школа будет закрыта. – Лола смотрела на меня так, словно увидела в первый раз.

- Да, дети окажутся на свободе, но это не конец всему. Где они будут проходить реабилитацию? Кто этим займётся? Семьи? Смешно звучит, правда? Школа закроется, верно, но где гарантия, что она не откроется в другом месте? Например, в твоей родной Италии? По программе, которая уже апробирована годами. Где есть выверенная цепочка рекомендаций что надо делать. Поэтапно. Шаг за шагом. Хочешь, чтобы Семьи организовали нечто подобное? Лола, прошу, лучше промолчи. Догадываюсь, о чём шли столь длительные переговоры между Главами. Месяц, если не больше. Твой отец красиво сыграл, напустив тумана, что у Вас там чуть ли не бунт! Покушения, стрельба, жертвы. Осадное положение. Чушь собачья. Ничего подобного не было. Было другое – кто-то особо сообразительный из Глав Семей решил проверить – правда ли что выпускники некой школы настолько дерзкие и умелые? Цель? Чтобы потом организовать такую у себя. Все покушения, о которых настолько эмоционально рассказывал твой отец – это демонстрация способностей ребят, которым поставили задачу и когда те справились, или провалились, их убили. Моих одноклассников, замечу. Тех, с кем прожил десять лет бок о бок.

- Бред, - фыркнула Лола. – У тебя что-то с головой.

- У него всё нормально с головой. – Ника впервые вступила в разговор. Достала из кармана сложенный вчетверо лист и щелчком по столу отправила Долорес. – Прочти. Бумагу придётся вернуть, но может хоть немного начнёшь соображать, во что вляпалась. Тебя используют, Лола. Несмотря на то, что наследница.

Через пару минут девушка медленно сложила лист и, протянув руку, положила перед Никой, которая убрала документ. Долорес молчала, но я вновь не сдержался. На этот раз чтобы добить.

- Понимаю, что сейчас творится в твоей голове, но то, что прочла, мы вытащили из документов уже здесь, в Питере. Плюс умение Ники обходить некие запреты и залезать туда, куда нормальные и острожные люди и не думают заходить. Ты прочла выжимку из десятка файлов из разных источников. Порознь они не так интересны, но когда видишь ситуацию в целом… тогда складывает совсем другая картинка.

Лола продолжала молчать. Сидела с напряжённым лицом, даже отставила тарелку с нетронутым мясным блюдом. Минут через десять встала.

- Спасибо, Ника. Спасибо, Денис. Простите, но мне надо побыть одной и хорошо подумать. Я позвоню, хорошо?

- Хорошо, - я кивнул и тоже поднялся. – Только не навороти дел на горячую голову. Ты сильная и умная, Лола. Если понадобится совет – мы всегда готовы помочь. Всегда.

- Позвони или приезжай, – Ника тоже поднялась со стула. – Мы ведь не чужие, Лола.

- Спасибо, ребята. Я, пожалуй, пойду. За обед платить не надо. Я же Вас пригасила. – Долорес, ещё раз кивнув, ушла.

Мы посидели ещё с четверть часа и тоже вышли из ресторана, а затем и из гостиницы. Погода была неплохая, поэтому решили пройтись по Невскому. Затем метро и направились домой…

После ужина, сидя перед экраном телевизора с выключенным звуком, посмотрел на девушку, которая давным-давно смыла свой устрашающий грим.

- Малыш, твоя боевая окраска была нанесена с целью выбить Лолу из равновесия?

- Угу. – Ника была необычно замкнутой. Тихой, ласковой. Всё время пыталась залезть ко мне подмышку, чтобы обнял, погладил.

- Тебе удалось.

- Да, удалось, потому что если бы не нервозное состояние, наши доводы прошли мимо её мозгов. Документ она бы просто просмотрела по диагонали, не вникая в суть. А так… Кажется, до неё дошло. Долорес использовали, чтобы добраться до тебя, а потом завладеть документами. Мафию не волнуют дети и всё что с ними связано. Им нужны документы и компромат на тех, кто запачкан. Это деньги и власть, а в России, к счастью, ещё не всё можно купить.

- Именно так, малыш. Меня не обрадовало бы, если итальянцы стали владельцами российских предприятий и заводов. Знаю, что иностранцы через подставных лиц и так многое здесь уже прибрали к рукам, но бизнес – это одно, а мафия – совсем другое. И чтобы там не говорили, что всё давно уже легально, сам оказался участников событий, когда узнал, что порядочных людей среди них считанные единицы…

Глава 16.

День спокойствия, но вечером к нам без предварительного звонка заявилась Лола. Именно заявилась – пьяная, едва стоящая на ногах. Адрес знала – Ника продиктовала ещё днём, но не рассчитывали, что очередная встреча будет настолько… необычной.

Порадовало, что в квартире была ещё одна комната, где и положили девушку. Ника её раздела, накрыла одеялом. Что-то непонятное пробурчав о детях, Лола отключилась.

Утром её не будили, но когда сделали завтрак, на кухне появилась и наша гостья. Пунцовая от стыда, взор в пол. Поздоровалась и юркнула в ванну.

Только после завтрака объяснила, что после предыдущей встречи в ресторане для проверки информации поставила на уши все доступные её службы. День, и перед ней положили документы, которые доказали, что мы не обманывали. Что всё, произошедшее в Италии и Франции – тщательно спланированная операция, а не налёты и покушения. Вообщем, вчера Долорес хотела нам нанести визит, чтобы извиниться, но, выпив для храбрости, явно не рассчитала сил. Извинилась сегодня, по факту признав, что её использовали. В первую очередь отец. Она с ним уже переговорила, и разругались в пух и прах.

Слушал, и представлял, как это выглядело. Лола темпераментная, взрывная, да и отец её явно не сдерживался в проявлении эмоций. Будь рядом – наверняка полезли бы в драку. Повезло – разговаривали по телефону, но у Лолы сегодня заметил новый мобильник – видимо прежний не смог пережить накал эмоций.

Потом, в комнате, сели на диване и проговорили не один час. Нашей подруге надо было вернуться в Италию – отчитаться по рабочим вопросам. Потом обещала вернуться. К концу месяца, когда и ожидался ответ от представителя службы безопасности государства.

* * *

На следующий день Лола улетела, а вечером пришло сообщение на мой смартфон, что Долорес попала в автоаварию по пути из аэропорта. Это не была случайность и не халатность водителя - в машину стреляли. Водитель погиб, а девушку спас телохранитель, закрыв от пуль своим телом. Сейчас Долорес и её личный телохранитель находятся в частной клинике под усиленной охраной Семьи. Двое нападавших застрелены вторым телохранителем.

Первый порыв был сорваться места и ехать в аэропорт. Но, уже через несколько минут мы решили, что этого делать нельзя. Во-первых, поступившая информация требовала подтверждения. Во-вторых, может такое от нас и ждали? Чтобы сорвались и уехали из России? В Европе до нас легче добраться, чем здесь.

Написал в ответ, чтобы Долорес, как только придёт в себя, перезвонила. В ответ тишина, хотя видел, что сообщение получено и прочитано. Ника пробила номер, с которого мне написали – тот почему-то относился к числу номеров, выданных в Австрии, хотя абонент в момент передачи сообщения находился в Италии, но, что странно, в другом конце страны, не там, где должна была быть Лола. Вообщем, после получаса работы Ника пожала плечами от непонимания что происходит. Я же, недолго думая, набрал номер Долорес. Она не ответила после трёх звонков. Следом послал сообщение, чтобы девушка мне перезвонила, как только сможет. Сообщение было получено, но вот галочки о прочтении не увидел.

Вместо этого ближе к вечеру пришло видео, снова с того же чужого телефона - на нём девушка с замотанной головой с невнятной речью объяснила, что её личный телефон пострадал, поэтому передаёт привет с помощью друга. Сказала, что сожалеет о том, что произошло и что на её помощь в ближайшее время надеяться нельзя. Несколько секунд видео и связь прервалась.

Ника скачала видео с моего телефона. Просидела у ноутбука минут двадцать и потом позвала меня. Постучала ладошкой по кровати, чтобы сел рядом. Раскрыла пару файлов и развернула экран, чтобы его видел и я.

- Постановка, - заявила девушка. – Причём неумелая, сделанная наспех. Справа диаграмма сравнимого анализа речи. Даже учитывая искажения, полученные при аварии, совпадение с оригиналом не превышает пяти процентов. Обрати внимание на нижнюю часть лица. Она без бинтов, поэтому перелома челюсти нет. Опухлости на лице отсутствуют. Соответственно зубы должны быть целыми. Поэтому у меня и возник вопрос – причина нарушения дикции? Говорит, словно у неё во рту нет как минимум половины зубов. Вопрос – для чего надо было городить такой спектакль?

Не ответил, лишнее. Чмокнул Нику в щёчку. Достал запасной телефон и на него переслал видеозапись. Набрал номер Марко, отца Лолы. Написал ему короткое сообщение и отправил видео. Попросил не звонить, общаться только в виде сообщений.

- Старшего Оскони набрал? – Ника убрала ноут и села рядом, смотря на экран телефона.

– Да. Интересно, что он напишет? - Увидел, что сообщение получено. Через несколько минут поучил ответ. Девушка посмотрела на меня с вопросом – итальянского она не знала.

- Переведи, чего замолк?

- Трудно. - Я рассмеялся. – Там текст, который даже среди мужчин лучше не озвучивать. Иными словами – грязные ругательства. Только не понял – в мой это адрес или того, кто сделал видео. Ладно, сделаем иначе.

Набил пару строк, суть которых сводилась к полученным сообщениям. Туда же добавил номер телефона и ориентировочный район, откуда всё присылалось. В конце принёс извинения за беспокойство и наилучшие пожелание ему и Семье. Отправил.

Минут через десять в ответ получил одно короткое слово – разберёмся.

Рассказал Нике, что отправил и что получил в ответ. Девушка рассмеялась.

- Сделал знакомому человеку гадость – озадачил. Ладно. С этим разобрались. Слушай, а давай погуляем перед сном? Скоро дожди зарядят, вот и будем дома сидеть. Кстати, мне через два дня на собеседование в сотовую компанию. Помнишь, я тебе говорила об этом ещё в Италии? Сегодня списалась. Сказали, что ждут.

- Раз ждут, значит иди. Только вместе, ладно? Я поброжу рядом, но с тобой, естественно, не пойду.

- Я и о тебе написала. Даже резюме скинула, но они пока думают.

- Ника, я тебя об этом просил? – Неожиданно разозлился. - Зачем мне куда-то лезть, светиться лишний раз.

- Ты же сам меня об этом просил. Ещё в Москве, – девушка смотрела на меня с удивлением. - Забыл? Говорил, что если будет интересный вариант, скинуть твои данные.

- Ладно… - махнул рукой. - Отправила, значит отправила. Тогда одеваемся?

Вышли из дома, и пошли куда глаза глядят. С целью убить время и перед сном подышать свежим воздухом. Улицы, дворы, скверы – шли, взявшись за руки, иногда перебрасываясь редкими фразами, но больше молчали, разглядывая дома и людей, пока Ника не остановилась как вкопанная. Даже меня тормознула, вцепившись в руку.

- Что такое? – повернулся к девушке, но её взгляд был устремлён налево, через улицу, в небольшой садик.

Не ответила. Потянула меня за собой. Пропустив машины, перебежали через дорогу и, отпустив мою руку, Ника зашла в садик. Села на дальнюю скамейку, от сиденья которой осталась лишь одна рейка, да две, что были когда-то спинкой – всё остальное отсутствовало.

Закрыла глаза. Зажмурилась и так просидела пару минут. Потом широко распахнула глаза и показала на дом. Не на тот, что был рядом, дугой. Через улицу, рядом с которым стояли раньше.

- Идём, - девушка решительно соскочила с жёрдочки и снова отправилась к дороге. Даже не посмотрела – иду я за ней или нет. Снова перебежали дорогу и вошли под арку. Несколько шагов и оказали в глухом дворике, где были две двери. – Правая. Четвёртый этаж. На лестничной площадке крайняя левая дверь. Кнопка звонка… красная на белом. Зараза, домофон. Как попасть? Не ломать же замок.

Наверное, нам наверху кто-то помогал, потому что в этот момент дверь открылась изнутри – на улицу вышла пожилая женщина с пакетом в руках. Увидев протянутую к домофону руку, придержала дверь, чтобы мы могли войти, а сама подсунула кирпич, чтобы дверь не закрылась. Видимо вышла выкинуть мусор…

Ника была в каком-то полусне. Что её потянуло, уже понял – она узнала сначала садик, куда ходила с мамой, а потом и свой дом.

Поднялись на четвёртый этаж. Подошли к двери – она была приоткрыта. Ника показала на звонок – Красная кнопка в белом корпусе. Да, это не совпадение, да и вообще в такое было трудно поверить.

Отошли от двери чуть в сторону. Слышно было, как по лестнице поднимаются. Тяжело, не спеша. Да, это была та женщина, которая нас и впустила на лестницу. Прошла к двери и, уже взявшись за ручку, остановилась. Повернула к нам голову

- Молодые люди. Вы кого-то ищите?

Почему-то смотрела на меня, но головой показал на Нику, которая стояла и молчала. Было непонятно – то ли она узнала эту женщину, то ли не знала что сказать или делать.

Женщина посмотрела на девушку, пожала в недоумении печами и сделала шаг уже в квартиру, когда выскочила обратно. Сделав пару поспешных шагов, подошла к Нике, схватила её за руки, заглянула в полуопущенное лицо и едва слышно даже не спросила, выдохнула – ВЕРОНИКА???

- - -

Это была тётя Вероники. Родная сестра её мамы, Владислава. Эта удивительная и, по сути, сказочная встреча проходила, в общем-то, мимо меня – нас не пригласили, затащили в квартиру и… начались слезы. Не море – целый океан. Даже непонятно кто больше пролил влаги – Владислава или Вероника. Они вцепись друг в друга и не отпускали ни на секунду. Даже на кухню ходили вместе, взявшись за руки…

Женщина рассказала, что произошло одиннадцать лет назад, когда на даче нашли убитых родителей, а девочка бесследно исчезла. Долго её искали, но так и не нашли. Оказалось, что здесь, в трёхкомнатной квартире, жили все вместе – семья с дочкой занимала две комнаты, а в третьей была сестра Русланы. Не ссорились, жили одной большой семьёй. Владислава рассказала, что её жизнь сложилась неудачно – была замужем, но короткое время, а детей так и не смогла родить. Вот и осталась одна на старости лет. Она была старшей из сестёр. Недавно исполнилось шестьдесят. Разница между сёстрами была почти в двадцать лет…

Хозяйка дома пригласила нас в комнату, где достала альбом с фотографиями. Вот тут я и сообразил – Ника была очень похожа на свою маму, поэтому её и узнали спустя столько лет. Было очень много вопросов с обеих сторон, а я больше смотрел на женщину. Почувствовал с первой минуты, что она одна из нас, та, в которой есть помять крови. Может зря сделал, но мне надо было знать точно, потому что решил – Нику сегодня оставлю здесь. Уводить её из своего дома было кощунством.

- Простите, Владислава. Имя у Вас необычное. Как и у мамы Ники – Руслана.

- Эти имена исконно русские. Хотя многие спорят. Говорят, пришли из Скандинавии. Я ведь всю жизнь занималась преподаванием и отчасти наукой, филолог.

- Тогда наверняка знаете, откуда пошли эти слова – я опустился, как и положено, на одно колено и прижал левую руку к полу. Мне даже не надо было ничего говорить – увидел в женских глазах сначала удивление, потом… радость. Такую радость, которую люди проявляют в редких случаях. Когда впервые берут на руки своего ребёнка или когда он делает свой первый шаг. - «Батюшка-лес»…

Мне не дали договорить до конца даже первую фразу – женщина соскочила с дивана и закрыла рукой мой рот.

- Нельзя. Эти слова нельзя произносить даже по зову сердца. Не место, мальчик. – Подняла меня на ноги и… обняла, прижавшись к груди. – Вот, значит, как судьба повернулась… И Ника?

- И Ника. Поэтому нас и украли.

- Бедные ребята… - женщина окаменела лицом. – А твои…

- Не знаю. Пока не выяснил, но обязательно это сделаю. Как мне сказали, мама с папой исчезли из окружённого дома, а я убежал. Но, к сожалению, меня догнали и нашли.

- Если, говоришь, исчезли, - Владислава отпрянула от меня. – Значит, твоя мама была в силе и её смогла использовать. Скажи, как тебя зовут полностью? Год, месяц и день рождения. Как звали родителей. Наведу справки по… своим каналам. Нас осталось не так много, но всё же есть.

Продиктовал и женщина записала данные. К сожалению, ни отчества отца, ни мамы не знал. Рассказал о сестре папы. О странной встрече в гостинице и о том, что на телефон, который был дан для связи, так никто и не позвонил.

Владислава слушала очень внимательно, но ничего не записывала. Попросила рассказать о тех, на кого мы вышли. Пришлось немного раскрыть секреты. Немного рассказал о генерале, а Ника, успокоившись, рассказала о наших приключениях в Москве, потом и здесь. Не вдавалась в подробности, но женщина прекрасно всё поняла. Потом, улыбнувшись, обняла девушку за плечи и повела по коридору, попросив меня за ними нее ходить. Их не было долго, более получаса и потом женщина вернулась, но одна. Села рядом, взяв мою руку в свои.

- Я ведь те комнаты оставила нетронутыми. Где жили мои близкие. Даже ни разу не подумала, чтобы там сделать ремонт или что-то изменить. Посчитала, пусть Саша, Руся и Ника всегда живут в моём сердце. Иногда туда захожу… поплакать… Ну вот ведь как бывает – больше десяти лет прошло, а девочка вернулась... Денис, прошу, можно она… - женщина заплакала, но я понял, что не было сказано.

- Я и сам хотел, чтобы она осталась здесь. Хотя бы сегодня.

- О чём ты говоришь? – Увидел, как лицо женщины вспыхнуло от возмущения. - Какое сегодня? Это её дом и она имеет полное право здесь жить. Буду просить, нет, требовать, чтобы она здесь осталась навсегда.

- Владислава, не всё так просто. По всем документам Ники в России, да и вообще в списках живых нет. Есть Николь Туссен, гражданка Франции. У девушки нет российского паспорта, нет аттестата об образовании, нет прописки. У неё нет ни одного документа, который мог подтвердить, что она вообще существует, не говоря уже о гражданстве.

- Я всё сделаю, не беспокойся, всё. И паспорт, и аттестат, и прописку. Ника – моя племянница. Единственный родной человек. Неужели думаешь, что смогу вновь её потерять? Нет, ни за что.

К нам, на кухню Ника вернулась с воспалёнными глазами. Наплакалась. Была тихой и молчаливой. К груди прижала игрушку - маленького медвежонка.

- Денис, я прошу…

- Оставайся. Телефон у тебя есть, поэтому, если что… Отдыхай, синичка. Только не надо больше плакать, хорошо? Ты ведь нашла свой дом, а это для любого человека значит очень много.

Ника на мгновение прижалась ко мне и снова ушла в комнату, а меня, когда обулся и надел куртку, проводила хозяйка дома.

- За девочку не волнуйся. С ней всё будет хорошо. Спасибо тебе, Денис, за малышку. Береги и сам себя.

Вышел на улицу. Дул холодный ветер и сегодня полетели первые снежинки. Так неудивительно – больше половина ноября миновало. Шёл по улице, думая о Нике. Где-то даже завидуя, что ей повезло - смогла найти свой дом. Да, случайно, но такое случилось. Не сразу отреагировал, когда каким-то десятым чувством понял, что за мной идут. Двое. Пристроились с пару минут назад, когда решил срезать путь до дома. Сейчас их шаги ускорились.

- Слышь, пацан, баблом не поделишься? – негромкий голос вынуждал меня остановиться и обернуться, но становиться статичной фигурой не хотел. Резкий шаг вправо, затем влево, пропуская мимо себя мужчину, который держал в руках нож. Не просто держал, угрожая – уже наносил удар. Удар ногой под колено и ребром руки по локтю руки, в которой был нож. Не выпустил. - «Что ж, значит, тебе не повезло». – Захват за кисть, рука пошла на излом, но не стал доводить, не сломал. Вместо этого поменял вектор движения и через мгновение мужчина почувствовал, как его нож вонзился в собственный живот. Отпустил оседающее тело и сделал шаг к другому, но тот, вместо того чтобы броситься на меня или наоборот, убежать, стал задирать куртку, пытаясь достать пистолет. Не успел. Два быстрых шага вперёд и с нижней позиции коварный и хлёсткий удар в промежность. Второй в район сердца. Тихое сдавленное «ой» и мужчина осел, скрючившись, на землю. Тихо завыл, засучил ногами. Дёрнул его за куртку – точно, за ремнём брюк увидел… револьвер. Стянув ниже рукав куртки, выдернул пушку. Не сразу сообразил, что это переделанный газовый ствол. Таурус. Старый, весь в царапинах, сколах. Отбросил барабан. Ну да, патроны от мелкашки. В стволе вкладыш. Убожество. Детский сад штаны на лямках. Видать оскудела матушка Россия на мастеров… Разрядил. Засунул револьвер бедняге ещё глубже в штаны, чтобы не мог быстро достать, а патроны кинул в ближайшую лужу.

Как ни странно, за те несколько минут улица словно вымерла – ни одного человека или машины. Прошёл дальше, наверное, метров двести, когда где-то вдали за спиной послышалось завывание сирены. Полиция. Может быть Скорая, кто знает. Видимо на тех двоих кто-то наткнулся. Или наехал – ведь оба лежали на проезжей части.

Через полчаса зашёл в квартиру. Без Ники здесь было пусто. Включил телевизор и пошёл на кухню. Сделал крепкий чай. Сел с чашкой перед экраном, а мысли были далеко – понятно, эти налётчики встретились мне случайно. Не пойди я коротким путём через садик, на них бы вышел другой человек. Те, ко мне противостоял, знали, на что я способен, поэтому отправили бы для ликвидации более подготовленных людей, не эту… самодеятельность.

Перед сном позвонила Ника. Пожелала спокойной ночи. Сказала, завтра с тётей поедет к родителям на кладбище. Думал, позовёт меня, но нет, такой просьбы не прозвучало. Зато ещё через час, когда уже засыпал, раздался ещё один звонок с телефона Ники. Решил, она передумала, но нет, со мной общалась Владислава.

- Денис, прости, что беспокою так поздно, но ты не мог бы завтра встретиться с людьми, которые… так сказать, могут и желают оказать тебе помощь? Не здесь, в другом месте. Они НАШИ.

И это «наши» прозвучало вполне определённо, без двусмысленности. Сообразил о ком идёт речь.

- Почему нет? У меня девять дней относительного безделья. Потом уеду. Скажите где и когда – я буду.

- Давай так – я от тебя поучила согласие, поэтому сейчас снова созвонюсь с людьми. Сообщу тебе завтра около часа дня, когда вернусь с Вероникой домой.

- Как она?

- Недавно вышла из комнаты, где провела детские годы. Да ты и сам всё видел. Наплакалась. Это надо было. Я не мешала. Накормила и уложила спать. Заснула мгновенно, но со своим медвежонком так и не рассталась.

- Спасибо Вам за всё. За Нику спасибо. Я, когда уеду, её брать с собой не буду – слишком мне дорога. Пока об этом ей не говорите, но другого выхода не вижу.

- Постараюсь помочь. Тогда желаю спокойной ночи и ещё раз извиняюсь за поздний звонок.

* * *

Встреча на следующий день состоялась в небольшом частном спортзале, где кроме знавших друг друга десятка мужчин и женщин посторонних не было. Сюда пришли не для занятий спортом, а встретиться по делу. В большей степени люди были старше сорока лет. Где-то от сорока до пятидесяти пяти, но, что удивило, между собой похожи. Не внешне – какой-то сосредоточенностью и тем, что было внутри.

Старший этой группы дал возможность представиться по очереди каждому. Они-то знали кто и что из себя представляет – это было сделано для меня. Последним был сам, только Сергей Николаевич, майор в отставке, прервал меня почти сразу, едва только назвал свои имя и фамилию.

- Денис, дальше не надо. В общих чертах мы в курсе – с каждым вчера и сегодня побеседовала Владислава. Рассказала где ты и её племянница были последние годы и чем занимались. Поэтому опустим подробности. Не будем называть и то место, где находятся дети. Это тоже известно. Поэтому вопрос – какие у тебя планы? Понятно, одному тебе не справиться, а мы можем помочь – есть около тридцати человек. Большинство из них прошли через горячее точки. Есть опыт.

- Неожиданно. - На пару секунд даже растерялся. То никого, то не знаешь из кого выбирать. Ладно, попробую так…

- У меня до этой встречи было два варианта. Недавно встретился с человеком и дал возможность до конца месяца определиться с решением российской службе безопасности – решатся они на акцию или нет. Сами понимаете – риск велик. Другая страна, где помощи ни от кого не будет. Скорее наоборот – станут мешать всеми доступными средствами и силами. Основные трудности, которые вижу – транспорт и оружие. Сложности с прибытием и доставкой людей к нужному мессу. Второй этап – эвакуация не так участников акции, как детей. Нужны автобусы. Понятно, не один. Общая численность колеблется от ста пятидесяти до ста восьмидесяти детей. Может меньше, но вряд ли больше. Старшие два класса по десятку человек. Младшие заполнены полностью – по двадцать. Всех их надо вывезти из страны. По земле практически нереально. Значит самолёт. Наши там сесть не могут, значит, придётся нанимать борт из другой страны, а это деньги. Огромные деньги.

- Могу предложить другой вариант, - приподнялась и снова села женщина с измождённым лицом. – Венгрия. Оттуда будет проще вылететь. Второй вариант – морем. Это проще и безопаснее.

- Как вариант принимается, но граница… - Я пожал плечами. - Масса проблем. Паспорта, визы.

- Есть мысли, - приподнялась другая женщина. – Пока предметно говорить рано, но варианты рассматриваются. Через пару дней буду знать точно.

- Хорошо. Идём дальше. Сейчас идёт обмен мнениями, не касаемся частностей, как меня и попросили. Оружие. Охрана школы может быть не столь выдрессированная, но оружия много и они могут начать стрелять. Соответственно - врачи, эвакуация раненых. Сами должны понимать - если даже воспользуемся дружественными контактами в соседней стране, всё может сорваться из-за малейшей накладки. Опоздание даже на час или машины прибудут раньше и будут нас ждать… Всё должно работать как часы.

- Прости, Денис, - на этот раз встал пожалуй, самый возрастной мужчина. Даже не спрашивая, можно было понять, что человек отдал армии всю свою жизнь. Выправка, как смотрел, держал голову. – Ты упомянул ФСБ. А о ком не сказал? Второй вариант?

- Второй? – Я рассмеялся. – Конечно же, не в одиночку. Это глупая затея. С таким же успехом можно прямо здесь пустить себе пулю в лоб. Мафия. Только не российские бандиты. Итальянцы, у которых везде есть связи. Здесь в том числе. Знаю насколько они хорошо могут работать, когда есть возможности заработать.

- А там что, в подвалах лежит куча золота? Или бумажных денег? – Мужчина продолжал стоять. Что ж, придётся огорошить человека. – Документы, Василий… Александрович, если не ошибся, - увидев кивок, продолжил. – Те документы, которые можно положить в пару портфелей, но которые уравняют на весах несколько тонн золота. Компромат на людей, кто задействован в похищении детей. Кто является спонсорами и покупателями выпускников. Куда уехали предыдущие выпускники. Где они сейчас «трудятся». Если такие документы окажутся в руках заинтересованных лиц, представляете СКОЛЬКО за это можно будет получить? Добавлю. Там наверняка есть упоминания и о других школах. Где находятся, состав преподавателей, откуда дети. Это цепочка, если будет обнародована в прессе, может потрясти весь мир. Взорвать его в полном смысле слова. Последнее, что для меня наиболее важное – там есть документы, откуда привезли детей. Их настоящие имена и фамилии, города, места проживания… Дальше продолжать?

Я замолчал. Видел, что мои слова дошли до разума каждого из здесь сидящих. Люди наконец-то поняли, что прийти и освободить детей - это очень важная задача, но вместе с ней есть и другая… Для меня она не настолько существенна, а вот для структур, которые контактируют с государством – это, пожалуй, морковка величиной с небоскрёб…

- К ним нельзя обращаться за помощью, Денис, - майор, руководитель этой своеобразной группы покачал головой. – Да, они постреляют охрану и тех, кто встанет на пути. Заберут документы и свалят. А дети… Им до них дела не будет.

- Думаете, я этого сам не понимаю? – посмотрел с укоризной на мужчину. – Прекрасно понимаю, поэтому на предварительной встрече с моей стороны было выдвинуто условие – прежде, чем любая бумажка уйдёт на сторону, её сам посмотрю. Да, меня могут убить, но на это не пойдут – у людей имеется своего рода кодекс чести. Хоть и извращённый. О порядочности промолчу. В конце концов, всё, что касается России, им не отдам, а остальное пусть забирают. На том мы пока и остановились.

- Ясно. Теперь последнее. Сколько нужно бойцов и сколько сопровождающих лиц?

- Два десятка, кто умеет работать в закрытых помещениях – там особая специфика. Сопровождающих… Считайте. Как сказал - в среднем сто семьдесят детей. В туристическом автобусе порядка тридцать пять мест. Без сопровождения. Берём тридцать детей и четырёх взрослых. Получается шесть автобусов, чтобы увезти всех. Взрослых, вместе с теми, кто скинет оружие - не меньше двадцати пяти, лучше тридцать. В идеале – машина сопровождения, полиции, а то и две. Повторю – это идеальный вариант. Получится та кавалькада, которая наверняка привлечёт внимание, но вывозить детей частями – это будет намного хуже. Да, совсем забыл. Рядом с комплексом зданий, где находится школа, находятся жилые дома. Любой из местных при первых выстрелах позвонит в полицию. Следовательно, нужны мощные глушилки связи. ВСЕЙ связи.

- М-да… - проговорил кто-то. – Тут нужна целая войсковая операция.

- Нет, не нужна. – У меня был уже готовый ответ. – Если гарантировать, что никто из охраны и сотрудников школы не пострадает – они не будут сопротивляться. Зачем умирать, когда можно жить? Мы их не будем выдавать полиции или тем, кто их ищет в других странах. Задача ведь стоит иная. Хотя, признаюсь, человек десять я бы точно там пристрелил. Может, и сделаю, кто знает?

- Тогда мы тебя больше не будем задерживать, - Сергей Николаевич пожал мою руку. – Спасибо что пришёл и рассказал свои планы. Мы останемся и поговорим более предметно.

- Спасибо и Вам что пришли. Рад был увидеть столько неравнодушных людей.

Уже на улице, майор меня остановил.

-Та женщина, Елизавета, которая тебе задавала вопрос по маршруту… У неё два года назад пропал сын. Поэтому слова о неравнодушии были лишними. К тому же все мы, как и ты сам, люди старой крови. Обычно так и говорим. Спасибо что пришёл. Когда появится конкретика, я с тобой свяжусь.

Ещё раз пожали руки, и мужчина вернулся в помещение, а я пошёл домой…

* * *

Через три дня, когда поехал в центр, чтобы купить кое-что из одежды, готовясь к зарубежному туру, меня остановили двое мужчин. Предъявив документы службы безопасности, вежливо, но настойчиво попросили пройти в машину, что была припаркована рядом, и через полчаса та остановилась на набережной Фонтанки.

- Идите за мной, - сказал один из сопровождающих и, перебежав улицу, поднялись на четвёртый этаж старинного особняка. После звонка дверь открылась и меня пригасили в квартиру, а вот двое мужчин остались на площадке, за мной не прошли.

- Разуваться не надо, но оденьте, пожалуйста, бахилы. Куртку можете оставить на вешалке. Проходите. Вас уже ждут. – Женщина средних лет показала на дверь комнаты, куда и прошёл. В комнате сидели двое мужчин, один из которых мне бы уже знаком – тот самый подполковник ФСБ, с которым встречался в кафе. Второй – мужчина благообразной внешности, который выглядел в старинных интерьерах более чем уместно – в толстом халате, очках, седой головой и такой же бородой. Наверное, он и был хозяином этой квартиры.

- Здравствуй, Денис – подполковник поднялся и протянул руку для приветствия. – Я в кафе так и не представился. Михаил Сергеевич Боярский. Не артист и даже не клон нашего знаменитого мушкетёра. Тройное совпадение.

- Всякое в жизни бывает. - Усмехнулся и пожал руку.

- Это, - продолжил подполковник, - Евгений Александрович. Профессор и очень умный человек. Специалист во многих областях науки и техники.

- Профессора редко когда бывают глупыми, – проговорил с улыбкой, за что удостоился кивка и непонятной гримасы на лице немолодого человека, но вот руку мне тот не подал. Что ж, обойдусь. И так понятно, подобное уважение мне не по чину. Вместе с тем открытое дистанцирование. Учтём.

- Скоро подойдёт и четвёртый человек нашей, так сказать, тайной вечери.

- До полного счёта не хватает ещё девяти. Но пусть будет так, не хочу спорить. – Сел на предложенное место. Получилось – через стол напротив старика. Минут пять провели в полном молчании и только когда звякнул колокольчик у входной двери, подполковник поднялся и вышел из комнаты.

- Мне сказали, что Вы, молодой человек, знаете несколько европейских языков? Это правда?

- Ну, раз сказали, видимо так.

- Ершитесь? Забавно, но вполне объяснимо. Молодость, это та пора, когда чувствуешь себя в начале пути. Когда кажется, что ты самый умный и что сможешь взлететь до небес.

- А потом спикировать и разбиться насмерть. Не потому, что сделал неверный шаг. Просто там, наверху, в небесах, слишком много претендентов, а места мало. И чем выше, тем усерднее работают локтями.

- Неплохо сказано. Хорошо. Пока мы одни, скажу – я здесь в качестве третейского судьи. Моё слово веское, но, по большому счёту, роли не играет. Попробуйте изложить свои мысли и доводы так, чтобы они смогли перевесить чашу сомнения. – Старик умолк и повернул голову к входу.

- Спасибо за подсказку, но я ничего не хочу доказывать. Если у человека есть честь и чувство долга, значит, они есть от рождения, а если нет – из пустоты ничего появиться не сможет.

- Хорошо сказано, – в комнату зашли подполковник и мой недавний знакомый - Иван Иванович, с кем встречался в театре. Предполагал, что так и произойдёт.

- Ну что, раз все собрались, начнём? – Боярский из кармана вынул блокнот и ручку. – Денис, мы переговорил на поднятую тобой тему со многими людьми. Хотели бы услышать, как сам всё представляешь? От начала и до конца.

Я сунул руку в карман брюк и достал лист бумаги. Развернул, протянул подполковнику.

- Всё на бумаге. Добавить нечего. Три возможных варианта действий, количественный состав групп и планы эвакуации.

- Подготовился, значит, - протянул мой театральный знакомый. – Предвидел встречу?

- Так до конца озвученного срока осталось всего ничего, три дня. Вполне было логично думать, что мы в любом случае встретимся, а вот придём ли к какому-то согласованному решению… тут есть варианты.

Подполковник прочел, что было написано, передал Ивану Ивановичу, а сам что-то стал записывать в блокнот. «Театрал» сначала по содержанию «пробежал» глазами, но во второй раз читал уже медленно, видимо сопоставляя данные с какими-то другими числами. Потом бумага перешла к профессору. Тот просмотрел текст и вернул бумагу Боярскому.

Снова тишина. Только едва слышный скрип шариковой ручки по бумаге.

- Неплохо, хоть и слишком много лишнего.

- Например? – я откинулся на спинку стула, неудобного, к слову, и скрестил руки на груди.

- Зачем заниматься переборкой документации на месте? – «Театрал», как мне показалось, не понял смысла этой работы.

- То есть вы хотите забрать кучу ненужной литературы? Дневники учеников, докладные, служебные записки преподавателей, планы занятий? Тащить то, что занимает место, а по факту – мусор? Я сделал приписку, если обратили внимание – нужное забрать, остальное сжечь на месте. Да, это время, но за час три человека с этим справятся. Вероятней всего, что и быстрее, так как основные документы хранятся отдельно.

- Логично, - вставил своё слово Д’Артаньян, тьфу, Боярский. Тот поднял глаза и с удивлением посмотрел на меня. Видимо что-то почувствовал, но я вовремя убрал улыбку с лица. Подполковник перевёл взгляд на профессора. – Проф, Ваше мнение? Нам помогут?

- Не вижу проблем, кроме одной – целесообразно ли ехать одной колонной? Может сделать несколько маршрутов? По отдельности каждый автобус будет привлекать меньше внимания.

- Если будет сопровождение, как я написал, внимания вообще не будет – едут автобусы и едут. Кому какое дело? К примеру, выезд учеников на экскурсию.

- Ну… - профессор сделал паузу. – Со стороны, чисто психологически, объяснимо. Мне нравится такой вариант. Нагло, дерзко, но более чем оправданно – охрана будет в группе, не распылена по частям.

- Надо думать, считать. Здесь ошибиться нельзя. – Подполковник, кажется, был основным «тормозом».

- «Перестраховщик хренов. Тебя бы туда на пару месяцев. Где каждый день длится нескончаемую вечность».

- Что ж… - Боярский перестал писать и обвёл взглядом всех присутствующих. – План здания ты нарисовал, но не весь, как понял. Местонахождения школы тоже. Снимки со спутника нужного квадрата я найду. В таком случае, Денис, мы не будем тебя больше задерживать. Спасибо, что согласился принять наше приглашение. Дальше мы сами.

- «Решили без меня? Хрен вам без масла».

- Без меня этот план теряет всяческий смысл – это первое. Прочтите последние строки и сами всё поймёте. Что касается подготовки – не думаю, что кто-то из бойцов, кого туда отправите, подготовлен лучше меня. В принципе, я не стремлюсь сложить свою голову, но моё знание кто из наставников что из себя представляет, думаю, будет весомым аргументом. Что касается пробелов в плане здания – не везде за десять лет побывал. Некоторые, даже не комнаты, целые отсеки для нас были закрыты. Что там находится, не знаю.

- Хорошо. Мы подумаем и сообщим, - кивнул подполковник.

Ну, раз так, встал, коротко поклонился всем сразу и вышел из комнаты. Меня ожидала, видимо, служанка. Помогла одеть куртку и напомнила, чтобы снял бахилы. Открыла дверь квартиры и когда вышел на лестничную площадку, за спиной щёлкнул замок. Тех парней, что меня сюда привезли, уже не было. Вышел из дома и, сообразив в какую сторону идти, перебежал проезжую часть и пошёл по набережной в сторону Невского...

Глава 17.

Через неделю я вышел в аэропорту Кишинёва. Полчаса на такси и уже оформлял заказанный номер в гостинице. В Стамбул из России прилетел итальянец, а вылетел испанец.

Заселился, оставил в номере чемодан и пошёл гулять. За четыре месяца, что меня здесь не было, мало что изменилось. В отделении связи купил местную сим-карту. Активировал и положил на неё сразу пару сотен евро – да, предстояли разговоры, а ограничивать в лимите не хотел. Гулял по городу до вечера. Дошёл до сквера, где спрятал орудие и тут меня ждало разочарование – где зарыл револьвер, был вырыт котлован, а вокруг трудились люди – меняли трубы. Что ж, неудачное начало. Сделал несколько шагов дальше от входа и остановился, в досаде чуть ли не хлопнув себя по лбу. Понял, что ошибся – я ведь заходил в сквер с другой стороны, не с этой. Там был павильон с цветами, а здесь его нет.

Обошёл сквер по кругу и убедился, что прав – павильон стоит там, где и был, только вход в сквер ограждён ленточками, предупреждая о строительных работах. Выждал время, когда поблизости не будет людей и юркнул под деревья. И уже через полчаса шёл назад, ощущая под курткой тяжесть оружия.

Когда вернулся в номер, первым делом почистил револьвер. Тот хранился в трёх герметично закрытых полиэтиленовых пакетах, поэтому сухой, без следов ржавчины. Тем не менее - забота об оружии никогда не бывает лишней. Закончив с револьвером, набрал и отправил сообщение, что на месте, прибыл…

Да, Нику я с собой не взял. За те без малого две недели после того, как она нашла свой дом, мы встречались мало. В квартиру, что сняли, пришла всего раз – забрать ноутбук. Я ей не сказал, что купил ноут и всё, что касалось моего дела, скачал, а у девушки удалил. Знал, что если захочет, сможет восстановить данные, но это уже была не её война. Ника, как посчитал, сделала для общего дела очень много, и тянуть её дальше за собой посчитал неправильным. Пусть живёт и возвращается к жизни в тепле, любви и окружении близкого человека. Владислава даст её намного больше, чем я. Когда сообщил девушке, что улетаю, та приняла это более чем спокойно. Думал, захочет отправиться вместе со мной и предстоит ссора, но нет, всё прошло тихо. Такого не ожидал. Просто обнялись и расстались.

От Лолы накануне отлёта пришло короткое сообщение, смысл которого сводился к одному – она жива и здорова, занята делами. Приедете в Россию в конце года. Ни слова о сообщениях и видео, что получил на телефон. Как будто ничего этого вовсе не было.

Вначале переживал, что все разлетелись в разные стороны и та дружба и любовь, которая между нами была, оказалась наигранной, но через короткое время, подумав и разложив всё по полочкам, понял одно – мне так даже лучше. Свободен от каких-либо волнений и переживаний за других. Сейчас один и волен действовать так, как считаю нужным. Без оглядки на других.

С подполковником Боярским мы встречались ещё дважды. Один раз поговорили наедине. Второй раз снова пригласили в какую-то квартиру, где собралось пять мужчин. Как понял – это были руководители групп, что поедут в Молдавию. Часа три с ними проговорил. Решили, кажется, все вопросы. Машина по освобождению детей стала набирать обороты и сейчас её было уже не остановить.

Поздно вечером, когда лёг спать, зазвонил телефон. Второй, запасной, куда вставил местную симку и сразу отправил сообщение на условленный номер.

- Хосе Альварес? Это Макс. – Разговор шёл на английском. – Я не ошибся, когда набирал номер?

- Это я. Если бы и ошиблись, приятно пообщаться с незнакомым человеком.

Что ж, условленные фразы сказаны без ошибок. Теперь ждём цифру, чтобы в итоге сумма составила двадцать пять.

- Восемнадцать.

- Семь. Слушаю.

- Завтра к гостинице, к десяти утра, подъедет машина. Микроавтобус. Водителя зовут Жак. Вы с ним уже встречались, узнаете. Отвезёт Вам по нужному адресу. Все заинтересованные стороны к тому времени тоже подтянутся. В том числе и представители власти. Совместно, надеюсь, и решим насущные вопросы.

- Спасибо за приятные новости, Макс. Завтра обязательно встретимся. Всего доброго.

- И Вам. Спокойной ночи.

Гостиничный номер, как и телефон, могли слушать, поэтому говорили условными фразами. Операция завтра, понятно. Заинтересованные стороны означает автобусы. Представители власти, как мы и оговаривали – настоящие полицейские на машинах сопровождения или, на крайний случай,ряженые…

Утром позавтракал и когда вышел на улицу, увидел знакомое лицо, чьё присутствие здесь меня удивило, ведь после единственной встречи в спортзале, более никого из тех людей не видел. Мне не звонили, но сейчас передо мной стоял человек, который и руководил тем собранием - Сергей Николаевич, майор. Только был сейчас одет довольно странно – выглядел как настоящий байкер – весь в коже, с заклёпками. На рукавах и брюках – бахрома. Хотя почему как? В руке держал шлем, да и недалеко стоял весьма колоритный агрегат. Вот в чём совсем не разбирался, так в мотоциклах, но техника выглядела впечатляюще – весь покрыт хромом, кожа, какие-то сумки. Тоже с бахромой…

- Привет, Хосе. – Мужчина улыбнулся. - Тут небольшая проблема наружу вылезла. Тачка, которую тебе обещали подать, сломалась прямо у гаража. Давай покину тебя до нужного места, а потом пересядешь, если не понравится.

Все слова были произнесены на довольно хорошем английском, а вот номера у мотоцикла были немецкие. Он что, пригнал этого зверя из Германии? Хотя перестал чему-либо удивляться…

Шлем, оказывается, предназначался мне, а сам майор как был в чёрной бандане, так и сел на мотоцикл. Только уехали мы не так далеко. Едва выехали за пределы Кишинева, мотоцикл свернул с дороги, и заехали между двумя полуразвалившимися деревянными домами. Встал так, чтобы с дороги нас не было видно.

Лицо Сергея Николаевича, когда я снял шлем, стало серьёзным.

- Вообщем так, Денис. Тот план, что Вы оговаривали с подполковником, некие деятели завернули в последний момент. Наверху было решено действовать самостоятельно, без тебя. Точнее – уж прости за откровенность, ты должен остаться там, в школе.

- Навсегда, как понимаю? – не знаю почему, но у меня было доверие к этому человеку. – И кто меня кончит?

- Майор спецназа. Руководитель силовой группы, когда будет решаться вопрос с документами. Точнее, кому они уйдут. Сам понимаешь, материалы интересуют многих. Одни будут стремиться уничтожить бумаги на месте. Другие наоборот – сохранить, чтобы иметь возможность надавить. Или удавить, здесь до конца непонятно. У нас на того майора выхода нет. Заранее поговорить с ним не могли. Кто отдал приказ тоже неизвестно, но должен понимать – это нерядовой исполнитель. Что ещё. Уже здесь, когда я прибыл, выяснилось, что неделю назад приехали туристы из Италии и Германии, а пару дней прибыл автобус из Испании. Что удивительно – кроме двух женщин, во всех группах мужчины. Среднего возраста, спортивного телосложения, в большинстве, можно сказать, если не военные, то с виду опытные наёмники. Вот наше руководство и задумалось - что на самом деле происходит и не стоит ли вернуться, так сказать, по домам? У тебя есть мнение на этот счёт?

Глядя на озабоченного мужчину, не выдержал, рассмеялся, чем ещё больше того удивил. В голове уже сложилась картинка что происходит, ведь все заинтересованные стороны знали срок начала акции, вот и пригнали сюда людей. Каждый захотел поиметь свой куш, но ведь только я один понимал кто из них кто. Если не появляюсь на месте, есть большая вероятность, что все просто напросто перестреляют друг друга, забыв о главном - детях.

- Сергей Николаевич, - у Вас позывной есть?

- Крестник, - хмыкнул мужчина. – Ещё с Сирии.

- Тогда лучше по позывным. Я – шестой. Кто приехал делить торт, понятно. Боевики мафии и наёмники. Руководителей этих групп могу не знать, но, почему-то, кажется, что увижу знакомые лица. Это к слову, что мне не надо появляться у школы. Что касается документов по России - моё предложение остаётся в силе – исключительно в моих руках. Всё остальное пусть забирают. Кто, понятное дело, окажет помощь. Даром никто ничего не получит. Если с моим предложением кто-то не согласится – пусть идут лесом и неважно кто это будет – наши или чужие.

- Будут возражения, - майор повёл головой из стороны в сторону. Услышал, как в его шее хрустнуло. – Ещё какие будут.

- Тогда пусть первыми идут под пули. – Я смотрел в лицо мужчине и когда он закончил говорить, задал вопрос, который меня сейчас интересовал больше остальных.

- А Вы за кого? За белых или красных?

Майор сначала не понял, но, видимо, был человеком сообразительным.

- За наших. Всё остальное у меня стоит на втором по счёту десятке. Чтобы ты не сомневался, скажу – один из детей, который пропал семь лет назад, сын моей сестры. Так что я на твоей стороне, хотя… в нашей группе был человек, который, не смотря на запреты, сделал запись встречи и через пару дней мы снова собрались в том же месте, только присутствовали и другие люди. Сам понимаешь, из какой организации. Ненавязчиво предложили нам поучаствовать. Хитрожопые. Вместо своих, задействовали нас. Хотя из всех, кого ты видел, отказались лишь двое. Тот, кто «стучал», и ещё один. Хотя те двое были наименее подготовленными, так что остальные выдохнули с облегчением.

- Ладно. Накладка с машиной, это…

- Сделано специально, чтобы ты не приехал. Машина выехала из гаража, но сразу же заглохла. Наш человек, который разбирается в двигателях, сказал, что быстро не починить – там поработал спец. Починить можно только в сервисе. За три-четыре часа минимум. Ребята уехали на других машинах, а я решил тебя перехватить и поставить в курс дела.

- Тогда поехали? Путь не близок…

Три часа на мотоцикле, тем более зимой, хоть и тёплой, бесснежной, – не могу сказать, что получилась приятная поездка. Был, правда, другой вариант, но это оставил на крайний случай, а что такой произойдёт, сомнений не было…

Стал узнавать места, указатели, мимо которых проезжали. За десяток километров от школы майор свернул на второстепенную дорогу, сказав мне, что знает куда ехать.

Ещё пара километров и остановились около какого-то подворья, рядом с которым вдоль дороги стояли семь экскурсионных автобусов и три десятка легковушек и минивэнов. Даже пара мотоциклов. Видимо любителем двухколёсного транспорта был не один только майор.

К нам, когда остановились, подошёл мужчина в камуфляже и проводил в здание. На первом этаже были слышны негромкие голоса, но никого увидел – судя по всему, людей развели по разным помещениям, а вот на втором, когда поднялись, в небольшой комнате стоял просто ор – одновременно разговаривали на нескольких языках и английский не был главным – на повышенных тонах разговаривали преимущественно итальянцы.

Встал у дверей, разглядывая присутствующих. Ну да, кто бы сомневался, что увижу много знакомых лиц. Обратил внимание, что чуть в сторонке, за столом сидят двое мужчин, которые с любопытством наблюдают – кто первым сорвётся. Кажется, даже делают ставки. И ещё дальше ещё двое – мужчина и женщина, что постоянно морщатся от громкого шума. Кто они, как и большинство присутствующих, не знал, но появись некоторые догадки, если судить по одежде и портфелям, что те держали на коленях.

Шум медленно стал стихать. Видимо меня заметили. Точнее, мою улыбку, и что стоял, скрестив руки на груди, ожидая, когда все замолкнут.

Молчание затянулось и первым, кто сделал правильный вывод, был итальянец. Подошёл ближе, поклонился.

- Сеньор Денисо, рад, что Вы живы и благополучно добрались до нашего курятника.

- И я искренне рад Вас видеть, сеньор Доменико, - крепко пожал руку и приобнял заместителя охраны Семьи Оскони. Единственного человека, который ко мне отнесся благожелательно. Снабдил оружием, отдав свой личный пистолет, а потом, невзирая на поднявшийся шторм, вместе с сыном, рискуя жизнью, снял с крохотного островка, заливаемого волнами, тем самым спас от гибели. Говорил с ним по-итальянски. – Рад, что с Вами всё хорошо. До конца дней буду помнить ту помощь, что Вы мне оказали. Не представите остальных? Хотя моего испанского знакомого представлять излишне. Мастер, сеньор Хосе, или Вас лучше называть полковником? Рад видеть. Благодарю за помощь, что оказали в Москве. Мы упустили некоторые детали в парке, а Вы, как опытный человек, всё учли и исправили ошибку. - С Хосе говорил уже по-испански, чем у многих вызвал удивление.

Увидел скользнувшее удивление на изрезанном морщинам лице, но через мгновение там появилась вполне искренняя улыбка.

- Рад тебя видеть, мой мальчик. Как говориться, земля круглая и ты ошибся, сказав, что больше не увидимся. Больше того. Ты дал мне цель в жизни, и я не сидел сложа руки. С друзьями уже закрыли две школы в Германии. Так что приготовил для тебя подарок – в виде интересных документов.

- Сеньор Хосе, - я поклонился. - Признателен за оказанную помощь. Представите остальных? Сеньорита Долорес, рад Вас видеть в здравии. Господин Рауден. Не знаком лично, но наслышан о Вашей порядочности. Приятно познакомиться…

Касательно вопроса кто придушил водителя у парка в Москве, о ком нам поведал майор уголовного розыска, выяснилось довольно быстро, когда Ника взломала сервер наружного наблюдения. Уже в Петербурге откопала досье. Хосе Салатеро всю жизнь проработал в контрразведке. Дослужился до полковника и ушёл в отставку. Видимо и в школе появился не просто так - его легенда была превосходной – наёмник и убивец, всю жизнь мотавшийся по всем горячим точкам, где хорошо платили. Что касается немца, Кристиана Раудена, это был действующий сотрудник разведки, работающий в Молдавии. Он тоже плотно заинтересовался школой, чем и привлёк внимание Ники, которая поставила программу, что мониторила запросы, касающиеся уж очень деликатных тем. Что удивило, то появление здесь Лолы. Что она делала, понятно – контролировала Сильвано. Девушка, увидев меня, на какое-то время даже растерялась. Неужели на мой счёт у неё была иная информация? Тем временем Хосе и Сильвано представляли остальных. Имена не запоминал – лишнее. Только когда очередь дошла до русских, те представились сами. Что характерно, не на английском, как все остальные.

- Евгений Седаков. Руководитель группы.

- Александр Машков. Отвечаю за эвакуацию.

Эти двое смотрели на меня… мягко говоря, недоброжелательно, чем и вызвали молниеносную ответную реакцию.

- Для начала повторите всё, что сказали, на английском. Уверен, язык в объёме школьных знаний не забыли. Здесь интернациональная команда, и вы находитесь не в России.

Мужчины, к моему удивлению, беспрекословно сделали что попросил.

- Теперь вопрос к господину Машкову, – я продолжил говорить на английском. – Вы сказали, отвечаете за эвакуацию. Не уточните чего конкретно?

- Того, что будет обнаружено в школе.

- Хотите сказать, эвакуация детей в Ваши планы не входит?

- Для этих задач есть другое подразделение, - без малейшего смущения оттарабанил Машков.

- Замечательно. – Я был поражён несусветной тупостью. Пожалуй, второй русский это понял, но возразить или поддержать коллегу не успел.

В разговор вступил Хосе, незаметно хлопнув меня по спине.

- А господин уверен, что оттуда сможет что-нибудь… эвакуировать? Что ему вообще что-то достанется? Сколько Россия прислала людей для освобождения своих детей? СВОИХ, подчеркну особо. Десять человек? Испанцев для этой задачи прибыло восемнадцать. Итальянцев и немцев тридцать. Соотношение не удивляет? Откуда у Вас такое самомнение в собственных способностях? К тому же не факт, что руководитель операции, господин Денис, Вас вообще задействует.

- В смысле не задействует? – удивился Седаков, руководитель, как он сказал, группы. Какой бы знать. Группы захвата или сопровождения. Или ликвидации, чтобы подчистить хвосты?

- В прямом, - с усмешкой посмотрел на мужчину. – А теперь перейдём к деталям. Майор, поведайте своим, так сказать, коллегам, когда меня ликвидируете? Во время захвата школы или после? Ведь такой Вам дали приказ? Только не надо лгать. Информация поступила из надёжных источников.

- У нас приказ – всю документацию, что будет найдена, вывезти в Россию. – Руководитель группы говорил сквозь зубы. - Остальное второстепенно и на данную минуту не принципиально. Скажи, ты не боишься последствий?

- Что останусь живым или ты, майор, угрожаешь дальнейшими карами, когда окажусь в России? Так я не гражданин, подданный другой страны. Моя же родная страна меня не предала, продала. Чувствуешь разницу? Допустила убийство моих родителей, как у многих детей, кто потом оказался в этой школе. Какие могут быть последствия? Пальчиком пригрозить?

- Я тебя предупредил, - отчеканил Седаков.

- В таком случае позволю себе отстранить вас от участия в освобождении детей. Вы прибыли сюда с другой целью, верно? Вот когда одна фаза закончится, тогда, возможно, снова поговорим. Только… - я посмотрел в глаза этим двум, наверняка офицерам, причём с немалыми званиями. – Скажу честно. Мне стыдно сейчас говорить, что мои соотечественники, русские офицеры, потеряли честь и достоинство. Для кого жизнь и свобода детей его страны не играет никакой роли. Пустой звук. Уходите, прошу, иначе сорвусь.

Не скрою, рука тянулась к револьверу, чтобы кончить прямо здесь этих ублюдков, но останавливало одно – каким они не были, что из себя не представляли, тупо выполняли приказ…

Когда двое вышли из комнаты, мне представили последнюю пару – мужчину и женщину, что сидели особняком. Оказалось, сюда неведомыми путями затащили двух высокопоставленных руководителей правительства Республики Молдова и те были в откровенной панике, когда узнали для чего сюда под видом туристов прибыло столько людей. Надо отдать должное – что мужчина, что женщина сами вызвались проводить автобусы с детьми до границы, обеспечивая им неприкосновенность. Познакомился с ними, поговорил. Вполне адекватные люди, которые искренне возмущались тем, что происходило в их стране на протяжении многих лет…

После короткого совещания и распределения ролей в предстоящем деле, все покинули помещение. Ушла и Лола, кинув на меня странный взгляд. Сел, решив побыть в тишине пару минут чтобы собраться с мыслями. Скоро надо выдвигаться к месту. Разведка своеобразная сборная из разных людей, что уже осмотрела здание, сообщила – никаких изменений в режиме работы нет. В школе всё происходит в обычном порядке.

- Денис, - в комнату, постучав, зашёл Сергей Николаевич. Он уже переоделся, был в камуфляже, разгрузке, с автоматом в руках. – Ты резок. Зачем при всех надо было конфликтовать с русскими офицерами?

- Они дерьмо, не офицеры. Продали честь и совесть. Хотя, наверное, там и продавать уже было нечего. Всё, не хочу об этом. Прошу, майор, мне надо пара минут. Хочу побыть один.

- Сейчас уйду. Просто хотел сказать, что остальные парни из русской группы иного мнения. Когда им рассказали, кто находится в школе, и что ты отстранил их начальников, чуть сами не расстреляли майора. Надавали тем по мордам от души. Сказали, напишут рапорта о том, что произошло.

- Ну, напишут, подпишут. Что дальше? Раскидают их по другим подразделениям, а тех двух кретинов оставят. Ну, может, пожурят для порядка. Противно, майор. Противно до омерзения. Всегда считал, что в нынешних офицерах хоть что-то осталось от тех, прежних. У меня ведь отец тоже было военным. Слышал и видел, как к нему относятся солдаты. В первую очередь уважают, не боятся. А сейчас… Сейчас слово офицер означает одно – звание, но которое по факту ничего не значит. Ладно. Машина готова?

- Да. С тобой поедет Хосе.

Риск, конечно, оказаться в закрытом помещении с малознакомым человеком. С другой стороны моя смерть уже ничего не остановит – остальное уже не зависит от меня одного…

* * *

Когда вышли у школы из машины, придержал Хосе за руку.

- Не подскажите, как могло получиться, что здесь собрались все заинтересованные стороны? Понятно, секрета из того, когда и где надо будет провести операцию, не делал, но всё же?

Пожилой мужчина улыбнулся.

- Мальчик мой, всё было согласовано и решено на самом верху. Как мне кажется, ты один не понимаешь что происходит, верно? Поэтому не бери в голову.

- Странный ответ, да ладно. – Я, потянув дверь, зашёл в предбанник.

- Осип Арсеньевич на месте? – задал вопрос охранникам за бронированным стеклом. – Если да, вызовите его сюда. Скажите, приехал выпускник последнего года обучения с поклоном от генерала Жданова.

Ждали недолго, но когда увидел директора, моему удивлению не было границ – был уверен, что в школе зазвучат ревуны, детей уведут в подвалы, а охранники оборону займут.

- Коростылёв? – директор школы на лице изобразил удивление, хотя и неумело. – Какими судьбами?

- Осип Арсеньевич, не надо притворяться и играть словами. Не время и не место. Как моя настоящая фамилия, думаю, знаете. Самойлов. Давайте поговорим на свежем воздухе, наедине. Даю слово - не наврежу Вам ни словом, ни делом. У Вас была возможность убедиться в том, что я всегда исполнял обещанное.

- В таком случае твой коллега останется здесь. Не против, господин Хосе?

- Только за, господин директор, - улыбнулся испанец и сел на маленькую лавочку в тамбуре. Я вышел на свежий воздух, вслед за мной и директор.

- То, что за школой ведётся наблюдение, заметили ещё вчера. – Директор был напряжён до предела. - Что ты от меня хочешь, Волчо… Самойлов?

- Что? – я присел на скамейку у входа и показал, чтобы и мужчина сел рядом. – Обрисую сложившуюся ситуацию. Сейчас вокруг школы больше полусотни бойцов. Тренированных спецов, кто всю жизнь держит в руках оружие. У них не только автоматы, а и гранатомёты. Есть даже пара миномётов. Цель одна – вывезти из школы учеников и вернуть их на родину. После реабилитации - родителям и родственникам. Что это произойдём в любом случае, сами должны понимать. Здесь есть и представители молдавского правительства. Связь, отмечу, ВСЯ связь уже блокирована. Помощи от властей и вооруженных сил республики не будет. Вариантов не так много. Первый – складываете оружие и покидаете школу. Все взрослые без исключения. Пару часов побудете под охраной, дальше – свободны как птицы. Документы оставляете на местах. Если что-то будет уничтожено – человек, который это сделал, будет расстрелян. Нас не интересуют деньги и ценности – можете забрать с собой. Счета тоже не тронут. Второй вариант – начинаем штурм и любого, у кого в руках будет оружие, убьют. Вас, как директора и власть в школе, последует такая же участь. Минусы и плюсы озвучил. Теперь слово за Вами. Через пять минут, как Вы зайдёте в дверь школы, начнётся штурм.

Увидел его смятение. Что ж, добавим.

– Если Вас не станет, что будет с Вашими детьми и женой? Гражиной, если не ошибаюсь? Адрес проживания назвать? Познань, улица Щенсна, дом семь…

- Достаточно! – Меня остановили.

Осип Арсеньевич молчал. Лихорадочно думал. Он не был смелым человеком. Как и большинство - боялся смерти, но больше думал о деньгах, что успел заработать и… украсть. У него в Польше была семья – жена и двое детей, которых безумно любил, а этот… всё знал. Для него добраться до жены и детей - раз плюнуть. День, и он там. Как волчонок расправился с двумя группами в России, уже знал – зачистил всех подчистую. Третью группу, в Краснодаре, сотрудники службы безопасности три дня назад задержали около дома, где жил очередной порядковый «номер». На свободе осталось человека три-пять, кто в курсе всех дел, но те даже не пошевелятся, чтобы помочь. Сдаться и уехать вместе с семьёй в Германию, где купил симпатичный домик? Где его никто никогда не найдёт? Что вокруг блокада, он понял – ни одна линия связи с утра не работала. Сотовые тоже. Даже спутниковый телефон забивало скрежетом и скрипом… Вдобавок Мирослава, его любовница, что жила в домике недалеко от школы, сообщила пару часов назад, что недалеко отсюда, на хутор пана Среджи, съезжаются всё новые и новые машины, полные мужчин. Волчонок не обманывал, да и сам он знал, что против полусотни опытных бойцов его немногочисленная охрана долго не выстоит, а до ближайшего посёлка, где есть отделение полиции в составе пяти человек, полчаса езды на машине…

- Хорошо. Я согласен с первым вариантом. - Осип Арсеньевич поднялся со скамейки. – Понимаю, тебя волнует не только судьба детей, но и документы на них?

- А также всё, что касается как предыдущих выпусков, так и исходных данных – кто и откуда. Если есть компьютерные носители, а они должны быть, это отдадите лично мне в руки. Потому что именно я настоял, чтобы обойтись без крови. Решил сохранить Вам жизнь, поэтому и прошу ответной любезности. Вы же не хотите, чтобы потом наведался к Вам в Германию?

Чуть не расхохотался, глядя на вытянувшееся лицо. Неужели этот человек даже не подозревал насколько легко выяснить, куда с его счёта была переведена приличная сумма денег полгода назад?

- Не волнуйтесь, Осип Арсеньевич. Этой информацией владеют всего два человека. Я просто упомянул Германию с целью, что играть со мной не нужно. Вы ведь сами меня таким воспитали, верно? Вот и гордитесь, что Ваш выпускник на деле доказал, что наставники не зря на него тратили время и силы. Так документы на носителях есть? Такие, где есть фактически всё?

Осип Арсеньевич не стал юлить.

- Есть. Мой личный архив. Туда копировал всю важную переписку, личные дела учеников и преподавателей, места назначения выпускников. Делал это на всякий случай. Своего рода страховку на чёрный день.

- Сейчас Вы всё это принёсёте и передадите мне, но так, чтобы никто не видел. Желательно за пределами взглядов охраны. Они теперь для Вас потенциальная угроза. Следом даёте указание сложить оружие, скажем, на выходе из школы. Учеников выводите во внутренний двор. С ними оставьте пару воспитателей. Остальных тоже сюда. С нашим дорогим преподавателем, Хосе и ещё с одним человеком, идёте туда, где хранятся настоящие документы на учеников. Показываете им где остальные бумаги, а сами следуете на выход. Как видите, я честен перед Вами.

- Хорошо, через пять минут принесу.

- Об одном попрошу. Точнее, предупреждаю – не пытайтесь всучить пустышку. Это больно откликнется.

- Не веришь? Тогда идём со мной. Прямо сейчас.

Я поднял над головой две скрещённых руки и через минуту вокруг нас стояло с полтора десятка человек.

- Слушайте внимательно, повторять не буду. – Стоя рядом с директором, обратился к вооруженным людям. – Я вместе с директором школы пройду по школе. Мне покажут места хранения документов и всё, что связано с делопроизводством. Когда вернусь – на улицу станет выходить охрана и складывать оружие. Обеспечить полный досмотр и последующую охрану. Потом выйдут учителя и инструкторы – тоже всех тщательно проверить на предмет оружия. В случае попытки побега – открывайте огонь на поражение. Директор всех предупредит заранее, но вдруг у кого мелькнёт дурацкая мысль. Отведите всех подальше от школы и держите под наблюдением. Спустя час после отправки автобусов, охрану снимайте. Мы никого не будем расстреливать и называть. Это даже не просьба, приказ. Здесь все люди военные, поэтому, что такое приказ знаете. Кто его нарушит, подпишет себе приговор. Я дал слово и за его нарушение спрошу с других. Автобусы подгоняйте через полчаса. Начинаем с малышей. Автобус наполнен, отъезжает, и к дверям становится другой. Вас много, поэтому обеспечьте порядок и нормальную дисциплину. Детям всё внимание и заботу. Вопросы есть? Нет. Я ушёл.

Странно вновь оказаться в стенах школы и чувствовать себя не учеником, я свободным человеком. На меня косились пробегающие по коридорам школьники и преподаватели. Двое из них даже приветливо кивнули. Те, кто оставался людьми…

В директорском кабинете Осип Арсеньевич открыл сейф. Заметил, как его рука дёрнулась к пистолету, что лежал на нижней полке, но через мгновение был открыт небольшой ящик и оттуда появился жёсткий диск.Подсоединив через адаптер диск к компьютеру, директор позвал меня.

- Пароля для доступа нет. Папка под номером один – список учеников и их личные дела. Настоящие. Мне липа была не нужна. Папка два – выпускники. Кто купил и куда отправились. Если в конце стоит слово энд, значит человека нет в живых. Информация проверенная. Дальше. Папка П. Переписка по странам. Контакты, телефоны и добавочная информация – кто кого и когда купил, или курирует ученика в настоящее время. Ф – финансы и счета, на которые поступали средства.

- Достаточно. – Я остановил директора. Он отключил диск, передал его мне, заботливо засунув в блистер. – Теперь вопрос, который немного обезопасит Вас. Есть возможность стирания данных, находящихся на компьютерах школы?

- Конечно есть. Надо ввести код и нажать кнопку удалить. Пять минут и компьютеры, в которых находится наиболее важная информация, не только сотрут данные, но и выйдут из строя. Восстановить жёсткие диски не удастся. – Мужчина посмотрел на меня с какой-то надеждой. – Ты позволишь мне это сделать?

- Выполните свою миссию до конца, Осип Арсеньевич. Создайте себе алиби. Когда узнали, что будет нападение, первым делом удалили опасную информацию с компьютеров, а дальше, под угрозой оружия, пришлось действовать уже вопреки собственной воли.

- Спасибо. На такое даже не мог надеяться. – Пара комбинаций цифра, введённый код и короткий тревожный сигнал пронёсся по школе. Системный блок под столом директора заработал на высокой скорости. Шум дошёл до визга. Следом негромкий хлопок и запахло горелой проводкой.

- Во всех жёстких дисках стоят маленькие пиропатроны. Не знаю точно, что в них, но диски за пару минут оплавляются. Английская разработка по сохранению тайны базы данных. При попытке вскрытия жёсткого диска тоже происходит самоликвидация.

- Хорошо. Спасибо за пояснения. Теперь объявляйте сбор учеников во дворе и выходе охраны за пределы школы. Через пять минут всех учителей и наставников.

Директор, включив внутреннее оповещение, сделал объявление чётко, по делу, обосновывая свои действия захватом школы и угрозой убийства преподавателей. На экране монитора, что транслировали камеры наблюдения, увидел, что люди неохотно, но выполняют распоряжение. Вначале, правда случилась заминка, но когда кто-то увидел что творится за пределами школы, передавали новости коллегам и сомнения исчезли.

Прошёл к сейфу директора. Распахнул дверцу и достал пистолет. Ну да, Беретта. Рядом два снаряжённых магазина. Вставил один, передёрнул затвор.

Осип Арсеньевич смотрел на меня с ужасом, но я демонстративно засунул оружие сзади за пояс брюк.

- Не волнуйтесь. Я ведь дал слово. Закрывайте сейф. Ключ пока отдайте мне. Позже верну. Там же нет документации по школе?

- Только личная и… финансовая.

- Папку с отчётностью тоже мне. Отдам, не волнуйтесь.

Забрал тонкую папку и, сложив пополам, засунул во внутренний карман куртки. Следом в карман положил и ключ от сейфа.

- Пойдёмте, директор. Вам сначала надо будет показать, где находятся архивы, затем следует провести время с коллегами. Чтобы потом не возникло ненужных вопросов.

Сейчас по коридорам опустевшей школы впереди меня шагал осунувшийся директор. Его империя пала. Владения оказались пусты. Шёл на шаг сзади и сам удивлялся тому, что сегодня делал. Всегда было желание сначала унизить этого человека, потом пустить ему пулю в лоб. И чтобы при этом смотрел в ствол пистолета, но сейчас… во мне что-то поменялось. Не знаю, в хорошую сторону или плохую. Выступать в роли палача желания не было. Одно дело убить в бою и другое - выстрелить в затылок.

На первом этаже, уже у входа, пришлось подождать, пока внутрь не пройдёт первая партия вооружённых людей, кто займётся эвакуацией детей. Неожиданно голову пронзила боль, а следом чёткое осознание, что надо сделать прямо сейчас, не откладывая ни на минуту. Поймав последнего мужчину за рукав, сказал, чтобы дети оставались во дворе до моего прихода. Передал директора в руки Хосе и вернулся.

Коридор, лестница. Снова коридор и несколько ступенек вниз. Сколько тысяч раз проходил по этому маршруту и сейчас, скорее всего, делал это в последний раз.

Во дворе вдоль стен стояли дети. С первого по десятый класс. Некоторые из них смотрели на меня с удивлением, другие с вопросом, но на лицах большинства увидел откровенное безразличие…

Встал посредине. Наверное, был единственным из взрослых, кто так и не сменил гражданскую одежду на камуфляж.

- Прошу внимание учеников. – Говорил нормально, не повышая голоса, но мои слова были слышны во всех уголках двора. – Ваше обучение в этой школе завершено. Она закрыта из-за нарушения закона. Все ученики после коротких каникул вернуться домой. К родственника и родителям. Если выяснится, что никого из близких нет, продолжите обучение в школах-интернатах. Рядом с Вами будут другие дети, обычные, кто не получил должной подготовки, поэтому прошу – держите высокую планку, не опускайтесь ниже того, на что способны. Сейчас, начиная с первого класса и далее, по возрастающей, все пройдут в автобусы и отправятся в своё, наверное, первое путешествие в новой жизни. И последнее. Прошу Всех учеников опуститься на левое колено и прижать правую ладонь к земле.

- Наставник, мы будем призывать Силы природы?

Оглядел склоненных детей и подростков, но не сразу заметил девочку, которая смотрела на меня из-за спин одноклассников. Улыбнулся, махнув ей рукой, чтобы подошла ближе.

- Смелей, - подстегнул, когда малышка замешкалась. Когда встала рядом, разглядел девочку внимательней и сердце укатило куда-то далеко вниз. Копия Ники. Один в один.

- Как зовут. Настоящее имя. Помнишь?

- Конечно, помню. Аня. Анна, - сразу поправилась девочка. – Второй класс.

- Тогда, звонкоголосая, вставай рядом и громко повторяй для остальных мои слова.

Девочка встала рядом. Опустилась на колено и прикрыла глаза, хотя у неё этого и не просил. Сделала как надо.

- Повторяй за мной. Громко, но не кричи. Вкладывай в слова Силу. Чувствую, ты это можешь. Начали. Закрыли все глаза. – Как эхом за мной по двору прозвучал звонкий голос. – Расслабили тело. Вы все - дети родной земли. Не кричим, говорим тихо. Знаем, что нас обязательно услышат. Всегда и везде, когда понадобится помощь... Дедушка-ветер. Бабушка вода. Батюшка лес. Матушка земля. Примите детей своих от крови и плоти. Поделитесь силой для свершения дел праведных, а если враждебных, покарайте безжалостно как отступников, предавших законы первых. Мы несём добро, не зло. Ваши право и воля, а наша доля. Так было всегда, есть и будет, пока существуем…

Во дворе наступила тишина, которую прервали тихие стоны. Поднял глаза – некоторые старшеклассники лежали на земле. Что ж, такова воля тех, кому мы принадлежим изначально. Жаль ребят, но их уже не вернуть.

Поднялся на ноги.

- Встали, ребята. Спасибо, что последовали моему примеру и призвали память крови.

Удивительно, но не ожидал, что на лицах большинства детей появятся улыбки. Они словно проснулись после длительного сна. Подхватил на руки стоявшую рядом девочку и та мгновенно обхватила мою шею руками.

- Первый касс на выход. Приготовиться второму.

Все пришли в движение. Знал, что детям брать с собой нечего – ведь личных вещей ни у кого здесь не было. Люди в форме повели первую группу. Один из них, смуглый и чернявый подошёл ближе. Коротко поклонился.

- Сеньор Денисо. Что делать с теми, кто…

- Сколько их?

- Одиннадцать. Все из старших классов.

- Надо похоронить по православному обряду. Чуть позже сюда вернусь и сделаю достойное надгробие. Сфотографируйте их, чтобы потом можно было определить, кто есть кто.

Мужчина козырнул и вернулся к группе взрослых. Последовали отрывистые команды.

- А ты здесь главный?

Дёрнулся от неожиданности, когда около уха прозвучал тихий голос. Вот как получилось, что совсем забыл, что на руке держу девочку. Та и весит ничего – лёгкая как пушинка.

- Не знаю, Анют. Вроде как да, а вроде и нет.

- А ты, правда, волчонок? Умеешь перекидываться?

- Конечно, нет, – рассмеялся, несильно потискав девочку. - В смысле превращаться в волка. А что, такие существуют? По-моему, всё это сказки.

- Не-а, не сказки. У нас в классе двое таких. Не старой крови, другой. Я и Миша.

- И в кого ты можешь обратиться? – посмотрел в серьёзное личико и чудом удержался, чтобы не поцеловать маленькую пуговичку, чтобы была носиком.

- Не веришь, понимаю. Я в лису, а Мишка в мишку. В медвежонка. Пробовали раз ночью, когда все спали, только потом долго болели. Мне мама говорила, что такое делать нельзя, пока не станешь взрослой. К тому же первый раз обязательно надо делать под присмотром тех, кто это уже делал.

- Вот вырастишь, мама тебя и научит.

- У меня нет мамы. Наверное, и папы... Волчонок, а ты меня возьмёшь к себе? Я б хотела, чтобы ты стал моим папой. Ты сильный и добрый. Буду тебя слушаться, клянусь.

- «Вот тебе и раз. Было две, можно сказать, невесты, теперь ни одной, зато восьмилетняя дочка на голову свалилась. Это во сколько же я согрешил? Да ну нафиг. Бред. Кто мне в семнадцать разрешит удочерить ребёнка?»

Вслух, естественно, сказал совсем другое.

- Ты первое время будем со своими одноклассниками. Когда вернётесь на Родину, взрослые постараются найти твоих родных или родственников. С родной кровью всегда легче переносить сложности жизни. Но если никого не найдут… Давай договоримся так. Я оставлю тебе два номера телефонов. Когда станет сложно, тяжело и поймёшь, что впереди ничего не понятно, позвони. Сделаю всё возможное, чтобы помочь. Договорились?

- Ловлю на слове. Знаю, не обманешь.

Опустил девочку на ноги. Вырвав из блокнота листок, написал два номера и передал Ане. Та трогательно сложила листок и спрятала в карман форменной курточки.

- Нагнись, Денис, - неожиданно прозвучал твёрдый голос.

Наклонился и меня тут же поцеловали в щёку. Едва успел поймать за руку убегающую девочку.

- Подожди. Откуда ты знаешь, как меня зовут?

- Ты уже большой, а глупый, - улыбнулась девочка. – Это все знают, кто себя помнит.

Девочка убежала, а я встал как вкопанный. Все кто себя помнит? Получается…

Из ступора меня вывел пронзительный женский крик.

Резко обернулся и увидел, как женщина, опустившись на колени, прижимает к груди мальчика. Тот гладит женщину по голове, успокаивая, но тоже плачет… Пригляделся и понял - знаю кто это такая. Кажется, её зовут Елизавета. Измождённая женщина из спортзала, кто предлагала варианты эвакуации детей. Майор при расставании сказал, что у неё пропал сын. Вот и встретились. Ради одного такого стоило всё затевать...

Заметил, что у входа стоят те двое русских офицеров, что были на совещании. Увидел их удивлённые лица и позлорадствовал – получайте по полной. Такое надолго запомнится…

Из Питерской группы кроме майора и этой женщины, видел ещё двух – мужчину и женщину. Хорошие люди. Не испугались отправиться в другую страну.

- Самойлов, - ко мне подошли вояки. – Где документы?

- Правое крыло, второй этаж.

- Ключи?

Обернулся к спрашивающему. Ну и наглец.

- Откуда я знаю? Ищите, спрашивайте. Я Вам что, нянька за руку водить? Вы пришли на готовое. Поработайте хотя бы ножками и головой, если она есть, конечно.

- В таком случае у нас есть приказ тебя задержать и доставить в Россию.

- Вы меня… попытаетесь… задержать? Что ж, попробуйте.

Начальник группы изящно и быстро, как ему казалось, выхватил из кобуры пистолет и наставил его не меня.

- А так? – на лице майора появилась ухмылка. Кинул взгляд на старшеклассников, которые, улыбаясь, толпой двинули к нам. Подошли, окружили, но делали это молча, как по неслышимой команде и тут нервы у офицеров стали шалить. Поняли, что происходит что-то не то...

Девчонка, видимо девятого или десятого класса, сделав шаг вперёд, с жалостью посмотрела на того, кто держал пистолет.

- Ошибка первая, - говорила ровным голосом. Как на занятиях. – Доставая пистолет, будь готов сделать выстрел. Этого нет. Вторая ошибка – пистолет стоит на предохранители и, скорее всего, в стволе нет патрона. Ошибка третья, заключительная, - неуловимое движение и пистолет оказался в её руках. – Сначала надо думать на кого направляешь оружие, потом делать. У Дениса два пистолета. Точнее, пистолет и револьвер. Оба стоят на боевом взводе. Движение - и вы трупы. Только он Вас жалеет, убогих. Не хочет марать руки кровью. А я могу. – Девушка, передернув затвор, как автомат выпустила все восемь пуль под ноги офицерам. Словно очертила линию, за которую переступать нельзя. Швырнула пистолет назад и вернулась в круг.

- Спасибо за демонстрацию возможностей…. – Я замешкался и тут же прозвучал спокойный голос.

- Светлана Воронова. Девятый класс. Петербург.

- Спасибо, Светлана. Всё чётко и доступно. Всем спасибо. – Улыбнулся ребятам и увидел на их лицах улыбки. – Идите. Скоро Ваша очередь.

- Мы ещё увидимся? Дома? – девушка подошла вплотную и посмотрела мне в глаза.

- Может и увидимся. – Наклонил голову и продиктовал ей номер телефона. Шепнул, - Запомнила? Всем скажи. Будет нужна помощь - звоните.

Меня одарили улыбкой и ребята ушли.

- Ты в самом деле смог бы в нас выстрелить? – задал вопрос майор Седаков. Он уже поднял пистолет и сунул его в кобуру. Отметил про себя - даже не перезарядил.

- Если бы оружие было заряжено и готово к применению, убил. Ответ засчитан? Тогда свободны.

Вышел из здания. Грузилась, кажется, последняя группа, хотя недалеко стоял ещё один пустой автобус.

- Где охранники и преподаватели школы? – спросил у парня с ручным пулемётом, что стоял у входа. Тот показал на конец здания. Прошёл туда. Сообщил охране, что через десять-пятнадцать минут можно будет сниматься. Отозвал в сторону, за пределы оцепления, директора. Вернул ему ключ и папку. Тот всё лихо рассовал по карманам. Как и я, сунул папку в карман куртки.

- Прощаюсь. Думаю, теперь уже навсегда. Предупреждаю – в следующий раз, если снова начнёте заниматься подобными школами – выведу всех за пределы стен школы и расстреляю. Так и передайте остальным.

Когда вернулся, заметил, что из здания несколько человек выносят документы. Как мне показалось, все принадлежали разным группировкам. Видимо, кто что забирает, решили между собой. Вмешиваться в их договорённости не стал.

Заметив меня, подошёл Сергей Николаевич, снова одетый как байкер. Выглядел сейчас как кот, наевшийся сметаны. А что, дело сделано, причём без единого выстрела. Дети в автобусах, сопровождение готово. Машины полиции включили проблесковые маячки.

- Мы готовы. Ты как, с нами?

- Нет. Хотя… Вы же обратно на своём звере? Подбросите до места, которое покажу. По пути.

- Нет вопросов. Садись, скоро отправимся.

Через полчаса отправились. Мы ехали первыми, как и попросил. Через час приблизились к нужному мне месту, лесной дороге. Похлопал майора по плечу. Тот остановился, в недоумении посмотрел по сторонам.

- Здесь же глухомань.

- Ничего, доберусь. Одна просьба – когда вернётесь домой, позвоните.

- Обязательно.

Майор меня обнял, похлопал по спине и поехал дальше, а я, не дожидаясь появления вереницы автобусов, пошёл по дороге в лес…

Глава 18.

Двадцать минут прогулочным шагом и вышел на поляну, где стоял вертолёт. Его увидел издалека, но и понятно - сейчас лес стоял без листвы, разве что по мне никто не стрелял, а так всё повторялось.

Летуны, с кем связался ещё два дня назад, не подвели, тем более предложил за работу приличную сумму. Когда до вертушки оставалось уже немного, почувствовал непонятный холодок. Оглянулся вокруг – вроде нет никого. Ещё с десяток шагов и распахнул дверь. Увидел, что руки пилотов связаны и во рту торчат кляпы. Почти сразу в спину упёрся ствол.

- Не дёргайся.

Из-за пояса вынули пистолет, затем револьвер. Завели руки за спину, и надели наручники. Не дёргался, понимая, что если уйду от одного, других не достану, а за спиной было как минимум три человека. Что странно, воспринял всё спокойно, потому что ожидал нечто подобное. Меня рывком повернули. Кто бы сомневался – передо мной стояли те два офицера, с кем ещё недавно разговаривал в школьном дворе. Ещё один боец стоял метрах в пяти, держа автомат у плеча, готовый открыть огонь. Обшарили, охлопали всего в четыре руки. Залезли во все карманы, вынув портмоне с документами и платёжными картами. Не забыли и про телефоны. Рассовали всё по своим карманам.

- Где документы, Самойлов? Где электронные носители? - брызгая слюной, в мою одежду вцепился руководитель российской группы.

- Едут по альтернативному маршруту. Сами ведь убедились, что при мне ничего нет.

- Кому всё передал? – майор Седаков достал пистолет и взвёл курок. – Говори, а не то сейчас пристрелю.

- Стреляй, придурок. Если, конечно, не забыл перезарядить пистолет. Странно, что сюда отправили совсем тупого человека. Неужели в России не нашлось кого поумнее?

Сказал и сразу поучил по лицу пистолетом. Больно. Видимо рассекли бровь – потекла кровь.

- Ты не офицер, дерьмо, раз можешь ударить человека, закованного в наручники.

Очередной удар, в живот. Новый, снова в лицо. Этот гад бил не рукой – рукоятью пистолета. Ну что ж, напросился. Почувствовал под рукой выпуклость на борту вертолёта, у которого стоял, подпрыгнул и двумя ногами ударил в голову майора, сделав «скрутку» – того снесло с ног. Бил не щадя. Не ради свалить, чтобы убить. И мне это удалось. Второй, тот, что отвечал за эвакуацию, бросился к товарищу. С минуты с ним возился, а потом поднялся. Когда на меня посмотрел – одно было бледным, почти белым.

- Ты что натворил, идиот? Это же сын генерал-лейтенанта… - Назвал фамилию, которая встречалась в файлах на ноуте Ники. Из тех, кто покрывал чёрные дела.

-Твоё звание?

Тот, не задумываясь, гордо произнёс, - Капитан. - Как будто его высочайшее звание могло спасти от неприятностей.

- Отец этого урода принимал участие в похищении детей. Капитан, ты понимаешь, во что вляпался? В документах, которые есть не только у меня, фамилия генерала упоминается не один десяток раз. Понимаешь степень ответственности твоего участия в подлом нападении, когда операция не частная инициатива, а за ней стоит государство? В лучшем случае тебя отправят до конца дней охранять покой белых медведей. В худшем - просто зароют. Предлагаю вариант – сними с меня наручники и верни всё, что изъяли. Я улечу, а Вы придумаете правдоподобную историю, при которой майор геройски погиб.

- Мне не поверят. Ты не знаешь генерала. Он вывернет всех наизнанку, но добёрётся до правды. Лучше скажу как есть – ты убил майора, а я тебя. При попытке к бегству.

- Решил пойти по лёгкому пути? Давай, стреляй, если сможешь, конечно. – Посмотрел на парня лет двадцати пяти, что стоял чуть дальше. – А ты, боец? Не думаешь, что потом кончат и тебя? Хотя вряд ли. Словам капитана нужно будет подтверждение.

Реакцию ожидал несколько другой. Тот, третий, просто плюнул в мою сторону и отвернулся. Снова поднял автомат к плечу, водя стволом в поисках врагов. Только через пару секунд его снесло с ног. Короткий хрип и человек замер. Капитан обернулся на шум. Увидев, что произошло, отскочил в сторону, держа пистолет перед собой на вытянутой руке, но через пару секунд и он упал. Заметил – стреляли из двух стволов. Один стрелок работал в грудь, другой - в шею и голову. Наступила тишина и я по боту на землю. Сырая. Сразу намокли брюки, но ноги не держали. Бахвалился, а вот уверенности, что останусь живым, не было. Понимал - если военные вернутся с моими документами и телефонами, сделав «прощальное» фото – лучшее подтверждение, что главная угроза устранена, приказ о ликвидации исполнен. Больше удивляло, где эти трое прятались, когда подходил к вертолёту? Не сразу сообразил, что за колёсами – вертушка маленькая, просвет до земли совсем ничего. Неожиданно привлёк внимание далёкий звук двигателей. Не одного, двух. Странный какой-то. Не машин, скорее мотоциклов. Увидел, как с лесной дороги на поляну выезжают два… багги с вынесенным в сторону колёсами. В них четыре человека. Люди в снайперском камуфляже, на головах балаклавы. Винтовки. Подъехали ближе, остановились. Заглушили моторы. Один вылез, прошёл, проверил каждого из трёх убитых. Встал в паре метров от меня.

- Учили тебя, Самойлов, учили, а попался глупо. Как новичок. Морда лица у тебя сейчас… лучше б не видеть. И что предлагаешь с тобой делать? Пристрелить или бросить здесь скованным? Получится занятная картинка – перестреляли здесь друг друга, не поделив кому достанется важная информация. Кстати, где она?

Узнал голос, что звучал из-под маски. Были бы свободны руки, точно вмазал в морду за подставу, а ничем другим она быть не могла. Рассчитывали, что я всех перестреляю и сбегу? Но потому, что не стал рыпаться, кому-то ломал уже нарисованную картинку. Трудно будет после такого выкрутиться. И уж тем более свалить всё на меня. Пистолетная пуля в телах оставляет другой след.

- Делайте что хотите. Мне безразлично. Можете пристрелить. Можете бросить. В любом случае документы не получите. Даже если освободите – всё равно останетесь пустыми. Потому что документов при мне нет, а тот, кому их передал, уже вручил другому. Тот третьему, затем четвёртому. Даже я не знаю у кого они сейчас. Есть лишь уверенность, что через месяц-другой они окажутся в Питере и, если меня не дождутся, будут скопированы и переданы во множество печатных изданий. Сам не буду марать руки. За меня это сделают другие. Так было задумано изначально. Вы, Иван Иванович, рассчитывали, что я принесу всё это на блюдечке? Скажите, а с чего такая уверенность? Вы мне в чём-то помогли? Если да, скажите. Что предложили поучаствовать в эвакуации детей гражданским? Бывшим военным, которые до сих пор считают себя годными для боевого столкновения? В школе, на чердаках по углам комплекса стояли пулемёты. Начнись бой, две три людей не дошла бы даже до здания.

- Тогда почему решил сдаться? – Мужчина стянул с лица балаклаву.

- Почему? Потому, что среди толпы увидел знакомое лицо. Девушку, которая не захотела со мной общаться. Всё время пряталась, а потом вообще её не видел. Сеньорита Долорес Санти Оскони ди Колаяни, покажи личико, – смотрел на трёх человек, продолжавших сидеть в машинах. К своему стыду я ошибся…

На землю спрыгнул невысокий человек и, пойдя ко мне, стянул с лица балаклаву. Ника. Твою ж мать… Зараза такая…

- Вместо неё я. Не ожидал?

Взорвался от злости.

- Ты же осталась в Петербурге? Какого чёрта сюда приехала? Я специально тебе не сообщал о дате акции, не взял, чтобы не подвергать опасности. Вероника, я тебя…

- И я тебя люблю. – Девушка улыбнулась. Проверив карманы майора, нашла ключи и через минуту освободила мои руки. – Со мной связался Пё… Иван Иванович и предложил вариант как тебя подстраховать. Вояк просчитали заранее. Знали, кто навяжет их в группу и какую перед ними поставят цель. Тебя ведь проинформировали, что майор должен был тебя ликвидировать. Это полуправда, Денис. Тебя должны были убрать по дороге сюда. Вместе с твоим знакомым, Сергеем. Только не рассчитывали, что тот окажется заядлым байкером. Поэтому группа стрелков на дороге и пропустила мотоцикл, ожидая минивэн, который… испортился. Тебя ожидали позднее, после ремонта машины. Что касается связи – её между двумя группами не было. С местонахождением вертолёта я подсказала. Ты сам мне рассказал, где летом происходила попытка твоего захвата. Что снова воспользуешься знакомой поляной – вполне предсказуемо. Зная тебя, была уверена, что со всеми не поедешь. Попытаешься вырваться из страны первым. Наши друзья в Молдавии нашли пилотов, поговорили с ними и парни были готовы, скажем так, к неприятностям. Им заплатили достаточно, чтобы всё стойко вынесли, к тому же держать язык за зубами. Что здесь произошло – писалось на видеокамеры. Как захватывают вертолёт, потом тебя. Как бьют пистолетом по лицу закованного в наручники. Всё, что было дальше, тоже записано. С коптера. Только нас четверых там нет, потому что управление записью велось дистанционно.

Молчал, слушая, что говорит девушка и понимал, что передо мной совсем не та Ника, которую знал. Другая. Незнакомая. Хотел и дальше промолчать, но не выдержал.

- Допустим, всё так, как рассказала. Что из меня сделали подсадную утку, не удивлён. Это излюбленный метод всех спецслужб. Соотечественники не исключение. Для кого те, кто не из их рядов, посторонние. Расходный материал. И ты вписалась в эту авантюру? Прости, Вероника, но такой, как сейчас, я тебя ещё не знал. Тогда прошу ответить на последний вопрос – это ты оповестила все заинтересованные стороны, чтобы собрались к указанному времени в определённом месте? Лолу, Хосе?

- Да, - кивнула Ника. – Мы решили, что так будет лучше. Для всех лучше.

- МЫ РЕШИЛИ? – Повторил за девушкой. – Хорошо прозвучало. Что ж, продолжайте все вопросы и проблемы решать вместе и дальше. Только без меня. Договорились?

Сделав пару шагов, остановился перед Иваном Ивановичем.

- Я могу воспользоваться вертолётом? Или меня уже приговорили?

- Лети куда хочешь, Самойлов. – Мужчина смотрел на меня даже не снисходительно, а словно на пустое место. - Ты свободен аки птица. Никто тебе мешать не станет. Хочешь, можешь отправиться в Испанию. Хочешь, к невесте в Италию. Можешь остаться в России. То, что от тебя требовалось, ты выполнил, поэтому…

- Требовалось? От меня? И у Вас поворачивается язык сказать мне ТАКИЕ слова? Вы – представитель государства, - я захлебнулся от гнева, а потом понял, что мои слова будут лишними. Мои чувства, мои эмоции, моя прожитая жизнь – вся та боль, что копилась долгое время - это никого не волновало. Ну да, герои те, кто освободил детей, а я остался в тени. Мне не было обидно. Радовало, что дети на свободе и, дай Бог, с кем-то из них увижусь. Те, кто стоял во дворе, лучше других понимали, кому обязаны свободой. Что касается остальных…

Вывернул карманы военных, вернув всё, что у меня изъяли, в том числе и оружие. Открыл дверь пилотов. Развязал старшего.

- Распутывай коллегу и, как будете готовы, полетим. – Шепнул. – Только проверьте вертолёт на предмет чужих вещей. Я не тороплю, но не хочется, если по пути что-нибудь взорвалось. Всё чужое, что касается подозрительным – выбрасывайте. Проверьте на закладки.

Мужчина кивнул. Развязал молодого пилота. Попробовал завести вертолёт, но у него не получилось Двигатель пару раз чихнул и заглох.

- Денис. Что-то не так. Видимо неполадки с проводкой. Мы проверим машину, хорошо?

- Конечно. – Подмигнули друг другу и пилоты стали открывать отсеки, лючки. Даже сняли часть кожуха с двигателя.

- Не работает? Может подвезти? – донёсся насмешливый голос Иван Ивановича.

- Лучше пешком пойду до Кишинёва, чем с Вами поеду.

- Ну, раз так…

За спиной заработали двигатели и машины уехали. Когда звук моторов стих вдали, обернулся – оказывается, эти деятели даже трупы с собой забрали. Ни и хорошо, меньше хлопот.

Повернулся к вертолёту и в этот момент со стороны другого борта прозвучал радостный крик парня. – Что-то нашёл. Висела на проводах.

Оббежал машину и мне в руки сунули коробочку чуть больше пачки сигарет, из которой шли два провода, заканчивающиеся маленькими зажимами-«крокодилами». Ни лампочек, ни кнопок или тумблеров.

- Ищите дальше. Парни, я пройдусь немного? Если что, зовите.

Мне кивнули и, чтобы не стоять над душой, пошёл в противоположный конец поляны. Вспомнил, как четыре месяца назад прятался в этих кустах. Сел на поваленное дерево, задумался. Долорес, после встречи в импровизированном «штабе», больше не видел. Ника… Они решили. Эта фраза набатам стучала в голове. Единственный вариант – девушку взяли под крыло. Скорее внешняя разведка, чем ФСБ. Хотя она для любой организации фантастическое приобретение. Два языка в совершенстве, компьютерный гений. Оперативная подготовка – большинству о таком остаётся только мечтать. Да, обстоятельства меняются очень быстро. Вместе с ним и люди. Не всякому дано переплыть бурную реку. Одни справляются с течением и достигают поставленной цели. Другие тонут и или отдаются на власть природы в надежде, что выплывут позже, когда течение станет более спокойным. Странно другое - сейчас перед глазами стояла Анюта – та девочка, которая захотела меня видеть в роли отца. Видимо она не смогла точно сформулировать свои желания. Скорее хотела, чтобы стал её старшим другом. Может быть наставником. Не знаю почему, но в ней что-то было. Не бунтарское, другое. Тайна. Лисичка… Неужели такое в самом деле может быть? В наши дни оборотни? От подобных мыслей рассмеялся. Нафатазировал, понапридумывал ребёнок, рассчитывая, что меня заинтригует. Глупыш. Милый и красивый глупыш. Девочка, которая почувствовала во мне что-то близкое и родное. Наверное, то тепло, чего была лишена... Ладно, что сейчас гадать. Когда позвонит, тогда и буду решать, а сейчас пора возвращаться…

Спустя примерно час вернулся к вертолёту. Пилоты показали на траву в десятке метров от машины, которая уже начала раскручивать лопасти.

Две коробки, одну из которых уже видел. Огнетушитель с нулевым показанием манометра. Две тонких пластины, на каждой из которых была микроплата, залитая пластиком, крохотный индикатор и штырёк. Потянул за него – оказалась антенна. Тоньше спички… Да уж… Понасовали...

Залез на заднее сиденье. Одел протянутые молодым пилотом наушники с гарнитурой.

- Молодцы. Неплохо поработали.

- Так мы тоже жить хотим, - рассмеялся парень. – Куда летим?

- Туда, где меня высадили меня в первый раз. Мимо какого-нибудь озера будем пролетать?

- Хочешь выкинуть пистолеты? – сообразил старший из пилотов. – Не надо. Мы у тебя их купим.

- Вопрос снят. Ну что, поехали?

* * *

Через час был в Кишинёве. От места, где меня высадили, поймал машину, на которой довезли до гостиницы. Удивило, что пилоты с меня не взяли ни цента. Сказали, что всё оплачено… Раз так, мне даже лучше. Пара тысяч евро за два ствола лишними тоже не стали. Пилоты сами предложили цену, спорить не стал.

В гостинице принял душ. Обратил внимание, что сторожки на чемодане сбиты – рылись, но кроме сменного комплекта белья и камуфляжа там ничего не было. Немного подумав, камуфляж повесил на вешалку и оставил в шкафу – зачем назад тащить то, что уже не пригодится. Проверил швы подкладки в чемодане – чисто, но в ручке под заглушкой нашёл-таки маячок. Оставил на столе – придёт уборщица, увидит, поднимет панику…

Ещё через три часа, приведя разбитое лицо в порядок, нанёс грим и поехал в аэропорт. Таможню, погранконтроль прошёл без проблем и вскоре сидел в самолёте, летевшем в Турцию…

- - -

В турецком аэропорту купил билеты в Россию, но только на следующий день. Почти сутки до вылета. В номере гостиницы, что взял на сутки, кинул чемодан, затем пообедал в ресторане, где мне вместе со счётом передали записку. Посмотрел по сторонам – кто бы сомневался, что меня тут ждут. Кивнул и через минуту за стол сели два человека – Долорес и Сильвано.

- В Россию? – поинтересовался мужчина, даже не поздоровавшись. Хотя мы сегодня уже виделись. Кажется, дважды.

- Билет на самолёт на сегодня купить не удалось. Вылет завтра. – Мне как раз принесли кофе, отвлёкся, но заметил, как двое итальянцев переглянулись и, кажется, Лола едва заметно кивнула. – А Вы каким образом сюда успели добраться?

- Так не один ты сообразил воспользоваться воздушным транспортом, – рассмеялся Сильвано. – От места до аэропорта вертолёт, затем до Стамбула частным джетом. Сеньор Марко ради дочери и документов решил расщедриться. – Мужчина внезапно стал серьёзным. - Денисо, не хочешь изменить планы? Вместо холода и снега полежать на шезлонге у моря? В России тебя ждут неприятности. Нам сообщили, что ты убил трёх русских.

- «М-да… Кажется, вокруг меня вообще нет секретов. Каждый мой чих слышен во всём мире и его тщательно изучают».

- Слушайте, а есть что-нибудь такое, что обо мне ещё неизвестно? – Спрашивая, больше смотрел на Лолу. – Вы что, обмениваетесь информацией обо мне со всеми разведками мира? Когда в России узнают, что я ел на ужин? Через полчаса? Час? Знаете, это становится смешным. Я не тот человек, за которым надо следить или ходить толпами. Все секреты, вся информация, которыми владел – уже ни для кого не секрет. Не осталось никаких тайн. Лола и Ника фактически знают всё. Они мне очень помогли, за что признателен, но делали это в первую очередь ради собственных интересов и для себя.

- Тут ты не прав, Денисо, - мужчина усмехнулся. – Ты даже не представляешь насколько стал интересен, как ты выразился, для всех. Не как носитель секретов. Что касается специальных школ, сейчас этим вопросом занимаются на другом уровне. Какие-то закрывают силой, как в Германии. Другие берут под своё крыло государственные органы или спецслужбы. По крайней мере, не будут красть детей, и отправлять туда насильно. Ты, вероятно, не знаешь, что и России такая есть. Точнее, была. Там учились дети из скандинавских стран. Да, не удивляйся. Просто вся эта структура была придумана не в России, а далеко за её пределами. Ты смог разрушить лишь часть, то, что было на твоей Родине. Остальные же государства сделали иные выводы. Какие – я тебе уже сказал. Сам организатор, точнее, организаторы, остались неизвестны. Есть кое-какие намётки и соображения, но тем, кто интересовался такими людьми, недвусмысленно дали понять, чтобы прекратили поиск.

Слушал Сильвано молча. Он сейчас рассказывал то, что понял уже давно – без единого центра осуществить функционирование школ не в одной, в десятках стран было невозможно. Вопросы решались на самом верху. Среди тех людей, к кому никогда не смогу подойти ближе десятка километров. Нет, смогу, конечно, но это будет разовая акция, где меня уничтожат. Возможно, что прихлопнут как назойливую муху ещё на подготовке к операции. Сегодня, когда летел в вертушке, мелькнула бредовая мысли создать из ребят-выпускников свою команду ликвидаторов, но прекрасно понимал, что своими руками уничтожу молодёжь. Без скромности – лучших из тех, кто существует. Нет, за такое не возьмусь. Отвечать за других, посылая их на смерть? Тогда чем буду отличаться от того же генерала Жданова? Лучше помогу девчонкам и мальчишкам найти себя в гражданской жизни. Полученные знания и умения направить в мирное русло. Только один вопрос – в какое это русло, когда основное, чему они научились в совершенстве, это убивать?... Думал, от меня отстанут, нет – вцепились как клещи. Снова хотят пить кровь.

- Сам всё это понимаю, Сильвано. Не удивил и не открыл глаза на то, что происходит. Только не понял другого – что Вы от меня хотите? Почему не отстанете и не дадите жить как обычному человеку? Я хочу получить образование, создать семью. Ты сказал, я стал интересен для всех? ЧЕМ?

- Что произошло в школьном дворе для всех, кто видел запись, поистине стало шоком. Твои слова анализируются, прогоняются через мощнейшие вычислительные центры, но… - Мужчина пожал плечами, – ничего не понятно. Почему умерли подростки? Словно из них разом вытянули всю энергию и саму жизнь. Ведь на лицах погибших были улыбки. Понимаешь? УЛЫБКИ, не гримаса боли или ужаса. Большинство специалистов сделали вывод, что ты особенный. Тот, кто владеет какими-то тайными знаниями. Не тем, о чём рассказывала Долорес. Я говорю о памяти крови.

Я рассмеялся, глядя на два внимательных лица, которые не отрывали от меня глаз. Они так ничего и не поняли. Приняли меня за нового Миссию? Бред собачий.

- Так поговорили бы с Вероникой. Она такая же, как и я. Всё бы рассказала. Могли поговорить с любым из школьников, кто молился со мной во дворе школы. Хотя мы не молились… делились внутренней энергией и тем, что в нас заложено от рождения… природой, нашей планетой. Ощущали неразрывную связь со всем тем, что нас окружает... Что касается ребят… кто умер… они изменились настолько, что не смогли пережить единение. Да, я знал заранее, что такое может произойти, поэтому в моей душе боль за смерть одиннадцати ребят. Тех, кого не только сломали, а кто сами смирились со своей участью, перестали бороться. Предали то, что в них было заложено родителями. Но, по большому счёту не их в этом вина…

- Ника сказала, ты её оставил? Это правда? – внезапно спросила Лола. – Мы с ней разговаривали пару часов назад.

- Неправда в том смысле, что это сделал я. Ника… нашла свой путь в жизни, в котором для меня нет места. Она хорошая девочка. Могу лишь искренне пожелать ей счастья.

- Ты странный, Денис, - Долорес смешно затрясла головой. – Честно скажу – не понимаю как так можно? Ты не стал её удерживать. Почему?

- Я уже ответил на твой вопрос, Лола. Просто искренне рад, что у неё всё хорошо. Встретились, когда обоим было тяжело. Поддержали друг друга, а потом, наверное, Ника поняла, что среди других людей ей будет легче и проще. Забудет о том, что было и сможет жить как все.

- Думаешь, сможет забыть? – девушка пристально смотрела мне в глаза.

- У женщин, девушек, более гибкая психика. Они более приспособлены к жизни. Точнее, к изменяющимся обстоятельствам. Мужчинам сложнее. И всё же. Что Вы от меня хотите? Полететь с Вами на курорт? Лежать, как сказал Сильвано, на шезлонге, и греться на солнце? Просто так? Ради красивых глаз? Сами-то верите в то, что говорите? Понимаю, в обмен хотите получить какие-то тайные знания. А вот нет у меня ничего такого. Поверьте, нет. Ничем поделиться не смогу. Тем более научить этому обычных людей. Долорес, ты ведь много раз беседовала с хранительницей домена Семьи. Неужели она тебе так ничего и не сказала?

Девушка бросила быстрый взгляд на мужчину. Видимо ей было что скрывать.

- Дади сказала, что ты особенный. Таких она никогда не встречала. Что в тебе одновременно живёт множество душ. Хотя и не поняла как такое возможно. Когда попыталась взять тебя под контроль, получила такой мощный отпор, что серьёзно пострадала. Долго восстанавливалась.

- Так не надо было лезть туда, куда нельзя. Ладно. Поговорили, на том и закончим. – Я поднялся из-за стола. - Сильвано, спасибо тебе за то, что сделал на острове. Ты хороший человек. Желаю, чтобы таким и оставался. Долорес… - склонил голову и ушёл. Теперь эти двое ушли в историю. На это, по крайней мере, надеялся. Не ждал, что девушка бросится мне на шею и снова будет говорить о совместном будущем. Всё это показалось мне игрой. Тонкой, изящной, вполне правдоподобной, но игрой. Нас более ничего не связывало, и никто никому не был обязан. Я получил помощь в трудную минуту, они – материалы, на которых могут заработать. Вместе с тем каждый остался при своём…

Ночь в гостинице. Днём бродил по городу. Ближе к вечеру забрал чемодан и отправился в аэропорт. Самолёт, и уже под утро вышел из аэровокзала в Петербурге. Ещё в самолёте заказал такси и через час был в «своей» квартире. Переоделся в джинсы и футболку и забрался на кровать. Следовало продумать планы на ближайшее время.

И утром, когда проснулся, перекусив бутербродами, решил завершить то, что оставалось из прошлых задач.

* * *

- Здравствуйте. Узнали? – спросил у женщины, которая открыла дверь.

- Живой, - выдохнула хозяйка квартиры, распахивая шире дверь. – Проходи, Денис. Я так долго тебя ждала…

Да, сегодня поехал к сестре отца. Ника мне говорила, что после больницы женщина вернулась домой, а потом исчезла. Куда делась, никто не знал. А я поехал по её прежнему адресу и не ошибся – именно она и открыла дверь. Проговорили, сидя на кухне, не один час. Родная тётя, Зоя Николаевна, многое не произносила, давая понять, что в её квартире могут находиться подслушивающие устройства, но что-то написала на бумажке, что-то из недосказанного сам понял. Договорились встретиться через пару дней. Естественно, писали когда и где. Все записи сунул себе в карман. Зачем подставлять человека?

В моём доме жили чужие люди, но те не являлись владельцами – снимали и оплату переводили на счёт, который им дала именно тётя. Она фактически и была хозяйкой квартиры родителей. Родители на неё написали дарственную, так что вопросов со стороны законодательства не имелось. Единственное, о чём Зоя Николаевна меня попросила - дать возможность семье дожить до конца срока – оставалось не так много – всего полгода, осле чего мог занять квартиру. По вопросу владения жилплощадью, женщина сразу сказала, что всё это принадлежит мне, и она будет рада, что верну то, что принадлежит по праву. Что касается родителей и письма, которую она принесла в гостиницу, вопрос был написан, не произнесён вслух и женщина сразу показала, что всё потом, при встрече.

Что меня удивило, когда вышел на улицу – после встречи с родственницей ничего в душе не колыхнулось, словно это был чужой человек. Перед глазами всплыла картинка, как отреагировала на Нику её тётка. Здесь же – минимум эмоций. Складывалось впечатление, что человек просто вернулся из длительной командировки. Его ждали, это так, но радости и положительных эмоций не было. Странно? Может быть. С другой стороны помнил из детства, что сестра папы всегда была молчаливой. Редко когда улыбалась. Единственное, что меня радовало – в кармане куртки лежали документы на квартиру. Старое завещание родителей, генеральная доверенность, завещание тёти. Осталось последнее – заверить у нотариуса. Проблема была одна – мой паспорт. Настоящий, не фальшивка.

Когда вернулся домой, понял, что в моё отсутствие в квартире побывал чужой человек. Открыл замки и беззвучно скользнул в квартиру. И почти сразу понял, кто здесь был, когда увидел на столике в прихожей второй комплект ключей. Ника. Дверь ведь была заперта только на верхний замок, который защёлкивался. Вещей девушки в квартире и так оставалось немного, но сейчас и те исчезли. Ни записки, ни письма. Разве что на кухне на столе лежал пухлый конверт. Когда открыл и высыпал содержимое, усмехнулся. Да, со мной щедро расплатились. Естественно, как они посчитали. Российский паспорт с моей фотографией и пропиской в родном доме. (И ведь знали, сволочи). Аттестат о получении среднего образования, где говорилось, что закончил с золотой медалью. Свидетельство о результатах ЕГЭ. Балл, надо сказать, был проходным для любого ВУЗа – намного выше среднего, но и не тот, что мог вызвать подозрение в реальности. Имелся и военный билет с пометкой, что непригоден к службе. Здесь не удержался, рассмеялся в голос. Тонкое издевательство. Хотя, с другой стороны, даже хорошо. Последнее, что меня искренне удивило – документы на перевод из Московского университета в Петербургский. Кафедра иностранных языков. Я, оказывается, был студентом аж второго курса университета. Стал проверять остальные документы. Оказалось, я вундеркинд. Закончил школу досрочно и в шестнадцать поступил в Университет. Проучился в Москве полтора года, а потом, в связи с семейными обстоятельствами, вынужден был перевёстись в родной город. Зачётка с проставленными оценками тоже была в наличие. Посмотрел, снова ухмыльнулся – кроме одной четвёрки в первое полугодие – сплошные пятёрки. Значит, большие дяди с погонами за меня мою дальнейшую судьбу уже решили? А что? Университет – это хорошо. Если напрячься и дальше себя поддерживать в статусе неординарного человека, можно даже сократить срок обучения... Как мне показалось, кто в этом был заинтересован, и дальнейшую мою жизнь уже расписали. Что ж, посмотрим, а что будут пытаться доверительно разговаривать и давить – сомнений не вызвало.

* * *

На следующий день пошёл в университет. Полдня провёл в хождениях по инстанциям. Даже устроили проверку моих знаний.

Английский проверяла дама от силы лет сорока. В полном смысле слова осмотрела меня с ног до головы, прежде чем задать первый вопрос. Сходу начала сыпать вопросами далеко от обычного разговорного. Использовала технические термины, но через пятнадцать минут выдохлась. Во время диалога стояли. Видимо, было своего рода психологическое давление. Дистанцирование – я учитель, а ты - ученик, но потом женщина села на стул, махнув мне рукой, разрешая расслабиться.

- Язык хорошо поставлен, не буду обманывать. У нас многие выпускники не настолько хорошо владеют английским. С грамматикой как?

- На том же уровне. Можете проверить.

- Проверю обязательно, - женщина внезапно улыбнулась. – Тебе язык ставил носитель?

- Да, двое. Супружеская пара. Занятий каждый день. Индивидуальные, по полтора часа. Со второго класса.

- Хорошая подготовка, не буду скрывать. А ещё какие-нибудь языки знаешь?

- Итальянский и испанский. Второй как родной.

Анастасия Михайловна, старший преподаватель, мне не поверила. Достала из сумочки телефон и куда-то позвонила. Через несколько минут в аудиторию зашли двое мужчин. Тоже приблизительно лет сорока - сорока пяти. Чем-то похожи друг на друга. Кивнули женщине.

- Молодой человек говорит, что испанским и итальянским владеет свободно. Отмечу – английский у него великолепен. Павел Юрьевич, начните вы.

Мужчину, который начал со мной общаться на испанском, хватило максимум на пять минут. Преподаватель выглядел удивлённым. Развёл руки и как-то странно, даже беспомощно взглянул на женщину, но ничего не сказал. Второй преподаватель сходу попытался перейти на бешеный темп, но, пообщавшись с Лолой, привык, что итальянцы очень часто, тараторя, проглатывают окончания фраз. Для иностранцев подобный разговор становится непонятным, а носители… С преподавателем мы общались чуть дольше. Видимо первый натиск отбил успешно и дальше разговор пошёл в нормальном темпе, но в некоторых фразах ловил каверзы, поэтому улыбался, чем явно злил собеседника. В итоге почти одновременно замолчали.

- Что скажете? – Анастасия Михайловна с улыбкой посмотрела на коллег. Основное она поняла и так, но надо было выслушать вердикт. - Олег Юрьевич. Вам слово.

- Итальянский на уровне носителя. Я б сказал, район проживания Турин. Вместе с тем очень много слов, которые используются только на Сицилии. Молодой человек, Вы случайно не связаны с…

Попытался подколоть. Ну-ну. Улыбнулся, заметив, что преподаватели сбросили с себя официоз и стали обычными людьми. Конечно, на уровень панибратства не стоит опускаться, но решил внести в разговор некую долю своеобразного юмора.

- Что касается преподавателя, ставил итальянец, родом из окрестностей Турина. Не житель города отмечу. Поэтому позвольте выразить огромное уважение. Что касается Сицилии. Моя несостоявшаяся невеста - дочь одного из Глав Семей. Сразу скажу – расстались добровольно и вендетты в стенах университета не будет.

Что увидел - улыбки и многозначительные взгляды.

- Испанский, - Павел Юрьевич развёл руками. – Если стану его преподавателем, мне его учить нечему. Он знает язык если не лучше меня, то не хуже точно.

- С грамматикой только проблемы. Точнее, признаюсь, совсем на нуле. Если научите, до конца дней буду благодарить.

Преподаватели рассмеялись.

- До конца дней преподавателя или своих? - Анастасия Михайловна улыбалась. - Вот и нашли минус в образовании. А то мне тут шепнули – мальчик-вундеркинд. Перспективный, мол. За ним будут наблюдать сверху, – женщина сложила перед собой ладошки и подняла голову вверх, словно в молитве, чем вызвала очередной взрыв смеха. Посмотрела на меня. – Ладно, Денис. Вопрос на засыпку. Какой язык станет основным?

- Если можно просит, испанский.

- Второй? – сразу последовал вопрос.

- А можно оба? Английский и итальянский? Обещаю – буду учиться на совесть.

- Если будешь успевать, мы только за. Хотя ты меня расстроил – думала, станешь моим любимым учеником.

- Вот тебе, – Павел Юрьевич, «испанец», показал женщине, старшему преподавателю, самую настоящую фигу, чем вызвал улыбки. – Денис будет моей правой рукой. Он говорит лучше всех аспирантов и большинства преподавателей. Особо отмечу – у него язык словно родной. Он не думает когда говорит. Не подыскивает простые слова. Такому научиться практически невозможно. Скажи, у тебя кто-то из родителей носитель языка?

- Можно, не буду отвечать на этот вопрос? По крайней мере, сейчас.

- Что с тобой поделать, - мужчина горестно вздохнул. - Так и быть, день помучаюсь.

Снова взрыв смеха. Я смотрел на этих людей и понимал, что мне с ними хорошо. Ну и что, что старше меня на много лет? По крайней мере, нормальные люди, кто не живёт двойной жизнью. Уверен, могут быть и жёсткими, требовательными, но когда они, как сейчас, в неформальной обстановке, очень доброжелательные и приятные люди.

- К слову сказать… - женщина внезапно стала серьёзной. - Скажите, коллеги, а почему никто из Вас не задал мне вопрос по поводу дежурств?

- Настя, - Павел Юрьевич неожиданно женщину назвал по имени. – Я подумал на эту тему, но допуск. К тому же парню… - мужчина посмотрел на меня. – Денис, сколько тебе полных лет?

- Семнадцать.

- Вот видишь? Он ещё и не совершеннолетний. Если нас поймают на таком, шум поднимется…

Женщина о чём-то усиленно думала. Потом посмотрела на меня.

- Скажи, Денис, ты очень занят? Не только сегодня, в ближайшие дни?

- Что мне надо было сделать, в основном выполнил. Остались небольшие хвосты, но это не к спеху. Можно сказать, свободен. Только послезавтра два-три часа будут заняты. В первой половине дня.

- Отлично. Приличный костюм у тебя есть? Галстук, сорочка? О носках и трусах не спрашиваю.

Улыбнулся. Мне нравилась эта женщина всё больше и больше. Видимо имела на меня какие-то планы.

- Если принципиально надо, куплю – деньги есть. Только необходимо заранее знать уровень встречи.

Снова троица преподавателей переглянулась. Видимо с вопросом попал в точку. Заметил некое удивление на лицах.

- Уровень официальной делегации. – Олег Юрьевич наблюдал за моей реакцией. - Чуть ниже уровня официального приёма у посла.

- Место встречи? Ресторан, посольство, нейтральная территория? Время встречи?

- Кажется, Денис не такой и простой. Вопросы задаёт уж очень специфические, - вынесла вердикт Анастасия Михайловна.

- Замечу, что и подготовка у меня не хуже, – продолжил за женщиной в её же тоне. – Этикет знаю. Правила поведения за столом и обязательный набор танцев на званом приёме тоже.

Наступила тишина. Видел, что у людей появилась настороженность – так ведь и понятно почему. Что ж, наверное, пора открыть кое-какие карты.

- Уважаемые преподаватели. Начнём с того, что я не сынок кого-либо из тех, о ком Вы, уважаемая Анастасия Михайловна, обмолвись вначале разговора. Я – фактический сирота. Лишился родителей в раннем детстве. Живы они или погибли – не знаю. Веду поиски. Второе. Я не засланный «казачок» из служб безопасности или разведки. Скажу честно – были контакты, но непосредственно на них не работал. Добавлю, что и расстались мы далеко не друзьями. Ни сейчас, ни в дальнейшем с ними общаться не собираюсь и уж тем более работать на них не буду. Предупреждаю заранее – если меня станут вербовать, на такое могу отреагировать достаточно резко. Прошу заранее оповестить потенциальных «покупателей», чтобы ко мне не подходили ближе, чем на пушечный выстрел. Я хочу учиться. Всё остальное меня не интересует.

- Круто себя поставил. С первой же минуты. Молоток, - Павел Юрьевич улыбнулся. – Твои пожелания передадим кому надо.

- Только там не обрадуются, – женщина хмуро посмотрела на коллегу. – Именно от них и поступил сигнал, что парня следует тщательно проверить.

- Что мы сейчас и сделали, - рассмеялся Павел Юрьевич. – Не будем себя обманывать, коллеги. – Денис уже готовый специалист. Может общих знаний у него недостаточно, но по профессиональной подготовке он, повторюсь, выше аспиранта.

- Хорошо. Вернёмся к прежней теме. Что ты сейчас сказал… это несколько меняет мои планы, но не настолько, чтобы от них отказываться. - Анастасия Михайловна перешла на деловой тон. – В двух словах озвучу проблему, которая стоит перед кафедрой уже много лет подряд. Знающих иностранные языки много. Каждый год ВУЗЫ Петербурга выпускают сотни специалистов, которые этими самыми специалистами не являются. Их уровень – учителя в школе. А от нас требуют переводчиков. Людей, кто может разобрать даже пьяный бред упившегося в жопу пришельца с другой планеты. Простите за мои слова, но суть ведь понятна? Поэтому существуют так называемые дежурства, когда в городе появляются одновременно две, а то и больше иностранных делегаций, и не хватает штатных переводчиков. Сейчас, в связи с санкциями, групп иностранцев в разы меньше, но люди всё равно приезжают. Через третьи страны, на свой страх и риск, но бизнес продолжает вести дела, несмотря на войну, и наша задача обеспечить визитёров переводчиками. Не только группу на официальных приёмах и деловых встречах, а и потом, когда появляется свободное время. Люди имеют разные интересы и каждому хочется, чтобы рядом с ним был понимающий человек. Как уже сказала, имеющего возможность и способность разобрать даже бред в сиську упившегося гостя. Конечно, любой труд, особенно такой, хорошо оплачивается и мы, в основном, на эти деньги и живём. Поэтому и предлагаю тебе, Денис, вступить, так сказать, в наши ряды, коль доказал способность свободно говорить на многих языках. Один иностранный язык знают многие. Два, свободно, сотня человек от силы. Три – человек тридцать на весь город. Причём уровень знания одного из языков, как правило, сильно хромает.

- Польщён, Анастасия Михайловна, - я склонил голову. – Не буду скрывать, удивлён подобным предложением. Однако замечу – если мне придётся по окончании работы писать отчёты о сути частных или деловых разговоров, вынужден сразу отказаться.

В очередной раз три человека обменялись взглядами и в аудитории раздался смех.

- Принимается, - мне протянул руку «испанец». – Такое требуют, но редко. Если начнут права качать – посылай прямо и далеко. Мы обычно говорим, что с радостью примем себе замену. Настя, так год назад сорвала важную встречу, когда ей стали угрожать. Оделась и уехала. И что? Ничего. Утёрлись. На следующий день сюда приехали с извинениями, потому, что она, уходя, сказала, что ни одного преподавателя или аспиранта с кафедры больше не пришлёт. Слушай, Денис, у тебя найдётся час времени? У меня сейчас зачёт. Четвертый курс. Посиди со мной академический час, а я тебе сварю самый настоящий испанский кофе.

- Кофе в Испании растёт только в одном месте – Андалусии. – Вспомнились занятия по этикету. - Если не ошибаюсь, место называется Коста–Тропикаль. Не так давно плантации разместили и в районе Малаги, но результат пока спорный. Так что если это будет настоящий испанский, просижу даже два часа. За две чашки, разумеется.

На меня посмотрели с удивлением, и снова в аудитории расхохотались. Первой в рабочее состояние пришла женщина. Снова окинула меня оценивающим взглядом.

- Ты полон сюрпризов, Денис. Знаешь такие подробности, что вызывают не только удивление, но и искреннее уважение. Тогда последнее. В декабре две делегации. Ближе к концу месяца итальянцы. Есть вероятность, что те здесь останутся встречать Новый год. Две группы. Но до этого ещё далеко, а вот прямо завтра – испанцы. Шесть человек. Промышленники. Встреча состоится в консульстве. Приём с участие посла, который прибудет из Москвы и представителей губернатора города. Будут представители отечественного бизнеса. Одежда строгая, как понимаешь. Поедем втроём – наш «итальянец» испанским в должной мере так и не овладел. Живёшь в каком районе города?

- Полчаса отсюда быстрым шагом. Снимаю квартиру. Через полгода перееду на площадь Труда. Уже в свою квартиру.

- Ну да. Ты у нас прямо человек-загадка.Вообщем, завтра к четырём будь у входа. Поедем на машине. А сейчас, так и быть, иди, помогай своему наставнику.

Уже в дверях меня нагнал голос женщины.

- Мы с тобой ещё пообщаемся. В иной остановке. По поводу остального не беспокойся – сама займусь твоими документами. Когда закончатся занятия – заберёшь в приёмной ректора.

- Спасибо, Анастасия Михайловна.

Пока быстрым шагом добирались до нужной аудитории, Павел Юрьевич прояснил некоторые моменты. То, что он с Юрием братья, я уже догадывался, но мужчина с юмором рассказал, что за Анастасией во время учёбы ухаживали оба. Постоянно били друг другу рожи, а в итоге она вышла совсем за другого, за художника, но вскоре после рождения дочери муж умер, а их любимица так и осталась одна. Поэтому братья продолжают ей всячески помогать, хоть у каждого уже есть свои семьи и дети… А вот дружба и тёплые отношения осталась. Как и доверие.

Перед дверью меня резко остановили, схватив за руку.

- Денис, слушай, а давай сделаем хитрость. Я студентам представлю тебя как испанца. Проведёшь, так сказать, с ними собеседование.

- Павел Юрьевич, так я и есть испанец. У меня двойное гражданство. Точнее, тройное.

- Ну не х… - мужчина захлопнул рот и смешно зажмурился. Открыл глаза. – Не врешь?

- Смысл? Зачем врать? – Достал из кармана паспорт и продемонстрировал его мужчине. – Только прошу об этом никому не рассказывать. Даже брату и Анастасии Михайловне. Зачем им выслушивать лишние вопросы от других людей?

- Хосе Альварес Донго Пердени? – хихикнул преподаватель. – Ну и фамилия. Ладно, всё уже в прошлом и забыто. Просто Хосе Альварес, - открыл дверь, пропуская меня первым…

Глава 19.

Что меня удивило – демократизм преподавателя и то, что его уважали, если не сказать любили. Не только девушки, а и парни.

Меня представили и посадили в первом ряду, но так, чтобы мог видеть небольшую аудиторию, рассчитанную на три десятка человек.

Быстрая перекличка и разговор начался с… поэзии. Чертыхнулся про себя. Вот к чему меня никогда не влекло, так к запоминанию стихов, да и вообще к поэзии.

Студенты заученные читали стихи, а я ловил на себе взгляды преподавателя и студентов. От одного - ожидание чего-то нестандартного, от остальных – кто я такой и почему здесь оказался. Понятно – мальчишка, но что собой представляет… Видимо моё нетерпение передалось преподавателю. Тот поднял руку, останавливая студента. Кивнул и разрешил тому сесть. Обратился ко мне, естественно, на испанском. В аудитории вообще не прозвучало ни слова на русском.

- Хосе. Вас, как заметил, стихи на родном языке не задели? Может, предложите что-то более интересное? Свой вариант?

- Свой? – Я улыбнулся, поднимаясь со стула и подходя к столу преподавателя. – Знаете, заучивание стихов это хорошо. Развивает память, умение концентрироваться, но что дальше? Где умение думать на другом языке? Вы про себя сначала произносите фразу на русском, потом её переводите и только потом произносите вслух. Это в корне неверно. Что бы хорошо знать другой язык, нельзя думать на русском, постараться стать испанцем. Или, простите, испанкой. Думать именно на этом языке. Пожалуйста, поднимите руки, кто помнит хотя бы первые строки Руслана и Людмилы Пушкина?

Естественно, подняли руки все без исключения.

- Замечательно. Теперь вопрос. Как русское слово «лукоморье» (произнёс на русском) перевести на испанский, чтобы не потерялись смысл и красота? Кто сможет сразу произнести на испанском хотя бы два десятка строк, буду просить преподавателя поставить зачёт. В стихотворной не обязательно, но желательно. Кто попробует? Не бойтесь, мы же Вас за ошибки не расстреляем. Попытка не пытка, как говорил товарищ Берия. Поверьте – чем меньше будете размышлять над каждым словом, тем легче у Вас получится. Я помогу. И так…

Кажется, этот зачёт студенты запомнят на всю жизнь. Кое-как с переводом справились лишь трое из двух с половиной десятков. Потом перешли к стихотворению Маяковского. «Я достаю из широких штанин». Минут через пятнадцать сообразил как ещё лучше всё организовать. Студенты разбились на пары. Один читает строки по-русски – другой без задержки переводит. Не думал, что пройдёт всё настолько непринуждённо. Даже Павел Юрьевич втянулся в эту своеобразную игру. Закончив со стихами, перешли к анекдотам. Ведь в коротком мини-рассказе, как ни в чём другом необходимо сохранить смысл и иронию. Здесь, как раз, у многих выявилась шаблонность в заучивании иностранных слов, и преподаватель стал на меня смотреть несколько иначе. Я прекрасно его понимал. Именно сейчас и вылезли наружу огрехи в обучении. Именно то, о чём и говорил в самом начале – неумение мыслить на чужом языке, а использовать стандартные наборы слов, фраз, которыми в общении с носителем языка не отделаться.

Полтора часа пролетели как один миг. Мне понравилось, как провели время. Студентам тоже. Зачёт получили все, даже те, кто вначале старался спрятаться за спины других. В итоге стали более раскрепощенными.

Когда студенты покинули помещение, Павел Юрьевич минут пять молчал, о чём-то думал. Я тоже молчал, не мешал.

- Знаешь, а ты преподаватель от Бога, - в тишине раздался негромкий голос. – Когда приглашал, думал, ты просто скажешь пару слов. Ну, может, поговоришь с аудиторией, а ты… Перевод стихов… Это, пожалуй, не каждому аспиранту под силу. С анекдотами вообще вышло замечательно. Что меня удивило – даже Некрашин и Игнатуллин, парни, кто с первого года учатся на грани отчисления, сегодня показали знания не хуже середнячков. Знаешь, как мне показалось, они сами этого не ожидали. Ты их просто раскрыл. Дал надежду, что ли… Ты к ним отнёсся без всякой предвзятости, тем самым дал возможность проявить себя. Спасибо, Денис. Честно скажу, это хороший урок и для меня. Есть над чем подумать. Да, если попрошу тебя ещё поучаствовать в подобном, не откажешь?

- Мне самому понравилось, Павел Юрьевич, – пожал протянутую мне руку. – Если надо, скажите.

- Спасибо. Ладно, иди. Документы только не забудь забрать…

- А кофе Вы всё-таки зажилили. Нехорошо… - проговорил последние слова и, уже закрывая дверь, увидел, как преподаватель краснеет… Два ноль в мою пользу…

Догадывался, возвращаясь домой, что три преподавателя сегодня вечером встретятся и промоют мне косточки, но даже не догадывался, что «испанец» подробно распишет мои действия и этим заинтересуются двое других. Не только используют «мой метод» погружения в чужой язык, а начнут меня эксплуатировать самым бессовестным образом в обмен на свободное посещение лекций по всем остальным предметам. Естественно, ради такого соглашусь…

* * *

На следующий день у входа в универ я оказался первым. Минут через десять подошли мужчины и последней, на новенькой Volvo, подкатила Анастасия Михайловна. Я был уверен, что поедем на такси, а вон как оказалось. Доехали до консульства и когда вышли из машины, женщина отвела меня в сторону. Протянула конверт.

- Там бейджик, значок переводчика и сертификат. Значок и бейдж на левый лацкан пиджака. Документ во внутренний карман. Не потеряй, он персональный. Теперь что касается деталей. Я сегодня получила список тех, кого надо будет взять под персональный контроль. Кроме одной пары, отца и дочери, остальные известны и мы их между собой уже распределили. Кроме нас четверых будут работать трое штатных переводчиков от МИДа. С ними минимум контактов. Если подойдут и начнут вмешиваться в твою работу – посылай их на… ко мне. Всё понял? Тогда идём. Главное – не тушуйся. Хотя кому это говорю…

Приём на уровне посла… Это нечто перемешанное с чем-то. Короткие выступления, демонстрация нарядов, кучкующиеся по интересам люди. Шампанское – можно утонуть или нажраться, если в тебя влезет литра два… Вообщем, сплошная говорильня.

Меня представили моим «подопечным». Как понял – папа – хозяин крупного строительного холдинга. Это только одно из его хозяйств. Владелец крупного порта, завода по производству металлоконструкций и пары десятков менее интересных фирм. Дочь… Произведение искусства мастеров, не девушка. Столько в неё вложено. В смысле химии и синтетики. За те деньги можно купить неплохую квартиру в центре Москвы. Вместе с тем довольно словоохотливое юное создание. Лет восемнадцать максимум. В первые минуты думал, что она не дочь, любовница мужчины лет пятидесяти, но потом всё же уловил некоторое сходство. На меня же эти двое поначалу отреагировали настороженно, так и понятно – молодой человек, внешне недурён. Даже выше среднего по планке, которую увидел в глазах Кристины. Или, если бы точнее, Христи, как сама представилась.Рамон же, после знакомства, открыто протянул руку для знакомства, попросив не использовать слово сеньор, называть по имени. Между тем к девушке обращался исключительно «иха» - девочка, дочка. Было заметно, что мужчина очень любит дочь. Относится к ней трогательно, хотя и девица, нет-нет, а прижмётся к руке отца. В современном мире такое было удивительно видеть. Вместе с тем, не было показными чувства.

Мне после знакомства и короткого разговора пришлось именно что работать, идя чуть сзади этой странной пары. Короткие знакомства, пара слов и новые люди. Не думал, что простая болтовня настолько утомляет – через пару часов понял, что вымотался. Но, как оказалось, это была лишь разминка. Вместе с четырьмя испанцами и пятью отечественными бизнесменами оказались в переговорной комнате. Кроме меня там были два мидовских переводчика, которые, к счастью, взяли на себя основную часть работы. Те тоже подустали и пару раз сделали ошибки, а один раз так вообще перевели фразу, произнесённую испанцем, который, видимо, здесь был главным искажённо, настолько искажённо, что российские бизнесмены переглянулись. Я не выдержал и продублировал, произнёс фразу как надо, чем вызвал откровенно злобный взгляд в мою сторону со стороны коллег.

Вскоре объявили перерыв, но «подшефные» меня попросили остаться на месте. В итоге в комнате остались испанцы и я.

- Денис, - напротив меня, перевернув стул ко мне спинкой, уселся самый «главный». – Позволь вопрос – откуда так хорошо знаешь язык? Только не говори, что сирота и вырос в Испании, ладно? Ты используешь в разговорной речи такие обороты, которые не могут знать обычные переводчики. Тем более ты очень юн.

Другой мужчина, который не произнёс ни слова во время переговоров, нагнулся и что-то шепнул на ухо руководителю. Тот удивлённо посмотрел сначала на него, потом на меня, но промолчал, показав рукой, что может сам продолжить разговор. Что тот и сделал.

- Меня просили, если встречу, конечно, передать некому Денису привет от своего бывшего учителя.

Я улыбнулся. Да, мир тесен – живём не на огромной планете, а словно в коробке из-под обуви. Понятно, что человек, который сейчас произнёс провокационную фразу, был представителем испанской разведки или контрразведки, тут конкретика роли не играет. Молчать было нельзя. Не поймут.

- Благодарю. Передавайте и ему привет. Надеюсь, у учителя всё хорошо?

- Да, хорошо. Он вспоминает тебя очень тепло. К слову, – мужчина поднялся, сделал пару шагов и остановился у моего стула. Пришлось вставать. На бейдже прочёл – Сантос Привейра. Секретарь. Как понял – секретарь консульства. Мужчина вынул из кармана и передал мне конверт. Ничего не оставалось делать, как открыть. Едва сдержался, чтобы ни улыбнуться, – внутри лежал новенький испанский паспорт и пара сложенных вчетверо листов бумаги. Приоткрыл паспорт, не вынимая из конверта – мои старые данные, но паспорт… настоящий. С российской годовой деловой визой.

- Удивлён? – Губы мужчины едва тронула улыбка. - Мы решили, что Хосе Альваресу пора стать настоящим гражданином королевства, тому подтверждение паспорт, что держишь в руках. Добавлю - у тебя появилась квартира в Мадриде. Небольшая, - мужчина улыбнулся уже более открыто, - но ты сможешь там поместиться, чтобы отдохнуть в стране, где тебе всегда будут рады. Все расходы по содержанию квартиры на себя взяло правительства, за исключением дней, когда будешь там проживать. Думаю, это не составит особых проблем. Есть информация, что ты далеко не бедный человек.

- Спасибо. – Я глубоко поклонился. – Великая честь стать гражданином королевства, которой, как мне кажется, недостоин.

- Позволь нам самим решать кто чего достоин. – Мужчина вернулся и сел на прежнее место. С улыбкой посмотрел на Рамона с дочкой. – Роми, тебе сегодня повезло как никогда. Рядом с тобой сидит человек, который сделал для нашей страны больше, чем любой из наших с тобой земляков.

- Так… - Кристина смешно наморщила нос. – Хосе Альварес. Хосе Альварес … Крутится в голове… О, вспомнила. История с детьми, верно? Так у нас говорили, что он испанец, не русский.

- Он настоящий испанец, но продолжает оставаться русским, – секретарь консульства рассмеялся. – Двойное гражданство. Слышала о таком? Хотя вру. Он же вроде ещё и итальянец.

Здесь не выдержал уже сам, увидев вокруг доброжелательные улыбающиеся лица. Поднялся. Снова поклонился.

- Спасибо за оказанную честь. Одного не могу понять – у меня на лбу ничего не написано? Нет никакой таблички? Вроде утром, когда просыпался, ничего не увидел, а тут, впервые работая переводчиком, обо мне все всё знают... – Люди улыбались, но я перешёл на серьёзный тон. - Только позвольте сразу ограничить дальнейшие телодвижения. Я не работаю и не хочу работать ни на одну из разведок мира, в том числе и русскую. Я студент университета и моя единственная цель – учиться. Как можно лучше учиться.

- С подобными предложениями к тебе, Хосе, от нас никто не подойдёт. Мы прекрасно знаем, что тебе пришлось пережить в жизни, а то, что получил от нас – малая часть благодарности за всё, что сделал для нашей страны. Не только за документы, а и за детей. И не только наших. На этом, пожалуй, закончу. Вроде перерыв заканчивается, поэтому давайте работать, ради чего здесь и собрались…

- - -

Переговоры продолжались ещё пару часов. Когда официальные переводчики подустали, пришлось включаться мне. Странное дело – заметил, что разговор словно изменил тональность. Стал более доверительным, что ли. Может благодаря именно мне, а может просто совпадение, не знаю. Когда прощались, Рамон аккуратно подхватил меня под руку. Отвёл в сторону.

- Денис. Или тебя лучше называть Хосе?

- В России я Денис.

- Хорошо. Хотел поинтересоваться – можем ли воспользоваться твоими услугами ещё два дня? Завтра у нас культурные мероприятия, а на третий день до обеда свободны. Хотелось бы просто погулять по городу.

- Если я Вам нужен, не вижу повода отказываться. Только вот по поводу экскурсии по городу. Я очень мало что могу рассказать.

- Ты не понял. У нас будет экскурсовод, который говорит по-испански. Ты нам нужен, скажем так, как надёжный человек.

- В виде охраны?

- Нет, ни в коем случае. Как бы правильно выразиться… - Мужчина усиленно размышлял. – Пожалуй, лучше всего подойдёт выражение «надёжная опора».

- Я понимаю. Хорошо, Рамон. Надеюсь, сегодня в театре я Вам не понадоблюсь. Не будете же просить, чтобы переводил каждое движение балерин из «Лебединого озера»?

Шутка так себе, но вокруг раздался громкий смех. Оказывается, нас обступили остальные участники делегации.

- Нет, это мы попытаемся понять и без перевода, - хохотал Рамон. – А вот завтра вечером на банкете хотели бы увидеть тебя вместе с твоими коллегами.

Уже на выходе меня остановил тот самый секретарь посольства.

- Я тебя задержу буквально на минуту, – мужчина отвёл меня в сторону, чтобы не мешали проходу другим. – Денис, спасибо за отличную работу. Понимаю, устал с непривычки. Что хотел поинтересоваться – могу надеяться на твою помощь в дальнейшем? Когда будут приезжать мои соотечественники? Гарантирую достойную оплату, не беспокойся.

- Конечно, господин Сантос. Я всегда отвечаю добром на добро. – Написал в протянутом блокноте номер своего телефона, и потом крепко пожали друг другу руки.

На выходе меня поджидала хмурая Анастасия Михайловна. Чуть ли не вцепилась в мою куртку на глазах у множества людей.

- Ничего не хочешь сказать? – красивые карие глаза метали молнии.

- Не знаю о чём Вы.

- Не придуривайся, Денис. Лучше объясни – почему, когда прошёл слух, что здесь оказался сам Хосе Альварес, все испанцы чуть не сорвали переговоры? Все хотели посмотреть на тебя? Кто ты такой, Денис?

- Настя, успокойся, - Олег Юрьевич мягко взял женщину под руку. – Зачем устраивать разборки на глазах у всех? Давай как-нибудь потом! Сейчас надо передохнуть, коль есть несколько часов – вечером ведь опять работа.

Женщина на миг задумалась.

- Сейчас едем ко мне. Там и поговорим. Не обсуждается.

Как оказалось, Анастасия Михайловна жила не так далеко - на Старо-Невском. Совсем недалеко от Московского вокзала.

Когда толпой поднялись в квартиру, хмыкнул про себя, что у каждого из мужчин здесь имеются персональные тапки. Мне тоже выдали – совершенно новые, открыв упаковку.

- Денис, запомни, – тихо хихикал Павел Юрьевич. – Раз выдали новые тапки, значит, в этой квартире у тебя появился свой уголок. Гордись таким доверием.

- А его надо пометить? Ну, чтобы другие не заняли? – На полном серьёзе задал вопрос и мужчина не сразу сообразил, о чём я, но уже через секунду хохотал в голос.

- Пометишь, вообще отсюда никогда не выйдешь. Знаешь, какая у Насти дочь красавица? Твоя ровесница кстати. Смотри, слюни не пусти.

Через несколько минут познакомился и с дочерью Анастасии Михайловны, Машей. Согласился со сказанным – девушка в самом деле была красивой, но… не в моём вкусе. Натуральная блондинка с короткой стрижкой, которая её откровенно уродовала. Мелькнула мысль – неужели ни мама, ни сама девушка этого не понимали? Хотя чего лезть не в свои дела…

Две хозяйки быстро приготовили перекус. Поставили на стол бутылку вина. Как сказала Настя, (а мне ещё в машине прямо заявили, что вне стен университета, тем более в домашней обстановке, обращаться только по имени), сегодня отметим моё крещение в качестве переводчика.

Подняли бокалы, перекусили. Было видно, что Настя ёрзает на стуле и через некоторое время всё же не выдержала.

- Денис, колись.

Вместо ответа достал конверт. Вынул паспорт и положил на стол, после чего воцарилась тишина.

- Ни черта не понимаю, - мой преподаватель смотрел на коллег с надеждой, что те ему что-то объяснят, но у них было такое же изумление.

- То есть ты настоящий испанец? – в итоге «родила» Настя.

- Раньше пользовался чужим именем, не стану скрывать. Так было надо, чтобы просто выжить. Теперь паспорт настоящий, как и гражданство королевства, – я достал из конверта свидетельство, выданное за особый вклад в укрепление государственности Испании, которое у меня мгновенно вырвали из рук. Вторая бумага была «премией». Право на владение недвижимостью. Небольшой цветной вкладыш показывал дом и местонахождение дома. Двухкомнатная квартира общей площадью в шестьдесят метров. Но в эти самые метры входил балкон, санузел и коридор. Так что секретарь посольства не зря обмолвился, что квартира совсем маленькая. С другой стороны – имелось подтверждение, что это моя собственность, не принадлежит муниципалитету. Квартиру мог в любое время продать и купить что-то другое. Но главная ценность – дом был в центре Мадрида. Это перевешивало все недостатки.

Документы после тщательного изучения вернули, и убрал сначала в конверт, а потом и в карман.

- Всё равно ничего не понимаю. – Настя смотрела на меня как на что-то совсем уж странное. – Рассказывай.

Пытался притормозить. Решил прибегнуть к запрещённому методу.

- А если скажу, что к Вам потом будет приковано внимание службы безопасности?

- Да пошли они, - женщина махнула рукой. – Первый раз замужем? Ты что, сын разведчиков? Хотя нет. Тебе бы в таком случае не дали паспорт. Подожди. Они что, работали на испанцев? Слушай, я совсем запуталась. ДЕНИС!

Вот приставучая… С одной стороны всё рассказывать было глупо, да и не нужно им это знать. С другой стороны – люди ко мне отнеслись не просто нормально, а с доверием, которое ещё нужно заслужить.

- Хорошо. Я предупредил о последствиях. Только ли нужно это знать Маше?

- Нужно. Она свой человек и не трепло. Гарантирую. – Настя кинула взгляд на дочь и та кивнула.

Что ж, мой рассказа продлился не более получаса, в течение которых на кухне, кажется, никто не дышал. Рассказал далеко не всё. Сделал акцент на том, что детей освободили и те вскоре появятся в России. Упомянул и своего учителя, Хосе. Как мы с ним познакомились и где потом встречались.

Только когда закончил, поднял взгляд. У Насти губы были искусаны до крови. Маша, кажется, плакала – глаза были красными. Мужчины… те не выдержали – выскочили из квартиры на лестничную площадку, чтобы перекурить.

- Да… - протянула Анастасия Михайловна. – Это не страшно, жутко до мурашек. Говоришь, ребята скоро вернутся?

- Да, - я кивнул. – Поэтому стоит подумать над их будущим не только Вам, но и другим людям. Почему? Старшеклассники отлично владеют минимум двумя языками. Среди школьников много технарей. Химия тоже была на высоком уровне. Готовые кадры. Их не надо учить как выпускников десятилетки. Уровень подготовки приблизительно как у меня.

- Ты… - женщина с удивлением посмотрела на меня, словно не могла решить какой-то внутренний вопрос. – Ты едва сам вдохнул воздух полной грудью, а уже беспокоишься о других?

- Мы, если не члены одной семьи, то что-то близкое к тому. По крайней мере, у меня такое отношение к ребятам. У них, возможно, другое. Я хотя бы попробую им помочь, а что из этого поучится – честно скажу, не знаю.

- Денис, а ты не думал, что их могут использовать… - женщина словно споткнулась. – По назначению? Их подготовка – это высокий уровень как ты сказал.

- Могут, - подтвердил мысли Насти. – Одну такую уже переманили.

- Ты о Веронике? О девушке, с которой встретился в Италии? – вопрос задала, на удивление, Маша. – А вторая, итальянка?

- С итальянкой мы поговорили в Турции. Думаю, расстались навсегда. С Вероникой… С тех пор, как она нашла свою тётю, свой дом… мы практически перестали общаться. И то, что на неё вышли сотрудники безопасности, чем-то соблазнив, меня, не буду врать, расстроило, но не так, чтобы рвал в истерике волосы на голове. Если в её жизни сложится всё хорошо, буду только рад.

- Ты странный, Денис, - Маша смотрела на меня с удивлением. – Тобой фактически пользуются, а ты всем всё прощаешь?

- Я тоже ими пользовался, чего скрывать. Связями Долорес, умом и знанием компьютера Ники. Так устроена жизнь – все пользуются другими. В меру возможностей, естественно. Берут, но и отдают. Когда чаши весов на одном уровне – люди расстаются довольными друг другом, не имеют претензий. В будущем даже сохраняют дружеские отношения. В ином случае, если у кого-то не хватает ума – всё происходит намного хуже.

Анастасия Михайловна глянула на настенные часы.

- Нам пора.

Словно услышав, на кухню вернулись мужчины.

- Едем? – спросил Олег и, увидев кивок хозяйки, пошёл одеваться.

- Тогда последнее. – Настя была какой-то опустошённой, потерянной. – Сегодня езжай домой, отдыхай. Утром не понадобишься – так будет много мидовских переводчиков. Но вечером встретимся на банкете?

- Приглашали, но так и не сказали где и когда. Послезавтра придётся полдня провести с нашими гостями. Блин!!! Накладка может получиться… - Неожиданно вспомнил, что как раз послезавтра у меня встреча с тётей. Надо будет позвонить и перенести встречу на вечер или на следующий день. – Ничего, разрулю.

К счастью, у меня не уточнили, почему я сморщился и что за накладка.

Уже на улице Анастасия передала мне конверт.

- Это твоя зарплата за проделанную работу. Только… если кто будет спрашивать – постарайся не распространяться.

- Не дурак, понимаю.

- Завтра днём позвоню. Договоримся где встретимся.

Машина вскоре уехала, а я пошёл к метро. Решил по пути зайти в магазин и купить продукты. Дома – шаром покати, а перекус у Насти - совсем не полноценный ужин…

Вечером не мог уснуть. Столько возникло вопросов... Особенно, что касается документов. То, что я появился в посольстве – случайное совпадение? Случай из разряда один на миллиард. А если бы не пришёл? Если бы меня Анастасия не пригласила? Или сам бы отказался? Ведь поначалу не хотел… Или накануне не пошёл в универ? Чего обманывать - хотел отложить визит. Не из-за лени, а пойти против предложенного пути «доброжелателей». Что бы в консульстве сделали документами? Искали бы меня в многомиллионном городе? Бред. Делать им больше нечего. Наверное, через какое-то время вернули туда, откуда им их и прислали.

Лежал, смотрел в тёмный потолок и думал…

В случайные совпадения давно перестал верить. Остаётся одно – всё это хорошо продуманная цепочка последовательных действий. Результат работы очень умного человека. Кто способен просчитать вариатативность не одного и не двух людей – множества. Своего рода шахматиста, только тот предвидит действия живых фигур, имея полный анализ кто и что из себя представляет.

Второе. Моё повествование о жизни. Так и не решил – нужно ли было делиться своей историей? Прекрасно понимал – сейчас это уже не тайна за семью печатями. Не имеет отношение ни к государственной, ни к военной тайне. Скорее оценка работы всей системы, не отдельно взятой госбезопасности, или правоохранителей. Яркое проявление их беспомощности. И… снова возражения. Нет, не так. Эту историю будут замалчивать как позорное и грязное пятно на репутации. Когда начнут возвращаться дети, будут делать всё возможное, чтобы в средства массовой информации ничего не просочилось. Хотя осталось ждать недолго. Первые приедут в конце января, может в феврале, а потом…

Банкет в ресторане совсем не впечатлил. С одной стороны можно было нормально поесть, чтобы вечером не готовить дома или не тратить деньги в кафе. С другой стороны меня за пару часов Кристина в конец утомила. Чуть ли напрямую намекала на желание продолжить общение уже в другой обстановке. Прямо заявила, что папа не против. Ну да, для меня его разрешение или запрет играли важнейшую роль в жизни. Ха-ха. В итоге, испанцы, прилично набравшись, дружно погрузись в автобус, и уехали в гостиницу, а следом разъехались по домам и мы...

* * *

Утром встретился с тётей. Пришлось добираться до места встречи на перекладных. Она выбрала, словно издеваясь, Марсово поле. Видимо с единственной целью – близко незнакомому человеку было не подойти. При всём, был декабрь. Дул холодный ветер и шёл снег.

- Погода подвела, - зябко кутаясь в пальто, женщина села на заснеженную скамейку, даже не очистив место. – А знаешь как здесь хорошо весной, когда вокруг цветёт сирень? Ладно, Денис. О временах года поговорим как-нибудь в другой раз. Знаю, о чём спросишь, поэтому сначала сама расскажу что знаю, а потом задашь вопросы. Когда ты и родители исчезли, я долго Вас искала, но всё было напрасно. Через полгода оформила на себя квартиру, ведь уже говорила, что было завещание на моё имя. Видимо твои родители что-то предчувствовали. Они пару раз приходи ко мне во сне. Как наяву. Говорили, что спрятались и ждут, когда ты вернёшься. Твоя мама уверяла, что когда войдёшь в силу, сможешь их вернуть. Я до сих пор так и не поняла смысла этих слов. Ты же ещё не совершеннолетний?

- Осталось меньше полугода. День рождения девятого мая.

- Я помню… Сейчас ты всё равно не сможешь стать владельцем квартиры.

- Знаю. Поэтому и согласился, чтобы люди, которые сейчас снимают, спокойно дожили до конца аренды.

- У них срок договора заканчивается третьего мая. Так что всё складывается нормально. Как у людей… Ты видел, я на всякий случай написала завещание на тебя. На твою и на свою квартиры. Деньги, что получала от арендаторов, клала на книжку. Это тоже всё твоё.

- Вот с этим вопросом давайте решим сразу. Здесь и сейчас. Тётя Зина. Деньги не приму – всё это Ваше. И так потратили много, оформляя квартиру. Так что прошу – не надо меня обижать.

- Там много скопилось. Зачем мне они? – женщина посмотрела на меня тоскливым взглядом. – Здоровье не купишь, да и с собой не заберёшь, а ты совсем молодой. Знаешь… Прости, что так тебя встретила. Как не родного. Растерялась ещё в первый раз, когда тебя увидела в гостинице, хоть и был под гримом, но… ты очень похож на отца, моего брата. Глаза, подбородок. Упрямый взгляд. Улыбки у вас одинаковые.

Не выдержал, сел рядом с женщиной. Взял её руку в свои.

- Золюшка. Сестричка. Я помню, тётя, как папа Вас носил на руках.

В ответ на мои слова женщина закрыла лицо рукой. Послышались рыдания. Только когда немного успокоилась, посмотрела на меня, но уже совсем иначе.

- Ты сейчас окончательно развеял все мои сомнения, мальчик. Спасибо. Было больно, но и радостно вспоминать… бедный ребёнок. Сколько тебе пришлось вынести…

- Всё в прошлом, тётя Зин. А письмо? Точнее, записка?

- Не поверишь. Это вообще мистика какая-то. Приснился брат. Протягивает мне письмо. Сказал, что бы его отнесла в гостиницу, но только в определённый день. Передала сыну. Когда проснулась, - всё в кровати обыскала, но ничего не нашла. А через несколько минут меня словно кто заставил сесть к печатной машинке и продиктовал номер телефона. Я ведь когда пришла в себя - проверила в записной книжке – нет у меня таких знакомых. Понимаешь? Нет никого с таким номером. На следующий день опять накатило – вложила листок в конверт и отнесла в гостиницу. Всё это время была в каком-то полусне. Совсем не понимала что делаю. Но когда увидела тебя… Что потом произошло… Меня ведь чудом спасли. Врачи, выписывая из больницы, порекомендовали уехать на время из города. Желательно на юг. Я и уехала. Три месяца прожила в Евпатории. Домой вернулась недавно, второго декабря. И тут ты на пороге. Настоящий, живой, без грима... Прости, милый, но мне очень стыдно за свои действия.

- Не надо извиняться. Что касается номера телефона – туда звони мои знакомые, дали номер для связи. Потом я сам звонил – никто не отвечает, хотя гудки идут… Теперь что касается нас двоих. Как понял, Вы уже не работаете.

- На пенсии по инвалидности. Подрабатываю иногда, но так, от случая к случаю.

- Ясно. Вас больше никто не тронет. Тот случай был фатальной ошибкой руководителя одной из бандитских группировок. Он за это уже поплатился. Если надо обеспечить врачами, деньгами, продуктами, наконец – звоните. Приеду и привезу что нужно.

- Спасибо, Денис, но я привыкла обходиться без помощи.

- Когда были одна – понятно, но сейчас всё поменялось. Тётя Зоя. В конце концов, поймите – я живой и рядом, а нас всего двое. Родных людей.

- Спасибо, мой мальчик, - женщина встала, обняла меня, и снова заплакала. Так, кажется, долго простояли. В обнимку. Гладили друг друга по спинам, до конца не веря, что снова приобрели то, что считали навсегда утерянным…

Тётю домой отвёз на такси, но перед этим зашли в магазин и я накупил продуктов, которые едва поместились в два огромных пакета. Понимание, что последние годы женщина жила на копейки, ограничивая себя во всём, одновременно не смея касаться денег за сдаваемую квартиру, считая их чужими… У меня внутри всё перевернулось… Взял с тёти слово, что будет мне звонить. Если не каждый день, то через день точно. И приезжать к ней буду минимум раз в неделю. Видел, когда в доме помог раздеться, какие у неё опухшие ноги, да от меня и не скрывали, что здоровье плохое… Но одно, когда увидел её глаза и выражение лица, положив перед ней толстую плитку шоколада. Грудь сдавило от понимания, насколько ей было трудно жить все эти годы…

Глава 20.

С того дня так и пошло – через день или два мы созванивались. Пару раз в неделю приезжал. Помогал с уборкой стиркой. Самое важное, что заметил - женщина медленно, но возвращалась к жизни. Стала улыбаться, а меня это только радовало. Прекрасно понимал – если так и не найду родителей, на всём белом свете ближе тёти у меня никого нет, ведь Ника прекратила общение. Как принесла документы, так и всё. Часто, вечером в постели, вспоминал её слова. О том, что ей нужен. Видимо, девушка ошибалась. Я её поддерживал всё то время, пока не ощутила себя дома. Свободной от всех и всего. Видимо и я был напоминанием о том, что необходимо забыть… Если прав – желал ей только счастья. Ника для меня стала светлой полосой в жизни. Вероятно, всё-таки её любил, потому что не мог взять и выкинуть из памяти. Бывало, что когда возвращался в квартиру, надеялся её там увидеть, но этого так и не произошло…

С квартирной хозяйкой скорее встретились, и я продлил срок аренды сразу на полгода. Отдал деньги и мы расстались вполне довольны друг другом. Судя по всему, она была в курсе, что здесь всё тихо. Толпами не ходят, по ночам не орут, не мешают другим. А что ещё надо для спокойствия. Планы были не прямо отсюда переезжать домой, а прежде сделать ремонт и купить новую мебель. Вообщем, переехать туда только когда всё будет готово. На лето были планы посетить квартиру в Испании. Картинка - это одно, но пожить в стране, где никогда не был, да ещё со знанием языка – вполне осуществима мечта. Пару дней занимался финансовыми делами. Надёжная управляющая компания взяла на себя ведение моих счетов и активов. Из Италии всё было переведено в Испанию. Одну из старейших и стабильных фирм порекомендовал именно испанец. Тот самый секретарь консульства, Сантос Привейра. Позвонил мне уже через три дня после того, как одна делегация уехала, а очередная была на подходе. Сюда из Москвы должны были приехать две молодых женщины. Как понял, очень специфические натуры - взрывные, эмоциональные, требующие к себе постоянного внимания днём и ночью. Поработав с ними три дня, москвичи со скандалом отказались от продолжения сотрудничества. Причину наши не пояснили, но заявили, что с подобными «токсичными» женщинами никто работать не будет. Консульство уже здесь пыталось найти переводчика, но не смогли. Официалы пошли в отказ в знак солидарности с московскими коллегами, а мои преподаватели, видимо созвонившись с кем-то из коллег, объяснили свой отказ работой с другой группой. Поэтому секретарь мне и позвонил. Сказал, я последняя и единственная его надежда. Сходу пообещал тройную ставку, потому что одна из девушек была дочерью какого-то министра и если он не выполнит своих обязанностей, последуют неприятности. Ему и «закинул удочку» по поводу управляющей компании. Сантос сходу назвал мне штук пять компаний, но, выслушав мои пожелания, и что требуется, пообещал лично созвониться со всеми и дать ответ уже через пару часов. Что сказать – всё сделал на высшем уровне, потому что уже следующим утром мне позвонили сами испанцы. Результат переговоров порадовал, но пришлось отрабатывать - вечером того же дня поехал в гостиницу знакомиться со своими подопечными. Встретил их кто-то из посольства и разместил в Европейской. Когда узнал, даже похихикал про себя, если номер окажется тем, где Долорес устроила «показные выступления». На месте оказалось, что не угадал. Дамы выбрали вполне скромный номер. Ну как скромный – две раздельных спальни с кабинетом и холлом. Вдобавок питание в номер.

Когда постучал в дверь и мне разрешили войти, услышал разговор на повышенных тонах. Два женских голоса и мужской.

В холле (совмещённом с мини кухней), На диване сидели две девицы лет по двадцать пять, максимум тридцать. Одеты одинаково, как близнецы, но не современно, а в стиле этак сороковых годов – облегающий верх, надставные валики под плечи и плиссированные юбки точно до средины колена. Сверху расстегнутые жакеты. Девушки были фигуристыми, но заметил, чтобы одна из них заморачивалась бюстгальтером. Обувь в тему – лодочки. Хорошо, платья были не в горошек или цветочки, а однотонные – цвета морской волны. По мне одеты были, скажем так, вызывающе привлекательно. Лица красивые, но вот голоса… трескуче крикливые, что сразу отторгало.

- Мальчик, ты не ошибся номером? Не заблудился? Может надо взять тебя за ручку и отвести к маме? - Не успел открыть рот и представиться, как на меня уже наехали. Что ж, легко могу обойтись даже без тройной ставки, хоть это приличные деньги даже для меня – почти сотня тысяч в день, но… Сантос меня умолял выдержать и не сорваться… Что ж, тогда поиграем, милые дамы. Посмотрим, кто первый из нас сдастся.

- Я не против, если сеньорита возьмёт меня за руку и вернёт маме. Есть, правда, две незначительных детали. Первая, мама находилась в городе Тарраса, что не так далеко от Барселоны. Вторая – пропала десять лет назад. Если во время поисков будете находиться всё время рядом, возможно это станет судьбоносным решением для нас обоих. Что, отправляемся прямо сейчас? – я протянул руку к той, кто меня провоцировала.

Реакция последовала мгновенно. Вторая девушка расхохоталась. Даже сделала вид, что поднимает подругу мне навстречу. Улыбнулся и мужчина. Если память не изменяет, видел его в консульстве.

- И всё-таки, - не унималась девушка. - Ты кто?

- На выбор – Дед Мороз, Санта Клаус, Папа Ноэль. Через пару недель Новый Год, вот в небесах и услышали Ваши молитвы – отправили меня на помощь. Как в самой настоящей сказке. Не нравлюсь, могу испариться, только другого, такого как я, не найдёте.

- Слушай, Изабель, а он нормальный, без придури.

- Посмотрим…. – вторая девушка похлопала по дивану рядом с собой, словно подзывая собачку. Не выдержал. Сложил руки на груди, изображая собачьи лапы.

- Гав вслух обязательно говорить? Или можно про себя?

Сейчас смеялись уже трое. Кроме меня.

- Хосе, позволь тебя представить. – Наконец-то мужчина вставил слово. - Изабель и Мария. Пробудут в Петербурге два дня. Точнее, двое суток. Огромная к тебе просьба – помочь увидеть и услышать то, что они хотят. Все билеты в театры, музеи заказывались с учётом переводчика. Где необходимо – будет экскурсовод или со знанием языка или с техническим обеспечением. Ты с ним с утра и позднего вечера.

- А ночью? – без всякого смеха задала вопрос «провокаторша».

- Ночью надо спать, а если у Вас другие планы – договаривайтесь сами. В консульские услуги не входит держание свечи у изголовья. Тогда вас оставлю? Решайте текущие вопросы в процессе.

И это гад свалил, оставив меня на растерзание в прямом смысле слова. Надо было видеть КАК на меня посмотрели девицы, когда остались одни.

- Ты испанец? – поинтересовалась Мария, хохотушка.

- Русский испанец или испанский русский. Здесь территория России, поэтому зовите меня Денис.

- Всяко лучше, чем Хосе, – буркнула Изабель. – Де-ни –с, - протянула она, смакуя имя. – Неплохо. Где живёшь?

- Надеюсь, не последуют дальнейшие вопросы с кем и сколько?

Мария снова засмеялась, да и вторая девушка улыбнулась. Видимо ей своего рода пикировка понравилась.

- Не буду спрашивать. Сам расскажешь.

- Здесь живу, в городе. Студент. Почему оказался в Вашем номере? Обратились за помощью, сказав, что только я смогу вытерпеть двух несносных дам, которые всех в Москве довели до истерики.

- Мы довели? – взорвалась Изабель. – Эти… хамы настолько привыкли к подаркам и наличным деньгам, что чуть ли не ставили нам условия, что за каждый день работы с нами, сверх положенной оплаты, должны отдать по двести пятьдесят евро с носа. Вот мы и не сдержались. Для русских что, любой, кто приезжает из Европы, кошелёк на ножках? Скажи, я не права?

- Правы. Только не надо было поднимать шум. Можно было сообщить в посольство и те представили бы других переводчиков. Зачем надо было выяснять отношения напрямую? Хотя понимаю – южная кровь не вода.

Девушки переглянулись.

- Хорошо сказал, запомню. Дело в том, что мы сообщили в посольство и на следующий день пришли другие, как ты и сказал, но… наверное, студенты. Как и ты. Язык знают плохо. Постоянно путаются. А нам такое надо?

- Напомню - я тоже студент.

Девушка манула рукой. – Ты – это другое дело. Кстати, откуда так хорошо знаешь испанский?

- Ну вот, – я с укоризной покачала головой. - Начинаем с самого начала.

Мария даже покраснел от смеха. – Изабель. Он – наш соотечественник, ИСПАНЕЦ. Включи ж ты, наконец, мозги.

- Тогда вопрос задам по-другому, - девушка, кажется, совсем запуталась. – Раз испанец, откуда знаешь русский?

Тут я уже сам не выдержал и хохотал вместе с Марией. До слёз. Понимал, это не глупость, просто заскок, но получилось забавно. Кажется и сама «провокаторша» сообразила – схватил со стола какой-то рекламный листок и стала им нас колотить. В шутку, конечно. Вообщем, общий язык мы нашли. Вечером вместе посетили… «Лебединое озеро». Ну да. В первый раз удалось сбежать, но сегодня сидел, засыпая. Когда спектакль закончился, проводил девушек до гостиницы и поехал домой. Заметил, что обе неплохо владеют английским, но на этом языке общаются исключительно с теми, кого считают обслугой – официантами, администраторами в гостинице, с водителем. С другой стороны, когда слышали английскую речь, откровенно морщились. Мне было смешно – своего рода пренебрежение ко всем, кто не является испанцами. Как говорил один из моих учителей - латентный национализм.

Утром следующего дня встретились как давние знакомые. Вместе позавтракали, а потом началось то, ради чего эти девушки сюда и приехали – они были историками моды…

…Музей современного искусства. Музей театрального и музыкального искусства. Особняк Румянцева. Академия художеств – час-полтора и переезд в новое место. Везде разговор в бешеном темпе. К вечеру почувствовал, что всё, сдох. Ещё полчаса и не смогу повернуть языком.

К счастью, длинный день закончился и меня милостливо отпустили… передохнуть на четыре часа, потому что вечером, перед оперой, состоится визит к консулу.

Я же, приехав домой, просто завалился спать и… проспал, не услышал ни будильник на телефоне, ни звонки. Когда проснулся от непрерывно, по кругу звучащей мелодии «Римские каникулы», посмотрел на время и мгновенно пришёл в себя – уже два часа, как встреча началась.

Нажал соединение и в голову ворвался оглушительный смех Сантоса.

- Денис, ты что, спал? Замучили?

- Да. Наверное, если бы не позвонили, так бы и пролежал до утра. Простите, подвёл Вас.

- Всё хорошо. Здесь ты, в принципе, и не нужен. Только девушки расстроились, тебя потеряв – видимо планировали совместный вечерний, а то и ночной загул. Всё хорошо, успокойся. Приезжать не надо. Мы их отвезём в театр, потом гостиницу. Завтра уедут в аэропорт. Планировался отъезд вечером, но сегодня они выполнил план за два дня. Спасибо тебе, выручил. Девушки от тебя в восторге. В один голос благодарили консула и меня за то, что нашли для них, цитирую, «удивительно хорошенького мальчика». Пообещали донести положительные отзывы до руководства министерства. Так что ты молодец. А сейчас отдыхай. Доброй ночи.

Разговор закончился, а я, что и мог, порадовался, что никуда не надо ехать. Только зря понадеялся, что смогу поужинать в ресторане. Придётся готовить самому. Между тем, за полмесяца привык готовить завтраки и ужины. Даже получал удовольствие от процесса.

- Ну и дурацкая эта работа, быть толмачом.

Услышав себя, замолчал. Голос сиплый, трескучий. Видимо что-то со связками. Охрип. Этого ещё не хватало. Завтра ладно, помолчу, посижу дома, а послезавтра зачёт у итальянской группы. Если не приду, Олег Юрьевич точно на меня обидится. Включил ноут и сел изучать методы как бороться с воспалением связок. Пришлось бежать в аптеку. И только когда вернулся, выпив пару ложек микстуры, сделал ужин и завалился спать. На этот раз в раздетом виде…

* * *

Дни бежали быстро. Три педагога меня взяли в оборот по-полной. Было страшно подумать, что будет после Нового года, когда начнутся настоящие занятия. Хотя с группой, где буду учиться, уже познакомился – самый настоящий цветник – на девять девушек трое парней. Буду четвёртым. Ко мне одногруппники отнеслись… никак. Моложе всех и намного, одет достаточно скромно. Без машины, без связей. Об этом девушки спрашивали без стеснения. Так что я по их критериями занял место где-то на галёрке. Так, на случай, если начнётся атомная война, а деваться будет некуда. Только когда узнали, что есть своя квартира в центре города, где живу без родителей, пара девушек видимо сделали закладку в уме. Но всё это было ДО зачёта по специальности. Особенно, когда Павел Юрьевич посадил меня за преподавательский стол, положил зачётки, а сам… свинтил. Такой подставы я от него не ожидал. Ладно, это уже проходил у его брата, Олега, когда принимал зачёт у «итальянцев», студентов третьего кура, но сейчас, у будущих сокурсников.

Кажется, двенадцать человек, уставившихся на меня, были в такой же растерянности, как я сам. Пришлось брать инициативу в свои руки.

- Скажу сразу, не ожидал откровенной подставы от Павла Юрьевича, но давайте договоримся сразу – кто не уверен в своих силах – лучше покиньте аудиторию и договаривайтесь с преподом. Кто уверен – будем беседовать. Шпаргалки не помогут - темы будут разные. Одно могу гарантировать – справитесь, получите зачёт.

Пятеро ушли. Или побоялись за уровень знаний или меня не поняли, потому что говорил на испанском. Видел, как меняется выражение на лицах. Видел взгляды, которыми обмениваются студенты, но… через час, когда вернулся преподаватель, не только студенты, но и я были довольны. Только двое из оставшихся не получили зачёт. Как мне показалось, они вообще знали язык на уровне начальной школы, о чём и поведал Павлу Юрьевичу. В присутствии всех, отмечу. Надо отдать должное – пятеро вышли из аудитории с зачётом, а двоим, как и пятёрке «дезертиров» зачёт перенесли на дни после праздников. Если не сдадут – будут последствия…

Когда остались вдвоём, не удержался, высказал своё фи за подобный фокус.

- Мне с ними же ещё учиться вместе не один год, Павел Юрьевич. Зачем Вы так?

- Ты использовал правильное слово, «учиться», - мужчина усмехнулся. – Надоело тянуть тех, кто сам не хочет учиться. Пришли в университет и занимаются здесь чёрт знает чем. Тусовки, клубы, пьянки. На лекции группы в полном составе не видел ни разу. Кого ни спросишь – болел. И справки, засранцы, в лицо суют. Нет, я понимаю, что такое молодость. Сам был студентом. Год на раскачку – куда ни шло. Но всё продолжается до их пор. Ничего не изменилось. Угрожал, что выгонят за неуспеваемость - в ответ смех. Понимаешь, Денис, вопрос стоит ребром – не они плохие студенты, я плохой преподаватель. Но себя таковым не считаю. У меня за восемь лет преподавания первая такая группа. Почему-то вторая на курсе нормальная, а эти…

- Только не надейтесь, что стану всех тащить за собой. Нет ни малейшего желания.

- А я такого и не прошу. Пусть сами выкручиваются.

На том и попрощались, а на следующий день позвонила Анастасия Михайловна. Притом в первом часу ночи. И первыми её словами были не извинения за поздний звонок и не «здравствуй». Совсем другие.

- Денис. Кто такой Денизо Сапотти? Почему ко мне обратились с требованием его найти? Где его вообще искать?

- Искать не надо. Точнее, уже нашли, - я старался не рассмеяться. Ну да, «могучая кучка», как назвал для себя трёх преподавателей, была в курсе моих, скажем так, приключений. Даже знали, что я в некотором роде и итальянец, но это имя до сей минуты так и не было озвучено.

- Хочешь сказать, это… - Женщина, кажется, поперхнулась. Во всяком случае, дальше не было произнесено ни слова.

- Именно. Позвольте спросить – а кто мной интересовался?

- Кто-кто, - вдруг взорвалась женщина. Перешла чуть ли не на крик. – Сегодня позвонили из консульства. Мне напрямую позвонили, отмечу. И первое что услышала, была не просьба, требование, чтобы на переговорах присутствовал именно этот… Сапотти. У меня, конечно, мелькнула мысль в какую сторону посмотреть, но всё же были некие сомнения.

- Всё нормально. Раз надо, значит буду. Анастасия Михайловна, а кто приезжает?

- Не знаю, не сказали. Назвали только число – восемь человек. Трое едут через Москву, пятеро прилетают уже завтра утром. Работают четыре переводчика из МИДа, потому что уровень гостей очень высокий. Мы, в принципе лишние. К тому же кто-то из итальянцев сам неплохо знает русский. Что скажешь?

- Можно не ехать? Не хочется, честно скажу. Догадываюсь, кого там встречу.

- Ты о своих приключениях? Девушку?

- Может быть не только её одну, а и папушу. Он тоже хотел посмотреть город и встретить здесь Новый Год. Настя, прошу, если можно.

- Нельзя, Денис. Меня не просили, ты неправильно понял. Выставили как условие для дальнейшего сотрудничества. Так что если откажешься – мы на тебя очень обидимся. Сам должен понимать – не хочется потерять источник стабильного заработка.

- А сами будете?

- На этот раз поедешь один. Завтра рано утром сообщу, к которому часу и куда надо приехать. Ты только нас не подведи, ладно? Спокойной ночи, Денис.

Вот так… В полном смысле слова – без меня меня женили. Гадство. Самое настоящее…

Настя, позвонившая в семь утра, лишь подтвердила догадки – естественно, итальянцы разместились в отеле на Мойке. Удивился бы, если в другом месте. Позавтракал, да и стал собираться – времени было впритык.

Когда появился в гостинице, даже мысленно улыбнулся, увидев приветливый кивок администратора. Видимо помнил меня с прошлого раза. Двое охранников в холле даже не шелохнулись – надо понимать, моё лицо им уже показали, потому что ранее их не видел. Были другие. Подошёл к стойке ресепшина, поздоровался. Мужчина, старший менеджер, предложил пройти в ресторан и там подождать. Не успел сесть за стол, как передо мной, даже не спрашивая, поставили чашку с кофе. Официантка приветливо улыбнулась и ушла. Да, хорошо быть «своим». Или хотя бы не врагом…

Даже не услышал, как сзади ко мне подошли. Обняли за шею. Почувствовал знакомый запах.

- Привет, красавица. Как жизнь?

Почувствовал дружеский поцелуй в щёку и за стол напротив меня села Долорес.

- Ничего, живая как видишь. Соскучилась, честно скажу. Мы ведь всё время носились по миру. Всё бегом и только бегом. Пришло время повзрослеть.

Лола в самом деле изменилась. Округлилась, похорошела. Стала более женственной, что ли. Длиннее волосы, губы сочнее.

- Выглядишь превосходно. То, что изменила стиль жизни, тебе пошло на пользу.

- Думаешь? – задумчиво протянула-проговорила Лола. – А ты наоборот, похудел, хотя выглядишь более взрослым. Не виделись меньше месяца, а изменения в тебе большие. Давай рассказывай, чем занимаешься. Что работаешь переводчиком, знаю. А остальное?

Рассказал Долорес о подарке спецслужб – документах, университете. Потом о работе, о своих преподавателях. Девушка слушала, не перебивала. Иногда улыбалась, но больше просто смотрела на меня, что для неё было нехарактерно. Больше её заинтересовал рассказ об испанках. Кода назвал имена, Лола рассмеялась. Потом, правда, объяснила причину такой реакции.

- Эти две стервы известны во многих странах. Специалисты для раздувания конфликтов на пустом месте. К тому же обе любвеобильные как кошки. Говоришь, проспал встречу? Да… это удар по их самолюбию. Вот увидишь, Денис, они сюда приедут, и ещё не раз. Сделают всё, чтобы добиться своего. Они, как бы тебе сказать, совместно собирают коллекцию - мужчин из разных стран.

- Если не захочу встречаться, никто меня не заставит.

- Заставят, милый. – С лица девушки пропала улыбка. – Тебя ведь заставили сегодня сюда прийти. Верно? Ты не хотел, но всё-таки пришёл. Ради своих наставников. Благодаря своему чувству ответственности, ты слишком предсказуем. Это все знают. Нельзя быть таким, Денис. Нельзя. Надо уметь твёрдо говорить «нет». Ты порядочный, добрый, нежный, но… - Девушка сделал паузу... – Всё время живёшь для других и ради других. Выполнил миссию, освободил детей. Дальше что? Кажется, и сам не знаешь. Те преподаватели, о которых рассказал, умные люди. Сообразили, как тебя использовать во благо, чтобы было меньше времени быть одному. Теперь другой вопрос. Знаю, что с Никой ты расстался. Разошлись без объяснений, даже не поговорив. А ты в курсе, что она беременна? От кого, надеюсь, не надо пояснять?

Вот тут меня проняло. Почему Вероника не сказала? Или умолчала с целью меня не сдерживать? Чтобы смог выполнить свою миссию. Додумать мне не дали, потому что в ресторан зашла… она сама. Видно было, что улыбнулась через силу. Поздоровалась и села за наш стол, смотря куда-то вниз.

- Я ему уже всё рассказала, Ника. Только что. Прости, но этот дурачок даже не догадывался.

- Всё рассказала? – девушка с вызовом посмотрела в глаза подруге. – Или только то, что касается меня?

- Ника, не смей! Ты… – Долорес повысила голос, но Ника рассмеялась. Посмотрела мне в глаза. – Я молчала до последнего, но раз так... Лола тоже залетела. Почему, думаешь, она уехала из Москвы домой? Третий месяц. Токсикоз. Избавляться от ребёнка не хочет.

Я сидел и… улыбался как последний дебил. Всё в голове перевернулось с ног на голову. Думал, они меня бросили, а всё оказалось наоборот. Они мне… предоставили свободу действий. Чтобы не переживал, не отвлекался. И они… меня любили. Чувствовал это. Не за деньги и не какие-либо блага, а просто потому что я есть.

- Две дурочки. Самые настоящие. Неужели думали, что я Вас брошу? Тем более сейчас?

- Вопрос не в том, бросишь ты нас или нет. В другом, - Долорес еле сдерживалась, чтобы не улыбнуться. – Как себе представляешь дальнейшую жизнь? Муж на две семьи, которые находятся в разных странах? А что, удобно. Одна жена надоест, сел на самолёт и вечером следующего дня под крылом у другой, кто тебя пожалеет.

- А сами, небось, всё уже распланировали? – улыбнулся, и, потянувшись через стол, схватил руки своих… невест, или жён. Совсем запутался. - Лола рассказывай.

- Для начала – я остаюсь здесь. Это моё место работы, как минимум, на ближайший год. Координирую работу в странах, что раньше входили в состав бывшего Советского Союза. Денис, не буду обманывать, я с Никой не раз говорила о нашем будущем, потому что ни она, ни я не хотим тебя потерять. Каждая из нас нашла в тебе то, что долго искали. Что касается всего остального… Жить вместе не будем, это понятно – подрывать устои общества не в наших интересах. Вместе с тем обе хотим, чтобы у будущих детей был отец. Не приходящий на час, и не тот, который улетел в космос на двадцать лет. Настоящий отец. Поэтому тебе потребуется всё твоё мужество, чтобы повести нас под венец. Понимаю, всё это незаконно, но как итальянец ты совершеннолетний, поэтому весной, если не сбежишь, надеюсь стать твоей женой. Ника тоже не против оформить отношения как полагается. У неё день рождения в апреле. У тебя в мае, поэтому в средине мая, на мой взгляд, лучшее время, когда невеста ещё сможет скрыть свой живот. Твой ответ?

Я смотрел на синичку. Глупая девчонка. Сколько она мне принесла терзаний своей выходкой.

- Ника, почему Лола за тебя всё решает? Хочу услышать твой голос.

- Она не решает, - девушка посмотрела на меня и снова опустила глаза. – Просто… мы уже всё обговорили. Я не хотела тебе говорить, вот и… Думала, смогу сама прожить, но каждый день, каждый вечер мысли только о тебе. Не знаю, как у нас получится, но мне становится страшно от мысли, что смогу тебя потерять. И… прости, что вмешалась в твои дела в Молдавии. Чувствовала, что если сама не поеду, ты там останешься. Да, со мной связались и предложили тебя подстраховать. Разве я могла не согласиться? В итоге не только я, но и другие оказались более дальновидными, чем ты.

- Думаешь, я не понимал, не чувствовал, что меня направляют? – Говорил, а на душе было тяжело. - Очень аккуратно, неназойливо, но туда, куда было надо? Когда делал шаг в сторону от намеченного пути, меня мягко, но настойчиво возвращали обратно. Об этом ещё поговорим. Теперь вопрос к другой невесте. Лола, твой отец в курсе?

- Будешь удивлён, но да. Знаешь его первую реакцию? Он хохотал как ненормальный. Потом ругался самыми грязными словами, а потом… дал своё благословение. Вместе с тем вычеркнул меня из списка наследников. Я для него осталась консильери, но не первой из первых. Скажу честно – выдохнула с облегчением, потому что хочу жить так, как сама считаю нужным.

- Не пожалеешь? Ты ведь кровь и плоть Семьи?

- Я тоже так считала, пока не узнала, кто в тебя стрелял. На пирсе. Кто ранил Сильвано. Лусардо, телохранитель отца и самый преданный ему человек. Всё хотели списать на посторонних, но я смогла выяснить. Когда положила перед отцом голову его верного человека, тот подтвердил, что да, именно он отдал приказ избавиться от тебя. Отцу не понравилась твоя независимость и нежелание подчиниться. С первого разговора по телефону он почувствовал, что сломать тебя не сможет. Ты демонстративно дистанцировался от Семьи, а такие у него всегда вызывают отторжение и неприязнь.

Я оторопел после слов «положила перед отцом голову его верного человека». Это было сказано так, как сделано, других толкований быть не могло. Видимо моё состояние передалось и Долорес.

- Я понимаю, что сейчас выгляжу в твоих глазах чудовищем, но отец посмел поднять руку на то, что ему не принадлежало. Он фактически хотел уничтожить меня саму.

- Ника, - я повернулся к девушке, которая… улыбалась. Чёрт знает что…

- А что Ника? – синичка тихо рассмеялась. – Я ошибалась, когда говорила, как Лола к тебе относится, признаю. Всегда думала, что ты для неё лишь ступень наверх по карьерной лестнице, а когда поговорили по душам, и лучше её узнала. Когда… Всё, сестричка, замолкаю. Добро пожаловать в семью моральных уродов.

- В этом с тобой не согласна, - улыбнулась Долорес. - Мы, кто борется за своё счастье, не взирая на преграды, как раз нормальные. Ненормальный весь остальной мир.

Тут захохотали уже втроём. К этому времени в зал потянулись люди из делегации и каждый, кто появлялся, смотрел на нас троих с удивлением и… кланялся. Долорес, понятно, но и мы были вроде как при ней.

- Денис, раз приехал, пора приступать к непосредственным обязанностям. Дела семейные - это хорошо, но они не должны мешать главному. А чтобы всем нам жилось хорошо, для этого надо зарабатывать деньги. Десять минут тебе, чтобы поговорить с Никой и жду в холе. План таков – сначала встреча с представителями российского бизнеса. Далее обед. Во второй половине нанесём визит в консульство. В театр вечером тебя не потащим, свободен. Завтра к одиннадцати жду тебя здесь же. Новый год встречаем все вместе в гостинице. Это касается Вас обоих. Первого отдых. Второго снова работа. Да-да, именно работа. Поедем по предприятиям, куда вложены наши деньги. Третьего – делегация улетает, а я, как и говорила, остаюсь. К этому времени, надеюсь, квартиру, что для меня приготовили, приведут в должное состояние и жду Вас у себя. Подарки не нужны, обойдусь. И давайте возьмём за привычку встречаться каждую субботу у меня дома.

- Деспот, - еле слышно прошептала Ника, но Долорес услышала.

- Я не деспот, девочка, а по возрасту и положению старшая в нашей, уж так сложилось, многочисленной семье. Очень надеюсь, что вскоре эту роль по праву мужчины у меня перехватит Денис, но пока смиритесь. Должны понимать – я стараюсь для всех нас, не только для себя. Всё, прощайтесь и пора заняться делом.

Лола встала и вышла из ресторана, а мы сели ближе друг к другу.

- Я тебя сегодня жду у себя дома. Нам надо поговорить, Ника. – Положил перед ней ключи. – Наверняка придёшь раньше. Как тётя?

- Нормально. Стала улыбаться, а когда ей сказала, что беременна, та от счастья чуть ли не до потолка прыгала. Всё порывалась к тебе прийти, но я запретила.

- Малыш. Если бы я знал.

- Ты всё равно бы поехал. Не обманывай себя. Да, я в курсе, что оформил документы в университете. Знаю, как тебе тяжело даётся работа переводчиком. Между прочим, я тоже студентка университета. Второй курс. Выбрала программирование, не языки.

- А я наладил контакт с тётей, сестрой отца. Она сказала, что в квартире родителей живут квартиранты. Выедут в мае. Все документы на квартиру передала мне. Так что предлагаю жить пока у меня. Позже переедем в другую квартиру. Ника, но не с тётей же твоей нам жить? Пусть приезжает, помогает. Я не против. К тому же и свою родственницу к тому времени подлечу – будут две помощницы и няньки… Каждой по ребёнку чтобы не ссорились.

Посмотрели друг на друга и рассмеялись.

- Странно всё как-то складывается в нашей судьбе, – девушка вдруг встрепенулась. – После двадцатого января начнут возвращаться ребята. Сначала малыши, потом старшие. Я в курсе дел. Сейчас все они в санатории в Анапе. Там работают психологи, врачи. Нагнали очень много специалистов. Заверяли, со всеми всё будет хорошо.

Внезапно перед глазами появилось лицо той девочки из второго класса, Ани.

- Ника, а если у нас появится уже взрослая дочь?

Девушка посмотрела на меня с хитрой улыбкой.

- Аня Покрепина из второго класса? Полная сирота. Её родителей так и не нашли. Родственников тоже нет, кроме троюродного дяди, но тот конченый алкаш... Я не против. К тому же девочка для себя уже решила, что ты её удочеришь. Между прочим, в ней, как ни в ком другом, развит Дар. Она не лидер, но для ребят из младшего и старшего класса была своего рода центром притяжения. Как ты для старшеклассников.

- Откуда ты всё это знаешь?

- Ездила в санаторий. Разговаривала с врачами, психиатрами, ребятами. Меня назначили… скажем так, ответственной за дальнейшую жизнь детей. Куратором одним словом. Предложили и я согласилась. Сейчас понимаю, что ещё полгода поработаю, а потом…

- Разберёмся. Я и старшим сказал, что если будут проблемы – пусть обращаются.

- Знаю, - рассмеялась Ника. – Там есть девица, зовут Светлана Воронова. Девятый класс. Старших держит в кулаке. Природный лидер. Мы с ней встречались, разговаривали. Только, понимаешь, есть проблема – мне шепнули её подруги, что Света твёрдо решила стать твоей женой.

- Боже упаси, – я в испуге замахал руками. – Не. Мне с Вами двоими-то дай Бог справиться.

- Не знаю - не знаю, - Ника откровенно издевалась. – Ты у нас мужчинка любвеобильный. Где две, там и три жены. Ладно, не пугайся. Нам с Лолой соперница не нужна. Удавим её потихоньку, и проблема исчезнет.

Смотрел на девушку и не понимал – шутит она или говорит серьёзно. Вроде бы шутит, но глаза её говорили об обратном…

Проводил Нику до выхода из гостиницы и, когда вернулся, стал работать. Долорес поступила сурово – оставила только двух переводчиков, что ей предоставили. От услуг остальных отказалась, улучшив момент, шепнула, что те двое сливают информацию на сторону. Кому не уточнила. Мои коллеги подобным поступком были обескуражены, но, как говорится, хозяин-барин, ведь оплата их работы шла не от министерства, а от клиентов, точнее, от консульства. Там было много разных тонкостей, кто за что платит, но в эти дебри не залезал – привык, что за день работы на карту перечисляют десять тысяч, а остальную сумму получаю в конверте. По договорённости – в рублях или в евро. Естественно, валюту под подушкой не хранил – через представительство итальянского банка перечислял на свои счета за рубежом, а дальше, по договорённости с управляющей компанией, те вкладывали деньги в активы.

* * *

Моя жизнь после этого дня резко изменилась. Не в худшую или лучшую сторону – просто стала другой. В университете в феврале начались занятия. Месяц честно посещал все предметы, ничего не пропускал. Потом поступил не так, как предложила «могучая кучка» - стал усиленно готовиться и экстерном сдавал зачёты и экзамены по предметам, в которых был уверен на все сто. Видимо на этот счёт были указания, потому что мне не препятствовали – наоборот, шли навстречу. Кто за меня замолвил словечко, так и не узнал.

В марте пришлось ехать в Италию, где Долорес стала моей официальной женой. Свадьба была не настолько шикарной, как я предполагал, но две сотни людей присутствовали. Смешно, но Ника была подружкой невесты, а вот с моей стороны было решено пригласить Доменико. Пожалуй, единственного человека, к которому у меня было настоящее уважение и тёплые чувства. Его начальник, Сильвано, тоже присутствовал. С ним обнялись как хорошие знакомые. Что сказать – из-за меня человек пострадал…

Втроём через неделю вернулись в Петербург. Ещё пару дней приходили в себя, потом всё пришло в норму – днём занятия, вечером работа переводчиком. Меня уже не дёргали на групповые визиты. Приглашали напрямую из посольств и конкретно под статус определённых лиц – банкиры, известные деятели бизнеса и культуры. Благодаря своеобразному «сарафанному радио», иностранцы чаще ангажировали до приезда в Россию. Пару раз пришлось ехать в Москву, но надолго оставлять своих девочек, которые уже ходили как колобки, особенно Ника, не желал ни за какие деньги.

Не знаю, как удалось Нике провернуть афёру с удочерением, но мы таки стали Анютке родителями. Даже удивило, как девочка за короткое время адаптировалась - стала именно своей, заботливой и ласковой. Вместе с тем ответственной. Устроили в школу недалеко от дома, и наша девочка буквально за месяц вырвалась по успеваемости на первое место в классе. Вечером - это был котёнок, который не хотел слезать с моих коленей. С Лолой... Если можно так сказать, они сдружились, но если в квартире случалось что-то неожиданное – точно знали кого в этом винить. Единственная, кого Аня по-настоящему слушалась, была Ника. Один строгий взгляд и ребёнок шёл делать уроки или послушно ложился спать, но по традиции каждый вечер садился рядом с кроватью девочки. Мою руку прижимали к щеке и Аня мгновенно засыпала…

Дети, бывшие ученики, вернулись в семьи без огласки. Где-то в одной из областных газет мелькнула заметка, но её сразу же убрали. Ни в печати, ни в интернете – везде была тишина. Ника делала всё возможное, чтобы всё и везде успеть, но с каждым днём ей становилось всё тяжелее и тяжелее. Призналась, что приняла приглашение на работу от Службы внешней разведки. Наверное, потому в Молдавии всё и прошло настолько гладко – автобусы доехали до границы и там никто не чинил препятствий. Представляю сколько потребовалось труда сделать такое. Одни только документы на больше чем полторы сотни детей… Потом бросок до порта и, погрузившись на борт корабля, через неделю дети и взрослые оказались в порту Севастополя.

Меня больше интересовало движение вокруг фигурантов, кто был замаран в этом деле. Даже спустя четыре месяца после возвращения детей все оставались на своих должностях и постах. Как понял – на самом верху было принято решение никого не трогать, а компромат придержать до момента, когда настанет нужное время…

В конце февраля мне передали жёсткий диск, что получил от директора школы. Да, я использовал людей, с кем познакомился в спортзале, зная, что с ТАКИМИ материалами мне в страну вернуться не позволят. Сделал пару копий, которые передал тем, кому мог доверять, но, видимо, это стало известно тем персонажам, кто стремился от меня именно избавиться, а не просто закрыть рот…

Эпилог.

- Малыш. Не стоит этого делать. Ты прожил совсем мало. Неужели смирился, сдался, что выбрал настолько бесславный конец? Это будет глупым поступком, не находишь? Броситься вниз, пролететь считанные секунды, чтобы испытать чувство свободы? Так он будет последним, этот прыжок. Потом не сможешь проанализировать движения своего тела, разобрать ошибки, чтобы в следующий раз их избежать…

…Но ты не сдался. Ты стал тем, кем и хотел – первым. Потому что всегда знал – ты отличаешься от остальных. В тебе есть то, чего нет в других людях – превосходство по праву рождения. Ты уникален, малыш. Борись до последнего. Сражайся. Ты воин…

Малыш…

Голос неведомого старца. Видимо слышу его в последний раз. Один, без оружия, на крыше высотного здания против трёх вооружённых людей. Они не стреляли. Просто смотрели на меня. Ухмылялись, понимая, что никуда не денусь.

Пришлось согласиться на условия, потому залогом была жизнь моей дочери, Ани. Её похитили, и в обмен на освобождение мне приказали явиться сюда. Да, эти люди, если их можно было назвать людьми, освободили девочку. Даже предоставили возможность с ней поговорить. Попрощаться. А дальше… Дальше нужно было сделать то, что я делал с другими – сделать шаг вперёд. И те, кто стоял за моей спиной, ждали именно этого. Трое, ради кого рисковал я сам, и множество других людей, освободив из школы. Кто помогал им успокоиться, прийти в себя, избавиться от ненужных воспоминаний. Кого лечили, за кем ухаживал. Тщетно. Это были «целевики» - ребята, за кого платили с первого класса. Кто изначально знал, кому будут служить верными псами до конца своих дней. Света, Андрей, Александр. Ребята, девятиклассники, с кем неоднократно встречался, кому помогал, кто мне откровенно признавался в любви. Они играли с моими чувствами. Пытались приблизиться, втереться в доверие, чтобы потом выполнить данное им задание – расправиться со мной также красиво и публично, как я со своими жертвами. Единственное, что так и не понял – почему они смогли остаться живыми там, во дворе школы?

Против троих у меня не было шансов. Даже если было бы оружие. Помочь тоже никто не мог, даже самые близкие. Лола с сыном ещё не вернулись из Италии. Ника два дня назад родила дочку... Маленькое существо, которое я смог увидеть…

…Не стану прыгать. Это удел слабых. Старик прав – надо бороться до последнего… Поэтому уйду как воин.

Опустился на колено, прижав обе руки к раскалённому солнцем бетону. Не говорил, шептал призыв-молитву, которой меня научила мама…

- Дедушка-ветер. Бабушка вода. Батюшка лес. Матушка земля. Примите сына своего от крови и плоти. Поделитесь силой для свершения дел праведных, а если враждебных, покарайте безжалостно как отступника, предавшего законы первых. Я несу добро, не зло. Ваши право и воля, а моя доля. Так было всегда, есть и будет, пока существуем».

- «Простите, девочки»…

Сжался в комок нервов и мышц. Последний бой. Пора…

Взвился в воздух, распрямляясь. Переворачиваясь лицом к тем, кто предал не только меня, всех, кто смог выжить…

Загремели выстрелы.

Грудь пронзило невыносимой болью.

Раз. Другой. Третий…

Темнота…

* * *

Через неделю в старинном доме на набережной Фонтанки произошла традиционная встреча трёх мужчин, знавших друг друга много лет. Кроме работы и общих интересов, что их объединяло, между ними сложилось вроде товарищеских отношений. Как обычно в подобных встречах главным был хозяин квартиры, который после короткого обмена мнениями и традиционной чашки кофе, задал вопрос, ради которого здесь и собрались.

- Михаил Сергеевич. Хоть что-то за последние дни прояснилось?

- Фактически ничего, – подполковник говорил ровным голосом. – Тело Дениса Самойлова, если он, конечно, погиб, так и не было найдено. Группы наблюдения довели его до новостройки, но вмешаться в разборку не успели. Трое бывших учеников появились там заблаговременно. Все они были вооружены, поэтому старший группы наблюдения дал команду не вмешиваться, а сам вызвал группу захвата. К сожалению, когда бойцы поднялись на крышу, было поздно. Три трупа и полтора десятка гильз. Не Самойлов убил этих ребят – те сами выстрелили себе в голову. Судмедэкспертиза подтвердила – инсценировки не было.

Профессор хмыкнул.

- Может наш герой их заставил это сделать? Ментально?

- Евгений Александрович, со всем к Вам уважением, но… чрезмерно верите в существование и возможности ментально одарённых людей, – третий мужчина улыбнулся. – Все эти целители, провидцы, экстрасенсы, с кем, так или иначе, имели дело, в большей степени шарлатаны. Нет, есть, конечно, пара человек, с кем сотрудничаем, но и к ним относимся с большим скепсисом.

- Тем не менее, где-то там, высоко-высоко, есть другое мнение на этот счёт. Там даже образована некая служба. – Профессор с усмешкой смотрел на Иван Ивановича, хотя как его настоящее имя и отчество было всем давно известно, но так уж повелось, что в разговоре среди знакомых придерживались условностей.

- Есть, не спорю, но за теми, кто может обладать способностями или уже обладает, тщательно присматривают чуть ли не с детства. Для этого даже образована специальная служба. – Иван Иванович, как и профессор, с любопытством посмотрели на Боярского. Тот развёл руки.

- Ничего существенного к сказанному добавить не могу, разве что подтвердить, что подобное подразделение действительно существует, но подчиняется исключительно Москве. К слову, наш фигурант не обладал тем, о чём сейчас упомянули...

- Тогда как можете пояснить хренотень, что творилась во дворе школы? – Профессор стал раздражаться. – Одиннадцать старшеклассников ни с того ни с сего умерли в считанные секунды.

- Все тела, что были похоронены, позже перевезли в Россию. Патологоанатомы, проводившие вскрытие, определили у всех один-единственный неоспоримый фактор – инсульт. Обширное кровоизлияние в мозг. Смерть наступила практически мгновенно. – Подполковник достал из кармана блокнот, с которым никогда не расставался. Найдя нужную страницу, прочёл запись и снова убрал блокнот в карман. – У троих дополнительно обнаружили обширный инфаркт.

Профессор, Евгений Александрович, чертыхнулся.

- У одиннадцати детей в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет инсульт и инфаркт? Вы сами-то верите в то, что говорите?

- Я лишь озвучиваю профессиональное заключение врачей, а не придумываю красивую историю. Добавлю, что у нас тоже появились сомнения, поэтому запросили в военно-медицинской академии независимую экспертизу. Те подтвердили первоначальное заключение. Другой вопрос – так и не выявлена причина возникновения инсультов. До той минуты все дети были абсолютно здоровы.

- И то, что за Самойловым повторяли все ученики, не является нейропрограммируемым действием! – Иван Иванович поддержал коллегу.– Запись из школы сейчас исследуют по всему миру. Участвуют все мало-мальски профильные учреждения, но ничего странного так и не обнаружили. Даже проводили натурные эксперименты, и… повторю, ничего.

- Видимо Самойлов всё же обладал какими-то скрытыми способностями, - профессор оставил за собой последнее слово. – Теми, которые современная наука не может зафиксировать. Ладно. Идём дальше. Я в курсе, что на крыше обнаружили и кровь Самойлова. Вывод?

- Первичный анализ крови провели, сейчас этим занялись более серьёзно, – подполковник усмехнулся. – Нет там ничего, господа. Я имею в виду ничего такого, чтобы сказать, что мальчик – продут инопланетного происхождения или рептилоид. Обычный человек как я и Вы.

- Как отреагировали женщины на смерть…, - профессор на миг тормознул, – на исчезновение их мужа? Приёмная дочь?

- А вот тут всё довольно странно. – Боярский потёр лоб. – В первую минуту у всех была истерика, но уже через час успокоились. Что удивило – приёмная дочка вообще вела себя как обычно. Мы пытались с ней поговорить, но Вероника ни на минуту с ней не расстаётся. Сейчас каникулы, поэтому и в школе с девочкой не поговорить. Добавлю – Самойлов по телефону ни с кем из них не связывался – слушаем. Не встречался и лично. С женщинами вообще контактирует лишь пара доверенных людей. Что касается Долорес, итальянки, она после приезда в Петербург переехала к Веронике на съемную квартиру. Параллельно с хлопотами о детях, занимаются ремонтом квартиры мужа. Вокруг них – серьёзная охрана.

- Там можно? – Иван Иванович дёрнулся, но насмешливый взгляд Боярского оставил мужчину на месте.

- Нельзя. Всё, что смогли установить при арендаторах квартиры, уже нейтрализовано. Ремонтом занимаются специалисты, приглашённые из Италии. Причём под круглосуточным контролем со стороны личной охраны Долорес. Туда лезть – риск вызвать недовольство другой страны.

- Врачи? – вопрос от представителя внешней разведки.

Подполковник хмыкнул, словно услышав шутку.

- Российских врачей даже близко не подпускают. Пользуются услугами консульских. Подключились и испанцы, так как Самойлов гражданин той страны.

- И всё же…. – профессор сделал паузу. – Куда Самойлов делся с крыши и кто он вообще такой? Ладно, выясним. Теперь пара слов по существу. Консорциум выделил деньги на создание новой школы. Надо найти место…

- Евгений Александрович, - подполковник Боярский мотнул головой. – В этот раз без меня.

- Я присоединюсь, - Иван Иванович выставил перед собой руки. – Не хочу больше в этом участвовать.

Профессор рассмеялся, с интересом разглядывая мужчин.

- Вот так, значит? Дорогие мои, поздно спохватились. Войти в дело было трудно, а вот выйти… нельзя….

…Разговор продолжался ещё полчаса, пока…

Гуляющие по набережной люди инстинктивно присели от испуга - мощный взрыв на четвёртом этаже старинного особняка вынес на набережную, тротуары и проезжую часть стёкла, части мебели, обрывки штор. Следом из окон полыхнуло, вырвались жаркие языки пламени, словно в пострадавшую квартиру щедро плеснули бензином…

В метрах пятидесяти от горевшего дома в припаркованном автомобиле человек снял с головы наушники. Выключил аппаратуру. Завёл двигатель.

- Мы молодцы? Молодцы. Ещё и какие. Думали, всё закончилось? А вот и нет. Всё только начинается…

Конец.