Волчий Жемчуг

1. Пролог

Соседи, жившие по соседству с угодьями шевалье Филиппа Де ла Орийак де Тесонье, и имевшие счастье или, наоборот, несчастье, иметь дочерей, сходились во мнении, что шевалье Филиппу фатально не везло в финансовых делах.

Впрочем, дела не всегда шли плохо, поскольку шевалье Филипп хоть и женившись по большой любви на дочери богатого тосканца, получил за женой приличное приданое.

Но неудачные вложения, а затем тяжелая болезнь жены оставили от этих денег совсем крохи. Итак, шевалье Филипп, несмотря на родовитость и звучное имя, денег не имел.

То есть совсем. Он продал луг с участком леса богатому лавочнику Жану Мерсье, чтобы отвезти свою дочь Марго в столицу. Но совсем не для того, чтобы сыскать ей жениха.

Шевалье Филипп отдал дочь учиться в женскую школу живописи, которой руководила мадам Аделаида. И это после монастырской школы, где девочек и так учили рисованию, но дочь захотела учиться живописи дальше. Она настояла на своём, и любящий отец противиться ей не смог.

Единственная любимая дочь вертела отцом и всеми домочадцами как хотела. Но, несмотря на это обстоятельство, Марго нельзя было назвать избалованной или с плохим характером девицей. Поскольку средств всегда не хватало, она умела многое делать сама.

Оставшись с ранних лет без матери, Марго научилась разбираться в хозяйственных делах лучше своего отца. Кроме этого, она отлично рисовала, музицировала, разбиралась в искусстве, и знала, кроме родного французского, английский и итальянский.

Впрочем, итальянский был ее родным с детства, поскольку ее мать и нянька Марта, которую также вывезли из Тосканы, были итальянками. Предки Марго с материнской стороны были некогда мелкими дворянами, неожиданно разбогатевшими на продаже вина.

Снимать дом в Париже было дорого, но для дочери господин Филипп был готов на все.

Конечно, его родные тетки, старые девы, жившие в провинции, осуждали его за это, но с другой стороны, он был их любимый племянник.

Тетки жили отдельно друг от друга, каждая в своем доме и звали их мадемуазель Жозефина и мадемуазель Летиция. У них были слуги, состарившиеся вместе с ними, жили они очень скромно, каждое воскресенье ходили в церковь на мессу, поскольку являлись набожными католичками, и всегда ходили в черном.

В школе у мадам Аделаиды, среди остальных учениц, Марго оказалась единственной из учениц аристократического происхождения. Мадам очень хвалила ее и бесконечно жалела, когда им пришлось в спешном порядке ехать обратно. Не ехать, конечно, о нет... Бежать, прихватив самое ценное.

Сначала к теткам шевалье Филиппа в Нант.

Что же было потом, слилось в памяти Марго в горе, ужас и смерть…

Вспоминать ей это всегда было больно, но про прошествии пяти лет она привыкла к этим воспоминаниям. Правда, им в Нанте случайно встретился Жак, который хорошо знал шевалье Филиппа, и смог дезертировать из армии.

Жак надеялся вернуться в свою родную деревню, но быстро понял, что ничего у него не получится. И как дезертиру, ему тоже грозила казнь.

Он и помог Марго и ее старой няньке Марте попасть на паром, отправляющийся в Англию.

Они продали почти все драгоценности, жемчуг, кольцо и камеи, оставшиеся от матери Марго.

Одна из теток шевалье Филиппа перед смертью отдала им немного золотых луидоров.

Мадемуазель Жозефина ушла в мир иной вскоре после смерти племянника, а за ней и мадемуазель Летисия, поскольку они были уже стары. Но хоронили своих хозяек уже их слуги, потому что Марго, Марте и Жаку надо было уже отплывать в Англию.

Совсем неожиданно перед самой эмиграцией, Марго нашел ее давний друг детства, Рауль Мерсье, сын того самого богатого лавочника Мерсье, который купил луг и лес у ее отца.

Она слышала, что он вступил в клуб якобинцев, занимался политикой, одновременно учился на аптекаря, и немного занимался медициной.

Они встретились буквально перед самой кончиной шевалье Филиппа, который умирал в доме мадемуазель Летисии. К его чести, Рауль даже помогал с похоронами и после, когда опухшая от слез Марго и ее нянька спешно собирали вещи, чтобы ехать в Кале, попросил Марго взять и сберечь его личный дневник, в зеленом шагреневом переплете.

Он засунул этот дневник в один из их узлов и убежал, попросив ещё раз поберечь эту вещь.

Она не задумывалась тогда, зачем Раулю было так необходимо отдать свой дневник именно ей, и спустя все эти годы Марго забыла о книжке в переплете из зеленой шагреневой кожи.

В Англии жила младшая сестра шевалье Филиппа, мадам София, которая когда-то вышла замуж за шотландца славного рода, сэра Патрика Морвилля.

Овдовев, мадам Софи, как ее называли домашние, осталась жить в уютной деревне Харрингторн, близ Кембриджа, в собственном доме.

В Кембридже ее муж преподавал риторику и философию в одном старинных из колледжей, поэтому она вращалась среди людей науки и вела вполне светскую жизнь провинциальной леди среднего достатка.

Мадам Софи, или леди Морвилль, в деревне, однако, близких подруг почти не имела, занималась воспитанием дочери Анны, или Аннет, которой минуло шестнадцать лет, и занималась садом, где по сохранившейся привычке своей юности, завела огород, и с переменным успехом выращивала капусту, зелень и фасоль.

У нее имелся небольшой штат прислуги, с дворецким, экономкой и тремя служанками, но особо мадам Софи дорожила своим поваром, французом, которого она вывезла со своей родины, уговорив его работать за немалое жалованье работать у них в доме. Но нрав она имела добрый, хотя и беспокойный.

Она хлопотала о приданом дочери Аннет, о карьере старшего сына Артура, который служил морским офицером — практически обо всем, что мог объять её ум. Хотя, надо отметить, что, пускай эта дама имела ум и практический, но недалекий. Кузина Аннет заканчивала школу, в тот год, когда к ним приехала родственница из Франции. Сначала она немного дичилась Марго, но будучи открытой и жизнерадостной девочкой, быстро привыкла к ней, и расстроилась, когда Марго и ее няньку пригласили на зиму пожить в столице, её другие родственники, со стороны матери.

Дом же тети Софи представлял собой довольно обширное двухэтажное строение времен королевы Анны, с весьма небольшим уютным парком. В самом доме было нагромождение комнат, и в центральной части первого этажа, где комнаты побольше, жили мадам София и её дочь, а небольшие комнаты с левой и правой стороны занимала прислуга. Таким образом, второй этаж, где хранились всякие ненужные вещи, вроде старой мебели, занавесей и зеркал, оказался в распоряжении Марго и её няньки.

Там они привели в порядок две большие комнаты, выходившие окнами одна в сад, а другая на фасад дома.

Впрочем, за эти пять лет, прожитых ими в Англии, установился такой порядок, что жила Марго в доме тетушки лишь с мая по октябрь, так как зиму они с Мартой жили в Лондоне.

Гостили они в доме другого родственника, уже со стороны матери Марго, дяди Лоренцо, занимавшегося торговлей, который обжился в Англии, приехав лет эдак тридцать назад.

Теперь он и его жена с младшими детьми жили в собственном доме, который располагался близ Сохо-сквер.

Некоторое время назад он даже открыл небольшой магазин в районе Ноттинг Хилл, торгующий тканями и собирался приобрести небольшую ювелирную лавку неподалеку.

Итак, прожив все эти годы в чужой стране, Марго, эта рафинированная французская барышня, поняла, что нужно хвататься за любую приличную работу, чтобы приобрести некоторую независимость.

Конечно, она отдавала себе отчет, что госпожа Фортуна соблаговолила поселить родственников в таких удобных местах, как уютная английская деревушка и Лондон.

Характер ее переменился тоже. Она стала более скрытной и предпочитала думать, нежели говорить.

У нее была мечта скопить необходимую сумму для того момента, когда необходимо будет купить свой собственный небольшой домик.

Марта, за которую она беспокоилась больше всего, так как та уже была не молода, и здоровье её все больше давало о себе знать. А об ужасных условиях в английских работных домах Марго была наслышана. Естественно,

Марта старалась выполнять любую посильную работу в доме мадам Софии и у дяди Лоренцо. Она вязала носочки, чепчики и кофточки маленьким внукам дядюшки Лоренцо, кроила и шила наряды не только Марго, но и тете Софии и Аннет, а также много помогала на кухне.

В конце концов, ее услуги оказалась столь неоценимыми и нужными, что кузина Аннет всякий раз роптала, когда Марго увозила Марту с собой в Лондон на зиму.

В Лондоне у Марго уже сложился свой небольшой круг клиентов, из быстро разбогатевших торговцев и подрядчиков, оценивших ее талант портретистки, которым приспичило, чтобы у них в домах имелись портреты их самих с домочадцами.

К тому им льстило, что их пишет художница из родовитых дворян с такой сложной французской фамилией.

Добрый старина Жак, сопровождавший их в Кале, и помогавший им сесть на паром, тоже остался в Харрингторне.

Немного оглядевшись и освоившись, выучив несколько простых английских фраз, он устроился работником на ферму к одной состоятельной вдовушке, миссис Льюис.

А так как мужчина он был собой видный, обходительный, общительный и малопьющий, в отличие от покойного мистера Льюиса, то Элизабет Льюис, оценив достоинства Жака, по прошествии полугода, женила его себе. В июле мадам Софи, Аннет и Марго пригласили на благотворительный концерт коллеги её покойного мужа, сэра Патрика.

Прекрасная музыка Генделя помогла собрать довольно большое общество. Леди Морвилль, или мадам Софи с дочерью и племянницей расположились в первом ряду.

Все три дамы были достаточно хрупкими, лишь мадам Софи была с благородной проседью, а две прекрасные собой барышни, сидевшие по обе стороны от нее, отличались не только цветом волос, но и чисто внешне. Аннет была красивой блондинкой с нежной кожей и голубыми глазами чуть навыкате.

Время от времени она оглядывалась вокруг и улыбалась знакомым молодым джентльменам. Её кузина, Марго, смотрела на исполнителей и лишь изредка взглядывала по сторонам, наблюдая за публикой.

Она сидела очень прямо, лишь иногда подсказывая Аннет какое-либо немецкое или итальянское слово из программы.

2.

Двое мужчин, наблюдавших за входом в часовню при Пемброк-колледже, тихо переговаривались между собой.

- И как она выглядит, эта девчонка?

- Шатенка среднего роста. Узнаете сразу, видно, что не англичанка. Кстати, прехорошенькая. Впрочем, прошу прощения, забыл, что вам больше нравятся блондинки…

- Самое главное, чтобы этот дневник был у нее. А если она его потеряла…

Сразу стало понятно, что это именно она, когда пожилая леди с проседью, взяв шатенку под руку, вместе с другой барышней, блондинкой, уселись в экипаж.

Вышедшие вслед за ними пара старушек в шляпках, вышедших из моды эдак тридцать лет назад, заговорили между собой, и мужчины невольно прислушались к этому разговору:

- У леди Морвилль дочка стала совсем взрослой, а вот кто это другая молодая леди?

- О, мисс Смолл, как вы не знаете? Это ее племянница, говорят она художница и зарабатывает на жизнь тем, что пишет портреты богатых людей!

- Да что вы говорите, миссис Конлин! Это немыслимо!

- О, что же вы хотите от этих француженок! Хотя, справедливости ради, надо сказать, что никто ничего дурного о ней не может сказать. Зиму она проводит в столице, а здесь у тетки, рисует там на холмах. Впрочем, леди Глэдис о ней хорошего мнения, ведь она написала ее портрет, который висит на дубовой лестнице и взяла с леди Глэдис довольно умеренную сумму.

Лезть в дом за чертовой тетрадкой не имело смысла. В особняке леди Морвилль, кроме самой хозяйки, ее дочки и этой мадемуазель, ее племянницы, имелись еще люди – ее ворчливая нянька с вечным вязанием, три служанки, экономка, дворецкий и глухой, как пень, садовник. Да, еще повар-француз. Где находилась эта тетрадка, он не знал. Жила девчонка со своей с нянькой на втором этаже, а лезть туда и рыться в бабском барахле, было бы крайне глупо. Значит, надо идти на прямой контакт с этой девицей и сделать так, чтобы тетрадь принесла бы она сама.

Но имелась еще вторая часть задания, и это ему нравилось меньше всего. И все это благодаря прихоти этого аптекаря, которому захотелось встретиться с ней лично.

В первой половине дня девица обычно идет на свои этюды. Чаще всего одна, и на холмы, окружающие эту деревню со всех сторон. Место живописное, много деревьев и больших валунов, где удобно спрятаться.

Три, или четыре раза в неделю Марго ходила рисовать ближайшие окрестности. Там, на этих прекрасных холмах рисовать было особенно приятно. Вдалеке паслись стада, иногда появлялись люди, шедшие по своим делам. Этюдник и другие свои принадлежности она часто оставляла в старой беседке на окраине участка, прилегающего к реке. Участок принадлежал тете Софии, поэтому Марго со спокойной совестью пользовалась этой беседкой. Когда шел дождь, она пережидала его, сидя там на скамейке, вдыхая запах реки и старого дерева.

Сначала она шла по тропинке вдоль поля, далее тропинка, петляя, постепенно взбиралась на холмы, к рощице из молодых деревьев. На Марго было светлое муслиновое платье и шляпа, подвязанная светлым же шарфом. День обещал был достаточно жарким, поэтому она сняла шляпу, бросила на большой валун, и усевшись на старую поваленную сосну, поставила этюдник. Она проработала уже около часа, или около того, когда почувствовала чей-то чужой взгляд.Марго иногда видела лис, прибегавших из дальнего старого леса, или даже диких оленей, но сейчас почему-то поняла, что это был взгляд человека. Чужого человека. Марго внимательно огляделась, но никого не видела, только на дальнем холме виднелся силуэт старика Джонса с трубкой. Старик постоял немного и не торопясь, спустился с холма.

Опять повернувшись к рисунку, она продолжала рисовать, но неприятное чувство не оставляло ее.

Внезапно она услышала совсем рядом очень холодный мужской голос, проговоривший с каким-то странным акцентом:

- Добрый день, мадемуазель.

Она так резко повернулась к говорившему, что на секунду закружилась голова. Из рук выпал карандаш, и она подняла глаза на стоявшего у нее за спиной высокого мужчину. Он был незнаком ей, и улыбка его была такой же холодной и насмешливой, как и голос.

- Кто вы? – выдавила она из себя, - и что вам нужно?

- Кто я, неважно. Не бойтесь и ответьте на вопрос. Вам знаком господин Рауль Мерсье?

Марго удивилась, а незнакомец продолжал смотреть ей прямо в глаза, так же улыбаясь, издевательски-насмешливо.

- Рауль? Да, я его знаю, но не видела его очень давно… пять… пять лет.

- Некогда он передал вам на хранение одну вещь, не вспоминаете?

Она удивилась еще больше:

- Откуда вы знаете?

- Я сказал, неважно. Так оставлял вам на хранение что-то или нет?

Она кивнула. На смену страху в душе возникло тревожное ощущение.

- Он передал вам свой личный дневник. Эта так?

- Да, но…

- Этот предмет у вас? Вы его сохранили?

Она опять кивнула.

- Теперь слушайте внимательно. Вы сейчас пойдете домой и принесете его сюда. Через час. Надеюсь, вы все поняли?

- А почему… почему я должна… я не понимаю… - пролепетала Марго все еще в смятении, обретя наконец голос.

- Вам не надо понимать, а надо принести то, что вам когда-то отдал на хранение господин Рауль Мерсье. Дневник в кожаном зеленом переплете. Придете сюда через час, и отдадите мне в руки. Вы поняли?

Тут Марго вдруг разозлилась. Конечно, она понимала, что это глупо, но все вдруг заявила, втайне надеясь, что ее голос звучит вполне храбро:

- С какой стати я должна вам верить? Вы кто? Почему должна отдавать вам чужую вещь? И где сам Рауль, он жив? Где он?

- Слишком много вопросов, мадемуазель, - высокий незнакомец, не повышая голоса, говорил так же спокойно и холодно, но почему-то от этого голоса Марго пробрала дрожь, - в ваших интересах его отдать. Через час. И будьте умницей, не говорите никому о нашем разговоре. И самое главное, не приводите никого с собой? Понятно?

Она застыла. Мужчина тронул Марго за локоть:

- Вам понятно? Или нет?

Марго вздрогнула и ответила, посмотрев на него:

- Я принесу его, - и на негнущихся ногах, забыв про все вещи, бегом стала спускаться с холма. Затылком она чувствовала пристальный взгляд этого странного человека.

3.

На ее счастье, ни тети, ни кузины не было дома. Служанки лущили горох на кухне и болтали. Марта делала выкройку на столе. Марго молча поднялась в свою комнату и упала без сил на стул. Нет, она не вынесла бы их расспросов о том, почему она принеслась домой запыхавшись, растрепанная, без шляпы и с трясущимися губами. Раздались шаркающие шаги, и Марта, остановившись на пороге спальни, вопросительно посмотрела на нее. Марго уже сидела на полу и лихорадочно рылась в дорожном сундучке.

- Марта, я сейчас отлучусь. Ненадолго. Забыла одну вещь, - Марго держала в руках дневник Рауля, завернутый в старый шелковый шарф.

Обратно она решила пройти садом, чтобы ненароком не встретиться с родственниками. Прислонилась к яблоне и лихорадочно обдумала случившееся. Где Рауль? Ведь она ничего о нем не слышала, с тех самых пор, как они переехали в Англию. Нет, нет, надо успокоиться, наконец. Она отдаст этот дневник этому непонятному человеку со странным акцентом, и, если спросит его, может быть, он даст ответ, что же такое случилось с ее другом детства. Если, конечно, скажет… Тут какие-то непонятные, страшные дела, какие-то тайны…

Но что же такого в этом дневнике? Марго покраснела. Ведь она как-то, года два назад, перебирая свои вещи, просто, по рассеянности, заглянула в него и … ничего не поняла. Какие-то цифры, записи на латыни… А латынь Марго в монастырской школе давалась неважно, что, конечно же, было удивительно, потому что вторым родным языком у нее был итальянский.

- Принесли?

Высокий незнакомец стоял за деревом, на том же месте. Марго кивнула и молча протянула ему сверток. Развернув, он пролистал дневник:

- Надеюсь, вы не читали его? Ненужное любопытство очень плохая черта, мадемуазель. Опасно для здоровья. Особенно, повторяю, ненужное любопытство.

Марго передернуло. Она холодно произнесла:

- Я его не трогала, и тем более не читала. Рауль просто попросил сохранить его.

- Значит, он вам доверял.

Она пожала плечами и сказала:

- Мне не нужны чужие тайны. Я ведь отдала то, что вы просили. С вашего позволения, я пойду.

Ей неожиданно стало понятно, что расспрашивать о Рауле не имеет никакого смысла. Все равно ЭТОТ ничего не скажет.

- Я вас не отпускал, мадемуазель. К вам есть еще одна просьба – Рауль Мерсье желает вас видеть, - произнес незнакомец ровным голосом.

У нее истерически вырвалось:

- Вот как? Где это он хочет меня видеть? На том свете? – она ясно вдруг осознала, что совершила чудовищную и непоправимую ошибку, когда пришла сюда. Не отпустит этот человек ее живой.

И Марго заговорила очень громко, почти закричала:

- Что вам нужно? Что это значит? Кто вы такой? Уходите!

Но страшный человек вдруг стремительно подошел совсем близко и взяв за руку, чуть сдавил запястье. У нее вдруг резко потемнело в глазах, и краем ускользающего сознания Марго увидела резные листья дуба, траву под ним и кусочек солнца.

4.

Первое, что она увидела, когда очнулась, это свисавшие с потолка рыбачьи сети. Складывалось впечатление, что солнце уже клонилось к закату, и комната была слегка освещена розовато-желтым отсветом. Сколько на самом деле было времени? Стояла тишина, и лишь где-то недалеко был слышен крик чаек и плеск волн. Открыв глаза, Марго лежала, прислушиваясь. Значит, где-то рядом вода. Она лежала на какой-то кушетке, с виду довольно чистой, но самое главное, что ее не связали, руки и ноги были свободны. Голова болела, но не слишком сильно, и сильно мучала жажда. Интересно, где здесь находится дверь, и открыта ли она? Можно ли бежать отсюда?

Она приподнялась и опустила ноги на дощатый пол. Пока никого нет, надо найти дверь, и, если сильно повезет, то попытаться выйти наружу и убежать.

Но она не успела сделать и шага, потому что послышались шаги и мужские голоса. Дверь медленно, и со скрипом отворилась и вошли двое мужчин. Первый вошедший был тот самый высокий незнакомец со странным акцентом, а другой пониже, в низко надвинутой шляпе.

- Марго! Марго! Здравствуй, я так рад видеть тебя! – вдруг воскликнул тот, что был пониже. Он снял рыбацкую шляпу и оказался, что это… Рауль Мерсье. Живой и невредимый.

Она вскрикнула в изумлении:

- Так это действительно ты, Рауль! Господи Боже, я-то думала, что тебя уже нет на белом свете, - Марго смотрела на него во все глаза, - как ты здесь оказался? Ведь ты… как бы выразиться… на вражеской стороне?

Рауль криво усмехнулся:

- Я воюю за Францию, Марго. Но ты ведь понимаешь, Марго, что мое пребывание на территории Англии незаконно, ведь я офицер наполеоновской армии. Времени мало, через два часа я должен уже быть на корабле.

- Но зачем было так рисковать? Я уже отдала твой дневник тому господину! – спросила она, движением головы указав на высокого мужчину, который стоял, прислонившись к притолоке.

- Это действительно безумие, но мне нужно было отдать тебе кое-что, - Рауль вытащил из кармана плаща небольшую коробочку, и протянул ей, - Вот. Помнишь, ты продала их? Так, вот я их выкупил.

Марго открыла коробочку. В ней лежали очень старинные, драгоценные камеи, принадлежавшие ее матери и которые она вынуждена была продать перед отъездом в Англию.

- Боже! Это они! Как ты их нашел?

Камеи лежали в коробке, обе в золотых ажурных оправах, где профили античных богинь были вырезаны на одной камее из большой раковины, а у другой из полупрозрачного агата. Марго не верила своим глазам.

Рауль печально улыбнулся:

- Я их увидел у одного антиквара в Париже и сразу узнал. Не надо меня благодарить, Марго, - сказал Рауль, увидев, как обрадовалась она, увидев свои драгоценности, - А ты так похорошела, Марго! Хотя ты всегда была красавицей!

- Но что ты можешь рассказать о себе, Рауль? Отец твой жив? – спросила она.

- Да, жив и здоров. Мне не совсем приятно говорить тебе, но он выкупил ваш фамильный замок.

- Неужели? – переспросила Марго, неприятно удивленная этой новостью, - ну, хорошо, неважно… Я правильно поняла, ты сделал карьеру у генерала Бонапарта? Ты перестал заниматься медициной?

Рауль опять улыбнулся и покачал головой.

- Нет, я по-прежнему занимаюсь врачеванием. Но неважно, это долго рассказывать, да и незачем. Я благодарен тебе, что сохранила мой дневник.

- Это было нетрудно, - торопливо ответила Марго, бросив взгляд на фигуру высокого незнакомца, все также наблюдавшего за ними.

- Прошу прощения, но господину доктору пора возвращаться, - подал голос высокий незнакомец, - так что прощайтесь. Мадемуазель домой отвезет карета.

Глава 5

Незаметно прошло лето. Марго вспоминала и переживала события, происшедшие с ней в июле, и чувства, испытываемые ею, были сложными и противоречивыми. Она чувствовала досаду, горечь, злость, но вместе с тем, она была рада тому подарку, что сделал ей Рауль.

Эти выкупленные им камеи. Драгоценные камеи ее покойной матери… Память о ней…

Хотя, она конечно, понимала, что это была своеобразная плата за то, что она сохранила этот его дневник. Она не знала, чем эта книжка в зеленом переплете была так ценна, но то, что за содержимое этого дневника эти люди, охотившиеся за ним, могли убить, Марго не сомневалась.

Какое счастье, что ее отпустили живой и невредимой! Тот высокий незнакомец предупредил ее, чтобы она молчала. Конечно, она никому ничего не рассказывала, даже Марте.

Марго запомнила, что когда-то тетя Софи высказалась о политических событиях, происходивших в то время, что это «мужские игры». Выражение, наконец, было найдено, и Марго потихоньку отпускала и старалась забыть эти странные события прошедшего лета.

В середине сентября, в один пригожий денек, Марго и Марта решили сходить в галантерейную лавку мистера Кертиса. Примерно через месяц они уезжали жить в Лондон, на зиму, как делали обычно каждый год. Загодя они собирали то, что возьмут с собой, и Марго всегда не забывала сделать какие-нибудь приятные подарки для дяди Лоренцо и его жены.

По счастливому стечению обстоятельств, и по совету прекрасной графини де Суансон, Марго в Лондоне уже ждали два клиента, сделавшие ей заказ на свадебные портреты, ну и, конечно, дядя Лоренцо с женой, жаждали видеть свою племянницу в качестве крестной матери своего очередного внука.Давняя приятельница же ее, Инес, графиня де Суансон также хотела видеть ее, о чем писала в очередном письме.

Когда они переходили площадь, их окликнул Жак, их старинный добрый друг и помощник. Он подошел к ним, и поздоровавшись, спросил:

- Доброго здоровья, мадемуазель Марго! Как здоровье, Марта, скоро ли в Лондон собираетесь?

- И тебе доброго здоровья, Жак! Как поживает миссис Льюис?

- Спасибо, все здоровы, да и работы много сейчас. Но справляемся. А вы не слышали новость, мадемуазель? Мадам София не знает, конечно.

- А какая новость, Жак? Вероятно, кто-то женится или выходит замуж? – шутя спросила Марго.

Жак помолчал минуту, попыхивая трубкой, а потом ответил:

- Да я вот чего слышал, барышня… тут мне шепнули, что кажись, у поместья Миддл-хауз новый хозяин объявился. Там ведь у мадам Софии спор был с прежним владельцем по поводу участка у реки? А то мне миссис Льюис сказывала, что они даже судится собирались когда-то.

- Да я не знаю ничего об этом, Жак. А ты, Марта? – та покачала головой, - А кто покупает?

- Я видел, в прошлое воскресенье, какие-то люди ходили, смотрели. Навроде господин… не помню фамилию, не нашенский, может, из Лондона, а может еще откуда. Ну а с ним управляющий новый. Господа приличные. Да, давно пора там порядок навести, сколько лет стоит пустым этот дом огромный, да и парк зарос весь, садовники не справляются. Это сколько лет-то он пустой, еще до нас вроде?

- Да больше пяти лет, Жак, - ответила она, - так кто-то покупает Миддл-хаус?

- Ну да, ну да…Купили уже. И новый хозяин уже переселился, слуги появились. А вот женщин не видел, то есть, хочу я сказать, мадемуазель, будет там хозяйка или нет, не знает никто, - заметил Жак, - верно, новый хозяин или вдовец, или холостяк, поскольку уже не юноша.

- Ах, да нам то что за дело, Жак! – усмехнулась Марго, - впрочем, если новый хозяин поместья Миддл-хауза холост, и не стар, и не слишком уродлив к тому же, то это даст пищу для пересудов местным кумушкам и надежды незамужним барышням. Ему не позавидуешь! Если, конечно, новый хозяин будет жить всю здесь зиму, а не где-нибудь еще.

Поместье Миддл-хауз пустовало уже много лет, так как старый его владелец давно умер. Наследников у него не имелось, и поэтому его выставили на продажу. Большой особняк, с красивым парком, считавшийся некогда украшением графства, был весьма запущен и нуждался в ремонте.

Прошла еще неделя. Марго рисовала свои последние этюды не на холме, где все напоминало ей о том неприятном происшествии, а возле небольшого ручья, весьма живописно текущего неподалеку. Там так же были и гранитные валуны, и деревья, уже начинающие желтеть.

Пейзаж был настолько хорош в своей осенней прелести, что она увлеклась, изображая его. Было очень тихо, лишь шуршали падающие листья, и ветер шелестел где-то в верхушках деревьев.

И вдруг мужской холодный голос произнес со знакомой интонацией:

- Добрый день, мадемуазель.

Она содрогнулась и обернувшись, опять, как тогда в июле, увидела этого высокого незнакомца, точно также смотревшего на нее с насмешливо-издевательской улыбкой на непроницаемом лице. Дурной сон повторялся.

- Это снова вы? – с плохо скрываемой неприязнью воскликнула Марго, - Что вам нужно на этот раз? Я отдала вам дневник Рауля и больше у меня ничего нет!

- Хм, мадемуазель, - это слово, «мадемуазель», как ей показалось, он выговаривал с какой-то издевкой, - я просто гулял по этим прекрасным окрестностям и увидел знакомое лицо. То есть ваше… Впрочем, теперь я буду часто здесь прогуливаться.

- Это почему же? – спросила она, чувствуя себя полнейшей дурочкой.

- Купил здесь имение. Как его? Миддл-хауз, кажется? Хорошее имение, давно мечтал о нечто подобном, а в ваших благословенных местах лучше и не пожелаешь. Тем более, продавец снизил цену, что меня очень устроило, - пояснил незнакомец.

Он снова, как и в прошлый раз, уселся на большой валун, продолжая смотреть на нее с улыбкой. Марго невольно отметила про себя, что он был не молод, но и не стар, с темными волосами, зачесанными назад и продолговатым, довольно худым, гладко выбритым лицом. Непроизвольно, взглядом художника, она подметила также, кроме его высокого роста, стройную фигуру и широкие плечи этого крайне неприятного незнакомца. Отвернувшись от него, она быстро собрала вещи и почти бегом отправилась домой.

В мыслях царил сумбур, и панический страх опять охватил ее. Что понадобилось этому господину опять? Вполне вероятно, он догадался, что она открывала дневник Рауля и теперь ей грозит нечто похуже, чем простое похищение?

Но она даже ничего не поняла в этих записях, когда в рассеянии открыла его! Ах, зачем, зачем она согласилась хранить дневник у себя? Даже если ее давний друг детства замешан в каких-то непонятных, темных делах, этих «мужских играх», это ведь только его дело, но она здесь при чем? И Марго ведь уверилась в этом тогда летом, в этой рыбацкой лачуге, куда ее приволок без чувств этот…человек.

Но зачем этому страшному незнакомцу покупать Миддл-хауз? Для отвода глаз? Как все сложно!

Она прибежала в сад, и усевшись на скамью, заставила себя думать более хладнокровно. Да, возможно, этому человеку с непроницаемым лицом и странным акцентом ничего не стоит убить кого-нибудь, и уж тем более ее. Даже тело не найдут, ведь рядом река. Но зачем столько усилий – арендовать или покупать Миддл-хауз, когда можно без лишних свидетелей подкараулить ее и… убить. Марго схватилась за поручень, сердце колотилось, как у пойманной в силки птицы.

Значит так, надо срочно уезжать в Лондон. Сегодня же. Хотя…сегодня не получится, ведь надо сначала написать дядюшке Лоренцо, и умолять его принять их с Мартой пораньше условленного срока. Дядюшка добрый, он не откажет, и даже пришлет экипаж. Да, срочно написать и отправить сегодня же!

С побелевшим лицом она пришла домой, и приказала Марте укладывать вещи и тотчас же написала письмо дяде с просьбой принять их, мотивировав это просьбой ее заказчиков.

Но в ожидании ответа от дядюшки надо просто не выходить из дома, и особенно в одиночестве. И Марту не выпускать, как бы она не сопротивлялась.

На следующий день, когда Марго с нетерпением ожидала почты с ответом дядюшки, экономка мадам Софии подала хозяйке письмо.

- О! У Миддл-хауз новый владелец, - воскликнула хозяйка, прочитав его, - Наконец-то поместье обрело своего хозяина! Я слышала об этом, но не думала, что он начнет наносить визиты так скоро!

- И как его зовут, маменька? – спросила Аннет, откладывая вышивку, - он холост или женат? Должно быть, с состоянием, раз Миддл-хаус куплен так быстро!

- Не так быстро, дорогая, я сама пока не знаю ничего, - отвечала ее мать, - люди говорят, что этот джентльмен, мистер Брок, вот как его зовут, не так молод, но с состоянием и довольно интересен, как мужчина.

- Так что он пишет в письме, маменька? – нетерпеливо вопрошала кузина.

- Он намерен завтра нанести визит, и спрашивает удобно ли это будет, дорогая, - мадам Софи отложила конверт и вновь взялась за рукоделие, - его представит нам мистер Льюис, поскольку он уже познакомился с ним.

На следующий день к дому леди Морвилль подъехала легкая коляска, запряженная парой породистых лошадей, из которой вышли трое мужчин, один из них уже знакомый Марго, высокий незнакомец, и еще один, которого она никогда прежде не видела, а также мистер Льюис, местный помещик. В гостиной уже расположились хозяйка и кузина Аннет, Марго же предпочла укрыться за своим мольбертом.

Дворецкий с поклоном впустил гостей, и после приветствий и знакомства, оказалось, что нового владельца поместья Миддл-хауз действительно зовут мистер Хьюго Брок, а другой визитер оказался его управляющим, и по совместительству его личным секретарем, по имени мистер Бруно Шварц.

Она внимательно следила за гостями и отметила, что этот мистер Брок, если такова была его настоящая фамилия, был сама светская любезность и простота.

Но если тетю Софи и кузину Аннет могли бы обмануть эта светскость и манеры мистера Брока, то Марго не удалось позабыть ни холодный спокойный голос, ни это каменное лицо без всякого выражения, ни тон, которым он отдавал ей некогда приказы.

Впрочем, мистер Брок излучал такую непоколебимую уверенность, что его манеры действовали на окружающих, кроме Марго, почти гипнотически.

После этого визита, который длился не дольше четверти часа, она вскользь заметила, что возможно, уедет в столицу раньше назначенного времени. Аннет сразу же всполошилась:

- Как же так? Почему? А мои муслиновые платья?

Марго поспешила ее успокоить, что с платьями все в порядке, все выкройки готовы, и портнихе остается только закончить их. Но кузина тут же вспомнила о приеме у мистера Льюиса, который должен был состояться через неделю:

- Но ты не будешь на балу у Льюисов? Какая жалость! Хотя, - она лукаво взглянула на Марго, - все твои кавалеры будут тогда танцевать со мной!

В письме, которое принесли вскоре, дядя обещал прислать за ней экипаж через два дня. Ну что ж, если не случится ничего непредвиденного, то она скоро избавится от этого назойливого внимания новоиспеченного соседа.

События этого лета доказали ей, что вся ее более или менее налаженная жизнь, заполненная любимой работой, приятными занятиями и людьми, ставшими ей близкими, может быть легко разрушена. Ей не хотелось думать, что она не сможет больше вернуться сюда, в Харрингтон.

А в Лондоне так легко затеряться, и вполне возможно, что этот страшный и непонятный человек все-таки забудет о ее существовании.

Такими мыслями Марго успокаивала себя, пакуя вещи.

Глава 6

Графиня Инес де Суансон, была вдовой графа де Суансон, казненного в 1794 году. Будучи дамой весьма и весьма ловкой, она сумела не только спастись сама от той же участи, но и вовремя эмигрировать в Англию, попутно захватив с собой серебро и фамильные брильянты семьи ее покойного мужа.

Графиня занимала весьма уютный небольшой особняк на Пэлл-Мэлл, который оплатил ее теперешний, теперь уже официальный жених, сэр Томас. Прекрасная Инес сумела влюбить в себя этого немолодого уже, богатого и типичного английского буржуа, на тот момент еще связанного узами брака. Но! Недаром об удачливости графини ходили слухи еще при французском дворе, ибо сэр Томас, занимавшийся выгодными поставками продовольствия в армию, очень удачно овдовел около года назад, и теперь влюбленная пара ждала, чтобы прошло время, соответственно приличиям, когда можно будет идти в церковь.

Конечно, Марго давно догадывалась, что сэр Томас проводит не только дни, но и ночи в уютном особнячке обольстительной Инес, но девице, пусть и без приданого, но дворянке из родовитой, старинной семьи, не полагалось знаться с дамой, имеющей любовника. Но графиня хорошо знала ее отца, еще по их парижскому периоду, и оказывала Марго известное покровительство. Инес была знакома со многими богатыми буржуазными семьями, и рекомендовала ее как хоть и молодую, но достаточно опытную и отличную портретистку, закончившую Парижскую Академию.

Марго иногда бывала у графини с визитами, и довольно часто Инес приглашала ее с собой в театр или на музыкальные вечера, то есть на все те приличные удовольствия, которыми так изобилует нынче Лондон.

Вскоре после прибытия в столицу, она послала письмо графине, с извинениями, что не сможет посетить ее в ближайшие несколько дней, поскольку нужно было срочно закончить парный портрет детей миссис Фэррэрс.

Одна из ее заказчиц, миссис Мелинда Фэррэрс, худощавая, бледная, но весьма красивая дама, с породистым тонким носом с горбинкой и птичьим взглядом светло-голубых глаз, происходила из знатной семьи. Она была замужем за мистером Эндрю Фэррэрсом, высокопоставленным чиновником одного из министерств. Занимали они собственный дом в районе Мейфэр, с солидным штатом вымуштрованных слуг и собственным выездом.

Вскоре по прибытии Марго выяснилось, что внезапно миссис Фэррэрс пришло в голову добавить в парный парадный портрет своих малюток маленькую беленькую собачку, их любимицу, что отняло какое-то время. Гувернантка детей, мадемуазель Луиза Гаррель, французская эмигрантка, работавшая у миссис Фэррэрс, помогала ловить собачонку, когда та с визгом вырвалась во время сеанса и носилась по комнате. Гувернантка с извиняющей улыбкой повернулась к Марго:

— Тото вечно убегает, и дети гоняются за ним по всему дому, а за их шалости меня ругает хозяйка!

Марго с сочувствием улыбнулась ей. Она знала Луизу еще с позапрошлой осени и жалела ее. За это время они незаметно стали если не подругами, но довольно близкими приятельницами. Они поверяли друг другу свои маленькие секреты, жаловались или делились какой-либо радостной новостью. Так же, как и Марго, Луиза была одинока, и так же научилась сжимая зубы, терпеть в эмиграции всяческие бедствия.

Девушка вместе с отцом и младшим братом жили в бедном районе Ист-энда, и снимали тесную квартирку. Отец и брат ее перебивались случайными заработками. У самой Луизы было весьма скромное жалованье, благодаря скаредности семьи Фэррэрс. Она служила в этой семье, исполняя все обязанности и обычно ей крайне редко и неохотно давали свободные дни.

Мадемуазель Гаррель была худенькой, бледной девушкой лет двадцати, со светлыми волосами, и тихим голосом. Одевалась она крайне скромно и ходила обычно в одном и том же опрятном светло-сером платье с самодельным вязаным воротничком и в коричневых ботинках. Жалованье ее уходило на пропитание и аренду квартиры. Впрочем, так как Луиза столовалась у Фэррэрсов, то у ее семейства выходила значительная экономия.

Короче говоря, жизнь Луизы Гаррель была довольно уныла. В силу недостаточности средств она не могла выбираться, не только на приемы, но даже, хотя бы иногда, в театр. У них не было таких знакомых или друзей, которых она могла посещать. Вся ее жизнь исчерпывалась службой у Фэррэрсов и унылой комнаткой в их квартире. Марго, в силу того, что ее жизнь была значительная ярче, и что любящие родственники могли иногда радовать ее подарками (а особенно дядюшка, даривший ей на праздники отрезы хороших тканей), старалась как можно более тактично дарить мадемуазель Гаррель какие-нибудь особо нужные для всякой девицы вещицы.

Частенько Марго и Луизе удавалось поговорить по душам, конечно, когда поблизости не было миссис Фэррэрс. Марго сочувствовала ей, хотя Луиза и не жаловалась часто, но уныние, отсутствие надежды и беспросветная нужда накладывало свой неумолимый отпечаток на облик девушки.

Как-то в один из зимних дней они столкнулись на выходе из особняка Фэррэрсов. Луиза должна была сопровождать детей на прогулку, а Марго как раз доделала последние штрихи в картине.

Они пошли вместе по многолюдной улице и свернули в один из уютных парков, окружавших этот респектабельный район. Там они присели на скамью, одновременно наблюдая за детьми, и беседуя о каких-то пустяках. Сначала они пустились в воспоминания о прежней жизни во Франции.

— Ах, как бы я хотела жить в такой же миленькой деревушке, в какой живете вы, Марго! Я ненавижу города, их холод, толпы равнодушных людей, гнусные пороки, которым они предаются… Если бы папенька мог купить какой-нибудь маленький домик в такой деревне, и можно было бы завести небольшое хозяйство, и я с большой радостью выращивала бы овощи и доила коз или коров… Как это было бы чудесно, Марго! Но увы, мы еле-еле оплачиваем эту убогое жилище, в которой вынуждены жить.

— А вы не хотели бы, Луиза, сменить место службы? Миссис Фэррэрс платит вам крайне мало, — спросила у нее Марго, — ведь вас ничего не держит у них.

Девушка кисло улыбнулась:

— Да, это было лучше всего, но где я найду это лучшее место? У меня нет нужных связей, и я ведь почти никого не знаю в Лондоне.

Марго задумалась. Потом сказала:

— Если вы не против, дорогая моя Луиза, может быть, вы позволите мне узнать о месте гувернантки в доме сына моего дяди Лоренцо. Его старший сын, у него уже есть несколько детей, а его жена недавно произвела на свет еще одного малыша. Кажется, им нужна девушка, которая бы занималась со старшими детьми. Они люди очень порядочные и добрые. Хотите, я узнаю?

— О, это было бы превосходно! — оживилась Луиза, — Но вы не говорили, что у вас, Марго, оказывается, есть родственники и в Лондоне. А почему вашего дядю зовут Лоренцо, извините за любопытство?

— Они итальянцы, ведь моя мать была итальянкой, — объяснила Марго, — а дядя Лоренцо ее родной брат, который уже давно живет здесь, у него свой магазин, и они занимаются торговлей. Хотя и в не таких крупных масштабах, как бы ему хотелось. Моя мать и дядя Лоренцо, из тосканских дворян, но их деду удалось разбогатеть на торговле вином.

Луиза вздохнула:

— Господи, ведь это так замечательно, как же вам повезло, Марго. У вас все-таки имеются кое какие знакомства и родственники, твердо стоящие на ногах.

— Так вы все же позволите порекомендовать вас дядюшке, Луиза? Но, насколько я понимаю, гувернантка им понадобится не сейчас, а через какое-то время. Во всяком случае, оплата вашего труда будет больше, чем у Фэррэрсов, я это знаю точно. Феррэрсы так скупы, хотя обеспечены, более чем достаточно, я знаю это точно. Ведь Мелинда Фэррэрс происходит из высших слоев лондонского общества. Если я не ошибаюсь, ее дядя чуть ли не пэр.

Тут Луиза как-то затравленно оглянулась по сторонам и вполголоса сказала:

— И это не только самое плохое в них, Марго. Они такие странные… И даже не знаю, кто из них… как это сказать… хуже… только умоляю, не говорите никому, Марго!

Марго с изумлением посмотрела на нее:

— Они плохо обращаются с вами?

— О, нет, они вежливы, хотя и очень высокомерны. Ну, это высокомерие по отношению ко мне можно понять, ведь кто я такая? Всего лишь бедная французская эмигрантка. Наверное, мы сильно провинились перед Господом, за что теперь наказаны.

Но мне все равно так хочется вырваться оттуда, из этой квартиры, которую мы вынуждены снимать! И знаете, Марго, там рядом живет такой страшный человек. Он мясник, владелец лавки, и руки, и фартук у него вечно в крови… Он мерзко ухмыляется, когда видит меня. Как я хочу оттуда уехать!

— Моя дорогая, мне так жаль вас…по сравнению с вами, у меня очень хорошая жизнь. Хотя… я тоже убежала из Харрингтона раньше положенного, из-за одного человека, — Марго горько усмехнулась, — мне тоже стало страшно, Луиза.

— Человек? Это, полагаю, мужчина? Он джентльмен? — Луиза оживилась и заинтересованно стала спрашивать Марго, позабыв свои несчастья.

— Да, мужчина. А джентльмен ли он? О, он умеет казаться джентльменом!

Луиза широко раскрыла свои большие голубые глаза:

— Бог мой, неужели… неужели он покушался… даже представить это невозможно… он покушался на вашу честь, Марго?

— О, нет, — Марго даже засмеялась, — совсем нет! Я не могу рассказать всего, вам, дорогая моя Луиза, поскольку там замешан другой человек, мой старинный друг… но это все странно. Так странно! Этот… джентльмен как будто следит за мной. Купил это поместье, помните я вам говорила о нем, Миддл-хауз, пустовавшее уже давно. Затем побывал с визитом, якобы вежливости, у тети Софии, причем обаял все наше маленькое общество, был так любезен… Хотя, в действительности, он не такой, каким кажется. У него такое неподвижное, холодное лицо, и такой же голос… , — ее передернуло, — я бы сравнила его с… волком, и у него все повадки матерого волка.

— Но, возможно, это такой оригинальный способ ухаживания?

— Нет, что вы, дорогая Луиза! Не забывайте, я не представляю ни малейшего интереса для мужчин. У меня нет денег, и я зарабатываю на жизнь тем, что пишу портреты и пейзажи, и учу французскому языку детей английских буржуа. Но тем не менее, я свободна. И к замужеству я не стремлюсь, Луиза. Поэтому это внимание так непохожее на обычный флирт, меня очень тревожит. Более того, я опасаюсь этого человека.

7.

Инес, графиня де Суансон, была очень красивой женщиной, с томным взглядом прекрасных карих глаз и фигурой, достойной зависти античных богинь. Имея весьма недурной вкус, она сумела весьма изысканно обставить свой уютный особнячок, где преданный ей душой и телом, сэр Томас вел все свои дела и встречался с деловыми партнерами.

Она держала прекрасный выезд, состоящий из золоченой, изящной кареты, четверки породистых лошадей и кучером в богатой ливрее. У Инес собирались по четвергам самые умные, светские и злые языки эмигрантских кругов. Нередко там появлялись и английские денежные тузы, имевшие дела с сэром Томасом.

Закончив писать детей миссис Фэррэрс, Марго решила нанести визит графине.

— Ах, Марго, рада вас видеть, моя дорогая! — Инес вышла к ней навстречу, выпустила левретку на пол, и собачонка немедленно заскочила на бархатное темно-зеленое кресло.

— Право, с вами хоть можно поговорить, а то в последнее время, знаете ли, только и разговоров про политику, Бонапарта, дела на Востоке, биржу и прочее. Всякие мужские игры, как я это называю. Скука неимоверная, — она взяла девушку за локоток, и повела к золоченому дивану, — и как вы в своей деревне не умираете со скуки? Я, естественно, стараюсь избегать чисто английского общества, тем более, когда знаешь, что эти дамы и джентльмены, с их невероятно важным видом, чаще всего вышли из семьи торгашей зерном или шерстью. Но, — воскликнула Инес, внезапно перескакивая на другую тему, — так как цена ваша на их так называемые фамильные портреты втрое ниже, чем у других салонных портретистов, то, полагаю, у вас вскоре появятся еще заказчики. Я отрекомендую вас этим чинушам. А как поживают ваша тетушка и кузина?

— Благодарю, дорогая Инес, все здоровы, — отвечала ей Марго, — если бы не заказчики, которыми только благодаря вам я обеспечена до конца зимнего сезона, я бы, наверное, осталась в Харрингторне подольше.

— Вы, Марго, не торопитесь? — спросила графиня, поправляя благоухающий букет в китайской вазе, — хотя, я полагаю, вы все время заняты, надеюсь останетесь обедать.

Гостиная была убрана живыми цветами и дорогими безделушками. Они очень мило поболтали о всяких пустяках, общих знакомых, нарядах и подарках, которые Инес получила от сэра Томаса. Графиня особо и не скрывала подлинный характер взаимоотношений с сэром Томасом, но Марго, любезно улыбаясь, делала вид, что не понимает иногда совсем уж прозрачных намеков со стороны своей старой знакомой. Благодаря своей ловкости, искушенности и тонкой игре, усвоенной ею еще со времен юности при дворе королевы Марии-Антуанетты, Инес смогла удачно воспользоваться этими качествами, и использовать очарование, которое, несомненно, было ей присуще, и занять достойное место в эмигрантских кругах Лондона.

Но несмотря на это, в глубине души Марго прекрасно понимала, что окажись она сама на месте очаровательной графини, то вряд ли бы стала терпеть ухаживания немолодого и тучного сэра Томаса и принимать у себя людей, которые были бы ей неприятны.

Среди ее заказчиков было немало таких людей, не вызывавших к себе симпатий, но это было ее ремесло, или ее искусство, и поэтому она вынуждена была мириться с этим. Она иногда раздумывала о том, как графине удается вести такой образ жизни, и пришла к выводу, что Инес благодаря легкости своего характера, попросту не обращала внимания на многое.

— Скоро обед, и я не приму вашего отказа дорогая… Нет, никаких «но»! Да, да вы остаетесь обедать у нас! Я немедленно пошлю слугу к вашему дяде, чтобы он прислал за вами карету к определенному часу. Сэр Томас скоро освободится, он сидит в кабинете со своими вечными делами… Ах, ну вот и они! Я приказала накрыть на четверых, поскольку с нами будет еще один джентльмен…

Двери, ведущие из кабинета, отворились, и не успела Марго повернуться, чтобы поприветствовать хозяина, как услышала такой уже ей знакомый, и такой ненавистный холодный голос:

— Не стоит благодарности, сэр Томас… Добрый вечер, дамы!

Она наткнулась на уже знакомый насмешливый взгляд господина Брока, и ответила ему взглядом откровенно неприязненным. И пока Инес что-то щебетала, отвечая на приветствие, Марго сидела на месте, лихорадочно придумывая повод, чтобы отказаться от обеда, и тотчас уехать.

— Как поживаете, мадемуазель? Рад видеть вас в добром здравии. Но не ожидал вас здесь увидеть, — обратился к ней мистер Брок, улыбаясь.

— Благодарю, хорошо. Но это я не ожидала вас здесь увидеть, сударь, — Марго постаралась придать тону такую же холодность.

— Оказывается, вы знакомы с мадемуазель Марго? — удивился сэр Томас, — значит, представлять вас не надо?

— Да, случайно мы оказались соседями по Харрингтону, ведь мистер Брок изволил купить ранее пустовавшее поместье, — пояснила Марго, — и арендаторы, фермеры, наверное, очень рады этому обстоятельству.

— Я веду жизнь уединенную, часто отлучаюсь по делам, мадемуазель, — мистер Брок смотрел на нее сверху вниз, поскольку она сидела в кресле, а он остался стоять, — и как-то не разбираюсь в аренде и фермерстве.

Впрочем, этим занимается мой управляющий. Он прекрасно разбирается в хозяйственных вопросах.

Марго почему-то вспомнила дочку одного из богатых фермеров, которой она давала уроки французского. Но миловидной девице не шло на ум никакое учение, поскольку она больше думала о парнях, чем о французских глаголах.

— Но наши фермеры обеспечивают всем необходимым профессоров и преподавателей Кембриджа, ведь мало кто в нашей деревне держит по-настоящему полноценное хозяйство.

— А есть ли возможность арендовать там дом на лето? — оживленно спросила Инес, — право, не сидеть же все лето в Брайтоне или Бате!

— Я полагаю, в окрестностях сдаются очень хорошие и удобные особняки, — ответила Марго, — и там очень красиво, живописная природа, красивые леса… Многие семейства устраивают домашние балы или музицируют.

— Это будет чудесно, правда, сэр Томас? — воскликнула графиня, и позвонила в колокольчик, — а теперь к столу, к столу!

Марго потеряла возможность избежать присутствия за одним столом с мистером Броком. Она была недовольна собой, что не смогла придумать повод, чтобы уклониться от этого. К тому же их усадили друг напротив друга, и у и нее окончательно испортилось настроение. Она бы с удовольствием избежала этой участи, но ей не хотелось обижать Инес, а уж тем более вызывать у той какие-либо подозрения своим внезапным бегством.

— Скажите, дорогая, а ваша тетушка весь год живет в деревне? — спросила ее Инес.

Марго искоса взглянула на мистера Брока, тот слушал очень внимательно

— Осенью она обычно проводит месяц или даже немного долее, в Бате. Она гостит у своих друзей. Но тетя очень редко посещает Лондон.

— А ее дочь, ваша кузина, всюду сопровождает ее, полагаю? — продолжала спрашивать ее графиня, — она ведь уже взрослая девица? Я помню, что я как-то видела ваших милых родственниц вместе с вами года два назад.

— Ах, да верно. Но кузина почти всегда ездит с тетей Софи. Или почти всегда. Если Аннет не гостит у своих родственников в Шотландии, то она сопровождает тетю. А теперь, когда кузен Артур на флоте…

— Ах, я и забыла, что у вас имеется еще и кузен. Он наследует все, я полагаю?

— Да, конечно.

Она очень надеялась, что выглядит спокойной и невозмутимой. Далее разговор шел о вещах совсем уж незначительных, и поддерживали его в основном, графиня и мистер Брок. Сэр Томас ел с очень большим аппетитом.

Вскоре после десерта и кофе, они перешли обратно в гостиную. Каминные часы показывали половину двенадцатого. Мужчины беседовали о своих делах с бокалами кларета, когда вошел лакей и доложил, что за мадемуазель прислан экипаж. Вслед за ней прощаться с хозяевами стал и мистер Брок. Он догнал ее у дверей, когда лакей подавал ей пальто. Мистер Брок перехватил руку лакея, и сделав знак ему удалиться, встал за у нее за спиной.

— Надеюсь, сударыня, вы не рассказывали никому обстоятельств нашего с вами знакомства? Хотя, если бы даже и рассказали, вам бы никто не поверил.

Марго резко повернулась и зло посмотрела на него:

— Даже если и рассказала, тогда что? Убьете меня, и заодно того человека, кому я это рассказала? Уверяю вас, мне нет никакого дела ни до вас, ни до ваших тайн!

Тут мистер Брок весьма мерзко ухмыльнулся, и ответил:

— Нет, мадемуазель, ничего вы никому не говорили… Считаю своим долгом дать вам совет — забыть о той истории и смотреть на меня лишь как на доброго соседа.

— Как на доброго соседа? Как бы нам вашей добротой не подавиться, мистер Брок, — прошипела она и выскользнула за дверь.

8.

Через две недели графиня де Суансон пригласила ее в итальянскую оперу. Она написала письмо с приглашением, в конце его сделав приписку: «…Вынуждена открыть нашу маленькую тайну, ведь сэр Томас засыпает до конца первого акта. Поэтому спасите меня от скуки, иначе мне придется до конца спектакля сидеть одной, а это невыносимо. К тому же, я не знаю так хорошо итальянского. Кстати, Ваш старый знакомый, милый Тьерри, спрашивал о Вас совсем недавно, на моем четверговом приеме. Бедняжка ждет не дождется смерти своего дедушки, старого маркиза Р. ведь он является его прямым наследником. Но переговорим об этом позже. Пришлю за Вами карету, чтобы не беспокоить Ваших родных».

В театре было полно блестящей публики. Среди дамских головных уборов, перьев и тюрбанов, и самых смелых нарядов, мелькали красные мундиры английских офицеров.

Ложа, которую занимала графиня Инес и сэр Томас, располагалась на втором ярусе. Тьерри, о котором писала графиня, встретил Марго еще в фойе изящным поклоном. Он был ей знаком по парижскому периоду ее жизни, и одно время они очень мило флиртовали на приеме в дворце Трианон.

Миловидный, с каштановыми кудрями, этот юноша ничем особо не занимался, поскольку не нуждался особо в средствах, понемногу играл, играя роль светского бездельника, и ожидая смерти своего престарелого деда, маркиза Р.

Поговорив с Тьерри минут пятнадцать, Марго с любезной улыбкой отошла в сторону ложи. Будучи не по годам проницательной, она была уверена, что круг ее знакомых составил о ней мнение, как об особе, ведущей крайне странный образ жизни, поскольку она, имея родственные связи, жила своим трудом, рисуя на заказ и давая уроки.

Они скорее бы поняли и оправдали бы ее, если бы она сделалась содержанкой какого-нибудь богача. И уж тогда бы какой-либо из этих многочисленных Тьерри, давно бы сделал ей предложение руки, охотясь за деньгами. Она поняла это давно, поэтому болтала с этим молодым паркетным шаркуном, без малейшего желания ему понравиться.

Графиня уже находилась в ложе вместе с сэром Томасом. Прекрасная Инес блистала во всех смыслах — нарядом, драгоценностями и красотой.

Марго поднялась в ложу и села на очень удобный бархатный стул, положив свою маленькую руку в белой перчатке на мраморную балюстраду. Заиграла увертюра, и сэр Томас прикрыл глаза.

А Инес, наклонившись к ней, немедленно стала сплетничать:

— Право же, смотрите дорогая, как располнела мадам Х. Не ждет ли она прибавления в семействе? А дочка у нее очень мила, но так неуклюжа, что давеча на балу у австрийского посла перепутала все фигуры танца и от смущения чуть не упала… Мне было так жаль ее, бедняжку… Мать следовало, право, нанять ей учителя танцев, вместо того, чтобы… Как вам бедняжка Тьерри? Право, скоро он станет состоятельным молодым человеком, ведь его дедушка, маркиз совсем плох… Ах, смотрите у мадам Вернье такие полные руки, я бы на ее месте не стала бы так обнажать их…

Внезапно поток светского злословия был вынужден прерваться, потому что послышался глухой шум раздвигаемых портьер, и холодный голос, ставший для Марго уже каким-то злым наваждением, произнес:

— Здравствуйте, дамы, сэр Томас… — мистер Брок стоял у портьеры, придерживая ее рукой, — не смог не зайти и не поздороваться со столь очаровательной компанией.

— О, здравствуйте, я и не знала, что вы любитель итальянской оперы, мистер Брок! — воскликнула Инес.

— Я не такой знаток музыки, как вы, мадам, но иногда не против скоротать вечер в хорошей опере, — ответил ей Брок, глядя на графиню своим ледяным взором, — к сожалению, свободного времени у меня не так много, но эту премьеру я пропустить не смог.

Проснулся сэр Томас и немедленно попросил мистера Брока:

— Прошу вас, располагайтесь, мистер Брок, вот сюда, мне нужно спросить что-то крайне важное.

Они негромко заговорили, но музыка и пение не давали услышать тему разговора. Марго подумала, что мистер Брок тотчас же уйдет, как только переговорит с сэром Томасом.

Но, окончив разговор, мистер Брок передвинул стул, и устроился за ее спиной. Сэр Томас опять удовлетворенно засопел. Графиня, Марго и мистер Брок продолжали слушать оперу молча.

Марго между тем размышляла, что это все означает. Мистер Брок дал ясно ей понять, чтобы она, грубо говоря, не распускала язык. Но зачем тогда все время попадаться ей на глаза? Чтобы больше запугать? Эти странные мужские игры, как выразилась Инес. И то же выражение как-то использовала тетушка.

Если сэр Томас о нем что-нибудь знает, тогда он мог рассказать и Инес, а ведь она, как истая сплетница, очень любопытна.

В антракте мистер Брок раскланялся и исчез, чуть не столкнувшись в проходе с Тьерри. Тот тут же занял его место и принялся болтать о пустяках. Марго еле заметно сморщилась.

А потом предложила прогуляться по холлу, что они и сделали, оставив сэра Томаса блаженно почивать на удобном кресле. Тьерри последовал за ними.

— Скажите, Инес, а чем занимается мистер Брок? — спросила она, улучив момент, чтобы прервать поток пустой болтовни, который исторгал Тьерри, — сэр Томас советуется и так слушает его. Мы ведь, будучи соседями, о нем совсем ничего не знаем, так как он появился у нас в деревне совсем недавно. У тетушки он был один раз с визитом, и все. Каков же род его занятий?

Инес повела роскошным веером из перьев влево-вправо, немного подумала и ответила очень тихо:

— Если я правильно поняла, со слов сэра Томаса, то мистер Брок имеет какое-то отношение к Форин-оффис… Хотя, это может оказаться и неточностью. Сэр Томас советуется с ним о каких-то там акциях в Ост-Индской кампании, ведь он бывает и за границей.

— Сэр Томас бывает за границей? — удивилась Марго.

— Ах, нет, дорогая моя, я выразилась не точно, прошу прощения, конечно, не сэр Томас, ведь сейчас везде война… Мистер Брок, конечно. Если вы заметили, дорогая, он появляется с загаром на лице, что характерно для стран солнечных. Не в Англии же он так загорает! Мужчинам можно загорать, ведь солнце не так вредит их коже, как нам, дамам! — воскликнула Инес, ненароком взглянув в позолоченное зеркало на свое прекрасное лицо с мраморной кожей.

Они вернулись в свою ложу, и Тьерри, наконец вернулся к себе, ну, а Марго продолжала размышлять, глядя на сцену. Этот мистер Брок явно не тот, кем хочет показаться.

Действительно, везде война, а этот господин ездит за границу? Как странно! Или он так ведет свои дела, и если он торгует, то чем? Чужими секретами, быть может?

Ему не было никакого дела до этой итальянской оперы. Он пришел только ради этой девицы, которая в прошлую среду, несмотря на светские условности и приличия, все-таки показала свой характер.

Слушая сэра Томаса, он рассматривал ее затылок с завитками золотисто-каштановых волос и маленькую руку в белой перчатке, лежащую на мраморной балюстраде.

Ее светло-кремовое атласное платье в районе декольте было украшено старинной камеей. Он криво усмехнулся, вспомнив обстоятельства возвращения этих камей.

Зачем ему это было нужно? Он и сам не знал.

Ведь ему всегда нравились блондинки, высокие и крепкие, с высокой грудью. И эта пигалица с ее откровенно неприязненными взглядами в его сторону, с ее независимостью и острым языком, все это должно было сразу оттолкнуть его от этой особы.

Но у всех блондинок, которых он знал, таких мягких, нежных и покорных, не было той царственной осанки и надменного взгляда, какие были у этой девчонки.

Глава 9

Остаток зимы Марго была так занята своими заказами, что еле-еле вспомнила, что ей необходимо поговорить с дядей Лоренцо о новом месте службы для Луизы Гаррель. Ей было стыдно, что она до сих пор не решила этот вопрос, но после того, как она закончила писать детей миссис Фэррэрс, ей тут же поступил заказ на свадебный портрет четы Соммерс, а кроме того, ее попросили срочным образом расписать партию фарфора английскими розочками. Но она все-таки выбрала время, чтобы подойти к дяде, и прямо спросить его, может ли он взять на службу ее хорошую знакомую, потому как подрастали его старшие внуки, и им нужно было обучение английскому и французскому языку, а также чистописанию и основам арифметики. Марго уверила, что мадемуазель Гаррель отлично справится со всем этим, ведь она сейчас служит у четы Фэррэрс, которые отличаются крайней разборчивостью в отборе персонала. Дядя думал три дня, потом согласился, и попросил Марго передать ее знакомой, чтобы она подошла к нему в один из ее свободных дней, с тем, чтобы он смог познакомиться и переговорить с ней лично о начале ее новой службы.

Луизе Гаррель было немедленно послано письмо, в котором Марго сообщила ей эту хорошую новость. Луиза ответила в тот же день, и между ними было договорено, что девушка пойдет знакомиться с будущими работодателями в первый же свободный день, который Фэррэрсы дадут ей. Перед этим она даст знать Марго, чтобы та ждала ее в условленном месте, чтобы проводить до дома своего дяди, ведь Луиза не слишком хорошо знала этот район Лондона.

Этот случай представился только через две недели. Они договорились о встрече в маленькой французской кофейне, которую Луиза хорошо знала, потому что она как-то раз пила там кофе вместе с Марго. Это было приличное место в центре, где барышням можно было появляться без урона своей репутации. И к назначенному часу Марго сидела и ждала ее. Время шло, она поглядывала на каминные часы, но ни через час, ни через два часа с половиной Луиза так и не появилась. Марго вышла на улицу, и постояла там немного, вглядываясь в прохожих, но Луизы нигде не было видно. Она недоумевала, ведь Луиза Гарррель была пунктуальна, и никогда никуда не опаздывала. Так и не дождавшись ее, Марго направилась домой, гадая, что же могла случиться. Во всяком случае, успокаивала она себя, Луиза непременно пришлет письмо сегодня вечером, и объяснит, что же могло ей помешать. Но письма от своей подруги она так и не дождалась ни в этот вечер, ни на следующее утро.

Марго упросила дядю послать слугу на квартиру, которые снимало семейство Гаррелей в районе Ист-энда. Но новость, которую принес слуга, была совершенно непонятной и странной. Луизы не было и дома. Отец сказал слуге, что дочь находится у миссис Фэррэрс.

В еще большей тревоге Марго была вынуждена написать письмо миссис Фэррэрс, и прямо спросить ее, находится ли у них мадемуазель Гаррель. Но ответ был таков, что гувернантка не появлялась у них уже несколько дней, и они с мужем, мистером Фэррэрсом, в большом негодовании, поскольку они заплатили вперед мадемуазель Гаррель за две недели, но она их не отработала, и где ее искать, они не знают!

Вечером Марго вышагивала по спальне, и спрашивала у няньки:

— Что же с ней могло случиться, Марта? Она ведь так ждала этого нового места, хотела переехать на другую квартиру… Куда она могла деваться?

— Ну что ты разволновалась… А может, был у нее какой-нибудь кавалер? — успокаивала ее нянька, разматывая очередной клубок пряжи, — вдруг она с ним убежала?

— Но она бы мне рассказала… Если у нее был некий поклонник… Нет, не может быть!

— Ха! — с сарказмом ответила нянька, — она могла и не сказать тебе ничего. Такие тихони обычно так и делают.

Марго стала припоминать все свои разговоры с Луизой за последнее время, но не могла найти в них ничего, что помогло бы понять, что же случилось, и был ли какой-либо молодой человек, с которым Луиза решилась бежать. Но ни полсловечка, ни полнамека, ничего. Хотя Луиза Гаррель была достаточно умна, чтобы ее мог увлечь пошлый фат, и уж тем более, из-за своей бедности, она не могла привлечь охотника за приданым. Друзей и знакомых у нее в Лондоне почти не было. Жизнь Луизы проходила на службе у миссис Фэррэрс, редких выходов в театр, а из дому она выходила крайне неохотно, и только в случае крайней необходимости…

В конце концов, Марго осталась в полном недоумении относительно исчезновения своей приятельницы. Известий от нее никаких так и не поступало.

Но однажды, когда после пропажи Луизы Гаррель прошло около недели или чуть больше, утром около десяти, Марго ехала с дядей Лоренцо и его женой, вдоль набережной Темзы. Они предложили подвезти ее к заказчикам, а поскольку лил сильный дождь, то она согласилась, хотя обычно ходила пешком. Она смотрела в окно, на стекающие по стеклу капли и внезапно увидела что-то, что привлекло ее внимание. Марго заметила вдруг невдалеке несколько людей, очень бедно одетых, стоявших на берегу с баграми и рядом фигуру женщины, лежащей на земле, в сером платье, ноги которой были обуты в коричневые ботинки.

У нее внезапно бешено заколотилось сердце и громко закричав кучеру, чтобы он остановил лошадей, она буквально выпрыгнула из экипажа, не дожидаясь, пока ей откроют и помогут выйти. Скользя и спотыкаясь, Марго побежала к этим людям, но, не дойдя двух шагов до лежащего на камнях мертвого тела, вдруг застыла на месте. Она увидела это и узнала в нем Луизу Гаррель. Волосы ее были спутаны и лежали светло-серым комом на земле. Одна рука была вытянута вдоль тела, другая рука откинута. Внезапно в этой мертвой синей ладони что-то сверкнуло. Марго перевела бездумный взгляд на руку и увидела какую-то круглую штучку, тускло сверкнувшую в неярком зимнем свете. Ее замутило, и она бросилась назад к карете, зажимая рот рукой, так же оскальзываясь, и чуть не падая на холодные речные камни. Дядя Лоренцо стоял, держа дверцу открытой, с крайне изумленным и недовольным видом. Тетка встревоженно выглядывала из проема кареты.

— Что случилось, девочка? — почти хором закричали они, — почему ты так внезапно туда побежала? Что случилось?

Она не могла ничего ответить им, потому что ее вдруг стало сильно трясти. Марго закрыла глаза, и ей раз за разом представлялось жуткое распухшее лицо Луизы.

Тетка тут же стала совать ей капли и нюхательные соли, стараясь ее успокоить, дядя помогал ей сесть, продолжая расспрашивать о том, что же ее могло так сильно испугать там, на берегу. Она молчала, ее продолжало трясти. Она видела, что родственники были очень напуганы ее физическим и душевным состоянием, и никак не решались ехать дальше. Дядюшка уже приказывал кучеру идти поискать какого-нибудь доктора, когда в проеме кареты возник силуэт высокого широкоплечего мужчины в дорожном костюме. Он оглядел их всех и холодно спросил:

— Что у вас случилось, господа?

Она подняла на него глаза и узнала мистера Брока. Но теперь ей было настолько безразлично его присутствие, что, глядя на дядюшку Лоренцо, с трудом, клацая зубами, она ответила:

— Т-а-мм… на бе-регу… она… то-есть Лу-иза… она утонула…

Мистер Брок еще раз внимательно оглядел их, и деловито приказал:

— Езжайте домой и постарайтесь ее успокоить. Чуть позже я заеду к вам.

Родственники испуганно и изумленно переглянулись между собой, но не решились спросить у Марго, кто же этот господин, ведущий себя так самоуверенно и без лишних светских условностей.

Но вечером Марго стало еще хуже, ее знобило, и родственники беспокоились, что у нее будет нервная горячка. Уже послали за знакомым аптекарем, а пока Марта поила ее горячим чаем, пичкала всеми успокоительными средствами, найденными у тети Матильды, и кутала ее в шерстяные шали, но легче не становилось. Перед глазами раз за разом всплывала одна и та же картина — тело Луизы в таком знакомом ей серо-голубом платье и косынке, завязанной на груди, и самое страшное, это лицо, лицо утопленницы, синее и распухшее. Марго опять затошнило.

В комнату вошла Марта с новой порцией чая и лекарств, и ставя их на ночной столик, прошептала:

— Там пришли эти господа, тот новый сосед, который приходил тогда с визитом к мадам Софии, и еще другой господин, незнакомый мне. Они спросили, не сможешь ли ты выйти к ним? И не послать ли еще за доктором?

Но Марго почувствовала, что уже не могла находиться в этой комнате и представлять себе одну и ту же ужасающую картину, свидетельницей которой была сегодня, и ответила Марте, тоже шепотом:

— Не надо доктора. Сейчас я немного приведу себя в порядок и приду. Иди и скажи им, Марта.

Нянька вышла. Она медленно встала. Дрожь прошла, видимо, уже подействовало успокоительные средства, которых в нее влили целую бочку. Она глянула на себя в зеркало, провела щеткой по волосам. Накинула шаль и пошла в гостиную.

При ее появлении, мистер Брок и незнакомый господин, встали и поклонились.

Мистер Брок, сменивший дорожный костюм, представил ей незнакомца:

— Позвольте представить вам мистера Сноу, мадемуазель. Мистер Сноу не констебль, но уполномочен заниматься именно такими делами, как сегодняшнее трагическое происшествие. Вашим родственникам мы уже представились.

Мистер Сноу представлял из себя мужчину немного ниже среднего роста, плотного, со светлыми волосами и усами, уже тронутыми сединой. Он посмотрел на Марго с довольно сонным выражением на лице и спросил:

— Могу ли расспросить вас мисс, о том, узнали ли вы ту особу, тело которой было выловлено сегодня из Темзы?

Она поежилась, но ответила:

— Да, это Луиза Гаррель. Я узнала ее, это она по платью и обуви. И еще косынка. Ее шейная косынка. Это, несомненно, она.

— Извольте, мисс, припомнить, когда вы видели ее в последний раз?

— Месяц назад или около того, — устало ответила Марго, — в парке. Она вывела на прогулку детей четы Фэррэрс, у которых она служила гувернанткой. Мы поговорили с ней и это был последний раз, когда я видела ее.

— А не могли бы вы, мисс, передать, о чем был ваш с нею разговор?

Она пожала плечами:

— Ничего существенного. Единственная важная часть разговора была, когда я предложила ей подумать о новом месте службы. Я надеялась, что она уйдет от Фэррэрсов, где ей платили очень мало и перейдет к на новое место.

— А давно ли вы были знакомы с мисс Гаррель? — скучным голосом продолжал спрашивать мистер Сноу.

— Довольно давно, года два или больше. Все французские эмигранты более или менее знают друг друга в Лондоне, сударь, — отвечала Марго.

Мистер Сноу сложил губы трубочкой, записывая у себя в тетрадке и спросил:

— А не было ли у мисс Гаррель некоего поклонника?

Марго удивилась, но сказала:

— Я не слышала ни о каком мужчине. Она работала, а в свободные дни, очень редкие, находилась у себя в квартире в Ист-Энде вместе с отцом и братом. С ее родными я не знакома, но уверена, что они очень порядочные и честные люди, несмотря на бедность.

— Ну хорошо, Правда ли, что ее хозяйка, миссис Фэррэрс, и ее родные не получали от нее известий уже больше недели?

— Да, это так. После того, как я не дождалась ее в условленном месте, чтобы сопроводить ее к моему дяде, мною было написано письмо к миссис Фэррэрс. Она ответила, что Луиза не появлялась у них более после… того дня.

Господин помедлил и продолжал расспросы:

— Ну, все-таки, прошу прощения, мисс, не создалось ли у вас впечатления… что у госпожи Гаррель был некий ухажер, с которым она могла бы… некоторым образом убежать?

Она с отвращением посмотрела на мистера Сноу:

— Еще раз смею вас уверить, мистер Сноу, что этого быть не могло.

— Вы так уверены в этом, мисс?

— Да.

— Во всяком случае, она могла утопиться от переживаний, что ее надеждам не суждено сбыться. Это бывает с такими юными девушками, — продолжал настаивать мистер Сноу.

Но внезапно мистер Брок, до этого молча сидевший в кресле, вдруг резко сказал:

— Девушка не могла утопиться сама, Сноу. Ее утопили, когда она была уже мертва некоторое время. На шее у нее характерный след от удавки. Ее убили.

Повисла мертвая тишина. Только слышны были разговоры и смех служанок на втором этаже.

Мистер как-то ошалело взглянул на мистера Брока и визгливо спросил:

— Но что же это, ведь получается, что ее задушили на берегу и потом выкинули тело?

— Не обязательно, — мистер Брок встал, и стал расхаживать по гостиной, как у себя дома. Остальные смотрели на него, как зачарованные, — ее могли привезти в экипаже, а могли придушить и там, на месте. Затем сбросили, она была без сознания, ну, а вода доделала свое дело. Это только моя версия. Я думаю, что вам надо съездить и как следует осмотреть тело, Сноу.

Марго передернуло. Все молчали. Тетя прижимала к лицу надушенный платок, и кажется, она была на грани обморока.

Мистер Брок осмотрел всех присутствующих, и остановил свой взгляд на Марго:

— Смею предположить, что мадемуазель не совсем здорова. Не будем больше ее мучить расспросами. Сноу, нам надо откланиваться. Пойдемте.

После этого невероятно ужасного дня ее, однако, мучил один вопрос: зачем мистер Брок решил помочь раскрыть тайну гибели Луизы Гаррель?

10.

Мысль о том, что Луиза могла убежать с каким-то неведомым поклонником, она отмела сразу.

Могут ли знать отец или брат Луизы то, что не знает Марго? И почему, опять, как чертик из табакерки, на набережной появился этот мистер Брок? Как он там оказался? Случайно ли? Но справедливости ради, надо сказать, что он первый (и единственный) заметил, что Луизу задушили. И дядя Лоренцо на следующее утро обмолвился, что мистер Брок очень похож на человека, обладающего определенными полномочиями и властью, раз так уверенно взялся за дело. А что это такое — определенные полномочия? Она хотела спросить об этом дядю, но он рано утром уехал по делам.

Ох, такого рода дела ему не в новинку, подумала Марго, если вспомнить, как он ловко приволок ее в тот рыбацкий домик. Мужские игры. И Луиза, скорее всего, стала жертвой неведомых мужских игр. Тут Марго вспомнила про мясника, оказывающего сомнительные знаки внимания Луизе. А что если это он убил ее? Ведь Луиза в их последнюю встречу пожаловалась, как ей не нравится его внимание к ней. Вдруг этот мясник стал приставать к Луизе, когда она шла домой, и получив отпор, задушил ее?

Вечером она спустилась в столовую, застав дядю Лоренцо, заканчивающим ужин:

— Дядюшка, я ведь только сейчас вспомнила кое-какие подробности. Луиза давно рассказывала мне про некоего владельца мясной лавки, который оказывал ей странные знаки внимания. Он мог приставать к ней… этот человек был ей очень неприятен. Это может иметь значение? — сказала она дяде, — И, наверное, следует написать этому мистеру Сноу об этом факте. Сможете ли вы написать ему, дядя?

Дядя подумал, покачиваясь в кресле:

— Да, да, дитя мое, если это так, написать надо, но лучше сделай это ты, дорогуша. От моего имени. Ты знаешь, я писать не мастер. Да, совсем забыл сказать. У меня для тебя хорошая новость. Помнишь, я отдал в магазин твои картинки в магазин мистеру Спарроу? Сколько их там было?

— Пять пейзажей. А что с ними случилось?

— Их купили, представь себе. Все пять и сразу. Пришел какой-то господин и забрал все. Мистер Спарроу сказал, что этот джентльмен даже не торговался! Я не стал забирать твои деньги, сказал мистеру Спарроу, что ты зайдешь к нему сама.

— Спасибо, дядюшка, чтобы я делала без вашей помощи. Удивительное дело, что забрали все пять акварелей. Наверное, кому-то срочно понадобилось украсить типичными английскими пейзажами новую гостиницу, — предположила Марго.

Через несколько дней были похороны Луизы Гаррель. Марго не могла не прийти проститься с бедной девушкой. Марго на эту печальную церемонию сопровождал дядя Лоренцо. Народу на кладбище было мало, только родные Луизы, католический священник и двое или трое таких же бедных эмигрантов, с которыми была знакома эта семья. Марго была очень благодарна дяде, который по благородству души и природной доброте оказал посильную помощь родным Луизы. А он ведь даже не успел познакомиться с Луизой, и тем более не знал и ее семью. Фэррэрсы же, на которых работала эта девушка, не только не помогли, но даже не сочли нужным присутствовать на похоронах или хотя бы передать письменные соболезнования ее семье.

Когда похоронная церемония подошла к концу, Марго все же осмелилась подойти к отцу Луизы, и еще раз выразила сочувствие.

— Да, я помню вас, мадемуазель, дочь говорила мне о вас, — тихо отвечал седой сухонький старик, — благодарю. Вы были ее единственным добрым другом здесь, в Лондоне.

— Не могли бы вы уделить мне минуту, — нерешительно сказала она, — я понимаю, как вам больно. Но убийца должен быть наказан. Не могли бы вы рассказать о ее последнем дне? Что она делала или с кем разговаривала, быть может, Луиза с кем-нибудь поссорилась?

— Но господин, этот… как бишь его… который занимается этим делом, уже спрашивал у нас, — ответил старик, — зачем вам это, мадемуазель?

— Мне нужно понять, — уже тверже ответила она, — что случилось в тот день? Ведь я ждала ее несколько часов, и она так хотела уйти от этих Фэррэрсов, поменять свою жизнь в лучшую сторону, и она думала о вас также… Мечтала о маленьком домике в деревне, — ей с трудом удалось подавить спазм в горле, — Что же могло случиться? Ведь что-то ей помешало прийти на встречу…

— Я не знаю, дорогая мадемуазель. Не знаю, поймите. Я уже все рассказывал тому господину, но, если вы так желаете… Девочка моя пришла тогда, как всегда. Я имею ввиду от этих Фэррэрсов. Кажется, она говорила, что хочет попросить хозяйку дома написать рекомендательное письмо. Но, насколько я помню, при себе у нее никакого письма не нашли…

Но тут в разговор вмешался юноша, чрезвычайно похожий лицом на Луизу, и шедший рядом с господином Гаррелем:

— Извините, мадемуазель…

— Это мой сын Анри, брат Луизы, — представил юношу старик, — ну что тебе, Анри?

— Я бы не сказал, что она вела себя как обычно. Нет, нет! Совсем нет! Она была чем-то очень взволнована. И я никогда не видел ее в таком состоянии. Я спросил ее, что ее так беспокоит, но Луиза лишь посмотрела на меня и промолчала.

— А что было потом?

— А потом, она все ходила, ходила в своей комнате, я слышал ее шаги. И лишь раз вскрикнула, и что-то сказала, когда выглянула из своего окна. Я понял это, потому что слышал, как Луиза открыла, а потом закрыла его. А уже потом она оделась и вышла на улицу.

— Откуда ты это знаешь? Ты не выдумываешь, Анри? — беспокойно спросил его отец, — и почему не рассказал это все тому господину?

— Вы забыли, отец, что меня не было дома в тот момент, когда этот господин был у нас, — ответил юноша.

Так что же случилось в тот злополучный день, что так разволновало Луизу, и кого или что она увидела в тот момент?

— Месье Гаррель, позвольте спросить, а кто живет по соседству с вами? — спросила Марго.

— О, там живут очень бедные люди, даже можно сказать, нищие люди, мадемуазель. Больше всего жалко их маленьких детей, ведь они не видят ничего светлого и хорошего. А творятся там, если честно откровенные мерзости. Я даже не хочу оскорблять ваш слух, мадемуазель, какие творятся там дела.

— Какие же? — настаивала Марго, — какие же дела там творятся? Что вы имеете ввиду?

Но старик был упрям, и наотрез отказался говорить о таинственных соседях семьи Гаррель.

Но время шло, приближалась весна, и постепенно повседневные заботы отвлекли Марго от беспокойных и тяжелых мыслей о загадке смерти Луизы Гаррель. Иногда она, спеша по делам, все-таки останавливалась на минуту-другую около реки и смотрела в эту грязную мутную воду. Но придумать ничего не могла, и городская река не давала ей никакой подсказки.

11.

В конце марта дядя неожиданно предложил ей вместе с ними посетить Брайтон.

— Мы с Матильдой будем заняты своими делами, а ты сможешь ходить на побережье рисовать морские пейзажи. В конце концов, если эти картинки пользуются таким успехом, попробуй еще порисовать морские пейзажи. Может быть, они тоже будут продаваться, — сказал дядя.

Марго согласилась. Она никогда не была на этом, ставшем вдруг таким модным, морском курорте. И солнца там гораздо больше, чем в Лондоне. Смена обстановки на любого человека действует чаще всего благотворно, не стала исключением и Марго. Она бродила по галечному пляжу и иногда рисовала, а затем гуляла по извилистым улочкам Лейнс. Вместе они гуляли по окрестностям Брайтона, после того, как дядя Лоренцо заканчивал свои дела, и однажды они даже имели честь лицезреть наследного принца Уэльского вместе с мадам Фицгерберт. Гостиница, которую снимали ее родственники была хоть и небольшой, даже крошечной, но достаточно удобной, и потому этот месяц прошел достаточно приятно и с немалой пользой для всех.

Когда пришло время отъезда из Брайтона, родственники ее были настолько добры, что завезли ее в Харрингтон, практически к дому тети Софии. Марты не было с ней, она оставалась в Лондоне, поскольку требовалась ее помощь по уходу за младенцем и другими детьми, пока подыскивалась кандидатура в качестве гувернантки или няньки для них

После полугодового отсутствия она нашла тетю Софию и кузину Аннет в добром здравии и хорошем настроении. Марго оглядывала знакомые места с удовольствием, отмечая начинающие цвести луга, деревья в свежей молодой зелени, новые лужайки около домов и спокойствие этой английской деревни.

На следующий день за утренним чаем Аннет сообщила ей все местные сплетни, и между тем, новость о том, что всю зиму Миддл-хаус стоял почти пустой.

Марго не решилась пока рассказать тете и Аннет о тревожных событиях этой зимы и поэтому сказала:

— Скорее всего, его хозяину не понравился Харрингтон, и он решил остаться жить в Лондоне.

— Ну… это вполне возможно, — задумчиво протянула кузина, — хотя все равно мистер Брок не устраивал ни балов, ни званых обедов, и даже не охотился! А это так скучно!

— Я видела его один раз у графини, этого мистера Брока, — все-таки решилась сказать Марго, — он, оказывается, очень хороший приятель сэра Томаса.

— Правда ли? Как тесен мир! Кто бы мог подумать! Но скажи, Марго, когда же они обвенчаются? — поддержала беседу мадам София, — я хочу сказать, когда они обвенчаются — графиня и этот ее сэр Томас?

— Но они уже обвенчались, — спокойно ответила Марго, — на удивление, они решили не афишировать это событие. Извините, что забыла вам об этом рассказать сразу. Но, как я поняла из письма Инес, это была скромная церемония… Наверное, это из-за того, что родственники сэра Томаса не очень радуется этой свадьбе. Я получила от графини письмо на той неделе, когда мы еще были в Брайтоне. Я рада за них, хотя, наверное, не поручусь за остальных представителей эмиграции. Еще они хотят снять дом в Харрингтоне этим летом, чему я немало удивлена, и тогда у вас появится возможность с ними познакомиться. А уж графиня Инес уж точно устроит какой-нибудь прием или даже целый танцевальный вечер. Она любит всяческие светские мероприятия.

Аннет эта новость настолько пришлась по вкусу, что она даже захлопала.

— Ну, наконец появятся новые лица, а то все одни и те же профессора из папиного колледжа или скучные пожилые помещики!

Марго рассмеялась. Вошел дворецкий, и подал письмо тете. Она незамедлительно стала читать его и сразу просияла:

— Какая радость, девочки мои! Бог мой, какая радость нас ждет! Твой брат наконец приезжает, Аннет. Мой дорогой сын, Артур приезжает! Наконец-то!

Аннет ахнула, обняла мать и еще раз захлопала. Марго улыбалась им обоим, радуясь за них. Ведь Артур, ее кузен, отсутствовал уже несколько лет, неся службу на флоте Его Величества.

Ну что ж, похоже на то, в деревне Харрингтон нынче летом соберется большое общество. Кузина Аннет так горячо жаждала светских развлечений, хотя и в Бате их было более чем предостаточно, но вот сама Марго не знала, как к этому относиться. Она с большой симпатией относилась к кузену Артуру, морскому офицеру и истинному джентльмену, и искренне радовалась за тетю. Но что же будет, когда в деревне появится графиня Инес с сэром Томасом? Инес вряд ли удовлетворится долгими и тихими прогулками по здешним холмам и лесам, обедами и редкими концертами в колледже. Наверняка будут затеваться балы и приемы с большим количеством народа, опять же так называемые деловые партнеры сэра Томаса будут посещать его. Она все еще полагала, что этот крайне неприятный мистер Брок не вернется больше в Харрингтон. Ведь что ему здесь делать, скажите на милость?

Наступил май, а Марго очень любила этот месяц проводить время на природе. Марта пока оставалась в Лондоне, но должна была приехать на следующей неделе.

Она взобралась на небольшой холм, с которого открывался чудесный вид на реку, другие холмы и поля и остановилась, бездумно глядя вдаль. В невыносимо синем небе пел жаворонок. Все окружающее радовало глаз и дарило какие-то неясные и вероятно, несбыточные мечты.

И все-таки, несмотря на окружающий ее прекрасный вид, ей не давала покоя ужасная тайна, связанная с гибелью Луизы Гаррель. Мысли опять перенеслись в тот серый зимний день, когда Марго узнала в утопленнице свою подругу. Круг знакомств Луизы был настолько узок, что большую часть времени она проводила, приглядывая, обучая и воспитывая мальчиков миссис Фэррэрс. А в свое свободное время она почти не выходила из этой убогой квартиры в Ист-Энде, не считая крайне редких встреч с Марго или двух-трех благотворительных концертов. Кому она могла помешать? Или то, что с ней случилось, какая-то трагическая случайность?

В этом квартале, где они снимали квартиру, случались иногда отвратительные преступления, и довольно часто грабили прохожих. Об этом говорили Марго дядя и другие знакомые. Но все эти преступления происходили поздно ночью, а с закатом солнца Луиза и ее родные не высовывали нос за дверь. Что же она могла увидеть там? Ведь, если Луиза была свидетельницей какого-нибудь злодейства и тогда она не смогла бы смолчать? Или? Или ее убили, потому что она видела что-то?

Отец Луизы был очень беден, и не имел нужных связей. Они оказались в эмиграции, потому что опасались за свою жизнь и свободу, поскольку когда-то господин Гаррель служил у принца Конде.

В конце концов, все бы решили, что Луиза утопилась сама, и успокоились бы, если бы… если бы, не мистер Брок, заметивший полосу от удавки на шее несчастной утопленницы…

Марго повздыхала, погруженная в свои мысли настолько, что не обратила внимания на силуэт всадника, а когда увидела, и поняла, кто это, то прятаться или убегать было уже слишком поздно.

— Доброе утро, мадемуазель, — поприветствовал ее мистер Брок, соскочив с лошади, снял шляпу и слегка поклонился, — какая приятная встреча!

— Что вам угодно? — она смотрела на него сверху вниз, поскольку стояла на возвышении.

Он продолжал улыбаться насмешливо-холодно, пристально глядя ей прямо в глаза.

— Ничего. Впрочем, окажите любезность, передайте леди Морвилль, что завтра я намерен нанести ей визит, с тем, чтобы все-таки урегулировать вопрос об участке возле реки.

— Вот как? — Марго надменно подняла одну бровь, — Участок возле реки? А мы было все решили, что вы не намерены больше возвращаться в Миддл-хаус.

— Отчего же? Мне нравится эта деревушка и сам Миддл-хаус. Не вижу причин отказываться от такого чудесного поместья.

Повисла долгая пауза. Они так и стояли молча, и Брок, не скрываясь, по-прежнему глядел на нее в упор, что было очень возмутительно, дерзко, и против всяких правил приличия. Марго отвернулась от него в сторону, делая вид, что устанавливает этюдник на нужное место. Наконец, выдержав минут десять, и как бы случайно обернувшись, она с деланным удивлением воскликнула:

— Как, вы еще здесь, господин Брок? Право же, я думала, что вы уже уехали! Прошу вас, не беспокойтесь. Я передам вашу просьбу тете!

Деревенский воздух явно шел ей на пользу. Она посвежела и загорела, и не выглядела такой несчастной и больной, как тогда, когда убили эту девушку, ее подругу. Или он так долго не видел ее, что забыл, как она выглядит?

Глава 12

На следующее утро Марго сделала все, чтобы не появляться в доме тети большую часть дня. Сразу же после утреннего чая, она отправилась на почту, чтобы собственноручно отправить несколько писем дяде Лоренцо и графине. Потом посетила лавку мистера Уильямса, чтобы купить специальные краски, поскольку леди Глэдис, весьма пожилая и важная дама, заказала ей расписать ширмы в китайском стиле. Дело в том, что настоящие китайские ширмы были ей не по карману, и она решилась, таким образом, значительно сэкономить. Третьего дна леди Глэдис долго рассказывала мадам Софии и Марго про эти ширмы, которые она видела в антикварном лондонском магазине, и как они ей понравились. Далее Марго зашла в книжную лавку купить одно старое издание, на которое хозяин сбавил половину цены. В этой книге имелись великолепные гравюры, с китайскими пейзажами и тамошними флорой и фауной. Ну а по дороге обратно ей встретилась миссис Кристи, почтенная супруга пастора, которая попросила ее, за умеренную плату, конечно же, позаниматься французским языком с ее двумя дочерями.

Наконец, она появилась в коттедже тети далеко за полдень, уже к обеду. Но Марго ждали там весьма неожиданные новости.

- Марго, Марго, где же ты была так долго? – защебетала Аннет, выпустив из рук вышивание.

Они перешли в столовую, где уже был накрыт обед. Мадам София уже сидела там, с неодобрением глядя на Марго:

- Сегодня с визитом приходил мистер Брок, вместе со своим секретарем, и он ждал тебя целый час! И он, представь себе, возвратился в Миддл-хаус! А ведь ты говорила, что мистер Брок не намерен сюда возвращаться!

- Значит я ошибалась. Во всяком случае у меня сложилось такое впечатление. И почему же они ждали именно меня? – устало спросила Марго, - они же хотели обсудить границы участка около реки?

- О, да, об этом мы тоже говорили! Но мистер Брок хотел поговорить о какой-то живописи, которая была обнаружена им на втором этаже особняка, в закрытом помещении. Он очень хочет, чтобы ты посмотрела на них, и выразил надежду на то, что ты согласишься.

- Зачем? – пожала плечами Марго, - вряд ли они представляют какую-либо ценность.

- Но тебе все равно придется взглянуть на них. Ведь мистер Брок с большим тактом, очень любезно пригласил нас к себе в субботу на прием. Да, да, он устраивает прием в субботу! И приглашено все наше маленькое общество, - объявила тетя София.

- Субботний прием? – еще больше удивилась Марго, - в честь какого-то события?

- Ах, я не знаю. Надо полагать, что мистер Брок просто хочет влиться таким образом в здешнее общество… Но он буквально умолял оказать ему эту услугу…

- Услугу? Господину Броку следовало бы вызвать из города антиквара, который лучше справится с этой задачей, - резко воскликнула Марго.

Аннет сморщила носик и воскликнула:

- Ах, какая ты бываешь иногда, Марго! Даже не могу подобрать нужное слово! Он ведь попросил о любезности…

- Так любезности или услуге?

- Любезности. Я неправильно выразилась. Возможно там есть какие-либо ценные полотна…, - заявила тетя Софи.

- Прежний хозяин, или его наследники не оставили бы их там, будь там действительно что-то ценное, - веско ответила ей Марго, одновременно размышляя о том, какой бы найти повод, чтобы не появляться в Миддл-хаус на этом субботнем приеме.

Повод так и не был найден, поскольку тетушка категорично настояла на том, чтобы Марго непременно появилась на субботнем приеме в Миддл-хаус, ибо мистер Брок очень просил оказать эту небольшую любезность. Ведь племянница не хочет, чтобы у них испортились отношения с хозяином Миддл-хаус из-за какой-то ерунды? Что ей стоит посмотреть на эти картины и сказать чьи они? Ведь Марго профессиональная художница! И притом еще не выяснен до конца вопрос с участком у реки! Тетя София не до конца поняла, что же хочет мистер Брок, поэтому надо сделать ему такое небольшое одолжение, ведь оно так мало стоит! Ну что ж, мадам София всегда могла настоять на своем, когда сильно этого хотела.

13.

Наступила суббота. С самого утра у Марго было очень плохое настроение. Она вынуждена была ехать вместе со всеми в Миддл-хаус, чтобы не ссориться со своими родственниками. Аннет постоянно забегала к ней, чтобы посоветоваться о всяких мелочах, и Марго устала от этих постоянных пустых разговоров. С какой бы радостью она сбежала бы в поле или лес, но нужно было собираться и ехать на этот абсолютно ненужный ужин. Остальные же ехали с энтузиазмом, поскольку им было любопытно взглянуть на обновленный Миддл-хаус, славившийся ранее изысканностью интерьера, пока его последний хозяин не вынужден был его продать за долги. Несколько лет этот дом простоял пустым, поэтому любопытство гостей было оправданным. Их коляска проехала по длинной и широкой аллее к довольно большому особняку. Построенный в палладианском стиле, светло-серого цвета, он был окружен парком, хоть и запущенным, но в глубине его были видны уже ведущиеся работы по его благоустройству. Большинство соседей уже находились на мраморной террасе, где и были накрыты круглые столы. Мистер Брок стоял с мистером Льюисом, богатым помещиком, и одновременно раскланивался с прибывающими гостями. Пастор мистер Кристи и его супруга, и их дочери уже были здесь, леди Глэдис приехала одновременно с ними. — Здешний парк не очень большой, — проскрипела она, тяжело поднимаясь по мраморной лестнице на террасу, — но смотрю, оранжерею вы перестроили, мистер Брок. — Это все мой управляющий, Бруно, мадам, — отвечал ей мистер Брок, посмотрев на старую леди сверху вниз, — это он занимался оранжереей. — Но цветов маловато, — продолжила обсуждение парка леди Глэдис, — и вообще, мистер Брок, тут явно чувствуется отсутствие женской руки, уж простите меня за откровенность! Мистер Брок улыбнулся своей всегдашней улыбкой и поклонился леди Глэдис, ничего ей не ответив. — Как миленько, что прием на открытом воздухе, — прощебетала кузина Аннет, оглядываясь по сторонам, — Вы можете принимать большое количество гостей в самом доме, мистер Брок. — К большому сожалению, юная леди, в доме еще не завершен ремонт, поэтому я не осмелился привести гостей туда. Но позже мы можем пройти в гостиную на первом этаже, которую уже привели в порядок, и желающие могут осмотреть весь дом, — вежливо отвечал ей хозяин, слегка поклонившись. — Как жаль, что вы не большой любитель танцев, господин Брок, — продолжала Аннет, — в доме ведь есть инструмент? — О, да, мисс Морвилль. Неугомонная кузина Аннет все-таки уговорила хозяина устроить танцы в гостиной, о которой был разговор. Аккомпанировать вызвалась добрейшая миссис Кристи, и определенно прием переставал быть скучным и официозным. Гости оживленно беседовали и танцевали, большие французские окна на террасе были открыты настежь и из гостиной доносились веселые мелодии. Найденные мистером Броком картины были выставлены в довольно узкой и недлинной галерее, находившейся на третьем этаже особняка. Они были выставлены вдоль стены, в широких позолоченных рамах или просто без рам. Гости, которые не участвовали в танцах, поднялись посмотреть на них по каменной винтовой лестнице, ступени которой были истерты временем и кое-где на них виднелись довольно крупные сколы. -Ждем вашего вердикта, мадемуазель, — произнес мистер Брок, жестом руки показывая на картины, — как видите, я приказал поставить их так, чтобы удобно было их рассмотреть. Марго медленно прошла вдоль выставленных полотен. Среди них было два портрета, дамы и кавалера в костюмах времен Георга I, несколько пейзажей с мельницами и ручьями, впрочем уже в плохом состоянии, с осыпающейся краской, и два небольших натюрморта с пивными кружками и форелью. Она остановилась около портретов, остальные любопытствующие гости ходили и смотрели эти картины, перешептываясь между собой. Леди Глэдис громко выразила свое мнение, обратив внимание на портрет дамы: — Какое ужасно глубокое декольте носили в те времена! Это же просто неприлично, и да просто плохо для здоровья, ведь недаром в те времена так часто болели чахоткой! Марго наклонилась к портретам и внимательно осмотрела их с обеих сторон. Она услышала голос мистера Брока за спиной: — Смею спросить, мадемуазель, как вам понравился мой дом? Она не оглянулась и не ответила на его вопрос, и продолжала осматривать портреты. А затем сказала: — Возможно, это работы кисти Шарля Дагара. Особенно интересен вот этот портрет дамы в малиновом платье. Но он не подписывал свои работы, поэтому невозможно определить, чья это работа. Хотя, может быть, это портреты работы кого-то из учеников или подражателей Кнеллера. Во всяком случае, мистер Брок, вам лучше обратиться к опытному антиквару. — А может быть, это сам Кнеллер? — спросила леди Глэдис, осматривая другой портрет, изображающий молодого человека в пышном парике, через лорнет. — Это возможно, но вряд ли, — скучным голосом произнесла Марго, — известно, что Готфрид Кнеллер писал только головы, а остальное дорисовывали его ученики. Здесь же, несмотря на плохое состояние, все же видно, что всю фигуру писала одна рука. — Но кто же эти люди? Они не похожи на старых хозяев Миддл-хауза, — продолжала леди Глэдис, — ничего общего в чертах лица с ними нет! Мистер Брок улыбнулся и ответил ей: — Дорогая леди, не могу ничего ответить вам, мы их нашли в том состоянии, в каком вы и видите их здесь. Более ничего сказать не могу. — Боюсь, я мало помогла вам, мистер Брок, — сухо сказала Марго, — если у вас нет больше вопросов, думаю, что нам можно уйти отсюда. Группка гостей потянулась к выходу из галереи. Она пошла было со всеми, но неожиданно загляделась на вид из окна, который был очень хорош. Кроме парка, с этого места была виден весь Харрингтон как на ладони. — Но вы не ответили на мой вопрос, мадемуазель, — услышала она насмешливый голос мистера Брока. — Какой же, мистер Брок? — нехотя спросила Марго. — Как вам понравился мой дом, мадемуазель, — ответил он и прошел вперед вместе с другими гостями, не дожидаясь ее ответа. Она немного помедлила, не желая столкнуться с ним в дверях. Марго пропустила оставшихся гостей и вышла из галереи последней. Она быстро стала спускаться вниз, с довольно крутой винтовой лестницы и внезапно споткнувшись, стала падать вперед, одновременно чувствуя, что с правой ноги свалилась туфля. Но не успев и ахнуть, вдруг натолкнулась на твердую мужскую руку, поймавшую ее буквально на лету, и эта рука, принадлежавшая господину Броку, вдруг сильно прижала ее к себе, а потом, подхватила и надела на ее ногу потерянную туфлю, и вслед за этим ее поставили на каменный пол. — Осторожней, мадемуазель. Эта крутая лестница, и я пока не успел приказать заделать эти щербины. Покорно прошу у вас прощения. — Благодарю вас, — прошептала Марго охрипшим голосом. Она была ошеломлена и не знала, что и думать. Господин Брок улыбнулся своей всегдашней улыбкой, кивнул и отошел. Все гости пошли осматривать парк, после чего предполагалось, что многие из них уедут домой.

Он не смог сдержать себя. Когда она буквально стала падать в его объятия, и он поймал ее, и прижал ее к себе на один миг и ощутил биение ее сердца, и запах ее волос и духов, и ее свежести, и ее невинности. У него даже слегка закружилась голова. Несомненно, она тоже была взволнована этой неожиданной и неловкой ситуацией. Он выругался про себя, хотя и продолжал отвечать на вопросы гостей и улыбаться.

14.

— Вы договорились насчет границы участков, тетушка? — спросила Марго у мадам Софи на следующее утро.

— О, да, — облегченно вздохнула тетушка София, разливая чай, — очень удачно все сложилось. Мне этот участок не очень нужен. И представь себе, господин Брок даже предложил мне выкупить его! О, он настоящий джентльмен!

Она усмехнулась, имея свое собственное мнение о степени джентльменства мистера Брока, и задала второй вопрос:

— А где находится этот спорный участок, тетя Софи?

— Там, где река. На что мне это место? Сэр Патрик там ловил рыбу в свое свободное время, и место там очень красивое, но сейчас мне оно не нужно. А деньги нужны всегда, моя дорогая.

— Да, это так, увы. А это место там, где старая беседка? — с интересом спросила Марго.

— Да, где беседка. На что нам она? Пусть делает с ней, что хочет.

Марго задумалась. Зачем же понадобился мистеру Броку этот участок реки? Да, эта беседка была старая, но довольно крепкая, и ей было немного жаль ее. Отчасти потому, что она частенько оставляла там свои этюдники, и кисти с красками, чтобы с собой не носить лишнего. Жаль, что теперь ею нельзя будет пользоваться.

— Ах, как же я забыла! — спохватилась тетушка, — в эту среду приезжает наш дорогой Артур. Господи, как я ждала этого дня! И теперь надо будет приготовить его комнату, сделать все необходимые припасы… и еще, приготовить гостевую комнату… Уилкс, дорогая моя, вы слышали? — обратилась она к экономке.

— А для кого гостевая комната? — заинтересовалась Аннет и ее большие голубые глаза, напоминавшие мадам Софи ее дорогого покойного брата, а Марго ее отца, засветились от любопытства.

— Насколько я поняла из письма Артура, с ним приедет его товарищ по службе. Молодой человек из очень хорошей семьи, младший сын графа S.

— Ну, теперь все наши барышни сойдут с ума. Свежие кавалеры! — пробормотала Марго себе под нос.

— Что ты говоришь, Марго, дорогая? — обратилась к ней тетушка.

— Я говорю, что замечательно, что кузен Артур приезжает с другом, — ответила Марго, — наша Аннет не будет скучать. Ведь правда, кузина?

— О, да, наконец у меня появится новый партнер для танцев, — прощебетала Аннет, сияя, — а то так скучно танцевать с одними и теми же кавалерами!

— Ну что ж, тогда Аннет, если здесь появится и графиня де Суансон со своей свитой, то партнеров по танцам станет еще больше!

Деревенский и спокойный образ жизни был ей привычен и более подходил по ее характеру и самой натуре, чем бесконечные увеселения, о которых мечтала Аннет. Но ее кузина была еще молоденькой и легкомысленной девушкой, живущей без особых забот. Ну, а пока никто не докучал Марго, поскольку все ее домашние были заняты подготовкой дома к приезду гостей.

В назначенный день, в среду, по дороге в усадьбу леди Морвилль, показалась легкая коляска, специально посланная тетушкой Софией в Кембридж, чтобы встретить Артура и его друга, прибывших почтовой каретой.

Артур Морвилль был немного склонным к полноте, но приятным, светловолосым молодым человеком, выше среднего роста. Живостью и легкостью характера он был больше похож на свою сестру Аннет, но не был настолько избалован родителями в детстве, как она. Его друг, Джордж, младший сын графа S, предпочел карьеру военную карьере духовной, выглядел и вел себя вполне по-светски, был любезен со всеми, кого считал равным себе, и пользовался большим успехом у противоположного пола. Но поскольку он вынужден был добывать средства для жизни, служа в армии, то давно уже присматривал себе невесту с достаточным состоянием.

После бурных восторгов тетушки, представлений, вопросов и рассказов все уселись за стол. Повар тетушки, которого она вывезла из Франции, своей родины, и ценила более всех слуг, превзошел самого себя. После самого изысканного десерта, который можно было себе представить, все перешли в библиотеку пить кофе. Тетушка София выглядела уставшей, но довольной, мечта ее увидеть сына сбылась.

— Конечно, у нас нет таких развлечений, как в Лондоне, но бывают и небольшие балы, концерты, и общество у нас состоит из очень достойных людей. Ведь рядом Кембридж, а там сплошь ученые мужи, — говорила она.

— Говорят, скоро сюда приедет графиня де Суанссон со своим мужем. Они собираются снимать здесь дом на лето, — подхватила кузина Аннет.

— А Миддл-хаус по-прежнему пуст? — спросил Артур, — хотя, как я помню, и при прежних хозяевах, там светская жизнь не особо-то била ключом.

— Нет, нет, там живут, милый. Некий мистер Брок купил его, вполне достойный джентльмен, хотя и не слишком общительный. Впрочем, в субботу он устроил очень милый прием для нас, своих соседей на свежем воздухе. Парк, хоть и немного запущенный, но вполне еще хорош. Они устроили там оранжерею, и нас потчевали ранними фруктами. И у него очень толковый управляющий.

— Он, что, холостяк? — рассмеялся Артур, — представляю, как теперь на него накинутся все наши кумушки!

— Ах, — тетушка София махнула рукой, — все это разговоры. Кажется, он такой закоренелый холостяк, что жена ему особо и не нужна. Он часто уезжает по каким-то своим делам, и как я уже сказала, всем заправляет его управляющий.

Но неугомонной Аннет вдруг пришла в голову мысль пойти прогуляться к реке. Она принялась уговаривать мадам Софию, Марго и Артура.

— Там сейчас так приятно! И красота необыкновенная — закат, река. Ведь скучно целый вечер сидеть дома!

Но мадам София стала противиться:

— Но там сейчас наверняка холодный ветер, Аннет! Если хотите, идите пешком сами, я не пойду!

— Но мама, вы можете поехать в коляске! — не сдавалась ее дочь.

Но Артур неожиданно поддержал сестру:

— Действительно, давайте сходим на прогулку, я так давно не был там, у реки. Все воспоминания детства с связаны с ней. Надеюсь, папина беседка на месте?

Мадам София сказала нехотя:

— Да, она на месте, но я продаю этот участок, дорогой…

Сын удивленно поднял бровь:

— Как? Вместе с беседкой?

— О, ну конечно, дорогой! — отвечала тетя, одновременно давая указание дворецкому заложить коляску, — Если ты помнишь, у нас это спорная территория с владельцами Миддл-хауса. И вот мистер Брок очень любезно предложил мне за этот участок хорошую цену, что несомненно говорит об истинном поступке джентльмена!

— Ах, да, — сказал ей сын, — ну, конечно.

Его мать продолжала говорить, и звучало это как оправдание:

— И ведь мистер Брок несколько раз спросил меня, дорога ли мне эта беседка, как память о покойном муже, и если это так, то его люди с легкостью могут перенести ее на мою сторону…

— Пойдемте! — весело сказала Аннет, — пусть мама поедет в коляске, а мы пройдем пешком. Всего 15 минут, и мы на месте. Артур, мистер Джордж, там очень красиво и так романтично! Кузина Марго, ты готова?

Аннет подхватила шаль и зонтик, кузен Артур и его друг уже ждали у дверей, и пока Марго надевала шляпу, она была у входной двери:

— Ах, пойдем! Прогулки перед сном очень полезны! — кузина, как и ее мать, сумела настоять на своем, когда хотела.

Марго взяла под руку Аннет, и вышла вместе со всей компанией. Идти было приятно, воздух был свеж и благоуханен от цветов, Артур развлекал спутников занимательными морскими историями, и Марго была рада этой возможности прогуляться этим чарующим вечером.

Но радость ее быстро омрачилась, как только компания молодых людей пришли на место. Оказалось, что они там будут не одни. Мистер Брок со своим секретарем и управляющим, Бруно, и еще тремя работниками стояли на берегу. Мистер Брок и его секретарь соскочили с лошадей, когда коляска с тетушкой подъехала к берегу. Почти одновременно с тетушкой прибыла и компания молодых людей. Аннет с братом и Джорджем смеялись и шутили, Марго стояла за спиной Артура и смотрела за солнце, уже скрывающееся за горизонтом.

— Тысяча извинений, мадам, но я сочту своим долгом еще раз спросить вас о необходимости сохранить это строение. Возможно, вы желаете сохранить как память о своем муже…

— Ах, я уже и не знаю… — колебалась тетушка, — на вид она еще красивая и крепкая. И достаточно просторная.

— Из почтения к вам, мадам, мои работники могут перенести ее.

— Даже не знаю. Артур, Артур, где ты, милый? Как ты думаешь, дорогой, оставлять ее здесь или все-таки перенести на нашу сторону? Марго, а ты почему молчишь? Ты же хранишь в ней свои этюдники!

— Тетушка, я думаю, что поскольку беседка уже не ваша собственность, то и пусть остается на своем месте, — холодно ответила Марго, продолжая смотреть на темнеющую реку с отсветами закатного солнца.

Остальные стояли в сторонке и пересмеивались. Мистер Брок стремительно вскочил на лошадь, кивнул тетушке и посмотрев в сторону Марго, насмешливо проговорил:

— Ну что ж, если в этом нет надобности, то я подумаю, что нужно сделать. Или не сделать, — и коснувшись рукой шляпы, вместе со спутниками ускакал прочь.

15.

Через несколько дней приехала и Инес с сэром Томасом. Они договорились об аренде на лето с владельцем Грин-Лодж, очень красивого особняка в стиле классицизм, с парком и красивым прудом, по которому плавали лебеди. Марго поняла по отрывочным фразам, что аренда стоила очень дорого, но прекрасная графиня, в качестве свадебного подарка вытребовала себе именно этот дом на лето.

Графиня с мужем посетили дом тети Софии, и леди Морвилль и ее семейством был отдан ответный визит. Все остались довольны друг другом в полной мере, и их пригласили на следующей неделе на небольшой дружеский ужин. В момент, когда они прощались, графиня вдруг воскликнула, обращаясь к Марго:

— Как звали ту даму, для которой вы писали портрет ее детишек? Там же еще случилась эта неприятность с гувернанткой? Кажется, ее звали миссис Фэррэрс, не так ли?

— Да, Инес, — отвечала Марго, — именно миссис Фэррэрс.

— О, я видела всю их семью в магазине на днях! Два мальчика, большие озорники, и насколько я поняла, они тоже снимают дом в соседнем городке! Удивительное совпадение, не правда ли? Мистер Фэррэрс богат?

— Ну, скорее, богата его жена, ведь она из знатной и влиятельной семьи.

— Ну что ж, я поняла это, ведь она надменна, хотя и довольно миловидна, в своем роде, конечно. Ее муж ничего выдающегося из себя не представляет, на вид обычный чиновник.

После этого известия у Марго вдруг зародилась идея нанести визит миссис Фэррэрс под благовидным предлогом. Хотя зачем нужен какой-то предлог? Ничего страшного не случится, если Марго спросит у миссис Фэррэрс прямо о том, знает ли та что-то о последнем дне Луизы Гаррель.

Семья Фэррэрс сняла на лето тоже очень красивый особняк, с большим и ухоженным парком. Когда коляска с Марго подъехала к кованым ажурным воротам, она увидела мальчиков, сыновей мистера и миссис Фэррэрс, носящихся с криками по парку и запускающих воздушных змеев в сопровождении какой-то немолодой дамы, скорее всего, новой гувернантки.

Важный дворецкий проводил Марго в гостиную, где сидела хозяйка, миссис Фэррэрс. Выглядела она, несмотря на почти постоянное пребывание на свежем воздухе, бледной, и вид у нее был уставший. Она встала, глядя на Марго беспокойно и нервно. Обе сделали кникс и миссис Фэррэрс пригласила гостью присесть.

— Что вас привело ко мне, мисс?

В ее тоне слышались настороженность и холод. Но несмотря на такой прием, Марго решилась все же идти напролом:

— Прошу прошения, миссис Фэррэрс, но мне нужно с вами поговорить по очень важному делу.

И продолжала дальше:

— Вы знаете, что девушку, которая служила гувернанткой у вашей семьи, Луизу Гаррель, жестоко убили?

Миссис Фэррэрс кивнула, настороженно глядя на нее своими птичьими глазами.

— Но чем я могу помочь вам? Эта девушка исчезла так внезапно, бросив моих детей! Вероятно, она познакомилась с каким-нибудь недостойным мужчиной, который и убил ее. При чем здесь моя семья, мисс?

— Мой дядя по моей просьбе нанял человека, который разбирается в этом крайне неприятном деле, миссис Фэррэрс, — твердо сказала Марго, — и он выяснил, что у Луизы Гаррель не было никаких знакомых, как вы выразились, недостойных мужчин. То есть круг ее знакомств был очень узким, то есть это ваша семья, я, ее соотечественница, и ее родные — отец и брат. Предвидя ваш вопрос, скажу, что да, я и мои родственники принимали участие в ее судьбе, поскольку эмигранты должны поддерживать друг друга.

Миссис Фэррэрс скривила губы и презрительно сказала:

— О, да, конечно… Но я до сих в недоумении, чем можем помочь мы?

— Вполне вероятно, что вы, или ваш муж, или же ваша прислуга что-то или кого-то видели? Разговаривала ли она с кем-либо, помимо членов вашей семьи или прислуги с кем-то незнакомым?

— Я уже ответила этому человеку, которого нанял ваш дядя, что нет! — резко ответила женщина, — мы ничего не видели и ничего не знаем. А теперь, если позволите, мисс, нам пора уезжать с детьми, и если вопросов больше нет, то прошу прощения, нам надо расстаться!

Когда Марго вышла из дома Фэррэрсов и пошла к коляске, то она не заметила, что с другой стороны дороги за ней настороженно наблюдает невысокий полный человек.

Конечно, она и не ждала, что Мелинда Фэррэрс расскажет что-то важное. Она бы не сказала, даже если бы что-то знала или видела. Марго знала эту породу людей эгоистичных, пустых и холодных, не интересующихся никем и ничем, кроме себя. Она презирала эту женщину, но это чувство не могло помочь в разгадке этой тайны.

На следующий день, возвратившись с занятий с дочкой пастора, Марго нашла дом тети полупустым. Тетя София сидела в кабинете и занималась хозяйственными расчетами с экономкой и дворецким, а Аннет с мистером Артуром и мистером Джорджем ушли прогуляться.

«Ну, что ж, тем лучше», — подумала она, переодеваясь. Она решила взять с собой этюдник, более легкий, и меньший по размерам, и пойти порисовать, благо что погода позволяла. Занятие живописью всегда ее успокаивало. Она выбрала для выхода легкое миленькое муслиновое платье в мелкий цветочек, и по своему обыкновению повязала шляпку кисейным шарфом.

Привычно сбросив ее, и усевшись на любимом своем холме на гранитный валун, она зарисовывала окружающий ее пейзаж и одновременно думая о вчерашнем разговоре с миссис Фэррэрс.

Но от этих раздумий ее отвлек стук копыт на дальней дороге. Показался силуэт всадника, и Марго посмотрела из-за этюдника на него. В ту же минуту она скривилась, поняв кто это скачет по направлению к ней.

Мистер Брок соскочил со своей черной лошади и стремительно взбежал на холм:

— Вот вы где! Какого черта, я у вас спрашиваю, какого черта вы ходили вчера к Феррерсам? — зашипел он, не меняя, впрочем, своего прежнего выражения лица, холодного и непроницаемого, но глаза у него были бешеные, — Вы что, совсем дура?

Марго растерялась. Такой резкий переход от всегдашней, пусть язвительной, но внешне вежливой манеры обращения к ней, обескураживал. Что она такого сделала? Но немного придя в себя, Марго разозлилась:

— Вы забываетесь, сударь, — ледяным тоном произнесла она, — собственно, какое вам дело, куда и зачем я хожу?

Мистер Брок замолчал на минуту, по-прежнему свирепо глядя на нее. Потом выражение глаз у него изменилось, и он огляделся по сторонам.

— Мистер Сноу находится здесь, в Кембридже, мадемуазель. Так что смысла ходить к Фэррэрсам не было. Дайте возможность профессионалу сделать свое дело, и не ходите больше к Фэррерсам. Вы поняли?

Марго наклонила голову вбок и презрительно процедила:

— Можете передать мистеру профессионалу, что миссис Фэррэрс очень нервничала, когда я задавала ей вопросы… И благодарите Бога, что я не съездила вам по физиономии за оскорбление!

Но мистер Брок внезапно подошел еще ближе и неожиданно схватил ее за руку.

— Отпустите немедленно! — тут же вскрикнула Марго, — Мерзавец! Отпустите меня!

И изловчившись, другой рукой все-таки исхитрилась дать ему пощечину.

Но Брок, однако, не обративший, казалось, на пощечину ни малейшего внимания, схватил ее за другую руку и прижал к себе. У нее от страха и злости помутилось в глазах, ведь она помнила, как он прошлым летом мгновенно выключил ее сознание, всего лишь нажав на какую-то точку на запястье.

Но он просто стоял, и держал ее руки. Мистер Брок не пытался обнять ее, нет, ничего такого. Рост Марго еле-еле доходил до его плеч, и она чувствовала запах хорошего табака, исходивший от него. Она пыталась вырваться, но слабо. Наконец, поняв тщетность своих усилий, она еле слышно попросила:

— Да отпустите же меня, наконец. Пожалуйста, прошу вас.

Еще несколько мгновений он держал ее, но потом ослабил хватку и отпустил. Она в один миг метнулась к валуну, схватила шляпу и этюдник и побежала от него, что было сил.

16.

Марго попросила Марту передать домочадцам, что у нее сильно разболелась голова, и к чаю она не выйдет. Мадам София хотела было подняться, но она попросила не беспокоиться, и от нее отстали. Сил на то, чтобы улыбаться, разговаривать и отвечать на вопросы, у нее не было. Марго не понимала, что происходит. Она, конечно, помнила, что в тот день, когда их позвали на званый вечер в Миддл-хаус, ее во время падения с лестницы буквально на лету поймал мистер Брок, и надел на ногу свалившуюся туфлю. Эта была чистая случайность, и это могло случиться с каждой гостьей. Даже тетя могла упасть на этой лестнице, и мистер Брок также, без всяких сомнений, помог бы и ее тете, но прижал ли он ее к себе так, как прижал на секунду Марго? Облапал, так это кажется, называется в народе?

Так вот, этот мистер Брок ее просто напросто облапал, и тогда, и сегодня! Она, вспомнив все детали этих происшествий, залилась густой краской. За менее оскорбительное поведение по отношению к женщине, вызывают на дуэль, но чью жизнь она могла противопоставить этому мистеру Броку? Ах, если бы женщины могли сами вызывать на поединки, вступаясь за свою честь!

Она могла бы рассказать все своему кузену Артуру, и вполне возможно, он бы возмутился и послал вызов, но… Марго почему-то была уверена, что мистер Брок стреляет без промаха, а рисковать благополучием тети Софи Марго не хотела. Нет, нет, ни за что! И не пожилого же дядюшку Лоренцо просить стреляться с мистером Броком!

И нет никаких сомнений, что этот мерзкий человек все прекрасно понимает, что заступиться за нее некому, поэтому и распускает свои мерзкие руки! Неожиданно она невольно вспомнила его руки, довольно красивые и с длинными пальцами, и тут же отругала себя за это воспоминание. Нет, нет, мистер Брок не джентльмен, хотя очень искусно им притворяется!

Так она и ходила из угла в угол, переживая все происшедшее, и злясь, и в конце концов, спустилась к ужину с действительно сильной головной болью. Хорошо, что все было чинно и тихо, и без лишних расспросов. После ужина тетя и кузина ушли в библиотеку, а кузен со своим другом, мистером Джорджем, скрылись в бильярдной. Марго поднялась к себе, когда в дверь постучали, и открыв, она увидела Марту с письмом в руке:

— Принесли сразу после ужина, — пробурчала она, убирая в шкаф вещи Марго, — не могли подождать до завтра.

— Кто же принес это письмо? От кого оно?

— Мальчишка из деревни, и почерк очень непонятный на конверте.

Нянька ушла. Марго взяла письмо и разрезала серый конверт. Письмо было написано на дешевой бумаге крупным нескладным почерком:

«Мисс, если вы хотите знать, кто на самом деле виноват в смерти вашей знакомой, гувернантки-француженки, приходите завтра в гостиницу «Гусь и перо», что в Элтисли, в два часа пополудни, и ежели хотите, можете привести с собой кого, кому вы доверяете. Но больше не говорите никому об этом письме! Я подойду сама к вам»

Это послание, конечно, озадачило и одновременно взволновало ее. Что же это? И от кого? От какой-то женщины, и, если судить по конверту и бумаге, и стилю изложения, весьма простого звания.

Так что же делать? И кого позвать с собой на эту встречу? Может быть, Марту? Ах, нет, она не подойдет. Но внезапно она вспомнила о мистере Сноу, том самом немолодом джентльмене, который занимался расследованием убийства Луизы. Но как же его найти? Но он здесь, или где-то совсем неподалеку, ведь мистер Брок сказал, что мистер Сноу сейчас в Кембридже! Но где же его искать и как?

И она приняла решение. Не думая о светских условностях, приличиях и оскорблении своего достоинства, Марго схватила новый конверт, положила в него письмо от незнакомой женщины, и сделала приписку отдельно от себя: «Сударь, как бы мне не неприятно было обращаться к Вам, но я вынуждена сделать это по причине, которую Вы прочтете в этом письме. Письмо это доставили сегодня вечером. Моя просьба, если Вас не затруднит, состоит в том, чтобы известить мистера Сноу для того только, чтобы он также присутствовал при этом разговоре».

Она спустилась, и попросила дворецкого послать кого-либо в Миддл-хаус, с этим письмом.

Ответ пришел рано утром, еще до завтрака. Марго распечатала конверт и прочитала: «С пожеланиями доброго здравия, мадемуазель, и спешу Вас заверить, что просьба Ваша будет выполнена незамедлительно. Окажите любезность и подъезжайте к двум часам дня к указанному месту, Вас будут ожидать. Всегда Ваш и т.д. Б.».

— Какой нахал! — Марго в ярости швырнула это письмо мистера Брока в корзину для бумаг, — Всегда ваш! Даже тон письма такой язвительно-насмешливый. Ах, как унизительно просить этого негодяя об этом, но делать нечего! Дядюшка бы не успел бы приехать из Лондона сегодня до назначенных двух часов!

К двум часам она подошла к гостинице «Гусь и перо», и огляделась. Народу было немного, и Марго решилась войти внутрь. В вестибюле к ней тотчас подошел немолодой лакей и поклонившись, сказал:

— Молодую леди уже ждут, прошу вас сюда, — и проводил ее в комнату, игравшую роль буфета или кафе, поскольку сидевшие за длинными столами несколько человек, пили чай или закусывали. У задней стены сидели двое мужчин, к которым и привел ее гостиничный лакей. Один из них был уже знакомый Марго пожилой и полноватый мистер Сноу, другой же укрылся за «Вечерним Болтуном». При ее появлении оба джентльмена немедленно поднялись, и вторым мужчиной, отложившим газету, оказался мистер Брок. Но это обстоятельство не удивило Марго. Поздоровавшись с ней, они пригласили ее присесть. Марго, обращаясь только к мистеру Сноу еще раз пересказала ему содержание таинственного письма.

— Как эта незнакомая женщина найдет вас, мисс? — спросил мистер Сноу, — Если это так, стало быть она вас знает в лицо?

— Подождем, — сухо произнес Брок, — Ведь двух часов еще нет.

Марго заметила краем глаза, что он окинул ее взглядом с ног до головы и поджала губы. Через минуту в комнату вошли сразу несколько человек, как и мужчин, так и женщин. Внезапно она услышала, что кто-то очень тихо окликнул ее. Голос был женский и достаточно робкий:

— Здравствуйте, мисс Марго, как хорошо, что вы пришли сюда! Это ваши друзья?

— Здравствуйте. Да, это мои… знакомые, — ответила Марго, оглядывая худенькую, уже немолодую женщину в скромном, опрятном платье, — садитесь, пожалуйста. Откуда вам известно, как меня зовут?

Незнакомка села на скамью, мужчины уступили ей место напротив Марго, и получилось так, что она оказалась рядом с мистером Броком. Марго холодно посмотрела на него и обратившись к женщине, уже с приветливой улыбкой спросила ее:

— Ваше лицо мне очень знакомо, но где я могла видеть вас? И как к вам обращаться?

— Зовите меня Робертс, миссис Робертс. Я горничная у миссис Фэррэрс, мисс, — отвечала та, — но ради всего святого, не выдавайте меня! Конечно, я видела вас и знаю, как вас зовут, потому что вы приходили рисовать портрет хозяйских детей. И я видела вас, когда вы на днях к хозяйке приходили спрашивать про эту бедную девушку…

— Не беспокойтесь, никто ничего не узнает, — начал говорить мистер Сноу, — но что же вы хотели нам рассказать?

Тут им пришлось прервать разговор, потому что подошел официант и принес заказанный чай. После того, как он отошел, миссис Робертс заговорила очень тихо и нервно:

— Тут уж такое злодейство сотворено, что молчать уж сил нет, но вы не выдавайте меня, прошу вас. Я пока что там работаю, а уж другое место присматриваю. Раз такое дело… — она смущенно посмотрела на Марго и ее спутников, и краска залила ее бледные щеки, но все же продолжила говорить, — я ведь служу горничной у Фэррэрсов уже несколько лет, и навидалась всякого со времени замужества миссис Фэррэрс. И никто ж не мог подумать, что у ее мужа такие греховные наклонности…

Мужчины переглянулись. Мистер Брок спросил у женщины тихо, наклонившись к ней:

— Какие наклонности? У мистера Фэррэрса имеются какие-то особые предпочтения? Что вы имеете ввиду?

Мистер Сноу смущенно кашлянул. Марго же, ничего не понимая, с широко открытыми глазами смотрела на эту женщину.

— Я уж не знаю, как про это дело рассказать… — женщина опять покраснела, — при молодой-то леди… Да что там предпочтения, сэр, вот только хозяин наш… как сказать-то…

Мистер Брок строго сказал ей:

— Ну говорите, говорите!

— Ох, уж даже и не знаю, как сказать… Только вот у меня, хвала Господу, детей-то нет, а вот у нашей миссис Флинн, приходящей прислуги, которая на кухне приставлена повару помогать, девочка маленькая есть, лет пяти-шести. Так вот, она ее как-то привела с собой, да чуть беда не случилась…

— Какая беда, Робертс? — жестко спросил мистер Брок.

Горничная совсем раскраснелась, и еле-еле зашептала, опустив глаза в пол:

— А то вы не догадываетесь, сэр… она запропала куда-то, девочка эта… на счастье насилу ее Флинн отыскала, да сбежала с ней, и больше не появлялась. Экономка наша, покричала, покричала, да другую кухарку нашла потом.

— Значит так, мисс, — вступил в разговор мистер Сноу, — вы утверждаете, что мистер Фэррэрс наси… то есть, испытывает определенного рода… любовь к детям, в частности, к маленьким девочкам?

Марго, наконец, все поняла, и в ужасе закрыла руками лицо. Она даже не могла представить себе такой грязи, такого злодейства.

— Вы уж, извините, мисс, вы все-таки леди, а я тут такое говорю… ну уж как есть… — смущенно пробормотала миссис Робертс.

— Можете ли вы рассказать еще что-то важное, Робертс? — спросил господин…

— Да были еще несколько случаев, но про них говорить не буду, потому как не знаю, да разговоры разные да слухи… Этот-то случай с кухаркиной дочкой на моих глазах произошел… Но вы же понимаете, сэр, что нам, простым людям, никто не поверит. А у мистера Фэррэрса большие связи…

— А жена мистера Фэррэрса догадывается об этом?

— А кто ж ее знает, сэр! По ней ничего не скажешь. Они друг с другом не очень часто видятся, если правду сказать, у миссис Фэррэрс все какие-то дела находятся, гости там или приемы, опять же с мальчиками она постоянно занимается. Единственно, что я как-то случайно слышала, как она одной даме говорила, что благодарит Бога, что у нее родились мальчики.

— Вот как? — поднял брови господин Сноу.

— Вот те крест, сэр! Я ведь, не подумайте чего, не подслушивала, ни-ни! Просто проходила из одной комнаты в другую с бельем, и услышала, как она это говорила той даме. Ну, а та девушка, француженка, что гувернанткой служила, может, тоже чего и больше слышала или видела… Хоть и скромная вся, и не ведь не скажешь, что француженка… Ой! — она испуганно взглянула на Марго, — Вы, ведь тоже француженка, простите уж меня, не хотела я вас обидеть, не со зла… Я ведь видела вас, мисс, — она повернулась к Марго, — как вы к хозяйке приходили и ее расспрашивали.

— А скажите, э…миссис Робертс, каково было поведение вашего хозяина, мистера Фэррэрса? Ну, когда стало известно о смерти этой гувернантки, Луизы Гаррель?

— Да как же… какое поведение, как обычно поведение… Он ведь такой с виду-то не очень крепкий, да, вы ведь его видели, сэр. Да и сама хозяйка, миссис Фэррэрс, все у нее то голова болит, то нервы шалят. А так, ничего особенного. Ничего он не говорил про это злодейство, я не слышала. Слуги шептались, конечно, как оно бывает, между собою, а хозяева вели себя, как бы ничего и не случилось.

— Хорошо, — мистер Сноу тяжело вздохнул, — это все что вы можете сказать?

— Да, сэр.

Мистер Брок протянул ей несколько монет. Миссис Робертс опять вспыхнула, уже от радости, и долго его благодарила, уходя.

После ухода горничной, господин Сноу обратился к Марго:

— Вы мисс… как-то сильно побледнели! Вы вполне здоровы? Может быть, бокал вина?

— Нет, спасибо, — пробормотала Марго, — я себя хорошо чувствую.

— Я, собственно, хотел попросить вас… мне сказали, что вы художница, не так ли? — продолжил мистер Сноу, — но мистер Брок, может быть, лучше вы объясните?

Марго не видела нужды задерживаться более и уже собираясь уходить, удивилась:

— А, что, собственно, вы хотите?

Мистер Брок сухо сказал:

— Вы, как мы знаем, прекрасно рисуете. Не могли бы вы нарисовать по памяти портрет мистера Фэррэрса. Вы его видели, и значит, помните, как он выглядит?

— Зачем? — еще более изумилась Марго

— Есть одна идея… очень нужно изображение мистера Фэррэрса, и как можно более точное. Вы ведь сможете это сделать? Сегодня мистер Сноу, к сожалению, уезжает в Лондон, и сегодня вы, конечно же, не успеете, ну, стало быть, надо сделать завтра. Завтра сможете?

Марго посмотрела на мистера Сноу и сказала:

— Что ж, я попробую. Но как вы получите этот портрет?

— Вы передадите его мистеру Броку. Это проще всего, — ответил мистер Сноу, — ну что ж, позвольте откланяться, мисс… Увидимся, мистер Брок!

Брок посмотрел прямо в глаза Марго и произнес:

— Я провожу вас, мадемуазель. Пойдемте, коляска ждет.

Она поднялась, и не глядя на него, сказала:

— Благодарю вас, но мне хочется пройтись пешком. И не навязывайте мне свое общество, мистер Брок. После всех нарушений приличий, которые вы допустили в отношении меня, я не могу с вами находиться даже в одном помещении. Сегодняшний день не в счет. И я спокойно доберусь сама.

Но он уже твердо взял ее за локоть:

— В данной ситуации глупо показывать свой характер, мадемуазель… Мы с мистером Сноу решили, что нам не нужен еще один труп. Ваш, мадемуазель.

Она испуганно на него взглянула. Между тем мистер Брок почти тащил ее за руку из гостиницы:

Марго слабо сопротивлялась и одновременно спрашивала его:

— Объяснитесь, как вас понимать? Вы мне угрожаете?

Мистер Брок отвечал ей так же холодно и насмешливо:

— Вы, кажется, изволили посетить Фэррэрсов на днях? Немного поразмыслите, понравится ли убийце вашей подруги ваше же неуместное любопытство!

Она замолчала, поскольку была в растерянности. Мистер Брок продолжал внушать ей сухо почти менторским тоном:

— Настоятельно советую вам не выходить из дома эти дни. Особенно одной. И позабудьте о ваших одиноких прогулках с этюдником. Вы ездите верхом?

Марго молчала, поскольку не могла поверить только что услышанному, но затем сказала:

— Дома… то есть во Франции, у нас была конюшня, и я иногда каталась… Но…

— Итак, отлично, — продолжал Брок деловым тоном, — завтра я заберу у вас изображение лица, о котором мы говорили. Когда вы закончите? Во второй половине дня успеете? Слишком тщательно изображать не надо, достаточно, чтобы он был узнаваем.

— Да…я успею.

— Я пошлю слугу за этим рисунком. Далее, вы, если не ошибаюсь, ходите заниматься с дочерью пастора. По каким дням недели вы туда ходите?

— По средам и пятницам, — ответила Марго, — но зачем вам это знать?

— Я какое-то время буду в отъезде, поэтому я предлагаю вам согласиться на то, чтобы по средам и пятницам, в указанное вами время, за вами будет приезжать запряженная коляска или конюх будет приводить вам лошадь, если вы пожелаете ехать верхом. Еще вопрос: вы умеете править или присылать кучера?

Марго изумленно посмотрела на него. Потом опомнилась:

— Я, конечно, благодарна вам за заботу, сэр, но я могу пока отказаться от занятий с дочерью пастора. Не нужно, благодарю вас.

Мистер Брок замолчал, потом спросил:

— Так успеете ли вы нарисовать портрет мистера Фэррэрса завтра?

— Да. Я пошлю его вам со слугой, господин Брок. Мы приехали, благодарю вас.

Мистер Брок вышел, подал ей руку, помогая выйти из экипажа и еще раз напомнил:

— Не выходите одна из дома!

Она ничего не ответила ему, и даже не кивнув, вошла в дом тети.

Глава 17

В тот же вечер Марго написала письмо с извинениями миссис Кристи, жене пастора, сказавшись больной и попросила отложить занятия с ее дочерьми. Гулять и писать этюды оставалось только в саду у тети Софи. За всеми этими событиями она думала о странном поведении мистера Брока. Марго не допускала мысли, и ни в коем случае ею не допускалось, что этот человек, столь холодный и жесткий может питать какие-нибудь сентиментальные чувства. Нет, она решительно отказывалась этому верить!

Но нужно было признать, что он пришел к ним на помощь вовремя, после того, как нашли тело Луизы. Ведь это Брок нанял мистера… и сотрудничал с ним по этому делу. Зачем это было ему нужно? Марго часто задавала себе это вопрос. Ни продвижение в карьере, ни увеличение доходов это ему не сулило. Ему не было нужды покупать Миддл-хаус и жить в деревне, чтобы он там не говорил про то, какое удовольствие это ему приносит. Собственно, мистер Брок не вел жизнь обычного сельского помещика. Он много ездил по своим загадочным делам, иногда приезжая в Миддл-хаус, казалось, только для того, чтобы в своей манере, с издевкой поговорить с ней о какой-нибудь чепухе, или поиграть в карты у Инес и мистера Томаса. Он не охотился, не танцевал на балах, и не увлекался рыбной ловлей.

Между тем, ее кузены Артур и Аннет уехали к дальним родственникам отца в Шотландию. Они звали Марго с собой, но она сослалась на то, что не хочет оставлять тетю Софи одну. Джордж S. их гость, уехал домой. Было тихо и спокойно, и Марго почти наслаждалась этим спокойствием. Два раза она сопровождала мадам Софи в гости к знакомым на субботние обеды, и один раз они выбирались в город с визитами и с тем, чтобы пройтись по магазинам. Ширма, которую она расписала для леди Глэдис, пожилой и экономной дамы, неожиданно имела огромный успех. Ей заказали такие же ширмы в «китайском» стиле миссис Уорхолл и миссис Гудвин. И таким образом, Марго не скучала и не сидела сложа руки.

Через две недели приехали кузены Артур и Аннет. Аннет очень понравилась поездка и она радостно сообщила новость, что к леди Глэдис скоро приедут два ее родных племянника, офицеры N-го полка, с которыми они познакомились в этой поездке.

— Она отписала им все свое наследство, ведь собственных детей у нее нет, а она очень богата, — заметила тетя София по-французски, — поэтому этим молодым людям нужно очень стараться угодить своей тетушке!

Нужно было отметить, что при прислуге они все разговаривали на французском, особенно если шла речь о жителях деревни.

— А я-то думала, что она бедна, как церковная мышь, — рассмеялась Марго, — я пока расписывала для нее ширмы, торговалась с ней за каждое пенни!

— О, она очень экономна, но, все-таки, я надеюсь, что она обеспечит молодым людям достойный стол, — продолжала тетушка, гордившаяся тем, что она может позволить себе держать повара-француза, — она экономит на прислуге, но экономить на еде — это уж совсем никуда не годится!

Они еще раз посмеялись над скупостью леди Глэдис, и жизнь в коттедже мадам Софи потекла своим чередом. А через несколько дней у них появилась графиня Инес. Она нанесла визит мадам Софии и сообщила, что собирается, насколько позволит размер особняка, который они снимают, собрать небольшое общество.

Вполне естественно, что кузину Аннет это очень обрадовало. Она незамедлительно заставила мать заказать из Лондона ткани, с тем, чтобы портниха с помощью Марты сшили для нее новый наряд. Марго смотрела на эти хлопоты со снисходительной улыбкой. Единственное, что ее беспокоило, не было ли новостей о семействе Фэррэрсов. Но так как общих знакомых у них не было, то она о них ничего не знала. Изредка приходили письма от дяди Лоренцо, но и в них ничего нового не содержалось. Все шло как обычно.

В четверг от Инес пришли приглашения на званый вечер. В субботу тетушка, Марго, Аннет и Артур поместились в карету и поехали в особняк, снятый на лето этими великосветскими «молодыми» супругами. Особняк ничем не уступал элегантностью и изяществом особняку графини в Лондоне, но все-таки Инес приложила все усилия, с помощью денег сэра Томаса, чтобы придать еще больше блеска этому арендованному дому. Музыканты были выписаны из столицы, как и нанятые лакеи и повара. Блеск серебра, хрусталя и огромные живые цветы в японских и китайских вазах, которые так любила Инес. Для того общества в деревне, привыкших к более скромным приемам и не имевших привычек выписывать музыкантов из Лондона, это было в новинку.

Поприветствовав хозяев, Марго прошла с Аннет и кузеном Артуром вперед. Тетя Софи задержалась за разговором со знакомыми дамами. Аннет же здоровалась со своими знакомыми. Она подошла к Марго с двумя молодыми людьми в красных мундирах.

— Позволь представить тебе, этих молодых людей, племянников леди Глэдис. Это Уильям Джефферсон, а это Ричард Джефферсон. Моя кузина, мадемуазель Марго-Стефани, де ла Орийяк де Тесонье.

— Боже мой, прошу прощения и тысяча извинений, но это вы расписали эти замечательные ширмы у леди Глэдис, — воскликнул один из этих молодых людей, — вы та самая художница! Эти ширмы великолепны! Я не мог оторваться от их созерцания, и испытал истинное наслаждение от этого созерцания. Я видел нечто подобное в Лондоне, но ваша работа, мадемуазель Марго, нечто особенное!

— О, да, ведь кузина Марго настоящая художница, — прощебетала Аннет, — Она настоящий профессионал. И еще она пишет прекрасные фамильные портреты! Вы ведь заметили изображение леди Глэдис в ее доме, над лестницей?

— О, тетушка на нем настоящая герцогиня Йоркская! — со смехом сказал младший из братьев.

— Позвольте спросить, мадемуазель де Тесонье, вы, вероятно, учились в Париже? — спросил Марго Уильям.

Она кратко ответила на вопрос, не вдаваясь особо в подробности, ибо не любила вспоминать то время.

Тем временем музыканты готовились играть. Кузину Аннет пригласил Ричард Джефферсон.

— Позволите ли мне, мадемуазель де Тесонье, иметь удовольствие пригласить вас? — поклонился ей старший из братьев.

Следующий танец Марго тоже танцевала с Уильямом. Затем Ричард пригласил Марго, а Уильям Аннет. В целом можно было сказать, что вечер удался. Новые знакомые оказались приятными молодыми людьми, воспитанными, не высокомерными, остроумными и умеющими поддержать беседу.

Кузина Аннет неплохо пела, поскольку в свое время брала уроки пения, то графиня Инес уговорила ее спеть несколько песенок под аккомпанемент Марго. Порозовевшая от похвал и аплодисментов кузина Аннет была счастлива.

Глава 18

Неожиданно один из племянников леди Глэдис, старший Уильям стал проявлять к ней интерес. Сначала Марго не придавала значения этим маленьким проявлениям внимания со стороны молодого джентльмена. Но в дальнейшем эти знаки внимания стали более значимы. Усугублялось это еще и тем, что полк, в котором служили братья, встал на постой в соседнем городке, в трех милях от Харрингторна. Братья Джефферсоны не только активно пользовались гостеприимством своей родственницы, леди Глэдис, но и имели возможность навещать дом леди Морвилль. Надо сказать, что младший брат Уильяма, Ричард также проявлял немалый интерес к кузине Аннет. Мадам Софию это радовало, потому как в будущем Ричард Джефферсон мог получить свою долю наследства тетки, и таким образом становился завидным женихом. Тетя Софи привечала этих молодых офицеров, и они появлялись у нее в коттедже регулярно. К тому же, кузина Аннет захотела каждую субботу совершать конные прогулки по окрестностям. Для этого была сшита новая амазонка, необыкновенно шедшая ей, и конные прогулки стали еженедельным ритуалом. Натуральным образом, сопровождать юную девицу должна была Марго и естественно, двое молодых людей всегда их сопровождали в качестве защитников.

Марго не ездила верхом слишком давно, чтобы не опасаться упасть с лошади, да еще и с дамским седлом, которое она не любила, но лошадь ей попалась спокойная, и она постепенно стала получать удовольствие от этих прогулок верхом среди прекрасных равнин и рощ графства.

В одну из таких суббот, когда они, не торопясь, ехали через небольшой лес, позади раздался цокот копыт и обернувшись на этот звук, Марго увидела мистера Брока, легкой рысью приближавшегося к ним. Он догнал ее и теперь они ехали рядом.

— Рад видеть вас в добром здравии, мадемуазель, — приподнял он свою шляпу, — а у меня есть новости.

Марго кивнула ему и внимательно посмотрела на своих спутников, ехавших на некотором отдалении. На счастье, они были увлечены разговором и не обратили пока внимания на мистера Брока.

— Говорите, — сухо сказала она ему, — что стало известно?

— К сожалению, все что рассказала эта Робертс, это правда, — ответил он, наблюдая из-под края шляпы за Марго, — если вас не шокирует мой рассказ, конечно.

— Говорите же, — повторила она.

Она продолжала внимательно смотреть вперед, не желая, чтобы ее спутники невольно слышали их разговор. Один раз Уильям обернулся, но увидев, что она занята беседой с мистером Броком, только кивнул ему и продолжал разговор с Аннет и своим братом.

— Я попытаюсь смягчить некоторые детали того, чему свидетелем оказалась Луиза Гаррель, — мистер Брок придержал свою лошадь, — давайте не так быстро, мадемуазель. Я не хочу, чтобы ваши друзья слышали нас.

— Мадемуазель Гаррель давно обратила внимание на странные детали поведения мистера Фэррэрса. Если бы она и ее семья жили в более благополучном районе Лондона, она, наверное, так бы ничего не узнала. Но, по воле случая, на ее несчастье, рядом с ними живет… как выразиться помягче, женщина, которая торгует своими малолетними дочерьми. К сожалению, это так, мадемуазель, и в таком городе, как Лондон, это не единичный случай. Эта женщина сделала детей своим основным заработком. У нее три дочери десяти, двенадцати и тринадцати лет, и она сдает их в аренду богатым похотливым господам. Ваша подруга стала замечать это, когда случайно увидела мистера Фэррэрса, заходящего в дом этой женщины. И он стал там постоянным гостем.

— А как это узнали? — спросила Марго, еле сдерживаясь, чтобы не задрожать от отвращения и ужаса. — Ведь не призналась эта женщина сама в своем преступлении?

— Помог ваш портрет, мадемуазель. Сноу показал его нескольким соседям, и они немедленно его узнали.

— Отец Луизы на похоронах оговорился, что ему жаль бедных детей, которые там живут и что там творятся всякие непотребства, — задумчиво сказала она, — теперь я понимаю, что имел ввиду месье Гаррель…

— Значит, это все правда? Все эти мерзкие вещи и насилие над маленькими детьми? — теперь уже отвращением спросила Марго, — и что же дальше? Кроме всего этого этот негодяй убил Луизу и не понесет никакого наказания?

— Мистер Фэррэрс имеет связи, — спокойно отвечал Брок, — он платил тем людям, платил очень хорошо, ну, а дети в этой стране никогда особой ценности не имели. Особенно детишки из бедных семей… Извините, но дети в таких районах всегда товар. Особенно девочки. Это считается проступком по закону. Детей опаивают опийной настойкой… Прошу прощения, я забылся. А вот с убийством Луизы Гаррель Фэррэрсу будет сложнее выкрутиться.

Она отвернулась и молчала, поигрывая уздечкой.

— Фэррэрсы уже вернулись в Лондон, — продолжал мистер Брок, — вы можете продолжать ходить заниматься к дочке пастора, но все равно будьте крайне осторожны. Загнанная в угол крыса бывает опасна.

Марго сказала с изрядной долей иронии:

— А вы так уверены, что загнали Фэррэрса в угол? Только вами что было сказано, у него есть связи!

— Да, но убийство, как я сказал, будет очень сложно замять.

На глаза Марго вдруг навернулись слезы, но она не хотела показывать их мистеру Броку, поэтому она продолжала смотреть в сторону.

— Бедная Луиза, если она видела этого мерзавца там, у этих людей, которые продавали своих детей, зачем, зачем нужно было говорить это ему самому? Зачем? Она по могла пойти к констеблю!

— Я, не допускаю мысли, чтобы бедная девушка хотела как-то…ну, допустим шантажировать мистера Фэррэрса, — осторожно сказал мистер Брок, — но…

Марго при этих словах резко дернулась, и с ненавистью посмотрела на него:

— Мадемуазель, не надо так смотреть, я сказал, что не верю, что она требовала с него деньги! Скорее всего, если она собиралась уходить от них, то напоследок, в какой-то конфликтной ситуации кинула ему в лицо это обвинение, что знает о Фэррэрсе нечто такое, что нанесет урон его репутации. Как-то так.

— А миссис Фэррэрс, получается, все знала? — резко воскликнула Марго, повернув лошадь. Лошадь фыркнула, но повиновалась своему прелестному седоку, — Она все знала? Как так может быть?

— Все имущество записано на мистера Фэррэрса. Она же не может уйти от него ни с чем. А свою долю наследства миссис Фэррэрс, получит только тогда, когда ее старшему сыну исполнится двенадцать лет. Таково условие завещания ее матери.

Марго тронула лошадь и поехала вперед, догоняя своих спутников, которые уехали довольно далеко. Мистер Брок двинулся вслед за ней.

Он быстро нагнал ее, и они снова ехали некоторое время рядом.

— Это ваши друзья? — спросил он, — эти офицеры?

— Они друзья моей кузины, Аннет, — сухо ответила Марго, — все мои друзья остались во Франции… как вы помните, сэр.

И вдруг Марго остановила лошадь.

— А можно ли спросить у вас кое-что, господин Брок? — спросила она, натягивая поводья, — зачем вы это делаете?

— Что именно, мадемуазель? — спокойно спросил он, также останавливая своего вороного коня.

— Зачем вы принимаете участие в этом деле? Вам это не нужно. Но ведь это вы первый сказали, что ее задушили, иначе все бы так и считали, что она утопилась сама. От несчастной любви, от безысходности… И мистера Сноу вы нашли и привели к дяде. Так кто же вы такой, господин Брок? Вы только что заметили, что дети в этой стране ценности не представляют. Сказали, не как англичанин, а как иностранец. И вы ведь не англичанин, я это сразу поняла. Секретарь у вас немец. Так кто вы такой?

Мистер Брок очень внимательно, и слегка с удивлением, посмотрел на нее, и лишь на каменном лице чуть заходили желваки под скулами, потом усмехнулся и сказал:

— Вы любопытны, мадемуазель…

— Да, я знаю. И еще знаю, что вы скажете дальше — что любопытство сгубило кошку, — дерзко сказала Марго, — и что же?

Мистер Брок молчал. Она подождала еще минуту, затем посмотрела на него спокойно и надменно, и бросила:

— Понятно. Говорить вы не хотите, ну, что же, тогда и не надо.

И отправила коня рысью, догоняя Аннет с ее спутниками.

Глава 19

Марго ничего не рассказывала тете и кузенам об этой трагической истории, случившейся этой зимой. Ужасные подробности, шокировали бы и послужили бы не лучшим образом для отношений Марго с ее родственниками со стороны отца. Мадам София, несмотря на свое доброе сердце, была очень консервативна, не смогла бы понять Марго, принявшую такое деятельное участие в этом расследовании. Это было неприлично — говорить о каком-то убийстве, да еще связанном с такой темой, как педофилия! В какой-то мере мадам София жила в своем обособленном, уютном мирке, в котором не было места таким историям. Ее понятия о преступлениях сводилось в основном, к мелким кражам и браконьерству.

Единственным человеком, которого она посвятила в некоторые мерзкие подробности этого дела, была нянька Марта. Нянька крестилась, охала и ахала и в конце концов, посоветовала ей забыть все.

И еще Марго ждала письма от дяди Лоренцо, которому мистер Сноу делал регулярные доклады, как своему работодателю. Было коротенькое письмо, но в нем дядя спрашивал ее, когда она собирается в Лондон и рассказывал о внуках. И все. О мистере Сноу и Фэррэрсах не было ни слова. Не значило ли это, что дядя Лоренцо скрывает от нее какие-либо более неприятные новости?

Поначалу Уильям Джефферсон, заинтересовавшись живописными работами Марго, подолгу беседовал с ней об искусстве, в котором, к его чести, понимал немало. Марго доставляло удовольствие разговаривать с ним. Он ей нравился как собеседник, но не более того. Молодой джентльмен понимал это и начал проявлять более явные знаки внимания. В танцах, которые иногда устраивались, он чаще всех приглашал Марго. Мадам София иногда делала намеки, но Марго все обращала в шутку. Она все чаще думала о том, стоит ли ей ехать в Лондон, и не потеряла ли она последних клиентов. Ведь Фэррэрсы с их связями, могли сделать так, чтобы никто больше не захотел сделать у нее заказ на портрет. И хотя репутация ее была безупречна, но влияние этой семьи нельзя было недооценивать. И мистер Брок намекал ей на это. Он опять исчез на какое-то время, и Марго иногда думала о нем. Как-то поневоле она сравнивала Уильяма Джефферсона и мистера Брока. И что самое удивительное, и это было неприятное для нее открытие, сравнение было не в пользу молодого офицера, хотя она и не сразу призналась себе в этом.

Она продолжила занятия с дочкой пастора два раза в неделю, рисовала небольшого формата пейзажи английской деревушки, которые, оказывается, имели успех в столице и каждую субботу ездила верхом вместе с Аннет, Уильямом и Ричардом на прогулку по местным окрестностям.

Графиня Инес и мистер Томас уже месяц, как уехали обратно в Лондон, и писем пока от графини тоже не было. Марго лелеяла надежду, что Инес, как это часто бывало, сделает ей протекцию, используя свои связи и знакомства. Она даже решилась на то, чтобы немного снизить цену на свои работы. От дядюшки так новостей и не было. Тем временем, наступила осень, и Марго подумывала о том, чтобы провести зиму в Харрингтоне. В конце концов, ничего страшного в этом не было, и дом тети был достаточно просторен и комфортен для этого.

Она продолжала ходить на этюды, не страшась мести мистера Фэррэрса, и уж тем более, встречи с мистером Броком. Но мистер Брок так и не появлялся, и она начинала в очередной раз думать, что и не появится более никогда. Хотя Марго иногда встречала его секретаря и управляющего, которого звали Бруно. Вполне возможно, он готовил поместье к продаже или сдаче в аренду, хотя слухов или разговоров об этом не было. Или этот Бруно был настолько скрытен, что ничего не говорил об этих планах?

Марго неспешно прогуливалась вдоль реки, вглядываясь в окружающий пейзаж. Она искала, чтобы найти новое место и все не находила его. В конце концов, она все же нашла это место около небольшого соснового леска, где все было усыпано прошлогодними шишками и мох толстым ковром покрывал землю. Было очень тихо, и лишь какие-то птицы вспархивали в верхушках деревьев. Ах, как ей была необходима эта тишина, это спокойствие природы. Хоть иногда, хоть час или два. Она была уверена, что ее не будет видно никому, кроме птиц или каких-то животных, прятавшихся в лесной чаще. Все-таки она была человеком более сельским, чем городским, надо признаться.

— Хорошо спрятались, мадемуазель, — она услышала знакомый холодно-насмешливый голос.

Она обернулась и увидела мистера Брока, уже соскочившего с лошади, и подходящего к ней со стороны леса. Марго посмотрела на него и спросила скучающим тоном:

— Что у вас с рукой? — левая рука была у него перевязана, что было заметно из-за рукава пальто, когда он вскинул ею.

— А вы наблюдательны, — заметил он, поправляя рукав и садясь прямо на мох.

— Вы забыли, что я художница, сударь, и отмечать мелочи уже вошло у меня в привычку, — парировала она, — так есть какие-нибудь новости о мистере Фэррэрсе? Я надеюсь, его будут скоро судить? Хотя бы за убийство?

— Пока ничего утешительно вам сказать не могу, мадемуазель, — ответил Брок, — Сноу делает все возможное, собирает доказательства вины Фэррэрса. Но вы упрямо пытаетесь… как это выразиться правильно? Восстановить справедливость?

Марго отложила кисть в сторону.

— А это по-вашему глупо? Или смешно?

— Но вам же есть чем заняться, мадемуазель, ваши друзья развлекают вас, изо всех сил, — насмешливо сказал он, поднимаясь и подходя ближе, — Вас можно поздравить, полагаю?

— С чем же? — искренне удивилась она, — я вас не понимаю, мистер Брок!

— С чем обыкновенно поздравляют барышень, — не меняя интонации отвечал мистер Брок, рассматривая небо в проплывающих облаках за верхушками деревьев, — с помолвкой или что там еще бывает?

— Если вы имеете ввиду мистера Уильяма Джефферсона, то это не более чем дружба, — с иронией сказала она, — и даже если дело пойдет к обручению, что является не более чем чей –то фантазией, то какое это имеет отношение к вам, мистер Брок?

Он рассмеялся:

— Женщины удивительные существа. Если не спрашиваешь, обижаются, если спрашиваешь, тоже обижаются.

— Я не держу обид. В конце концов, женщины во многом искренней и порядочней во всех смыслах многих представителей мужского пола.

— О, у вас верно, был повод так разочароваться в мужчинах? В вашем-то юном возрасте?

— У меня был жених, мистер Брок, и мы были обручены с ним… Он был очень молод и хорош собой, но все разрушилось, как только началось смутное время во Франции. Эти события и время разлучили нас, но он сейчас служит при дворе русского царя, и по слухам, сделал великолепную карьеру!

Мистер Брок поднял брови, но ничего не сказал. Воцарилось молчание. Потом он спросил:

— Я уж было подумал, что это этот… как его… ваш…

— Рауль был сыном деревенского лавочника, сударь. Впрочем, если его отец выкупил наш родовой замок, вполне может статься, что Рауль Мерсье также станет в свое время основателем какой-либо дворянской фамилии, — спокойно произнесла Марго.

— Вы хотели бы возвратиться во Францию, после войны, когда все закончится?

— Зачем? — пожала плечами Марго, — у меня никого там нет. Только могилы родителей. Возвращаться не к кому, и незачем. Ну что ж, мне пора, господин Брок.

— Я провожу вас, мадемуазель, — быстро сказал Брок, даже не спрашивая у нее позволения.

Она опять пожала плечами. Что ж, пускай.

— Вы любите охоту, мадемуазель? — неожиданно спросил Брок.

— Охоту? Я терпеть не могу охоту, — ответила Марго, — зачем убивать бедных животных просто так? А охотники, разряженные в пух и прах, гонят несчастную лису только для того, чтобы потом похвастаться друг перед другом!

— А вот меня на днях пригласили поохотиться. Хотя я сам небольшой любитель этого. Но знаете, мадемуазель, самое забавное в том, сколько несчастных случаев там происходит!

— А что в этом забавного?

— Ну, не забавно, конечно. Но под видом несчастного случая можно организовать убийство. Вы это знали?

Марго с изумлением посмотрела на него. Этот человек не переставал ее удивлять. А он продолжил:

— Так что, это замечательно, что вы не любите бывать на охоте, мадемуазель.

Марго промолчала. Она не совсем поняла, зачем Брок это говорил.

Глава 20

Смысл этой фразы насчет охоты, Марго поняла через два дня, когда Аннет сообщила ей, что мистер Льюис, хозяин Стамфорд-хилл, поместья, расположенного в их окрестностях, устраивает охоту на лис и офицеры N-ского полка приглашены поучаствовать, и конечно же, братья Уильям и Ричард Джефферсоны в их числе.

Аннет, конечно, стала уговаривать мать отпустить и ее на эту охоту тоже, но мадам София была категорически против. Тогда взбалмошная кузина стала уговаривать Марго присоединиться. Но Марго повторила все то же, что до этого высказала мистеру Броку, что не одобряет это жестокое развлечение богатых помещиков.

— Даже не уговаривай меня, Аннет, — добавила она.

И кузине пришлось отступить. Она немедленно надула губки и ушла спать пораньше, не пожелав спокойной ночи ни матери, ни кузине. Но на следующее утро она была вознаграждена. Мадам София получила приглашения от командира N-ского полка, полковника Рочестера на бал, который должен был состояться ровно через две недели, в полковом клубе.

— Ах, как я рада! — кружилась Аннет, забежав в комнату Марго, — мы будем весь этот вечер танцевать, я с Ричардом, ты с Уильямом, и как же это будет весело!

— Да, это весело, но, если только тетя перенесет отъезд в Бат, который она наметила на следующей неделе, — заметила ей Марго.

— Боже, Марго, ну мама, конечно же, перенесет этот Бат! Не может же она запретить мне чуточку развлечься!

Марго лишь покачала головой. Каждую осень тетя ездила в Бат, из-за обостряющихся ревматических болей, но глупышка Аннет, так жаждавшая развлечений, не понимала этого. В Бате развлечений Аннет тоже хватало к тому же. Но она вспомнила внезапно про начинающийся охотничий сезон и спросила:

— А когда намечает мистер Льюис начать охоту на лис? Ведь офицеры полка тоже приглашены?

— Да, совсем скоро. Как же ужасно, что вы с мамой против. Мне ведь так идет амазонка и шляпка с пером! — отвечала ей юная ветреница, — а как здорово скакать на лошади, ощущая восхищенные взгляды окружающих тебя мужчин!

Марго опять вздохнула. Ей пришли на память слова мистера Брока и она сказала Аннет:

— Похоже, что там соберется все здешнее общество. Я вчера встретила мистера Брока, нашего соседа, и он тоже приглашен.

— Так мистер Брок снова здесь? — удивилась Аннет, — какой он таинственный джентльмен! То исчезает, то появляется! А этот его секретарь… Бруно, кажется, так его зовут? Ах, я ведь совсем забыла тебе сказать кое-что, Марго! Какая я бестолковая! Я ведь кое-что видела!

— Что же? — рассеянно спросила Марго, собираясь выходить на занятия к дочке пастора, — только поторопись, мне надо идти.

— Ах, но ты знаешь, Марго, что мы прогуливаемся с мистером Ричардом по верхнее аллее, где отлично просматривается дорога в деревню. Ты как раз шла по этой самой дороге, и секретарь мистера Брока следил за тобой!

Марго от неожиданности села на стул.

— Как следил? Тебе, верно, показалось, Аннет!

— Ах, да нет же, Марго! Он совершенно точно следил именно за тобой, и поначалу даже прятался за деревьями, ну, а уже потом просто пошел за тобой, приотстав на целую милю!

— Ничего не понимаю! Зачем? Но нет, не может этого быть, тебе показалось!

Но ее кузина продолжала настаивать, что им с мистером Ричардом совсем не показалось и предложила в следующий визит мистера Ричарда расспросить его об этом удивительном наблюдении.

Когда Марго уже торопилась на занятия в дом пастора, и по дороге, на всякий случай несколько раз оглядевшись, она никого не увидела. Она успокоила себя тем, что легкомысленной Аннет действительно показалось что-то, и она приняла для себя на веру увиденное. Но тут же она вспомнила, что постоянно встречала этого секретаря, когда бывала в деревне по тем или иным делам. Тогда Марго подумала, что секретарь готовит поместье к продаже.

Когда она закончила занятия, и уже выходила из дома пастора, завязывая ленты на шляпе и надевая тонкие перчатки на свои маленькие руки. На небольшой площади людей было довольно много, но она вдруг увидела мистера Брока, прогуливающегося по другой стороне.

«Не слишком ли много мистера Брока в моей жизни?» — подумала она недовольно и свернула на боковую улицу, торопясь домой. Марго отошла на приличное расстояние, когда услышала уверенные шаги за спиной и голос мистера Брока окликавшего ее:

— Остановитесь, мадемуазель!

Марго пришлось приостановиться и она, повернув голову, посмотрела на мистера Брока.

— Почему вы пошли другой дорогой? — требовательно спросил он, — я еле-еле вас нашел!

— Вы меня искали? — сухо произнесла она, — Извольте пояснить, для чего?

— Вы слишком поторопились… то есть я хочу сказать, что опасность для вас еще существует, пока Фэррэрс на свободе. Пока я был в отъезде, за вами приглядывал Бруно, а сегодня я решил сменить его. Мне совершенно не хотелось бы, чтобы с вами случилась какая-нибудь… скажем так, неприятность.

Эта чертова девчонка заставила его поволноваться сегодня, когда он думал, что потерял ее из виду. Она вышла из пасторского дома, завязывая ленты на шляпке, но потом исчезла. Через минуту он понял, что она свернула на одну из этих боковых кривых улочек, и догнал ее. Своенравная мадемуазель была очень недовольна, что за ней следят. Будь его воля, то он бы ее вообще запер или у тетки, или в Лондоне, но… но он поймал себя на мысли, что ему постоянно хочется ее где-то закрыть, чтобы она не могла уже никуда ускользнуть от него.

Глава 21

Итак, наступил долгожданный для кузины бал в офицерском собрании N-кого полка. Семейство вступило в залу, полную публики. Везде алели офицерские мундиры, слышался смех и разговор. Полковник Рочестер встретил и подал руку мадам Софи, кузен Артур шел под руку с Марго и сестрой.

— Как много у вас нынче гостей! — воскликнула тетя, — Право, ваш нынешний бал будут вспоминать долго!

Мадам София, обмахиваясь веером, поскольку в зале становилось душно, подошла к супруге полковника и еще нескольким людям. Марго оглянулась и увидела среди них мистера Брока, чрезвычайно элегантного. Он немедленно поймал ее взгляд и поклонился ей и кузине. И тотчас к ним подошли братья Джефферсоны.

— А вот и они! — воскликнула Аннет.

— Боже, сколько народа собралось! — продолжала Аннет, — все, все здесь! Как замечательно, что мы не уехали в Бат, иначе не смогли бы оказаться здесь, на вашем прекрасном балу!

— Разве в Бате скучно в это время? — спросил Ричард, — я думаю, что там тоже имеются достойные развлечения, хотя я там давно не был.

— Очень скучно! Ведь в Бате остаются в основном, довольно пожилые богатые леди и джентльмены, а они не могут так веселиться, и чаще всего просто играют в карты. Хорошо еще, что мама не остается там больше чем на месяц. А ведь некоторые живут там всю зиму!

— Мисс Аннет, вы не окажете любезность спеть нам сегодня? — попросил кузину Уильям, — Многие наши офицеры еще не слышали ваш прекрасный голос. Я бывал во многих оперных театрах, но тамошние примы не могут сравниться с вами!

— Ах, если только кузина Марго будет играть. Остальные не всегда попадают в такт, а это

так расстраивает! Ведь ты подыграешь, Марго?

Она кивнула кузине. Первый танец она обещала кузину Артуру, и он уже подал ей руку.

— Как жаль, что ты уезжаешь, — проговорила она, — время пролетело слишком быстро!

— Да, слишком быстро. Когда я приеду в следующий раз, сестрица будет уже замужем. Может быть, даже за одним из этих офицеров.

— Мне бы этого не хотелось, — заметила Марго, — то есть не хотелось бы, чтобы кузина Аннет вышла бы за офицера, образ жизни полковой дамы не совсем подойдет ей. Все-таки она слишком привязана к дому, своему кругу общения.

— А ты права, кузина Марго, — усмехнулся Артур, — но я надеюсь также, что и ты раздумаешь оставаться в старых девах.

Марго негромко рассмеялась. Но Артур продолжал разглагольствовать:

— Но я не шучу, кузина Марго, ведь я заметил, что один из здешних джентльменов… но у тебя покраснели щечки, кузина Марго!

— Уверяю тебя, Артур, что тебе показалось! — запротестовала она, — да, тебе показалось, Артур.

— Марго, прошу прощения, если задел тебя, но я заметил явное внимание мистера Брока к тебе…

Она сердито посмотрела на него, но менуэт закончился и кузен отвел ее к стульям, где сидела мадам Софи. В зале было очень много публики, и бесконечное мелькание дамских нарядов и красных мундиров довольно быстро утомили ее. Уильям пытался обратить внимание Марго на себя, но она, сказав ему несколько любезных фраз, сделала вид, что не замечает его более.

— Ах, право, Марго, — обратилась мадам София к ней по-французски, — ведь ты не так любишь эти светские развлечения, как Аннет. Ведь если бы не ухаживания Ричарда Джефферсона, то и вовсе не стоило тащиться сюда в эту духоту! Как ты думаешь, стоит ли ей поощрять эти ухаживания? Он из хорошей семьи, а после смерти тетки, леди Глэдис станет богат.

— Мы, конечно, все желаем леди Глэдис долгой жизни, — усмехнулась Марго, — но Аннет стоит понимать, что в этом случае, если она выйдет за Ричарда Джефферсона, то ей предстоит довольно беспокойная жизнь. Мы только что говорили об этом с Артуром, тетя.

— Ты права, моя девочка, — покивала тетя, следя глазами за дочерью, — а как этот другой, его брат, Уильям, ведь он тоже приятный молодой человек, не правда ли?

— С ним интересно поговорить об искусстве и литературе, музыке и живописи, — ответила Марго, — но, вы же знаете, тетушка, что для меня замужество не конечная цель.

— Ах, да, — усмехнулась мадам София, — я и забыла, что ты решила остаться навечно в старых девах!

В конце концов, Уильяму удалось ангажировать Марго, и она, протанцевав с ним два танца, едва музыка перестала играть, остановилась у камина поболтать.

— Как прошла охота в поместье у мистера Льюиса? Надеюсь, вы не скучали? — спросила Марго.

— О, да все было просто отлично, — воскликнул Уильям Джефферсон, — я уж не буду утомлять вас описанием подробностей всей охоты, ведь вы, мисс Марго, не любите ее, но погода стояла замечательная, и ужин у мистера Льюиса был отличный. А уж эти охотничьи истории сэра Роджера… Давно я так не смеялся!

— Вот как, наверное, и все джентльмены показали отменное искусство стрельбы?

— Да уж… Хотя, без ложной скромности, скажу о себе, что стреляю неплохо, но соревноваться с вашим соседом вряд ли буду. Да и на дуэль опасно его вызывать, — и Уильям Джефферсон весело рассмеялся.

— Неужели? — удивленно спросила Марго, — Но сэр Роджер, как я знаю, что он отменный охотник, но на дуэль он никого не вызывал, ведь он добрейший пожилой джентльмен, хоть и любит охотиться на диких животных в своих угодьях.

— Сэр Роджер? — опять рассмеялся Уильям, — нет, что вы! Мистер Брок, вот кого я имел ввиду! После ужина мы устроили нечто вроде соревнования на меткость, подбрасывая монетку на лету, так он, почти не целясь, выбил десять из десяти! В первый раз вижу такую меткость!

— Вот как? — медленно произнесла она, в очередной раз убеждаясь в том, что мистер Брок, пожалуй, самый таинственный из их соседей, несмотря на его кажущуюся простоту, — тогда действительно, я на вашем месте никогда не ссорилась бы с мистером Броком.

Она посмотрела вправо, там, где были расставлены ломберные столики, и за одним из них увидела того, о ком они только что говорили. Мистер Брок в компании полковника Рочестера, леди Глэдис и еще одного офицера играли в вист.

Глава 22

Да, эта была та самая сумочка для рукоделия, которую миссис Фэррэрс всегда носила на руке. Очень красивая вещь, изысканная и дорогая, вышитая бисером и жемчугом, с серебряным фермуаром и отделанная парчой. Фиолетовая бусина была пришита чуть ниже фермуара и составляла центральную часть узора. Марго видела эту сумку, покачивающуюся на запястье миссис Фэррэрс, во время последнего разговора. И она готова была поклясться чем угодно, что этой фиолетовой бусины там не было! Что же это означало?

А это означало одно, что все было не так.

Это означало, что миссис Фэррэрс присутствовала при убийстве Луизы Гаррель.

Марго резко села в постели, обхватила голову руками и попыталась представить себе эту сцену. Если Луиза обвинила мистера Фэррэрса в растлении малолетних девочек, и Мелинда Фэррэрс вошла в этот момент в комнату… а что было потом? Муж Мелинды начинает душить Луизу, и она хватается за сумочку, свисающую с руки миссис Фэррэрс… Но, что-то не сходится… Мелинда Фэррэрс отбежала бы в сторону… Нет, она не стала бы стоять рядом с мужем во время убийства. На худой конец, миссис Фэррэрс забежала бы за спину Луизы, и держала бы ей руки или ноги, чтобы она меньше сопротивлялась. Нет, нет! Боже, как все просто!

Это сама Мелинда Фэррэрс задушила Луизу.

Хватило бы ей физических сил? Но ненависть и злоба всегда прибавляют сил, это известно, тем более, что Луиза была хрупкого телосложения, и такая женщина, как миссис Фэррэрс, с ней бы справилась вполне. Не значит ли это, что Луиза проговорила эту неудобную правду про грязные дела мужа миссис Фэррэрс ей самой?

Марго стала припоминать все подробности встреч с ней после известия о гибели Луизы. Глаза миссис Фэррэрс, полные презрения и ненависти. За что ей было так ненавидеть свою бедную гувернантку, погибшую такой ужасной смертью? В последний раз миссис Фэррэрс показала еще и страх. Страх, глубоко сидящий внутри ее, и тщательно маскируемый презрением и надменностью.

Марго, наскоро одевшись, бросилась к столу и набросала письмо дяде Лоренцо, куда вложила еще одно письмо мистеру … попросив передать ему. Она изложила в нем свои подозрения касательно миссис Фэррэрс и попросила совета у мистера …

Марго не стала рассказывать свой сон, полагая, что это будет выглядеть крайне странно и неубедительно для такого человека, как мистер … Она напомнила ему, что увидела фиолетовую бусину в расжатой мертвой руке Луизы, в тот момент, когда вытащили ее тело на берег Темзы. Марго писала, что не придала вначале значения этой детали, но позже, заметила внимательным взглядом профессионального художника недостающую бусину на сумке для рукоделия миссис Фэррэрс. Ей показалось это очень подозрительным, и она убедительно просит мистера… разъяснить ей это обстоятельство.

Конечно, Марго не надеялась на то, что мистер… и дядя Лоренцо примут ее подозрения всерьез. Что делать дальше, она не знала. Конечно, миссис Фэррэрс не могла смириться с такой грязной позорной тайной своего супруга, и ей было очень выгодно, чтобы он умер. Она могла в дальнейшем выйти замуж и сменить фамилию и место жительства, и тогда никто не вспомнил бы про них. Сыновья ее не вспомнили бы ничего об этой истории, так как были еще слишком малы.

Что же, все логично. Каким же образом она смогла внушить мистеру Фэррэрсу взять вину за убийство на себя? Тут она хлопнула себя по лбу ладошкой. О, конечно, же! Она задушила Луизу, а ее муж был вынужден избавиться от тела! Ведь, мистер… нашел бродягу, который видел мистера Фэррэрса, сбрасывающего труп в реку! Ну а потом, движимый страхом и чувством вины, он решил в тюремной камере свести счеты с жизнью. Марго было больше всего жаль сыновей этих странных супругов, таких невинных ангелочков с их маленькой белой собачкой, с их шумными играми и беготней.

- Ах, что же делать? Что же делать? – шептала она за утренним кофе, бездумно следя за каплями дождя на оконном стекле.

Марта покосилась на нее, ставя на стол кофе, булочки, масло и джем, но промолчала и взялась за вязание.

В середине дня принесли письмо от мадам Софии. В нем сообщалось, что они вскорости надеются возвратиться домой, что все здоровы, и что ее кузина Аннет и мистер Р. уже помолвлены, и по возвращении Аннет будет готовиться к свадьбе с этим милым молодым и обеспеченным человеком, о котором они писали в прошлом письме, и как счастлива Аннет, что она уже выбрала венчальное платье и фату в лучшем магазине Бата, а также уже куплены кольца, и другие мелочи, и все-все в таком же духе.

Марго отложила письмо и вздохнула.

- Аннет выходит замуж за того джентльмена, о котором они писали, помнишь, Марта? – сказала она няньке, - интересно, где же они будут венчаться? Теперь только Артуру надо найти невесту с хорошим приданым и тетя Софи будет счастлива окончательно и бесповоротно.

- Да уж, - проворчала нянька, - у кузины Аннет пусть и небольшое, но приданое. И если бы был жив твой отец, господин Филипп, то и ты бы была давно уже замужем.

- Интересно же, а за кем я была бы замужем, моя милая Марта? За каким-нибудь нашим бывшим соседом, у которого на уме только охота и пьянство? Или карты, или чего-нибудь похуже…, - тут ей вспомнились пороки мистера Фэррэрса, и она замолчала.

- А, ну тебя, - пробормотала нянька, разматывая пряжу.

Через минуту она сказала:

- Тут слуги хотят попросить тебя отпустить их в субботу на вечер. У старого Джонса сын женится.

- Все? И Пьер тоже? – спросила Марго, имея в виду повара-француза.

- Ну, этот-то в первую очередь пойдет, ведь не дурак выпить, - ворчала Марта, - как же без него!

- Так пускай идут, - ответила ей Марго, - если Пьер приготовит ужин и все к завтраку на следующее утро, то почему бы и нет? И передай ему, что надо будет сделать все необходимые запасы заранее, потому что скоро приедет мадам София и Аннет. И пусть составит список, что ему необходимо. И вполне возможно, что скоро сюда приедет жених кузины и может, даже со своими родственниками, так что, работы ему прибавится. Ну а пока, пусть погуляет на свадьбе от души.

Наконец принесли ответ от дяди Лоренцо. Она с нетерпением открыла конверт.

«Моя дорогая племянница, я не понимаю, что сподвигло тебя возвращаться к этому крайне неприятному делу, но я все-таки выполнил твое поручение, и отписал мистеру … Благодарение Деве Марии, у нас все благополучно. Прилагаю ответ мистера…

«Уважаемая мисс де ла Орийак, с глубоким почтением смею Вам доложить, что все вышеизложенное Вами очень интересно и крайне важно, но в этом письме я не берусь объяснить все обстоятельства. Этот труд возьмет на себя уважаемый мистер Брок, тем более, что он оплатил половину моих трудов, наравне с Вашим уважаемым дядей. Если что-то в этом печальном и трудном деле Вам будет не совсем понятно, Вы смело можете обращаться к мистеру Броку со всеми вопросами. С глубочайшим почтением и т.д. и т.п.»

Марго не верила своим глазам. Она несколько раз перечитывала это письмо, на первый взгляд, с такими бессмысленными словами, так похожими на обычную формальную отписку. Ее больше всего поразила фраза о том, что мистер Брок оплатил половинную стоимость услуг мистера… Она вспомнила, что в прошлом письме дядя Лоренцо скрыл имя этого благодетеля, и Марго еще гадала, кто бы это мог быть. А этим человеком был мистер Брок.

Мистер… проговорился совершенно случайно, и она бы ничего не узнала, если бы Марго не приснился этот сон с Луизой, и вся подоплека этого убийства не стала ясна. Так что же это все значит?

До субботы она все думала об этом, гадая, что же могло заставить этого мистера Брока совершить такой поступок. Марго допускала, что нравится этому человеку, но все это никак не укладывалось в тот характер, каким она себе его представляла. Конечно, он мог пожертвовать какой-то не очень большой суммой, но… зачем было скрывать это от нее? И хотя она буквально требовала от них, в том числе от дяди, от мистера… и от мистера Брока рассказывать обо всем, что касается следствия. Но эта информация доходила до нее столь скупо и неохотно, как будто все они сговорились беречь ее слабые нервы! И заодно держать ее за последнюю деревенскую дурочку!

Марго зло усмехнулась про себя, вспомнив в очередной раз прошлое лето, когда Брок уволок ее, как какую-нибудь овцу в эту рыбацкую избушку. О, да, вот тогда-то нервы ее окончательно расстроились!

Она села за письменный стол в кабинете тети Софи, и стала чертить в альбоме, набрасывая портреты людей, о которых думала. Все они скрывали от нее нечто важное: Луиза скрывала правду о своем хозяине и его пороках; дядюшка – об истинной роли мистера Брока в раскрытии этого преступления; мистер… не часто говорил с нею напрямую, поэтому… скорее всего, не воспринимал ее вообще всерьез. Ну а мистер Брок, о, этот господин скрывал от нее все!

Она бросила карандаш и прищурила глаза. А что, если он каким-то неведомым образом связан с мистером Фэррэрсом и хотел отвлечь от него внимание? У мистера Фэррэрса сильные связи… Как он запугивал ее этим летом, чтобы она не высовывала нос из дому!

И тут ей пришла в голову мысль, что возможно, Брок сам имел виды на миссис Фэррэрс. Ну а что в этом такого? Это вполне естественно! Ну а еще он имел подозрительно точные сведения об имуществе миссис Фэррэрс и завещании ее матери… А ведь миссис Фэррэрс молода и достаточно привлекательна, хотя она и убийца… Но и Броку, а уж Марго не сомневалась в этом нисколько, наверняка доводилось заниматься какими-либо темными делами… Ну что ж… Подобное к подобному…

Она вспомнила свои страхи прошлой осени, когда она раньше положенного времени, сбежала из Харингтона в Лондон, и все равно Брок нашел ее и там. Как он угрожал ей в доме Инес… Как бы полушутя… Нет, она его больше не боялась. Невозможно бояться всю свою жизнь. И защитить ее, как ни горько было сознавать это, было некому. Да, это так. У нее не было брата, не было жениха, не было мужа, и не было денег, чтобы нанять физически сильного мужчину, чтобы охранять ее и Марту.

В конце концов, после долгих сомнений и раздумий, она решила, дождавшись приезда тети Софи и кузины, уехать в Лондон. Уехать тайно, и скорей всего, навсегда, и еще попросить родственников как можно более дольше не говорить никому об ее отъезде. Заранее попросить Марту уложить вещи и сколько бы она не ворчала, увезти ее отсюда. Тут она вспомнила про Жака. Да, славный, верный Жак! Надо попросить его. Он единственный, кто как-то может помочь ей. Возможно, рассказать ему все, и он поймет.

Марго подошла к настольному зеркалу и пальцем погладила лоб. Ей двадцать два года, и вполне возможно, что у нее никогда не будет ни детей, ни мужа. Она состарится, и будет такой же, как старые тетки ее отца.

Все-таки, как жаль, что нельзя взять эту славную вещь с собой. Трехстворчатое зеркало и изящный ящичек с маркетри, для всяких мелочей и украшений. Она провела пальцем по узорам ящика и открыла его. Там лежали две камеи ее матери, которые выкупил для нее Рауль Мерсье в прошлом году.

- Не забыть бы их, взять с собой в Лондон, - прошептала Марго.

Она написала несколько писем, в частности дяде Лоренцо и тете Софии, а также кузине Аннет, поздравив ее с помолвкой и скорой свадьбой. Вскоре слуги уйдут на праздник, и они с Мартой останутся в доме вдвоем.

В три часа пополудни дом опустел. Марта поднялась к себе отдохнуть, а Марго вошла в гостиную и села за клавикорды. В последнее время она все чаще садилась за инструмент и наигрывала полузабытые пьесы или заучивала новые.

Прозвенел дверной колокольчик. «Ну кто там еще?» - недовольно пробормотала Марго про себя, поднимаясь. Она решила, что вернулся кто-то из слуг, и открывая дверь, увидела, что за дверью стоит мистер Брок.

- Что вам угодно? – холодно спросила Марго, пропуская его и проходя в гостиную.

Он прошел вслед за ней и сел на стул. Мистер Брок, был как всегда, уверен в себе и насмешливо-спокоен.

- Так что вам угодно, сударь? – повторила она свой вопрос.

- Добрый день, мадемуазель. Насколько мне известно, вы получили письмо от мистера…?

- Да, это так.

- И мне надобно объясниться с вами по поводу дела об убийстве Луизы Гаррель?

Марго смотрела в окно, и не глядя на него, сказала:

- Не трудитесь, сударь. Я знаю теперь, что Луизу Гаррель убил не мистер Фэррэрс, - тут она повернулась и посмотрела ему в глаза.

Но мистер Брок не отвел взгляда, и продолжал смотреть на нее со своей неуловимой насмешливой улыбкой. Ее бесконечно злила эта его улыбочка, но она сдержала себя и продолжала:

- Как я пришла к этому выводу, рассказывать не буду, но я уверена, что убийцей является Мелинда Фэррэрс.

- Да, это она задушила вашу подругу, - спокойно подтвердил мистер Брок, - вы безусловно, правы, мадемуазель.

- Тогда потрудитесь объяснить, почему же был арестован ее муж, хотя он и грязный растлитель, и заслуживает, то есть заслуживал самого сурового наказания, а Мелинда Фэррэрс осталась на свободе? И чем вызвана ваша странная заинтересованность в этом деле?

Мистер Брок поднял бровь.

- Не понимаю вас.

- Мистер… проговорился в письме, что вы оплатили половину его услуг! Как вы объясните это?

Улыбочка наконец покинула лицо мистера Брока. После паузы он медленно проговорил:

- Этот проходимец проговорился все-таки… Жаль, жаль, я не желал бы, чтобы вы про это все узнали.

Марго отошла к клавикордам, села за них, и перелистывая ноты, сказала:

- Но, как видите, я все-таки узнала об этой вашей…, скажем так, тайне. Так что же вы скажете на это? Объяснитесь, наконец.

Мистер Брок поднялся, подошел к горящему камину, подбросил в него еще поленьев и спросил:

- А где ваши слуги? Почему открыли дверь вы, а не дворецкий? Вы, что, одна в доме?

- Нет, я не одна, - сухо ответила она, - слуг я отпустила на праздник к Джонсу. Но вы не ответили на мой вопрос!

Но мистер Брок все так же продолжал стоять возле камина, помешивая кочергой угли и молчал. Марго следила за ним краем глаза и незаметно подвинула к себе небольшой, но острый нож для разрезания писем, который она спрятала за кипой нот.

- Ну что ж, мадемуазель, вы правы, нам с вами надо, наконец, объясниться, - наконец сказал он, - и надо начать с самого начала, когда я увидел вас в первый раз в прошлом году, в июле. Мне показали вас, когда вы выходили из часовни, после концерта, с вашими теткой и кузиной. Несколько мужчины восхищенно посмотрели вам вслед, но вы не замечали никого. Затем ваш друг детства, как его… все время забываю его имя.

- Рауль. Рауль Мерсье, - подсказала Марго.

- Да, этот юноша Рауль, который был явно неравнодушен к вам. Но это все несущественно. Вы не совсем обычная девушка, мадемуазель. Вы заинтересовали… нет, вы мне понравились. И если честно, я был настолько восхищен вами, что, узнав, что в Харрингтоне продается поместье, я решил купить его. Потом вы исчезли, и я узнал, что вы уехали к дяде в Лондон. На мое счастье, я был немного знаком с сэром Томасом, и была надежда увидеть вас в особняке у его любовницы. В конце концов, случилось это убийство, и опять-таки, совершенно случайно, возвращаясь из деловой поездки, я увидел вас там на набережной, возле тела этой несчастной. И решил помочь, поскольку вас очень взволновала эта история. Да, я предложил вашему дядюшке оплатить половину расходов на мистера… и он не был против. Остальное вы знаете.

- Однако, это не объясняет, почему миссис Фэррэрс до сих пор на свободе, - заметила Марго, не поверившая ни одному слову мистера Брока, - она убила человека, девушку, которая, несмотря на свое незавидное положение и бедность, не захотела смолчать, когда увидела всю эту мерзость и распутство людей, возомнивших себя выше морали. И что же вы на это скажете? Как будете оправдываться?

Мистер Брок опять вздохнул, и подошел к клавикордам, за которыми сидела девушка.

Но Марго неожиданно вытащила нож и наставила его на мужчину.

- Не подходите ближе, - прошипела она, как разъяренная кошка, - ради всего святого, не подходите!

Мистер Брок изумленно присвистнул.

- Ого! Вы полны сюрпризов, мадемуазель! Я все больше и больше восхищаюсь вами!

Но, однако, отошел и сел обратно на стул.

- Так что же? – требовательно спросила Марго, - что же вы скажете?

- А вам не жаль ее детей? – спросил он в свою очередь, - какой смысл арестовывать ее теперь? Она, несомненно, страдает, поскольку совершила один из смертных грехов, к тому же она человек не совсем здоровый, насколько я наслышан. Что ее держит на этом свете, так это ее дети.

- Да, мне тоже жаль этих мальчиков, - отвечала Марго, - но кроме матери, у них имеются любящие родственники, которые, я надеюсь сумеют воспитать их… хотя… я теперь понимаю, почему у вас столько сочувствия к этой женщине.

- Почему же?

Она опять в упор взглянула на него:

- Несмотря на все ее бесспорные достоинства, и то, что она женщина из очень хорошей семьи, со связями и деньгами, она убийца, холодная и расчетливая убийца. Она жила с этим человеком, прекрасно зная о его пороках и преступлениях. Извините за мою резкость, но она просто эгоистичная тварь, живущая только своими интересами и не интересующаяся ничем. А вы сочувствуете ей потому, что в общем-то ничем от нее не отличаетесь.

И она добилась, чего хотела. Мистер Брок сильно побледнел, усмешка наконец, сползла с его лица, и он сказал своим прежним холодным тоном:

- Так вот вы какого мнения обо мне… ну что ж. Оправдываться не буду, мадемуазель.

- Ну вот и прекрасно, - ответила Марго, - меня нисколько не интересуют ваши дела, и как бы вы не старались, я вас больше не боюсь. Прощайте, сэр.

Брок ушел тот же час. Когда за ним захлопнулась дверь, Марго облегченно выдохнула, тщательно заперла вход, и вернулась в гостиную.

- Ну, мне теперь значительно легче, - сказала она вполголоса, - сказать этому мерзкому человеку всю правду в лицо. Ну, надо же, он восхищен! Ложь от начала до конца!

Марго прошла на кухню и налила себе чай. Ну что ж, теперь надо дождаться приезда тети и кузины Аннет и не мешкая, уезжать. Уехать лучше поздно вечером или рано утром, чтобы никто не видел.

Она прошла к письменному столу и набросала письмо к Жаку, в котором попросила его не медля, прийти на следующий день.

В первый раз за много-много лет ему захотелось напиться. И он напился. Заставил Бруно открыть винный шкаф и опустошил бутылку крепчайшего шотландского виски.

Плохо было, что он почти не пьянел. Поэтому вышел вечером во двор, и начал палить по пустым бутылкам и жестянкам, распугав ворон, устроившихся ночевать на верхушках деревьев.

23.

Жак подъехал к намеченному времени, и Марго провела его в гостиную для разговора, плотно закрыв двери.

— Жак, вы единственный человек, кто может мне помочь. Я попрошу вас об одной важной услуге, но не нужно никому ничего не рассказывать, даже вашей жене.

— Ну, барышня… озадачили вы меня… а что случилось? — опешил Жак.

— Я хочу незаметно покинуть Харрингтон вскоре после приезда мадам Софии и кузины Аннет, — твердо сказала Марго.

Жак удивленно посмотрел на нее и покачал головой:

— Незаметно? Вы прячетесь от кого, что ль, барышня?

— Я могу сказать только одно, Жак, я не хочу, чтобы кое-кто знал, что я и Марта уехали. Пусть думают, что я еще в деревне.

Жак удивился еще больше:

— Вот уж не думал, что у такой барышни, как вы, могут быть враги.

— Ах, Жак, мне надо сообщить вам об одном деле, — и Марго рассказала ему об истории, случившейся с Луизой Гаррель, умолчав только об именах всех ее участников.

После этого Жак попросил разрешения закурить и запыхтел своей трубкой.

— Вот оно как…- проговорил он, — да только какой смысл этому человеку, который в нашей деревне живет, чинить вам зло, не пойму.

— Я подозреваю, что он более чем просто знакомый для этой дамы, — ответила Марго, — у меня нет доказательств этого, но поскольку этот мужчина выполняет особого рода поручения для высших должностных лиц в Англии, а у этой женщины есть связи, и очень сильные связи, я уверяю вас, Жак, то может случиться так, что они попытаются навредить мне или Марте. Я не хочу загадывать, но может случиться так, что я не возвращусь более в Харрингтон.

— Да, попали вы, барышня, в историю. Так что делать-то надо, барышня?

Они договорились, что сразу после приезда мадам Софии, в этот же день, а точнее ранним утром, Жак доставит их на почтовую станцию. До этого дня ему следовало доставить часть багажа в назначенное место, чтобы они могли налегке доехать до Лондона.

Все эти дни Марго с Мартой укладывали те вещи, которые им предстояло взять с собой. Как ни жаль им было уезжать из Харрингтона, но другого выхода не оставалось.

— Бежим, как преступницы, — привычно ворчала Марта, — почему так рано?

— Так надо, — твердо отвечала Марго, кратко обрисовавшая Марте истинное положение вещей, — береженого Бог бережет.

В тот день, когда наконец приехали из Бата мадам София с Аннет, Марго уже была полностью готова. Она объявила родственницам, что срочные дела заставляют ее уехать. Аннет не терпелось продемонстрировать кузине Марго новые наряды, но Марго с улыбкой еще раз поздравила ее с помолвкой, заверила обеих, что обязательно будет на венчании, которое будет в Бате и немного подремав ночью, очень рано они уехали в сопровождении верного и надежного Жака.

До Лондона они добрались благополучно. Ранее письмом Марго все (или почти все) объяснила дяде Лоренцо, потом послали слугу забрать остальные их вещи. В их комнатах ничего не изменилось. Марго повздыхала, рассматривая все и вспоминая те милые сердцу мелочи, которые пришлось оставить в Харрингтоне.

Она объяснила удивленным родственникам, что их приезд следует держать в тайне. Если их кто-либо будет спрашивать, ни в коем случае не говорить, что они здесь. В конце концов, ей пришлось рассказать дядюшке, чего она опасалась и какую роль играл в этом всем деле мистер Брок. Дядюшка Лоренцо, на которого мистер Брок произвел первоначально хорошее впечатление, с трудом, но все-таки наконец поверил. И она рассказала ему о том, кто же являлся настоящим убийцей Луизы.

— Но, может быть, ты ошибаешься? — продолжал сомневаться дядя Лоренцо.

— Сомнений в том, что это она задушила Луизу, у меня нет. Я не понимала ее нервозности, ее страха, когда я пыталась с ней поговорить. Но больше всего меня поразил мистер Брок. Он накинулся на меня с оскорблениями, после того как я возвратилась от миссис Фэррэрс. Это очень странно, дядя. Он выгораживал ее все это время. А мистер… служил двум господам. Он почти ничего не делал, не поговорил с горничной Мелинды Фэррэрс, когда должен был! Мне так жаль дядя, что ты платил ему!

— Да, уж что теперь… Но почему тогда мистер Брок платил мистеру…?

— Но это яснее ясного, чтобы быть в курсе всего следствия.

— Но зачем?

Марго пожала плечами и печально улыбнулась:

— Вполне вероятно, что ему нужно было, чтобы миссис Мелинда Фэррэрс побыстрей стала вдовой, а для этого надо было поскорей возложить вину за убийство на ее мужа. Я полагаю, что она стала очень богатой вдовой.

— Он планирует жениться на ней? Жениться на женщине, которая убила свою гувернантку? — пришел в ужас дядя Лоренцо, — да как такое может быть?

— Ах, дядя, да разве этим извращенным людям не все ли равно? Деньги и связи для них самое главное!

— Но откуда ты знаешь наверняка, что мистер Брок как-то связан с миссис Фэррэрс?

Марго покачала головой:

— А что еще могло его заставить выгораживать миссис Фэррэрс? Доказательств у меня нет, но это первое, что приходит в голову, разве нет? Как только мистер Брок услышал имя Мелинды Фэррэрс, он сразу решил все следствие взять в свои руки и контролировать все!

— Но, а как же мадам София? Она остается в деревне?

— Они ничего не знают. Причем мистер Брок настолько обаял все наше деревенское общество — и тетю, и всех соседей, что они ни о чем не догадываются. К тому же, они вскоре возвращаются в Бат, и после свадьбы поживут там какое-то время. И вполне возможно, что тетушка захочет переехать в Бат навсегда, почему бы нет? В Харрингтоне ее ничего держать не будет!

— Но как долго ты собираешься так прятаться от мистера Брока? Ведь вечно это продолжаться не может!

Марго села и закрыла лицо руками:

— Дядя, я все прекрасно понимаю, но не знаю… на самом деле мне очень плохо, дядя. Кто знал, что мое знакомство с Луизой закончится такими неприятными последствиями для меня? Бедная, бедная Луиза! — и она разрыдалась.

Дядя ободряюще похлопал ее по плечу:

— Ну, ну, милая, не надо плакать, отдыхай. Все наладится. А потом решим, как со всем этим быть.

Прошло уже несколько дней, как Марго приехала в Лондон. Неожиданно дядюшка попросил ее помочь с делами в его магазине. Надо было несколько часов сидеть там в отдельной комнате, и вести очень простую бухгалтерию. Утром дядя подвозил ее к магазину, и она заходила внутрь. После двух у нее было даже время пройтись по улицам, ожидая дядюшкин экипаж, и она иногда гуляла, закутавшись в плотную вуаль. Как же ей не хватало прогулок на свежем воздухе в Харрингтоне!

Она не стала писать писем к знакомым, особенно Инес, для того, чтобы все они были уверены, что она осталась в Харрингтоне. И действительно, несколько писем были пересланы в Лондон из Харрингтона, и она попросила Жака ответы ее на эти письма пересылать тоже из деревни.

Но, неожиданно через недели две после их бегства в Лондон (как прикинула Марго, уже третье по счету), когда семейство дядюшки сидело в гостиной, звякнул дверной звонок и вошедший слуга доложил, что мистер Брок просит принять его.

Марго, сидевшая за столом и рисовавшая на листке, тут же вскочила и выбежала в соседнюю комнату. Дядя Лоренцо многозначительно посмотрел на всех, и приказал слуге впустить гостя.

Стремительно вошедший Брок раскланялся со всеми, и дядюшка пригласил его сесть. Тетя Матильда, жена дяди, очень внимательно смотрела на мистера Брока, но дядя очень любезно стал расспрашивать о здоровье и делах, а также о том, что же привело гостя к ним.

— Собственно я зашел, потому что просто проходил мимо вашего милого дома. Рад видеть вас и ваше семейство в добром здравии.

— О, благодарю вас! Слава Деве Марии, у нас все благополучно. Вы давно из Харрингтона?

— Да, довольно давно.

— Ну, вы тогда наверное, не знаете, что леди Морвилль выдает замуж дочь? Мне писала племянница об этом.

— Ну что ж, это очень хорошая новость. Как давно вы изволили получить это известие?

— Да буквально на той неделе. Они все сейчас в Бате, вы наверняка не знаете. Мадам София с дочерью ненадолго вернулись в Харрингтон, и моя племянница, Марго уехала в Бат вместе с ними.

— О, я полагаю, что свадьба состоится в Бате?

— Именно так, мистер Брок.

Через пять минут Брок стал прощаться. Как бы случайно подошедши к столу, он взглянул на него. Холодная усмешка тронула его губы, но, ничего не сказав, мистер Брок сразу откланялся и ушел.

Марго вышла из комнаты лишь через некоторое время, и села на прежнее место. Дядюшка сложил губы трубочкой и задумчиво произнес:

— Дорогая моя, мне показалось, он догадался, что мы ему лжем.

— Почему же? — почти хором спросили тетя Матильда и Марго.

— Ты оставила на столе свой прекрасный рисунок, а он его заметил. Я увидел, как он усмехнулся, очень зло, когда рассматривал его.

Марго растерянно взглянула на дядю. Он успокаивающе сказал:

— Ничего, посиди пока дома несколько дней. Я распоряжусь насчет охраны дома. Не думаю, впрочем, что они решатся напасть… Хотя, я конечно, поражен его настойчивостью. Ведь ты не побежала всем рассказывать про эту миссис Фэррэрс?

— Нет, напротив, я сказала ему, что их дела меня совершенно не касаются, хотя и возмутилась тем, как они пытались ее выгородить.

— Зря ты высказала ему свои подозрения, конечно. Ну что ж, будем надеяться, что они займутся более важными делами, и забудут о тебе.

— Я надеюсь на это, дядюшка, — с грустью ответила она.

24.

Марго последовала совету дяди Лоренцо и поездки в его магазин были прекращены. Дядюшка посадил делать расчеты другую девушку, и Марго проводила время в доме постоянно, не решаясь выходить даже на минуту.

Как-то утром они сидели с тетей Матильдой в столовой, пили кофе и разговаривали о погоде и каких-то бытовых мелочах, но вдруг тетя, задумчиво проговорила:

— Мне, кажется, ты не права, Марго.

— О чем это вы, тетя? — Марго удивленно взглянула на нее. Тетя спокойно намазывала джем на бриошь.

— Мое мнение таково, что ты совершенно зря боишься этого человека… Господин Брок, так ведь его зовут? Он не представляет для тебя никакой опасности. Я наблюдала за ним, когда он приходил к нам тогда зимой, после этого ужасного несчастья с этой девушкой…

Марго молчала и смотрела на тетю, не решаясь перебивать, а та, не торопясь, отпила еще кофе и продолжила:

— Я могу ошибиться, но прожила на этом свете немало лет, Марго, вырастила детей, и разбираюсь в проявлениях чувств. Да, чувств. Обычно, как бы человек ни старался не показывать свои эмоции, а большинство мужчин делают это… то есть, я хочу сказать, стараются не показывать своих чувств. Хотя это не касается моего Лоренцо… А у этого Брока, да? Да, мистер Брок, вот как его зовут… Я заметила, что когда он смотрит на тебя, Марго, у него появляется необычное выражение в глазах… как это? Симпатия? Нет, не то. Так смотрят на маленьких детей, своих детей, понимаешь? А! Вот! Нежность… он смотрел на тебя с сочувствием и нежностью! Да, да, именно так! Он точно не будет делать тебе зла!

Марго вздохнула и проговорила:

— Я не отрицаю того, что я ему нравлюсь… в какой-то мере… но… факты говорят о том, что деньги миссис Фэррэрс ему дороже зова сердца. Если оно у него есть, конечно.

— Но можно допустить, что мистер Брок защищает эту женщину по каким-то другим причинам. Ты допускаешь это?

— Если она не какая-нибудь его родственница… но как такое может быть? Он ведь не англичанин, вы слышали его акцент?

— Да акцент у него есть… Я как-то слышала, как говорят по-английски жители северных стран, у него очень похожий разговор. Хотя говорит он по-английски очень хорошо. А миссис Фэррэрс англичанка?

— Чистокровная.

— Тогда странно… ты ведь была с ним знакома до этой истории с этой женщиной? Ты говорила, что он купил в вашей местности поместье, значит, он человек не совсем бедный. Впрочем, если состояние миссис Фэррэрс действительно велико… то он мог и соблазниться.

— Да, тетя, я тоже так думаю, — отвечала ей Марго, — мужчины, исключая только моего отца, дядюшки Лоренцо, и ваших сыновей, существа очень расчетливые. Рациональность всегда возобладает у них над сердцем и чувствами. Любовь проходит, а деньги остаются — вот их доводы.

— Ты права. Но обычно такие браки, основанные лишь на расчете, становятся несчастливыми очень скоро. Мужья в них начинают скучать, деньги для них уже не становятся первоначальной целью, и они пускаются в разврат, спускают состояние жены на любовниц, или проигрывают в карты.

Прошло еще несколько дней, но никаких неожиданных визитов или писем не было. Марго отсиживалась дома, не решаясь выходить на улицу, опасаясь неожиданных встреч с нежеланными знакомыми.

Но как-то к вечеру у Марты неожиданно очень сильно разболелись ноги. Привычные примочки и мази не помогали. Марго сидела с ней, делая компрессы и подавая различные болеутоляющие пилюли. Наконец, позвали доктора. Тот пришел, посмотрел, пощупал, повертел головой и выписал рецепт. Оказалось, что аптека, которая делает это нужное лекарство, находится не слишком близко от дома дяди Лоренцо.

Марго подумала, и несмотря на предложение тети Матильды послать в аптеку слугу, решила сходить за лекарством сама. В конце концов, рассудила она, слуг у дяди не так много, работы у них хватает, а прогуляться при свете дня ей просто необходимо. Вряд ли при свете дня, и в присутствии толпы народа на улицах, ее недоброжелатели предпримут что-либо. Она накинула домино, закрывающее лицо капюшоном, и вышла за дверь. Внимательно оглядевшись, она не увидела ничего подозрительного, только напротив подъезда дома крутился какой-то юркий юнец в сером пальто.

Она шла под мелким моросящим дождем, в белесом тумане, и со вниманием рассматривая вывески. В эту аптеку она никогда не заходила, но искомое заведение нашлось неожиданно быстро, притиснутое между кондитерской и модной лавкой. Марго немножко задержалась перед витриной этой лавки, рассматривая шляпки и веера, но вскоре поднялась на несколько ступенек и вошла в аптеку. Там пробыла она минут двадцать, ожидая, когда ей отпустят выписанное Марте лекарство.

Она вышла на крыльцо, натягивая перчатки и радуясь, что надела достаточно крепкую обувь для такой плохой погоды и приготовилась пуститься в обратный путь.

Вдруг она почувствовала, что ее крепко схватили за локоть. Повернувшись, она побледнела. Это был, конечно, же, не кто иной, как мистер Брок.

— Пойдемте со мной, — приказал он.

И Марго стала отчаянно вырываться, уже жалея о своем легкомысленном желании немного пройтись по оживленным улицам, но мистер Брок держал ее железной рукой.

— Никуда я с вами не пойду! — прошипела она, пытаясь выдернуть локоть из лап этого человека.

— Я приглашаю вас сюда, вот в эту кондитерскую… Да не вырывайтесь же вы! Или вы хотите, чтобы я приволок вас туда силой? Нам нужно с вами объясниться.

Марго оглянулась, увидев вывеску заведения и, поняв, что мистер Брок приглашает ее в соседнюю кондитерскую, и все-таки вынуждена была подчиниться.

— Мы с вами объяснились, кажется, в прошлый раз, — гневно сказала она, усаживаясь за столик.

Мистер Брок заказал кофе и пирожных подошедшему официанту, ну, а Марго в это время смотрела в окно, размышляя, что ему от нее опять понадобилось.

— Я хочу объяснить вам, почему я вынужден был защищать миссис Фэррэрс. Ваша догадка о ее виновности в смерти мисс Гаррель, верна. Да, она в ярости накинулась на эту девушку и задушила ее шнурком, когда та выступила с обвинениями в адрес ее мужа. Но причины, по которым мы с мистером… решили скрыть это, не совсем те, которые вы себе придумали.

— Придумала? — надменно переспросила Марго, готовясь дать словесный отпор.

— Подождите! — прервал ее Брок, — Вы умная женщина, но слишком импульсивны и эмоциональны. Но у вас итальянская кровь, и это объясняет вашу эмоциональность… Но я продолжу. Дело в том, что миссис Фэррэрс является близкой родственницей высокопоставленного чиновника из правительства, и когда мы узнали о ее вине, что, впрочем, не является вполне доказанным, то вся история вскоре стала известна ее родственнику.

— И ее знатный родственник приказал вам замолчать о том, что она убила человека, — с презрением проговорила Марго.

— Тише, тише, прошу вас, не так быстро, мадемуазель. Это еще не все. Самое печальное, что у миссис Фэррэрс прогрессирует легочная болезнь, и лечение, увы, мало ей помогает. Врачи дают ей от силы год жизни.

Официант принес заказ. Мистер Брок замолчал. Марго посмотрела на кофе, ее немного потряхивало от холода или нервов, но она взяла чашку в руки, здраво рассудив, что вряд ли Брок успел положить в кофе яд.

— Если ли смысл в том, чтобы осудить на заключение в тюрьме и смертную казнь женщину, любящую своих детей и к тому же, больную? Она обречена и так. Зачем?

— А если бы она была совсем без связей и денег? Поволокли бы вы ее в тюрьму? Несмотря на наличие малых детей и смертельную болезнь? — спросила Марго, — ну, что вы на это ответите?

Брок замолчал, и неожиданно взял Марго за руку. Она попыталась вырвать руку, но он держал крепко. И наконец ответил на ее вопрос так:

— Если бы миссис Фэррэрс не была той, кем она является сейчас, а находилась бы в бедственном положении, наверное, я нашел бы способ помочь ей. Хотя, наверное, она не стала бы совершать то, что она совершила. Ведь будь она женщиной другого социального круга, то у нее не было бы этих проблем, а были бы совсем другие беды.

— И зачем вы мне это говорите? Я сказала вам еще месяц назад, что не буду настаивать на ее виновности. Пусть это остается на ее совести — и дети, которых растлевал ее муж, и это убийство. Я остаюсь при своем мнении, несмотря на ваше старание вызвать у меня жалость к ней. И отпустите мою руку!

— Но мне не все равно, что вы обо мне думаете, мадемуазель, — твердо сказал Брок, делая упор на слове «мне», — я попытался объясниться с вами тогда, но вы слишком горячо среагировали. Моя деятельность предполагает известную приватность. Но вы мне слишком дороги, и я не мог допустить, чтобы вы исчезли для меня навсегда. Мне 37 лет, и я не юнец, который клянется в любви до гроба, а через несколько дней эти клятвы забывает. Да, я вас люблю, мадемуазель. И я специально купил Миддл-хауз, чтобы быть поблизости от вас, и иметь возможность иногда говорить с вами. Хотя, помня обстоятельства нашего с вами знакомства, далекого от светских приличий, я понимаю ваш страх, настороженность и даже, наверное, ненависть.

Повисло долгое молчание. Мистер Брок продолжать держать ее руку, но она молчала, другой рукой держась за висок. У нее начинало стучать в висках, как бывает при сильном волнении, и она боялась, что начнет болеть голова.

— Но я вас не боюсь более, — наконец прервала молчание Марго, — я не знаю, что отвечать на ваши признания и стоит ли верить им. Месяц назад я им не поверила. Несмотря на мою молодость, события последних лет не располагали к доверчивости, увы. У меня нет приданого, и мои связи не так велики. За пять лет жизни в Англии я привыкла более жить своими трудами и полагаться на себя. Хотя у меня и есть родственники, но они не относятся к тому кругу, куда все стремятся попасть.

— Эти обстоятельства вашей жизни еще больше восхищают меня, и, наверное, не только меня одного.

— Но мне нужно идти, моя няня заболела, и ей нужно лекарство, — Марго взяла в руки свой радикюль.

— Но вы позволите проводить вас? — Брок подал ей руку, помогая встать, — или найти экипаж? Дождь еще не закончился.

Она избегала смотреть на мистера Брока, не зная, как относиться к его признаниям. На самом деле она боялась не его, а своих симпатий, начинающих пробуждаться, к этому человеку. Марго отдавала себе отчет, что многое, что мистер Брок делал, он делал для нее одной. Она боялась признаться себе в этом. Брок появился в ее жизни так внезапно, как ураган, переворошил всю ее жизнь, до этого такую спокойную и вполне комфортную, несмотря на скромные условия. Ее чувства к маркизу де Тесонье были давно и прочно забыты, как полудетские мечты той наивной девочки, когда-то приехавшей в Париж учиться живописи.

— Я предпочитаю пройтись пешком, — наконец ответила она.

Мистер Брок раскрыл зонт, и ей пришлось взять его под руку. Марго смотрела в сторону, предпочитая молчать.

— Так стоит ли мне надеяться? — спросил он после долгого молчания, — Что вы ответите мне? Я не тороплю вас, просто дайте мне надежду.

— Я не хочу обманывать вас, сэр, — ответила Марго, — в какой-то мере вы мне стали симпатичны, но после всей этой истории с Мелиндой Фэррэрс, я не могу сразу довериться вам. Хотя, как вы верно заметили, доверия с моей стороны и так было мало… К тому же, в некоторых моментах вы проявляли по отношению ко мне недостаточно уважения. Кем бы я ни была, это недопустимо. И если вы допускаете это сейчас, то что же будет потом, когда ваши надежды сбудутся. Должна ли я буду бросить свое любимое дело и исполнять все ваши прихоти? Я не знаю этого.

Она отпустила его руку и стояла, глядя на него прямо. Мистер Брок тоже смотрел на нее и молчал. Наконец она сказала:

— Но, могу вас уверить, надежда умирает последней.