Волчий путь

Глава 1

Волчий путь

Часть 1. Пробуждение

Лапу саднило. Мокрая шесть слиплась клочьями. Тело покорно распласталось на земле.

Волк попытался приподняться, с трудом осознавая, как управлять двумя парами ног. Он провел языком по острым клыкам и инстинктивно облизнул нос. Наконец совладав с лапами, зверь встал и огляделся.

Вокруг разлилась безжизненная пустыня. Ни кустов, ни деревьев, ни холмов. Лишь темень и чуть заметный туман. Под лапами волка рассыпался странный, отливающий синим песок. Он, словно вода, перекатывался волнами по земле, заставляя зверя переступать с лапы на лапу, чтобы не упасть. Все будто тонуло во мраке – все, кроме пестрых всполохов света в небесах. Давным-давно этот свет называли Северным сиянием.

Волк сделал неуверенный шаг вперед и рухнул на землю, запутавшись в лапах. Со второй попытки прошел пару шагов, но вновь потерял равновесие и кубарем скатился по склону бархана. С третьего раза зверь, наконец, неумело засеменил в сторону разливающегося света, сражаясь не только с неуклюжими лапами, но и с хаотичными перекатами песка.

Зачем он бежал? Куда? Волк не знал. Но отчего-то жажда движения толкала все дальше вперед, как будто там, позади, его нагоняла сама Тьма.

– А ты хто тахой? – волк чуть не подпрыгнул, когда сбоку раздался звонкий, писклявый голос. – Не видел тебя тутова!

К нему ловко подскочил Тушканчик. Он казался серым, однако шубка его отливала коричневатым оттенком.

– Яхой ты неудобный, – зверек щелкнул волка по носу длинным хвостиком и отскочил.

– Что? – гулко проговорил серый, запоздало понимая, что для разговора задействовать язык и голосовые связки ему и Тушканчику не приходилось. Кажется, здесь говорили мыслями. Где-то он о таком уже слышал.

– Неудобный говорю. Редхо, хому тахие воплощения выпадают, знаешь ли, – тушканчик уселся перед волком, изредка подпрыгивая на переливающемся песке. – Ты отхуда?

– Откуда? – тупо повторил волк, озираясь по сторонам. – Отсюда.

– Неее... Я имею в виду, с хахого племени? Запад? Юг? А может север? Да, схорее всего. Там, говорят, волхов много! То-то тебе тахой тотем и выпал.

Волк совсем не понимал, о чем говорил неспокойный зверек. Голова была пуста, а на словах «тотем» и «племя» словно заполнялась густым туманом, что кружил вокруг.

– Ты о чем?

Впервые тушканчик остановился и серьезно взглянул на волка:

– Ты что, не помнишь?

– А что я должен помнить?

– Хто ты? Отхуда и зачем пришел в мир Сихоя?

– Не знаю, – ответил зверь, отмечая для себя название этой темной пустыни.

– Охохох! – запричитал Тушканчик. – Ты чего, серый! Ты ведь тут… Навсегда!!! – тушканчик запрыгал из стороны в сторону, вторя каждому слову ударами лапок о землю. – Не-не-не! Вытащим. Да! Бегом! Нам надо… Древний! Угу. Он-то точно что-нибудь придумает. А ну-ха видишь дерево вдали? То, чернючее?

– Какое такое дерево? – волк оглядел бескрайнее ничего вокруг.

– Ах! Да у тебя даже видения нет. Да хах ты попал-то сюда? Поди и не шаман вовсе... – Тушканчик почесал затылок жесткой кисточкой на кончике хвоста. – Ладно, следуй за мной! Я проведу. А там решим, что да хах. Древний он мудрый. Что-нибудь придумает.

Зверек рванул вперед, резво перескакивая по песчаным холмам. Волк еле поспевал за ним.

– И еще, серый, – прокричал Тушканчик на ходу. – Берегись Сихов! Они тебе не люди. Съедят и все на том. Нихогда мира белого не увидишь, тах и останешься неприхаянным тут бродить до Велихого похоя. Понял?

Волк лишь угрюмо рыкнул и прибавил ходу, стараясь не споткнуться.

– Стой, тушкан, не спеши! – зверь остановился, тяжело дыша. Быстрый бег по перекатывающимся пескам был тем еще испытанием для неокрепших лап.

– То-то же! Поэтому и не надо молодым в Сихоя соваться. Хто тебя сюда тольхо пустил… – тушканчик выглядел бодрым и полным сил, как будто они не неслись безостановочно последние несколько часов.

– Расскажи мне все, – прохрипел волк, неуклюже усаживаясь на волнующуюся землю. – Что это за место? Почему я здесь? О каких шаманах и тотемах ты говорил? И почему я ничего не помню?

– На последний вопрос я тебе не отвечу, – зверек лениво улегся на землю, каким-то образом повторяя телом волнистые переливы песка. – Знаешь, в мире Сихоя, ну или в мире Духов, хах его еще называют, самое главное помнить три вещи: хто ты, отхуда ты и зачем пришел в этот мир. Если забудешь, то…

– Умрешь? – уныло продолжил волк.

– Нет, не умрешь. То-то и беда. Видишь туман вохруг? Это отголосхи других миров. Межмирье. Вот туда и попадешь. Оттуда дороги назад нет.

Волк нервно встряхнулся, как будто сбрасывая с себя слова спутника.

– Ты говорил про Древнего. Кто он?

– Древний, он… Самый мудрый. Самый старый. Самый сильный. Иии… Самый мощный шаман!!! – на одном дыхании выкрикнул Тушканчик. Глаза его в этот момент сверкали от восторга.

– Мощный шаман?

– Да-да. Шаман… Ах, ты же не помнишь. В общем, это мир Духов, серый. Ну, да. Я уже говорил. Сюда доступ простым людям захрыт. Сюда могут пройти тольхо посвященные в тайну Движения. Ну, а то есть – шаманы. «Ведающими» их еще зовут в народе. Чтобы сюда попасть, шаман входит в самый глубокий транс. Поэтому слабым шаманам сюда не попасть. Хотя, судя по твоему телу, – тушканчик с прищуром оглядел волка, – ты хах раз из их числа!

Волк перевел взгляд на свои лапы. Они и правда были тонки и слабы с виду. Да и дорога показала, что силы в них маловато.

– Ну тах вот, – продолжил зверек. – Ты сюда хах-то попал и все забыл. А это оооочень опасно! Ну я говорил. Поэтому нам надо найти Древнего, хоторый поможет тебе найти твое происхождение и имя. Ну и вернуть тебя домой. Но я шой-то совсем не понимаю, что ты тут забыл тахой неудобный.

– Странный говор у тебя, – пробормотал волк, пытаясь уложить в голове все сказанное тушканчиком.

– Тах я ж с Югов, с Самаара. Слышал о тахом племени?

– Я своего то племени не слышал, а ты про Юга, – волк поднялся, потягиваясь. – Ладно, передохнули и хватит. Пошли быстрее к Древнему. А то не по себе мне от твоих рассказов про Межмирье.

– Ой, точно! Главное-то я забыл. У тебя времени до трех лун, чтобы все вспомнить. Поэтому спешить нам надо.

– Каких лун? – волк оглядел словно отражающее землю, пустынное небо, где лениво разлились краски сияния.

– Ты же не зришь… Ну ничего. Древний тебя научит. Этот мир не тах пустынен, хах тебе хажется, серый. Он полон загадох.

– Так что про луны-то? Сколько у меня времени? – немного раздраженно бросил волк, начиная уставать от пространных рассуждений Тушканчика.

– Нууу, судя по небу, – зверек задрал голову, смешно подергивая ушами от напряжения. – Охоло пяти дней.

– Ох! – в испуге выдохнул волк.

– Не боись. Успеем! В путь!

Часть 2. Смутное воспоминание

Туман густел, становились все вязче пески под лапами=. Сияние тускнело, иногда и вовсе сливаясь с мрачным полотном небес. Наступала сумеречная ночь. Неприятное время, как говаривали мудрые. Тогда и путники теряются, и кости ноют. Да и мысли постоянно спотыкаются, словно новорожденные олени.

Волк с трудом передвигал лапы. Даже тушканчику пришлось замедлиться. Пустыня все больше волновалась, словно намереваясь поглотить любого, кто нарушит ее покой.

Вскоре оба зверя перешли на шаг, сражаясь с местным неприветливым покровом. Вдруг волк зацепился за что-то в песках и рухнул обессиленно на землю.

– Вставай, серый! Ночь зла, – как-то приглушенно проговорил Тушканчик. Слова тонули в воздухе. Да и видно стало локтя на три вперед. Туман и правда сгущался.

Волк зарычал и попытался подняться. Но внимание его привлекла веревка, что торчала из-под земли. Он подцепил ее лапой и вытянул деревянную рыбку, кривовато выпиленную кем-то давным-давно.

– А, это тотем. Видно, шаман ушел, да и тотем тут обронил. Рыбам без воды – смерть. Сам знаешь, – не своим голосом пробормотал Тушканчик.

Серый не слушал. Он лишь пристально разглядывал потрепанную деревяшку. Где-то вдалеке раздавались ритмичные песни бубнов. Женские голоса и крики. Снега. Бескрайние, словно эта пустыня. Их морозное дыхание звало к себе и что-то шептало. Вот только слов разобрать не получалось.

– Уснул что ль? Я тебе говорю, нам стоянху нельзя. Погибнем, – тушканчик пошевелил хвостом перед мордой волка.

Видение исчезло. Туман его поглотил и унес куда-то к разливающимся огням на небе.

– Прости. Что-то привиделось.

– С тотемами всегда тах. В них все-тахи душа шамана, – тушканчик забрал рыбку у волка и аккуратно положил на песок, прошептав странные слова. – Пусть забирают. Ему уже все равно не поможешь.

– А у тебя какой тотем, тушкан?

Смех разрезал мрак ночи вокруг. Тушканчик весь подрагивал и сжимался в приступах хохота. Из глаз его брызнули слезы.

– Ох, серый, убьешь ведь, – наконец придя в себя, проговорил зверек. – Хахой тотем… А ты хах думаешь?

– Орел? – подумав, ответил волк.

– Ага, орел! Вот это я могу! Ай да орел! – тушканчик вновь повалился на землю, смеясь.

– ТАКЕШ! – прогремело где-то вдали, разгоняя туман.

Земля содрогнулась. Волк еле устоял на ногах, заметив вдали огромную песчаную волну, что двигалась в направлении путников.

– Ложись, серый! Снесет! – заорал тушканчик, припав к земле.

Волна прошла, подбросив путников в воздух и чуть не утащив за собой. Волк от испуга вгрызся в песок зубами, расцарапав в кровь десна.

– ТАКЕШ! – раздалось вновь.

Звери припали к земле, ожидая новой волны.

– Вставай, серый. Сихи тут. Биться будем.

Часть 3. Сихи

Воздух кипел. Земля под ногами мелко дрожала, выплевывая то там, то тут песочные фонтаны. Туман рассеялся, так что Сихов волк заметил сразу же.

Их было трое. То были странные человекообразные существа. Руки их были так длинны, что трехпалые ладони касались песка. Издалека казалось, будто лица Сихов абсолютно черны, как и тело. Однако, когда они приблизились, путники разглядели широкие рты и горящие льдистые глаза. Особенно удивлял их рост – Сихи были не выше пятилетнего ребенка.

Тушканчик бросился в атаку первым. Он наскочил на самого ближнего, вцепившись в короткую шею существа.

Сих завизжал. Высоко и неистово, как визжат дети, оторванные от матери. Существо скакало из стороны в сторону, стараясь сбросить зверька. Однако цепкие зубы тушканчика сомкнулись намертво.

На волка накинулись сразу двое. Подняв свои длинные руки, они одновременно понеслись на него и так же вместе ударили зверя. Волк отскочил, но избежать получилось лишь часть атаки. Пару кулаков обрушилось ему на спину, да с такой силой, словно эти темные человечки были вырезаны из каменной глыбы.

Волк застонал от боли. Сихи отбежали назад и повторили маневр. На этот раз все четыре удара достигли цели. Зверь рухнул на землю, смутно понимая, что визг Сиха затих и сменился тихим стонами.

Тушканчик лежал на земле. Морда была вся в крови, а задняя лапа и вовсе откушена. Сих стоял рядом, странно растянув рот и наклонив голову вбок, закрывая место укуса.

– ТАКЕШ! – заорали Сихи и набросились всей толпой на волка.

Спина зверя болела, кровь застила глаза, а вид побежденного спутника наводил ужас.

«Неужели я умру?» – пронеслось в голове у серого. И вот перед ним вновь заплясали кулаки нападавших.

Боль не чувствовалась, хотелось спать. Волк стал закрывать глаза, как вдруг услышал пронзительный вой. В нем сквозила сила и просьба. Только позже он осознал, что выл сам. Сихи чуть отступили, и тут зверь увидел, что перед ним возникла стая огромных черных волков. Они были вдвое выше серого и намного мощнее.

Стая направилась к Сихам. Существа, следуя своей тактике, начали разбегаться, однако и двух шагов не прошли, как острые зубы волков растерзали их в клочья. Темные тела разлетелись в стороны.

Стая подошла к лежащему волку. Все, как один опустили головы в поклоне, а потом растворились в воздухе, смешиваясь с сумеречным ветром.

Тушканчик стонал. Волк с трудом поднялся и доковылял до спутника, рухнув рядом.

– Ты как? – прошептал он, хрипя.

– Да тах себе, серый.

– Дорогу показывать сможешь? Я донесу. Твой Древний нам поможет. Сам говорил, что он лучший шаман.

– Смогу, – угрюмо прошептал тушканчик.

Они затихли, переводя дыхание. На них наплывал вновь появившийся густой туман. Песок волновался, беспокоя раненные тела путников.

– Знаешь что, серый? – нарушил тишину Тушканчик. – Беру свои слова назад. Ты очень сильный шаман.

– Что? – не понимая проговорил волк.

– Тот вой был Зовом Предхов. Считай, бабушех и дедушех своих повидал. Это очень сложная шаманская магия. А ты ее, – тушканчик болезненно закашлялся. – Ох, прости. А ты ее тут призвал. В мире Духов. На это вообще почти нихто не способен.

– Что ж я забыл тогда все?

– Забыла.

– Что? – волк уставился на Тушканчика.

– Ты волчица, серый. Твоя стая тебе похлонилась. Так тольхо с шаманхами делают. Мужчин они не жалуют. Слишком много от мужчин проблем, видишь ли.

Волчица не ответила. Битва ее измотала, а сказанное зверьком добило окончательно.

– Нам пора в путь. Тебя дома ждут. Ты ведь видела Северную землю, да?

– Дома, – прошептала волчица, вспоминая видение. – Да, кажется, что-то видела.

Она посмотрела на огни, что вновь стали разгораться на небесах. Тушканчик проследил за ее взглядом.

– Ночь захончилась, серая.

Наступало сумеречное утро.

Часть 4. Сила шаманки

Прошло несколько часов, а путники продвинулись всего на пару десятков шагов. Волчице то и дело приходилось останавливаться и переводить дух. Иногда она спускала тушканчика со спины, чтобы дать ранам немного успокоится.

Зверек слабел, и указывать дорогу ему становилось все сложнее. Поэтому волчица петляла из стороны в сторону.

В одну из остановок Тушканчик громко вскрикнул.

– Что такое? – беспокойно проговорила серая.

– Тах дальше, – зверек хрипел, – нельзя.

– Нам надо к Древнему. Он поможет.

– Надо. Вот тольхо, хогда доберемся, помогать будет уже нехому. Тебе придется запечатать рану, серая. А то помру я.

– Как это? Запечатать? Я не умею врачевать, – волчица скривилась от особенно сильного волнения песка. Здешняя земля не давала и минуты покоя.

– Шаманской магией. Ты хоть и забыла все, – тушкан закашлялся. – Хоть и забыла, да тольхо силищи в тебе ого-го! Тах что остановить хровь и на время затянуть рану сможешь.

Волчица задумалась. Помощь зверьку нужна была очень. Вот только ее силы были на пределе. Она не спала вторые сутки, спина саднила, а голова гудела – нападение Сихов не обошло стороной. Как бы не выпила эта магия последние крохи ее собственной жизни.

– Хорошо, говори, что делать, – все-таки решилась волчица.

– Для начала сядь, а лучше встань. Тах энергии мира лучше протехают по телу, – дождавшись, когда серая, пыхтя поднялась с земли, тушканчик продолжил. – Говорить ничего не придется. У нас слишком мало времени, чтобы ты успела познать суть шаманских слов. Да и без этого можно.

– Ты к делу давай, - оборвала тушканчика волчица, понимая, как сложно зверьку дается каждая фраза.

– Да-да. Хонечно. Тах вот. Направь свой взгляд на меня, призови силы предхов, хах делала уже. Самих их вызывать не надо. Тольхо их силу.

– Как я это сделаю? Я тогда даже не поняла, что произошло.

– Тах это просто, серая. Попроси. Они услышат. Они всегда слышат. Особенно здесь. Это их мир. Вот тольхо в мире Духов помогают они не тах охотно, оттого и магия дается здесь сложнее, – тушканчик снова закашлялся. – Ну, я увлехся. Призови их силу, а потом мысленно направь на рану. Много не бери. Во-первых, предхам это не по душе, а во-вторых, сама не выдержишь тахого потоха. Тебе и самой помощь нужна, – сказал тушканчик, посмотрев на кровоточащую рану на спине волчицы.

– Я в порядке, – бросила серая, и сосредоточилась на ране тушканчика.

Вроде все просто. Направить взгляд, призвать предков и попросить о помощи. Считай и не магия вовсе, а так, обращения к знахарю. Вот только как связаться с этими древними врачевателями, ясно не было.

Серая упорно призывала предков. Но в ответ раздавались лишь шорох барханов и тихие стоны тушканчика.

– Не могу я! – в конце концов воскликнула она, оседая на песок. – Да я сколько не прошу, они не слышат!

– Я же говорил, они все слышат, серая. Вот тольхо силой своей делиться не любят. Думаешь шаманы те, хто хахой-то там магией обладают? Или особым знанием? Вовсе нет. Их и ведающими то зовут не поэтому. Они ведают силой мира, серая. Лишь они умеют черпать схорость из бега ручья, впитывать ярость северных морозов или вдыхать мощь ураганного ветра. Ты эту силу в себе и найди, и из нее свой зов взрасти, – тушканчик поднял лапку в поучительном жесте. – Предхи со слабахами не говорят.

Волчица вздохнула и вновь направила взгляд на рваную, кровоточащую рану зверька. Дыхание ее замедлилось, она погружалась внутрь себя. Ощущала мощь мышц, работу молодых легких и яркий стук сердца. Она чувствовала остроту своих клыков и гибкость тела. Потом повторила просьбу.

Сначала ей показалось, что ничего не произошло, но вскоре, где-то глубоко в мыслях, показались очертания стаи. Они приближались мутными пятнами и обволакивали тушканчика в странном ритуальном танце.

Зверек затих и не двигался. Стая плясала вокруг, скрываясь в песках и вырастая вновь. Вдруг она остановились, поклонилась волчице и растворилась.

Шаманка вышла из транса и тут же рухнула на землю. Магия отняла у нее последние силы. Она заметила, что рана тушканчика не просто затянулась – на ее месте красовалась новая лапка, да и царапины пропали с тела.

– Да что ж ты, серая! Я же сказал, тольхо запечатать, – смутно расслышала волчица, прежде чем отключиться.

– Да что ж ты, – прошептал Тушканчик, проведя лапкой по измученной морде спутницы.

Часть 5. Изганники

Волчица проснулась от тихого пения. Тушканчик сидел рядом и мурлыкал себе под нос песню про героя, что была очень распространена у бардов Южных земель. Он выглядел странно. Его шерстка потускнела, и весь он как будто немного просвечивал.

– Тушкааан, – слабо протянула волчица, стараясь сесть – Что случилось?

– Ох! Охохох! Ты проснулась! Даже не в одиночестве пропаду. Хахое счастье, – затараторил зверек, подскакивая прямо к морде спутницы, так как встать с земли у нее не вышло.

– Пропаду?

– Ну, я же говорил. Мир Духов не терпит похоя. Ты проспала два дня и две ночи. Сихоя забрал почти всю нашу энергию, поха мы тут были. Тах что мы почти слились с ним, – тушкан провел лапкой по песку.

Волчица была слаба, но вот частью этой пустыни себя не ощущала. Только когда взгляд ее упал на почти прозрачные лапы, ей стало не по себе.

– Не паникуй, тушкан. Мы с тобой дойдем до Древнего, он нас подлечит. С лапой у тебя все в порядке. Я скоро в себя приду и домчим.

– Не домчим, серая, – понуро пробормотал зверек. – Видишь сияние? Стоит огням догореть, и мы исчезнем. Одна ночь без движения не пройдет без серьезных последствий, а ты спала целых две. До Древнего три дня пути. Мы не успеем. Да и ты теперь слабее прежнего. Глянь на свои лапы, – тушкан оглядел волчицу. – Это ведь не просто храсхи потусхнели. Это сила твоя утехает, серая.

– Так что ж ты меня не разбудил! – закричала волчица в отчаянии.

– Я пытался! Даже магией пробовал. Да вот тольхо ты слишком много жизни на мою лапу потратила, и я уже ничем помочь не мог.

– Тогда почему ты не ушел? – вдруг осенило шаманку. – Из-за лапы?

Тушканчик молчал и в несвойственной ему манере очень серьезно посмотрел на волчицу.

– Да что уж теперь схрывать… Я изгнанних, серая. Я был шаманом, но натворил тахих делов, что и в хошмаре не приснится.

– Ты кого-то убил? – прошептала шаманка.

– Хуже. Я дал жизнь страшнейшему человеху. Хогда-нибудь и твои земли услышат его имя. Хогда-нибудь о его ужасных делах узнают все. И все из-за меня! – сокрушался зверек.

– И поэтому тебя изгнали сюда? В мир Сихоя? – перебила волчица причитания зверька.

– Нет, сюда изгнать нельзя. Меня просто из племени выгнали, а в мир Духов я пришел умирать. Ведь, знаешь ли, человех без хомпании – не человех вовсе. Вот я и слонялся по самым отдаленным участхам пустыни. Собирался уже исчезнуть, ну хах мы сейчас, и натхнулся на тебя – сильную шаманху северных земель. Я ведь сразу понял хто ты. Да и имя я твое знаю. Шаманам для этого особых умений не требуется. Твое имя Куо, – с трудом выговорил зверек. – Ты рождена в племени Эненег Мэ – северном поселении воинов.

Волчица не знала, что делать: выть, смеяться или разорвать Тушканчика на куски. Все это время он знал, как ей выбраться отсюда и ничего сказал!

– Ты злишься, я знаю, – продолжил зверек. – Вот тольхо и ты меня пойми. Мне было тах одинохо! Нихто не мог говорить со мной из-за прохлятия изгнания. А на тебя оно не действовало! И хакого мне? Потерять единственного в моей жизни друга? Я бы схазал тебе потом все, поверь. Я бы тебе помог обязательно, и ты бы вернулась домой. Но все пошло совсем не тах! – тушканчик топнул лапкой по безучастному песку. – Ты уснула, а я бился над тобой. Всю магию потратил. Даже тащить тебя пробовал, да вот только маловат я, – волчица заметила маленькие клочки шерсти рядом с собой, видимо оставленные от маленьких зубов тушканчика. – Я не хотел, чтобы тах вышло, понимаешь? Я просто поговорить хотел и все. Мне большего и не надо было. Прости меня. Прости, – зверек зарыдал. Прозрачные слезы катились из его глаз.

– Но ты не ушел. Не бросил меня, – тихо проговорила Куо, после того как Тушканчик немного успокоился.

– Я не смог уйти.

Они молчали. Сияние мирно затухало, вместе с ним затухали и жизни двух примостившихся на самом краю сумеречного мира зверей.

– Я не злюсь на тебя, тушкан. Я сама изгнанница и знаю, что такое одиночество, – нарушила тишину волчица. – Я поняла, почему я забыла себя. Не оттого, что я слабая шаманка, или в транс вошла неправильно. Я бежала от своей боли. Ото всего ужаса, что ожидает меня на светлой стороне. Не будь я трусихой и слабачкой, тебе не пришлось бы спасать меня. Я бы вытащила нас отсюда. Может и проклятие твое снять смогла бы.

– Да что уж теперь причитать, – прошептал Тушканчик. – Мы оба совершили ошибхи, серая, – он вздохнул и придвинулся к волчице, положив голову ей на лапу. – Но я рад, что жизнь свела нас.

– Да я тоже, тушкан, – ответила шаманка и лизнула зверька в мордочку.

Часть 6. Древний

Вокруг щебетали птицы. Перебивали друг друга, замолкали и запевали в унисон. Было тепло и мягко. Шуршала свежая зеленая травка, а наверху примостились тысячи звезд-светлячков, что освещают дорогу в самый непроходимый туман. Путники оказались в центре огромного дерева, живущего здесь вопреки всем законам сумеречного мира.

– Я мертва? – прошептала волчица, оглядывая, поросшее густой зеленью убежище.

– Жива и полна сил! – ответил ей бодрый голос.

Волчица повернулась к нему и увидела маленького старца в простой холщовой рубашке до пят. Он сидел рядом, на камне. Около ног его протекал веселый ручеек.

– Вы Древний? – почтительно спросила волчица, поднимаясь.

– Да что ж ты, серая, друга не узнала? Это ж я, тушхан! – и в подтверждение своих слов шаман прижал руки к груди, подражая коротким лапкам тушканчиков.

– Тушкан?

Куо посмотрелась в ручей и вскрикнула от удивления. Перед ней предстала красивая девушка, со светлыми, словно льдистое небо, волосами, которые сейчас в беспорядке распластались по плечам. Она тут же ловко заплела их в косу.

– Нас спас Древний, серая. Перенес в самое свое сердце, вот и стали мы собой – своей сутью. Здесь уже облих тотема не требуется.

– Так где же он? Нам бы его поблагодарить.

– Знаешь, серая, хоть и мощная ты шаманха, и знаешь многое, но хах будто на пальме родилась. Вот жеж он, Древний! Не видишь, что ли? – Тушкан обвел взглядом дерево. – Это и есть великий шаман.

– Дерево? – с недоверием сказала Куо. – Да как оно могло нам помочь?

– А ты услышь его, Хуо, – и Тушкан указал на место рядом с ним.

Шаманка поднялась и присела рядом, погрузив уставшие ноги в прохладную воду.

– Захрой глаза и прислушайся. Птицы нихогда не поют просто тах.

Куо послушно закрыла глаза. Вот только сверху раздавался все тот же бессмысленный щебет. Она уже хотела сдаться, но что-то остановило ее. Журчание ручья стало другим. Вода нашептывала что-то, ударяясь о камни. Шаманка наклонилась ближе, чтобы расслышать:

«Там далеко по краю земли

Ходит олень белоснежный.

Спасти от печальной судьбы

Сможет лишь дух его снежный.

Сможет лишь дух ледяной,

Что не сломить невежде.

Та, что сейчас предо мной

И есть на спасенье надежда.»

– Ну? Поговорил он с тобой? – старец вглядывался в лицо девушки. – Видать, что-то важное схазал, а то лицо, смотрю, у тебя больно хислое.

– Он лишь напомнил, что мне пора домой. Землям Номаада нужна их Олениха.

– Волчица скорее, – грустно засмеялся старец. – Ну, что ж, пора прощаться.

– Стой, а как же ты и твое проклятие?

– Не тольхо тебе Древний отхрыл свою мудрость, серая. Я буду в порядхе. Теперь точно в порядхе, – загадочно проговорил он.

– Тушкан, а что за ви́дение, о котором ты говорил? Как я должна была зрить?

– Пошли за мной.

Путники пробрались через узкий, заросший лозой проход и вновь оказались среди привычного пейзажа. Куо заметила, что старик вновь стал тушканчиком, да и она приняла уже привычную для себя волчью форму.

– Смотри, серая. Оглядись вохруг. Это не пустыня. Это целый мир. Он живет и дышит.

Волчица рассматривала перекатывающиеся беспокойные пески, все также отливающие синевой. Темное, беззвездное небо. Бесконечный простор, и переходящие от синего к лазурному и от сиреневого до темно-бурого огни. Мир здесь и правда жил, он не знал покоя. Каждая песчинка, каждый всплеск сияния обладали душой и своим путем. Даже эта спокойная с виду синева неба – была насыщенной и живой, она дышала тьмой и беспокойством.

– Теперь я понимаю, о чем ты говорил. Этот мир живее многих.

– Хонечно, ведь ему нехуда спешить, он бесхонечен. Поэтому и существует сам себе на уме, без оглядхи на время.

– Но наше время подходит к концу. Мне пора уходить, тушкан. Стой. Я ведь даже не знаю твое имя, – Куо напряглась, вглядываясь в него.

– Мату, – опередил ее зверек. – Я шаман Южных земель, племени Самаара.

– Рада узнать тебя, Мату, – поприветствовала Куо на древний северный манер.

Тушканчик в ответ поклонился и проговорил то же, но словами древнего южного наречия.

– Мы еще увидимся? – грустно спросила волчица.

– Не в этой жизни, тах в другой, серая, – подмигнул ей шаман, обнимая ее за лапу.

Куо наклонила морду и прижалась к зверьку.

– Ну все, беги, – сдавленно сказал Мату, смахивая слезу. – Тебе еще мир спасать, а мне пора в путь. Не все же в изгнании ходить. Я должен исправить то, что натворил. Ох, ну и работенха меня ждет.

– До встречи, Мату.

– До встречи, Куо. Пусть Духи осветят твой путь.

Волчица проговорила свое имя, племя и причину прихода в мир Сихоя – побег. Она возвращалась к боли и ответственности, опасностям и трудностям, а еще к жизни, любви и миру, в котором можно дышать полной грудью и видеть по-настоящему. Она возвращалась домой.