Волчий клан – 5

Глава 1. Зов

Рога ревели с пяти сторон.

Рёв держался на одной низкой ноте и шел ровным потоком – как только один из трубачей выдыхался, его тут же сменял новый. Гул катился по полям, отражался от стен замка и сходился над Гардаротом, будто титаническая змея стягивала вокруг нас кольца.

Наверное, в такие моменты у врагов Державы должны бежать мурашки от ужаса.

Я же улыбался – стоял у алтаря, взмокший от пота, и не мог надышаться. По щекам катились внезапные слезы.

Ядро вращалось в моей груди и радостно повизгивало после долгой разлуки. С каждым оборотом в грудь вливался жар. Он шел изнутри, из самой сердцевины, и я окончательно понял то, на что намекал Сигмар в ту злополучную ночь, когда луна отвернулась от меня.

Луна, якобы дающая волколакам силу, – всего лишь зеркало. Настоящий источник силы внутри, а луна отражает его. Полнолуние не открывало для меня новые формы, а показывало то, какой я уже есть внутри и каким могу быть. Как глаза любящей женщины, в которых видишь себя настоящего.

Ярые – это народ не луны, а солнца. Мы не ночная нечисть, какой нас выставляют перед людьми маги, а живое воплощение самой сути жизни и природы – во всей дикости, красоте и первобытной справедливости.

Тайна была простая на словах, но внутренние ощущения после прохождения инициации были неописуемы. Поэтому и ком в горле, и слезы на щеках. Меня потряхивало, голова шла кругом.

Наконец я проморгался, обвел всех свежим взглядом. Каждый цвет казался новым, каждый вдох – откровением.

Вокруг стояли мои. Игорь с отвисшей челюстью. Инесса, до сих пор прижимающая ладонь ко рту. Рюмин с потухшей сигаретой на длинном мундштуке. Кременец сверлит меня испытующим взглядом. Репей беззвучно шевелит губами, отчего борода подрагивает. Удивленное сиреневое сияние в глазницах Третьяка…

Мелькнула вспышка и щелкнул затвор фотокамеры.

– Это не фото на документы, – прошептал Скороход сам себе, – а момент экстаза и величия. Апофеоз!

Его слова напомнили мне о том, зачем я здесь.

Я развязал холщовый мешок, который принес с собой вместо оружия.

Широкий золотой обруч лег в ладонь приятной тяжестью. Зубцы-клыки, зубцы-когти, неровные, разной длины. Волчья корона. Красный камень спереди скупо переливался в свете луны и огненного цветка.

Я надел корону.

Камень вспыхнул.

В голову ворвались голоса. Десятки, а может, сотня. Голоса говорили не словами, а пульсом, дыханием, страхом, азартом, напряжением в суставах.

Я различил их. Старик-волколак под стеной святилища, у которого ноют колени. Паренек в деревне, у которого стучат зубы перед первым в его жизни полнолунием. Зверодан где-то у опушки – спокойный и терпеливый, как и полагается охотнику в засаде. Кабачина рядом – огромный, теплый, бесхитростный: "ХРА?"

И десятки других волколаков, все разом.

Я покачнулся, ухватился за край алтаря. Перед глазами плыло. Сотни ниточек дергали меня одновременно, каждая в свою сторону.

"Тихо", – послал я сигнал.

Сжал все ниточки в кулак.

И голоса затихли. Улеглись, как собаки по команде "место". Они остались в моей голове, всех я чувствовал, но теперь они ждали меня.

Я запрокинул голову и завыл.

Вой вышел из груди сам, низкий и долгий, и пошел над Красными Родниками, над крышами, над рекой, над затопленными низинами. В нем не было волчьей тоски, которая слышится в дремучих лесах. В нем было заявление "Я здесь" и зов.

Мне ответили.

Сначала те, что собрались у Гардарота, потом деревня – молодые, звонкие голоса волколаков во второй форме. Из леса донеслись протяжные и сильные голоса больших зверей.

Рёв рогов сбился и затих.

Я ухмыльнулся.

Тут прорезался еще один голос – Челищев.

"Лютиков?! Слышишь меня?"

"Ты с каких пор волколак?"

"Не обзывайся. Ты стал шибко чутким, вот и слышишь меня. Могу я попросить тебя об одолжении?"

"Сейчас не до книг, старче".

"Распорядись выставить меня на балкон, чтобы я видел эту вашу войну. Помогу советом".

Я на мгновение задумался и согласился.

– Георгий… – прошептала Инесса. – Как ты?

– Великолепно, – ответил я, но тут нас прервали.

Ярые превращались.

Все разом, по всему периметру, под лучами вожделенной луны. Я чувствовал каждого, как свои пальцы: вот трещат кости, вот рвется рубаха, вот мир заливает яростью. Волколаки зверели, некоторые теряли над собой контроль.

"Со мной", – послал я мысль.

И ярость встала в строй.

Ни одного безумного воя. Ни одного рыка на своих. Стая.

Я почувствовал, что и во мне плещется Ярость, истосковавшаяся по звериной форме.

– Игорь, – сказал я срывающимся голосом. – Ты командуешь людьми. На мне – ярые.

– Так точно, брат!

– И Челищева на балкон выставить… – успел сказать я и дал волю Ярости.

Превращение больше не было болью. Оно было как вдох воздуха после долгого нырка.

Позвоночник вытянулся с приятным хрустом, словно я потягивался, плечи раздались и забугрились от мышц. Мир прыгнул вниз – я вырос почти на целый метр. Остатки одежды слетели лохмотьями, вместо нее теперь была густая волчья шерсть. Корона удивительным образом пришлась впору звериной голове, обхватила лоб.

Зрение изменилось на совершенное, нахлынули запахи.

Порох – кислый, острый, с южной стороны. Ружейное масло. Конский пот. Мокрое сукно, которое не высохло после потопа. Страх. Он висел над полями, как туман.

Я слышал, как стучат сердца. Близкие – в Гардароте, ровные. Далекие – часто, вразнобой. Слышал, как скрипят ремни, как кто-то в южной колонне молится шепотом, как фельдфебель орет "Держать шаг!"

Две колонны. В своем сознании я обозначил их цветом.

Темно-серая – с юга, по сухой земле, прямиком к нам. Шаг четкий, ружья у плеча. Черный полк.

Красно-зеленая масса – с запада, к деревне и замку. Арбалеты, копья. Барабаны, рвущие воздух отрывистыми ударами.

Ароматические вкрапления маг-кураторов где-то далеко в тылу.

Своих я тоже чуял, видел, чувствовал.

Делить себя придется с первой минуты.

"Зверодан. Мелких – к Гардароту, больших – на юг. Встретим Черный полк. Ждите моей команды".

"Понял, Георгий", – отозвался он так спокойно, будто я позвал его на рыбалку.

Надо сбить стрелков с ритма и не попасть под залп, это мы уже проходили.

Часть молодых волколаков не сдержалась.

Они уже бежали на врага, забыли, что мы обороняемся, а не атакуем.

Я почуял это за миг до того, как случилось. Десяток серых тел пронесся через поля и огороды, перепрыгивая через избы. Почти все во второй форме.

Они бежали к лесу, откуда пахло порохом.

"Назад!"

Поздно.

Черный полк остановился. Первая шеренга встала на колено. Стволы опустились разом, как по линейке.

– Пли!

Залп разорвал ночь.

Двое молодых на бегу кувыркнулись через голову и забились в траве, парализованные серебром. Третий закрутился на месте, стараясь вырвать из бока пулю. Отдельный офицерский выстрел опрокинул его.

Меня скрутило.

Серебро попало в них, но обожгло и меня тоже. Через корону, через каждую ниточку симпатической связи. В боку вспыхнула раскаленная игла, в бедре вторая. Я споткнулся на бегу, едва не зарылся мордой в землю.

Вот она, цена короны. Каждого своего чувствуешь. Боль и смерть каждого.

"Отходите! Живо!"

Уцелевшие развернулись и прыснули назад, схватив раненых зубами за загривки. Теперь слушались, словно огретые ремнем щенки.

Черный полк вышел из леса и маршем пошел через поле к деревне.

Тем временем с запада шла целая рота красно-зеленых солдат, приближаясь к нашему ополчению. Засвистели арбалетные болты. Наши ответили стрелами, но неуверенно и вразнобой.

Тут раздалось несколько выстрелов – это открыли огонь наши стрелки, засевшие в избах. Окопались там как в бункерах.

И тут, словно лавина за камешком, ударил наш залп со стены замка. По зубчатому гребню прошла огненная полоса, в лунном свете поднялись белые клубы дыма.

Далековато для стрельбы… но хорошо!

Первые ряды красно-зеленых легли, как трава под косой.

Я слышал голос Игоря – хриплый, сорванный, ликующий:

– Заряжай! Затвор! Патрон! Пли!

И второй залп.

Строй пехоты сломался. Передние пятились на задних, задние напирали, кто-то бросил арбалет и побежал. Я разглядел лицо – совсем мальчишка, веснушки, рот раскрыт.

– У них порох! – орал он. – У волчьих мужиков порох!

С дальнего края стены донесся звонкий голос Ратибора:

– А ты ближе подходи, ближе!

Черный полк тем временем перестроился. Они видели, что творится у замка, и решили не ждать. Колонна ускорила шаг к Гардароту.

"Пора", – рявкнул я и рванул наискось через поле.

Вперед, Жоряныч!

Земля летела из-под когтей. Ветер свистел в ушах, могучие мышцы делали тело легким и ловким, словно я превратился в молнию.

За мной сорвались остальные волколаки. Мы неслись через поле широкой волной вразнобой, зигзагами – попробуй попади!

Справа вспыхнуло.

Я увидел огненного коня боковым зрением не поворачивая головы. Он несся рядом со мной, оставляя огненный шлейф. Грива – языки пламени, копыта не касаются земли. В седле сидела Инесса – волосы разметались, глаза горят. Она не сказала ни слова и даже не посмотрела на меня. Просто оказалась со мной бок о бок, как будто мы с ней репетировали это сто раз.

Волк и огонь.

Скороход где-то за спиной, наверное, рвал на себе волосы, что не может это заснять.

– Повторю фокус с патронами! – крикнула Инесса.

Ветер унес ее слова, но я услышал.

Мы влетели во фланг колонны на полном ходу. Инесса вскинула руку – и патронные сумки на поясах первой шеренги взорвались гроздьями искр. Стволы с патронами разворотило. Ровный строй смешался и разомкнулся.

Прореха мне и не требовалась, я ж вам не конница.

Одним прыжком я перемахнул через головы, приземлился в середину отряда – и в следующую секунду отряд разлетелся в стороны. От каждого удара лапы в воздух взлетали по двое-трое солдат.

Я ощутил жажду крови, и она удесятерилась, когда в строй влетели остальные волколаки.

Из леса выступила новая шеренга. Засвистели арбалетные болты.

Я нашел глазами Инессу и облегченно выдохнул. Ее надежно прикрывал оранжевый кокон из пламени. Пока вражеские маги отсиживаются в тылу, ей ничто не угрожает.

В какой-то момент я рыкнул на нее, потому что она принялась бросаться огненными шарами в солдат вокруг меня. Эдак мне самому чего не достанется!

Тут я почувствовал, как подрагивает земля – с фланга надвигался конный отряд…

И напахнуло гарью.

Я развернулся, вскинул морду, принюхиваясь.

Над деревней поднимались рыжие полосы. Арбалетчики в западной колонне откатились за пределы выстрела нашей гвардии и стреляли навесом по краю деревни – горящими болтами! Одна изба уже полыхала, вторая занималась. Оттуда выбежали наши гвардейцы с ружьями. Ветер тянул дым.

"Митрич!"

Митрич не был ярым. Корона его не достала.

Я разглядел, как старшина волости и сам знает свое дело – гонит мужиков к колодцу. Цепочка ведер, ругань, мокрая мешковина на крышах.

Красные Родники не собирались гореть без драки.

Не обошлось без раненых и погибших. Однако ополчение не могло дать сдачи стене из солдат, за которой еще стена и еще…

Зато мог голем.

То ли сам, то ли кто-то ему подсказал, но Третьяк спустился по ступеням Гардарота и направился к красно-зеленым позициям.

Не дойдя до конца деревни он остановился и поднял руку с вмонтированным кристаллом.

Я увидел белую вспышку, а затем из нее вырвался луч, который с большого расстояния казался тонким, как игла. Луч пошел вдоль рядов солдат, и на той стороне было видно, как полыхает белый огонь, переходящий в обычный, оранжевый.

Жестоко, но… красиво.

Даже с другой стороны деревни я услышал панические крики и учуял запах шашлыка, упавшего в угли.

Красно-зеленые отступили.

Черный полк знал свое дело. Даже прямая атака волколаков не заставила их дрогнуть и остановить наступление. В воздухе замелькали серебряные цепи. С фланга ворвалась конница с трехметровыми копьями, совсем как у средневековых рыцарей.

Я ощутил боль, когда один из всадников на полном скаку пронзил волколака в третьей форме. Я бросился ломать конницу. Набросился сбоку на всадника, смял вместе с лошадью.

Тем временем отряд легкой конницы обогнул нас и устремился прямиком к Гардароту.

Я проводил их взглядом ровно до центральной улицы. Усмехнулся про себя. Стараясь удержать строй, они прошли ровно там, где нужно.

Рванул взрыв. Колонну всадников разметало, испуганные лошади бросились врассыпную, теряя седоков. Краем уха я услышал ликующий хохот Репея. Опасный человек, однако.

Тех, кто приблизился к Гардароту непозволительно близко, встретил Кабачина. Через несколько секунд подступы были чисты.

Наконец, и Черный полк дрогнул.

Я почуял это раньше, чем увидел. Запах изменился: был злой, азартный, стал кислым. Страх потек по шеренгам. Офицеры орали, но команды уже не держали строй.

Серые мундиры начали отступать.

И тогда я почувствовал стаю целиком, словно единым телом. Матерые волколаки были моей правой рукой, могучим кулаком, волколаки во второй форме – левой, бьющей ловким хуком. Я, Зверодан, Кабачина, все остальные – мы двигались слаженно даже без слов и лишних мыслей.

Без малого тридцать волколаков. Одна воля.

Я поднял морду к небу.

Луна висела над лесом, полная, огромная, сияющая, словно из полированной латуни. Раньше я смотрел на нее снизу вверх во всех смыслах, но теперь я видел в ней свое отражение. И ее наполненный силой свет был моим светом.

Я завыл и сам понял, что мой вой стал другим. Этой ночью в мир вернулся Волчий князь. Мой вой объединил всех остальных.

Черный полк развернулся и побежал к лесу. Это было уже не отступление. Они бежали, бросая ружья, сети, раненых. Западная колонна отступила за склон и пропала из поля видимости. Поле перед Гардаротом очистилось, будто его вымели.

Я стоял посреди поля, тяжело дыша, чувствуя, как в ушах стучит кровь.

Где-то на стене Игорь кричал "ура", и гвардия подхватывала. Ополчение махало руками и швырялось в небо шапками. Инесса на огненном коне гарцевала вокруг меня и смеялась – звонко, как девчонка.

"Зимин не щадит солдат, – прошелестел в голове Челищев. – Много крови…"

Волколаки со всего поля стягивались ко мне, довольно вывалив языки, облизывая окровавленные морды. Желтые глаза залихватски поглядывали в сторону леса, предлагая ринуться в погоню.

Я сжал зубы.

"Назад! К Гардароту!" – скомандовал я и в ответ услышал обескураженное урчание. Повторять я не стал. Вместо этого усилил напряжение в нашей телепатической связи и зарычал. Это подействовало.

Я умел считать. Нас атаковала лишь малая часть от пяти тысяч. Это была даже не атака, а так, разведка боем.

От массированного наступления со всех сторон нас спасала разлившаяся река. Пентаграмма Зимина пока себя не проявила. Я знал, что это только начало и настоящий бой еще впереди. Чуйка, вцепившаяся в кишки холодными лапками, была полностью согласна.

***

В штабной палатке генерал-майор граф Илларион Юрьевич Зимин стоял перед широким столом с картой местности, окруженный офицерами, которые командовали полками. Здесь же присутствовали и ключевые маг-кураторы оцепления.

Зимин выслушал доклад адъютанта, после чего повисла пауза. Маги и офицеры в ожидании смотрели на Зимина. Даже после недавнего бритья его массивная и мясистая челюсть блестела серым.

– Прекрасно, – сказал он и улыбнулся. – Всё в соответствии с планом.

– Наши потери от этого отребья тоже по плану? – нахмурился маг-куратор Черного полка.

– Да, – холодно сказал Зимин и посмотрел тому в глаза.

Больше вопросов не возникло.

– Моя пехота отрезана водой, – извиняющимся тоном сказал полковник из служилых дворян.

Он переступил с ноги на ногу, всем своим видом подчеркивая, что это не вопрос, не требование, а просто мысли вслух.

Зимин помассировал виски и провел пальцами по безукоризненному пробору коротких светлых волос. Сказал поучительно:

– Когда поднимается вода, рыбы едят муравьев. Когда вода уходит – муравьи едят рыбу.

Командиры переглянулись.

– Господа маги из дома Льда выше третьего ранга, – продолжил Зимин, – попрошу вас собраться на сопке. Будем делать пути нашей доблестной пехоте. Морозить пруды и перекидывать ледяные мосты через потоки.

Он поставил фигурку на карту.

– Вот здесь.

– Вы присоединитесь к нам, ваше сиятельство? – спросил маг в синем камзоле.

– Разумеется, барон Зиновьев, разумеется. – Зимин глянул на циферблат часов. – Чуть позже, когда закончу собственные приготовления.

После этого он отдал распоряжения командирам и направился в личную палатку.

По пути ему попался патрульный солдат – бледный, с кругами под глазами. При виде своего генерала он поспешно козырнул так, что едва не свалился с ног.

Зимин проигнорировал приветствие и прошел мимо. Видать, солдатик из того полка, что отведен под жертву среди прочих. Им урезали пайку, чтобы не тратить провизию зря. Зимин усмехнулся.

В палатке привычно пахло полынью, лимоном и морозом.

На столе была расправлена другая карта, с особыми пометками.

Первым делом Зимин взял из вазочки большой кусок мармелада в сахаре и запихнул в рот. Задумчиво жуя, он обмакнул в краску кисточку и начал отмечать на карте места недавней атаки, о которой доложил адъютант. Мазки были ярко-красные, как артериальная кровь. Когда был нанесен последний штрих, стала вырисовываться симметричная фигура.

Зимин взял красный карандаш и наметил подходящие места для мостов. Пентагерон получался кривой, разомкнутые контуры требовали доработки. Там, где линии не дотягивались друг до друга, Зимин нарисовал круги, как учил когда-то старый пердун Челищев.

Офицер личной гвардии вошел без стука.

– Ваше сиятельство, отряды Черного полка отступают через брод в пятой и седьмой точках.

– Действуйте, – кивнул Зимин.

Через минуту гвардия Зимина – люди с бесстрастными лицами и ледяными взглядами – выполнила приказ. Гвардейцы встретили солдат, когда те шли по пояс в воде, блестящей от лунного света. Коротко ударили предательские клинки.

Вода потемнела от крови.

Зимин в своей палатке запрокинул голову и зажмурился.

Он чувствовал, как кровь уходит в воду, в землю, в линию пентагерона. Чувствовал, как она течет по просекам… Плохо! Проточная вода разбавляла кровь, как вино в нищебродской семейке.

Мало.

Проклятый потоп. Проклятые дожди. Проклятая старая плотина, которая выбрала именно эту осень, чтобы рухнуть. Зимин не верил в совпадения, но поиск виновных отложил на потом.

Зимин открыл глаза и опустил голову. Снова пришла мысль пустить в расход маг-кураторов – их магическая кровь стократно полезней простолюдинской… Нет, эти маги ему еще пригодятся в политическом смысле.

Их кровь горела бы ярко, но Зимин не для того тащил их сюда через всю Державу, чтобы потратить, как солдатиков. Завтра эти маги станут его людьми, волей или неволей. Тому, кто стоял у пентаграммы, обратной дороги в Державу нет. Им останется только идти за ним дальше.

Союзников не режут (без веских на то оснований).

А вот гостей…

– Баронесса, – вслух сказал Зимин. – Сладкая горячая кровь.

Она была далеко в стане врага, и дотянуться до нее было непросто, но у Зимина были на то свои методы.

Баронессу Рюмину он встретил на заставе лично, и это принесло неожиданный сюрприз.

Зимин запихнул в рот еще одну мармеладку, отряхнул руки от сахарной пудры и достал ящик-палетку. Его коллекция.

Внутри ящик был поделен на ячейки с образцами. Здесь были личные вещи солдат из разных отрядов – кулоны, шевроны, пуговицы, волосы и ногти. И наконец, сокровище, – рыжий волос Инессы. Волос Зимин обнаружил на вороте пальто, после того, как накинул его на плечи Инессе.

Любой академический маг сморщил бы нос, увидев такие приготовления. Это даже не чернокнижие, а деревенское колдовство. Однако, как выяснил Зимин, если за народные методы берется настоящий маг, то они могут преподнести приятные сюрпризы.

Особенно в сочетании с магией Крови.

Зимин огляделся. Дерьмо, нет гвардейца под рукой, а надо торопиться.

Он достал перочинный нож и сглотнул.

Закусив губу, прижал левую руку к столешнице и занес над ней нож. На лице выступили капельки пота.

Зимин зажмурился и надавил острием ножа на подушечку указательного пальца.

Сквозь стиснутые зубы вырвался жалобный стон.

Выступила капелька крови.

Переведя дыхание, Зимин отшвырнул нож. Его трясло.

– Ух, с-с-сука ебаная, – прошипел он и подул на палец.

Затем он протянул волос Инессы между большим и указательным пальцами. Волос покрылся липкой кровью.

Зимин дыхнул на него морозом, и тот превратился в тончайшую кровавую сосульку.

– Ну вот и всё, баронесса, – прошептал Зимин. – Теперь жди.

С этими словами он переломил волос пополам. Невесомые осколки растворились в воздухе.

Новая глава будет завтра или послезавтра, добавляйте в библиотеку!