Волчий доктор или призванная во спасение

Пролог.

Прихожу в себя и не могу пошевелиться. Я связана. Нет, я привязана к кровати. Большой такой кровати, с балдахином и резными столбиками. В позе звезды, при этом абсолютно голая.

Воспоминания всплывают в голове, и я протяжно стону. Как же можно было быть такой дурой! Меня провели как девочку, а ты, Таша, уже третий десяток разменяла, а все такая же наивная и доверчивая дура. Пошла спасать больную собаку, называется. А тебя теперь кто спасет? Второй раз, как в храме, мне не повезет и не удастся скрыться. Профукала ты свой шанс.

Как только я закончила ругать себя, услышала, что в комнату вошел кто-то. Так как шторы балдахина были задвинуты, то увидеть, кто там пожаловал, я не могла. Плотная ткань отгораживала меня от моих палачей. А что это четыре маньяка, что призвали меня в этот мир, сомнений не было.

– Она еще не пришла в себя. Гаред, придурок, ты сколько ей снотворного сыпанул? – раздался слегка хрипловатый голос.

– Сколько дали, столько и сыпанул, – огрызается Гаред. Он самый молодой и бесшабашный. Все сыпал шуточками и сейчас пытается шуткануть. Массовик-затейник доморощенный. – А давайте проведем ритуал, пока она спит!

– То есть ты думаешь, когда мы пустим ей кровь, она не проснется? – раздался третий голос. Он говорил, слегка растягивая слова.

У меня все опустилось внутри. Если раньше у меня еще были сомнения, на черта я им понадобилась, то сейчас они отпали. Меня хотят принести в жертву, провести ритуал на крови. Для этой цели меня и призвали в этот странный мир.

– Она пришла в себя. Я слышу, как у нее участилось сердцебиение, – раздался четвертый голос.

– Тогда давайте приступать, – скомандовал обладатель хрипловатого голоса.

Я с ужасом замерла, сейчас меня будут убивать.

Покрывало балдахина резко отодвинули в сторону, и мне в глаза ударил яркий свет. Я зажмурилась и дала время глазам привыкнуть. Когда я снова открыла глаза, то уставилась на четырех мужчин. Они тоже смотрели на меня, у каждого в руке было по изогнутому клинку.

– Не убивайте меня, пожалуйста, – промямлила я и пустила слезу, до последнего не веря, что вот так вот оборвется моя жизнь.

– Замолчи, – скомандовал старший. Это была гора мышц, облаченная в белую хлопковую рубашку и кожаные штаны.

– Мы столько гонялись за тобой не для того, чтобы сейчас тебя слушать, – обрубил меня четвертый голос. Это был довольно поджарый высокий мужчина со шрамом на лице. Он был одет в черные штаны и рубашку.

– Она боится, – улыбнулся массовик-затейник, а мне так и захотелось двинуть его по роже, чтоб не скалился. Он был одет в голубую рубашку и брюки и, пока я его рассматривала, почесал ножом щеку.

– Правильно делает, – хмыкнул тот, что растягивал слова. Мужчина с утонченными чертами лица. Он единственный, у кого был надет камзол поверх рубашки.

Мужчины смотрели на меня как на кусок мяса, а я даже наготу прикрыть не могу, так как лежу в чем мать родила.

– Ну что ж, приступим, – проговорил главарь шайки маньяков и начал стягивать с себя одежду. Я во все глаза уставилась на него, не понимая, что, собственно, происходит и зачем они все начали раздеваться?

– Что вы собираетесь со мной делать? – я переводила испуганный взгляд с одного на другого. Дергаю руками и ногами в попытке освободиться, но, естественно, ничего не выходит, меня крепко приковали к этой чертовой кровати.

– Увидишь, – бурчит мужчина со шрамом.

– Если сможешь, – уточняет массовик-затейник.

– Я буду кричать, – пытаюсь напугать мужчин, но лишь вызываю улыбку у них на лицах.

– Конечно будешь, – усмехнулся тот, что с аристократичными чертами лица.

– Не отвлекаемся, – призывает к порядку гора мышц. – Завяжите ей рот, чтоб не отвлекала нас своей болтовней. И массовик-затейник по имени Гаред быстро завязал мне рот, и я беззвучно заплакала. Сволочи. Ненавижу этот мир и все, что с ним связано. А ведь сперва он мне даже понравился. Это ж он так заботился и переживал о той самой собаке. Мужчины разделись полностью, и я во все глаза смотрела на мужские достоинства, которые по какой-то необъяснимой причине были возбуждены. Каждый из мужчин взобрался на кровать и расположился у моих конечностей, схватившись кто за щиколотку, кто за кисть. Как по команде, они прикоснулись лезвием к моей коже, а я судорожно вздохнула, ощутив холод клинков.

Глава 1.

– Наталь Серьгевна, ну там этот снова с хомячком пришел, - в кабинет вошла медсестра, помощница и по совместительству администратор моего ветеринарного кабинета. На клинику мое учреждение не тянуло, слишком оно компактное, но зато мое собственное.

– Что на этот раз? – я улыбнулась тому, как забавно Марина выражала свое негодование. Мужчина, что приходил каждую неделю и жаловался на плохой аппетит хомячка, оказывал ей знаки внимания, а она ждала принца на белом коне, а не мужчину средних лет с хомячком. Девушка считала, что достойна исключительно олигарха, ну на крайний случай состоятельного бизнесмена. Так что ухажер игнорировался, и все его попытки робких ухаживаний тоже.

– Уже иду в смотровую, пусть заходит, - я в отличие от Марины никого не ждала. Мне тридцать три года, я не замужем и без детей. Не замужем, так как всю жизнь любила лишь одного придурка. По молодости с любовью у меня не срослось. Была учеба, цели в жизни, потом заболела мама, а следом и папа. Было не до влюбленности и отношений. Потом родителей не стало, и пришлось барахтаться в этой жизни одной. А потом появился ОН, принц на черном мерседесе. Как в классических любовных романах. Начались ухаживания, цветы и походы в ресторан. Все было настолько красиво, что не могло быть правдой. Я влюбилась и потеряла голову. Так продолжалось ровно год, и я ждала предложения руки и сердца. Я тогда только перешла работать в крупную ветеринарную клинику, и это было мое первое дежурство. О своём собственном веткабинете на тот момент я и мечтать не могла.

И вот привозят к нам золотистого лабрадора-ретривера, который что-то не то съел. Привезла его на такси красивая молодая женщина, а рядом с собакой плакала девочка лет пяти. Собака что-то съела на прогулке в парке, и к вечеру ей стало плохо. Женщина не стала дожидаться мужа, взяла такси и рванула в ближайшую ветеринарную клинику, то есть к нам. Мы промыли желудок, поставили капельницу и предложили оставить собаку на ночь, но женщина отказалась. Сказала, что сейчас за ними приедет муж и заберет их домой, а если собаке не дай бог станет хуже, то они быстро к нам вернутся. И муж за ними действительно приехал. Я как сейчас помню ту сцену. Я стою в дверях смотровой, женщина радостно улыбается вошедшему мужчине, а девочка с криками “папа” бросается ему на шею и рассказывает о том, что Рокки умирал, но звериный доктор, то есть я, его спасла. Мужчина смотрит на меня, а я на него. И понимаю, что все. Все кончено. Мы так и не поговорили, он не объяснил ничего. Да и что здесь было объяснять? Мужик изменял жене, изменял со мной. А если я не видела тревожных звоночков, то, как говорится, сама дура. Вот и все. Конец истории. Но это был конец этой истории.

Я уволилась из клиники, залезла в долги и кредиты и открыла свой кабинет. Сперва было невероятно тяжело, но я расплатилась со всем и сейчас даже подумывала нанять еще одного доктора, так как одной работать без выходных и больничных невероятно сложно. Да, я в отпуске не была пять лет. Ровно столько, сколько расплачивалась со всеми долгами.

– Наталья Сергеевна, ну Миша опять ничего не ест. Ну, сделайте уже что-то с этим! – из воспоминаний меня вырвал немного гнусавый голос Марининого ухажера. Кто мог додуматься назвать хомячка Мишей? Но звучало это все комично.

– Сейчас посмотрим, – я улыбнулась пациенту и его хозяину, посмотрела на закрывшую глаза к потолку Марину и занялась лечением. Дело было в том, что у Миши было постоянное воспаление защечных мешков. – Геннадий Петрович, вы снова давали Мише сладкое? – я строго посмотрела на мужчину, а он потупил взгляд.

– Но он так любит шоколад. Хотелось его побаловать, – признался владелец хомячка.

– Хомякам нельзя пищу с нашего стола, а тем более сладкое, – пожурила я нерадивого владельца, и тот снова кивнул покаянно головой. – Вы лучше Марине его принесите, она тоже любит сладкое, только без орехов и изюма, – подсказала я мужчине, а тот зарделся как маков цвет и радостно кивнул.

– Спасибо, Наталья Сергеевна, – поблагодарил меня Геннадий Петрович. – Я могу забрать Мишу?

– Посидите в коридоре, мы сейчас с Мариной все сделаем, и придете через две недели снимать швы, – выпроводила из кабинета мужчину и позвала помощницу. Мы довольно быстро справились с хомячком и его защечными мешками. Абсцесс еще, слава богу, не начался, и потому я с чистой совестью через час вернула Мишу его хозяину. А тот улыбался и благодарил нас.

– У нас на сегодня все? Или кто-то есть по записи? – спросила у Марины, а та заглянула в журнал.

– Нет, Наталь Сергевна, сегодня все, – девушка с надеждой посмотрела на меня.

– Тогда можешь идти, я сама все закрою и уберу, – я поняла ее взгляд. Ну, конечно же, пятница, вечер, и молодой девушке хочется гулять, а не полы мыть в веткабинете.

Марина ушла, а я снова осталась со своими мыслями наедине. Чтобы не думать о прошлом, я всегда нагружала себя работой. Вот и сейчас я отдраила и без того чистую смотровую. Протерла все поверхности антисептическим раствором, помыла полы и привела порядок карточки моих хвостатых пациентов. И уже в сгущающихся сумерках собралась домой. Переднюю дверь я заперла давно и всегда уходила через заднюю, которая выходила в довольно темный проулок. Захватила мусор и покинула свой кабинет. На душе было как-то тревожно, но я отогнала дурные мысли, выбросила мусор в урну и зашагала по проулку.

Идти было недалеко, и если пройти по этому проулку, а затем свернуть во дворы, то через семь-десять минут я уже буду дома.

Шаги за спиной заставили меня обернуться и напрячься, а то, что я никого не увидела, вызвало мурашки на коже. Страх начал подкрадываться откуда-то изнутри, и я ускорила шаг. В ушах зашумело, и я не услышала бы даже топот слонов, и потому решила сбавить шаг. Но когда дыхание восстановилось, я снова услышала шаги. И они были так близко, словно в шаге от меня. Я резко развернулась, ожидая увидеть преследовавшего меня, но никого не было. Стало не просто страшно, ужас разлился по венам, и я побежала. До дома оставалось совсем немного, но, как назло, дворы словно вымерли. Ни гуляющей молодежи, ни алкашей на лавочках, хотя вечер был теплым, ни собачников. Словно город опустел, и здесь лишь я и мой преследователь. Когда я уже была около подъезда, каблуки не выдержали гонки. Все же это была обувь не для бега. Они надломились, и я упала. Больно стесала коленки и ладони, которые выставила вперед, но было некогда разглядывать раны. Потом обработаю. Сейчас главное – добраться до квартиры целой и невредимой. Схватилась содранной в кровь рукой за ручку двери, и меня словно током пронзило. Но я все равно дернула на себя подъездную дверь. Потом разберусь, что это было. Завтра, когда будет светло и липкий страх отступит. Я уже слышала дыхание преследователя у себя за спиной и потому, шмыгнув за дверь подъезда, с силой закрыла ее и прижалась к ней спиной, зажмурившись. Первое, что я поняла, – это то, что я не в подъезде. У нас в подъезде не пахнет ладаном и воском. А когда открыла глаза, то убедилась в правоте своего предположения. Я обернулась в поисках подъездной двери, но ее там не было. Была стена, а я была в комнате, напоминающей пещеру. В углу тюфяк, набитый соломой, в центре комнаты стол с одиноко горящей стеной. На том месте, где я стояла, на земле был нарисован круг с символами, и я с опаской шагнула из него. Вдруг в комнату забежал мальчишка в странной одежде. Хламида, как у средневековых священников, а в глазах страх и ужас. Он испуганно уставился на меня, а я на него.

– Тебе надо бежать, – тихо прошептал он, оглядываясь себе за спину. – Они хотят убить тебя, – добавил он, и у него из горла пошла кровь. Я бросилась к парню, но он уже успел завалиться набок, и я увидела, что у него на спине зияет рана, словно дикий медведь или волк размером с медведя ударил его сзади. Я присела около парня и приложила пальцы к шее. Он не дышал, и я в ужасе отпрянула.

Кажется, мне действительно лучше бежать. Но куда? Судя по одеянию паренька, меня в моей юбке до колена и в туфлях на сломанных каблуках не поймут. Я шарящим взглядом осмотрела комнату. У дверного проема лежал мешок, в который я заглянула. Удивительно, но там было все, что могло мне пригодиться. Словно специально мне его припасли. А может, действительно специально для меня, так как неспроста я оказалась здесь и к моему приходу готовились. Я схватила мешок, озираясь и оглядываясь, на цыпочках, словно вор, прошмыгнула в коридор. И куда дальше? Сунулась в одну сторону, прошла длинный темный коридор и выглянула за поворот. Там была большая зала, ярко освещенная факелами, а еще в центре помещения был то ли очаг, то ли костер. Пламя плясало в глубокой каменной чаше, а вокруг этой чаши была битва. По-другому я не знаю, как назвать то, что происходило там. Четыре волка, каждый из которых размером мог сравниться со взрослым медведем, бились с окружившими их людьми. Люди с копьями и мечами пытались оттеснить волков к огню, но те разбрасывали их в разные стороны, как котят. Кто-то из людей держал в руках зажженные факелы и пытался огнем испугать животных. Я не стала выходить в этот зал. Там было не до меня, и просить помощи у людей, которым самим была нужна помощь, я не стала. Когда волки начали одерживать верх, я и вовсе решила бежать отсюда подальше, пока эти звери не расправились с этими людьми и не принялись искать, кого еще прибить.

Я вернулась в тот коридор, из которого пришла, и пошла по другому ответвлению. Шла я долго и порядком устала, но все же выбралась из этих катакомб и оказалась в вечернем лесу. Мое сердце билось сильнее, когда я оказалась среди густых деревьев. И куда дальше?

Лес был полон загадок и тайн. Закатные солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая игру света и тени. Хруст сухих веток был аккомпанементом каждому шагу, словно призывающим меня к исследованию этого неизведанного мира. Вокруг меня поднимался густой аромат земли, смешанный с запахом дождя, который был в воздухе. Деревья, будто взявшись за руки, образовывали аллеи, в которых можно было заблудиться и забыться.

Листья шептали свои тайны, и я слушала их, пытаясь уловить каждое слово. Среди зелени пряталось целое сокровище: цветочные поляны, устланные пышной россыпью ярких и благоухающих цветов. Они закрывали уже свои бутоны, готовясь ко сну. Я отошла довольно далеко от выхода из пещеры и устало остановилась. Идти в туфлях с отломанными каблуками было сложно, и я устало села на камень и заглянула в мешок, который порядком оттянул плечо. Видимо, он действительно был приготовлен мне, так как здесь были одежда, обувь и даже еда, а в маленьком мешочке еще и пригоршня монет, ценности которых я, правда, не знала. Я переоделась в простое шерстяное платье в пол, оставив лишь свое белье. Осмотрела свои колени, которые нещадно болели. Не смертельно, но обработать бы их не мешало, как и ладони. Мне на глаза попался подорожник, и я решила действовать, как в детстве, когда сбивала коленки. Сорвала два листа подорожника, промыла их как следует из фляжки с водой, что была в вещах, и приложила к коленкам. Бинтов, естественно, не было, и я сняла колготки, которые имели на коленях дыры и расползлись на стрелки. И надела их задом наперед. Так, чтобы листы подорожника не сползли, а крепко прилегали к ранкам. Так, первую помощь самой себе я оказала. Решила перекусить. В платье, которое я надела, был завернут пирог, и я с удовольствием сьела кусочек и запила водой из фляжки, а оставшуюся часть пирога завернула в свою одежду, которую только что сняла и убрала в мешок.

Итак, что мне делать дальше? Я осмотрела себя и отметила, что выгляжу как горожанка на средневековых фресках. И одежда у людей в пещере, где они сражались с волками, выглядела так же, словно они вышли со средневековой картины. Так что думаю, что не буду выделяться. Надо быть настороже, так как слова этого мальчишки о том, что меня хотят убить, врезались в память.

Ночевать в лесу не хотелось. Но куда идти – я не знала.

В этот момент до меня донеслись голоса, и я прислушалась. Говорили где-то сбоку, и я осторожно пошла на звук.

По узкой проселочной дороге шла женщина, опирающаяся на деревянную клюку. Вот именно так выглядят ведьмы из сказок. А если учесть, что она разговаривала с черным котом размером ей по колено, и этот кот ей отвечал, то сомнений не оставалось: передо мной ведьма. Куда я попала, черт возьми?! Волки размером с внедорожник, ведьмы с говорящими котами. Может, я упала и голову разбила, когда от преследователя убегала, и теперь в больнице лежу, и мое сознание подкидывает мне интересные картинки, чтоб не скучно было лежать в коме. Да нет. Ерунда. Я живая, целая и здоровая, и в своем уме и трезвой памяти. Просто попала в какой-то параллельный мир, вот и все. Вот эта мысль меня отчего-то успокоила, и я смело шагнула в сторону ворчащей женщины, которая выговаривала кота за то, что тот не нашел какие-то редкие грибы.

– Добрый вечер! Не подскажете, как мне к ближайшему селению выйти? – я решила не обращать внимания на то, что в сказках ведьмы как бы отрицательные персонажи. А баба-Яга так вообще людей ела.

– Ты откуда взялась, милая? – бабка подозрительно посмотрела туда, откуда я вынырнула.

– Заблудилась, – ляпнула первое, что пришло на ум. Я как-то не продумала, что мне начнут учинять допрос с пристрастием. Думала, мне покажут дорогу, и я поскачу бодрой козочкой в надежде, что где-то там, в поселении, найду где переночевать. Не привыкшая я как-то в лесу под открытым небом ночевать.

– А зачем ты вообще в проклятый лес пошла? – старуха оперлась двумя руками на клюку и внимательно смотрела на меня. – Кеша, ну-ка проверь ее,- дала команду коту старуха, а я шарахнулась в сторону от котяры, но поздно. Он уже каким-то образом оказался у моих ног.

– Стой, не дрыгайся! – приструнил меня Кеша. У меня это имя лишь с попугаем из мультика ассоциировалось, но никак не с котом.

– Повежливей, – огрызнулась. Всю жизнь я командовала животными, а теперь меня проверяет на что-то котик, которого “домашним” язык не поворачивался называть.

– Ничего сверхестественного, матушка Василина. Аура у нее хорошая, как у спасительницы, так что она или целитель, или знахарка. А, и еще волчьи метки. Только я не понял, какого клана. Словно всех четырех, – вынес свое резюме мохнатый проверяльщик.

– Очень интересно, – матушка Василина улыбнулась. – Так кто же ты? Призванная волками?

– Вижу, вы знаете обо мне больше, чем я, – почему-то такое снисходительное обращение меня задело, и я сейчас уже жалела, что решила спросить дорогу.

– Идем за мной, – старуха никак не отреагировала на мои слова. Обошла меня и пошла дальше. Котяра покосился на меня и почесал за женщиной. И что мне делать? Идти за ней? А что, есть большой выбор? Идти неизвестно куда, в неизвестность, или идти неизвестно куда, но со старухой. Я выбрала второй вариант. Поэтому поплелась следом, озираясь и глазея по сторонам, максимально стараясь быть начеку.

Дорога становилась все уже и уже, а в какой-то момент мы просто свернули на узкую тропинку. Я порывалась пару раз спросить, куда мы идем, но матушка Василина завела интересную беседу с котом, и я прислушивалась. Так за подслушиванием я и дошла до домика в лесу. Он стоял на полянке. Обычная деревянная изба-сруб из бревен. Немного просел от времени и крышу бы не мешало поправить, но выглядел довольно аутентично и живописно. Словно иллюстрация из сказки передо мной. Около домика была поленница с дровами, а еще дальше маленький домишко. Как я понимаю, там баня. Перед домиком был стол и две лавки. Нам навстречу выскочила собака гордой дворянской породы. Она радостно залаяла, завиляла хвостом и всем видом так и выпрашивала ласку и внимание. Но когда она увидела меня, то оскалилась, оголив клыки, и пружинящей походкой направилась ко мне. Словно готовилась к прыжку, и я испугалась. Вообще, я не боюсь животных, но они обычно так агрессивно и не вели себя в отношении меня.

– Буско, ты чего? – старуха удивленно посмотрела на пса и попыталась его приструнить, но псина и не думала реагировать.

– Буско, я друг, – позвала собаку по имени в надежде, что она не нападет и не покусает. Когда между нами оставалось каких-то пара метров, псина вдруг заскулила и начала прижимать голову к земле, подставляя шею и выворачивая голову в заискивающем взгляде.

– Он чует оборотней, – объяснил собачье поведение котяра, а старушка довольно прытко схватила меня за руку и поволокла к избе. А я испуганно обернулась. Здесь еще и оборотни водятся? Вот это я угодила!

– Да что ж ты еле ногами передвигаешь! – заворчала матушка Василина. – Ты к оборотням хочешь? – мы замерли перед дверью в избу, а я отрицательно замотала головой и снова испуганно посмотрела в сторону леса. Там сейчас отчетливо раздался волчий вой. И, судя по всему, эти волки-переростки в пещере и были оборотнями. И если я правильно поняла мальчишку, которого они задрали, его последние слова перед смертью были именно о них. К гадалке не ходи, именно они и хотели меня убить. А если верить коту Кеше, то именно они меня и призвали. Осталось узнать, зачем и для чего. Но думаю, я была просто овцой, которая сбежала с заклания. И теперь эти машины для убийства ищут свою жертву. – Если не хочешь, чтобы они тебя забрали, сиди как мышь. И чтоб ни звука! – старуха схватила что-то из корзинки, которую я только заметила, и начала шустро бегать вокруг домика. Котяра при этом зажал в зубах связку трав и начал кружить вокруг меня.

– Это перебьет твой запах, – объяснил кот свои действия, всучивая мне в руки связку трав из своих зубов. К нам вернулась матушка Василина и, схватив меня за руку, утащила в избу.

– Кеша, запутай следы! – скомандовала она и захлопнула дверь. – Садись в подпол и молчи! – старуха открыла люк, и я, осторожно ступая, спустилась в погребок. Здесь пахло травами и отчего-то дегтем. А может, мне так показалось. Я села на сундучок и прижала колени к груди, испуганно прислушалась.

Сверху сперва было тихо, только слышна шаркающая походка старушки, а затем и котяра что-то у нее спрашивал, и она что-то отвечала. Слов разобрать было невозможно. А потом начался такой грохот, шум, топот, что на меня посыпалась пыль и песок сверху, а я забилась в уголочек и забыла, как дышать.

– Ведьма! – услышала я громкое обращение. Затем был такой рык, что у меня все внутри задрожало от страха. Удивительно, но голос старухи не дрогнул, она отвечала так же, как и разговаривала с Кешей. Не громче, не тише. Вот же выдержка у бабки. Я восхищенно покачала головой.

– Лапы убрал! Мяяяя-у! – это уже Кеша верещит на кого-то. Затем слышно было, как этот кто-то шипит от боли. Видать, котяра оказал сопротивление.

– Ну-ка, прекратили громить мне избу! – вот сейчас я разобрала голос матушки Василины, которая, видимо, возмутилась не меньше Кеши на какие-то действия незнакомцев. И не побоялась же прикрикнуть? Я все больше и больше восхищалась пожилой женщиной.

Разговор уже принял другой тон, и, судя по звукам, сверху двигали стулья. Может, за стол сели? Я от любопытства и нетерпения ерзала и грызла ногти, хотя вообще-то еще в школе избавилась от этой пагубной привычки. Отдернула руки от лица и постаралась успокоиться. Сколько длилось это все наверху – не знаю, но я устала сидеть. Тело затекло и ныло. Я легла на сундук и свернулась калачиком, подсунув под голову свой мешок, и уснула. Не планировала спать, но усталость взяла свое, и я засопела.

Разбудил меня Кеша, который вышагивал у меня перед лицом, щекоча меня своим пушистым хвостом. Открыла я глаза в самый неподходящий момент, когда он повернулся ко мне задом, и мне открылся не совсем презентабельный вид кота сзади.

– Ты что делаешь? – я отмахнулась от хвоста, и котяра, довольно ухмыляясь, повернулся ко мне.

– Ты тут дрыхнешь, пока я грудью защищал тебя от оборотней. Это хорошо, что ты не храпела, а то матушке Василине не удалось бы убедить их, что в избе больше никого нет. Можно было, конечно, сказать, что она в подвале любовника прячет, но не в ее же возрасте, – продолжал рассуждать Кеша.

– Любви все возрасты покорны, – ответила всем известной фразой.

– Ну не в триста пятьдесят же лет, – моментально выдал возраст своей хозяйки котяра.

– Болтун – находка для шпиона, – снова заученная фраза из детства.

– Какого шпиона? – не понял Кеша моего юмора.

– Вражеского, – я встала с сундука и потянулась. Мышцы ныли и болели. Частично от неудобной позы и сна на жестком сундуке. Частично от того, что мое нетренированное тело офигело от марш-броска по лесу. В общем, жизнь меня к такому не готовила.

– У нас нет врагов. Порой селяне норовят обвинить матушку Василину в море или засухе. Но, как только выясняется, что это пастух отвел скотину к гнилому ручью, а дождь идет в тот же день, передумывают, – Кеша крутится под ногами, и у меня складывается впечатление, что он любит поболтать, а матушка Василина не слишком общительна или устала от гиперболтливого котяры.

– А оборотни? – закинула на плечо мешок.

– Идите ужинать? – крикнула сверху старуха. – Не слушай ты его, милая, он тот еще болтун, – подтвердила мои мысли женщина. – Ступай, ступай, каша уже готова.

Я выбралась из-под пола и осмотрелась. В избе практически ничего не изменилось, не считая того, что в углу валялся сломанный табурет, а дверь висела на одной петле.

– Ох, это они натворили? – я уставилась на дверь.

– Ничего, сейчас поедим и все поправим, – старушка будто и не расстроилась из-за сломанной двери и мебели.

Я села за стол, сунув мешок к себе под ноги. Спрашивать, куда его поставить, было неловко. Передо мной поставили миску с кашей и дали деревянную ложку. Я ела, а сама поглядывала под стол, так как поняла, что Кеша решил устроить в мое мешке раскопки. Он терся сперва у моих ног, а затем и вовсе, пренебрегая всеми правилами приличия, полез внутрь.

– Ты чего там забыл, Кешка? – окликнула его старушка.

– Да тут гостья наша мышей притащила, а я ее найти не могу, – ворчливым тоном ответил котяра. Я удивленно посмотрела под стол. А там меня ждала живописная картина. Все мои вещи были вытащены из мешка и валялись бесформенными кучами, а кот все рылся в поисках мифической мыши.

– Там нет мышей, а пахнут мои вещи хомяком, которого я лечила накануне, – внесла ясность, а у Кеши пропал охотничий азарт.

– Ну так не интересно! – Кеша даже не потрудился сложить вещи обратно в мешок, а просто развернулся и ушел. И запрыгнул на лежанку около очага.

– А ты, значит, милая, лекарь? – старушка заинтересованно посмотрела на меня.

– Можно и так сказать, но только я зверей лечу, – я сомневалась: рассказывать или нет о том, кто я. Но матушка Василина сейчас рисковала жизнью, и врать у меня язык не повернулся. Я села, выдохнула, чтобы собраться с силами, и как на духу выложила все, что со мной произошло. Женщина молчала и не перебивала, а мне уже стало немного не по себе, оттого что не понимала ее реакции.

– Значит, ты у нас призванная, – когда я замолчала, проговорила женщина.

– Да, – я выжидательно смотрела.

– Ну, значит, будешь осваиваться, – старушка усмехнулась своим мыслям. – Кеша, готовь девочке место, – скомандовала старуха.

– Прямо сейчас? – котяра недовольно сверкнул глазами. Обиделся, что не удалось проявить себя как хищника.

– Ну а когда? Пора спать укладываться, – матушка Василина посмотрела на кота, и тот, недовольно морщась, встал с лежанки и поплелся в угол. – А я тебе сейчас баньку быстро истоплю и спать уложу, – я сразу вспомнила, что в сказках с Бабой-ягой все так и начиналось, и нервно хихикнула.

Вопреки моим опасениям, вечер прошел без приключений. Я искупалась в бане, мне дали чистую рубашку и напоили после бани чаем, а вовсе не в печку посадили. Пока я парила свои косточки в баньке и мазала какой-то чудо-мазью коленки и руки, ободранные за все это время моих злоключений, в избе произошли некоторые метаморфозы. Дверь встала на место, словно ее не высадили всего пару часов назад. В уголке, где матушка Василина сказала Кеше устроить мне место, появилась деревянная постель с матрасом и подушкой, а загораживала все это дело занавесочка. Все было просто и по-деревенски, и туалет на улице. Нужник, так его назвал Кеша, когда проводил мне экскурсию. За домиком оказался небольшой огород, который в сумерках я плохо рассмотрела, но запах мяты уловила. Она просто росла у самой тропинки, что вела к огороду.

– Можно я сорву пару веточек? – я решила спросить разрешения.

– О чем ты? – Котик не понял вопроса.

– Я про мяту, – показала на растение, а котик удивленно покосился на меня.

– Рви, а тебе зачем? – Кеша с любопытством смотрел на то, как я осторожно срываю листики и пару веточек. Я с наслаждением принюхивалась к запаху любимого растения. Уже один запах успокаивал меня.

Мы вернулись в избу после прогулки, так как экскурсия получилась неинформативная: стемнело, и я половину не рассмотрела того, о чем говорил мне Кеша. Там нас ждал пирог с лесными ягодами и отвар из трав. Я помяла листик мяты и бросила в свою кружку, как в заварник. По комнате сразу же распространился запах растения.

– О, я вижу, ты знаешь кое-что о травах? – старушка протянула руку, и я отдала ей листики и веточки. Матушка Василина помяла листы так же, как и я, и бросила листики в пузатый металлический чайник, который висел над очагом, а веточки поставила в небольшую глиняную вазочку и водрузила на стол.

– Боюсь, что я только мяту и могу узнать из трав, – ответила женщине. Похвала, конечно, была приятной, но только если она заслуженная.

– Ничего, я тебя всему научу, – ответила старушка, и мы сели за стол. А что? Хорошая мысль! Чем-то же заниматься мне в этом мире нужно, и почему бы не стать ведьмой. Я усмехнулась своим мыслям.

– А вернуться мне домой никак нельзя? – я с надеждой посмотрела на старушку.

– Боюсь, что нет, – старуха пододвинула ко мне кусок пирога. – Не серчай, милая. Будешь жить со мной, я тебя всему научу, с голоду не помрешь, – успокоила меня матушка Василина. Так себе, конечно, перспектива: собственный ветеринарный кабинет сменить на избу в лесу с нужником на улице и обучением у Бабы-яги в отставке. Но женщина от чистого сердца предлагает помощь, и я была ей искренне благодарна. Она могла и не звать меня к себе. А оставить там, на дороге, где меня, скорее всего, нашли бы эти оборотни и не пойми что со мной сделали. Так что я уже ее должница.

– Спасибо, я вам очень благодарна, – ответила я старушке.

– Что, про дом думаешь? – проницательности пожилой женщине было не занимать.

– Да, – я кивнула. – Но нечего грустить, это ничего не изменит, – я знала, что это лишь бравада с моей стороны, но мне это сейчас нужно было, иначе если я начну хандрить, то сама загоню себя в глухую депрессию. Нужно что-то делать, работать, шевелиться, иначе в противном случае начнешь думать о вечном и смысле бытия. А это верный путь в апатию и хандру. Знаю, проходила уже это.

Меня уложили спать за занавесочкой, а старушка забралась на лежанку над печкой и Кешу с собой прихватила. Воцарилась тишина, в которой отчетливо можно было различить волчий вой где-то вдалеке. Я испуганно села на кровати.

– Что ты, милая? – старушка услышала мое шевеление.

– Это они? Оборотни? – сердце готово было выскочить из груди от непонятных чувств.

– Может, они. А может, просто волки воют в лесу. Не обращай внимания, ложись спать. Тебя здесь не тронут, не переживай, – ответила матушка Василина, и я легла на постель. Сердце все не хотело успокаиваться. Вой был таким протяжным, тоскливым, словно животное потеряло свою пару и теперь тосковало и звало ее. Может, это моя романтическая натура все придумала. Но я уснула, и приснился мне странный сон, где я иду по лесу, а животные мне кланяются, словно я хозяйка леса. Они склоняют головы, а белочка прыгнула мне на плечо и сует орешки в маленьких лапках. Я принимаю такой щедрый дар, а она, радостная, скажет с моего плеча на дерево и скрывается в листве.

Во сне мне спокойно и хорошо. Нет этого щемящего чувства тоски, нет страха, а лишь радость и спокойствие. Уверена, это все действие мяты на мой уставший организм.

Глава 2.

Утро началось рано. Все же проблематично дрыхнуть, когда гремят посудой и ворчат на чем свет стоит. Гремела посудой матушка Василина, а ворчал Кеша. Я зевнула и полежала, прислушиваясь. Тихая перебранка была о том, что Кеша был не в восторге оттого, что меня взяли в приживалки. Якобы им самим есть нечего. А матушка Василина посмеивалась и говорила, что ему вообще положено мышей ловить, и я явно на его паек в виде мышиного улова претендовать не буду.

Я встала, и Кеша сразу же прекратил ворчать, ушел в дальний угол, ближе к очагу.

– С добрым утром, милая, – поприветствовала меня пожилая женщина. – Мы разбудили тебя своей болтовней? – и женщина так пристально посмотрела на кота, а тот лишь фыркнул и отвернулся, сделав вид, что нас тут и вовсе нет.

– Ничего страшного. Чем я могу помочь? – котяра хоть и грубо выразился, но прав. Нечего быть нахлебницей и надо вносить свою посильную лепту.

– Тесто вымешивать умеешь? – я кивнула и встала у стола, на котором была рассыпана мука и старушка замешивала тесто. – Сейчас хлеб поставим в печь и супом займемся.

– Вы сами хлеб печете? – то ли с восхищением, то ли с удивлением заметила я.

– Да, милая, все сами. Овощи с огорода, мясо из леса, что в силки попадет. Стара я уже стала, чтобы охотиться иначе. Ягоды соберем, грибы. Я еще в город схожу, выменяю свои настойки на муку и еще что-нибудь. Но я редко в город хожу. Далеко он, – рассказывала мне старушка про свой быт и жизнь, пока я вымешивала тесто.

– А что за настойки? – тесто было готово, и я принялась чистить овощи для супа.

– Да разные. Укрепляющие в основном спросом пользуются, но бывает, что и другие заказывают. И я тогда в следующий раз их приношу, – старушка махнула рукой в сторону, и я обратила внимание на уголок за печью, где были столик, котелок, баночки и скляночки. – Не жалуют меня в городе. Говорят, что я ведьма, – матушка Василина рассмеялась, а я тактично промолчала. Если бы я увидела такую торговку на рынке, я бы тоже ничего не купила и тоже подумала бы, что она ведьма какая-то. И это я современный человек. А здесь, я так понимаю, люди подвержены суевериям и предрассудкам. Хотя у них тут оборотни по улицам ходят. Может, и не все так плохо и ведьм на кострах не сжигают.

– Я могу ходить и относить ваши настойки в город, – это было самое меньшее, что я могла предложить.

– Это далеко. Да и небезопасно, – высказала сомнения старушка.

– Пусть идет, хоть какая-то польза от нее. А если пропадет по дороге, то не велика и потеря, – раздалось ворчание от печки, где лежал Кеша.

– Ты что такой вредный? – я не могла понять, когда я успела наступить на кошачью мозоль.

– Это он не может простить, что мышь в твоих вещах не нашел, – рассмеялась старушка. Она хоть и была в возрасте и при том в немалом, если верить словам Кеши, но довольно шустро суетилась по дому. Не прошло и часа, как у нас были испечен хлеб и готов суп. Суп, правда, был постный. Но ничего, мне диета не повредит.

Матушка Василина показала ручей, где можно было брать воду, а также она полоскала здесь вещи. Как я понимаю, кондиционера здесь нет. И чтоб у вещей был запах свежести и чистоты, старушка пользовалась такой вот проточной водой без счетчика. Я с тоской посмотрела на свой маникюр. Видимо, с ним придется попрощаться и при том навсегда. Из ручья они носили воду в баню, и, чтоб не ходить в холостую, я принесла два ведра. Был еще колодец, но им пользовались лишь зимой, когда до ручья было проблемно добираться. Мне, не привычной к физическому труду, все это давалось с трудом. Уже после двух ведер руки болели, а их надо было еще раз шесть по столько же, чтобы наполнить кадку для холодной воды, и корыто, и бак, в котором грелась горячая вода. На будущее решила более экономно использовать воду в бане, чтобы потом не гнуть спину.

Я предлагала помощь во всем, и ее принимали. Я прополола пару грядок картошки, взрыхлила землю у овощей, потом сходила с Кешей за хворостом. При этом, мне кажется, он специально тащил меня какими-то буреломами. Вот же вредный котяра и злопамятный. Знала бы, что он так расстроится и затаит обиду, притащила бы ему мышь. Хотя по факту это его обязанность их ловить. После того как я вернулась с хворостом, был обед и отдых. Но отдыхом это можно было назвать с трудом, так как мы перебирали ягоды, что набрала ранее старушка с Кешей, когда шли обратно из города. Перебранные ягоды надо было подсушить, и я разложила их на солнышке, но не надолго, а то птицы от ягод не оставят ни следа. Еще надо было почистить грибы и порезать их, нанизать на тонкие шпажки и убрать к печке, чтобы они сушились. Нанизывать надо было так, чтобы кусочки не соприкасались друг с другом, и кусочки примерно должны были быть одинаковыми. Потом был полив грядок. Поливать надо было теплой водой из бочки, а потом в эту же бочку натаскать воду из ручья, чтобы к завтрашнему поливу она нагрелась.

Наступил вечер, а я мечтала лишь о том, чтобы дотащить свои бренные косточки до постели и прикинуться трупиком. Я сразу вспомнила, почему никогда не хотела жить в деревне.

Матушка Василина приготовила пирог с капустой, и я с удовольствием выпила мятный чай вприкуску с пирогом. О фигуре я перестала переживать, так как с такой физической нагрузкой толстой я не буду.

– Устала, милая? – это обращение “милая” было таким мягким и добрым, что грело душу.

– Очень, – честно призналась.

– Это с непривычки, – я вытянула ноги на противоположную лавку и задела Кешу, который улегся там.

– Мяя-у! Тебе места мало, кожаная?! – возмутился кот, а я чуть пирогом не подавилась от его обращения ко мне.

– Ну-ка, цыц! – шикнула на него старушка, и котяра что-то проворчал про незванных гостей, которые загостились, ушел на веранду греться в лучах уходящего солнца.

– Злопамятный, – покачала я головой.

– Он привыкнет. У него выбора не будет, – ответила матушка Василина, а я не поняла сути ее слов, но переспрашивать не стала.

Дни потекли за днями. Я помогала чем могла, но, естественно, были промахи. Когда я немного обжилась, пошли за грибами, провожатым со мной был отправлен Кеша, который показал в начале нашей тихой охоты съедобные грибы. А так как он искал целебные травки для матушки Василины, то каждый раз подзывать его и проверять: съедобный я гриб нашла или нет, не было возможности. Он же меня все время дергал, подзывая меня и требуя, чтобы я сорвала эти самые травки. Ножом срезать нельзя, лечебные травы не любит металла, для этих целей матушка Василина выдала мне деревянный нож. Он скорее распиливал стебли, но лучше, чем руками, так как имела дурость попытаться сорвать траву так. Итог: у меня были порезаны стеблями ладони, которые пекли, словно я их в кипяток засунула.

– А тебе нож зачем был дан?! – Кеша наорал на меня, увидев опухшие руки. – Где ты жила вообще, что такая неумеха? Иди, там в овражке ручей, руки сполосни, я пока поищу, что можно приложить. Возразить было нечего, если честно, и я молча проглотила хамство котяры.

Я пошла в указанном направлении. И, действительно, метров через пятьдесят был овраг, в который я чуть не свалилась. Как Кеша помнил, что он там, я ума не приложу.

Спустилась я в овраг и сунула руки в ледяную воду. Держала, сколько могла выдержать, и жжение сменилось онемением от холода. Мне даже показалось, что я заскулила, когда их вытащила из воды. Или это не я? Огляделась, но никого не увидела. Только вот тихий, едва заметный скулеж повторился. Это точно не я. Пошла на звук и, обогнув ствол поваленного дерева, обомлела. Там лежал волчонок. Маленький, я бы сказала, малюсенький. Он жалобно поскуливал и затравленно смотрел на меня. Он прижимал к себе лапку, и, судя по характерному излому конечности, лапка была сломана.

– Маленький, ты сломал лапку? – да, я дура и разговариваю с животными, но я так делала, сколько себя помнила, потому и сейчас удивленно уставилась, когда волчонок мне кивнул.

– Ты меня понимаешь? – и волчонок снова кивнул. – Я могу тебе помочь, ты позволишь? – и снова кивок. Я осторожно приблизилась к животному, опасаясь, что кивки мне лишь показались, и волченок меня может укусить. Но зверь позволил не только погладить его холку, но и прикоснуться к лапке. Она определенно была перебита и не мешало бы помочь зверю, иначе он навсегда останется калекой. А хромой волк – это нежилец.

Я посмотрела по сторонам, но ничего подходящего, что можно было использовать в качестве шины, я не нашла.

– Эй, кожаная, ты куда делать? – раздалось откуда-то сверху, и я подняла голову. На краю оврага стоял Кеша и таращился на меня. Вернее, он во все глаза смотрел на волчонка около меня. – Ты что удумала?

– Я тут волчонка нашла. У него лапка сломана, нужно отнести домой и помочь, иначе он погибнет, – обратилась я к коту и поняла, что происходит что-то несусветное. На его кошачьей морде отразился такой спектр эмоций, что я даже удивилась, что они у него есть.

– Тебе бед и проблем мало было? Да что ж ты за кожанная-то такая! Сама приживалкой на шее устроилась, так еще и детеныша оборотня решила притащить. Да ты знаешь, что с нами сделают его родные, когда найдут? – я удивленно посмотрела на малыша-волчонка. Он оборотень? А как же их хваленая регенерация? Или это только в фэнтези-книгах она имеет место быть?

– Я малыша здесь не брошу. Он погибнет без моей помощи, – я тоже умею быть упрямой.

– Ну и сиди здесь с ним, значит! – Кеша фыркнул, развернулся и, демонстративно показав мне свой пушистый зад, скрылся из виду. Я сперва подождала пару минут в надежде, что он вернется, но ожидания не подтвердились. Вот вроде кот, а по характеру – ну форменная скотина!

Я осторожно постаралась поднять малыша на руки. Несмотря на кажущийся маленький вид, волчонок оказался довольно тяжелым.

– Тише, малыш, – маленький оборотень тихонечко поскуливал, но даже не пытался скалиться или схватить меня за руку. Одна попытка подняться с ношей на руках, вторая, и я понимаю, что так дело не пойдет. Я падаю на колени и не могу осилить подъем. Сняла с плеч плащ и погрузила на него малыша, а сама подхватила края плаща и потащила его наверх. Малыш скулил, когда я своими резкими толчками задевала его лапку, но вел себя как герой. Я на коленях, вся грязная и уставшая, наконец-то выбралась из оврага. По лицу струится пот, который я стираю рукавом.

– Долго ты копошиться здесь собралась? Малышу-оборотню помощь нужна вообще-то, – раздалось в стороне, и я подняла злой взгляд на Кешу. Убью котяру, пусть только случай подвернется. Видимо, это было отображалось настолько отчетливо у меня во взгляде, что котяра отошел еще на пару шагов от меня в сторону.

– Мог бы и помочь, – ворчу себе под нос, с трудом поднимаясь на ноги.

– Чем? У меня же лапки! – и кот натурально так показывает мне свои передние лапы, усевшись на пушистую попу. Этот скот бесил меня до зубовного скрежета, но он прав. Чем он мог бы мне помочь?

Я взвалила себе на плечи ношу с волчонком, который лишь сдавленно заскулил.

– Прости, мой хороший, прости, – попыталась я утешить малыша, и тот затих. – Показывай дорогу. Самую короткую.

Кеша развернулся и потрусил вперед, а я за ним. И мне кажется, что сейчас он действительно показывал самый короткий путь, так как спустя минут пятнадцать я уже увидела избу, хотя до оврага мы шли больше часа.

– Ах ты, подлое кошачье отродье! – я еле дышала, но не могла не возмутиться. – Ты какого лешего таскал меня по лесу больше часа?

– Ты потише-то про лешего, а то придет в гости, – одернул меня Кеша строго, и я не поняла сейчас: он серьезно или, как обычно, издевается надо мной. – Ты же по грибы да по травы пошла, а не в поход. Главное – не расстояние, а то, сколько ты всего собрала, – философствовал котяра. Я-то, может, и была с ним согласна, но раздражение и злость на этого мохнатого не давали мне покоя.

– У тебя чертей в роду не было? – я попыталась смахнуть прядь, которая выбилась из-под платка и теперь прилипла ко лбу, усиливая градус раздражения.

– Не исключено, ведь я из очень древнего дворянского рода, просто заколдован. А так, может, я был бы царем или императором, – вдруг выдал Кеша, а я даже остановилась от удивления, заодно и дух перевела.

Я не успела ничего сказать, как к нам подбежала матушка Василина. Она перехватила мою ношу и с легкостью понесла ее к столу, что был на веранде. Я с удивлением проводила пожилую женщину взглядом. Откуда у нее силы берутся? Кажется, что она себя еле на ногах носит, а сейчас с легкостью подхватила малыша-волчонка и понесла на руках.

Она бережно уложила его на столе и принялась осматривать.

– Таша, ты где ее нашла? – обратилась ко мне женщина.

– В овраге, когда руки мыть пошла. Малыш за поваленным деревом лежал и скулил. Я думала, это волчонок, а Кеша сказал, что оборотень, – я подошла к столу и погладила по изможденной мордочке. – Малыш совсем плох.

– Да. Это совсем молоденькая девочка-оборотень, и она очень долго в звериной форме, потому и не может в человека превратиться, – матушка принесла воду и тряпицы, и мы стерли с шерсти малышки грязь. – Сможешь ее вылечить? – вдруг обратилась ко мне старушка. – Потому что если не сможешь, то лучше бы ты ее оставила там.

– Почему? – я опешила от слов женщины. Как можно было оставить малышку в овраге?

– Потому что ее точно уже ищут, и скоро бы дошла очередь и до этих мест. И ее бы нашли, пусть и мертвой, но не у меня в избе. А так они выследят ее по запаху и придут сюда. А здесь уж оборотням будет все равно, что она погибла не по нашей вине, – объяснила матушка Василина, а у меня мурашки по коже побежали. О таком и не подумала. Подставила, конечно, свою добродетельницу. Но если малышка выживет, то, значит, ничего и не подставила. А значит, мне надо сделать так, чтобы она выжила. Мозг активизировал работу с удвоенной силой. На второй план ушли усталость и горящие огнем ладони, а были мысли лишь о маленькой девочке-оборотне.

– Говори, что тебе нужно, а то, поди, в травах не сильна, – предложила старушка, и я благодарно кивнула.

– Мне нужно обезболивающее, чтобы она от болевого шока не умерла, когда я буду складывать ей лапу. А еще надо обработать руки чем-то обеззараживающим, – попросила я старушку. Она мгновение спустя принесла какую-то настойку и залила малышке в рот, отчего она жалобно заскулила.

– Потерпи, милая, потерпи, – попыталась я утешить свою пациентку.

– Когда она подействует? – я тщательно отмывала руки и хотела уже их обработать водкой, что принесла матушка, но та увидела мои ладони и зло зыркнула на Кешу.

– Ты для чего был с Ташей отправлен? Ты вообще хоть что-то можешь сделать нормально? Что у тебя за характер? Не надо было мне тебя с той дворцовой помойки забирать! – Матушка Василина схватила полотенце и пустилась за Кешей, а тот лишь пытался скрыться. Пара ударов все равно пришлась по пушистой жопке, а я не могла сдержать улыбку. Вот она, вселенская справедливость.

– Она сама-мяуу начала рвать все подряд руками, – пытался оправдаться котяра.

– А ты что делал? Я тебе что сказала? Глаз с нее не спускать! – шумела старушка.

– Я и не спускал. Мешать ей делать глупости – команды не было, – возражал котяра, вскочив на крышу веранды. Так как до него было не дотянуться, то матушка успокоилась и перестала пытаться достать кота полотенцем.

– Я сейчас принесу мазь, пока ты обработаешь руки, и настойка подействует, – старушка скрылась в избе и вышла со склянкой. Она сама обработала мне руки, и боль сразу же утихла. Только мазь желтого цвета прикасалась к коже рук, как сразу жжение исчезало.

– Спасибо, все прошло, – я поблагодарила женщину. – Я думала, у оборотней высокая регенерация, – вспомнила я, что за вопрос мучил меня, когда нашла малышку.

– Да, но эта девочка еще совсем кроха и не умеет запускать эти процессы в организме. Чтобы запустить этот процесс, нужна концентрация. Она сама по себе не работает, этому надо учиться, – объяснила мне старушка, а я удивленно хмыкнула. Ничего себе, как все мудрено. – Ну что, можно приступать. Настойка подействовала. Я еще вот укрепляющую принесла, только это все для людей, – уточнила матушка Василина, а я кивнула. Думаю, в случае с оборотнем не имеет слишком большой разницы: для человека или волка эта настойка.

– А теперь терпи, малышка, будет больно, – предупредила я свою пациентку, которая лишь кивнула, преданно глядя мне в глаза.

Я начала. Складывать по частям волчью лапу, приятного мало и дело не в страхе, что волчонок может меня цапнуть, а в том, что я чувствовала, насколько больно делаю малышке. Матушка принесла досочки, которые я использовала в качестве шины, и я забинтовала лапу. Мы обе выдохлись, и матушка один флакон настойки вылила в волчью пасть, а второй заставила выпить меня. Настойка подействовала моментально, и я почувствовала прилив сил, словно во мне заменили батарейки.

– Иди, я в бане воды согрела. Сама помойся и ее помой, – старушка кивает на волчонка. Я отнесла малышку в баню. Осторожно, чтобы не потревожить больную лапу. Баня была не жаркой, а то что надо, чтобы просто помыться и помыть юную пациентку. Мы вернулись, как раз когда матушка Василина накрывала на стол. Запах ароматных лепешек напомнил мне, что я ничего не ела с самого утра, а мы с этими приключениями пропустили обед.

– Иди ужинать, – позвала старушка кота, который так и сидел на крыше веранды. – Я уже не сержусь, – примирительно добавила матушка.

– А вот я еще сержусь, – Кеша гордо вильнул хвостом и повернулся к нам задом, демонстративно уселся к нам спиной на пушистый зад.

– Ну и сиди голодный, – безразлично пожала плечами матушка Василина.

Пока мы обедали-ужинали, погода испортилась. И сразу же после ужина вынуждены были зайти в избу. Матушка Василина растопила печь, и в избе стало тепло и уютно. Она разогрела травяной чай, а я задалась вопросом: что было в тех настойках. Малышку мы уложили перед огнем, и она задремала. А матушка Василина рассказала, как она готовит настойки, и даже предложила приготовить ее в качестве закрепления материала. Мы провозились до глубокой ночи, но я научилась готовить укрепляющую настойку и обезболивающую. Малышка то и дело постанывала и поскуливала во сне, и в итоге я легла рядом с ней, гладила, прижимала к себе, пытаясь успокоить. Матушка Василина дала мне подушку и пару одеял, и я замоталась с волчонком в них. Не было ощущения, что это что-то противоестественное. Просто ребенок болеет и его надо успокоить и вылечить. Матушка Василина пошла и пустила в избу Кешу, который мокрый, продрогший и не такой уже и норовистый, заскочил в избу и шмыгнул к печке, но, увидев там нас, остановился как вкопанный.

– Иди к нам, дворянин с помойки, – не смогла сдержать себя и не поддеть котяру.

– Если скажешь кому-то, тебе несдобровать, кожаная! – пригрозил мне Кеша, а я лишь улыбнулась и похлопала кусок одеяла поближе к огню.

– Иди уже, хватит ворчать, – закатила глаза оттого, с какой физиономией котяра прошествовал к огню и улегся рядом с нами, словно одолжение сделал. Так втроем мы и уснули.

Глава 3.

Ночь прошла тревожно, и я не выспалась. Если точнее, то за ночь мне удалось поспать всего пару часов, и нужно не забывать, что я не привычная ко сну на полу, пусть и на одеялах. Бока болели и ныли, а голова трещала по швам.

– Как она? – матушка Василина уже замешивала тесто и ставила чайник на огонь.

– Всю ночь стонала и подвывала, – я растирала затекшие бока. – Она не может стать человеком?

– Что-то пошло не так при ее обороте, – задумчиво ответила старушка. – Оборотни при первом своем обороте очень неустойчивы. Им нужна сильная связь с кем-то, чтобы они обратно стали человеком, потому что звериная форма этих двуликих существ очень сильна. Она завладевает разумом и волей, а у детей нет опыта, как договариваться со своим внутренним зверем, – пояснила женщина. – На-ка, почитай пока это, – и женщина положила на стол передо мной книгу. Как оказалось, это был рукописный том с описанием снадобий, лекарств, настоек и многого другого. В ней были и наблюдения, и мысли, и описания каких-то значимых событий из жизни женщины. Этакий дневник продолжительностью в триста лет. Я с удивлением посмотрела на матушку Василину, а та лишь хитро улыбнулась мне.

– Что это? – я открыла первую датированную запись и последнюю, между ними реально было триста лет.

– Книга Теней. Но не бойся, в ней больше светлого, чем темного, – видимо, старушка неправильно поняла мое удивленное лицо.

– Зачем вы мне ее даете? Что это значит? – я испуганно вскочила и шарахнулась от стола, словно эта книга может на меня напасть.

– Присядь, Таша. Мне надо многое тебе сказать, пока Кеша и малышка спят, – женщина махнула рукой на лавку, а сама, ловко соорудив пирог, сунула его в печь, обтерла руки и села напротив меня. Я послушно села на свое место, хоть и была настороже, словно мне угрожает опасность от этой старой женщины. – Я стара, и скоро закончится мой век. Мне придется уйти. И прости меня, что я поступила с тобой нечестно, – на лице старушки не было ни тени раскаяния. – Я не знаю, сколько мне еще суждено быть здесь, и я не смогу уйти, если ты не примешь мою силу. Ты сможешь, справишься, я знаю. У тебя большое чистое сердце, наполненное любовью. Именно такое должно быть у настоящей ведьмы. Кеша подозревает, что мне скоро суждено покинуть вас, и потому вредничает. Он хороший фамильяр, хоть упрямый и своевольный. Не бросай его, даже если он будет делать пакости и вредничать. Он смирится и полюбит тебя, если еще не полюбил. Я подобрала его на помойке, а когда между нами установилась связь, он научился понимать речь и сам начал говорить. Только при посторонних он должен молчать, иначе местные сразу вычислят в тебе ведьму. И тогда тебе костра не избежать, – добавила старушка, а мои глаза готовы были вывалиться из орбит. Я так и подозревала, что здесь тоже есть какая-то инквизиция. – Когда малышка окрепнет, вы должны будете покинуть этот дом, пойдете в город и снимете там новый дом, откроешь лавку с лекарственными настойками. Будь осторожна и опасайся оборотней, которые тебя призвали. Я не знаю точно, для чего именно ты им понадобилась. Не исключаю того, что хотели принести в жертву в последней надежде на спасение своей расы.

– А что с ними случилось? От чего их надо спасать? – я вспомнила гигантских волков в той пещере. Скорее уж людей нужно от них спасать.

– Оборотни вымирают, – старушка открыла Книгу Теней на какой-то странице и показала мне запись, датированную примерно пятьдесят лет назад. – Примерно в это время началась эта проблема. Вернее, ее начали замечать. Сейчас волчат можно пересчитать по пальцам одной руки. Сперва напасть поразила знать и аристократию, но постепенно распространилась и на менее знатных оборотней. Ни волчицы, ни женщины не могут забеременеть, а если случается такое чудо, то только одна беременность из десяти разрешается благополучно. Поэтому за ней придут, уверена, ее давно уже ищут, – и старушка кивнула на спящую малышку. Кеша устроился между лап волчонка, и она словно обнимала этого кошачьего демона. Если не знать, какой он вредный, то можно даже умилиться.

– Неужели никто не знает, как поправить рождаемость у оборотней? – я перевела взгляд на старушку.

– О, этим занимаются и ученые, и придворные маги, но еще никто не узнал, с чем это связано и почему так происходит, – ответила старушка. – Храни эту книгу и никому не показывай. Перед тем как войти в город, найди укромное местечко и спрячь ее, так как тебя как чужака могут досмотреть, и ты можешь вызвать подозрения. Кланы хоть и не воюют открыто друг с другом, но очень настороженно относятся ко всем чужим. Если тебя спросят, то скажешь, что путешествуешь. Обо мне ни слова никому не говори, и чуть почувствуешь опасность, сразу же собирай вещи и уходи. Не тяни, иначе может быть поздно, – эти наставления меня пугали.

– Может быть, вы все-таки сгущаете краски. Кому я нужна? – я попыталась прогнать озноб, который появился от слов старушки.

– Жить хочешь? – этот вопрос был задан таким тоном, что я лишь кивнула. – Тогда сделаешь, как я сказала. И никому не доверяй. Поняла меня? – я снова кивнула.

– Учи пока самые необходимые рецепты настоек. Потому что за книгой вернешься, когда будешь уверена, что за тобой никто не наблюдает и ты не вызовешь подозрения. Иначе короток будет твой век, и закончишь ты его на костре, – снова начала меня стращать матушка Василина.

– Вы чего тут шушукаетесь и чем это пахнет? – Кеша открыл один глаз и внимательно посмотрел на нас.

– Обсуждаем одного очень вредного кота и что из него можно приготовить, если он не прекратит вредничать, – матушка Василина строго посмотрела на своего фамильяра.

– Я вам поперек горла встану, – потягиваясь и выпуская коготки в одеяло, проговорил Кеша.

– Ты давно уже там, – усмехнулась я и, взяв книгу, вышла на веранду, чтобы не слушать ворчание кота о том, что кожаная приживалка обнаглела, распоясалась, и в приличном доме ей бы уже давно нассали в туфли за подобные выпады.

Учила я усердно. И периодически сдавала экзамены у матушки Василины. Она была строгим, но справедливым экзаменатором. Я еще несколько раз ходила в лес за травами, но уже с матушкой Василиной и малышкой, которая начала поправляться. На лапку она не наступала, но все время жалась к моим ногам. Она исправно нюхала травы, что я срезала деревянным или костяным ножом. И порой фыркала, если запах ей не нравился. Она ковыляла за мной, словно хвостик, и часто просто прижималась, если я садилась отдохнуть. Я старалась гладить, обнимать и прижимать к себе малышку. Совсем еще ребенок, осталась без родителей, и ей страшно. Я ее прекрасно понимала. Я хоть и не ребенок, но мне тоже страшно в этом чужом для меня мире. Несколько раз осматривала ее лапку. Кости срослись правильно, и она, скорее всего, просто боялась наступать на нее.

Так прошел практически месяц. И подходил день, когда нужно было идти в город. Я нервничала. Как я останусь с малышкой на хозяйстве? И вроде освоилась и всему научилась. Но все равно настолько привыкла к матушке Василине, что даже и не представляла, как я несколько дней проживу без нее. Старушка же развила невиданную деятельность. Перебрала сундуки, что-то там искала, разбирала, перекладывала. Я предложила помощь, но энергичная старушка отказалась. Собиралась она несколько дней, а потом вдруг ей стало плохо. Резко, неожиданно и очень пугающе.

– Ты должна пойти в город вместо меня, – проскрежетала старушка.

– А это не подождет? В чем срочность? – я еле сдерживала слезы. За день женщина словно уменьшилась еще сильнее. Хотя куда больше-то?

– Я обещала, что приду к этому времени. А обещания нужно выполнять, – погрозила мне пальцем старуха.

– Не подохнут твои старухи без отвара от подагры! – ворчал Кеша, расхаживая кругами около постели матушки. - Да и эти прыщавые недоразумения тоже перебьются! Меньше сладостей трескать будут, и не надо будет мази у тебя покупать.

– Если они перестанут покупать мази и настойки, то на что я буду покупать тебе мясо и молоко? – резонно заметила матушка Василина.

– Я могу и без этого прожить какое-то время, – смилостивился котяра. Вообще он невероятно переживал, но даже свой страх прятал за ворчанием.

– Вам троим надо отправиться в город, – настаивала женщина.

– Но почему всем? – настаивал Кеша. – Почему?

– Ты покажешь дорогу, а малышка мне здесь будет обузой, – сурово проговорила женщина.

– Я умываю лапы! – кошачий демоняка раздраженно фыркнул и демонстративно пошел на улицу.

– Слушайся Кешу, он плохого не посоветует. Я доверяла ему как себе, – наставляла меня матушка.

– Хорошо. А как быть с малышкой? – волчонок, почувствовав, а может, услышав, что про нее говорят, заглянула в дверь. А может, вредный котяра и ее донял уже, что она сбежала с веранды.

– Скажешь в городе, что нашла ее на опушке и решила отвести в город. Если в городе найдуться ее родные, оставишь ее им. Она обернется человеком, как только почувствует себя полностью в безопасности. Или если очень захочет этого. Будь настороже и никому не доверяй. Помнишь все, что я тебе рассказывала?

– Конечно помню. Но вы так говорите, словно прощаетесь, – слова матушки Василины насторожили меня.

– Все может случиться. И ты должна помнить все, иначе пропадешь.

– Что вы задумали? – догадки мелькали у меня в голове, но я боялась поверить в них.

– Все, что я задумал, я исполню. Пришло время, – тихо прошептала старушка. – Ты все чувствуешь. И прошу: не держи зла на меня.

– О чем вы? – я напряглась.

– Ни о чем. Просто запомни мои слова, – и матушка с силой сжала мою руку. – Все ответы найдешь в Книге Теней, – напомнила мне женщина.

– Кожаная, я есть хочу! – раздалось на всю комнату недовольное ворчание Кеши. Когда он вошел в комнату, никто не заметил.

Я засуетилась и быстро приготовила пирог с брусникой по рецепту матушки Василины. Похлебка была уже к этому времени готова, а куропатка, что попала в силки, была зажарена.

Мы поужинали, пересмотрели сумки, приготовленные к завтрашнему путешествию, и легли спать. На душе было тревожно, и малышка всю ночь прижималась ко мне. Иногда жалобно всхлипывала, и я пыталась утешить волчонка. Маленькая, она тоже чувствовала грядущие перемены. Спала я урывками, но даже в эти беспокойные провалы в сон мне снились волки. Те самые, что были в пещере. Словно они искали меня. И я тоже просыпалась в холодном поту, прижимаясь к горячему мохнатому боку.

Утром чувствовала себя словно и не спала вовсе, но собрала волю в кулак, позавтракала сама и накормила всех. Закинула за спину заплечный мешок, что собирала матушка Василина. Спереди повесила второй, с провиантом и сменной одеждой. И, поцеловав старушку, с тяжелым сердцем выдвинулась в дорогу.

Сперва мы шли за Кешей узкой тропой, но спустя часа три вышли на проселочную дорогу. Когда начали сверкать молнии на совершенно чистом небе, я удивленно посмотрела наверх.

– Это что такое? Гроза? – я никогда раньше этого не видела. Ни тучки, ни облачка, но молнии разрезают небесную гладь.

– Нам надо срочно вернуться! – заверещал в панике Кеша. – Немедленно!

– Но мы прошли уже прилично, – я не понимала, что происходят с котом, а он метался и все поглядывал на небо.

Я скинула мешки на землю и задрала голову, смотря на небо. Прогремел гром, и молния разорвала небо. Почувствовала ее удар. Последнее, что я услышала перед тем, как потерять сознание, – это слова Кеши: “Уже поздно, она умерла”. И первые крупные капли дождя упали на землю.

Глава 4.

– Вставай давай! – раздается над ухом. Тело болит, а голова словно с похмелья. Но я точно помню, что, как попала в этот мир, у меня “сухой закон”. Воспоминания о случившемся заставляют мозг работать в бешеном темпе.

– Что случилось? – резко сажусь, но охаю оттого, что голова кружится. Осматриваю себя и понимаю, что мокрая, местами подпаленная. Ощупываю волосы и ощущаю, что они, как в детским мультках, встали дыбом.

– Я теперь сирота, – Кеша сидел в стороне и не смотрел на меня. Он сверлил взглядом тропу, откуда мы пришли. Словно там кто-то должен показаться.

– О чем ты? – я попыталась привести себя в порядок и хотя бы пригладить волосы.

– Ты знала, да? – Кеша обернулся в мою сторону, и столько злости и обиды было в его взгляде, что стало даже не по себе.

– Что знала? – я не могла собрать мысли в кучу. Все же меня молнией шарахнуло, а это не хухры-мухры.

– Что матушка нас отправила в город, чтобы умереть в одиночестве, – кот приближался ко мне. И было что-то такое опасное в его походке, словно он хищник, вышедший на охоту.

Когда до меня оставалось пару метров, между нами вдруг вклинилась малышка, которая ощерилась и зарычала на кота.

– Кеша, ты в чем меня подозреваешь? – я даже пятиться начала, когда котяра начал наступать. – Я ничего не знала. И не понимаю, что происходит.

– А произошло вот что, – кот игнорировал малышку и ее попытку меня защитить и даже не посмотрел на нее. – матушка Василина умерла. И она знала, что так и будет. Потому и отправила нас в город. Она передала свою силу тебе. Поэтому тебя ударила молния, так как это была не молния, а магия. Теперь я твой фамильяр, кожаная! – прошипел недовольный кот.

– Давай вернемся? – я действительно не знала, что делать, и была растеряна.

– Мы не найдем ее дом. Дом и все, что было в нем, уходит вместе со своей ведьмой, – добавил Кеша.

– И как нам быть? – не нашла в себе сил и уселась с размаху на землю. Моей одежде этот маневр не повредит, я и так на жительницу местной помойки сейчас больше всего похожа.

– Идти в город и обустраиваться там. Или у тебя есть другие варианты? – Кеша тоже сел и выглядел очень уставшим. Сложно представить себе уставшего кота, но у него даже плечи опустились, и он сидел пригорюнившись.

– У меня нет никаких вариантов, – я прижала к груди колени и обняла их руками. Ко мне подошла маленькая волчица и начала ластиться в попытке успокоить меня, видимо, понимая мою растерянность.

– Проверь свои вещи. Там должна быть книга и сбережения матушки, – Кеша медленно подошел к моим баулам.

Стало так грустно и тоскливо, что слезы сами потекли по щекам, пока я развязывала собранные матушкой Василиной сумки. Я нашла смену белья и переоделась, всхлипывая и утирая слезы. Осталась я одна в этом суровом, неприветливом мире. Только я нашла родную душу, к кому привязалась, и та решила оставить меня на попечение вредного кота. А это то же самое, что на произвол судьбы, так как помощник из него тот еще. Скорее навредит, чем поможет.

Кеша шарил по вещам, проверяя, чем же мы располагаем. А я села на валун у дороги и плакала. Слезы облегчали душу, и в конце концов, когда кот оказался в подозрительной близости, я просто подгребла его к себе и обняла.

– Эй, ты чего удумала! – возмутился Кеша.

– Хоть сейчас не ворчи, а? – всхлипнула и сильнее стиснула мохнатую тушку. Он стоически терпел, но недолго. Минут пять, пока моя истерика затихала.

– Если ты все, то давай отправляться в дорогу. Нам надо до таверны дойти засветло, – кот высвободился из моих объятий, а я поняла, что мне стало легче.

Сложила все, что Кеша разложил. По его указанию часть денег убрала в кошель, который привязала к поясу, а часть убрала в кушак, который завязала на шее волчицы. Вряд ли кто захочет ограбить волчонка. Я действовала строго, как мне говорил делать Кеша. Я помнила наставления матушки на счет книги и потому далеко ее не убирала. Ее придется спрятать, перед тем как в город зайду.

К таверне, о которой говорил кот, мы пришли уже в кромешной темноте. На первом этаже горел свет, и женщина, подоткнув края юбки, мыла полы.

Кеша и малышка предусмотрительно остались в стороне, чтобы не спугнуть ее и не привлекать излишнего внимания.

– Добрый вечер, хозяюшка. Комнаты не найдётся? Или, может, хоть места на сеновале? – я устала так, что готова была уснуть стоя, как лошадь, так что мне бы и стойло на конюшне подошло.

– Отчего ж не найтись? Найдется, милая, – женщина выпрямилась, и я испуганно отшатнулась. Мгновение, и я взяла себя в руки в попытке сделать вид, что меня ни капли не испугала внешность женщины. Все ее лицо было покрыто язвами и гнойниками. В моем мире она была бы постоянным клиентом дерматолога и косметолога. А здесь она просто несчастная женщина, которая вынуждена всю жизнь мучиться с такой бедой. – Комнаты заняты, а вот на сеновале действительно есть местечко. Лучше тебе, милая, там сегодня ночевать от греха подальше, – и женщина с опаской покосилась на вход в таверну, откуда доносились шумные голоса и смех. – Я провожу тебя.

– Хорошо, – я пошла за женщиной, хотя если присмотреться, это скорее была девушка, и видимо, довольно молодая. Кеша и малышка должны были присоединиться ко мне позже. Мы на всякий случай все с котом обговорили.

Что я хочу сказать о сеновале. Мне понравилось это место. Чисто, сухо, тепло и пахнет скошенной травой. Женщина сбегала за одеялами и даже похлебку в миске принесла.

– А что там у вас в таверне? Людей много? – я покосилась на женщину, которая ждала, пока я доем похлебку. А мне очень хотелось улучить момент и отправить ее куда-нибудь, чтобы удалось накормить малышку и вредного кота вкусной наваристой похлебкой.

– Да, много. Тебе, милая, лучше им на глаза не попадаться. А то они такие: не спросят, как звать, в койку утащат. Ты вон какая красивая, приметная, – я при этих словах чуть не подавилась куском мяса.

– А вы…. ? – замялась, не зная, как сформулировать вопрос, чтоб не обидеть девушку.

– А ты сама видишь, какая я. Так что мне бояться нечего, – усмехнулась грустно собеседница.

– А это можно вылечить? – с сочувствием смотрела на женщину. Здесь при равномерном, хоть и тусклом освещении, я смогла разглядеть, что это и не женщина взрослая, как мне показалось сперва, а девушка. Просто лицо, так обезображенное язвами и нагноениями, ее состарило раньше времени.

– Не знаю. К знахаркам идти батюшка не разрешает, – грустно ответила девушка.

– Дорого знахарки берут? – а вот сейчас я уже интересовалась из прагматических соображений. Надо же мне вступать, так сказать, в самостоятельную жизнь.

– Дорого или дешево – не знаю. Да дело ж не в деньгах. Батюшка уверен, что все знахарки – ведьмы и обязательно мне что-то плохое сделают, – ответила собеседница. – А вы похлебку еще будете? Там еще чуток осталось, – предложила девушка, и я закивала. – Я сейчас сбегаю, обождите.

Девушка убежала, а я полезла в сумку, в которую матушка Василина сложила настойки, чтобы у меня были готовые на первое время. Я четко помнила, что у нее был настой и притирка от гнойников. Вдруг девушке поможет.

– Ты там что шаришь, кожаная? – я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Может, хватит меня пугать? – строго посмотрела на кота, потом по сторонам. А то, может, хозяйская дочка уже бежит обратно. И ей лучше моих попутчиков не видеть.

– Ага, тебе если о себе не напоминать, ты и покормить забудешь, – возмутился кот и заглянул в миску. Он со скоростью света похватал картошку и мясо с овощами и довольный, вылизал миску, а затем и лапы.

– Где малышка? – испуганно посмотрела туда, откуда пришел Кеша.

– В безопасности, не дрейфь. Так что ты ищешь? – котяра деловито сунул мордочку в рюкзак.

– У девушки, что нам помогает, все лицо в язвах и гнойниках. Вот хотела настойку и притирку ей дать. Вдруг поможет, – объяснила я все коту.

– Так у нее ж не болезнь, – вдруг авторитетно ответил Кеша.

– А что? – я даже опешила от такой заявочки.

– Как что? – и кеша с тоской посмотрел на пустую миску. – А поесть больше нету, да?

– Сейчас она еще принесет. Ну ты и бездонный желудок! – поворчала на кота. – Так что там ты говорил про лицо девушки? В смысле, это не болезнь?

– Это ей заговор сделали. Видать, кому-то не нужно, чтобы у девушки было чистое личико, – ответил пушистый.

– В смысле? Объясни ты толком! – мы одновременно с котом обернулись на звук шагов.

– Такой заговор кто-то из близких родственников может сделать, – кот быстро шмыгнул на балку и притих, сверху наблюдая за тем, как девушка принесла еще одну миску похлебки и ароматный кусок пирога.

– Вы меня простите, я хотела еще кувшин молока принести. Но батюшка заметил, и смогла только это ухватить, – девушка отдала мне миску и пирог, а я переваривала последние слова Кеши.

– А ты батюшке помогаешь, да? – видно было, что девушке хочется поболтать, поэтому она уселась и с радостью начала рассказ.

– Да, я одна у него осталась. Матушка в родах умерла, вот и живем мы с ним вдвоем. Я как помладше была, так у меня этого на лице-то не было. Вот он переживал сильно, что замуж выскочу и забуду про него, и таверну брошу, а ему ее одному не потянуть, – щебетала девушка. – А как у меня эта зараза появилась, так он и успокоился, – грустно добавила собеседница.

– Спасибо тебе, я утром заплачу. Сколько я должна? – я бросила беглый взгляд на кота, который зыркал на нас из-под крыши сеновала.

– Да что вы. Ничего не надо, – улыбнулась девушка и, смутившись, схватила вылизанную Кешей миску и выскочила из сарая.

– А я тебе что говорил? Это папашка порчу на нее навел. Поди, заставил умыться заговоренной водой. Вот теперь девка и мучается. Зато ему спокойно. Кто ж на такое пугало посмотрит-то? – Кеша ткнулся мордочкой в миску с похлебкой.

– Ты свою порцию съел, зови малышку, – отпихнула я кота от миски, но он все равно ухватил жирный кусок мяса, и утащил в сторону.

– Неблагодарная ты, – пытаясь прожевать и проглотить кусок не по размеру, проворчал кот.

– Ты мне скажи, мы сможем ей помочь? – задала тревожащий меня вопрос вслед коту.

– Мы – нет, а вот ты – да, – ответил Кеша. – Забыла? Теперь у тебя сила матушки Василины, – пояснил кот и скрылся в двери.

Я хотела еще что-то спросить, но не стала. Вернется и все расспрошу поподробнее. Прошло пять минут, десять, а Кеши все нет, и я начала волноваться. Куда они пропали вместе с малышкой? Она же совсем ребенок. Не дай бог, случилось что-то. От этого кота можно ожидать все что угодно. Я, обеспокоенная и заведенная собственными плохими мыслями, вышла на улицу, собираясь пойти поискать этого обалдуя мохнатого.

Я вышла из сарая и огляделась. Ни кота, ни малышки нигде нет. Я уже и волноваться начала, но не кричать же. Меня тогда все услышат, не только Кеша и малышка. А из таверны как раз слышны громкие голоса. И я решаю, что лучше будет обойти сеновал и вернуться. Может, к этому времени они уже появятся. Но стоило мне завернуть за угол сарая, как я оказалась в крепких мужских обьятиях.

– О, какая птичка здесь летает! – и мужчина дыхнул на меня смрадным запахом изо рта.

– Пустите, а то закричу, – я попыталась придать голосу суровости.

– Да подожди ты кричать. Может, я и один справлюсь, – мужчина сам гоготнул и прижал меня к стене сарая. Развернул, заломив руки и перехватив мои оба запястья одной рукой. Второй нагнул и начал задирать мне юбку. Я брыкалась, но лишь получала увесистые шлепки по мягкому месту, что даже дыхание сбивалось от боли. Начинала понимать, что юбка уже у меня на спине, голый зад перед мужиком, а он завозился, чтобы оголить свое хозяйство. Страх, омерзение и бессилие. Вот, что мною владело в тот момент. И в голове промелькнула одна мысль, что лучше бы у меня было лицо, как у хозяйской дочки, чем вот так расплачиваться за привлекательность. Именно в этот момент я поняла, что двигало отцом, который решил изуродовать дочь, но обезопасить ее. В последней попытке освободиться я прижалась к стене сарая и что было силы прижала ногу к себе, после чего ударила ею нападавшего. Мне повезло. Нога попала по причинному месту, так как мужчина в этот момент как раз пытался освободиться от штанов, не запутаться в штанинах и держать мои руки при этом.

Мужик взвыл, словно раненый волк. Но мне этого хватило, чтобы выпутаться из его захвата, приложить его пару раз коленом и оттолкнуть скрючившуюся пьяную тушу.

– А я уже хотел спасать юную деву. Но, видимо, спасать придется от нее, – раздалось откуда-то сбоку. А я вздрогнула и, схватив палку, что валялась здесь же неподалеку, направила ее на говорившего. На меня смотрел мужчина довольно привлекательной внешности. Волосы до плеч, взгляд такой, что душу дьяволу продашь. Но вот смотрел он на меня как-то странно. – Ох, простите. Я думал, Юрашка на девушку молодую полез, а его уже и старушки привлекать начали. Вот что хозяйская брага делает с мужиком. Простите, матушка. Я накажу его, как только он очухается, – Мужчина еще раз вдохнул воздух, словно принюхивался. А я не понимала его слов. Я что, такая старая для этих мужчин? Как по мне, я еще очень даже привлекательная. И уж точно не заслужила это имени “матушка”. Но спорить в такой момент по меньшей мере глупо. И потому лишь гордо выпрямилась, оперлась на палку, что подобрала якобы просто так, а на самом деле просто опасалась оставаться без этой самой палки. Просто против этого здоровяка без оружия в рукопашном бою точно не выстою. Да и не факт, что вообще буду сопротивляться. Я проводила молчаливым взглядом уползающего Юрашку, который бурчал что-то, что он полез к молодой бабе, а не к старухе.

– Матушка, ты прости его. Приедем в город, я накажу его, – извиняется за неудавшегося насильника мужчина. Видимо, тот его слуга, но они на довольно короткой ноге. Раз этот самый Юрашка не умоляет о пощаде. Значит, и наказание будет легкое. Отругают или, может, в тюрьму на пару дней посадят.

– Накажи, – и я не узнала свой голос. Он был хриплый и старческий, слово мне действительно было лет семьдесят, не меньше.

– Суровая ты, матушка, – вдруг стал серьезнее мужчина. – Я лорд Алар, и если на самом деле хочешь наказания для этого дурака, приходи в мой дом и потребуй этого по имеющемуся порядку. А если не придешь, то я просто всыплю ему двадцать плетей, и на том разойдемся, – вдруг предложил лорд Алар.

– А если приду, что ему будет? – я даже попыталась прокашляться, но голос по-прежнему был старческим. Это что за прикол такой?

– Расскажете, как было, не бойтесь. Его, конечно, не казнят, но плетьми он не отделается, – уверил меня мужчина, а я задумалась. Мне хотелось наказать этого озабоченного, но вот я представила все, что он мне описал, и решила оставить все как есть. Сама целее буду.

– Думаю, ему и плетей будет достаточно, – отвела взгляд, так как мужчина снова пристально смотрел на меня и опять словно принюхивался. Я даже сама носом повела сильнее, подозревая, что от меня может дурно пахнуть.

– Вы великодушны. А как звать матушку и куда она путь держит? - мужчина был излишне подозрителен, но не отвечать на его вопросы было бы странно, он ведь не спрашивал ничего этакого.

– Меня зовут Таша и держу путь в город, – немного грубовато прозвучал ответ, но это уж как получилось. Ситуация стрессовая, так что меня можно и понять.

– Не желаете присоединиться к нашему обозу? – мужчина ждал ответа, а я смотрела на него удивленно. Меня тут чуть не изнасиловали, а он предлагает к ним еще и присоединиться.

– Нет, – ответила как отрезала, и мужчина кивнул.

– Тогда желаю вам спокойной дороги без происшествий, – и поклонился. А я даже и не знала, как мне реагировать на такое. Я просто осталась стоять как истукан и смотреть вслед мужчине, который развернулся, подхватил Юрашку за шиворот и потащил в сторону таверны. При этом всем этот самый Юрашка болтал ногами и руками, так как земли они не касались. И тут я поняла: как же мне повезло, что на меня напал не лорд. От этого здоровяка я бы не отбилась. Если он может одной рукой здорового мужика тащить, то с такой, как я, справится одним мизинцем.

Решила вернуться в сарай от греха подальше, пока я еще каких приключений на свою жопу не нашла. Захожу и первое, что бросается в глаза, это что волчонок ест из миски, а Кеша довольно облизывает лапы.

– И где ты шлялась, болезная? – и взгляд такой наглый, словно он и так знал, где я была и что случилась, только поиздеваться хотел лишний раз. Подошла ближе, чтобы как следует дать трепку этому наглецу, как глаза кота испуганно расширились, и он отпрыгнул, выгнул дугой все тело, распушил хвост и зашипел. Малышка же тоже шарахнулась, испуганно пытаясь спрятаться за кота. Вот только габариты у них разные, и выходило, что она чуть ли не залезла на него сверху. Эта вся суета испугала меня, и я шарахнулась к корыту, что стояло здесь же с водой. Заглянула в него, силясь рассмотреть свое отражение. На меня смотрела старушка. Сморщенная, сухонькая старушка.

Вот те раз.

– Это где тебя так угораздило? – ко мне подошел Кеша и с опаской заглянул мне в лицо, а я зло на него сверкнула глазами.

– Кеша, скажи мне, что это временный эффект! – с перепугу обращаюсь я к коту.

– Да я откуда знаю! – возмутился котяра моим подозрениям, что он имеет отношение к моему “преображению”.

– А кто знает? – я сверкаю на кота злющим взглядом.

– А что случилось-то вообще? Ты где была? – кот или актер от бога, или реально не в курсе всего, что случилось на улице. Ввожу его в курс дела, а сама изучаю свою внешность. Это однозначно я, только очень постаревшая. Очень.

Я в двух словах обрисовала ситуацию, умолчав, что стояла какое-то время с голым задом.

– Понятно, – многозначительно протягивает котяра. Малышка, поняв, что я – это я, и обнюхав меня как следует, прижимается к боку. Я глажу ее и пытаюсь успокоить.

– Что понятно? – я с надеждой смотрю на Кешу, а он семенит к куче сена, которая должна нам сегодня служить постелью.

– Что ничего не понятно, – ворчит Кеша и, натоптав себе место, укладывается спать. – Спать иди. Утро вечера мудренее.

– Ты издеваешься? Я за пару минут в дряхлую старуху превратилась! А ты мне советуешь спать, якобы озарение утром придет! – я завожусь не на шутку и ору на кота, словно это он источник моих неприятностей.

– Есть более конструктивные предложения? – и кот смотрит на меня уничижающим взглядом, но я тоже так смотреть могу и я его уже давно не боюсь. – Или ты хотела, чтоб тебя этот Юрашка оприходовал? – вопрос в самую точку.

– Нет, не хотела, но и …., – я замолкаю и сажусь около пушистого, а волчонок прижимается к боку. – Я и молодой пожить хочу. Я ж, по сути, ничего-то и не видела в жизни. Работа да снова работа.

– Ну тут ты еще насмотришься и наживешься, не переживай. Завтра разберемся. А нет, так походишь. Меньше приключений на свою пятую точку найдешь, – ворчит Кеша, а я даже его немного понимаю. Ложусь рядом, укутываюсь одеялом и прижимаю к себе маленького оборотня. Удивительно, но сон накрывает меня довольно быстро. А самое главное – он без сновидений и оказывает на меня практически целебное действие. Я просыпаюсь не только отдохнувшей и бодрой. Самое главное – я просыпаюсь самой собой! Словно и не было старушки со сморщенной кожей.

Глава 5.

– Ну вот! А ты верещала, как ишак на заре, – грубит мне невыспавшийся Кеша. А мне даже на его грубость плевать, я разглядываю свое отражение в зеркальце, что выудила из сумки.

– Я б на тебя посмотрела, если у тебя такое произошло, – взываю к пониманию кота, но он непреклонен.

– В отличие от некоторых непутевых кожаных, со мной такое никогда не могло произойти, – упрямится он.

– Ладно. Пусть будет так, не хочу спорить. Слишком хорошее у меня настроение, – на самом деле нет желания с ним спорить и портить себе настроение. Мало ли, вдруг снова “старость” вернется вместе с дурным состоянием духа. – Ты скажи, мы девушке поможем? – я убрала зеркало и посмотрела на кота.

– Конечно, – отзывается Кеша и сует мне в руки склянку. И когда успел ее найти в рюкзаке – понятия не имею. – Заговори настойку и девочке отдай.

– Как? – я покрутила в руках склянку.

– Повторяй за мной, – и он начал наговаривать непонятные мне слова. Повторяла за ним, а с кончиков пальцев появилось зеленое свечение, которое сразу же впитывалось в настойку. Спустя пять минут жидкость стала изумрудного цвета. – Все! – кот даже запыхался, так как слова и тон то нарастали, то убивали, и я в том же тоне и с той же интонацией все твердила за ним.

– Мы точно поможем? Не навредим? – я не доверяла Кеше так, как матушке Василине.

– Точно. Только имей в виду: заговор обернется на того, кто его наложил, только в двойном размере, – отвечает Кеша, а я на мгновение засомневалась. А стоит ли отдавать настойку девушке? Но, вспомнив ее лицо и эгоизм ее отца, решила, что стоит.

Девушка пришла как раз вовремя, так как Кеша увел малышку из сарая. Надо бы ей имя дать. Хотя, может, она все же перевоплотиться в ребенка и тогда сама скажет, как ее зовут. Я все жду этого момента, но, видимо, ей в облике волчонка проще.

– Сколько я вам должна за еду и ночлег? – я забросила на спину сумку.

– Нет, что вы! Я ж еще вчера сказала, что ничего не нужно, – видно было, что девушка очень уставшая. Видимо, отец не жалеет дочь.

– Я хотела дать вам свою настойку для лица. Я протираю лицо каждое утро после умывания, – я протянула ей флакон, но девушка не спешила ее брать.

– А зачем вам? У вас и так красивое лицо! – девушка искренне не понимала.

– Потому и красивое, что протираю, – улыбнулась недоверчивой девушке.

– Спасибо, – поблагодарила дочь трактирщика. И только протянула руку, чтобы взять настойку, как с улицы раздался громкий окрик. – Ой, это батюшка. Лютует с самого утра. Вчера лорд его друга Юрашку велел высечь, как в город прибудут, – тихо пояснила девушка и уже собралась бежать на крик отца, когда я поймала ее за руку и сунула туда склянку. Девушка улыбнулась, поблагодарила и убежала. А я, дождавшись, пока сердитый грубый голос затих, осторожно вышла из сарая и обошла его.

В условленном месте нашла Кешу и малышку, и мы довольно быстро вышли на дорогу. Я не сбавляла шага, так как опасалась, что гости из трактира скоро нас нагонят. Вряд ли лорд путешествует пешком.

– Ты настойку какую-то утром приняла? Куда несешься? – Кеша недовольно семенил рядом.

– Боюсь, лорд нас нагонит. Он же тоже в город едет, – отвечаю и оборачиваюсь, но никого не видно на дороге.

– Жаль, ты ему вчера как старуха предстала, – задумчиво вещает корята.

– Почему? – я недоуменно посмотрела на попутчика четырехлапого.

– А лицензию ты у кого брать собралась? – и кот многозначительно хмыкнул. – Если уж будем жить в городе, то надо арендовать домик на отшибе или бывшую аптекарскую лавку. Матушка там давно ее присматривала, да все медлила. Даже задаток внесла, – рассказал мне Кеша.

– Она знала, что скоро уйдет. Зачем внесла задаток? – я не понимала.

– Найдем старого аптекаря и узнаем, – хмурится кот. Он очень болезненно реагировал на любые темы, касающиеся матушки Василины.

– А нам долго еще до города? – признаться, уже порядком устала. Все-таки темп я выбрала излишне бодрый.

– Нет. Скоро, – неохотно ответил хвостатый и потрусил вперед, вероятно, чтобы не продолжать разговор. Я прибавила шагу, и буквально через километр лес вдруг резко закончился, и мы оказались на обычной проселочной дороге. Справа и слева возделанные поля, вдалеке – городские стены. А перед воротами вьется змейкой очередь в город.

– Книгу надо спрятать, – напоминает мне Кеша. А я-то так обрадовалась, что вот он, город, что совсем забыла про напутствия матушки Василины.

Мы обшарили всю лесную опушку, но никакого подходящего тайника найти не удавалось. Наконец-то Кеша нашел подходящее дупло, и я, завернув книгу в тряпицу, спрятала. Решила переодеться, так как вид у меня был довольно потрепанный. После двух дней пути и ночевки на сеновале. Надела шерстяное платье и накидку к нему и переплела косу. Даже прическу получилось соорудить. В общем, я была готова идти в город и искать старого аптекаря. Очарую его и сниму лавку подешевле, а то неизвестно, на сколько хватит денег, что дала матушка Василина.

Я устремилась к этой самой очереди и пристроилась в хвост. Стою, разглядываю людей и понимаю, что все больше и больше людей в очереди косится на меня и словно шепчется.

– Кеша, что происходит? – тихо, одними губами шепчу коту, которого взяла на руки, якобы погладить. Правда, чуть не получила лапой по лицу за это, но кот сдержался.

– А тебя не смущает, что ты стоишь в очереди с юным оборотнем, который крутиться у тебя в ногах? – шипит мне в ухо котяра, которого я положила себе на плечо, чтоб никто лишний не услышал нашу перебранку.

– Меня? Нет, – я не понимала, на что мне пытается намекнуть кот.

– Ну ты, кожаная, и дура, конечно. Так и не поняла, что оборотни – здесь высшие существа, – шипит Кеша, и я вот голову на отсечение даю: он еле сдерживается, чтоб не цапнуть меня за ухо.

– И что мне делать? – я старалась не смотреть на людей, которые со своим перешептыванием уже по цепочки дошли до городских стен.

От ворот, в которые пропускали желающих зайти в город людей, отделились два стражника и целенаправленно направились в мою сторону. Если честно, я чуток запаниковала. Кеша обернулся и тоже увидел всю эту картину.

– Видимо, уже ничего, – медленно муркнул кот, и я ссадила его с рук. Если уж меня прям здесь порешат, то хоть эта пушистая жопа не пострадает. Опустила руку, погладила малышку по холке. Она испуганно прижалась к моим ногам.

– Мадам, добрый день, – довольно вежливо ко мне обратился один из стражников. – Пройдемте, – а вот сейчас было очень похоже, что меня повязали полицейские из моего родного мира. Они тоже часто употребялют именно это выражение.

– Добрый день. А в чем, собственно, дело? – прикидываюсь дурочкой, авось прокатит. Мужчины строго посмотрели на меня, потом на волчонка, и я поняла, что не прокатило. Ну не устраивать же скандал прямо здесь. И потом, вряд ли кто-то из этой очереди за меня заступится. Да и не разбойники ж это, а стражи правопорядка. А значит, разберутся, что я ни в чем не виновата.

Меня вывели из очереди и повели к воротам. А там уже стоял суровый мужчина и смотрел на нас, сведя брови. Чует моя жопка: грядет армагедец.

Когда мы не дошли всего пару шагов до этого бородатого и сурового, сзади раздался топот копыт, и все уставились на кого-то у меня за спиной. А потом все бросились снимать шапки, шляпы, в общем, любые мужские головные уборы, и кланяются.

Обернулась, но солнце светило мне прямо в глаза, поэтому я сперва зажмурилась и, лишь приложив руку ко лбу на манер козырька, увидела, что передо мной на лошади гарцует тот самый лорд. Вот и нагнал он нас. И при том в самый неподходящий момент.

– Что здесь происходит? – голос словно стал громче. Или это эффект от общего подобострастия такой?

– Мадам стояла в очереди, а с ней… вот, – и стражники показывают на малышку, которая прижалась к моим ногам и испуганно смотрит на окружающих.

– За мной все! – скомандовал лорд и, подняв коня на дыбы, развернул его и направился в ворота. Меня же подхватили под руки и в прямом смысле поволокли в городские ворота. А вот теперь я поняла, что в полной мере прочувствую всю ту жопу, в которую вляпалась.

– А ну, пшел вон! Че под ногами шастаешь! – и Кешу пнули под пушистую попу, придав ему ускорения и заодно задав направление. Я с жалостью посмотрела на котика, но тот, отлетев от ноги стражника на метр, зашипел, видимо, запомнил обидчика. И все же умудрился прошмыгнуть за нами следом.

– Ты бы лучше о своей шкуре думала, а не о коте своем, – заметил главный стражник, увидев, что я ищу взглядом кота.

Отвечать на какие-то замечания было бесполезно и неразумно. Ну ответа от меня никто и не ждал, впрочем. Меня заволокли в комнату, вероятно, предназначенную для разбирательств. Там уже был лорд и какие-то еще люди.

– Кто ты такая? – Лорд церемониться со мной не намеревался. Он подошел вплотную и понюхал меня, а я шарахнулась от его действий. Я такое впервые вижу. Он фетишист, что ли? Там, около сарая с сеном, хоть нюхал не так откровенно, а здесь прям не стесняясь. – Странно, – еле слышно пробормотал мужчина и посмотрел на меня как-то заинтересованно. Вот сейчас я искренне пожалела, что не осталась старушкой, какой он меня увидел впервые.

– Меня зовут Наташа, – в последний момент спохватилась, что представилась именем, что получила с легкой руки матушки Василины, когда знакомились с ним в прошлый раз.

– И откуда у тебя, Наташа, – мужчина как-то странно произнес мое имя, слишком делая ударение на шипящей его части. – малышка-оборотень?

– Я спасла ее в лесу, – начала я рассказ. Мы с Кешей обговорили все, что рассказывать надо максимально приближенное к истине. Кот мне рассказал, что есть такие оборотни, которые невероятно хорошо чувствуют ложь, улавливают ее запах. – У нее была перебита лапка, – добавила, стараясь не слишком уж вызывающе смотреть на мужчину, а тот ходил вокруг меня и принюхивался.

– И почему ты не оповестила властей об этом факте? – мужчина отошел на шаг и посмотрел на малышку, которая все это время жалась к моим ногам и с недоверием смотрела на лорда.

– Оповещаю, – я так и не поняла, как я должна была их оповестить. – Вы же здесь местная власть? Вот вас и оповещаю. Малышку вылечила, но она не хочет пока оборачиваться.

– Потому что вы всего лишь человек, – и сказал он это так, что я себя не человеком почувствовала, а тараканом, который выскочил из-за шкафчика, когда включили свет на кухне.

Я не стала комментировать его реплику, так как нарываться мне все же не стоит. Сейчас как унюхает, что я и та старушка Таша – это одно и то же лицо, и потащат меня на костер, как ведьму и исчадие ада.

– Иди сюда, – и мужчина поманил малышу рукой. Она доверчиво отошла от моих ног и внимательно смотрела на лорда. – Маленькая совсем. Как же ты оказалась одна в лесу? – и мужчина с мягкой улыбкой протянул к волченочке руку, а та понюхала ее. Чтобы удовлетворить свое любопытство, она шагнула к мужчине поближе и начала его обнюхивать, а лорд лишь замер, позволяя малышке изучать себя.

Я бы, может, умилилась этой сцене, если бы не стражник, который оказался у меня за спиной и который начал подпихивать меня в сторону двери. Я сперва не понимала, но когда до меня дошло, что меня хотят просто вышвырнуть за ненадобностью. Типа: малышку доставила, теперь пошла прочь. Я даже уже открыла рот возмутиться. Нет, мне не нужна никакая награда. Просто хотела бы убедиться, что ее не обидят, она найдет своих родных и все у нее будет хорошо. Но только я вдохнула воздуха, чтобы заверещать, как мне на лицо легла вонючая тряпка. А меня подхватили большущие грубые лапищи за пояс и вынесли из двери, и дверь моментально за мной закрылась. Я не уверена, что малышка вообще заметила, что меня не стало в комнате, так она была увлечена изучением своего нового знакомого.

Я барахталась, брыкалась и пыталась высвободиться, но меня и не думали отпускать. Если я думала, что меня сейчас вынесут на свет божий и вышвырнут, то я глубоко ошибалась. Меня, наоборот, волокли куда-то вниз, и, судя по открывшимся мне видам, это “куда-то” было темницей.

– Да не брыкайся ты! – заворчал голос мне в ухо. – Мы чуток развлечемся с тобой и отпустим, – от слов верзилы у меня холодок прошелся по спине. Развлечемся? Мне тут явно не игру в карты решили предложить. Хотя почему предложить? Предложить – это когда ты отказаться можешь, а здесь как бы у меня никто ничего спрашивать и не планирует.

Меня приволакивают в пыточную и бросают на пол. Я уверена, что так она и выглядит. Вдоль стены стоят столы, на которых на выбор палача представлены любые предметы для пыток: от клещей,чтобы выдергивать ногти, язык или еще какие лишние, по мнению палача, части тела, а еще там есть плеть и даже палка с гвоздями. Я уже молчу про ножи, пилы, сверла и прочее, что я видела только в фильмах ужасов. Если меня хотели напугать, чтобы я сказала правду, то им это удалось.

– Что вам надо? – я, конечно, понимала, что, когда мы предъявим малышку властям, ко мне будет масса вопросов, и я готова была на них ответить. Но добровольно. Не так. Так можно и в убийстве Кеннеди признаться, не то что откуда у меня малышка взялась на воспитании.

Испуганно посмотрела на здоровяка, что меня сюда притащил, а тот лишь усмехался.

– А ты не догадываешься? – и к ремню на штанах потянулся.

– Эй, Говард! – откуда-то из-за двери раздался окрик. Боже, как же я хотела, чтобы Говардом был этот мужик и чтоб его отвлекли, увели, забрали. Да что угодно с ним сделали, лишь бы он скрылся отсюда. Я понимала, что перед смертью не надышишься, но и умирать очень не хотелось, тем более в таких условиях. Я планировала отдать Богу душу в глубокой старости на свое постели, а не вот так вот. – Иди, тебя лорд зовет.

Громила отвлекся и вышел, застегнув штаны и подмигнув мне.

– Дождись меня, милая, – и захлопнул с грохотом дверь.

От нервного напряжения меня начало трясти мелкой дрожью, а в конце концов я просто разрыдалась. Села в самом дальнем углу этого страшного помещения и, обхватив руками колени, скулила, как собака, которой прижали хвост. Жалобно и противно.

Взгляд то и дело останавливался на предметах пыток, и становилось еще страшнее, ведь я понимала, что громила вернется. А если не вернется он, то придет другой, который обязательно захочет что-то на мне испробовать. Лучше б меня волки сразу в той пещере в жертву принесли, чем сейчас будут пытать до смерти. Я же боюсь ужасно боли, я не смогу терпеть истязания.

Накрутила я себя знатно, что так, сжавшаяся в комочек, и задремала. Это, видимо, нервы у меня сдали, что я смогла отключиться в такой стрессовой ситуации.