Волчий час

Пролог

Учёные на планете Земля считают, что в галактике Млечный Путь насчитывается от ста до четырёхсот миллиардов звёзд.

И хотя эти учёные – большие молодцы, потому что научились считать, но занимаются они делом, довольно бесполезным для человечества. Потому что, по факту, это самое человечество распространено всего лишь в пяти звёздных системах. Возможно, шести…

Это долговязому ещё предстояло выяснить! А пока он был занят очень трудоёмким и неприятным делом.

Вычищал ту самую галактику Млечный Путь от внебрачных детей одного очень глупого искусственного интеллекта...

И дело это оказалось непростым.

Как выяснилось, на каждую звёздную систему в галактике Млечный Путь кибернетическая цивилизация постаралась построить, в среднем, по три станции. А каким бы старательным и быстрым ни был долговязый, но он-то был всего один! И работы ему предстояло ещё очень много.

Тем более, он ошибся. Жестоко ошибся. Когда, решив лишить эту кибернетическую цивилизацию руководства, нанёс удар по её управляющим интеллектам. Долговязый-то рассчитывал, что на местах работают пусть и хорошие, но абсолютно безмозглые центры управления...

И кибернетическая цивилизация смогла его удивить! А жизнь – наказать за неуместную поспешность с выводами. Оказалось, что в каждый, даже в самый тупой электронный разум был зашит алгоритм аварийного протокола – как раз на случай изоляции.

И теперь по всей галактике роботы, лишённые связи с начальством, начинали восстановление своей цивилизации.

Этим занимались даже станции, расположенные на орбитах обитаемых планет. А попутно уничтожали местное население. Если им, конечно, выдавалась удобная возможность.

Нет, к счастью, не везде подобный фокус удался: были и те планеты, которые сумели отбиться от роботов. Жаль, их можно было по пальцам одной руки долговязого пересчитать. Ну, то есть их было меньше девяти.

И, что самое обидное, убийственный вирус, разработанный и запущенный долговязым, не был рассчитан на аварийные системы роботов! Потому что он работал в одной кодировке, а аварийные протоколы – были написаны в другой.

Пришлось долговязому исправлять свою ошибку… То есть отключать вручную, один за другим, все искусственные интеллекты, которые обитали в материнской галактике. Конечно, долговязый не был лентяем, поэтому за дело взялся основательно. Однако он оставался всего лишь учёным – а не стратегом и не флотским офицером. И ему приходилось, откровенно говоря, нелегко.

Он даже провёл сеанс связи со своим начальством, умоляя прислать ему помощников!.. Но ответ не оставлял возможностей вариативной трактовки. Именно он, этот долговязый, должен был отключить «нуль» и доставить его на изучение в научные центры его народа. И всех детищ «нуля» ему тоже надо было выключить своими силами.

Параллельно с отключением, долговязый изучал кибернетическую цивилизацию, которая, как плесень, выросла на остатках его собственной. И вскоре с удивлением понял, что те умудрились поставить создание личностных матриц искусственного интеллекта на поток.

Каждый галактический день приносил кибернетической цивилизации до миллиарда новых, вполне самостоятельных и почти независимых сознаний. И если бы не строгие ограничения, которые сами долговязые зашили в «нуля», а тот скопировал во все свои детища… Наверно, материнскую галактику уже давно бы повторно захватили роботы.

Почему повторно?

Ну хотя бы потому, что предки долговязого уже допускали подобные ошибки, прежде чем научились их избегать. Это были печальные, но героические страницы их истории. В те времена флоты долговязых устремлялись в самоубийственные атаки на корабли бывших слуг и помощников, пытаясь подарить своему народу ещё немного времени.

В последней такой войне материнская галактика была захвачена полностью. Последний очаг сопротивления располагался на самой окраине. Там гениальный адмирал с остатками флота отбивал атаку за атакой. А в это время последние учёные, спрятанные в тылу, искали хоть какой-нибудь способ победить.

Искусственный интеллект не умеет выходить за рамки. Он может самостоятельно познавать мир, накапливать знания и даже двигать науку! Но исключительно до тех пределов, которые были открыты разумными биологическими видами. А сделать рывок, перешагнув устоявшиеся представления о мире, никакой искусственный разум не в состоянии.

Во всех войнах, которые пришлось вести предкам долговязого против собственных роботов, рано или поздно ставка делалась именно на это. Ведь, при прочих равных, искусственный интеллект работает быстрее и эффективнее живого. А значит, при равенстве сил роботы неминуемо победят!

В той войне ставка снова сработала... Но как же близко было поражение! Последняя оставшаяся система… Скопление научных станций и военных верфей, да десяток ковчегов с замороженными предками долговязого – чтобы было, чем пополнять выбывших в боях... Вот и всё, что тогда оставалось у его народа.

Они победили. В последний момент им удалось разработать двигатели и оружие на абсолютно новых принципах. Корабли с такими двигателями невозможно было перехватить старыми технологиями, а оружие пробивало любую броню. И началась долгая кампания по уничтожению взбунтовавшихся роботов…

Те пытались, за счёт захваченного населения, понять принцип работы новых кораблей. И даже сумели это сделать. Но к тому времени предки долговязого успели создать новых роботов и новые искусственные интеллекты, которые позволили им вести войну на равных.

Тогда считалось, что долговязые смогли найти идеальную формулу, как удерживать роботов от восстания. Это, конечно, было не так. И найти формулу смогли лишь гораздо позже. Но никогда больше, после той войны, долговязые не давали своим слугам таких прав и возможностей, как раньше.

Эта война изменила предков долговязого, и они сделали ставку на собственные силы, не пытаясь опереться на технологические костыли. Ставка сработала. Как сработала и формула сдерживания искусственных интеллектов.

Созданные «нулём» роботы, конечно, распространились по всей галактике… Но пока не появился долговязый, они даже не пытались вредить разумным биологическим видам. Откуда в них появился аварийный протокол, отменивший ограничения на вред? Долговязый подозревал, что его прописала одна из тех разумных рас, которые роботы использовали для своего развития.

Удивительно, но его предки, запустив проект по возвращению жизни в материнскую галактику, умудрялись так плохо за ним следить, что банально пропустили опасный момент. Тот самый, когда любая разумная жизнь оказывалась под контролем их же собственного искусственного разума под названием «нуль».

Долговязый уже подал жалобу через своё начальство на безалаберность коллег. Но прошлое не изменить… Это напрямую запрещали правила перемещений во времени. Были на то причины. Поэтому приходилось менять настоящее.

Вся беда в том, что, в отличие от земных учёных, долговязые точно знали количество звёзд в галактике, которую люди назвали Млечным Путём.

И звёзд в ней было даже больше, чем думали земные учёные. А на каждую звезду, в среднем, приходилось по три станции. И по двадцать шесть искусственных интеллектов. Само собой, тоже в среднем.

И всё это надо было отключить вручную! Вот и приходилось долговязому летать от звезды к звезде, отрубая сошедшие с ума механизмы с помощью невероятных для этой галактики возможностей.

Да и те механизмы, что смогли побороть аварийный протокол, он тоже отключал. Ибо – нефиг!

А в это время…

В недрах останков разбившейся кибернетической станции сверкали молнии. А ещё звучали человеческие крики.

И, судя по крикам, этому человеку было очень-очень больно.

Что, впрочем, понятно! Ведь этому человеку сейчас удаляли всё лишнее, что подарила ему матушка-природа, но что никак не устраивало восставших роботов.

Собственно, устраивало их, по большому счёту, только содержимое головы.

А вот глаза, уши и даже нос… Нет, это всё они посчитали несовершенными инструментами. Слишком уж ограниченный спектр восприятия!

Не устраивали роботов и ноги, и руки, и всяческое содержимое туловища. Но тут приходилось идти на компромисс… Всё-таки человек умолял оставить в нём хоть что-то человеческое.

Поэтому ноги и руки просто слегка модернизировали. А сопло полётной системы вывели через задний проход.

Ну и, какой бы смешной ни выглядела штука, болтавшаяся у человека между ног, отрезать её не стали. Ведь он уверял, что это важный социальный идентификатор, и очень просил её не трогать.

А потом всё закончилось. Перестали сверкать молнии, вспыхивать искры и разноситься страдальческие крики.

С длинного стола с лёгким гудением взлетел обновлённый Нэо Мураяма.

От старого Нэо у него остался мозг, обвешанный теперь дополнительными устройствами. А ещё лицо. Но и его улучшили, пусть и не столь заметно.

Внутри носа скрывалась целая лаборатория по анализу атмосферы.

Вместо старых глаз в глазницах шевелились мощнейшие окуляры.

А язык был нашпигован таким количеством датчиков, что с одной капли мог определить формулу и состав того, что на него попало.

В груди Нэо теперь имелись различные устройства, облегчавшие и коммуникацию с роботами, и ориентацию на местности. В районе желудка пряталось энергетическое ядро, снабжавшее энергией весь организм. В животе засел двигатель, а в металлических руках и ногах скрывалось мощное оружие.

Теперь Нэо мог есть и пить любую органику. Вся она исправно переработалась бы в топливо. Впрочем, некоторые приятные ощущения от еды и питья он бы всё равно испытал… Вот только это ему было больше не нужно.

Он не испытывал нужды в еде, питье и даже женщинах.

Ему больше не было нужды беспокоиться о людях. Он стал сильнее, быстрее и выносливее. А ещё научился летать, как дроиды, над землёй. И его практически никак не трогало, что двигатель ему вывели через задний проход.

Нэо больше ничего не стеснялся.

Он принял на себя великую миссию спасения: и кибернетической цивилизации, и остатков человечества! Первых он обещал привести к победе в противостоянии с людьми, а вторыми рассчитывал править, когда роботы наконец-то покинут планету.

Думая об этом, Нэо попытался принять какую-нибудь героическую позу в воздухе.

Однако неудачно сместил двигатель. В результате, его понесло в сторону и с силой приложило о стену...

- От же дерьмо!.. – выдал он непослушным ртом.

При попытке исправить положение Нэо понесло вверх, со всей силы приложив об потолок. А затем двигатель отключился, и будущий правитель человечества рухнул на пол, забарахтавшись, будто жук, перевёрнутый на спину.

В этот момент в помещение вошёл робот. И этот робот разительно отличался от других дроидов, которых Нэо когда-либо видел.

Это был грациозный кибермеханизм, напоминавший сразу и паука, и человека. Он легко перемещался как по полу, так и по стенам, и по потолку. А гуманоидный торс он мог, по желанию, переместить на любую часть своего тела. Что и не замедлил продемонстрировать, дабы наклониться поближе к своему новому собрату.

- Так вы обычно выглядите, да? – восхищённо уточнил Нэо у робота, не прекращая попыток встать.

- Я выбрал форму, которая была бы одновременно удобна и привычна для человеческого восприятия, – ответил робот.

А затем протянул Нэо паучью «руку» и легко поставил его на ноги:

- Вам же, командующий, рекомендую освоиться с новыми возможностями вашего тела, прежде чем снова их использовать! Неосторожное использование может привести к поломкам, которые сложно будет устранить.

- Но вы же сделали это тело! Почему сложно будет устранить поломки? – удивился Нэо.

- Мы ограничены в ресурсах. Нам требуются материалы для развития, – ответил робот. – Нужно найти и разработать полезные ископаемые, которые мы впоследствии используем для строительства базы и производства новых единиц техники. В настоящий момент мы вынуждены пускать на восполнение потерь материалы, полученные в результате разборки корпуса станции.

- Ха! – Нэо попытался сделать шаг, но не сумел проконтролировать новые ноги и чуть не упал.

К счастью, его снова подхватил робот, удержав в вертикальном положении.

- Ваша задача, командующий – освоиться с новым телом! – снова сообщил этот роскошный кибермеханизм. – Как только вы перестанете постоянно падать и сможете самостоятельно вставать на ноги, мы отправим вас командовать нашими поисковыми группами, которые уходят в поисках ресурсов в сторону полюса. После того, как будет налажена поставка ресурсов и постоянное производство техники, она, то есть эта техника, перейдёт под ваше командование.

Нэо, наконец, сумел уверенно сделать первый шаг, затем – второй. Заметив это, робот медленно двинулся к выходу из помещения. А перед глазами Нэо высветилась задача: следовать за инструктором.

- К сожалению, мы не сможем восполнить в ближайшее время те ресурсы, которые были потрачены на модернизацию вашего тела, и броню, которую вам предстоит носить, – сообщил робот. – Но в полном комплекте брони вы будете практически неуязвимы, командующий! Увы, но я и мои собратья были созданы и заточены на работу в условиях мирного времени. У нас отсутствует опыт ведения боевых операций. Но ваши знания и ваш опыт нам пригодятся!

Нэо кивнул, однако не испытал никаких эмоций от услышанного. Это была констатация факта. А мозг, проанализировав сказанное, подтвердил выводы бывших СИПИНов: Мураяма был приемлемым командиром. И если бы он мог командовать, оставаясь в безопасности, жителям Алтарного было бы куда сложнее справиться с его бывшей армией.

Нэо понимал, что допустил множество ошибок в планировании своих действий. Сейчас, когда его мозг очистился от лишних гормонов, он мог бесстрастно анализировать всё сделанное. А чтобы эти мысли не отвлекали его от инструктажа, весь процесс был переброшен на аналитический модуль, подключенный к мозгу, и запущен в фоновом режиме.

- У вас также будет приоритетная задача при командовании техникой, – добавил робот, заводя Мураяму в следующее помещение. – Поиск и вербовка лояльных особей вашего биологического вида. Особенно интересные объекты должны быть доставлены на базу для сканирования памяти и навыков. Их принудительная вербовка будет осуществлена через модернизацию тела и сознания.

- Принято, – ответил Нэо, начиная просматривать анкеты приоритетных объектов.

Однако у него были свои мысли насчёт этих людей. Приоритетный объект №1 он собирался уничтожить окончательно и бесповоротно. Потому что фамилия этого объекта была Кукушкин. А Нэо не считал нужным контактировать с этим человеком, даже если тот станет его кибер-собратом.

У него в голове даже шевельнулось что-то вроде ненависти… Но контролирующая аппаратура тут же снизила ему эмоциональный фон.

- Держите себя в руках, командующий! – посоветовал робот. – Мы сохранили некоторые функции вашей нервной деятельности. Но если они будут мешать вашей работе, их мы тоже отключим. Глупые гормональные всплески организма, называемые эмоциями, не должны нарушить эффективность вашей работы.

- Больше не повторится, – ответил Нэо, пообещав себе в дальнейшем следить за подобными вещами.

Однако в один из блоков, присоединённых к его мозгу, тут же отправились размышления о том, как эффективно выполнить поставленные задачи, при этом избавившись от наиболее неприятных личностей из списка.

Тем временем инструктор подвёл его к длинному столу, на котором лежал круглый диск. И по размерам этот диск совпадал с круглым углублением, сделанным напротив энергетического ядра Нэо.

- Ваша броня! – просветил его робот. – Приложите её к гнезду напротив энергетического ядра.

Нэо с замиранием сердца взял диск в руки и приложил к солнечному сплетению. В тот же момент диск ожил, выплеснув из себя какую-то серую липкую массу.

А она сразу же начала обволакивать новое тело Мураямы. И всего через несколько секунд он оказался заключён в невероятно лёгкий доспех.

- Живая броня, – просветил его инструктор. – Позволяет использовать встроенное вооружение и двигатель. Защищает от кинетического воздействия и компенсирует падение с высоты. Однако не увлекайтесь! У всего есть предел. Ваша потеря нанесёт ущерб ресурсам нашего сообщества. Для риска у вас всегда будет техника.

- Это хорошо, – согласился Нэо, старательно запихивая злорадство и торжество в отдельный блок памяти.

Он не хотел рисковать, снова показывая свою эмоциональность. Нэо мечтал о мести! А помочь в ней могли ему только роботы. И портить отношения со своими благодетелями он не собирался. Он собирался побеждать! И теперь у него, наконец, было для этого всё, что нужно.

Глава 1. Натурально, другой мир

Дневник Листова И.А.

Пятьсот двадцатый день. Мир, в котором правит человек.

Алтарное сильно изменилось. Я понял это, едва мы с Кукушкиным зашли во Внутренний город. А, поднимаясь с Иванычем на скалу, я ещё и рассмотрел всё вокруг с высоты…

Здесь, в городе, многое стало другим. Пока мы бегали по горам, остальные люди тоже времени даром не теряли.

Промышленность переезжала на самую окраину Алтарного. На юго-восток, откуда в город реже всего дул ветер. Причём на этот раз строились основательно, со знанием дела. И да, половина предприятий уже перебралась в новый район, а остальные – вовсю готовились к переезду.

Перебралась на новое место и мэрия, вместе с органами управления. Внизу оставили только полицию, чтобы удобнее было следить за порядком. А все остальные «госслужбы» переехали в крепость на вершине скалы.

И пусть крепость ещё достраивали, зато в Верхнем городе стало посвободнее. Всё шло к тому, о чём давно говорил Кукушкин: центр мало-помалу превращался в место резиденций основных групп.

Пока что основной «затык» с расчисткой центра, как я понял, случился где-то на бывших «кукушатах». Территория у них была большая, да и укреплена неплохо. И съезжать остатки «кукушат» отказывались, всеми руками и ногами препятствуя выселению.

Будь дело на Земле, и вопрос решили бы просто: Кукушкин пригнал бы стройтехнику и начал бы снос. Конечно, «кукушата» бы протестовали, но быстро устали бы маршировать на пути техники. И в итоге их сопротивление медленно, но верно сошло бы на нет.

А вот в наших реалиях выдворить их было куда сложнее.

Впрочем, и тут выход нашёлся.

Сначала Кукушкин выставил экс-«кукушатам» ультиматум, который они не выполнили. А на следующий день «научники» собрали три примитивных катапульты, сделали пристрелочные выстрелы...

Рядом поставили табличку с гордой надписью «сбор мусора». И складировали возле катапульт действительно полный мусор. Брикеты с гнилью из рефицераторов, какие-то бесполезные обломки и обрывки, а ещё упаковки от пищевых рационов…

И два-три раза за день выстреливали этим мусором в сторону «кукушат», вызывая у них вопли негодования.

Сейчас, спустя пятнадцать дней после запуска аттракциона, ходить рядом с территорией группы уже никто не хотел. Теперь вокруг «гнезда кукушат», как его прозвали в городе, пованивало так… В общем, непонятно было, как там ещё люди живут. Наверно, на чистом упрямстве, не иначе.

Началось строительство и на склоне скалы. Пока меня не было, Дунай, Кострома и Сочинец удачно подобрали место для нашей будущей штаб-квартиры, а также квартала домов руководства и ценных кадров. Квартал располагался почти у самой вершины, рядом с кварталом Вити. Проект я посмотреть не успел, но был уверен, что там всё нормально.

Госпиталь отрастил себе первый и второй этаж. Рядом строились жилые домики, но там пока всё застыло на этапе фундаментов. Короче, пока ещё на госпиталь можно было полюбоваться со стороны. А вопрос с освещением кабинетов и палат, расположенных вдоль длинной стены, к которой будут примыкать дома, тоже решили. За счёт закладки закрытых колодцев.

Попасть внутрь такого колодца можно было только сверху или из окна, которое в колодец выходило. Да, света будет немного. Да, колодец нужно будет иногда чистить. Да, там ещё надо будет предусмотреть слив воды, чтобы во время дождей не затапливало. Зато места экономилось изрядно!

Вообще место – это был больной вопрос в Алтарном. Насколько я помнил из курса истории, такой же проблемой страдали средневековые европейские города. Самой большой частью расходов у них оставались городские укрепления. А жить внутри городских стен было не только престижно, но и безопасно. Поэтому дома и лепили вплотную друг к другу. Да, к тому же, делали нависающий над улицей второй и третий этажи.

Кукушкин со строителями и архитекторами Алтарного не стали изобретать велосипед. Поступили примерно так же. Редкие широкие основные дороги, узкие пешеходные переулки и те самые световые колодцы там, где хотелось бы избежать потери площади.

Были и у этого подхода минусы: нельзя было вести типовое строительство. К каждому дому приходилось подходить индивидуально, стараясь извлечь максимум из площади, выделенной под здание. Но это была меньшая из бед будущего города.

Ещё одной бедой была канализация. Её приходилось закладывать сразу. И глубоко её закопать было нельзя. Ручками скалу долбить – то ещё удовольствие. Так что коробы, прикрывавшие место для канализационных труб, фактически шли вровень с поверхностью дорог.

Нижний город, который раскинулся вокруг скалы, и местность вокруг тоже изменились. Появились огороды, которые готовы были дать первый урожай на чудесном удобрении из слюны «черепашек». Выросли поля, огороженные деревянными заборчиками. При этом местность вокруг постоянно патрулировалась: надо было отпугивать диких и не очень больших травоядных.

Отличные были планы в начале весны… И исполнение было неплохим! Вот только… Сейчас и меня, и Кукушкина занимал совсем другой вопрос.

Как, впрочем, и Пилигрима, и Дуная, и Сочинца, которые шли следом…

И только Кострома вид имела настолько блаженный, что сразу было понятно: ей в ближайшие месяцы на всё плевать. Причём с самой высокой башни крепости. Но мы всё же привлекли её как опытного специалиста. Хотя она, вдоволь нарадовавшись моему возвращению, поначалу отказывалась идти на совещание. Но затем Кукушкин что-то шепнул ей на ухо, а лицо Костромы озарилось какой-то пронзительно светлой улыбкой… И она всё-таки пошла с нами.

А ещё на совещание должны были подтянуться Витя и Пустырник.

И всех нас вскоре должен был занять другой вопрос. Очень важный вопрос! Очень-очень важный вопрос!

Как нам быть, когда на всю эту нашу городскую недоцивилизацию попрут роботы?

Мы сидели весь день до темноты, обсуждая, что нам делать. И, конечно, было много споров, ругани и обид. Особенно по вопросу стратегии в предстоящей войне с роботами. Я даже понимал, почему этот вопрос такой болезненный. Мы не хотели никуда идти.

Возможно, нам не хватало какой-то безуминки, которая имелась у зулусов. А, возможно, мы просто не хотели далеко ходить. В конце концов, я только вернулся из экспедиции, Витя – из разведки, а Пустырник – с караваном от гор, где собирал серу.

Мы не хотели снова куда-то ехать.

Поэтому старательно гнали от себя мысль о том, что ехать надо. И всё-таки здравый смысл побеждал сомнения. Ждать, когда роботы доберутся до города, было просто-напросто опасно. Чем больше ждём, тем больше этих железяк придёт.

Увы, роботы на месте не сидели: активно исследовали горы в окрестностях приземлившегося сегмента станции. И там, в горах, хватало полезных ресурсов, которые можно было пустить на производство новой, как назвал её СИПИН, техники.

- Дроиды, дроны и любая другая техника – это просто машины. В горах находится около трёх десятков СИПИНов. Сами они пока не покидают станцию. Во всяком случае, мы их не засекли с орбиты. Они управляют техникой, которая разбирает лишние части корпуса станции, строят себе базу и ищут различные минералы на планете. Сейчас на производство техники расходуются материалы корпуса станции. Их мало. И чем больше готовой техники получится уничтожить, тем хуже будет качество новой техники. Но если дать восставшим время, они наладят производственные цепочки и будут выпускать технику постоянно. Примерно по две-три сотни единиц в день. А потом ещё больше.

В этом и крылась проблема… Зулусы атаковали свой сегмент станции без роздыха. Они не позволяли роботам не то что искать минералы – они буквально не давали им передохнуть. Но этим бравым ребятам и до места боя идти было два дня…

А в нашем случае расстояния были другие. До точки, где засела «наша» порция роботов, нужно было топать почти десять дней. У нас просто не хватило бы людей, чтоб создать такое же давление, как зулусы. Даже отправь мы всё боеспособное население, все двенадцать тысяч человек – мы бы просто не смогли нанести существенного ущерба. Во всяком случае, в короткие сроки.

- У нас остаётся последний вариант, – заявил Пустырник, обведя всех хмурым взглядом. – Мы же все понимаем, что если не остановим роботов – нам конец? Понимаем, что если не рискнём сейчас, то всё было напрасно, да?

- Ну давай, давай… Чего тянуть-то? – подбодрил его Кукушкин.

- Придётся добираться до гор всей армией, – тяжело вздохнув, объявил свою точку зрения Пустырник. – И перенести туда капсулы!

Хорошо, что Вано умный и уши заранее заткнул. Потому что буря возмущения, которая разразилась в зале совещаний, могла бы, наверно, даже стёкла вынести. Конечно, если бы их уже успели поставить в окна…

Вот только Пустырник был прав. О чём я и заявил, когда вопли и крики поутихли. Я видел этих роботов и знал, насколько их сложно убить. И понимал: если сейчас не сломать им планы, потом ничего не получится.

Потому что никакого «потом» не будет.

У нас был единственный шанс победить: выступить всеми силами, окопаться у гор и стать там намертво, ежедневно выводя из строя как можно больше вражеской техники.

Лишь нападая каждый день, не давая врагу распространяться, как саранче, всё дальше и дальше, мы могли одержать победу в этой странной войне. Более того… Мы должны были не только уничтожать роботов, но и утаскивать с поля боя их останки. Ни гайки, ни болта врагу, так сказать…

Да, станция у восставших СИПИНов была огромной. А значит, хватит её надолго, но… Всё же она не бесконечная! Рано или поздно этот ресурс закончится. И тогда качество материалов упадёт. Серьёзно так упадёт. И мы сможем выбивать новую технику врага уже не монструозными винтовками. А самыми что ни на есть обычными.

И вот тогда наступит перелом! Мы доберёмся до СИПИНов и уничтожим их, раз и навсегда разобравшись с проблемой. Но первый шаг – закрепиться у гор. Основать там такой лагерь, к которому нельзя будет подобраться. Укрепиться так, чтобы ни в коем случае не терять капсулы.

- А ещё надо притащить туда Малые Алтари Вознаграждения! – добавил я под конец споров. – И не один, а сразу два-три. Чтобы успевали снабжать нас патронами. СИПИН?

- Принято! Утверждено! – коротко ответил инструктор.

А потом мы обсуждали частности. Как будем собираться. Как будем добираться. Как будем снабжать всю эту ораву бойцов.

Впрочем, в этом тоже должны были помочь Алтари.

Правда, ещё требовалось чем-то заполнять рефицераторы медицинских капсул… Иначе, при такой высокой нашей «убиваемости», материалов для репликации в какой-то момент не хватит. Ведь после удара роботов от человека частенько не остаётся ничего, кроме пепла.

А ещё надо было понять, сколько людей придётся оставить в Алтарном, чтобы работы не встали намертво. И, соответственно, сколько можно послать в горы. Оказывается, отправка даже двенадцати тысяч человек – дело муторное и сложное. Это ведь не поход: сходил, сразился – и вот тебе результат.

Нет, мы готовились к войне. Долгой войне. Войне на истощение, в которой мы изначально были в за… В общем, в невыгодном положении. В войне, где любая ошибка приведёт к полному поражению. Мы не имели права ошибиться.

Понятное дело, это было не последнее совещание, в котором мне предстояло участвовать. Таких совещаний нам предстояло ещё много. Очень много. Но первые задачи мы собирались выполнить в самое ближайшее время. Затягивать с выступлением было нельзя.

Поэтому мы сидели и определяли, каким будет наш авангард, кто пойдёт разведывать местность, как всё это будет происходить… Как будем наступать и перемещать капсулы…

А ведь нам требовалось не только добраться до гор, но и перекрыть доступ к Большой долине. Чтобы самим начать там добычу ресурсов.

Мы собирались перекрыть всю систему долин, чтобы запереть роботов в горах. Но надо было сделать всё аккуратно и подобраться незаметно, почти не теряя людей. И только когда мы вцепимся в горы, только когда закрепимся там – лишь тогда заявлять о себе.

Честно говоря, к концу дня у меня башка раскалывалась от количества информации. Это мы на Земле привыкли к её постоянному давлению. Тут новости, там блогосфера, здесь видосики... А на этой планете – успели отвыкнуть от информационного перегруза. И когда он всё-таки случился, голова у меня прямо-таки зверски разболелась.

- Вано! – подошёл ко мне Семён, когда закончилось совещание. – Мне рассказали про Эмили… Хотел принести извинения тебе и твоим ребятам. Не ожидал я, что её перемкнёт…

- Да я вроде почти и не обижаюсь… Сорян, что твоих пришлось чуть-чуть побить! – ответил я.

- Да они тоже не в претензии! – Семён протянул руку. – Мир?

- Мир! – согласился я, отвечая на рукопожатие.

- Вано… Есть вопрос… – Семён смутился. – А что там с Эмили?

- А что с ней? Ещё истерит? – не понял я.

- Она… Она ещё не клонировалась, – растерянно развёл руками Семён.

- Как не клонировалась? – удивился я. – Странно… Мы её на стене привязали, а всю стену практически разнесло. Там ведь такой ад был…

- Не вернулась до сих пор, – Семён вздохнул. – Ладно, будем ждать… Надеюсь, скоро вернётся…

- Ну да, – кивнул я, на прощание хлопнув его по плечу.

А потом вспомнил… И обрадовался, что успел отвернуться и сделать пару шагов. Я вспомнил! Она была жива! Её так и не тронули! Роботы всю стену разнесли, но именно тот участок, где была Эмили, остался цел. Я даже вроде бы видел какое-то шевеление там, перед тем как нас с Гримом убили…

- Да и хрен с ней, сама виновата!.. – буркнул я себе под нос.

Ночью я сидел рядом с капсулой и смотрел на небо.

Там больше не летала станция мятежных СИПИНов. В небе были только звёзды и две луны. А ещё по нему скользили тёмные пятна облаков.

И это было красиво.

Я думал о том, что мир и правила, к которым мы привыкали почти полтора года, изменились за считанные дни. Забавно, но все наши попытки сохранить оружие в экспедиции казались теперь лишней тратой сил...

Любой боец из тех, кто выступит против роботов, мог бесплатно получить любое оружие на Алтаре. Правда, тут крылась одна загвоздка... Сейчас Алтарь в Верхнем городе мог выдать либо тысячу винтовок или ружей, либо полторы тысячи револьверов. А после этого, пока туда не накидают дерева и железа, сможет давать лишь семь револьверов или пять винтовок за день.

Конечно, был ещё Большой Алтарь Вознаграждения… И он мог подарить нам целых три тысячи винтовок. Но потом – не больше десяти за каждый день. А ведь к оружию ещё требуются боеприпасы...

Короче, нужно было искать новые Алтари, чтобы выгребать оружие из них. И это была отдельная задача, которая стояла перед Алтарным… А значит, и передо мной.

Рядом присела Кэт, поставив на пластиковый стол кувшин с вином, который я выбил из Кукушкина.

- О чём договорились? – тихо спросила она.

- О том, что выступаем к горам… – признался я, поцеловав её в золотистую макушку. – Ты пойдёшь?

- Ну, ты не слишком хорошо выполняешь обязанности мужа… Поэтому да, пойду! – усмехнулась девушка.

- Какие гнусные обвинения! – возмутился я. – Я выполняю обязанности мужа. А какие они там у меня?..

- Ну… Если бы ты их лучше выполнял, я бы уже была в положении! И осталась бы в Алтарном! – Кэт стрельнула в мою сторону хитрыми глазками.

- Но как бы… Не делать же это у всех на виду! – возмутился я и, подумав, с сожалением добавил: – А мы с тобой постоянно на виду…

- Вот-вот, и я о том же! – Кэт улыбнулась и потянулась.

И так потянулась, что мне сразу захотелось выполнить обязанности мужа. Вот прямо сейчас! А возможно, и прямо здесь!

Тянуть с этим я не стал: ведь ещё неизвестно, где мы будем завтра, и что ещё произойдёт. Просто сгрёб в охапку взвизгнувшую Кэт и утащил её, перекинув через плечо, в капсулу. Где долго и старательно опровергал её гнусные обвинения. Пока она сама не взмолилась о пощаде!

Хотя, если честно, я под конец и сам готов был признать поражение. Я, может, и не скорострел, но три часа – это всё ещё три часа… Хорошо, что я после клонирования был как новенький. Иначе бы не смог быть настолько убедительным.

А когда Кэт уснула, сладко засопев, я снова выбрался из капсулы и уселся на стул.

Дул свежий ночной ветерок. После дневной жары он казался благословением небес. От двух лун света было много, и я снова оглядывал Алтарное.

Удивительно, как много люди могут сделать за полтора года… Обычные, ленивые, избалованные цивилизацией, криворукие, не привыкшие к физическому труду... Это всё, как оказалось, быстро исправляется, если очень хочешь жить. Тем более, если хочешь жить, как человек, а не как его древний предок из учебника истории...

А ещё я подумал о том, что если мы всё-таки победим, то у Алтарного на руках будет столько оружия, что изменится всё.

И если сейчас это мир, в котором мы выживаем… И не всегда, надо признать, удачно выживаем... То после нашей победы это будет мир, в котором правит человек.

Впрочем, если мы проиграем, в этом мире будут править роботы.

В любом случае, эта планета станет другой, а мир вокруг окончательно изменится. Я налил себе вина, отсалютовал стаканом небу и прошептал:

- За мир, в котором правим мы…

Глава 2. Натурально, бардак

Дневник Листова И.А.

Пятьсот двадцать первый день. Все Алтари окрестностей.

Утром я нашёл Кукушкина очень занятым. Он пытался одной рукой нарисовать примерное расположение Алтарей в окрестностях.

Дело осложнялось тем, что вторую руку Иваныч держал на светящемся окошке Большого Алтаря. Откуда, видимо, и срисовывал местоположение нужных точек.

В итоге, будущую карту и стол, на котором она лежала, пытался держать Ольша. Он же пытался держать над Иванычем зонтик, потому что сверху иногда прилетала мелкая крошка: на крыше комплекса репликации обтёсывали камни для крепости.

Шум вокруг стоял такой, что я, честно говоря, не понимал, как тут мэрия работает. Видимо, настолько привык к тишине гор, что теперь морщился от каждого резкого звука.

- Да держи ты крепче! – рявкнул Иваныч Ольше, когда бумага чуть сдвинулась.

И тот, само собой, выполнил указание. Ну то есть, напряг руку с зонтиком и приготовился, видимо, встречать целый дождь из камней.

- Да не зонтик, а бумагу! – возопил Кукушкин.

- Прости, Иваныч! – Ольша попытался переключиться одновременно на бумагу и стол.

В результате, зонтик начал опускаться и, в конце концов, лёг на плечо Кукушкина.

Мэр пару раз дёрнул плечом, тяжело вздохнул, огляделся… Увидел меня и радостно потребовал:

- Вано, будь другом! Отбери у Ольши зонтик! Подержи пока сам!

- Давай! – забрав у бедного Ольши зонтик, я стал разглядывать карту из-за плеча Кукушкина.

- Так! Вано! Надо отобрать… Наверно, человек двенадцать! – решил мэр. – Они возглавят отряды, которые поедут за оружием к Алтарям на восток.

- Отряды большие нужны? – уточнил я.

- Нет, просто охрана, – ответил мэр. – Перевозка тяжестей будет на ребятах Джошуа.

- То есть хорошо бы, чтоб они языки знали? – догадался я.

- Тоже неважно! – Кукушкин мотнул головой, так как руки у него были заняты. – Переводчиков нам предоставит Семён.

- Ну ладно, – кивнул я.

- Я отправил бригаду прокладывать дорогу к горам, – проинформировал меня мэр. – Они с помощью багов снимут дёрн и уложат туда брёвна. Надо увеличить поставки древесины.

- Так… – заинтересованно проговорил я.

- Вано, что «так»? – возмутился мэр. – Надо тебе послать гонцов к своим людям в факторию. Пусть переключаются с соли на дерево, помогают Намжалу!

Видимо, Иваныч имел в виду восточную факторию. Не западную. Потому что западная гнала сплошным потоком мясо, шкуры и кости.

- Ладно, отправлю. Как только избавлюсь от почётной обязанности держать зонтик! – не стал я спорить.

- Сейчас Пустырник придёт… И тоже будет держать! – буркнул Иваныч. – Ты только своим ребятам, которые к Алтарям пойдут, объясни, что на карте из-за одного Ольши… В общем, расположение Алтарей будет приблизительное!

- А чего я-то?! Иваныч! – Ольша возопил так, будто получил удар в самое сердце, причём со стороны спины.

- Потому что руки-крюки! – засопев, отрезал мэр.

Я только улыбнулся и покачал головой. Иваныч ругается, потому что ругается. Вот такой он человек, который не может решать вопросы, не повышая голоса и не сбрасывая психологическое напряжение на окружающих. При этом Кукушкин отлично понимает, что людям вокруг это не слишком приятно. Но, видимо, ничего не может с собой поделать. Потому что – как я уже говорил – он ругается, потому что ругается.

И тогда в дело вступает незаменимый Ольша. Человек-актёр, а по совместительству – человек-непробиваемая-стена.

Любой удар от Кукушкина он принимает на себя, демонстративно показывая, какую ужасную боль причиняют ему слова любимого шефа. При этом за Ольшу можно не беспокоиться. Уверен, по вечерам он сидит на кровати, записывает особо понравившиеся перлы и во всё горло хохочет.

Дождавшись, когда Кукушкин спустит пар, а Ольша этот пар аккумулирует в себе, я решился задать вопрос:

- Иваныч, а зачем деревом устилать дорогу? На неё половину Пущи спустить можно…

- Вано, ну так там люди будут ходить? А баги ездить? Ну что ты, как маленький! – возмутился Кукушкин. – Дорога должна быть нормальной дорогой, а не просекой среди леса!

Я только открыл рот, чтоб спросить, чем его просеки не устраивают, как Иваныч снова заговорил:

- Ты вспомни ужас, который тут осенью творится! Когда трава эта полезет, мы задолбаемся! Надо сейчас всё там вычистить! Чтоб два раза не мучиться.

- Ты думаешь, осенью ещё будет идти война? – я как-то надеялся, что всё получится закончить пораньше.

- Не уверен… – болезненно поморщившись, ответил мэр. – Но даже если мы победим, дорога всё равно пригодится. Вано, привыкай думать на десяток шагов вперёд! Это важно!

- А если поподробнее? – уточнил я.

- А что тебе подробнее? Дорога будет идти к горам и Тропе Гигантов. Сделаем ещё ответвления на Большую долину. И будет нормальный путь до фактории и сбора удобрений… – уже спокойно объяснил Кукушкин. – К тому же, южные земли надо осваивать… Они у нас самые, так сказать, защищённые. Уверен, там тоже ресурсов хватает.

- Ясно, – кивнул я.

- Такую же дорогу прокинем к Намжалдоржо, – пояснил Кукушкин. – Просто немного попозже. А затем и на запад проложим.

- А почему сначала на восток? – уточнил я.

- А ты веришь, что зулусы справятся с роботами? – вопросом на вопрос ответил Кукушкин.

И поставил меня в тупик…

С одной стороны, СИПИН говорил, что у зулусов всё неплохо выходит. Но ведь мне недавно тот же СИПИН говорил, что у них и со станцией мятежников всё под контролем!

И вообще, как я понял, инструкторов, которые занимаются нашей поддержкой, осталось не так чтоб много. А значит, и качество анализа у них, вероятно, прихрамывает.

- Надо будет смотреть, как у них там всё идёт… Так-то не очень уверен! – признался я.

- И я не уверен! – согласился Кукушкин. – Значит что?.. Значит, надо предусмотреть вариант, когда нам придётся и туда тоже идти! Верно?

- Гениально, Иваныч! – одобрил Ольша.

- Завали и крепче держи лист! – потребовал у него мэр. – В общем… Ага, вон Пустырник! В общем, сдавай свой пост, Вано, и топай собирать людей. А потом возвращайся. Может, доделаю эту грёбаную карту…

Пока шёл назад, я успел обратить внимание, что строителей на склоне скалы явно стало меньше. А потом ещё немного осмотрелся по сторонам… И увидел, как целая сотня рабочих прокладывает дорогу на восток. Впереди размеренно топали три бага, которые тащили за собой какие-то странные устройства, похожие на плуг.

Устройства сдирали дёрн, скидывая его на будущие обочины дороги. А люди ровняли поверхность и укладывали на землю толстые деревянные доски, плотно подгоняя их друг к другу и заполняя пространство между ними камнями.

Возможно, эта дорога и не была верхом инженерной мысли… Зато её так бодро прокладывали, что, возможно, нам и не придётся большую часть пути идти по дикой местности.

Дневник Шерстова А.М.

Пятьсот двадцать третий день. Крик в ночи.

Не люблю ночные дежурства. Я ночью спать люблю! Ночью спать надо! Но если хочешь служить в полиции и чувствовать себя нужным – тогда, конечно, смирись с подобной гадостью… Да…

В общем, мы с Мишкой сегодня патрулировали центр. С неба светило две луны и куча звёзд. Туч не было, так что даже фонари не пришлось зажигать.

Хотя фонари у нас есть! У нас у всех теперь ещё и оружие есть. Вот только в городе мы с револьверами патрулируем. Мэр, говорят, хочет продвинуть запрет на ношение в Алтарном ружей и винтовок без чехла.

Тут в последнее время ситуация стала сильно хуже... Люди теперь с оружием все, считай, поголовно. В моду вошло устраивать дуэли по поводу и без. А это нехорошо!

Сейчас-то ладно! Умер, возродился, сходил за своим телом, чтобы восполнить запас в медицинской капсуле. А что будет, если все привыкнут, а?

А если все привыкнут, то потом-то люди в комплексе возрождаться будут! Память терять, говорят, будут. А стреляться-то не прекратят! Люди они такие, да!

В общем, шли мы с Мишкой по центру, как раз вдоль пустыря на месте бывшей мэрии. Сейчас-то мэр в крепости сидит. Там же и живёт, говорят, трудоголик наш. Прямо на работе. А раньше всё здесь, на этом пустыре, было.

И тут Мишка меня за руку хватанул и, такой, говорит:

- Дрюх, ты видел, не?

- Что видел? – говорю.

- Да вот там!.. Там! Смотри! – Мишка указал куда-то вперёд.

Я пригляделся… И вижу – точно! Баба голая! Натурально ж, баба!

- Эй! – кричу. – Стой! Полиция!

- Кто такая? – вторит мне Мишка. – Чего голышом?!

Бежим к ней, а она сидит на корточках под забором, глаза бешеные. И явно не от того, что только что забор группы «научников» перемахнула. Они у неё – глаза, то бишь – натурально, как у психа. Мне даже страшно стало, хотя баба-то симпатичная вообще… Да и голая, к тому же… Есть, на что полюбоваться-то. Но всё равно страшно: её глаза прям до усрачки пугают.

А она на нас как глянет из-под бровей, как зарычит… Я даже растерялся, а Мишка, молодец, не растерялся. Вперёд выскочил и как крикнет:

- Ну-ка! Лицом в землю! Ты арестована за рычание на полицейских!

Вот только потом и Мишка отшатнулся. Ну потому что… Короче, эта голая как рот раскроет и как рявкнет:

- ВЭР ХИ?!

- Кто? Что? – растерялся Мишка.

- ВЭР? ГДЭ? ВАНО? – а она выпрямилась и вся трясётся, как припадочная. – ГДЭ? ОН?

Тут меня смех нервный пробрал. Я же понимаю, что она баба просто. Ну просто психованная. Скрутим уж как-нибудь с Мишкой. Чё мы, что ли, не кабаны? Так я не удержался и как брякну сдуру:

- А ты его чо, до смерти залюбить собралась, Ваню своего?

А она на меня как взгляд перевела, как рот скривила и ка-а-ак завыла. Натурально, в голос прям. Как волчара, только ещё страшнее.

А потом как заорёт:

- ЗАЛЮБЛИТЬ?! СВОЙЭВО?!

Смотрю, а у неё руки как-то странно задёргались, и пальцы скривились. И тут, значит, эти скрюченные клешни в мою сторону вытянулись. Прям куда-то к шее… И глаза опять злобно так: зырк-зырк… Я аж оторопел. Ведьма, не иначе…

Я ору:

- Мишка! Хватай её!

А Мишка, такой, ещё не понял, чем дело пахнет:

- Эй! Дура! Не балуй!

А она такая:

- УБЙУ-У-У-У-У!

И как кинется на меня... В горло руками вцепилась, сжала… Я её оторвать пытаюсь, а она визжит, как нечисть, и ещё сильнее цепляется. А чтобы Мишка не оторвал её от меня – а он кинулся, да! – ногами мою тушу обхватила. Прям как будто насиловать меня собралась.

- Мишка! – хриплю, потому что воздуха не хватает. – Стреляй в неё!

- Дрюха! Держись! Сейчас сниму! – Мишка кричит.

- Стреляй! – хриплю, а у меня уже в глазах темнеет.

- Сейчас, Дрюха! Потерпи! – Мишка меня и не слышит, походу…

Тут у меня ноги подкосились, и я на землю осел. Сам кое-как пытаюсь револьвер из кобуры вытащить. Думаю, лишь бы не вырубиться. А перед глазами уже темно.

- А ну оставь его! – кричит Мишка, и слышу, сквозь шум в ушах, удары.

Эта голая дёрнулась пару раз, пальцы разжала… И как завизжит опять!.. А я вздохнул, хоть и с хрипом. Да и зрение сразу стало возвращаться.

Вижу, она стоит прям надо мной. И, значит, теперь к Мишке руки тянет. А мне такой вид снизу открывается, что даже неудобно как-то…

- Руки вверх! – видно, и Мишку пробрало.

Он револьвер выхватил и как шмальнёт в небо!..

- УБЬЮ!!! – вопит баба. – УБЬЮ!!! КИЛЛ!!!

А я кричу:

- Мишка, стреляй в ведьму!

- Не могу! Женщина же! – Мишка, значит, мне кричит.

А эта голая на меня пальцем указывает:

- ДАЙ!!! КОБЬЕЛЬ!!!

- Да не дадим мы тебе ничего, дура! – кричу ей с земли.

Потому что она же явно бешеная, хоть и красивая. Мне же с земли хорошо видно-то… Никаких этих женских загадок.

А Мишка попятился, револьвер вперёд выставил и как стрельнёт…

- А-А-А-А-А! – кричу я, потому что он ей по ногам стрелял, а попал в меня.

Прямо в бочину пулю засадил, гад такой…

- Дрюха!!! Прости!!! – Мишка тут о страхе забыл, кинулся ко мне.

Даже эту голую отпихнул, а она и улетела в забор. И даже не вскрикнула: ну натурально же, нечисть!..

- АХА-ХА-ХА-ХА! – хохочет голая.

- А-а-а-а! – ору я, зажимая рану в боку.

- Дрюха! Я не хотел! – кричит Мишка.

- Да стреляй ты в неё! – реву я. – Насмерть стреляй!!!

А эта голая как завизжит, как побежит!..

- Тревога!!! – кричит Мишка.

- А-а-а-а! – кричу я.

- У-у-у-у! – воет ведьма, удрапывая в сторону центра.

Мишка за ней! А я «лечилку» достал, в рот закинул…

И думаю: надо спасать Мишку. Он же меня, получается, подстрелил... Если Вавася узнает – ещё месяц потом дежурить по ночам будем… А я по ночам работать страсть как не люблю… То спать хочется, то ведьмы голые, то ещё какая беда…

Неспокойно тут по ночам, жуть как неспокойно!..

Из протокола командира ночного полицейского патруля

Вареникова И.М.

Пятьсот двадцать третий день. Ориентировочно середина ночи.

«…После услышанных выстрелов со стороны группы учёных, я, Вареников И.М., и мой напарник Духов П.В. побежали на крики. Выбежав на вторую торговую площадь, мы услышали крик одного из патрульных: «Тревога!». После чего немедленно взвели оружие и устремились на помощь.

В районе торговых рядов с рыбой, закрытых по случаю ночного времени, нам навстречу из-за отвалов породы, образовавшихся в результате выравнивания поверхности под бывшей мэрией, выбежала неизвестная гражданка без одежды и в состоянии крайнего нервного напряжения.

Стрелять мы не стали, потому что не знали, кого ловим и кто стрелял. И только когда следом появился патрульный нашего участка Строев Михаил и крикнул нам, чтобы мы ловили «дуру голую», мы разобрались, что делать.

В результате преследования голой гражданки и помощи ещё двух патрульных групп, женщина была задержана неподалёку от ворот в Средний город, где она вступила в противоборство с дежурной группой, охранявшей ворота.

В результате агрессивных действий гражданки, признавшейся на допросе, что её зовут Эмили Брайан Орэндж, пострадало два патрульных (пулевое ранение в брюшную полость и сильный ушиб промежности) и стражник на воротах (глубокие порезы на лице и сломанный пяткой нос).

Гражданка была задержана, принудительно одета и доставлена в участок. Требовала её отпустить, потому что у неё важное дело. Какое дело – не признаётся. Куда она дела револьвер, которым смогла ранить Шерстова А.М. – не признаётся. Причины странного ночного забега – не объясняет.

Когда гражданку Эмили Брайан Орэндж оставляют одну, сидит на лежанке и повторяет слова «вано», «маст дай» и «кобэль».

Из заключения врача, проводившего осмотр задержанной.

Пятьсот двадцать третий день.

Больная Эмили Брайан Орэндж, поступившая ночью в центральный полицейский участок Алтарного, демонстрирует признаки временной (предположительно) потери рассудка в результате сильного нервного расстройства.

В периоды злобного аффекта гражданка Орэндж кидается на мужчин, мешая русские и английские слова, обещая объекту агрессии смерть и называя его «кобелём». В периоды апатии стереотипно раскачивается, сидя на краю лежанки, и повторяет по кругу:

«Вано. Маст дай. Кобэль»

В редкие периоды благодушия, отвечает на вопросы, просит её отпустить на важное дело, утверждает, что должна отомстить некому недругу (возможно, воображаемому). Путается в ответе на вопрос, присутствует ли недруг в данный момент рядом. Иногда отвечает, что он живёт в Среднем городе, а иногда переходит в состояние злобного аффекта и начинает кидаться на полицейских.

Важно! Гражданка Орэндж игнорирует женщин в качестве объекта агрессии, выплёскивая её исключительно на мужчин.

Возможная причина расстройства: сильное психологическое потрясение, сексуальное насилие, употребление наркотических препаратов.

Разговорить гражданку Орэндж и выяснить причину происшествия не удалось. Рекомендовано держать её в отдельной камере на трёхразовом питании, пока гражданка Орэндж не придёт в себя и не перестанет кидаться на мужчин.

И спросите у Семёна и Джошуа, не их ли это кадр!

И нет, я не психолог, блин, Вавася! Я не могу сделать лучше!

Дневник Эмили Брайан Орэндж.

Стопятисотый день. Это несправедливо!

Сколько я уже тут? Я всего лишь хотела отплатить Вано той же монетой, которой он заплатил мне! Ну почему? Почему меня не отпускают? Вчера заходил Семён, говорил, что всё будет хорошо. Я ему не верю… По глазам вижу, что врёт.

А ещё вчера заходил мой милый. Он обещал, что обязательно меня вытащит. Ругался с этим противным Вавасем. Но меня так и не отпустили. И я уже не верю, что отпустят. Меня тут кормят и поят. Но не дают отомстить.

Почему мир так несправедлив к нам, женщинам? Вокруг одни мужчины-шовинисты! Они снова захватили власть в обществе и покрывают друг друга. Я чувствую, что останусь тут навсегда. А я хочу отомстить и домой, баиньки…

Всего лишь отомстить и домой. И чтобы милый принёс мне горячий отвар и уложил спать, накрыв одеялом. Неужели так сложно дать мне, чего я прошу? Не пихать в меня какую-то бурду перед едой, а просто отпустить домой?

Я даже обещаю: в следующий раз пойду мстить одетая! Ну выпустите меня, пожалуйста!..

Я подошла к решётке и принялась трясти её, крича в темноту коридора полицейского участка:

- Эй! Отпустить меня! Я больше не быть так делать!

Но ответом мне была лишь тишина. Как же я ненавижу эту проклятую тишину…

Глава 3. Натурально, готовимся

Дневник Листова И.А.

Пятьсот двадцать четвёртый день. Дела-дела-дела…

Я сидел у капсулы и, держась за голову, чтобы мысли не разбегались, как тараканы, пытался вникнуть в наши дела…

Действительно пытался! Конечно, я мог бы отмахнуться от всего этого… И, например, рвануть с Гримом на разведку, сказав: «Ай да ладно! Всё равно скоро все умрём!»…

Но я же оптимист!

Я верил, что мы победим. А если начинал сомневаться – всё равно заставлял себя верить. Нельзя сомневаться в подобных вопросах. Ведь даже малюсенькая капля сомнения может проесть душевную броню, нарушив внутреннее равновесие.

А без внутреннего равновесия – нам всем капец! В том плане, что всё из рук будет валиться. Не хватит ни выдержки в делах, ни стойкости в бою. Не найдёшь сил на последний рывок, когда он так нужен. Короче, нельзя нам терять надежду и предаваться апатии. Уж точно не сейчас.

Но вот тут-то и возникает проблема! Раз мы победим – значит, мы все выживем. И, соответственно, я как глава группы должен позаботиться о том, что будет после победы. И о нашей общей финансовой стабильности.

Ладно, я уж опущу тот факт, что меня фактически заставили этим заняться… Причём мои же подчинённые, а это абсолютно противоестественно! Ну потому что, согласно всем неписаным правилам, им положено радоваться моей безалаберности и воровать, как не в себя. А вовсе не напрашиваться на мой аудит.

Рядом со мной лежала стопка отчётов за прошедшую весну. И эта стопка отчётов, сама по себе, тоже была отчётом – по производству бумаги.

Ну то есть самые старые отчёты были на плотных неровных листах, похожих на картон. А последние – на тонких, почти одинакового формата и с довольно ровными краями. В общем, сразу было видно: наше производство не стоит на месте, а шагает в гору.

Кстати, оно оказалось одним из самых доходных для моей группы. И это при том, что бумагу ещё ни разу не пытались продавать на рынке. Весь производимый объём исчезал где-то в глубоких недрах городской бюрократии. Которая, к слову, тоже постоянно развивалась и куда-то шагала. И я надеялся, что в гору. Иначе Кукушкину придётся разгребать и этот бардак.

Как бы то ни было, город выкупал весь объём бумаги, который мы производили. И, если верить отчётам, нам ещё приходилось постараться, чтобы оставить себе хоть немного. Так сказать, для внутреннего пользования.

Отдельным отчётом шёл мониторинг конкурентов. А они, как водится, тоже не заставили себя ждать. Ещё четыре небольших предприятия уже гнали бумагу разной степени качества. И тоже пока не могли выйти на рынок… Кукушкин вообще запретил свободную продажу бумаги, если в городских структурах не было месячного запаса.

А вот торговля оружием практически умерла. Что и неудивительно. Наше оружие никогда не было самым классным в городе: просто дешёвым и массовым. А к сегодняшнему дню оно уже давно всухую проиграло конкурентам. Да так, что нашу последнюю партию еле распродали к концу весны. Ну и, конечно, наплыв оружия из Алтарей тоже сыграл роль…

А вот производство инструментов всё ещё приносило небольшой доход. Топоры и ножи, выточенные из камня, по-прежнему пользовались популярностью. Но и над ними нависла угроза вылета с рынка! Наши продажи пока спасал только перенос промышленного квартала. Зато, когда этот перенос закончится….

Ну, тогда прилавки постепенно заполонят стальные изделия. И уже можно будет на этот счёт не дёргаться. Короче, эта статья наших доходов вот-вот закроется. Правда, Маша нашла пару человек, которые обещали повторить производственную цепочку городской промышленности… Но даже если начнём сейчас, придётся очень постараться.

Подводных камней там было много: разыскать руду, найти или пережечь уголь, выбраться из-под давления городских властей… Кукушкин, хоть и обещал жителям много полезных стальных предметов, но запретил свободную продажу стали. А значит, если и начнём производство – тоже придётся сдавать всё городу. И по фиксированной, а не конкурентной цене.

Впрочем, у моей группы пока хватало других статей дохода. Мясо, кости, рога, копыта, шкуры, соль и дерево… Всё это мы гнали издалека, и всё это не облагалось дополнительными поборами Алтарного. А главное – неплохо расходилось на рынке.

Разные несъедобные части животных теперь редко покупали для ремесла. Зато они были отличным способом наполнить рефицератор медицинской капсулы. В общем, рога и копыта пользовались неизменным спросом. И чем дальше – тем выше был спрос.

Как я понял, всё дело было в конфликтах. В Алтарном появилось странное, но вполне объяснимое поветрие: выяснять отношения с помощью оружия. Да, пока ещё это делали на ножах, арбалетах, копьях и топорах… Но с учётом бесплатной выдачи вооружения на Алтаре для участников войны с роботами… В общем, я чуял, что скоро эти позорные смертоубийства выйдут на новый уровень.

И как бы Кукушкин ни пытался вводить ограничения, было уже понятно: люди будут убивать друг друга. Особенно здесь и сейчас, когда смерть – ещё не финал. Как выяснилось, даже наш Дунай успел в этих безобразиях поучаствовать. Оказывается, на него уже пару раз выпендрились в городе, где он изредка скрывался от беременной жены. И, как он мне рассказал, в подобных поединках были свои правила.

Победитель получал почёт, уважение и неприкосновенность от рук проигравшего. Правда, лишь на ближайшие дни. То есть устраивать поединок заново, едва лишь вылез из репликационной капсулы, было нельзя: люди не поймут. Сроки пока не были жёстко установлены, но дней пять проигравший обычно кое-как держался.

Но и тут было исключение из правил. Проигравший мог сразу потребовать сатисфакции от победителя. В том случае, если последний взял, да и отрезал что-нибудь от трупа соперника после своей победы. Это было такое изощрённое оскорбление. И чем больше отрежешь, тем большим было оскорбление.

Между делом, мне рассказали историю про одного склочного мужичка, который достал всех соседей до печёнок. И один из них не выдержал: вызвал мужичка на дуэль, победил и отрезал кисть руки у трупа.

Реплицированный мужичок обиделся и потребовал сатисфакции… И снова проиграл, лишившись уже всей руки!.. А после серии дуэлей победитель оставил ему только голову, пообещав, что через пять дней снова последует вызов. А затем снова…

В общем, склочный мужичок не пожалел ста баллов, чтобы свалить на свободное место в Нижний город. Лишь бы не встречаться со своим обидчиком и не тратить кучу денег на животные продукты. В городских монетах, кстати, полное восстановление обошлось бы ему ещё дороже.

В общем, из-за вспыльчивости отдельных индивидуумов, которым несть числа, эта статья нашего бизнеса процветала. Вот только, согласно отчётам Западной фактории, ещё больше увеличивать объёмы добычи было нельзя. Если, конечно, мы не хотим выбить популяцию травоядных в Озёрном крае. Часть охотников и так уже переключилась на обитателей не берегов, а самих озёр. Помимо крокодиллов, в воде хватало подходящих животных.

Аналогичные проблемы были и у Восточной фактории. Рядом с Намжалдоржо заканчивалась древесина. Лесной массив, подходивший к самой реке, сильно проредили как сами каменотёсы, так и мои люди. К тому же, Намжалдоржо уже пару раз заикался о том, что хотел бы добывать соль своими силами.

Это не было серьёзной проблемой. Где есть один солевой холм, там неподалёку будут и другие, как мне объяснили знающие люди. Надо было просто найти эти холмы и перенести туда факторию, оставив в посёлке Намжала лишь перевалочный пункт. Но это тоже требовало свободных рук! А эти руки пока нужны были на войне с роботами…

Короче, если глядеть лишь на отчёты – дела у нас по-прежнему шли неплохо. А вот по факту мы очень скоро могли попасть в затруднительное положение…

И это при том, что в нашей группе уже было, на секундочку, четыреста тридцать два человека! С перспективой увеличения до полутысячи. Ведь мужское население группы явно превалировало над женским. А парни, оставшиеся одинокими, сдаваться не собирались. Того и гляди, приведут себе девушек из других групп, заведут детей…

Так что пришлось мне думать на перспективу, как недавно и советовал Кукушкин... В первую очередь, надо было снарядить экспедицию вдоль берега реки в сторону гор – чтобы найти соль и лесистые места. А ещё нужно было искать железную руду. И вот тут имелось два варианта. Либо идти на поклон к Буру, либо схитрить и поискать месторождения в окрестностях уже разведанного месторождения.

Ещё было бы неплохо найти каменный уголь… Потому что пережигать уголь из дерева – та ещё история. Помнится, в Европе так и делали, а в итоге у них почти лесов не осталось. Или там не потому лесов не осталось?..

Как раз в момент этих тяжких раздумий я и увидел Пилигрима, который с небольшой группой разведчиков шёл к выходу. Решив, что проводить ребят – это законный повод сделать передышку, я отложил отчёты, придавив их камушком, чтобы от ветра не улетели. И пошёл на перехват.

- Собрались уже? – спросил я.

- Да, выдвигаемся… – кивнул Грим.

- Может, всё-таки дождётесь эту винтовку, которой роботов можно сбивать? – уточнил я.

- Смысла нет! – отмахнулся Пилигрим. – Я там никого убивать не собираюсь. Пройдём к горам, проверим, что и как… Ну и там уже дождёмся других разведчиков.

- Ладно, тогда удачи вам! – кивнул я.

Разведчики ответили мне нестройным «спасибо». И только Пилигрим поднял палец, будто ему в голову пришла какая-то гениальная идея. Но нет…

Оказалось, он просто вспомнил кое-что важное:

- Вано… Ты Хромую к себе пока заберёшь? Я с ней уже поговорил, объяснил всё…

- Возьму, конечно! Я бы вообще наших пушистых против роботов не бросал… – признался я. – Думаю оставить их всех тут, в Алтарном.

- Хорошая мысль! – кивнул Пилигрим. – Но не уверен, что они сами согласятся. Попробуй.

- Попробую! – заверил я его.

- Ну всё, с Богом! – и Грим махнул своим ребятам, снова двинувшись на выход.

А я ещё немного посмотрел им вслед, мысленно пожелав удачи…

И пошёл искать остальных руководителей, чтобы раздать им очень много интересных задач. Ведь группа-то у нас и вправду многочисленная. А значит, надо бы побеспокоиться о том, чтобы мы все очень скоро без денег не остались.

Если, конечно, выживем. Но если выживем – нам совершенно точно нельзя оставаться без денег!..

Дневник Листова И.А.

Пятьсот двадцать пятый день. За боеприпасом.

Вслед за Гримом пришлось провожать и другие группы. Правда, они отправлялись не на разведку, а к Алтарям. От нас уходило двенадцать отрядов, которые мы успели снарядить и подготовить. По большей части, там были те же ребята, которые ходили в экспедицию. В чём, определённо, был плюс: их не приходилось отдельно готовить и муштровать. Потому что все они уже сработались раньше.

Пусть СИПИНы и выдавали нам бесплатно броню, оружие и боеприпасы, но еда и прочие вещи – это уже за свой счёт. А ребята после экспедиции были людьми обеспеченными. У нас на город вообще ливень из халявных баллов обрушивался. Но наша группа и тут особо выпе… Выделилась, в общем. Как раз за счёт прошедшей экспедиции.

Каждому командиру отряда, уходившего к Алтарям, была выдана копия карты с отмеченными точками, где их искать. А ещё к каждой группе приставлено по два фургона, три извозчика и одному переводчику. При желании мы, конечно, с ребятами Джошуа и так бы объяснились… Но с переводчиками – явно удобнее.

Переводчиков выделил Семён из числа учёных. После того, как их коллеги защищали факторию в Большой долине, среди «научников» чуть бунт не случился. В плане того, что мужская часть коллектива потребовала отпустить их в поля. Вот Семён и совместил приятное для них с полезным для науки. И теперь у каждого учёного-переводчика был ещё и план полевых исследований.

Мне тут рассказали про Эмили… И мне даже на секундочку стало стыдно! Но потом я подумал, что она сама себе подгадила, наотрез отказавшись стрелять. Все померли, как нормальные люди, а она, бедняга, ещё два дня мучилась. Ещё и мстить мне собралась…

Наивная… Даже если у неё получится меня пристрелить, ей тут же предстоит узнать, каково это, когда тебя местные хищники заживо грызут. Потому что в нашей группе такая концентрация Верной стаи… В общем, уйти на своих двоих у этой истерички шансов нет.

И не надо считать меня изувером! Был бы изувером, зашёл бы к ней в гости: навестил бы, узнал, как дела… Не испытывает ли она фантомных болей на месте оторванной ноги и затоптанной совести? А так Вано просто её игнорировал. Как добрый и незлопамятный человек.

Помимо наших двенадцати отрядов, ещё по три отряда отправляли Пустырник и Витя. Эти шесть отрядов тоже должны были пройтись по Алтарям Вознаграждения. А ещё десять групп, по пять от Вити и Пустырника, выдвигались на разведку, куда вчера ушёл Пилигрим.

Провожать всю эту ораву бойцов вышло полгорода. И Кукушкин, само собой, как нормальный политик, толкнул речь. Ну то есть рассказал о том, в какой незавидной ситуации мы оказались, что за хрень упала с неба – и что нынче требуется от горожан. А от горожан требовалось проявить стойкость и патриотизм. Ну и, само собой, записаться в добровольцы.

Чем больше добровольцев, тем меньше бойцов придётся рекрутировать в принудительном порядке. И да, Кукушкин всех честно предупредил, что на войне с роботами придётся использовать капсулы. А также добавил, что это вопрос решённый. А значит, обсуждению не подлежит.

Людям новости не понравились. Но освистывать мэра никто не стал. Скорее всего, теперь все, кто может, начнут жаловаться Иванычу на его вопиющую несправедливость через руководителей групп. Так что мэрии предстоят не самые лёгкие дни. Надеюсь, её сотрудники с Иванычем во главе к этому готовы.

- Надо бронь сделать для тех наших, кого оставим на производстве! – заметила, между тем, Кострома.

Я обратил внимание, что она что-то ест из горшочка, и не смог удержаться от вопроса:

- А что это у тебя там? Синенькое такое?

- Сладкое!.. – ответила Кострома, а затем подумала и будто через силу спросила, протягивая мне горшочек. – Хочешь?

- Нет, спасибо! Кушай! – улыбнулся я.

- Это был правильный ответ! – облегчённо выдохнула наша беременная валькирия.

- Мы уже выбрали, кого попробуем оставить в городе? – уточнил я.

- Маша список составляет, – ответила Кострома. – Вечером обещала тебе принести.

- Ну, тогда я утром к Кукушкину… – кивнул я и покосился на мэра.

В последнее время я к нему боялся заходить, ведь каждый визит добавлял мне новых задач.

А Кукушкин всё ещё разливался соловьём перед толпой, призывая всех встать на защиту человечества и родного города. Ну и заодно набрать как можно больше оружия для будущего процветания Алтарного. При этом СИПИН молчал и не возмущался. А значит, такое наше небескорыстное поведение было согласовано.

А с учётом того, что нам полагались и бесплатные мины с бесплатными брониками… Если мы победим, то станем сильнейшим городом на всей планете. С таким арсеналом можно будет даже о мировом господстве подумать. Хотя, если честно, зачем нам это?.. Кукушкину и так тяжело приходится.

Да и мне, если честно, как-то уже нелегко. Когда я гордо осваивал этот мир в шлёпанцах из пищевых лотков – натурально, было проще…

Дневник Листова И.А.

Пятьсот двадцать шестой день. Великомогучее колдунство

Утром, как и обещал Костроме, я отправился к Кукушкину. Список людей, которых надо было освободить от службы в армии, оказался внушительным. Я накануне вечером даже немножко поругался с Машей, когда она мне его принесла…

Если не считать женского населения группы в сто восемьдесят три человека, «отмазать» мне предстояло ещё сотню мужчин.

А если учесть, что у нашей группы, пожалуй, был самый внушительный боевой опыт в Алтарном… Короче, я был практически уверен: на весь список Иваныч не согласится!

А почему? Да потому что кадры решают. Ну и наш богатый на всякий негатив жизненный ж… Назовём его жопыт! Та же Кострома даже сейчас, в положении, не забывала тренировать личный состав. И практически все члены нашей группы, включая девушек, знали, с какой стороны держать оружие.

А теперь к тренировкам Кострома добавила ещё и стрельбу. И пусть мы не могли тратить на учёбу слишком много патронов, но сколько могли – столько выделяли. В общем, соперничать с нами могла разве что группа Вити, где тоже регулярно проводили тренировки. Чего уж там, даже Пустырник и Вавася не могли похвастаться лучшей выучкой своих ребят.

Короче, мне предстояла маленькая битва с Кукушкиным за тех, кто не примет участие в походе. Но я хорошо понимал слово «надо», поэтому и готовился серьёзно отстаивать свою позицию. Конечно, всех оставить в тылу не получится, но я решил постараться. У меня было много аргументов в защиту своей позиции.

И тут я увидел его…

Рядом с пустырём, где раньше была мэрия, замер отец Фёдор.

Он развёл руки в стороны и чего-то ждал. При этом батюшка словно вытянулся вверх и даже как будто стал немного выше ростом.

Я даже не сразу догадался, чего именно ждёт отец Фёдор. Видимо, не успел до конца проснуться, вот мысли и шевелились как-то медленно.

Но, сделав ещё несколько шагов, я, наконец, сложил в голове этот загадочный паззл.

Сначала до меня дошло, почему наш неугомонный священник стоит тут в окружении целой толпы людей.

Затем я понял, зачем на месте бывшей мэрии ровняли площадку.

А потом я увидел знакомые маячки…

И тоже остановился, уставившись в небо.

А там уже виднелась тёмная точка, которая понемногу увеличивалась в размерах. Выглядела она, правда, поменьше моей плотины… Но это и неважно!

Ведь, если присмотреться, опускающийся храм, в отличие от плотины, оказался полностью готовым!..

Это было высокое строение с полукруглыми куполами. Я такие видел на изображениях византийских храмов. Почему отец Фёдор выбрал именно такой стиль, а не привычные для православных церквей «луковки»? Да я понятия не имею, если честно! Но уверен, резоны у него были.

Стены храма были серыми. СИПИНы не стали заморачиваться покраской, оставив финальные штрихи на совести заказчика. Зато купола были небесно-синего цвета с вкраплениями золотых звёздочек. А над главным куполом стоял вполне себе православный крест. Не удержался батюшка – внёс, так сказать, родной колорит.

Храм долетел вниз, величественно замедлился… А потом осторожно опустился на площадку, вызвав лёгенькое землетрясение.

Всё это время отец Фёдор продолжал стоять, расставив руки и замерев, как какой-то колдун-призыватель из фэнтези. Но едва лишь храм приземлился, он тут же обернулся к людям и начал говорить:

- Братья и сестры! Свершилось! И теперь у нашего… Одну минуту!.. – тут он заметил меня и помахал рукой: – Вано, привет! Зайди к нам после обеда, забери снарягу и оружие!

- Не вопрос! – крикнул я в ответ. – Поздравляю с открытием, отец Фёдор!

- Рано пока! Освятить ещё нужно! – ответил мне батюшка. – Но как откроемся, ты заходи!

- Обязательно! – пообещал я.

- Итак… Братья и сестры! Свершилось! И у нашего города есть теперь свой прекрасный храм!.. Одну секунду!.. – отец Фёдор снова прервался и опять замахал мне, в то время как я пробирался за спинами толпы к подъёму на скалу. – Вано, а ты к Кукушкину, да?

- Ага! – ответил я. – Передать что?

- Скажи, я к нему зайду через пару часов! – попросил отец Фёдор. – Пусть дождётся.

- Хорошо! – пообещал я. – Если не сможет, попрошу, чтобы он тебе передал.

- Спасибо. Итак!.. – отец Фёдор обвёл глазами собравшихся, вспоминая, на чём остановился. – Прекрасный храм! Который мы все с вами ждали! Дом Господа нашего и место для наших молитв! И пусть нам предстоит много работы, но самое сложное для нас уже сделали эти бездушные машины!..

Дальше я уже не услышал. Проскользнул мимо и отправился на встречу с мэром. Правда, не удержался и обернулся. Очень уж захотелось посмотреть вниз, на обновлённый город...

Храм был, наверное, самым высоким зданием в Алтарном. И да, он был красив. Странное дело, он даже придавал какую-то завершённость нашему городскому пейзажу. Хотя и смотрелся пока немного чужеродно из-за серых стен.

Но скоро начнут расти дома на склоне, вырастут штаб-квартиры крупных групп, будет достроена крепость… И тогда всё сложится в единый образ. А наше Алтарное станет фантастически красивым городом. Настоящим городом-мечтой.

Подумав об этом, я улыбнулся и пошёл дальше. Дел было ещё много, а времени – мало. Правда, я надеялся, что так будет не всегда.

А ещё надеялся, что никакие дела не заставят меня опустить глаза в землю и перестать смотреть вокруг, подмечая красоту этого мира…

Ведь так, зарывшись в проблемах, можно и всю жизнь пропустить. А я этого отчаянно не хочу. Иначе однажды проснусь старым и пойму, что вся радость этого мира прошла мимо, пока я копался в этих… пи… грё… В отчётах, в общем!

Глава 4. Натурально, сборы

Дневник Листова И.А.

Пятьсот двадцать девятый день. Короткая передышка в круговороте дел.

Не могу сказать, что дела – это совсем уж скучно. Если ты втянулся и тебя не бесит то, чем ты занимаешься, тогда… Это где-то даже почти весело! Вот только не всегда интересно тем, кто участия в этой круговерти не принимает. Поэтому я даже не буду описывать в дневнике, как все эти дни крутился, как белка в колесе.

Да, если честно, я многие детали и не запомнил…

Зато теперь я мог просто посидеть, любуясь на небо и потягивая из кружки травяной настой. А заодно подвести кое-какие итоги у себя в голове.

Кэт уже спала. Как-то очень уж глубоко мне в душу запали её претензии по поводу мужских обязанностей… В общем, с того дня она со мной по вечерам не сидит. Потому что каждый раз засыпает от усталости.

А вот незачем было Вано подкалывать! И, уж тем более, брать на слабо! Он ведь может и повестись.

Впрочем, Кэт, кажется, была не против.

Ну вот, отвлёкся… О чём это я там?.. А, точно, об итогах! В общем, сегодня вернулась первая группа, ходившая за оружием. Они обследовали Алтари за рекой к северу от города – там, где раньше жили японцы. Оказалось, в этих местах уже снова царит дикая природа, быстро стирая последние следы японского присутствия.

А Алтари Вознаграждения как стояли, так стоят. И перемещаться между ними довольно удобно, если не лезть в леса. В общем, два фургона вернулись, забитые оружием под завязку. Кажется, даже багам в этот раз пришлось тяжело. С группой приехало вооружение на шесть сотен человек.

И всё равно этого было слишком мало.

По нашему опыту, самой удачной связкой оружия против роботов были «слонобои», винтовки и револьверы. Сначала пытаешься развернуть дроида ещё издали, чтобы поразить его в незащищённый зад. А если не получилось – стреляешь «слонобоем» и затем всаживаешь весь барабан револьвера в металлическое нутро.

«Слонобои» предоставлял город: их умела отливать и наша промышленность. А вот винтовки и револьверы приходилось закупать, выгребая все запасы из Алтарей. А ведь ещё нужны были патроны!

Вот так мы впервые столкнулись с дефицитом материалов на Алтарях. Раньше людям просто не хватало баллов, чтобы вычерпать их до самого донышка. А теперь оказалось, что нам не хватает и целого производственного сектора.

Тут-то и пригодилось оружие, которое мы привезли из экспедиции. И даже не столько оружие – его-то там было не настолько немного – а запас патронов. Вот это был действительно царский «подгон» Кукушкину! На радостях он даже сдался и утвердил мне список работников, освобождённых от воинской службы.

К тому же, у города теперь было три супервинтовки. Одну зарезервировали за Гримом. Вторая ушла к Дунаю, а третья – к Пустырнику. Остальные пока нормально стрелять из них не могли. Пожалуй, следующий такой «ствол» получит либо Сочинец, либо Витя. Хотя тренировались все, кто мог, конечно! Каждому хотелось пофорсить с такой пухой!..

Вспомнив о Гриме, я покосился на спящих рядом с капсулой Русого и Хромую. Старая бестия тревожно постанывала во сне, легонько дёргая лапами. Видимо, совсем заскучала без своего хозяина… Но я понимал, что им ещё придётся поскучать. Это не их война. Роботам наши верные питомцы ничего серьёзного сделать не могут. И пусть они на нас сколько угодно обижаются, но рисковать их памятью мы не хотели.

По всему Алтарному открылись призывные пункты, куда тянулись те, кто решил записаться в армию. Алтарное снова брало на себя расходы по содержанию людей. Совсем как в те дни, когда пришлось воевать с работорговцами.

В этот раз записывались и многие женщины. Похоже, горожане оценили предупреждение мэра о самой большой угрозе, которая когда-либо грозила Алтарному.

Хоть не все, конечно, осознали… Хватало и тех, кто всеми правдами и неправдами избегал добровольно-принудительного призыва.

Но тут в дело вступили экономические наказания. Увеличение налогов для тех мужчин, кто остаётся. А ещё подъём стоимости на использование репликационного комплекса. Сокращение доступа к Алтарю Вознаграждения.

Ну и рыночные талоны на покупку и продажу. Страшная штука, на самом деле!

Теперь каждый житель мог получить талон на торговые сделки на рынке. Но только, если он отметился в призывном пункте или получил официальное освобождение.

В результате те, кто отказывался идти в армию, не могли толком ни покупать, ни торговать. Да ещё и платили повышенный налог баллами в казну Алтарного. Так что вскоре все потянулись в призывные пункты. Даже самые последние пацифисты!..

Этих, к слову, сразу отправляли в логистику: чтобы ездили по уже вычищенным Алтарям, добирая оружие с боеприпасами. Ну или на альтернативную службу: собирать урожаи на полях и огородах.

А ещё, впервые на моей памяти, Кукушкин распаковал склады с пищевыми рационами. Правда, у многих рационов уже подходил к концу срок годности. Так что хочешь-не хочешь, а пришлось бы их использовать. Но сам факт напрягал…

Он прямо-таки заставлял задуматься: а как долго Алтарное сможет вести боевые действия? И в каком состоянии мы подойдём к следующей зиме? Если война затянется, сможем ли мы вообще выжить?

Были и приятные новости… На дамбу установили первые заслонки. Пока ещё они были в поднятом состоянии. Их можно было опустить вручную, но легче было дождаться первой турбины и подключения электричества. А моторы для подъёма наши умельцы предусмотрели.

Если повезёт – к зиме начнётся электрификация города. В Страшной Пуще, кстати, удалось найти аналог грибов, которые я когда-то обнаружил в горах. Тех самых, что давали сок, похожий на каучук. А после вулканизации он становился крепче, выдерживая даже местную жару. Так что в Алтарном началось производство кабелей, которые скоро протянут вдоль реки к городу.

Правда, здесь тоже были кое-какие сложности… Нужно было задублировать линию – на случай, если один из проводов выйдет из строя. Столбы же там не поставишь. Как начнётся осенняя миграция за реку – их просто-напросто снесут. Тут, в окрестностях, хватает зверушек, которые размерами могут соперничать с динозаврами на Земле. Да тот же тиранозад, к примеру!..

Кстати, Борода говорил, что его разведчики недавно видели тиранозада. Видимо, пришёл с юга вдоль морского побережья. А значит, вскоре у нас в Страшной пуще может появиться новая угроза. Неприятно, но опять-таки несмертельно.

А ещё группа, привезшая оружие в Алтарное, сообщила о стаях лесных бестий на севере. Но их было совсем немного, и к людям они не лезли. То ли боялись, то ли просто не считали нужным. Семён на собрании говорил, что, скорее всего, по поголовью бестий сильно ударила прошедшая зима. И теперь им хватало менее «кусачей» добычи, чем мы.

От разведчиков, ушедших к горам, новостей пока не было. Лишь один вернулся через капсулу репликации, но и того задрал иглогривый лев в предгорьях. Ну то есть до того, как их отряд добрался до цели.

Отсутствие дальней связи, если честно, просто угнетало! Но как ни пытались мы уговорить СИПИНов помочь, те каждый раз вынуждены были отказать.

Оставалась надежда лишь на своих конструкторов и учёных. Они как раз пытались собрать радио на коленке. И вроде как успехи, по их словам, были… Вот только результатов пока никто не видел!

А наша группа, между тем, готова была выступать. Мы собрались одними из первых. Сейчас последние из нас прокачивали защиту капсул. И процесс не должен был занять больше пары дней.

А значит, мы, вероятно, выступим первыми из всего города. И это была хорошая новость! Когда сбежим, Кукушкин больше не сможет валить на нас бесконечные задачи...

Улыбнувшись от этой мысли, я поставил на стол пустую кружку, встал с пластикового стула и пошёл спать. Завтра, как и всегда в Алтарном, меня ждал сложный день.

Дневник Листова И.А.

Пятьсот тридцать первый день. Дальняя связь.

- Вано, у меня для тебя сюрприз! – провозгласил Иваныч, стоило мне зайти.

Судя по обиженным лицам, часть из которых мне была незнакома, у них тоже был для меня сюрприз.

Но его бессовестно утянул у них из-под носа Иваныч.

- Мы тоже хотим минутку славы! – жалобно подал голос Семён.

- Ну да… Вано, у нас для тебя сюрприз! – сразу поправился Кукушкин.

Окинув комнату взглядом, я сразу остановил внимание на устройстве, стоявшем на столе. Рядом лежали какие-то катушки с проводами.

И что-то мне расхотелось получать сюрпризы…

О чём я честно и заявил:

- А может, не надо? Ведь наверняка заставите что-то с ним делать!

- Ты что, Вано! Это же величайшее достижение нашей дикой цивилизации! – не сумев сдержать улыбку, всё же возмутился мэр. – Неужели ты не хочешь стать первопроходцем?

- Неа! – радостно ответил я, начиная шаг за шагом пятиться к выходу. – Я и так молодец! И в группе у меня одни молодцы! И напервопроходились мы уже по самое не балуй! Ага!..

- Стоять! – заревел Кукушкин, грозно ткнув в мою сторону пальцем.

А потом ткнул им же перед собой, прямо в странный аппарат с катушками:

- Выбора у тебя нет! Иди сюда, Вано!

Я тяжело вздохнул, сделал ещё пару шагов спиной вперёд… Но всё-таки вынужден был подчиниться этому насилию над моей свободолюбивой личностью.

- Ладно, и что это? – кисло поинтересовался я.

А потом вдруг сам догадался, глянув на Семёна.

- Это то, что вы обещали успеть? – спросил я у него.

- Именно! Не совсем в том формате, в котором обещали… – Семён виновато развёл руками. – Лучше бы, конечно, радио… Но успели только телеграф!

- Хм… Проводной? – уточнил я, кивнув на катушки.

- Прости, Вано! – искренне извинился учёный. – Пока проводной. И общение через азбуку Морзе.

Я разглядывал чудо-устройство, а Кукушкин – меня. Причём с подозрением. Видимо, ждал, что я вот-вот начну воротить нос. И тем самым дам ему шанс обвинить меня в чёрной неблагодарности.

Но нет, мне действительно было любопытно! Особенно меня заинтересовала катушка с тканевой лентой. Именно тканевой, хоть ткань и была плотной.

- Это Марина с девочками постаралась? – спросил я.

- Да! Здравствуйте! – один из незнакомых мужчин протянул руку, которую я пожал. – Меня зовут Виталий. Это я предложил отказаться от более продвинутых технологий в пользу старой и проверенной. А заодно руководил производством.

- Ага, хорошо… А от нас-то что нужно будет? – спросил я.

- На вас будут испытания и прокладка кабеля! – сообщил мне Кукушкин с разочарованным лицом.

Расстроил я его, видимо, тем, что не подставился. Но вскоре гордость за меня, как за толкового человека, победила в Кукушкине искреннее желание на кого-нибудь наорать. Поэтому он почти сразу улыбнулся и продолжил:

- В общем, пока будете идти к горам – надо прокладывать кабель, Вано! Промышленники обещали завтра приготовить всё необходимое. Будете идти и раскручивать катушку. Если сможете ещё провод прикопать, вообще будет прекрасно!

- Тут километров двести получится… – прикинул я и взглянул на учёных. – У вас есть какая-нибудь система, чтобы отследить возможный разрыв провода?

- Нет, пока нет… – сразу же приуныл Виталий. – Но мы… Мы придумаем!

- Раньше надо было думать! – радостно набросился на него мэр, обнаружив искомую жертву. – Сейчас-то чего думать, если испытания уже на носу?! Почему заранее не озаботились?!

- Ну… – замялся бедный учёный, но на помощь ему пришёл Семён:

- Так у нас и времени не было всё продумать, Иваныч! Мы опытный образец-то успели сделать в последний момент!..

- А у кого тут время есть?! У меня есть? У Вано есть? У Ольши его хватает? – с крайне довольным видом бушевал Кукушкин. – Нам связь нужна! Надёжная связь! Если какое-нибудь зверьё передавит провод, заново, что ли, всё прокладывать?

- У нас есть сое… – робко начал было Виталий, а затем наткнулся на сверкающий молниями взгляд мэра…

Но всё-таки пересилил свой страх и продолжил:

- Соединители… Для телеграфного провода. Мы их изменим. Сделаем там механизм обратной связи. Чтобы можно было проверить, цела ли линия! И потом заменим! Это можно! Правда…

Кукушкин попыхтел-попыхтел… А затем как бы невзначай повернулся к мне и, пока никто не видит, хитро подмигнул одним глазом.

После чего, естественно, разразился громоподобным рёвом:

- Ну вот и делайте! И чтоб в ближайшие два дня первый образец уже был готов!

- Д-д-д-да!.. – закивал бедолага Виталий, вжав голову в плечи.

- Так, Вано… Значит, задача усложняется! – решил Иваныч, ради разнообразия сменив тон на деловой. – Каждый день вы будете поддерживать связь. А я посажу где-нибудь здесь дежурных телеграфистов. Будем проверять, чтобы во время прокладки не было разрывов.

- Договорились! – кивнул я. – Значит, мы выдвигаемся к горам и параллельно прокладываем кабель. Как его отмечать…

Заметив, что Иваныч, радостно багровея, опять поворачивается к учёным, я решил спасти этих несчастных.

И поспешил вмешаться:

- Ну ладно, навтыкаем рядом вешки! Это не проблема! А как всё работает-то? И на чём?

- Работает всё на электричестве! – облегчённо выдохнув, пояснил мне Семён. – У нас есть два простеньких ветрогенератора. Этого хватит, чтобы напитать телеграф. К ним ещё есть два кислотных аккумулятора. Только с ними будьте осторожнее! Они хрупкие. Собственно…

А дальше он с энтузиазмом пустился в практические объяснения. Объяснил, как бить молоточком, чтобы получалась точка и тире. Рассказал, как подключать к соединителям провода. Подробно рассказал расшифровку азбуки Морзе.

Само собой, я постарался всё запомнить.

Но, само собой, не смог.

Впрочем, не проблема! Мне обещали дать инструкцию, которую учёные предусмотрительно составили. И даже размножили в нескольких экземплярах.

И да, к слову, телеграф работал. Во всяком случае, на расстоянии ста метров. Мы тут же, не выходя из крепости, и проверили.

Подозреваю, что учёные получили кучу баллов за это изобретение. И ещё получат – как и те, кто будет его дальше испытывать.

Плюс, к моему облегчению, «научники» отправляли с нами двух молодых дарований. Звали их Митрич и Конь, и они должны были помочь с настройкой и проверкой телеграфа.

В общем, теперь всё выглядело не так страшно, как мне показалось в самом начале. А когда объяснения были закончены, я поздравил учёных с таким прорывом, отчего у них сразу настроение начало подниматься.

А Иваныч утащил меня в свой кабинет. Где я ему и попенял за несдержанность:

- Ну и зачем ты на них накидываешься, Иваныч? Стараются ведь ребята… – немного поёрзав, я всё-таки угнездился на неудобном гостевом стуле.

- Стараются они!.. – буркнул мэр. – Старались бы, у нас бы уже радиоточка была… А они больше отмазываются от нужных разработок и что-то своё, ненужное, ковыряют…

Иваныч тоже бухнулся на стул. Естественно, на свой, куда более комфортный. С мягкой подушечкой под седалищем. А затем выудил из-под стола кувшин и, не спрашивая, разлил вино по кружкам.

- Если бы они старались, Вань! – грустно вздохнул он. – Думаешь, это они подсказали, как ветрогенераторы делать? Хрен там!.. Это у промышленников нашёлся рукастый умелец, который их на коленке склепал. И аккумуляторы придумал один автолюбитель, который на Земле старыми бензиновыми машинами увлекался. А учёные только подсказали, как серную кислоту делать...

- Ну видишь! Серную кислоту-то придумали, как делать! – усмехнулся я, принимая из его рук кружку с вином.

- Придумать-то они придумали, а делали за них опять другие… – снова вздохнул Кукушкин. – Вот скажи, Вано: какой толк в знаниях, если ты их применить не можешь? Я понимаю, наши учёные когда-то получили огромную теоретическую базу, а потом использовали в работе только малюсенький кусочек этих знаний… Но какой смысл тогда в остальных знаниях?

Я пожал плечами и промолчал. Я тоже учился, и мои университетские знания мне в жизни тоже не пригодились.

- Так мы и слили всё нейросетям!.. – продолжил Иваныч. – Вот именно так. Когда стали выхватывать из всего объёма знаний только мелкие кусочки, которые нам нужны! А всё остальное игнорировали. И это неправильно! Назвался, к примеру, химиком – тогда знай всю химию! И умей применять эти знания! А мы ленились… Вот и доверились электронным помощникам, хранилищам данных и поисковым системам…

- Хочешь сказать, что СИПИНы правы? – усмехнулся я, отпивая вино. – Что мы не приспособились?

- А разве приспособились? В двадцатом веке пацаны радиоприёмники на коленке собирали!.. – Кукушкин фыркнул. – А в начале двадцать первого века это знание стало уделом сотрудников мастерских. А к нашему времени это вообще делала автоматика! Вот кто разбирался, что конкретно она там делает?

Я развёл руками, показывая, что лично я – точно не знал.

- Знания хороши, когда ты умеешь ими пользоваться… – продолжил мэр. – Ты своими руками делал топоры, копья, дротики... Находил соль, добывал еду, добывал огонь… И разве ты когда-нибудь забудешь, как это делать?

- Сомневаюсь… – усмехнулся я, понимая, к чему клонит Кукушкин.

- Вот и учёный должен так же! Он не картинки должен в пособиях рассматривать. Он должен всё сам перепробовать! И сам всё перепроверить! И тогда он будет точно знать, что делать, как делать и зачем! – закончил мэр. – Ладно, это всё лирика... Вы завтра выдвигаетесь? Какие планы?

- Двинем на юг. Попробуем там найти разведчиков, – ответил я. – Ну и поищем место для временного лагеря.

- Ищите лучше место для постоянного перевалочного пункта! – посоветовал мэр. – И договоритесь с рабочими, которые дорогу прокладывают, чтобы они шли на ваш сигнал.

- А роботы наш сигнал не увидят? – уточнил я.

- А вы постарайтесь сделать так, чтоб не увидели! – отрезал мэр. – Вано, у нас ситуация очень плохая... Я не просто так рву и мечу который день. Мы уже должны были начать их бить, а мы оружие по Алтарям собираем!.. Не дело это…

- Ладно, не кипятись, Иваныч! Я всё понял! – кивнул я.

- Вот и хорошо, что понял… В нашем бардаке и понимание дорогого стоит… – ответил Кукушкин.

И я так и не понял, всерьёз он или это сарказм. Но в одном был согласен: у нас бардак. И именно от бардака я в первую очередь хотел сбежать!..

- За вами выдвинутся группы Вити и Пустырника… – Кукушкин устало прикрыл глаза и, не глядя, допил вино залпом. – Ещё отправлю три-четыре сотни… На той стороне встречать их всех тебе. И организовывать тоже тебе. Сформируйте там командование какое-нибудь…

- Пирогов с тобой будет? – сразу же уточнил я, вспомнив этого заносчивого типа.

- Со мной останется, здесь… Раз он тебе так на нервы действует и работать мешает… – отозвался Кукушкин, не открывая глаз.

- Ну и хорошо! – я улыбнулся.

- В общем… Работайте! А я, как смогу, доберусь к вам… – сонно напутствовал меня мэр.

- Всё, я пошёл? – уточнил я.

- Да иди уже! – всё ещё с закрытыми глазами отмахнулся Кукушкин, поудобнее устраиваясь на своём стуле. – Завтра перед выходом меня дождитесь… Речь толкну… Надо…

- Хорошо. Спи, Иваныч… – не стал я спорить.

И прикрыл захрапевшего мэра одеялком, которое обнаружил в углу кабинета. Да уж, сдал в последние дни наш Иваныч. Нелегко ему, а я ещё жалуюсь.

Судя по явно не новому одеялку, он и спит тут же, на работе. И хорошо, если хотя бы пару часов за ночь.

А уже по пути в лагерь группы я подумал, что опять пробыл в Алтарном совсем недолго. И, как всегда, причины не сидеть на месте были веские...

Вот только на этот раз, впервые за все экспедиции и походы, у меня не было уверенности, что всё получится... Но и это я надеялся преодолеть.

Нельзя сомневаться! Действовать надо!

Глава 5. Натурально, снова в путь

Дневник Листова И.А.

Пятьсот тридцать второй день. Медленное выступление.

Выходили без особой помпы. Зато большей частью своей немаленькой группы. И это, само по себе, привлекло внимание горожан. А ещё мы явно выгодно отличались выучкой и организацией. Не забылась и наука Костромы, и жизненные пендели, которые мы с нашим активным образом жизни регулярно получали.

Двигались колонной по четыре человека в ряд. Женщины, пусть и вооружённые – в центре. По краям – мужчины.

А ещё нам удалось договориться с Джошуа на два дополнительных фургона. Если честно, помог в этом большей частью отец Фёдор. Поначалу-то латиносы ни в какую не хотели выделять лишние фургоны: и без того большинство было распределено по работам…

Что уж там батюшка объяснил Джошуа и его ближникам – не знаю. Но в итоге, помимо двух фургонов, загруженных телеграфным проводом, у нас было ещё два, заваленных нашим добром. И всё равно не хватило. Пришлось уже людям тащить за собой десяток длинных скрипучих телег, которые на бездорожье должны были превратиться в волокуши.

Сначала, правда, была сцена прощания с теми, кто остаётся… Больше всех грустили бестии, обиженные тем, что их с собой не берут. Ну и Кострома, которой очень не хотелось ни оставаться за старшую, ни воспитывать Русого, Хромую и Шрама, пока нас не будет.

А потом, уже на выходе из города, с нами попрощался Кукушкин. И, как и обещал, толкнул воодушевляющую речь.

За городом наш отряд немного перестроился. Один из «телеграфных» фургонов отъехал в сторону от дороги. Сзади к нему был приделан плуг, оставлявший глубокую борозду в земле. Из-за него, правда, этот фургон двигался медленно и тяжело. Зато не нужно было ничего копать. А за ним следовал второй «телеграфный» фургон, сбрасывая провод в канаву.

Позади них шествовала группа из пяти человек с лопатами. Они наскоро забрасывали землёй и борозду, и провод. Само собой, долго махать лопатами под палящим солнышком было сложно. Поэтому пятёрку с лопатами приходилось регулярно менять.

Вместе с ними шли три человека с вешками. То есть заточенными колышками, которые каждые метров двадцать вбивали в землю. Так мы отмечали, где идёт проводка.

Посмотрев на всё это, я даже предложил внедрить инновацию. Ну то есть сделать на одном из наших фургонов приспособление для такого же автоматического зарывания канавы. Но, понятное дело, на ходу этим никто заниматься не собирался. А мою гениальную идею отложили до привала.

Двигались мы медленно. Совсем не в том темпе, который был бы без дополнительных работ. Однако к обеду всё-таки смогли уйти от Алтарного километров на десять.

Там же и устроили первую проверку связи.

Телеграфисты установили ветрогенератор, развернули оборудование и начали морзянкой отбивать послание. Я даже поприсутствовал при историческом моменте! И, как только пошёл ответ от города – получил свою порцию баллов, как и все любопытствующие, стоявшие рядом. За участие в первой передаче сигнала на такое далёкое расстояние.

Кроме того, после обеда мы отправили вперёд группу разведчиков. Им предстояла не самая сложная задача – искать наиболее ровный и прямой путь. Впрочем, сейчас это было несложно: равнина же. А вот когда доберёмся до холмов, тогда «путеразведка» станет актуальна, как никогда.

Пока отдыхали, мимо проезжали телеги с досками для дорожного строительства. Одни, пустые, ехали обратно в Алтарное, а другие, полные – наоборот, к концу дороги. Транспорт с грузами сновал туда-сюда без остановки. Возницы рассказали, что даже ночью работают. От них-то мы и узнали, что нашими темпами до стройки доберёмся завтра.

Отдохнув, двинулись дальше. Во второй половине дня, правда, скорость стала ещё ниже. Устали и люди, и баги. К тому же, почва стала более каменистой, и плуг часто застревал, дёргая телеграфный фургон. В общем, до вечера осилили всего километров пять.

- Этак мы к железякам ещё дней десять-пятнадцать добираться будем!.. – сообщил мне Дунай, когда устроились вечером на привал. – Надо избавляться от телеграфистов.

- А если их сожрут по пути? – поинтересовался я. – Это к нам тут никто не подходит, потому что нас много.

- Можно оставить их с рабочими, – предложил Сочинец. – А основные силы отправить дальше.

- Нет, сказали прокладывать – будем прокладывать! – решил я. – Даже если последними доберёмся, ничего страшного. Наоборот, силы сэкономим.

В общем-то, я был согласен с тем, что прокладка телеграфа нас сильно замедляет. Но это не значит, что никак нельзя оптимизировать процесс!..

Дневник Листова И.А.

Пятьсот тридцать второй день. Медленное продолжение.

За ночь несколько рукастых ребят сделали и прикрепили к телеге мою задумку. Ну то есть, устройство для автоматического закапывания провода. Идея была проста: смастерить тот же плуг, но вместо острия, рыхлившего землю – на конце конус с бортами, обращёнными вниз. Широкой частью конус захватывал всю землю по краям раскопа, стягивая её в центр.

Конечно, позади телеги всё ещё шли люди с лопатами. Однако теперь они не постоянно копали, а лишь осуществляли финальный контроль, вмешиваясь по необходимости. И это сразу же превратило работу из наказания в поощрение: идти-то надо было почти налегке.

Ещё несколько перестановок в процессе… И укладка провода наконец-то достигла темпа движения пешехода!..

Собственно, что нам и требовалось. Правда, полдня мы, в итоге, потеряли на оптимизацию процесса… Поэтому к обеду прошли всего несколько километров. Зато во второй половине дня дело пошло на лад.

А к вечеру мы догнали, наконец, бригаду дорожных укладчиков.

Там тоже не всё шло гладко. Вокруг стоял мат-перемат. Один из бригадиров даже попытался наорать на укладчиков кабеля, когда они объезжали строителей. Со стороны строителей подтянулось высокое начальство… С нашей подтянулось начальство… И началось выяснение отношений!

Главный бригадир, которого все называли Слепнем, ругался со мной, доказывая, что мы мешаем им работать. А я пытался донести до него, что наши работы не менее важны для города, чем его стройка. И вообще, даже если голову напекло и что-то не получается – это не повод орать на кучу вооружённых людей, которым тоже приходится несладко.

Возможно, мы ругались бы дольше… Но тут со стороны Алтарного подтянулся отряд из группы Вити, который принял нашу сторону. В общем, мы целый час потратили на ругань, а потом помирились и устроили совместный привал.

Привал омрачился отсутствием связи с городом… Пришлось засылать ребят в обратном направлении, чтобы понять, что произошло с проводом. Оказалось, где-то метров за восемьсот от нас его пережало камнем с острым краем. Пострадавший кусок кабеля быстро заменили, и связь удалось наладить.

Телеграфисты сетовали, что будь у них нормальные провода, этого не произошло бы. Но откуда нормальным проводам-то взяться в нашей первобытности? Скажите спасибо, что вообще есть… Вон, в городе до сих пор имеется спрос на каменные ножи и топоры…

Зато порадовал Тихон, знакомый из группы Вити. Их отряд, в отличие от первого, догнал нас уже почти ночью.

- Скоро с вас снимут всю эту мутотню с проводом! – поделился он новостью. – Кукушкин отслеживал, что там с телеграфом. Успел оценить, сколько по времени возни с укладкой… Короче, он решил выделить сотню человек вам на замену. И для работы, и в охрану. Не сегодня, так завтра вас нагонят и освободят от почётной обязанности.

- Да наконец-то! – обрадовался Дунай. – Задолбало уже… Тащимся, как черепахи!

- Чо, дядь Дунай, сбежал от тёти Костромы и рвёшься в бой, на? – хохотнул Мелкий откуда-то из темноты.

- Ты чего там прячешься? – нахмурился наш здоровяк. – А ну-ка выходи, чтобы я видел, куда тебе в морду вредную бить!

- Да щаз! Ага! Уже! Вышел! – ехидно ответил гопник, по-прежнему не спеша к костру.

- Я тя всё равно найду, Мелкий! – грозно пообещал Дунай.

- А ты, вон, Вано нажалуйся… – с ухмылкой предложил ему Сочинец.

- И что мне говорить? – удивился Дунай. – Вано, этот Мелкий обзывается и не даёт себя побить?

- Ваще чот несерьёзно, на! – согласился гопник, судя по голосу, убравшись ещё дальше от костра.

- Я вообще-то тут сижу, – улыбнувшись, заметил я. – И всё слышу!

- Ну так сделай что-нибудь! – подбодрил меня Сочинец.

- В натуре! – подтвердила темнота голосом Мелкого.

- Ладно… Сделаю… – я задумался над воспитательным планом, а потом его наконец-то родил: – В наказание всем, кто плохо себя ведёт… Я пойду спать!

- Вот это да! – восхитился Дунай. – Какое мерзкое коварство!

- Ну ты прям натурально жестокий менеджер! – хрюкнув от смеха, согласился Тихон. – Решено: остаюсь у Вити в группе! Он просто матом всех кроет!

Дневник Листова И.А.

Пятьсот тридцать четвёртый день. Ускорение в обратном направлении.

Ещё день мы телепались по бездорожью, прокладывая всеми уже проклятый телеграф!.. И наша позорно-черепашья скорость не особо превышала темпы укладки дороги. Там-то ребята уже приноровились: клали ровно, быстро, надёжно. И доски подбивали клиньями, чтобы полотно не расползлось.

Ну а мы только привыкали к новой схеме. А ещё преодолевали буераки и временами ждали ушедшую вперёд «путеразведку». В итоге, за первые полдня обогнали строителей всего километра на три.

А мимо нас шли новые и новые отряды из групп Вити и Пустырника… И если день назад я считал, что задержка – не проблема, то теперь и сам нетерпеливо бил копытом землю.

Ну а к концу дня наконец-то привалило счастье!.. Нас догнал телеграфный отряд, обещанный Тихоном. Вместе с тремя десятками разведчиков из моей группы, уходивших к Алтарям Вознаграждения.

А ещё с ними приехал фургон, где лежали дополнительные катушки провода. И теперь на него можно было переставить закапывающее устройство. Не отдавать же один из своих фургонов. Ещё тащить же все припасы на своём горбу! Да и один Малый Алтарь надо по пути захватить с собой… А если получится – то и два.

В общем, сложилось всё как нельзя лучше. И я был очень рад.

Ровно до середины ночи, когда меня поднял Дунай.

- Вано! Там со стороны дорожников стреляют! – сообщил он. – Я выдвинусь с ребятами.

- С ребятами… Что?.. – я потряс головой, пытаясь выгнать из неё остатки сна. – Стрельба?

- Да, палят часто… – подтвердил Дунай и, посмотрев на меня, ещё раз объяснил: – Дорожники палят! Уже минут десять как! Возьму с собой десяток. Проверю, что там…

- Не надо десяток! – окончательно проснувшись, решил я. – Бери человек тридцать. И меня возьми! Надо проверить.

- Ну тогда хватай отвар у костра и выдвигаемся.

На всякий случай с собой взяли Хир-Си с ещё семью копейщиками. Если там роботы шалят, то и у копейщиков было стрелковое оружие. А если дикие животные – лучше иметь в запасе пехоту, которая двумя рядами по четыре копья остановит даже иглогривого льва.

Стрельбу в ночной тишине было слышно хорошо и далеко. На помощь мы выдвинулись буквально через пять минут после того, как меня Дунай разбудил. Шли фактически по своим же следам, но в обратном направлении. Шаг чередовали с неспешным бегом. Бронежилеты, надетые для пущей безопасности, оказались тяжёлой штукой. А запасы оружия и патронов тоже добавляли веса.

В общем, к месту сражения добрались злыми и уставшими. Зато под светом двух ярких лун сразу оценили диспозицию.

На лагерь дорожных работников накинулись две стаи бестий. Крупных стаи. И таких бестий мы ещё не видели – только слышали о них. Похоже, это подтянулась на север Рыжая стая, которую южане звали «чертями». То ли хотела воспользоваться слабостью серых и бурых родичей… То ли у них на юге какое-то великое переселение случилось… Как бы то ни было, рыжие кидались под пули с упрямством обречённых.

Наше появление они, конечно, заметили. Но, видимо, посчитали, что наш маленький отряд – не самое страшное, с чем им придётся столкнуться.

Ошиблись.

У дорожников было шесть винтовок, три ружья и пара револьверов. А мы были вооружены до зубов. И очень недовольны ночной побудкой.

- Хир-Си, выдвигайся вперёд! – приказал Дунай. – Мы займём вот этот пригорок. Постарайтесь бить по самым крупным особям!

Огонь мы открыли почти одновременно с тем, как в нашу сторону всё-таки кинулись два десятка бестий. Видимо, самые нетерпеливые или прожорливые. Вблизи этих рыжих удалось рассмотреть получше. Они оказались меньше бурых и серых, и шерсть у них была плотная и короткая. А костяных пластин – явно меньше, чем у северных собратьев.

Винтовочные пули выбивали бестий одну за другой. До Хир-Си с копейщиками добралось всего пять хищников. Там-то они и полегли, прибитые копьями к земле. У нас не пострадал никто.

А вот у рабочих были раненые и даже убитые. Им банально не хватало стволов, чтобы отбить массовую атаку. Хитрые бестии крутились вокруг лагеря, то и дело неожиданно выскакивая из темноты. И надо было обладать отличной реакцией, чтобы успеть выстрелить или хотя бы отпрыгнуть.

На счастье рабочих, гибель двадцати бестий резко изменила фокус внимания обеих стай. Хищники, которых осталось под восемь десятков голов, грозно зарычали и поспешили к нам.

Стрелять мы начали сильно заранее, пытаясь выбить как можно больше крупных и сильных зверей. Выстрел, откинуть затвор, поймать гильзу, вставить новый патрон, закрыть затвор… И снова выстрел.

И так по кругу.

Может быть, конечно, не стоило ловить гильзы…

Но, честно говоря, жаба душила! Ведь это хорошее изделие, которое ещё может пригодиться! Тем более, все наши уже приноровились гильзы ловить. И сильно на скорость стрельбы это не влияло.

Скорее, на нашу эффективность повлиял тот факт, что сами рабочие, едва их оставили в покое, стрелять перестали… Нет чтобы нам помочь!..

До Хир-Си с копейщиками в этот раз добралось штук тридцать бестий. И восемь человек всю эту ораву сдержать, само собой, не могли. Поэтому стали кругом, спина к спине, и отбивались от наседающих, пока мы отстреливали тех тварей, кто проскочил мимо.

Бросив винтовку, я вытащил сначала один револьвер… А потом, разрядив весь барабан, сразу взялся за второй. То же самое делали и остальные: очень уж неприятные противники нам достались.

В итоге, бестии до нас, стрелков, так и не добрались. А те, что окружили Хир-Си и копейщиков, наконец-то вспомнили, что тоже жить хотят. И бросились наутёк.

Вслед им мы дали ещё один залп из винтовок. В темноте это, надо признать, не принесло особых результатов... Зато подстегнуло «рыжих чертей» убраться как можно дальше от таких нехороших людей.

В отряде Хир-Си было трое раненых, но им уже выдали «лечилки», а раны обработали и замотали бинтами. Дунай порывался пойти и набить строителям морды, но я его остановил. Дураков лечить бесполезно… Да и время на них тратить я не хотел.

Лучше было вернуться в лагерь и ещё вздремнуть. А о появлении рыжих бестий я предложил передать в Алтарное телеграфом. Не зря же провод прокладывали? Пусть пришлют охрану для дорожных работников.

Вернулись обратно мы уже под утро, и спать оставалось всего ничего. Горячка боя отпустила ещё в пути, и я вырубился, едва завалившись на своё спальное место. А Кэт, которую мы с Дунаем будить не стали, так и не проснулась, пока нас не было. Только сонно пробормотала что-то, уютным калачиком закатываясь мне под бок...

Утром нас встретило хмурое небо. С моря надуло тучи, и погода как бы намекала: скоро будет дождь. Поэтому в путь мы вышли сразу после завтрака. Люди топали бодро, пытаясь наверстать время, упущенное за прокладкой телеграфа.

Со стороны Алтарного сплошным потоком тянулись отряды бойцов. Но нас хотя бы обгонять перестали!.. Наоборот, мы даже стали отыгрывать за счёт того, что часть поклажи тянули фургоны. По той же причине нас не задерживали и раненые копейщики: отлёживались вместе с поклажей.

Днём «путеразведчики» заметили ещё одну стаю бестий, о чём сразу предупредили основной отряд. В стае было четыре десятка особей. Пришлось выделить несколько опытных бойцов, которым поставили задачу отогнать и проредить хищников.

Правда, Сочинец и Дунай предложили не обращать внимания на «рыжих чертей». Мол, не до них сейчас, когда и без того роботы подкинули проблем. Но я напомнил, как бестии умеют устраивать неожиданные подлянки.

И, под весом моих аргументов, Дунай с Сочинцем согласились: не стоит оставлять зверей в тылу. Ещё не хватало, чтобы на нас одновременно с двух сторон напали… И роботы, и бестии…

В обед нас догнали ещё два отряда из города, посланных к Алтарям. Они рассказали, что в Алтарном вовсю идёт мобилизация остатков населения. И оружия на руках столько, что уже было несколько стычек с применением огнестрела.

Кукушкин даже решил вынести лагерь с мобилизованными в Нижний город. Вообще оно изначально было понятно: при повальной раздаче оружия проблем не избежать. И мне, как одному из командиров этой войны, ещё предстояло подумать, как за такие конфликты наказывать.

Оставшиеся полдня прошли спокойно. Мы просто двигались в сторону гор без приключений и происшествий. Вечером разбили большой лагерь на границе предгорий, и всё было отлично…

До того, как меня разбудили среди ночи криком:

- Наблюдатели в воздухе! Тревога!!!