Волчий бег

= I =

Хьюстон, Богезе

Тамарская марка

Федеративное Содружество

9 октября 3056 года

-- Подъём, боец! Почему солнце встало, а ты ещё нет?!

Джейсон с трудом разлепил глаза.

-- Па-а-адъём!!! – проревело над самым ухом.

В следующее мгновение его бесцеремонно ухватили за плечо и поволокли из кровати прочь.

-- Какого..?

-- Как выполняется команда «подъём», боец?!

В поле зрения появилось лицо. Мужик лет, пожалуй, далеко за тридцать, но насколько далеко – Джейсон с ходу определить не смог; глубоко посаженные водянисто-серые глаза, тонкий нос с горбинкой и шрамом на переносице, видимо, перебитый много лет назад; аккуратные усы и бородка. Тёмные волосы стрижены под площадку, виски и затылок выбриты.

-- Боец, ты в уши долбишься или языка аглицкого не понимаешь?! – Мужик впечатал Джейсона спиною в стену. – Я с тобой-б разговариваю!

Джейсон попытался вывернуться из его хватки – не получилось. Но тут мужик сам разжал пальцы и отступил на пару шагов назад.

-- Живо-б оделся! Форма три, нах!

-- Что? – не понял Джейсон.

-- Боец, ты долбоёб или спишь ещё? – поинтересовался мужик.

Джейсон отметил, что одет он в камуфлированные штаны и тёмно-синюю футболку с эмблемой на левой стороне груди – кабанья морда с торчащими клыками. Эмблема банды наёмников Кирсанова, в плену которых он находился теперь, вспомнил Джейсон. Или уже не в плену?

-- Боец, ты в натуре глухой?

Рост Джейсона был под метр восемьдесят; мужик казался чуть-чуть пониже, но шире в плечах и массивнее, отнюдь не за счёт жира – сквозь тонкую ткань футболки прорисовывались хорошо развитые мышцы. Густо поросшие тёмным волосом руки он убрал в карманы штанов. Кобура на поясе; шпоры на сапогах – мехвоин?

-- Ты меня слышишь, уёбище нефритовое?! – мужик опять повысил голос.

Джейсон скрипнул зубами, давя поднимающуюся ярость. Наверняка, это сурат провоцировал его, и наверняка же был готов отделать в круге равных так же, как иной раз сокольничьи поступали с кадетами, вбивая тем в головы воинские умения.

-- Так точно, со... сэр! – вспомнив, что он давно не на Айронхолде, исправился Джейсон.

-- Ну, молодец! – осклабился мужик. – Даже говорить членораздельно умеешь, ну ни хрена ж себе!

Со стороны дверного проёма послышалось сдавленное хихиканье. Оглянувшись, Джейсон увидел мехвоина Ульяну: девушка стояла, зажимая ладонью рот, чтобы не смеяться в голос.

-- Хватит спать! – сказала, наконец, она. – Пол-седьмого уже!

-- И что с того? – не понял Джейсон.

-- Подъём был полчаса назад, боец! – рявкнул вытащивший его из кровати мужик.

-- Так рано? – удивился Джейсон.

Боргезианские сутки были немного короче стандартных 24-часовых: всего двадцать два часа, и просыпаться в шесть было, на его взгляд, рановато. Ладно, у низших каст, которые при такой продолжительности должны были работать по десять-двенадцать часов, но воину-то зачем вставать в такую рань? Враг никуда не денется, или придёт и бросит вызов, или сами к нему отправимся, как время настанет. А чтобы хорошо сражаться, воин должен быть выспавшимся... квинег? Нет, долго валяться в постели считалось, конечно же, неприличным. И, проснувшись поутру, воины шли заниматься спортом или тренироваться в боевом мастерстве, но...

Додумать эту мысль Джейсону не дали.

-- Не спать-б! Живо оделся, нах!

Новую форму Джейсону выдали только вчера: камуфляжные брюки, куртку и сапоги; одежда была плотной и тяжёлой – с противоосколочными вставками. В довесок шли кожаный ремень с кабаньей головой на пряжке, кепи с кокардой того же вида и второй комплект белья. К сапогам прилагалась пара прямоугольных кусков грубой ткани, назначения которых Джейсон не понял.

-- Форма три, мудак! Слушай-б, что тебе говорят!

-- Здесь только один комплект, – непонимающе сказал Джейсон, и бородатый наёмник картинно закрыл лицо ладонью.

-- Может, у них это по-другому называется, – пришла на помощь Ульяна. – Дядь-Жень, ты б это – полегче с ним?

-- После службы будешь дядь-женькаться, – буркнул мужик. – А на службе «лейтенант Уборевич, сэр», блядь. Сами с Федькой дрессируйте своего попугайчика, а не мне им мóзги ебите, нахуй.

-- Так а кто у нас лучший мехвоин и лучший инструктор? Кто даже меня уму-разуму научил? Ну, дядь-Жень...

-- Угу. Лиса ты хитрожопая. Ладно, парень, – лейтенант Уборевич перевёл взгляд на Джейсона. – Ты что, в натуре не знаешь, что такое форма одежды номер три, номер четыре и вообще?

-- Нег, – честно ответил Джейсон и, подумав, добавил, – сэр. У нас, я имею в виду нефритовых соколов, есть боевая, полевая, парадная... ещё церемониальная.

-- Бля. – Уборевич тяжело вздохнул. – Есть пять вариантов ношения формы одежды. Номер раз – нижнее бельё, майка-трусы, ты в них спишь.

Джейсон спал в одних трусах, но кивнул.

-- Номер два: штаны и майка или голый торс. Номер три: штаны и куртка, без головного убора и ремня. Номер четыре: штаны, куртка, ремень, головной убор. Есть ещё номер пять – зимняя, но до неё мы потом доберёмся. Ща тут у нас лето. Блядь, куда ты голую ногу в сапог суёшь?! Портянки не учили наматывать?

-- Нег, – снова ответил Джейсон.

-- Твою мать, – снова вздохнул Уборевич. – Ну хоть чему-то тебя в твоём долбаном клане учили?

-- Сражаться учили! – окрысился Джейсон.

-- Хуёво учили. – Безапелляционно сказал лейтенант. – Раз пол-отряда ты положил и сам в плен попал. Ну, давай – гляди, что ли. Вот эта хуйня называется портянка. Берёшь её вот так...

С третьего раза у Джейсона получилось.

-- А теперь, детишки, – хищно оскалившись, сказал Уборевич, – следующий нумер нашей программы: лёгкая утренняя пробежка. Боец Кирсанова, стоять! Я сказал «пробежка», а не по съёбкам!

Так Ульяне пришлось составить компанию лейтенанту и Джейсону. Лёгкая пробежка оказалась на проверку забегом на три километра по территории базы – от жилой зоны до края полигона и обратно. Утро выдалось свежим, нежарким; на траве кое-где ещё лежала роса. Лёгкая атлетика никогда не была коньком Джейсона: он предпочитал качать мышцы в тренажёрном зале; сила, ловкость, рефлексы – полезные вещи в рукопашном бою, да и не только, а вот долго и быстро бегать... зачем? куда? от кого? Форменные штаны и куртка были тяжёлыми из-за противоосколочных вставок, бежать в них было неудобно. Ещё хуже пришлось обутым в сапоги ногам: портянки сбились на первых же сотнях шагов, скомкались теперь под подошвой и натирали немилосердно. По спине Джейсона струился пот, в боку кололо. Бегущая рядом Ульяна дышала тяжело, но размеренно; при её полноте, бег и для девушки был нелёгким испытанием. Но хоть к форме и сапогам она была привычна. Через какое-то время она стянула с себя куртку, на бегу повязала рукавами на поясе, оставшись в одной майке на бретелях. Мало, что скрывавшей, за отсутствием лифчика; полные груди девушки прыгали вверх-вниз бегу в такт.

Уборевич выглядел единственным из троих, кому бег не доставил проблем. И это, подумал Джейсон, несмотря на его страважий возраст. К концу забега бывший клановский воин подошёл на одной упорной злости: какого суратьего хрена этот стареющий наёмник так хорошо держится? но раз он держится, то и Джейсону сдаваться не след.

-- Теперь в душ, – коротко бросил наёмник, когда они сбавили темп на финишном отрезке.

Возражений ни у Джейсона, ни у Ульяны не нашлось. Джейсону не раз доводилось слыхать, что в Сфере принято делить туалетные и душевые помещения на мужские и женские; клановский же обычай строить те и другие общими для обоих полов сфероиды не приемлют. Если так, то его новые знакомые оказались нетипичными сфероидами. Во всяком случае, Ульяна стянула с себя одежду без малейшего стеснения и босиком прошлёпала в ближайшую из кабинок. Джейсон выбрал себе соседнюю.

-- Зачем было бегать в форме и сапогах? – спросил он старательно намыливающуюся девушку.

-- А что не так? – задала та встречный вопрос.

-- Есть же спортивная одежда. Кроссовки, специально для бега, – недоумённо сказал он. – Кто будет бегать в боевой форме?

-- Ты, когда припечёт, – сказала Ульяна. – Думаешь, враг будет ждать, пока ты заскочишь в свой бэттлмех?

Утвердительный ответ тут явно считается неправильным, сообразил Джейсон. Но почему? Потому что у сфероидов нет чести, ответил он сам себе. Атаковать без вызова и торгов, не дать врагу подготовиться к битве в кланах считалось бесчестным. А в Сфере, выходит, нормальным, подумал он. Не в этом ли заключён смысл преподанного ему только что урока? Быть готовым к бою всегда, в любое время ночи и дня, не снимать боевой формы и оружия...

-- О чём задумался, нефритовый? – Ульяна легонько потеребила его за плечо.

-- Ни о чём, – сквозь зубы, буркнул он.

-- Ну-ну, – девушка усмехнулась. – Ты даже на сиськи мои не смотришь!

Джейсон посмотрел.

-- Слушай, а может, тебе нравятся девчонки с первым размером?

-- Что такое первый размер?

-- У-у, как всё запущено! – хихикнула Ульяна. – Спорим, ты сейчас о бэттлмехах думал? Или ещё о чём боевом?

-- Афф, – подтвердил Джейсон.

-- Тяф. Мяв! – рассмеялась Ульяна.

С покатыми плечами и широкими бёдрами, тяжёлой и полной грудью, мягким округлым животом, она не походила на девушек из касты воинов, с которыми Джейсон до сих пор занимался сексом. Скорее, на одну из женщин низшей касты, работающих в столовой или продуктовом магазине. Джейсон знал воинов, не брезговавших совокупляться с такими женщинами, но для себя раньше и помыслить не мог... И, несмотря на это, он находил Ульяну привлекательной; возможно, оттого, что видел в ней воина, хоть и вольнорождённого, а не рабочую или торговку.

Девушка приблизилась к нему вплотную, почти касаясь его тела своим, и плоть Джейсона отреагировала. Он ещё успел подумать сохранившим здравомыслие кусочком сознания, что во Внутренней Сфере всё непросто, слишком многое выглядит не тем, чем является в действительности, особенно если дело доходит до отношений мужчины и женщины, но тут Ульяна сама подалась вперёд и, встав на цыпочки, поцеловала Джейсона в губы.

Поцелуй был долгим и возбуждающим; ни одна из знакомых Джейсону девушек так не умела. Он стиснул девушку в объятиях, не выпуская, наслаждаясь этими мгновениями, теплом её влажной после душа кожи, мягкой нежной плотью под своими ладонями. Но вечно так продолжаться не могло; наконец, Ульяна мягко выскользнула из его расслабленной хватки, приложила ладошку к его губам, шепнула тихонько:

-- Не сейчас. И не здесь.

Шум льющейся из душа воды заглушил слова, но Джейсон угадал их по движению её губ.

-- Афф, – столь же тихо выдохнул он.

В раздевалке их уже ждал Уборевич: кинул обоим по полотенцу и велел одеваться живее.

-- Построение через двадцать минут, детишки!

-- Какое построение? – это спросила Ульяна.

-- Общее. Мы участвуем.

-- Опять?

-- Сдаётся мне, что это теперь каждый день, покуда не улетит этот хер, – сказал лейтенант. – Который генерал, – уточнил он мгновение спустя. – Так что через десять минут у крыльца по четвёрке, ясно?

-- Афф! – подражая Джейсону, хихикнула Ульяна и потянула парня за собой.

Он едва успел переодеться в чистое бельё; прежний комплект и портянки, насквозь пропитавшиеся пóтом во время пробежки, швырнул на кровать. В двух или трёх местах ступни были стёрты в кровь, но перевязывать было нечем и некогда.

Солдаты планетарной милиции Боргезе и прилетевшие два дня назад келенфолдцы уже выстраивались на плацу; единственную «коробку» своих людей – мехвоинов, техников и прочих, взятых вместе – Кирсанов пристроил на левом фланге. Джейсон с Ульяной затесались в середину строя; слева от парня в строй встала Тесса дель Грин.

-- Птенчик, ты гимн федсодровский знаешь? – сразу спросила она.

-- Что? – не понял Джейсон.

-- Помолчите оба, а? – не оборачиваясь, буркнул стоящий впереди Уборевич.

Церемонии встречи командира и подъёма флага под хоровое пение гимна Федеративного Содружества почти не отличались от таких же клановских; правда, здесь гимн не звучал из колонок – музыку играл живой оркестр. В кланах такого не было: расточительно держать даже при каждой галактике, не говоря уж о кластерах, по целому подразделению музыкантов, когда можно один раз записать нужную музыку и сколько угодно тиражировать запись. Потом старший командир вызвал к себе командиров подразделений и нескольких других офицеров, построил их в две шеренги – одна напротив другой и долго о чём-то с ними разговаривал. Через сотню метров плаца до Джейсона долетали только обрывки слов. Среди вызванных был и командир наёмников – Павел Кирсанов; старший командир и ему задавал какие-то вопросы; наёмник отвечал.

На собственный вопрос Джейсона – кто это там на плацу, Тесса и Ульяна шёпотом ответили ему, что это генерал-лейтенант Эндре Дуглас, командир соединения Келенфолдской милиции. Что-то вроде командующего второлинейной галактикой? спросил Джейсон. Да, что-то вроде. Ульяна начала ещё рассказывать ему о военной организации Федеративного Содружества: всей его армией командует князь-архонт как верховный главнокомандующий, дальше идут главкомы Федсолнечного и Лиранского госкомандований, то и другое делятся на марки, марки – на командования, которые в Федеративных Солнцах называются полиморфными оборонительными зонами или боевыми районами.

-- Боргезе в Келенфолдском командовании, квиафф?

-- Ага. Оно входит в Тамарскую марку, та...

-- Это я знаю, – быстрым шёпотом сказал Джейсон. – Значит, этот Дуглас – тот, кто командует Келенфолдом?

Ульяна отрицающе мотнула головой.

-- Командующий Келенфолда – гауптман-генерал Стелла Дмовски. Дуглас всего лишь командир соединения милиции. Это как ПБК, полк мехов плюс два или три танковых, плюс с полдесятка пехотных. Вроде ваших галактик, как я понимаю.

-- Скорее тогда, кластер со вспомогательными частями, – задумчиво ответил Джейсон. – Но мы так не делаем... хотя у стальных гадюк есть пехотные и танковые кластеры, во второй линии, конечно.

Уборевич шикнул на них: хорош болтать в строю! Пришлось умолкнуть. Наконец, развод окончился, и генерал небрежно махнул рукой: «В распоряжение командиров подразделений!» Большинство наёмников встретило этот приказ вздохами облегчения. Почему? не удержался от вопроса Джейсон и получил ответ с обеих сторон: ну, как же – не придётся топать торжественным маршем, а нам оно так и проще.

-- В кланах вообще нет этих глупостей, – сказал Джейсон. – Дело воина – воевать, а не маршировать.

-- Мне почти захотелось в кланы, – проговорила темнокожая девушка, идущая в одной с ними шеренге справа от Ульяны – на правом фланге.

-- Ну-ну, – хмыкнул Уборевич. – Ты б у них крутила гайки в касте техников.

-- У них есть и вольнорождённые воины!

-- Спроси у нашего птенчика, для чего их держат.

-- Для того же, для чего нанимают нас: затыкать дыры в обороне. И все дырки в задницах, заодно, – девушка хихикнула. – Вроде Пенкадера и Боргезе. Верно, нефритовый?

-- Афф, – подтвердил Джейсон.

Теоретически, наёмники столовались там же, где и планетарная милиция, но на практике в полковую столовую боргезиан даже и не заглядывали. Свою собственную маленькую столовую кирасиры устроили на первом этаже семейного общежития, почти опустевшего после ухода батальона Халида. А после прилёта Келенфолдской милиции в него же переселили и холостых кирасиров. Джейсону досталась просторная по клановским меркам комната – три на четыре, в которой поселили его одного. Оттого, что никто из наёмников не захотел делить с ним комнату, подумал молодой воин. Не очень-то и хотелось. Разве что, в соседках окажется симпатичная девушка, та же Ульяна... но она и без того сидела сейчас напротив него за столиком. Рядом пристроилась её темнокожая подружка, которую звали Майлеа. Примерно того же роста и даже чуть пополней: когда девушка садилась за стол, Джейсон заметил, как туго штаны обтягивают её задницу. У девушки были короткие курчавые волосы, дочиста сбритые на висках, пухлые губы и широкий приплюснутый нос.

-- Так ты мехвоин или техник? – спросил её Джейсон.

-- Мои папа с мамой – техники, и оба брата тоже, – ответила Майлеа. Джейсон подумал, что начинает спокойно воспринимать рассказы вольнорождённых об их родне. – А я пилот «гриффина» в ударном лэнсе.

-- Мы вместе учились в Геройском институте на Пайванде, – сказала Ульяна.

-- Что такое Геройский институт?

-- Геройский подготовительный институт, – девушка хихикнула. – Дурацкое название, правда?

-- Частное военное училище в Лиге Свободных Миров, – перебила её Майлеа. – Одно на Максвелле, другое на Пайванде. Туда принимают детей наёмников, вот, нас и отправили. Наши тогда кантовались в Магистрате Канопуса, Пайванд, сам понимаешь – ближе.

Джейсон никогда не слышал ни о Пайванде, ни о Максвелле, да и местоположение Канопуса представлял себе очень смутно.

-- Это Периферия? – спросил он.

-- Ага. Сразу за Свободными мирами, – ответила Ульяна, торопясь сказать раньше подруги.

На мгновение Джейсон скривился. Периферия была местом, куда стекались отбросы человечества, так говорилось в Предании кланов. Периферия воевала со Звёздной Лигой в начале истории этой последней, и взбунтовалась в конце. С Периферии пришёл Амарис-Узурпатор, Звёздную Лигу и погубивший. Периферия была населена чудовищами, варварами, бандитами и... наёмниками; заканчивая эту мысль в своей голове, Джейсон вспомнил, кто он теперь, и мрачно кивнул.

-- Магистрат прикольное место, – сказала Майлеа. – Наша лейтенант дель Грин, кстати, оттуда родом. Ну, с медициной у них всегда было отлично...

Только после этих слов Джейсон сообразил, что речь идёт о Тессе. Привыкнуть к тому, что у сфероидов два имени вместо одного тоже было нелегко.

На завтрак была гречневая каша с кусочками мяса, вкусная, но вернувшиеся мысли о том, куда он попал и в кого превращается отбили весь аппетит. Зато девушки напротив уплетали за обе щеки, не переставая при этом болтать. Вспоминали совместную учёбу на неизвестном Джейсону Пайванде, какие-то знакомые им двоим шутки, истории и людей. В другое время Джейсон, может, и не преминул бы включиться в разговор, но сейчас – не хотелось. Поэтому он через силу пихал в себя кашу, иногда запивал мелкими глотками чая и молчал.

-- Кстати, в десять тебя ждёт Йеванде, – сказала Ульяна. – Не забыл?

Джейсон и не помнил, хотя перед построением ему, кажется, называли это имя. Йеванде... главный бухгалтер отряда? кажется, так. А где её искать?

-- В штабе, где ж ещё?! – Ульяна и Майлеа сказали это одновременно и Джейсон понял, что последнюю фразу он произнёс вслух.

-- Штаб – это на четвёртом этаже, где кабинет командира, квиафф?

-- Именно там, – подтвердили девушки. – Но там теперь и лиранцы со своим генералом, так что давай – форму одежды в порядок, на все пуговички... а, ладно – мы тебя проводим.

Теперь Джейсон знал, что на первых двух этажах административного корпуса, в правом его крыле, размещался медицинский пункт. Помещение, в котором его держали первые дни, было одной из палат, на окно которой спешно приварили решётку – на всякий случай, чтоб пленник не убежал. Как будто в первые дни у него были силы так поступить... а когда силы вернулись – пропало желание. Коридор четвёртого этажа больше не был пуст, как и лестничные пролёты: люди в зелёных мундирах Федеративного Содружества сновали туда-сюда или стояли у дверей в ожидании; двери многих кабинетов оставались открытыми, и Джейсон мог из коридора видеть их обитателей. Бухгалтерия «Кирасиров Кирсанова» располагалась в соседнем с их командиром кабинете. Открыт нараспашку он не был, но, постучав в дверь для приличия, девушки распахнули её и вошли, не дожидаясь ответа. Джейсон последовал за ними.

Кабинет был таким же большим, как и у командира, но сильнее заставлен шкафами, столами и стульями, отчего и казался меньше. Судя по количеству столов с компьютерами на них, здесь должно было работать три человека, но сейчас чернокожая женщина в светлом гражданском платье сидела в кабинете одна. Если цвет кожи Майлеа был, скорее, коричневым, то у неё – чёрным как уголь. Заплетённые во множество мелких косичек длинные волосы в видимом беспорядке падали на плечи. Женщина сидела, откинувшись на спинку кресла так, что был виден непропорционально большой и туго обтянутой тканью платья живот. Вначале Джейсон счёл её просто толстой, но быстро сообразил, что тут дело в другом: пару раз ему доводилось видеть это у женщин из низших каст.

Ульяна прихватила его за талию, шепнула на ухо:

-- Так и знала, что тебе станет не по себе от вида беременной.

-- Страваг! – вырвалось у Джейсона.

-- Заткнись! – прошипела Ульяна. – Или Уборевич тебе язык вырвет и в жопу заткнёт!

-- Почему он? – не понял Джейсон.

-- Потому что это его жена! – по-прежнему шёпотом на ухо сказала девушка. – И его ребёнок, если ты не понял.

-- Прошу меня простить... э-ээ...

-- Лейтенант, – сказала женщина. – Для друзей просто Йеванде, но мы ведь пока не подружились?

По крайней мере, голос у неё был приятный.

-- Присаживайтесь. Значит, ты у нас Джейсон?

-- Афф.

-- И документов у тебя, разумеется, нет?

Джейсон поднял правую руку, на запястье которой всё ещё красовался браслет кодекса. Это был основной и единственный документ клановского воина, хранящий запись его родословной, генетических маркеров и собственных достижений. Это он Йеванде и объяснил.

-- Считывающего устройства для ваших кодексов у меня нет, – сказала та. – Можно, конечно, попробовать взломать, но там ведь наверняка защита... да и на хрена оно нам надо? Так... значит, родился ты четвёртого января тридцать девятого года... как там называется ваша планета? Страна Мечты?

-- Айронхолд. На Стране Мечты основные репродуктивные центры есть только у волков и алмазных акул.

-- Айронхолд – так Айронхолд... так и запишем... кстати, солдат, это военный билет старого образца – комстаровского Бюро надзора за наёмниками. Подлинный, между прочим, хотя и не заполнен... интересно, прокатит ли такое с нынешней Комиссией по надзору и сотрудничеству?.. Ладно, до конца следующего года он в силе, а там нам всем тоже менять. Фамилии у тебя, стало быть, нет... и хрен с нею. Её отсутствие допускается, было бы имя и личный номер. Где учился?

-- Сибко Прайд – Хелмер тридцать девять – ноль один – дельта, – отчеканил Джейсон.

-- Это название учебного заведения или подразделения? – уточнила Йеванде.

-- Э-ээ... подразделения. Но там у нас один большой общий учебный центр.

-- Там – это на Айронхолде?

-- Афф.

-- Та-ак... – шевеля тёмными пухлыми губами, Йеванде заполняла строчки неведомого Джейсону документа. – «Сибко» пишется через «си» или «кей»?

-- Э-ээ... через «кей».

-- А «тридцать девять» и «ноль один» через дефис или слитно?

-- Слитно. И «дельта» в конце это буква «дэ» заглавная, тоже слитно.

-- Хорошо... держи.

Джейсон сообразил встать и подойти к столу, чтобы взять протянутую ему книжицу. На серой обложке искусственной кожи красовалась бледно-оранжевая эмблема: восьмиконечная звезда с короткими треугольными лучиками, внутри которой было стилизованное, но узнаваемое изображение головы бэттлмеха «атлас» и буквы «M.R.B.»-- Ну, вот, – удовлетворённо сказала женщина. – Это без бумажки ты у нас был птичья какашка. А с бумажкой – человек!

За спиной Джейсона захихикали девушки.

-- Теперь читай контракт. – Йеванде протянула ему ещё три листа А4. – Три экземпляра: тебе, нам и в архив Бюро. То бишь, Комиссии. Сдадим, как доберёмся до Аутрича. Распишешься внизу, я галочку поставила.

Буквы плясали перед глазами, строки расплывались, смысл слов ускользал. Джейсона охватило странное чувство нереальности происходящего. Взяв у Йеванде перьевую ручку, он быстро расписался на всех трёх экземплярах контракта. Отдал бумаги женщине.

-- Личное оружие советую получить сегодня и сегодня же прийти, чтобы я записала в военный билет. Так, что ещё?.. а! – женщина крутанулась на стуле к стоящему за её спиной сейфу, открыла, извлекла пачку каких-то небольших прямоугольных бумажек; отсчитала и протянула Джейсону. – Твои подъёмные, в размере месячной оплаты по регулярной солдатской ставке. Девятьсот кронеров, по нынешнему курсу. А дальше посмотрим: докажешь ветеранскую квалификацию, так и зарплату в конце месяца получишь ветеранскую, тысяча четыреста сорок. Хм... хотя нет: ты ж не полный месяц этот у нас служишь, а с сегодняшнего числа, так что минус четверть будет. Си-билл, знаешь, он тыщщу бережёт!

Она, явно, ждала возражений: о деньгах ведь речь! Но Джейсон сейчас слишком туго для этого соображал. Единственная мысль билась в его голове: он наёмник. Наёмник! Теперь он воюет за деньги. Не всё ли равно, сколько их? Само по себе это пятнает его честь воина так, что ничем не смыть.

= II =

Хьюстон, Богезе

Тамарская марка

Федеративное Содружество

9 октября 3056 года

Эндре Дуглас оказался предусмотрительным командиром: привёз с собой на Боргезе не только мехи, танки и солдат, но и рембат с оборудованием малого ремонтного завода. Которое за вчерашний-позавчерашний день успели развернуть в пустых ангарах южного сектора Хьюстонской гарнизонной базы. Раньше там находилось аналогичное оборудование «Легиона серой смерти», но, отправляясь на Гленгарри, Халид забрал его с собой. Сложных работ типа установки нового оборудования, переделки энергоблока или сборки целой секции торса, малый ремонтный, правда, не тянул, но приделать на место руки-ноги или голову бэттлмеха вполне позволял. И после того как Кирсанов согласился на предложение Дугласа по рейду против Клана Волка, генерал любезно предложил кирасирам воспользоваться его ремонтными мощностями.

В случае отказа не видать бы их наёмникам, как своих ушей; вслух этот аргумент генералу хватило такта не озвучивать, но Кирсанов понял. Оттого и принял генеральское предложение. Не безоговорочно принял: за права на трофеи они вчера торговались долго и ожесточённо, пока не сошлись на тридцати пяти процентах. Хорошая цифра для рейда на кланы, где и Содружество, и Курита стремились оставить все захваченные образцы клановских технологий себе. По уму, Кирсанов рассчитывал, максимум, на четверть трофеев, хотя в споре не постеснялся требовать половину – чтоб было, с чего торговаться. Так и выторговал себе в итоге треть: как человек богатый по жизни, генерал-лейтенант Дуглас считать каждую копейку не привык, вот, и не проявил должной настойчивости. В отличие от капитана наёмников, получившего больше, чем то, на что рассчитывал.

Сразу после утреннего построения и развода, Дуглас отправил своих ремонтников за мехами кирасиров. В оснащение рембата входили и два тяжёлых мехоэвакуатора, способных вперегруз возить мехи весом до шестидесяти-семидесяти тонн. Сейчас келенфолдские технари под присмотром самого капитана наёмников и его главного техника Матапанга Инапо грузили на них «гриффин» и «остсол».

Мастер-тех Инапо – его звание в наёмничьей табели о рангах соответствовало лейтенантскому – был коренастый темнокожий мужик примерно, одних с капитаном лет. Его лысую как колено голову и лицо украшало несколько старых шрамов – память о битве за Васат в Четвёртую войну за наследство, когда он служил в техобеспечении 15-го полка мариковской милиции. В отряде Кирсанова он был с самого основания, вместе со своей женой Амистой, тоже квалифицированным техником по ремонту бэттлмехов. Сейчас вместе с родителями служили и выросшие сыновья, Лука и Кеану, а младшая дочь мастер-теха Майлеа, ульянкина ровесница и лучшая подруга, выучилась даже на мехвоина. Побитый в бою с клановцами «гриффин» пилотировала она.

Погрузить неспособную двигаться многотонную тушу на платформу транспортёра дело нелёгкое, даже при помощи тяжёлых промышленных экзоскелетов и двух «пауэрменов», 35-тонных мехов-погрузчиков. Прошло минут сорок прежде, чем келенфолдские техники зафиксировали «остсол» стальными тросами во всех положенных местах, и первый транспортёр сдвинулся с места. Ещё минут через десять за ним следом начал выруливать тот, что вёз «гриффин».

-- Дуглас предлагает восстановить его как модель «один ди-эс», – сказал Кирасанов. – Твоё мнение?

-- Брони на полтонны меньше, нет малого лазера, лишний хитсинк, которых и так до хрена, большой импульсный лазер вместо пипсы. Хм, – мастер-тех потёр подбородок. – Да один хрен, по-моему. Если у них нет запчастей к мариковской трёхе – бери, пусть будет «ди-эс».

Кирасирский «гриффин» был моделью GRF-3M, выпущенной заводом «Эрсверкс-ЛСМ» на Кейстоуне семь лет назад. Примерно в то же время флагман штайнеровского мехостроения – «Дифайенс Индастриз» – запустил в серию собственную модель GRF-1DS, которую вскоре начала выпускать по лицензии ещё и «Каллон Индастриз» на Тэлоне. Поэтому в армии Федеративного Содружества преобладала она, хотя после вторжения кланов военные начали закупать и мариковские «гриффины» тоже.

-- Осёл будет в строю уже завтра, – сказал Инапо. – Я говорил с ответственным за его ремонт, и мы сошлись, что торопиться некуда.

Нормативное время замены головы бэттлмеха составляло двести минут, но если квалификация техников не выше среднего (а у келенфолдских ремонтников она такой и была), то не грех было потратить и шесть-семь часов, чтоб сделать всё наверняка. С учётом времени на перевозку его из ангара кирасиров в ремзону и установку там на леса, работы должны были завершиться к исходу дня. А уже утром, на свежую голову, можно будет принять бэттлмех и устроить ему тестовый пробег. Заодно и бойца нового испытать, подумал Кирсанов.

Кроме погибших в боях с соколами Клэйтона Макдугала и Хорхе Риверы, отряд недосчитывался сейчас и Джей-Ти Хадсона, пилота «дженнера» из ударного лэнса, очень неудачно катапультировавшегося из своей разрушенной машины во время отражения второй соколиной атаки на Хьюстон. Сломанным костям правой руки и рёбрам срастаться ещё недели четыре, и раздробленной правой ступни он лишился. Жди теперь, пока заживёт культя и можно будет ставить протез. Тесса оптимистично давала срок – в двадцатых числах этого месяца, но если и так, то ходить Джон Томас начнёт только в ноябре. И весь следующий месяц он не боец; в рейд не идёт – однозначно.

Обученные мехвоины на дороге не валяются, но плох командир, не имеющий их резерва. У Кирсанова сейчас их было двое: Дэйв Перкинс из отделения техобеспечения и жена Кена Баррингтона, Элинор. Она, правда, родила меньше двух месяцев назад, и по-хорошему, отдыхать бы ей ещё месяц-полтора, минимум: роды были тяжёлыми, растянулись на полтора десятка часов; принимавшая их Тесса сумела вытянуть и мать, и ребёнка, и строго наказала командиру без нужды Элли не дёргать. Капитан согласился: он знал Тессу не первый год и полностью доверял её мнению. Отчасти, потому и решил приручить пленного соколёнка. Парень хоть и юн, но драться умеет – иначе не выбился бы в командиры при клановских порядках. Осталось вложить ему в башку чуток ума-разума или, хотя бы, дисциплины.

С Перкинсом в этом плане проще: Дэйв служил в кирасирах уже второй год, после трёх лет в планетарной милиции Пенкадера. А до этого, ещё на гражданке отучился и несколько лет работал пилотом индастриалмеха, так что с меховождением у него было всё в порядке. Со стрельбой, правда, пока хреновато, но до уровня выпускника мехвоинского училища Яньчжэнь Уборевич его по этому делу уже дотянул. В тактике дальше самых азов не продвинулись, хотя пойти в рейд через месяц это парню не помешает. Было бы, на чём.

Клановцу, скорее всего, достанется отремонтированный к завтрему осёл, то бишь, «остсол». Машинка древняя, чай, с начала Первой войны за наследство не выпускают, но всё ещё приличная, даже по нынешним временам. Ну, и с новой башкой, даст бог, сенсоры глючить перестанут. Новые ж будут сенсоры.

И стоит ещё вопрос с «центурионом» Кена Баррингтона, которому нужно восстанавливать правую секцию торса. Подходящие для этого ремонтные мощности были на Келенфолде и Пандоре, но туда ещё надо добраться. Впрочем, Келенфолд отпадает: слишком долго туда добираться коммерческим рейсом, семь дней подъёма в прыжковую точку Боргезе, и ещё восемнадцать с полтиной – спуск из прыжковой точки системы Келенфолда на сам Келенфолд. Потому как солнышко у него горячее, спектрального класса F2 – близко к такому хрен подскочишь. Дуглас вёл свой отряд быстрого реагирования коротким путём, через ближайшую к планете L1 – первую точку Лагранжа, «гравитационную яму» системы, в которой уравновешивается притяжение двух крупных небесных тел. Лунную или солнечную? Хотя луны у Келенфолда, кажется, нет... хрен это вспомнишь без справочника; даже если и солнечную, то это должны быть первые миллионы километров, восемь – двенадцать часов хода с постоянным ускорением десять метров на секунду в квадрате. Но расчёт прыжка в такую точку сложен и требует знания точного взаиморасположения небесных тел системы, которое в открытый доступ, обычно, не выкладывается. Исключения делаются лишь для самых горячих звёзд классов А и В, таких, как солнце Пандоры, у которых дистанция до стандартных прыжковых точек исчисляется десятками миллиардов километров, а подлётное время – месяцами. Там иначе никак, вот, и приходилось идти на риск. Келенфолд – иное дело; там ещё и штаб командования административного района, с которого станется вовсе закрыть для коммерческих рейсов все близкие к планете нестандартные точки. Значит, Келенфолд отпадает; остаётся Пандора. Вот, что плохо на захолустных мирах вроде Боргезе – нечасто сюда залетают торговые гости. Единственный на всю планету дроп-порт, и количество рейсов в месяц можно посчитать по пальцам одной руки: захолустье – оно и есть захолустье. Этих считанных по пальцам рейсов в месяц за глаза и уши хватает, чтобы вывозить с Боргезе единственное, что он может предложить на межпланетном рынке – деликатесную рыбу-русалку, и привозить сюда столько инопланетных товаров, сколько местные в состоянии купить. Что там у нас ближайшее летит на Пандору?

Деньги на счёт кирасиров – призовые и компенсация боевых потерь – должны прийти в ближайшие дни: соответствующее распоряжение в штаб Келенфолдского командования генерал Дуглас скинул на сервер боргезианского ГИГ Ком-Стара вчера вечером, значит, сегодня утром оно будет передано на Келенфолд. И там уже закрутятся шестерни лиранской бюрократической машины. Пожалуй, стоит отписать Хильде Стёйвесант на Пандору, чтобы она поторопилась с отлётом, стартовала в ближайшие два-три дня. Чтобы не пилить два с лишним месяца от обычных прыжковых точек – восемьдесят миллиардов километров в глубину гравитационного колодца системы звезды В7 – коммерческий джамп-траффик Пандоры шёл, как раз, через ближайшие к ней точки Лагранжа. До лунной всего двести тысяч километров – лететь два с половиной часа, до солнечной – сутки с хвостиком. То бишь, до Боргезе можно добраться за семь или восемь дней, и столько же – обратно. К началу ноября должны успеть обернуться... хотя есть резон и поглядеть, что там на рынке военной техники, да и предзаказ на ремонт «центуриона» оформить.

Достав из офицерской сумки компад, наёмник быстро набросал на нём текст сообщения для Хильды. Прибавив, по некоторому размышлению, и требования к поиску новых мехов: что-то лёгкое или среднее быстроходное на замену «дженнеру» в ударный лэнс и тяжёлое – в командирский. На общую сумму двенадцать миллионов кронеров. Вряд ли, конечно, за день-два там найдётся что подходящее, но попытаться стоит.

* * *

-- Чего такой смурной? – спросила Ульяна, когда они вышли из административного корпуса.

Джейсон не ответил.

-- Даже бабло не пересчитал! – фыркнула девушка.

Джейсон послушно достал из кармана деньги. Раньше он никогда не держал их в руках. Деньги были прерогативой касты торговцев и использовались, в основном, для межклановых сделок; внутри клана их заменял рабочий кредит. Каждый член клана получал его ежемесячно, чтобы тратить на еду, одежду и другие полезные предметы; сумма зависела от касты, места работы и звания. Неизрасходованный за три месяца кредит обнулялся: раз не потратил за это время – так и не нужен он тебе. Клану нужнее. Текущий размер кредита фиксировался в кодексе; печатать банкноты и чеканить монету для этого не было нужды. Хотя Джейсону и доводилось слышать, что торговцы делают это иногда. И вот они, внутрисферные деньги в его руках. Восемь прямоугольных жёлто-голубых бумажек с надписью «100k»; на голубой стороне портрет светловолосой женщины в строгом гражданском платье*, на жёлтой – из космической пустоты выплывает боевой звездолёт незнакомого Джейсону типа**. И ещё пять синих бумажек с цифрой 20: снова портрет светловолосой женщины, но уже другой, и одетой в форму воина***; на другой стороне герб Федеративного Содружества.

-- Гуляем?! – легонько толкнула его в бок Ульяна.

-- Можно слинять за забор, – сразу же предложила Майлеа.

Джейсон поднял взгляд на девушек.

-- Ты предлагаешь пойти в город, квиафф? – спросил он.

-- Ну да, – подмигнула ему темнокожая наёмница. – Наш лаз пока не спалили, я проверяла.

-- Нет! – резко сказала Ульяна.

-- Почему?! – Майлеа удивлённо смотрела на подругу.

-- Не сегодня. Жопой чую, – добавила она. – Впалимся – Батя нас как сидоровых коз выдерет. Лучше уж к нам домой. Заскочим по дороге в чепок, возьмём чего-нибудь вкусненького...

-- У-уу, не хочу в чепок, – надула губы Майлеа. – Там дорого!

-- Значит, будем пить мартини без закуси – льдинками заедать. И вообще, – Ульяна обняла Джейсона, буквально, повиснув на нём немаленьким своим весом, – ты ведь нам поможешь, правда, милый?

Шли бы вы все под хвост суратам, хотел сказать он. Но объятия девушки направили его мысли в совсем другом направлении, и Джейсон согласился. Странным словом «чепок», вполне достойным жаргона вольнорождённых, девушки назвали магазин, в котором, несмотря на скромный размер павильона, продавали многое – от продуктов питания до военной формы. На клановских базах тоже были подобные магазины, где и воин, и человек из другой касты мог тратить свой рабочий кредит; наверняка, подумал Джейсон, у вольняг было для них и какое-нибудь нелепое жаргонное название. Но раньше Джейсону не приходило в голову интересоваться нелепым жаргоном вольняг.

Девушки выбрали несколько нарезок колбасы (Джейсона поразило разнообразие: больше десятка сортов, зачем их столько?), нарезку рыбы, белый хлеб, конфеты, ещё какие-то сладости и апельсиновый сок; они ждали, что расплатится Джейсон, и тот не стал возражать. Хотя и не мог подумать, что эта покупка обойдётся ему почти в полсотни кронеров. Пока девушки сгребали покупки в пакет, Джейсон рассматривал сдачу: несколько мелких монеток и банкноту****, на синей стороне которой был портрет усатого мужчины в военной форме, на противоположной же – на сей раз, фиолетовой – яйцевидный дропшип в окружении строительных лесов и кранов.

Нести пакет тоже пришлось Джейсону. «А кто у нас мужчина?» фыркнула Ульяна, как будто это всё объясняло. Впрочем, Джейсон не спорил и тут. Не было у него настроения спорить, да и развлекаться, если честно, настроения тоже не было. А девушки, явно, настроены были на развлечения, и хотели, чтоб он составил им компанию. Может быть, это поможет отвлечься от лезущих в голову мыслей, сказал сам себе Джейсон. Поможет расслабиться и спокойно зашагать по новому пути. Может быть.

В общежитии-казарме наёмников Ульяна и Майлеа жили в одной комнате. Две аккуратно заправленные кровати у противоположных стен, стенной шкаф, набитый одеждой, тумбочка с широкоэкранным три-Д-визором. Стол сдвинут к одной из стен и занят большим зеркалом и полочками с массой разноцветных флакончиков, тюбиков и коробочек. С другой стороны в углу притулился небольшой холодильник.

-- Милый, что ты будешь пить? – спросила Ульяна.

Поскольку стол был занят, её подруга составила вместе все три табурета, накрыла их скатертью и там принялась расставлять одноразовые пластиковые тарелочки. Ещё одна черта сфероидной расточительности, подумал, глядя на это, Джейсон: выбрасывать посуду после однократного применения; добро б, хоть пластик в переработку – но нет, вместо этого, всё отправлялось на мусорную свалку, непременно присутствующую у каждого сферовского города, городка и городишки.

-- Так что пить-то будешь?

-- Ты спрашиваешь про алкоголь? – догадался Джейсон.

В сибко и учебном центре это было запрещено, да и сам он считал алкоголь уделом низших каст. Хотя знал, что не только вольняги, но и некоторые вернорождённые воины его употребляют. Говорят, алкоголь веселит и помогает расслабиться, прогоняет прочь тоску и дурные мысли. Если так, то это ему и надо. Ульяна стянула с себя куртку и сапоги, наклонилась, чтобы подвернуть длинные штанины выше лодыжек. При этом её полная грудь оказалась лишь в нескольких сантиметрах от лица Джейсона.

-- А я переоденусь, – сказала Майлеа.

-- Я не должен смотреть? – догадался Джейсон.

-- Да как хочешь, – темнокожая девушка пожала плечами.

Стоя к нему спиной, она стянула через голову куртку; мгновением позже и штаны соскользнули с её ног. Переступив через них, девушка взяла из шкафа короткое цветастое платье и натянула его на себя.

-- Сейчас я начну ревновать! – шепнув это, Ульяна легонько укусила его за ухо.

-- Страваг! – не ожидавший такого Джейсон вскочил на ноги.

Майлеа рассмеялась. Порывшись ещё в шкафу, она извлекла три стеклянных бокала с широкими коническими чашами на тонкой и длинной ножке. Расставила на импровизированном столике, набросала кубиков льда в каждый и наполнила прозрачной, с лёгким зеленоватым отливом, жидкостью. Сама и провозгласила тост:

-- За нас!

Вкус напитка был странным, непривычным; Джейсон не решил с ходу, нравится это ему или нет. Расселись прямо на полу, прислонясь кто к стене, кто к кровати. Второй тост последовал быстро – Джейсон и половину бутерброда съесть не успел. Потом Ульяна перебралась к нему на коленки, приобняла за плечи, прильнула. От её волос пахло приторно-сладким, будоражащим плоть. Алкоголь развязал языки: девушки принялись расспрашивать его о жизни в кланах, Джейсон отвечал. Рассказывал о гнездовом кластере, аттестации, сибко; о старом ворчуне – наставнике сибов Зеносе, об одногруппниках, половину которых раскидало по разным кастам, а из второй половины многих нет и в живых. Воинская учёба сурова.

Майлеа опять разлила мартини по бокалам.

-- За тех, кого с нами нет.

Выпили, не чокаясь. Девушкам тоже было, о ком вспомнить; Джейсон знал, что двое их товарищей по оружию погибли в недавних боях с его прежним кланом. А сколько было боёв и смертей за всю предшествующую историю отряда? У клановских воинов было не принято горевать по погибшим товарищам: кто успел завоевать родовое имя – тот обрёл бессмертие в потомках, остальные же станут прахом, развеянным по ветру. Имена некоторых войдут в Предание, их будут помнить, даже если гены останутся не переданными будущим поколениям. В любом случае, воин не цепляется за собственную жизнь и не горюет о жизнях чужих. Так Джейсона учили, но память о погибших ребятах из сибко была ещё свежа. Семь человек из двадцати за два года – последних, завершающих года учёбы, когда подросших сибов начали учить на настоящей технике с настоящим оружием. Семь из двадцати погибло, одиннадцать было отчислено и отправилось в другие касты; лишь двое, одним из которых был он сам, стали воинами. И ещё два года прошло с тех пор; пора бы уже забыть оставшихся в прошлом неудачников, да вот что-то не получается.

-- Не грусти, – шепнула на ухо Ульяна. И подняла бокал. – Майка, четвёртый тост! Чтобы за нас ещё долго не пили третий!

Тёплая ладонь девушки скользнула ему под куртку, надетую на голое тело. От выпитого голова стала лёгкой; слегка зачесался кончик носа. И всё вокруг казалось каким-то нереальным, будто происходило не с ним. Джейсон, не глядя, поставил свой опустевший бокал на табурет и освободившейся рукой прижал девушку к себе. Их губы соприкоснулись в поцелуе. Куртку – долой! Вместо привычной по соколиной форме молнии, она застёгивалась на пуговицы, и Джейсон потратил время на возню с ними; Ульяна пришла на помощь и справилась почти мгновенно. Чувствовался немалый опыт. Куртка сползла по его рукам на пол; как и когда Ульяна успела стянуть с себя майку, Джейсон не понял. Но теперь она сидела перед ним полунагая, только на шее золотилась металлическая цепочка, с которой свисало не сильно ниже ключиц украшение в форме креста с распятым на нём человеком. Символ показался смутно знакомым, но потом внимание юноши сместилось ниже. Тяжёлые груди Ульяны легли в его ладони; большими пальцами он пощекотал набухшие розовые соски.

-- Ты... – он сглотнул. – Ты очень красивая.

Ульяна рассмеялась и вновь прильнула к нему.

-- Я хочу выпить за тебя, – сказал Джейсон.

Вновь зазвенели бокалы. Резковатый вкус мартини больше не казался ему странным, в голове было странно легко, а в груди – жарко.

-- Я пойду – подышу свежим воздухом, – сказала Майлеа. – Улька, у тебя же есть ключи?

Выскользнув из комнаты, она заперла за собой дверь. Ловкие горячие пальцы Ульяны, меж тем, уже расстегнули его штаны и скользнули туда, лаская плоть. Лёгким движением головы девушка указала на ближнюю к ним кровать. Встала – её собственные форменные брюки соскользнули вниз, брякнула металлом о линолеумный пол пряжка ремня. Белья под ними не оказалось. Джейсон тоже поднялся, стягивая с себя штаны и трусы разом.

-- Я...

Пальчик Ульяны прижал его губы.

-- Не говори ничего. Особенно, ваших клановских глупостей.

Она осела на кровать, увлекая Джейсона за собой. Снова поцелуй: жаркий, влажный, долгий. Руки девушки обвивают его плечи, ноги – талию. Джейсон входит в неё резким и быстрым движением, заставляя обманчиво мягкое тело девушки напрячься, и острые ногти впиваются в его спину. Чертят неровные полосы царапин. Упираясь одной рукой в проминающийся под их весом матрац, второй он ловит колышащуюся в такт их движениям грудь, сжимает возбуждённый сосок. Ласкает его и слегка замедляет темп, движется плавно, нежно, почти выходит, потом вновь резко устремляет свою плоть вперёд. Быстрее! Резче! По лицу и телу крупными каплями стекает пот, щиплет спину там, где кожа расцарапана ногтями девушки, но даже это лишь заводит обоих. Ульяна приподнимается слегка, ловя губами его сосок, целует, потом хватает зубами. Джейсон ладонью мнёт её груди. В глазах девушки – наслаждение, приправленное перчинкой боли, их губы соприкасаются, и наступает миг блаженства, единый для двоих, волна, поднимающая обоих к седьмому небу счастья и радости.

Потом волна опадает. И двое лежат, прильнув друг к другу на тесноватой для двоих кровати, среди размётанных в стороны и напитавшихся влагой простынь.

---------------

* архонт Элизабет Штайнер (2840 -- 2895; правила 2859 -- 2895) http://www.sarna.net/wiki/Elizabeth_Steiner

** линейный крейсер «Инвинсибл» (тип «Таркад») http://www.sarna.net/wiki/Invincible_(Individual_Tharkad-class_WarShip)

*** архонт Катрина Штайнер (2976 -- 3040, правила 3020 -- 3039) http://www.sarna.net/wiki/Katrina_Steiner

**** достоинством 50 кронеров; на синей её стороне изображён архонт Роберт Штайнер, на фиолетовой -- Аларионские верфи в Порт-Сиднее

= III =

Хьюстон, Богезе

Тамарская марка

Федеративное Содружество

10 октября 3056 года

В системе Сук было пять планет: внутренняя – насквозь прокалённый солнцем недомерок восемь с половиною тысяч километров диаметром, лишённый атмосферы, воды и жизни; три внешние – газовые гиганты, два из которых размером побольше эталонного Юпитера в системе Терры. Их гравитация баламутила пояс астероидов, раскинувшийся в трёх – пяти десятках миллионов километров за орбитой второй планеты, там, где по правилу Тициуса – Боде полагалось быть третьей планете, если бы гравитационная динамика системы позволила ей сформироваться. В первые миллиарды лет существования второй планеты Сука астероиды из этого пояса сыпались на её поверхность, насыщая кору планеты тяжёлыми металлами. Несмотря на это, на Сук II возникла жизнь, успевшая развиться до уровня не то пермского, не то триасового периода геологической истории Терры.

Почти две трети поверхности второй планеты Сука занимала суша: пять континентов, где разделённые проливами и неглубокими пересоленными морями, а где и соединённые перешейками. Как водится в таких случаях, большýю – если не бóльшую – часть суши занимали пустыни, почти безводные и почти безжизненные. Но даже в тех районах, где воды было в достатке, существовала проблема: микроскопическая водоросль, ядовитая для терранских форм жизни и служащая фундаментом местной пищевой пирамиды, так что извести её, не разрушив экосистему планеты, было попросту невозможно. Впрочем, первые колонисты, обосновавшиеся на Сук II лет девятьсот тому назад, во времена Терранского Альянса, так и поступили, отвоёвывая у планеты жизненное пространство для себя и своих детей. Но уже к середине следующего века экономика планеты приобрела ярко выраженный сырьевой характер. Только при Звёздной Лиге, когда были разработаны новые методы промышленной очистки воды, на Сук II начало развиваться сельское хозяйство.

Войны за Наследие похерили его: для рейдеров дома Курита водоочистные сооружения стали отличной целью, а восстанавливать разрушенное мешал общий упадок науки и техники. Немного осталось в Лиранском Содружестве заводов, способных выпускать современное водоочистное оборудование, термоядерные реакторы и прочую высокотехнологичную машинерию. Население Сук II, ко времени падения Звёздной Лиги почти достигшее миллиардной отметки, в разгар Второй войны за Наследие составило лишь несколько десятков миллионов человек и продолжало сокращаться. Только в конце прошлого века, когда законсервированные при Звёздной Лиге месторождения опять были пущены в разработку, планетарная экономика смогла выкарабкаться из этой ямы, и население снова начало расти. По переписям сороковых годов, оно составляло 384 миллиона человек; а вот выросло или уменьшилось за прошедшие десять лет, было сейчас предметом догадок.

-- Что мы вообще знаем о нынешнем раскладе? – спросил Кирсанов.

Дуглас начал издалека: ему нравилось демонстрировать свою эрудицию.

-- Из шести кланов вторжения три – гадюки, медведи и коты – проводят на оккупированных территориях политику интеграции их населения в общество кланов. Нефритовые соколы склоняются к тому же, но не очень последовательно; в противовес им, волки и ягуары установили политику сегрегации. На многих из оккупированных ими миров у власти оставлены прежние владетели, и Сук II, как раз, являет собой хороший пример. Правящий им герцог Колин Ирби – сын Ричарда Ирби, правившего с три тысячи одиннадцатого по тридцать восьмой год; в возрасте тридцати пяти лет наследовал умершему отцу.

-- Что из этого имеет для нас значение? – перебил Кирсанов. Ему совершенно не хотелось выслушивать историческую лекцию с уклоном в генеалогию второразрядного герцогского дома.

-- В последние годы жизни старый герцог был одним из самых ярых критиков архонта. Как, впрочем, многие из тамарских дворян, недовольных признанием Свободной Расальхажской Республики и передачей ей завоёванных в Четвёртой войне за наследство миров.

-- Как будто у архонта был выбор, – проворчал Кирсанов. – Уоттерли выкрутила ей руки не хуже, чем Теодор Курита папаше.

-- Молодой герцог повёл себя умнее, – продолжил Дуглас. – Он тринадцать лет лавировал между Таркадом и Тамаром, сохраняя хорошие связи и там, и там. Сумел договориться и с кланами, когда те завоевали его планету. Принёс вассальную присягу волчьим ханам, и те сохранили ему герцогский престол и власть.

-- И продолжает лавировать?

-- Сейчас у него неширокое пространство для манёвра: Сук II слишком далеко в глубине оккупированного пространства, и Содружество не возьмётся его отвоёвывать. Ирби выгоднее быть лояльным клану, – Дуглас криво усмехнулся, – но он хочет иметь козыри в рукаве. Отчего и поддерживает контакты с нами.

-- «С нами» – это с кем? – спросил Кирсанов.

-- Прежде всего – со мной, – ответил Дуглас. – Я ведь его племянник.

-- Вот как?

-- Что тебя удивляет? – вопросом на вопрос ответил генерал.

-- В принципе, ничего. Выходит, это герцог заинтересован в разрушении военного завода?

Дуглас кивнул.

-- В чём его интерес?

-- Сейчас – при оккупантах – Сук II остаётся сырьевым миром, как был и при Содружестве. Несмотря на общий упадок межпланетной торговли: там хорошие запасы металлов платиновой группы, их есть, кому сбывать.

Кирсанов медленно кивнул. Клановское завоевание погрузило межпланетную торговлю в хаос: разрыв устоявшихся связей между оккупированными и неоккупированными мирами или мирами, оказавшимися под властью разных кланов-захватчиков; резкое сокращение парка межзвёздных и межпланетных кораблей: многие их владельцы, как и не являющиеся таковыми шкиперы на службе государства и частных компаний, поспешили уйти на неоккупированные территории. Миры с хорошим уровнем самообеспечения, такие как Судеты, Тамар, Вайнгартен, могли пережить это относительно легко. Обладателям экспортно-ориентированных экономик, утратившим рынки сбыта, пришлось хуже, и совсем уж хреново – тем, кто зависел от поставок с других планет, будь то сырьё для промышленности, продовольствие или промышленные товары. Такое уже было в истории Внутренней Сферы, в первые две войны за наследство Звёздной Лиги. Упадок, а где и полный обвал экономики планеты, массовая безработица, голод, бунты и мятежи, следом – разрушение жизнеобеспечивающей инфраструктуры, резкое сокращение или полное вымирание населения. До последнего, впрочем, в оккупационных зонах пока не дошло: времени прошло не так много, от четырёх до шести лет всего с начала оккупации.

-- Сук II ещё повезло, – подтвердил догадку капитана Дуглас, – в сороковые герцог вложился в восстановление водоочистных комплексов, так что может теперь худо-бедно прокормить своих подданных и без поставок зерна и мяса с Растабана. Хотя ему пришлось ввести жёсткое рационирование продуктов питания и подавить несколько голодных бунтов.

-- Было – чем? – спросил Кирсанов, но сразу же поспешил остановить начавшего отвечать генерала. – Сначала об интересе герцога в разрушении военного завода.

-- Всё просто, – улыбнулся Дуглас. – Сук II как сырьевой придаток кланам малоинтересен. И они не мешают герцогу править им по своему разумению. Так же, как не мешал в своё время дом Штайнеров. Но появление на планете стратегического военного производства всё изменит. И ханы волков станут больше вмешиваться во внутренние дела планеты, и для других кланов – нефритовых соколов и стальных гадюк – Сук II станет лакомым куском. А с этими ребятами каши не сваришь: гадюки, отбив у волков планету, точно не оставят герцога у власти, нефритовые – скорее всего.

-- Резонно, – согласился Кирсанов. – А что там насчёт подавления бунтов? Волки помогли или у Ирби есть для этого какие-то свои силы?

-- Герцогская дружина частично разоружена, – сказал генерал. – Изъяты бэттлмехи и вся тяжёлая техника, но ему оставили немного лёгкой и вспомогательной. И пехоту.

-- Много?

-- Около четырёх батальонов. БТР и прочая мелочь приданы им непосредственно.

-- Это всё?

-- За отсутствием своей тяжёлой техники, герцогу передан бинарий соламы. По звезде бэттлмехов и танков, которыми он может до определённого предела распоряжаться. Собственно говоря, на них и возложена охрана строящегося завода. В идеале, они и станут нашим единственным противником.

-- Ты всерьёз в это веришь? – не удержался Кирсанов.

-- Нет, – поморщился Дуглас. – Но вероятность такая есть. Завод они строят на Альшае, в Махбе, – он выделил на карте меньший из пяти материков планеты и его столицу.

Вместе с несколькими городами-спутниками и сельскохозяйственными поселениями, раскинувшимися на три сотни километров окрест, Махбе образовывал агломерацию с населением за полсотни миллионов человек. Морской порт, космический порт, водоочистной комплекс, перерабатывающие комбинаты, атомные и термоядерные электростанции, обеспечивающие всё это энергией. В разные стороны от него отходили три магистрали, соединяющие город с основными районами горных разработок; шоссейные и железные дороги тянулись параллельно. Добрых две трети Альшаи занимали обширные лесистые и болотистые низменности, кишащие чуждой человеку местной жизнью.

-- Пятнадцатый волчий регулярный кластер базируется здесь, – Дуглас повернул голографический глобус планеты и указал точку на восточном побережье самого большого материка. – Гора Аттих, до войны – резервная база планетарного гарнизона. Волки захватили её в начале Сукской кампании, в январе пятьдесят второго, и сами использовали в качестве опорного пункта. Вокруг сельскохозяйственные районы, нам они неинтересны. Овивингтон – планетарная столица, – Дуглас указал на мегаполис у моря. – Здесь дворец герцога и здесь стоит герцогский полк. Ещё, здесь несёт службу звезда элементалов Пятнадцатого кластера. Даже сейчас, когда две другие звезды переброшены на Галуццо.

-- Кто ещё переброшен?

-- По нашим сведениям, кластер состоит из двух тринариев мехов, тринария элементалов и бинария истребителей. На Галуццо отправлены боевой тринарий мехов, две звезды элементалов и авиазвезда. Если до начала ноября это не изменится, то нам придётся иметь дело с командирским тринарием мехов.

-- Звездой истребителей и звездой бронепехоты.

-- Возможно. Но три пойнта истребителей из пяти не на планете: сторожат зарядную станцию в зенитной точке. А нас будут прикрывать канонерка и эскадрилья.

-- Вот как?

-- У меня есть выход на контр-адмирала Ричардс – она командует аэрокосмической бригадой Десятой лиранской гвардейской ПБК, которая стоит сейчас на Форт-Лоудауне. Четыре ветеранских авиакрыла, одно из которых выделит эскадрилью.

-- Хорошо, если так.

-- Вторая хорошая новость: у волков нет на планете дропшипов. Оба приданных кластеру корабля, «Юнион» и «Кэрриер», сейчас на Галуццо. Для переброски войск по планете у них есть шаттлы, способные возить бронепехоту, и несколько «лонгхаулов». Все числятся за герцогской дружиной.

FB-335 «лонгхаул» производства «Федерейтед-Боинг» был сверхтяжёлым грузовым самолётом, с полным взлётным весом под двести тонн, сто пять из которых приходилось на груз. Достаточно, чтобы перевозить самые тяжёлые бэттлмехи. Которые, правда, требовалось погрузить на борт, а потом выгрузить – небыстрая и трудоёмкая процедура; да и садиться эти здоровые дуры могли не на всякий аэродром. Конечно, морской и сухопутный транспорт тоже будет к услугам клановцев, но он работает ещё медленнее.

-- Да, это хорошая новость. А есть вероятность, что волки перебазируют основные силы кластера в Махбе?

-- Капитан, вы не хуже меня понимаете, что такая вероятность есть всегда. Но гора Аттих – очень удобное место. Сидя на ней, можно контролировать ирригационную систему крупнейшего сельскохозяйственного региона планеты. Рукой подать до столицы. Есть ремонтный завод, склады, полигоны – всё, что надо для нормальной службы. В отличие от лагеря соламы в Махбе. Так что вероятность невелика.

-- Согласен. Что мы ещё знаем о клановцах? Чем вооружены, кто ими командует?

-- Звёздный полковник Сельма Уорд. – На стол легла голография женщины лет тридцати, одетой в оливковую куртку с массивными наплечниками и тремя красными звёздочками в петлицах. Рыжие волосы коротко и некрасиво острижены, а личико можно было назвать и миловидным, когда б не перебитый нос и сжатые в ниточку тонкие губы. – К концу вторжения и во время Тукейидской битвы командовала ударным тринарием Седьмого боевого кластера галактики «Гамма». Одна из немногих опытных воинов в нынешнем Пятнадцатом регулярном. Почти все остальные выпустились из своих сибко уже после Тукейид. К тому же, в начале этого года кластер понёс потери в боях с соколами – при нападении на их территории – и восполнены эти потери совсем юными волчатами, только-только прошедшими аттестацию.

«Надо будет спросить у нашего птенчика, не доводилось ли ему драться с ними. Если их гнездовой кластер стоит на Ла-Грав, в одном джампе от Сука», подумал Кирсанов.

-- Около половины мехов кластера – времён Звёздной Лиги, волки широко используют их во второй линии. Даже в командирской звезде их три: «тхаг», «крокетт» и «блэкнайт». Впрочем, сама звёздный полковник ездит на «вархаммере IIC».

-- Серьёзная машина. – Кирсанову доводилось слышать о таком: на десять тонн тяжелее внутрисферного предка, хорошо бронирован, вооружён парой дальнобойных метателей частиц и полудесятком средних импульсных лазеров. – Если там пилот машине под стать, то она одна может порвать роту келенфолдской милиции.

-- Смотря какую роту, – недовольно сказал Дуглас. – Ещё, у них там по паре «крабов» и «меркьюри», несколько «вивернов», один «экстерминатор». Клановские версии «гриффина», «шэдоу хока» и «локуста», несколько тяжёлых «галахэдов» и «вайперов». Один «вайпер» есть даже в соламе.

-- Только один?

-- Да. Плюс наши трофейные «крусейдер» и «райфлмэн» новых серий, плюс «бомбардир» и «сентинел». Командир соламы, звёздный капитан Золл Карнз, – на стол легла ещё одна голография, – впрочем, пилотирует «райфлмэн».

Со снимка на офицеров глядел мрачный широкоплечий мужик лет сорока, с изуродованным шрамами лицом и вытекшим левым глазом.

-- Во время вторжения он командовал ударным тринарием Одиннадцатого боевого кластера, – сказал Дуглас. – Тоже ветеран Тукейид, между прочим.

-- Это на Тукейид его так отделало?

Дуглас мотнул головой.

-- Испытание позиции за место во фронтовых частях. В рукопашную. Которое он проиграл.

-- Понятно. Что можем этому противопоставить мы?

Дуглас вернулся к своему ноуту, свернул карту планеты и открыл другую папку; голопроектор послушно выстроил над столом изображения дюжины бэттлмехов.

-- Мой «зевс»: модель 9S, переделанная по моему заказу.

Кирсанов пригляделся.

-- Восемнадцать пусковых труб вместо пятнадцати... ракеты малой дальности?

-- Они самые. Три шеститрубных установки одним блоком, хотя наводятся независимо. И дополнительная тонна боеприпасов.

-- Хорошая идея.

Рядом с «зевсом» стояли угловатый «хайлендер», сутулая «саламандра» – мех огневой поддержки с пусковыми установками РБД-20 по обе стороны груди и в правой руке – и незнакомый Кирсанову приземистый тяжеловес на птичьих лапах.

-- Новая модель «мародёра»? – спросил он. – Хотя нет, не похож...

-- «Мальстрём». Быстроходный семидесятипятитонник от «Джи-Эм», новейшая модель.

-- Чем вооружён?

-- Дальнобойные пипса и большой лазер. Пара средних импульсных. Прибор целеуказания. Четырнадцать с полтиной тонн брони.

-- Неплохо.

Ударный лэнс состоял из вооружённого топором и импульсными лазерами «найтская», старенького 25-тонного «коммандо», «вольфхаунда» и «найт хока». В боевом яйцевидный «цезарь», «требюше», «энфорсер»-5Д и 35-тонный «голландер» с длинным стволом гаусс-винтовки на плече.

-- Разведвзвод на «пегасах». – У ног мехов появились четыре ховера. – Боевой взвод: тяжёлый танк «мантикора» и три «гоблина», боевых машины пехоты. Новая модель, вмещает полный взвод, как раз, по числу их у нас. И вот: полубатарея самоходных артустановок «чапараль».

Три самоходки разработки ещё Звёздной Лиги несли ракеты «эрроу IV», технология производства которых считалась утраченной в Первую войну за наследство. Даже сейчас, когда бóльшая часть утраченных технологий перестала быть таковыми – спасибо Грейсону Карлайлу, нашедшему Хельмскую базу данных – наладить серийное производство установок «эрроу» смогли худо-бедно лишь капелланцы. И ещё Ком-Стар, клепавший «чапарали» у себя на Терре и продававший их союзникам по борьбе с кланами. Машины келенфолдской милиции, по всей видимости, происходили оттуда: больше неоткуда. Рядом с самоходками на голограмме маячил тяжёлый танк «алакорн марк VI», выставивший вперёд три длинных ствола Гауссовых винтовок. Это тоже была разработка ещё Звёздной Лиги, только в прошлом году возвращённая в производство «Нью-Эрс Трейдинг Компани» на Нью-Эрс; нужны были очень хорошие связи в департаменте снабжения ВСФС, чтобы урвать хотя бы один такой для соединения милиции, когда и не все гвардейские ПБК успели получить свою долю.

-- Вы пойдёте на «Лифлянде», одном из наших «Юнионов», – сказал Дуглас. – Мы – на «Арминии».

-- «Фортресс»? – спросил Кирсанов.

-- Она самая. Трёхзвенная командная цепь будет развёрнута к началу ноября.

Три прыжка от Боргезе до Сука. Две промежуточные точки, где их будут ждать готовые к прыжку звездолёты – чтобы, не тратя время даром, доставить ударный отряд к цели. И «Юнион» – это тоже хорошо: кроме полной роты бэттлмехов, он мог нести на борту два атмосферно-космических истребителя; как раз двумя и располагали «Кирасиры Кирсанова».

-- Вспомогательную технику вы планируете захватить на месте?

-- Да, – подтвердил Дуглас. – И именно планирую: на планете есть антиклановское Сопротивление, и оно готово помочь.

-- Гарантии?

-- Они хотят убраться с планеты.

-- К нам на борт не влезут.

-- Поэтому мы захватим и угоним дропшип.

Кирсанов присвистнул.

-- Сук II – сырьевой мир, не забывайте об этом, капитан. Дроп-порт Махбе никогда не пустует. Захватим один из транспортов с рудным концентратом. Тоже трофей, какой-никакой. Как минимум, его груз.

-- Треть призовых наша, – напомнил Кирсанов.

-- Именно об этом я и говорю.

«Наебёт, – мрачно подумал наёмник. – У него целая юридическая служба в соединении; зуб Виктора Дэвиона даю – сочинят какую-нибудь отмазу, типа захвачен без нашего участия. Но это уже наша забота – чтобы участие было, и недвусмысленным».

-- Чем располагает Сопротивление?

-- Несколько десятков бойцов. Доступ к портовой технике: грузомехи, экзоскелеты, тягачи, грузовики. До лэнса мехов, но это неподтверждённые сведения, и я в них сомневаюсь. Видите ли, капитан, движение Сопротивления на планете децентрализовано: по сути, это множество обособленных групп, кружков, даже одиночек, знающих друг друга только по никам в сети. И большинство этих людей не идёт дальше прокламаций, листовок и мелкого хулиганства. Реально боеспособных групп всего три или четыре, и одна из них – наша. Вот её лидер.

Дуглас выложил на стол очередную голографию. Со снимка на Павла Кирсанова смотрел мужик лет между тридцатью пятью и сорока, лысый или наголо бритый, зато носящий аккуратно подстриженные усы и бородку. Одет он был в знакомый федсодровский камуфляж без знаков отличия.

-- Я должен его узнать? – спросил капитан наёмников.

-- Этот человек служил под вашим началом четыре года.

-- Хм... – Кирсанов потёр подбородок. – Если и так, то мы не виделись полтора десятка лет. И сдаётся мне, в то время у него было больше волос. Да и усы в моде были не такие.

-- Но всё же?

-- А у меня плохая память на лица, – усмехнулся старый наёмник. – Давайте уж разгадку, мне надоело угадывать.

-- Подполковник Джон Зиблер-младший.

-- Ко времени моего увольнения он только капитанские погоны успел обмыть. – Кирсанов помолчал несколько секунд. – Сын Джона Зиблера-старшего, графа Евклидского. Учился в Альбионе, служил во Втором альбионском курсантском, ко мне пришёл лейтенантом.

-- Странно, что вы не помните лица, но помните это.

-- Зиблеры чаще бывают генералами, чем графами, – хмыкнул Кирсанов. – Ничего странного. А с лицами у меня и впрямь не очень, к тому же, время их сильно меняет.

Род Зиблеров, о котором шла речь, поднялся в Федеративных Солнцах уже в эпоху войн за Наследие и был славен своими военными традициями. Почти каждый мужчина и большинство женщин этого рода служили в армии; многие дослуживались до генералов и маршалов. Тянули родню, не без этого; так что к сорока годам у Джона-младшего были хорошие шансы возглавить целую ПБК. Как видно, судьба распорядилась иначе.

-- Боевая группа под его командованием нанесла существенные потери Двести семьдесят девятому боевому кластеру в Суквомишских холмах. Практически разбила его, так что до окончания пятой волны клановского наступления он больше не принимал участия в боевых действиях. Во время сражения под Овивингтоном подполковник возглавил контрудар против Четвёртого волчьего гвардейского кластера, остановив его бросок на дроп-порт. Благодаря чему остальные части Тридцать третьей гусарской ПБК смогли эвакуироваться с планеты.

Кирсанов хмуро кивнул. «Только им это не сильно-то помогло», хотел сказать он, но, по некоторому размышлению, решил не говорить. 33-я авалонская гусарская ПБК отступила с Сук II на Оркней, где вместо отдыха и восстановления сил оказалась втянута в битву с частями сразу двух кланов – нефритовых соколов и стальных гадюк. То, что после разгрома защитников планеты эти два клана передрались между собой, Авалонским гусарам уже не помогло.

-- Под Овивингтоном подполковник Зиблер попал в плен, – продолжил Дуглас. – И до мая оставался в организованном Ком-Старом лагере. Когда фронтовые части волков отправились на Тукейид, оставив в тылу лишь символический гарнизон, пленные взбунтовались и попытались отвоевать планету. Хан Керенская отправила против них Тридцать седьмой ударный кластер, который сама же перед этим наказала неучастием в Тукейидской битве за резню мирного населения на Унцмаркте и Меммингене. Возможно, она рассчитывала таким манером убить двух зайцев: и восстание подавить, и Тридцать седьмой подставить под полный роспуск, были там у неё причины внутриполитические... – Дуглас перевёл дух. – Но герцог сумел убедить звёздного полковника Радика в своей лояльности, а подполковник Зиблер – удержать других лидеров готовящегося восстания от поспешных шагов. Так что Радик с чистой совестью доложил об умиротворении планеты. Оставшись при этом и с чистыми руками, против обыкновения.

-- Хорошая сделка, – проговорил Кирсанов.

-- Полагаю, все трое так и решили, – согласился генерал. – Восстание всё равно вспыхнуло в пятьдесят третьем, когда обвал межпланетной торговли здорово расшатал экономику планеты. Помните, я говорил о голодных бунтах?

-- Да.

-- Ирби ввёл распределение продуктов по карточкам, начал перебрасывать массы оставшихся без работы шахтёров в аграрный сектор, и в общем, сумел удержать планету от катастрофы. Но несколько локальных восстаний всё равно случилось, в долине Йеверс, – Дуглас показал на карте обширный сельскохозяйственный регион неподалёку от Овивингтона, – Кевилстоне, Аз-Зауре и на острове Бубиян. Тут между делом выяснилось, что большинство местных лендлордов не выполнило приказ хана о сдаче фамильной боевой техники, припрятало её – а теперь, соответственно, пустило в ход. Герцог использовал оставленную ему легковооружённую милицию против повстанцев на Бубияне и в Кевилстоне; на помощь ему Керенская отправила только что сформированный Пятнадцатый волчий регулярный кластер.

-- Я правильно понимаю, что сам же герцог и прикармливал схоронившихся по щелям будущих повстанцев? – спросил Кирсанов.

-- Правильно.

-- И предал их, когда ему это стало выгодно, – жёстко добавил наёмник.

-- Полагаете, он при случае сдаст и нас?

-- Не сомневаюсь. Был бы случай.

-- Может, и не выпадет, – задумчиво проговорил Эндре Дуглас. – Но именно поэтому я договаривался не только с дядюшкой Колином, но и с подполковником Зиблером.

-- Несколько десятков бойцов и – возможно – пара-тройка недоломанных мехов, это всё, что у него осталось после разгрома восстания?

-- Восстание было разгромлено за отсутствием у него единого руководства и единой стратегии, – сказал Дуглас. – Для начала, его не поддержал герцог; когда до самых упрямых дошло, что федсодровская армия не придёт им на помощь... думаю, вы поймёте.

-- Я удивляюсь лишь тому, что восстания на оккупированных территориях продолжают вспыхивать. Впрочем... – Кирсанов помедлил. – ...нет, не удивляюсь. Полагаю, у людей просто нет выбора: тихо вымирать или побарахтаться, убив хоть нескольких врагов... думаю, и я бы выбрал второе.

-- Да вы просто романтик, капитан.

-- Профессия у меня такая... романтичная.

-- Вот-вот. Ладно, вернёмся к нашим баранам. И волкам. Зиблер со своими людьми ухитрился разгромить отряд Пятнадцатого регулярного в долине Йеверс и даже убить его командира, звёздного полковника Харрела Виккерса. Когда поражение стало очевидным, он залёг на дно; через некоторое время перебрался на Альшаю и продолжает прятаться там.

-- Почему он до сих пор не выбрался с планеты?

-- Потому что не может бросить своих людей. Уж вы-то, капитан, должны это понимать.

-- Хм... пожалуй.

-- Несколько десятков человек. У многих есть семьи. Поэтому всего людей набирается больше полутораста. Не так-то просто вывезти всех разом – или вернуться за оставшимися.

-- И наш рейд для него – способ решить эту проблему.

-- Именно так. Между прочим, среди переданной Зиблером информации есть и примерный график поставок заводского оборудования. А знаете, что в нём? – Кирсанов не поддержал игру – смолчал, и Дуглас быстро продолжил. – Очередной конвой прибывает в дроп-порт Махбе в первых числах ноября. Если мы уложимся в срок – он и будет нашим главным призом.

= IV =

Хьюстон, Богезе

Тамарская марка

Федеративное Содружество

11 октября 3056 года

Вчерашний день прошёл в новых заботах-хлопотах: к середине его, когда остатки хмеля выветрились у Джейсона из головы, лейтенант Тесса забрала его на подгонку нейрошлема. Прежний шлем молодого воина, с которым он пилотировал «саммонер», был повреждён, ни отремонтировать его, ни подключить к системам управления внутрисферным бэттлмехом не представлялось возможным. Нет, ну попробовать-то можно, сказала Джейсону Тесса. И есть даже шанс, что получится. Но проще не париться этим и выдать тебе новый – нашего образца.

Нейрошлем Внутренней Сферы оказался страшноватого вида устройством: здоровенный шестикилограммовый колокол, который, в отличие от настоящих – клановских – шлемов не надевался на голову, а ставился на плечи мехвоина. Повернуть в нём голову было почти невозможно; впрочем, весь панорамный экран кабины меха всё равно должен был оставаться в поле зрения пилота.

Свой прежний охлаждающий костюм, лазерник и ботинки Джейсон тоже не получил; вместо них ему выдали громоздкий хладожилет – нательный холодильник, как хмыкнул темнокожий мужчина-техник, подсовывая новоиспечённому мехвоину-наёмнику бумажный журнал для росписи. «Страважья внутрисферная бюрократия», подумал Джейсон. Жилет был не столько тяжёл, сколько громоздок; заметно сковывал движения, хотя при управлении мехом – снова по примерной прикидке воина – он должен по-прежнему без труда дотягиваться до всех органов управления. Помимо жилета, ему достались форменные шорты с накладными карманами по бокам и пара пластальных ботинок, похожих на знакомые по прежней жизни: тоже защитные бронепластины, как под толстой рифлёной подошвой, так и накладывающиеся сверху, защищая тыл стопы и изрядную часть голени. На вес эта обувь была не столь тяжела, как казалось на вид, но всё равно тяжелее своего клановского аналога.

В качестве личного оружия тот же техник предложил ему на выбор несколько разномастных пистолетов и револьверов – только огнестрел, без лазеров и прочего. «Лазер сам себе купишь, если захочешь, – хмыкнул в ответ на вопрос Джейсона о них. – Зарплату ж ты получил?» Интересно, подумал Джейсон, кто и где в Сфере продаёт оружие. В магазинчике, куда они с Ульяной и Майлеа ходили вчера, его точно не было. Но вооружиться лучше сейчас, тем более что предлагают. Что бы там ни говорилось пафосно в Предании, а воин без оружия – не воин. Не разбираясь в моделях внутрисферного огнестрела, он протянул руку и выбрал наугад средних размеров пистолет. Рукоять легла в ладонь как влитая.

-- Хех. Птичка для птички, – ухмыльнулся техник.

-- Что?

-- «Хок-игл», производства «Ириан Армс» на Ириане. Дом Мариков, – добавил он видя, что название «Ириан» Джейсону ни о чём не сказало. Хотя, видимо, должно было. – «Ир-Тэк» – крупнейший производитель оружия в Свободных мирах. Делает всё, от ножиков до бэттлмехов.

-- Буду знать, – проговорил Джейсон, внимательно изучая оружие.

-- Пятнадцать патронов, – начал объяснять техник. – Два режима стрельбы: одиночный и очередью по три. Прицельная дальность до сотни метров, ну, это в теории. Хотя сеструха, вон, умудрялась попадать.

-- Сеструха? – запнулся на незнакомом слове Джейсон.

-- Майка. Да ты ж её знаешь, Майлеа Инапо, они с твоей Ульянкой лучшие подруги.

-- Э-ээ... моей..?

-- Да не ссы ты, Батя не против. А то б вчера ещё тебе яйца оторвал, с хуем вместе, – техник хлопнул Джейсона по плечу.

От такой фамильярности Джейсона передёрнуло, но он заставил себя не думать об этом. Знал ведь уже, что низших каст у наёмников нет – вон, даже оружие все носят. Но мало, что пока ещё мог с собой поделать. Хотя понимал, что делать-то надо: надо избавляться от старых соколиных привычек, проникнуться образом жизни и мышления своего нового клана... страваг, вовсе не клана даже, но что бы это меняло? когда пути назад всё равно нет.

-- Ладно, смотри, – говорил меж тем наёмник. – «Хок-игл», он под безгильзовый патрон оригинальной марки. Заебёшься ты их искать в здешних краях, хотя с другой стороны – не век же нам тут вековать. На, держи, – он протянул Джейсону увесистую металлическую коробку. – Здесь девяносто патронов. Надо же тебе пристрелять ствол, верно?

-- Афф, – согласился Джейсон.

-- Где тир, что да как, у Майки спросишь. И больше половины этого, – он ткнул пальцем в коробку, – расстреливать сейчас не советую. Я тебе эти патроны из жопы не рожаю, а нам ещё воевать.

Остаток дня он действительно провёл в тире, вместе с Майлеа и – кто б сомневался? – Ульяной. Первая обойма вся ушла в молоко: отдача стрельбы из огнестрельного оружия дёргала привычную к лазерам руку; но на втором десятке выстрелов он, всё же, приноровился. Отстреляв третью обойму понял, что этого мало, и зарядил четвёртую. Тут дело пошло уже почти хорошо. Между делом, пострелял и из оружия, принесённого девушками: лиранского «Маузер энд Грей», куритянского «намбу» и тяжеловесного трёхзарядного монстра, который Майлеа назвала «штернснахт».

-- Это ульянкин, – хихикнула девушка. – Она у нас любит большие стволы!

Джейсон не понял, в чём здесь шутка, а Ульяна возмутилась:

-- Это ты мне его на день рожденья всучила!

А ночью Ульяна пришла к нему в комнату. Босиком, в одной тонкой ночной рубашке, которая соскользнула на пол к её ногам, едва Джейсон закрыл дверь; уснули они ещё нескоро.

Сегодняшнее пробуждение оказалось не в пример более приятным, чем вчера. Никаких воплей над ухом, никакого «подъём, боец!» и бега на три километра в неудобных сапогах, зато тёплое и мягкое тело девушки в объятиях. После утреннего построения же его ждал ещё один приятный сюрприз: ангар бэттлмехов.

-- Будешь пилотировать «остсол» в моём знамённом лэнсе, – сказал капитан Кирсанов.

Отремонтированный вчера бэттлмех вчера же и перегнали на постоянную стоянку. Замененные между делом бронеплиты покрасили в три оттенка серого пятнами и разводами городского камуфляжа – нынешней рабочей окраски кирасиров. «Остсол» был старинной машиной, не выпускавшейся уже два с половиной века – с тех пор как были разрушены заводы «Конг Интерстеллар» на Конноте; доставшийся же Джейсону мех покинул сборочный цех и того раньше, задолго до того как генерал Керенский увёл свою армию в Исход, положивший начало кланам. Может быть, даже и раньше, чем Узурпатор захватил Терру, или расстался с жизнью первый лорд Саймон Камерон. Впрочем, никакого особого пиетета к подобным древностям у Джейсона не было. И кланы сохранили в своих арсеналах немало машин, переживших Исход и войну с Узурпатором. Давно устаревшие, они ещё могли послужить войскам второй линии и соламам, давать которым более ценную технику было бы расточительно.

Ни красотой «остсол» не отличался, ни впечатления грозной силы, знакомого по клановским мехам, не создавал. Яйцевидно-продолговатый корпус с узкими скруглёнными плечами, в которые утоплена по самую макушку голова – лишь стык броневых пластин и остекление сенсорного ряда выдавали её наличие. Узловатые ноги с коротким бедром и непропорционально длинной расширяющейся книзу голенью. Длинные стволы больших лазеров торчат из верхней, короткие – средних – из нижней части груди. Низко поставленные беспалые руки выглядели чужеродно, будто забывчивый конструктор дорисовал их на чертеже в последний момент, спохватившись: как – бэттлмех, и без рук? Никакого оружия в них не было смонтировано, лишь несколько миомерных пучков на каркасе и по полтонны брони. Достаточно, чтобы держать равновесие на бегу, отжаться культями от земли, ежели всё-таки упадёшь или выставить перед корпусом, принимая удар. Да и непрезентабельный с виду продолговато-заглаженный силуэт имел свой практический смысл: сложнее целиться по нему, особенно, на больших дистанциях, в бешеном темпе современного боя.

Без малого, треть веса меха приходилась на мощный двигатель «влар 300», разгоняющий «остсол» до скорости в 85 – 90 километров в час на планетах с нормальной гравитацией. Девяти тонн брони было достаточно, чтобы передняя сторона всех секций торса и ноги выдержали прямое попадание любого доступного мехам оружия, пусть и всего по одному разу – когда речь шла о крупнокалиберных пушках вроде той, которую нёс «ханчбэк», или о гаусс-винтовках и клановских дальнобойных метателях частиц. С охлаждением было похуже: устаревший «одинарный» контур, хотя и усиленный шестью дополнительными элементами – два на реакторе и ещё по два спущены в ноги, чтоб заходя в воду по пояс, мех охлаждался быстрее. Помимо двух пар лазеров на плечах, мех нёс ещё пару средних у хребта, нацеленных за спину.

-- Твои ключи, парень, – сказал Павел Кирсанов, протягивая Джейсону связку.

Стационарный подъёмник вознёс их на верхний ярус ремонтных лесов, ко входу в кабину «остсола». Капитан был одет в обычную свою полевую форму, Джейсон – в хладожилет, шорты и пластальные боты на ногах; нейрошлем он пока держал в руках.

-- Открывай и залазь.

Кабина меха оказалась совсем такой же, ну, разве что – чуть попросторней, чем у клановских машин. Позади кресла пилота даже остался приличных размеров закуток с откидным сиденьем. В нём и устроился командир. Руки Джейсона сами нашли разъёмы для подсоединения кабелей и шлангов: те оказались на привычных местах. И процедура активации началась знакомо, привычно.

-- Тебе надо будет установить пароли, – сказал Кирсанов. – Печатный и голосовой. Помнишь об этом?

-- Афф... сэр.

На вспомогательном мониторе по центру пульта появилась строка ввода, но пальцы Джейсона замерли над клавиатурой, не касаясь её.

-- Парень, я всё равно имею доступ к управлению каждым мехом отряда, как командир, – по-своему истолковал его нерешительность Кирсанов. – Так что можешь не прятать от меня свои пароли.

-- Я просто не знаю, что писать, сэр. Никогда раньше не приходилось.

Клановские мехи не имели такой защитной системы: магнитных запоров и блокировки пульта управления считалось достаточно, чтобы защитить мех от угона. Но в кланах не было и специальных подразделений диверсантов, поднаторевших и в этом деле тоже. А Джейсона привела теперь в затруднение необходимость сочинить и держать потом в голове пароль.

-- Да что угодно, – сказал командир. – День своего рождения. Кличку домашнего питомца. Есть у вас в кланах домашние питомцы?

Молодой воин продолжал мяться, и капитан раздражённо сказал:

-- Пиши, блядь, «Ульяна плюс Джейсон» и не парься!

От этих слов Джейсона прошиб холодный пот. Он вспомнил всё, что слышал об отношении сфероидов к сексу и к своим детям и склонил голову.

-- Я прошу прощения, капитан.

-- Забей, – буркнул тот. – Зятёк, мать твою... Ульяна большая девочка и сама может решать, с кем и как ей дружить. И с кем трахаться – тоже. Так что не парься, говорю же: ты пока не сделал ничего предосудительного. Пиши пароль, давай – его ты точно не забудешь.

Джейсон послушно набрал на клавиатуре два соединённых знаком «+» имени и нажал клавишу ввода.

-- Установите голосовой пароль, – сказал синтезированный голос в динамиках.

Здесь озарение пришло сразу.

-- «Неважно, веришь ли ты в удачу», – процитировал Джейсон фразу воспитателя сибов Зеноса. – «Важнее, чтобы удача не перестала верить в тебя».

-- Пароль записан, – сообщил мехвоину компьютер меха. – Пожалуйста, повторите пароль.

Джейсон повторил.

-- Пароль подтверждён.

Бэттлмех оживал. Возвращался в рабочий режим реактор, раскручивался в нижней части корпуса трёхтонный гироскоп, загорались на пульте индикаторы готовности систем.

-- Сегодня у нас ознакомительный пробег, – сказал Кирсанов. – Приноровишься к «Старику Иа», для начала, побегаешь, постреляешь по мишеням...

-- «Старику Иа»? – переспросил Джейсон.

-- Ну, я его так прозвал. «Остсол» – osyol – Иа-Иа... – следующие несколько минут капитан потратил, чтоб объяснить не владевшему русским языком бывшему клановцу игру слов, а потом и древнюю сказку про плюшевого медведя и его друзей.

Долго привыкать к ходу «остсола» Джейсону не пришлось: и прежний его бэттлмех, «саммонер», хоть и на десять тонн тяжелее, имел схожие ходовые характеристики. Шаг, бег, повороты на месте и в движении; сложный грунт – россыпь бетонных обломков с торчащими там и сям невысокими надолбами. Миновав её, Джейсон рванул вперёд спринтом, благо, поле впереди было ровным. Но молодой мехвоин остался предельно сосредоточен, тщательно проглядывая землю впереди и под ногами меха. Сто четыре километра в час... сто пять... после ста семи он начал плавно сбавлять ход.

-- Теперь к мишеням, – распорядился Кирсанов.

Быстро сверившись с картой, Джейсон повернул на бегу.

Даже первые выстрелы, когда он ещё только приноравливался к непривычному и устаревшему оружию, не пропали втуне. Он даже достал движущуюся мишень с шестисот метров, с четырёхсот пятидесяти – четырёхсот расстрелял несколько малоразмерных, поднимающихся и исчезающих в пущенном оператором стрельбища дыму.

-- Хорошо стреляешь, парень, – похвалил капитан.

-- Ствольной баллистикой хуже, – честно признался мехвоин. – А ракетами и вовсе...

-- У старины Иа нет ни того, ни другого.

-- Интересные сенсоры... – задумчиво проговорил Джейсон. – Усовершенствованная модель, квиафф?

-- Самый, что ни на есть, афф, – подтвердил капитан. – Их ещё делают на Конноте, и у нас был запасной комплект. Ну, что, парень – поворачиваем домой или порезвимся ещё?

-- А можно? – обрадовался Джейсон.

-- Можно козу на возу, – буркнул капитан. – Ещё лису на весу, но Дэвион обидится. Мальчишка... гоняй уж, хуй с тобою. А я подремлю. Разбудишь, как подойдём к ангару.

И ведь в самом деле захрапел, обмякнув на узком сиденьице. Невзирая на тряску и духоту в кабине после огневого тренажа. Сказывалась многолетняя привычка старого вояки.

* * *

-- Послушайте, капитан, но это же несерьёзно! – увещевал Кирсанова генерал Дуглас несколькими часами позднее. – Времени на то, чтобы свозить «центурион» в ремонт на Пандору, у нас в обрез, и вы как пить дать, не успеете. Я же предлагаю вам заменить этот бэттлмех другим прямо сейчас!

-- Вот этой вот раскорякой? – Кирсанов ткнул пальцем в висящую над столом голограмму.

-- Новейшей разработкой «Тар-Гес Индастриз», капитан!

-- С которой таргесовские умники еблись десять лет, прежде чем научили не путаться в собственных ногах и не глушить электронику наводками от своего же двигла.

-- Ладно вам, капитан, не всё так плохо... сейчас, во всяком случае, «бушвокер» уверенно держится на ногах, и с электроникой проблема решена. Всё отлично экранировано, я сам проверил.

Кирсанов скептически хмыкнул.

-- Так что я готов обменять наш полностью боеготовый «бушвокер» на ваш «центурион»...

-- С доплатой.

-- Капитан, у меня тоже есть финансовая отчётность.

-- Но пять миллионов!

-- Четыре миллиона семьсот тысяч четыреста восемь кронеров, и это последняя цена. Судите сами, капитан: закупочная цена «бушвокера» сейчас – ну, круглым счётом, двенадцать с четвертью миллионов. Ваш «центурион» стоит девять с половиной, но с учётом его состояния, цена падает до семи миллионов пятисот пятидесяти восьми тысяч восьмисот...

-- Ладно, – буркнул Кирсанов. – Считать я тоже умею.

-- Ну так что – вы согласны?

Капитан потёр подбородок.

-- Пушку «центуриона» мы оставляем себе. А вы поможете присобачить её на «бушвокер» вместо его пушки. Тогда я согласен доплатить вам четыре семьсот, иначе – нет.

-- Пушку «бушвокера» мы тогда оставляем себе.

-- Ладно.

-- Тогда по рукам? – спросил Дуглас.

-- По рукам, – согласился Кирсанов.

= V =

Хьюстон, Богезе

Тамарская марка

Федеративное Содружество

23 октября 3056 года

Севший утром в порту «Хильдисвини» привёз на Боргезе не только пополнение рядов кирасиров, но и новую технику для планетарной милиции – дюжину лёгких танков «скорпион». При боевой массе 25 тонн, эти гусеничные машины несли автопушку «делеон 5» среднего калибра в башне да курсовой пулемёт; защищали их всего четыре тонны брони. Скорость в пределах 65 км/ч по грунту тоже не давала особых поводов для оптимизма, да и недавний опыт их применения у боргезианских ополченцев был печальный. Взвод таких лёгких танков нефритовые соколы истребили в первом же бою. А теперь их подкинули целую роту. Единственными достоинствами «скорпионов» были их дешевизна – всего триста двадцать семь тысяч кронеров за штуку по нынешним ценам – и простота, а значит, и быстрота производства. Военный завод «Квикселл Компани» на Пандоре клепал их по полторы-две сотни в месяц и поставлял, в основном, ополчениям таких вот нищих и слаборазвитых миров, как Боргезе, отчаянно пытавшихся укрепить свою оборону. Но и в боях с мало-мальски серьёзным противником гибли эти маленькие и слабые машинки едва ли не быстрее, чем «Квикселл» успевала их выпускать. И «скорпионы», и их экипажи – обычно из неопытных, наспех обученных солдат – были пушечным мясом современной войны.

Впрочем, подумал Яньчжэнь Уборевич, лучше идти в бой на этом маленьком гусеничном дерьмеце, чем на своих двоих. Или каком-нибудь сраном гантраке, который вспыхнет, как спичка, от первого же попадания вражеского снаряда. Ладно, его дело сегодня иное: принять новый лёгкий мех для нового бойца своего лэнса.

-- Ну что, Поркинс – не терпится тебе запрыгнуть в кабину?

Вообще, бывшего техника звали Дэвид Перкинс, но погоняло к нему прилипло мгновенно. «Pork» – значит свинина, самое то для толстяка весом за сотню килограмм. Хотя ни водить индастриалмехи, ни чинить сначала их, а потом и боевые, лишний вес ему не мешал.

-- Так точно, командир, – Перкинс утёр носовым платком пот с лица.

По терранскому календарю был конец октября, но по местному – разгар лета, да и Хьюстон располагался на субтропической широте, где настоящей зимы не случалось. В грузовом отсеке дропшипа, куда оба только что поднялись, было так же жарко, как и на улице. Что и немудрено, ведь обе аппарели были откинуты, оба огромных люка – распахнуты, и через них в полутёмное нутро корабля втекал горячий воздух полуденного Хьюстона.

-- Не ждал, что нам удастся его отхватить! – с нотками восхищения в голосе вымолвил Перкинс, глядя на невысокую, по меркам шагающих боевых машин, фигуру меха, зафиксированную на транспортной стойке.

Пропорциональные ноги, под бронёй которых укрыты толстые тросы миомерной мускулатуры. Сходящиеся клином к узкой килевидной груди торсовые бронеплиты. Правая рука длиннее левой из-за продолжающего её двухтонного боевого топора. Предплечье же левой представляло собой прямоугольный оружейный блок с двумя малыми и двумя средними лазерами. На лбу маленькой головёнки поблёскивает объектив прибора целеуказания.

-- «Скарабус», – негромко проговорил Дэйв Перкинс.

-- Скобарик, – хмыкнул Уборевич.

Скобарями называли жителей Пскова – юго-западного материка Тихонова, людей недалёких, но хватких и прижимистых, по общему мнению жителей трёх других материков. Яньчжэнь Уборевич вырос в Караганде, городе на перешейке, соединяющем Псков с северо-западным материком – Казанью, и весь этот пласт тихоновского фольклора знал назубок. Но при всём своём скепсисе относительно новинок лиранского военпрома, всколыхнувшемся, когда Батя сменял у лиранцев раздолбанный «центурион» на новый «бушвокер», он признавал, что в этот раз у тех получился отличный лёгкий мех.

Сверхлёгкая версия двигателя «влар 300», на которую приходилась почти треть веса меха, разгоняла его до ста шестидесяти километров в час – достаточно, чтобы посостязаться в скорости и с клановскими лёгкими машинами, включая знаменитый «дэшер». Который мог обогнать «скарабуса» только на миомерном акселераторе – но тот штука специфическая, годится лишь для спринтерских рывков, а не долгих забегов. Топор на лёгком мехе казался Уборевичу сомнительной идеей, ну да не будем крохоборами. Двух пар лазеров нормальному лайту – лёгкому бэттлмеху – уже хватает за глаза и уши. А тут ещё прибор целеуказания. Очень пригодится в будущем рейде, где их будут поддерживать самоходные артустановки лиранцев.

При этом, Хильда Стёйвесант умудрилась купить эту машину всего за 3,8 миллионов кронеров, против заводской даже цены в пять с полтиною миллионов. Не говоря уж о рыночных накрутках, увеличивающих её на четверть, минимум, до 6,8 – 7 миллионов всё тех же кронеров. Или си-биллов – валюты Ком-Стара – что было по нынешним временам однохренственно, при курсе один к одному. Уборевич, отец которого был на Тихонове преуспевающим коммерсантом, по достоинству оценил достижения Хильды, немедленно отдарившись марочным коньяком. Может, и не терранским, но в Магистрате Канопуса тоже знали в них толк. Расставаться с давно припасённой бутылочкой было не жаль: сам Яньчжэнь, подобно своему командиру, коньяки не любил, видя в них только жидкую валюту, полезную в разных делах. От деловых переговоров и торговых сделок до выражения своей признательности.

Кабина тридцатитонного меха была тесновата для двух человек. В ней и один толстый Поркинс умещался с трудом, чем его не замедлил подколоть лейтенант. Поэтому Уборевич остался снаружи. Сел, скрестив ноги, прямо на металлический пол грузового отсека, спиной прислонился к ближайшей стене. Вставил в ухо наушник микрокоммуникатора и лениво слушал восторги Дэйва по поводу нового бэттлмеха.

-- У него даже комплекс радиоэлектронной борьбы есть!

-- Тоже хорошо, – прокомментировал Уборевич.

Чем ближе подходил срок завершения этого и начала следующего контракта – на рейд в оккупационную зону волков – тем меньше ему этого хотелось. Умом лейтенант понимал, что выбор у командира был невелик: за остававшийся неполный месяц сиденья в гарнизоне Боргезе обманутый в своих ожиданиях Дуглас попортил бы им немало кровушки. Проще было согласиться, тем более, что и права на трофеи капитан выторговал более чем щедрые. Правда, трофеи надо ещё взять. А потом увезти.

Хренов лиранец рвётся в бой – без дураков, гоняет своих ребят по полигону, и сам старается, как умеет. Не так уж и хреново умеет, если на то пошло: видал Уборевич командиров и похуже. Он десять лет отслужил в войсках Федеративного Содружества и ещё столько же – в наёмниках, под началом капитана Кирсанова. В этом году ему стукнуло тридцать девять – пора уже остепениться, вот, и Йеванде снова ждёт малыша. На сей раз мальчишку: писюн на УЗИ виден ясно; а дочкам-погодкам, меж тем, стукнуло одной три, а второй два годика, что тоже хорошо. Клановец бы на этой мысли и успокоился: гены новому поколению он передал, всё! можно спокойно класть голову на поле брани. А ему, наёмнику из Внутренней Сферы, напротив, больше хотелось жить. Взять на руки сына, смотреть, как растут он и девчонки, научить их всех водить фамильный бэттлмех... обнять жену.

Захотелось курить, хотя сколько лет уж, как бросил. Йеванде заставила, вот ведь прикол. В бой рвётся молодёжь – это вообще свойственно молодёжи, сам таким был. Отец Уборевича был купец первой гильдии, а вот матушка – наёмницей-мехвоином, захомутавшей его в один прекрасный день. Нормальная история, если подумать. Яньчжэнь хоть и был старшим из их детей, к семейному бизнесу интереса не проявил – в отличие от семейного бэттлмеха; поэтому и отправился учиться в Тихоновскую школу военных дисциплин – военное училище – когда ему сравнялось шестнадцать. Учился средне, за золотую медаль жопу не рвал – на хрена? Так и выпустился в тридцать шестом, попав служить в Корпус Федеративного Содружества – «лучшие солдаты и лучшие машины обеих держав», так о нём писали на пропагандистских плакатах. На деле обе армии, и Дэвионов, и Штайнеров, скидывали туда людей по принципу «на те, боже, что нам негоже»; да кто б сомневался – нормальные ребята самим нужны, зато какой хороший повод избавиться от всех трабблмэйкеров. Туда же сливалась и основная масса курсантов с Тихонова и Сарны, бывших капелланских миров, завоёванных в Четвёртой войне за наследство.

Пятая ПБК Фед-Содра, в которую он попал, в начавшейся через три года войне с Драконьим Объединением штурмовала Холстед-Стейшен за компанию с наёмным полком Рэнди Романа из бригады «Сражающихся урукхаев», но в августе попали под сокрушительный контрудар 1-го и 7-го полков Меча света – гвардейских частей дома Курита, выпотрошивших неопытную Пятую в считанные дни. Не помогли ни хорошо укреплённые позиции, ни перевес в танковых и пехотных частях: этих самураи и вовсе порубали в капусту. К середине месяца планета снова стала драконьей, а остатки Пятой ПБК вернулись зализывать раны в Сарнскую марку. Против ожидания многих, соединение не распустили, напротив – пополнили новыми выпусками курсантов из обеих держав, готовившихся слиться воедино. Не лучших, прямо скажем, курсантов, да и задачи командование им стало нарезать соответствующие: зачистка тылов, подавление мятежей, которые разжигали по всей Сарнской марке капелланские провокаторы. Правда, как вскоре убедился Яньчжэнь, слухи об этих последних так и остались по большей части слухами; а вот кто реально старался вовсю, это хапуги-лиранцы, и всё первое десятилетие после завоевания тихой сапой подгребающие под себя новые владения Дэвионов. После того как державы Штайнеров и Дэвионов слились в единое Федеративное Содружество в сорок втором, в Сарнскую марку хлынула вторая волна. И если первую составляли, в основном, безземельные дворяне, желающие исправить этот прискорбный недостаток – прихватить себе земель с людишками, где оставшихся бесхозными после гибели прежних хозяев на войне или бегства их в Конфедерацию, а где и выжив с земли этих самых прежних хозяев – то с сорок второго к Сарне ломанулась публика ниже пошибом. Купцы и купчишки, авантюристы, мошенники и откровенные уголовники – все торопились урвать кусок сарнского пирога, пока его не доели, поделив между собой, дворяне.

Местный народ, естественно, бунтовал. Не столько за бывшего сюзерена Ляо и воссоединение с Конфедерацией – уже ровесники самого Яньчжэня, которому было одиннадцать, когда Дэвион завоевал Тихонов, старых порядков почти не помнили и привыкли к новому – сколько против пришлых чужаков, решивших отчего-то, что Сарнская марка создана для наполнения их кошельков и удовлетворения всех прочих амбиций.

После двух лет барахтания во всей этой грязи Яньчжэнь, наконец, смог перевестись домой на Тихонов. Офицерский патент он заслужил ещё в войну, за то, что принял командование остатками двух рот своего батальона после гибели старших офицеров и вывел их из-под удара 7-го Меча света. С учёбой, однако же, не заладилось поначалу: два года ему отвечали «подожди, потерпи», вот ещё разок сходишь в рейд... Но там и отец, дела которого снова пошли на лад, разобрался – кому и сколько надо дать, и похлопотал за сына. Так в сорок втором Яньчжэнь, уже третий год, как лейтенант, поступил на офицерские курсы Тихоновской школы военных дисциплин. После которых остался на планете, сначала курсовым офицером, затем, уже в чине гауптмана – капитана на старые деньги – в постоянном составе недавно сформированного академического учебного батальона, командиром второй его роты. Там снова пришлось повоевать: отражали драконский налёт на Ронель, умиротворяли разбушевавшихся кочевников на Гамале, уничтожали базы повстанцев в джунглях Бхарата. Потом была заваруха на Акамаре, где столкнулись интересы нескольких торгово-промышленных и политических воротил, на подхвате у одного из которых был Уборевич-старший. И не то чтобы, выполняя переданное через отца поручение и в меру сил решая обрисованную ему проблему, гауптман Уборевич допустил какие-то ошибки. Просто, сил ему не хватило в нужный момент. Что не было, разумеется, оправданием в глазах сильных мира сего, и на этом военная карьера Яньчжэня закончилась.

Десять лет ходить в лейтенантах кочующей по задворкам Сферы наёмной роты – тоже не бог весть, какая карьера, но пять из этих десяти лет с ним рядом была Йеванде, и это всё меняло. А вот сейчас накатила тоска... Пусть рвутся в бой молодые – хоть этот мальчишка-клановец, которого взяла в плен Ульянка... в обоих – хе-хе – смыслах... Хоть сами Ульянка с Майкой, хоть ребята из команды Дугласа; впрочем, у этих с волками свои счёты. Почти все они – тамарцы, иные сами бежали с оккупированных захватчиками миров, кто потерял на войне с кланами родителей или старших братьев. Их всех подхлёстывает ненависть, они хотят убивать волков. Не лучшая, честно говоря, мотивация, но пусть с этим разбирается Дуглас.

У Поркинса причина боевого энтузиазма иная: он столько мечтал стать мехвоином и вот, наконец, достиг заветной цели. Как бы это не сыграло с ним дурную шутку. И это уже проблема Уборевича как непосредственного его теперь начальника. Оттого и подкалывал он парня, подрезáл ему крылышки, не давая совсем оторваться от земли. Потому как слишком дорого мог обойтись такой отрыв и самому Поркинсу, и всему лэнсу. Майка Инапо от молодецкой этой горячности уже почти избавилась, хотя с переделкой её «гриффина» в 1DS по-любому снова полезет на рожон. Импульсный лазер – оружие ближнего боя, уже на трёхстах метрах он не особо-то эффективен, а четыреста с мелочью – средняя дистанция РБД и дальнобойного ПМЧ – для него и вовсе предел. Поэтому девчонка, к гадалке не ходи, снова полезет в ближний бой, и нельзя дать ей зарваться.

В ком Уборевич был уверен, так это в Махмуде. Немолодой и немногословный астроказиец – полное его имя было Али Абдур-Рахман Махмуд-Хел – служил под его началом восемь лет, и в отряд Кирсанова пришёл уже ветераном. Этот всё сделает как надо. Чужая душа, может, она и потёмки, особенно восточная душа уроженца варварского периферийного мира, пусть и довелось ему отучиться потом два года в Геройском институте Лиги Свободных Миров, но хрен бы с ней, с душою: стрелять и мех водить мужик умеет отлично, приказы выполняет чётко, так чего ж ещё от него хотеть? С душой своею пусть разбирается сам – Аллах ихний в помощь.

И жаль, что Джей-Ти Хадсон не сможет пойти в бой на сей раз. Но тут уж против природы не попрёшь. Ещё вопрос в новичке, которым, вернее, которой командир пополнит свой знамённый лэнс. Мех-то у неё неплохой – «бэттлмастер»-3S предвоенной пандорской сборки. Но вот сама... тут, впрочем, Кирсанов и без него разберётся.

Именно это капитан и делал прямо сейчас в нескольких десятках метров над ним по диагонали – в каюте на второй палубе «Хильдисвини». В тесной её кубатуре – второй класс, а первого конструкция что оригинального «Данаиса», что его милитаризованной версии «Трояна» не предусматривала – места едва хватало для койки, откидного столика и стенного шкафа; сейчас, к тому же, изрядную часть койки занимало сооружённое из одеял и подушек гнёздышко, в котором тихо посапывал спящий малыш нескольких месяцев от роду. Мама этого малыша, невысокая молодая женщина с коротко стрижеными пепельными волосами, сидела рядом, обхватив колени руками. За отсутствием другой мебели, капитан стоял, привалившись к стене напротив.

-- Скажите, милочка, вы отдаёте себе отчёт, что через две недели вам придётся идти в бой? – говорил он.

-- Я мехвоин, сэр. Меня этому учили.

-- И с боевым опытом у вас всё в порядке?

-- Да... то есть, нет, сэр, боевого опыта у меня пока нет. Но я была лучшей выпускницей своего курса и окончила училище с золотой медалью!

-- При вашей родословной это немудрено.

Женщина бросила на него быстрый рассерженный взгляд исподлобья.

-- Я не «социал-генерал», сэр!

-- Вы всего лишь дочь герцога Кукенского. Почему бы вам не вернуться домой под папино крылышко, а? Что и кому вы собираетесь доказать, уйдя со службы в наёмники? И главное – почему вы хотите сделать это за мой счёт?

-- Капитан Стёйвесант говорила, что вам нужно пополнение, и я подхожу по условиям.

-- Она ошиблась.

Разговор с Хильдой у Кирсанова состоялся несколько минут назад.

«В тебя что – вселился дух альтруизма из гиперпространства?»

«Она квалифицированный мехвоин и у неё хороший штурмовой бэттлмех. Что тебе не нравится, Паш?»

«Вот, комедию эту передо мной ломать не надо, а? Ты поняла, о чём я»

«А чем она тебе не нравится, Паш? – Хильда Стёйвесант испытующе на него посмотрела. – Возрастом? Так она твою дочь на год старше. Происхождением? Так ведь и сам ты не из крестьян, а потомственный граф. Может, ты просто не любишь лиранцев?»

Кирсанов не повёлся на этот финт.

«Её разжаловали и выперли из армии со скандалом. Для начала»

«И что с того? Это местная политика, какое она имеет отношение к нам?»

«Пока никакого. И я не хочу, чтоб имела»

-- Расскажите-ка мне, милочка, за что с вас сняли погоны, – сказал Кирсанов.

-- Вы уже прочли всё в газетах, сэр... – молодая женщина тихонько вздохнула. – И составили мнение, которое мне не изменить.

-- А вы попробуйте.

-- А если я не хочу? – не поднимая головы спросила она.

-- А это с твоей стороны естественно. Поматросил и бросил, верно? Тебя, герцогскую дочку, золотую медалистку и умницу-красавицу. Кто это был, кстати? По газетным статьям я толком не понял.

-- Рудольф Мерриэм. – Голос девушки был обманчиво ровным: всё же, она умела владеть собой. – Сын генерала Мерриэма, начальника Пандорского училища.

-- Сын генерала – вне категорий, так, кажется, у вас говорят?

Она кивнула, едва заметно. И плечи почти не дрожали.

-- Даже для тебя? – жёстко уточнил Кирсанов.

-- Мой отец не так могущественен, как вы считаете, сэр. Почему, вы думаете, меня отправили учиться на Пандору, а не в Нагельринг?

Кирсанов пожал плечами.

-- Я вообще не собирался об этом думать.

-- Вам доводилось бывать на нашей планете, сэр?

-- Один раз и ненадолго. – Предыдущим контрактом «Кирасиров Кирсанова» было полгода охранной службы у «Нашан Шиппинг», транспортного подразделения крупнейшей лиранской мегакорпорации, и на Кукенз-Плэже-Пит они в самом деле побывали однажды. Расположенный у самой границы оккупированных кланами территорий курортный мир, чьи полицейские и таможенники за умеренную плату могли в упор не видеть того, что и хотел скрыть платящий, открывал прекрасные возможности для контрабанды. – У вас там развита индустрия развлечений, прям-таки лиранский Канопус. А сейчас ещё и куча военных санаториев, обслуживающих всю фронтовую группу войск. Чего я там не заметил? Ну – помимо контрабанды, конечно, о которой ваш отец вроде как должен не знать?

-- Вы в самом деле не поняли?..

-- Милочка, кончайте играть в загадки. Ваши семейные тайны меня не волнуют ровно так же, как ваши личные проблемы.

-- У отца есть войска для обороны планеты. Содержание которых почти истощило его казну. Но ни... индустрию развлечений, как вы сказали, ни контрабанду, о которой я тоже прекрасно знаю, он не контролирует. И никогда не контролировал, после... это долгая история, сэр. И вам ведь она неинтересна?

-- Абсолютно. Хочешь сказать, у герцога не хватило бабла пристроть тебя в Нагельринг? – он криво усмехнулся. – Извини, не верю.

-- Вопрос был не в деньгах. – Помолчав немного и по-прежнему не поднимая глаз, она продолжила. – Незадолго до окончания школы я влипла в одну неприятную историю. После неё... на Таркаде меня бы достали вернее, чем на Пандоре.

-- Да у вас, милочка, просто талант влипать в истории, как я погляжу, – хмыкнул Кирсанов.

Плечи девушки задрожали. Малыш тоже заворочался в своём гнёздышке, захныкал, и она подхватила его на руки, пытаясь успокоить. Что привело к результату обратному. Плачущая женщина с вопящим младенцем на руках – зрелище малоприятное, и трогательным его не назовёт никто, кроме поэта-романтика, своими детьми обзавестись ещё не успевшего. Кирсанов таковым не был, зато отцом и дедом – был, поэтому сел с нею рядом на койку.

-- Ну, тише, тише, – приобняв девушку за плечи, проговорил он. – Не надо плакать, не надо...

Глупейший совет всех времён и народов: никто ещё после этих слов плакать не прекращал. Скорее, наоборот. Ну, Хильда, думал капитан, ну, удружила. И ведь формально была права: квалифицированный мехвоин – диплом Пандорского училища военных наук с отличием – владелица модернизированного «бэттлмастера»; без боевого опыта, конечно, но это ведь дело наживное. И потом, отслужить два или три года в войсках она ведь успела. Что всяко лучше, чем нанимать совсем зелёного выпускника училища, у которого ещё чернила на дипломе не обсохли. Или какого-нибудь отчисленного со второго-третьего курса засранца.

«Признайся, ты просто сжалилась над этой девчонкой», говорил он Хильде четверть часа назад.

«Есть немного», не стала отпираться та.

«Ну, молодец. Поздравляю. Возьми её себе в трюмные – грузомех водить. Потому что моё бюро добрых услуг закрыто на переучёт»

«Да ладно тебе, Паш... кто из нас двоих прожжёный циник и жадный торгаш?»

Определённо, не я, думал Кирсанов сейчас. А девочка, похоже, не играет: слёзы настоящие, искренние; бывают, конечно, разного таланта и мастерства актрисы по этой части, особенно среди дворянок, но тут ща не тот случай.

-- Поэтому ты не можешь вернуться к отцу? – спросил он. – Из-за тех старых дел?

-- И тех, и этих, – ответила она, и вновь он не почувствовал фальши. – И просто... не могу.

-- Не хочешь.

-- Да... наверное, не хочу.

Резонно, подумал Кирсанов. Кто ж хочет возвращаться в отчий дом с ребёнком в подоле? Безотносительно всего прочего, но и в разжаловании с обвинениями не то в заговоре, не то в шпионаже, ничего хорошего нет. Пусть даже обвинения не подтвердились и шиты были белыми нитками. Лучшим для девушки вариантом было и впрямь оказаться подальше от родного мира. Особенно такого как Кукенз-Плэже-Пит, где охочая до сенсаций пресса немедля поднимет хай: скандал с участием дочери герцога – это вам не богемные разборки, к которым публика давно привыкла.

Успокоившийся, было, малыш заплакал с новой силой, и Кирсанов аккуратно забрал его у матери. Та не сопротивлялась. Её саму бы кто успокоил, куда тут успокаивать орущего ребёнка. Подгузник того набух до предела – пора менять; но хоть жопка чистая, и то хорошо.

-- Где у тебя подгузники? – спросил капитан.

Она показала. С переодеванием он справился быстро – ну, мастерство не пропьёшь, да и внучок практики в этом плане предоставил изрядно. Поиграл немного с ребёнком; тот на удивление быстро притих, с интересом разглядывая незнакомого седого дядю.

-- Уволили вас уже в чине сержанта?

-- Да, – кивнула она.

Глаза красные и всё ещё мокро блестящие, нос покраснел и распух. Да уж, видок у тебя... Лизель Мейерс, так, кажется?

-- А его как зовут? – спросил Кирсанов, усаживая малыша у себя на сгибе локтя.

-- Даниэль... – она чуть склонила голову набок, но спрашивать ни о чём не решилась.

-- Итак. Ты отдаёшь себе отчёт, что нам скоро в рейд? Из которого у тебя есть много шансов не вернуться?

Пауза, потом быстрый, решительный кивок.

-- И Даниэля тебе придётся на это время оставить... у нас?

-- Так вы..?

-- Я не могу присвоить тебе звание выше рядового первого класса. Это ты тоже понимаешь?

-- Да...

-- И всё равно хочешь у нас служить?

-- Да. – Ответ прозвучал решительно.

-- Двухгодичный контракт с возможностью продления в одностороннем порядке. Ремонт и боекомплект для меха, котёл, казарма и медобеспечение для тебя. Только тебя. Зарплата по новобранческой ставке, как минимум – пока не отработаешь первый боевой контракт. Это всё тоже понятно?

-- Да... так точно, сэр.

-- И ты не раздумала оставаться у нас?

-- Даже если я раздумаю, сэр... Денег на билет до Аутрича у меня всё равно нет. Да и не было. А вы единственный известный мне наёмный отряд, у которого есть вакансия.

-- Так-таки и единственный? – недоверчиво хмыкнул Кирсанов.

-- Там, куда я могла добраться – да.

-- Хорошее уточнение. – Кирсанов пересадил маленького Даниэля с правой руки на левую. – Ну, собирайся тогда, идём подписывать контракт.

= VI =

Хьюстон, Богезе

Тамарская марка

Федеративное Содружество

26 октября 3056 года

За два последующих дня Лизель Мейерс показала на полигоне результат средней паршивости. Если с пилотированием меха было ещё неплохо, а с командирскими навыками почти хорошо, особенно с тем подспорьем, что давал специально оборудованный для этого «бэттлмастер», то навыки стрельбы девушки так и остались на уровне выпускника училища. К командованию же Кирсанов не собирался её подпускать: не заслужила. До выхода в рейд оставалось ещё две недели, но за это время успеть бы закончить слаживание знамённого лэнса. В котором теперь сразу двое новичков. Да каких – клановец с их дурацким кодексом чести, накрепко засевшим в мозгах, и не нюхавшая пороху лиранка.

Помимо командования ударным лэнсом отряда, Яньчжэнь Уборевич отвечал в нём за боевую подготовку, за что получал надбавку к жалованью, хотя время от времени и ворчал. О Джейсоне он отозвался сдержанно: «парень небезнадёжен, но мы с ним ещё повозимся». На требование уточнить ответил:

-- Лазерами он владеет не хуже меня, и очень может быть, скоро станет и лучше. С баллистикой прямой наводки тоже хорошо, с ракетами – хуёво, но это всё хуйня, пока он ездит на осле.

Потому что «остсол» вооружён только лазерами.

-- Это я и сам примерно представляю, – вспомнив тест-пробег по полигону, сказал капитан. – Проблема-то в чём? Во всей этой клановской поебени у него в голове?

-- В ней самой, – подтвердил Уборевич.

В основе кодекса чести клановских воинов лежали их личная слава и личное же мастерство. Поэтому основной формой ведения боя, к которой они всегда стремились, были схватки один на один, шедшие обычно до разрушения бэттлмеха одного из противников. Отступать и вообще, уклоняться от боя, кодекс чести запрещал. Джейсона это и подвело три недели назад: «тор», которым он управлял, мог прыгать на полтораста метров, и ему не составило бы труда уйти за дома от атаковавшей его в лоб на «ханчбэке» Ульяны. Но вместо этого Джейсон попятился, отстреливаясь, по узкому проходу меж складских корпусов дроп-порта; вообще, даже в этом случае у него были хорошие шансы разобрать «ханча» раньше, чем тот разберёт его, но удача оказалась тогда не на стороне клановца. Что не помешало Кирсанову хорошенько потом пропиздюлить дочь за безрассудство.

Речь, впрочем, сейчас шла не о том. У клановцев были и другие, более странные обычаи. Например, воин мог оспорить приказ командира до его исполнения – вызвав командира на дуэль. Клановцы называли это испытанием отказа. Командирами, впрочем, у них тоже становились через дуэль – победив на ней предшественника, ранее занимавшего это место, или претендующего на него соперника. Даже канопианская покупка чинов за деньги была, по мнению Кирсанова, более разумным способом замещения офицерских должностей. Впрочем, там, где бой распадается на серию поединков между отдельными бойцами, от командира много не требуется. Хватит, наверное, и умения драться.

Вопрос – как может воевать армия, основанная на таких принципах, был наполовину риторическим. Ответ же Кирсанов теперь видел сам. Успех кланам во время вторжения принесли внезапность и колоссальный технический перевес: оружие и техника захватчиков ушли далеко вперёд даже от уровня Звёздной Лиги, который государства-преемники только сейчас навёрстывали, в меру сил. Незнание всей силы вторгшейся орды, её резервов и состояния тылов тоже сыграло свою роль: после первых неудачных столкновений, военачальники Содружества, Расальхага и Драконьего Объединения нередко отводили войска раньше, чем была исчерпана возможность сопротивления. Полуторамесячная битва за Сук II между 33-й авалонской гусарской ПБК и галактикой «Альфа» волков была редким исключением из правил. И там на стороне клановцев сыграл перевес в бэттлмехах и авиации. Которым те очень хреново распорядились, отчего и возились полтора месяца вместо недели-двух. Помогая Эндре Дугласу в планировании рейда, Кирсанов получил возможность ознакомиться с материалами тех сражений. И мнение у бывшего майора Авалонских гусар сложилось такое, что чем больше клановцев собирается в одном месте, тем хуже они воюют. И порог управляемости начинался, похоже, ещё на уровне кластера. Понятно тогда, в чём резон их торгов на уменьшение численности задействованных в боевой операции войск; впрочем, сейчас это было скорее плохой новостью, чем хорошей. В рейде-то им предстоит драться, как раз, с небольшими отрядами волков. Которые должны быть прекрасно управляемы, и этим – опасны.

За прошедшие две недели Кирсанов с Уборевичем, как могли, постарались вложить в голову парню внутрисферные понятия о дисциплине и субординации. Благо, на их стороне тут сыграла клановская вера в право сильного. Ну, кто сильнее – тот и прав; а по результатам давешнего набега птенчиков на Боргезе выходило, что сильнее оказались кирасиры Кирсанова. Так что побеждённому клановцу, по идее, следовало бы теперь прилежно следовать пути тех, кто его победил и поставил в свой строй. Сами они в войнах между своими кланами так обычно и поступали.

В жизни, конечно же, всё было сложнее: живой человек – не функция и не набор простых алгоритмов поведения. А главное, парню теперь приходилось идти наперекор многому из того, чему его учили всю предшествующую жизнь. За две недели тут не управишься – потребуются месяцы, годы; и это уже проблема не философская а вполне себе практическая.

Темп современного боя очень велик: минута-другая – и вот уже одна из сторон разгромлена, а вторая развивает успех. Бой, вовлекающий по одному-двум лэнсам с той и другой стороны, может легко уложиться в минуту. И в нём каждый боец лэнса должен знать свой манёвр – всё их возможное многообразие. И командира они должны понимать с полуслова. Только тогда лэнс станет полноценной боевой единицей, слаженной суммой всех своих мехов и воинов, действующей в бою как единое целое.

Привыкшему к поединкам клановцу, для начала, надо было это вообще понять.

У Лизель Мейерс такой проблемы не было: её-то учили если и не по тем же наставлениям, что Павла Кирсанова, то по очень похожим. И в общем, неплохо всему научили. За две оставшиеся до рейда недели ей предстояло усвоить своё место в строю знамённого лэнса, тот самый пресловутый свой манёвр в составе отряда. И «бэттлмастер» Лизель, и «цербер» Кирсанова относились к классу штурмовых бэттлмехов, и оба считались по его меркам быстроходными: шестьдесят пять километров в час на бегу. Оба несли дальнобойное оружие: две Гауссовых винтовки у «цербера», двадцатитрубная установка РБД – ракет большой дальности – у меха лиранки. В ближнем бою оба могли рассчитывать на четвёрку средних импульсных лазеров; «бэттлмастер» добавлял к их огневой мощи ещё установку ракет малой дальности на плече. Ещё, он был лучше бронирован: четырнадцать тонн брони «дюраллекс хэви» с защитой от детонации боеприпасов против одиннадцати тонн «олдисс хэви» без таковой у «цербера». Отсюда напрашивалось решение поставить его в бою прикрывать мех командира. Проблема была в скверных стрелковых навыках Лизель, и способа решить её до рейда Кирсанов не видел.

У каждого из трёх классов современного тяжёлого оружия – энергетического, куда, помимо лазеров, относились ещё и метатели частиц, ствольного баллистического, стреляющего прямой наводкой (это были все разновидности автопушек, пулемёты и гаусс-винтовки) и ракетного – были свои особенности применения, свои нюансы. Поэтому редко, кто из мехвоинов владел всеми тремя одинаково хорошо. Особенно если на мехе, которым он привык управлять, представлены были лишь два класса из трёх, или вовсе один-единственный. За две оставшиеся недели можно было попробовать погонять Лизель по стрельбищу, подтянуть хоть что-то одно. И скорее, лазеры, чем ракеты: им боеприпасы не требуется, зато ракеты влетают в копеечку. Тонна ракет большой дальности по здешним ценам обходится в тридцать три тысячи кронеров, а установке РБД-20 хватит её лишь на полдюжины залпов. Тонна ракет малой дальности – полтора десятка залпов РМД-6 – будет стоить почти тридцатник. А сколько тех и других надо выпустить в белый свет, как в копеечку, чтоб герцогская дочка научилась хотя бы сносно стрелять? Хотя бы сносно. На уровне среднего армейского бойца, а не вчерашнего курсанта училища.

Нет, с ракетами дело дохлое. Подтянуть навык стрельбы лазерами ещё можно попробовать, хоть настоящей уверенности в результате у него и нет. Только надежда на счастливый шанс. Впрочем, лучше, чем ничего.

К сегодняшнему дню уже почти все кирасиры знали, какая их ждёт миссия в ноябре. Восприняли эту новость без энтузиазма, конечно, но и без ропота – спокойно, как и должны воспринимать профессионалы. Рейд – так рейд, против клана – так против клана. Двойной коэффициент оплаты и право на треть с лишним трофеев стоят того, чтоб попробовать. В конце концов, с кланами они уже сталкивались, все – три недели назад, когда отражали рейд соколов на Боргезе, и лэнсы командира и Уборевича – в июне, сопровождая контрабандный груз «Нашан Шиппинг» в оккупационную зону тех же нефритовых соколов. В том бою Кирсанов потерял свой «циклоп» и был ранен сам; погиб вместе со своим «лонгбоу» молодой Саид Махмуд-Хел. Его отец отомстил за сына, прикончив убивший того клановский «шэдоу хок»; после этого никто даже не подумал возразить против установки на его «файрстартер» обоих снятых с обломков клановца импульсных лазеров.

И поле боя тогда тоже осталось за кирасирами. Это внушало крепкую такую надежду на успех и в готовящемся новом рейде. Хотя все и понимали, что легко им не будет.

Капитан откинулся на спинку кресла в своём кабинете и устало прикрыл глаза. Чорт побери. Болят. С годами зрение подсело, приходилось носить очки. Делать лазерную коррекцию и прочие новомодные штучки он не хотел. Да и времени на них не было. На мониторе открыто несколько окон, в перехлёст – списки техники, запчастей, цены на боеприпасы и прочее. Ладно, есть ещё время подумать над этим всем. А сейчас – сделать паузу. Кирсанов отхлебнул полуостывшего кофе, вернул чашку на стол.

Неслышно ступая босыми ногами по застилающей пол ковровой дорожке, Тесса дель Грин приблизилась к капитану, положила ладони ему на плечи, обтянутые лишь тонкой тканью футболки. Принялась массировать.

-- Какая это по счёту чашка? – негромко спросила она.

Кирсанов пожал плечами. Мгновение спустя тонкие пальцы женщины впились в них, заставив капитана наёмников вскрикнуть.

-- Ай! Осторожней!

-- А ты сам – осторожен?

-- Вполне.

-- И кофе пьёшь, пока из ушей не потечёт.

-- Так не течёт же.

Движения рук Тессы вновь стали плавными, нежными.

-- Я скоро запрещу тебе его пить.

Кирсанов скептически хмыкнул.

-- А пиво? Вино? Водку?

-- Только кипячёную воду, милый. Под моим строгим контролем.

Кирсанов чуть крутанул своё кресло вправо-влево, прикидывая, потом резко повернул его вправо, слитным движением рук и ног подсекая стоящую теперь уже не позади, а просто рядом женщину и подхватывая её в свои объятия.

-- Всё ещё хочешь назвать меня стариком? – усмехнулся он.

Ответом Тессы стал поцелуй.

-- Не заговаривай мне зубы, милый, – сказала она потом. – Кто ещё, кроме меня, будет следить за твоим здоровьем?

-- По должности или по зову сердца? – полюбопытствовал он.

-- А это имеет значение?

Выскользнув из его объятий, Тесса уселась на край стола, вытянутой ногой упёрлась в сиденье его кресла. Кирсанов мгновенно воспользовался этим: перехватил за лодыжку и принялся щекотать; смеясь, женщина попыталась высвободиться. Безуспешно; но тут Кирсанов остановился сам.

Они знали друг друга уже немало – семь лет, и бóльшую часть этих лет сближались, медленно, неуверенно. Шаг вперёд – два шага назад, как сказал бы Джером Блейк. Мешали привычка не давать волю чувствам, взнуздывая те разумом, двадцатидвухлетняя разница в возрасте, да и мало ли, что мешало. По возрасту, Тесса годилась ему в дочери, ровесницей Фёдора ведь была. Одно время казалось даже, что они и сойдутся, но – не срослось. Впрочем, Фёдору было тогда не до любовных томлений.

Кирсанов-младший примкнул к отряду отца летом пятьдесят второго, отслужив восемь лет в войсках Федеративного Содружества. Вторжение кланов застало его в рядах 41-го авалонского гусарского полка на Плэнтинге. Волки атаковали его поначалу лишь несколькими тринариями своего 341-го штурмового кластера и кэшиком хана Гарта Радика, но когда засады и фланговые удары начали истощать эти силы, тот вызвал себе на подмогу 3-й боевой кластер. После чего участь гусар была решена. Лейтенант Кирсанов был эвакуирован с планеты в числе прочих раненых, а по выздоровлении обнаружил себя зачисленным в 42-й авалонский гусарский полк, стоящий на другом конце Лиранского государства. Там и дослуживал оставшиеся полтора года. Раздробленную ступню заменил протез, остальное зажило (как на собаке, шутил потом Фёдор), так что в строй он вернулся не на словах, а на деле. Успел даже пару раз сходить в рейды против бандитских схронов в окрестностях Цирцинуса. А когда Тукейидское соглашение положило конец пусть не войне, но хоть продвижению захватчиков к Терре, не стал продлевать контракт с военным ведомством и ушёл к отцу.

Кирасиры в это время зализывали раны тяжёлой для них кампании на Паулине, пограничном мире Лотианской Лиги, который Марианская Гегемония давно у неё оспаривала и очередной раз попыталась завоевать в начале пятьдесят второго. В тот раз защитники планеты отбились, хотя годом позже марианцы взяли реванш, а вскоре и сама Лига пала под их натиском. Но этого кирасиры уже не увидели, потому как после Паулинской кампании нанялись вначале к Иллирии, потом – к Федеративному Содружеству. И личную жизнь свою Фёдор устроил в итоге с Эльзой Стёйвесант, дочерью шкипера Хильды; в январе у них родился сын.

К этому времени Кирсанов-старший и Тесса уже стали любовниками. Не меньше и не больше: делать следующий шаг они не спешили. Если совсем уж по-честному, то боялись, как оно внезапно бывает в их возрасте, и снова шли – шаг вперёд, два назад.

-- Тебя беспокоит рейд или что-то другое? – спросила Тесса.

-- Хм... – Кирсанов потёр подбородок. Ещё раз прокрутил в голове то, о чём думал перед тем как вмешалась Тесса. – Три новичка в отряде – четверть мехвоинского состава. Один в ударном лэнсе, но это не страшно. Два в знамённом, и это терпимо. Нет, для беспокойства этого мало.

-- А что тогда ты мог упустить? – соскользнув со стола, Тесса вновь переместилась ему за спину и принялась массировать плечи.

-- Откуда мне знать? Упустил же, – проворчал Кирсанов.

-- Что-то, лежащее на поверхности, – задумчиво произнесла Тесса. – Лежащее на поверхности и неочевидное, иначе б не упустил. Не из области тактикостратегии: об этом ты думаешь в первую очередь.

-- Новички, – повторил Кирсанов, ловя загадку за хвост. – Нет, Перкинс – он наш, с ним всё ясно. Остаются Мейерс и птенчик... птенчик! – капитан резко выпрямился в кресле. – У его клана кровная вражда с волками. А часть их стоит на Ла-Грав. В одном джампе от Сук II. Давай-ка сейчас вызовем его...

Отложив коммуникатор, он добавил:

-- А знаешь, мне пришла в голову ещё одна мысль. Возьми даже нашего птенчика... дерутся эти ребята хорошо, но о военной службе у них представление самое смутное. Ты не заметила?

-- Строевому шагу он, считай, не обучен, – хмыкнула Тесса. – Да.

Сама она получила образование в военно-медицинском институте на Краймари, в своём родном Магистрате Канопуса, где общевоинской подготовке уделялось немало времени. Потому и рукопашным боем владела отменно, гораздо лучше юного клановца, между прочим. Хотя успевшие сложиться вокруг кланов стереотипы заставляли ждать, скорее, обратного. Тем более что и Магистрат Канопуса был славен отнюдь не воинскими традициями.

-- Не только строевому шагу... – Кирсанов отхлебнул уже почти остывшего кофе. – Они ведь все двести с лишним лет своего существования, почитай, варились в собственном соку. Друг с другом воевали по одним и тем же правилам: официальный вызов и бой в специально для этого предназначенном месте. Никаких тебе диверсий, рейдов по тылам... нет, наверняка что-то такое иногда случалось. Не могло не случаться! – он сделал ещё глоток. – Но слишком редко, чтобы войти в систему, вот, в чём загвоздка-то... Я так подозреваю, что сами понятия охраны тылов, боевой тревоги – стали для них открытиями. Сделанными уже после начала вторжения. За шесть прошедших лет они, конечно, должны были кое-чему научиться, но вот насколько хорошо, это мы сейчас и прикинем, с нашим птенчиком вместе.

Лёгок на помине – бывший клановец постучался в дверь. И не один, а с Ульяной вместе. Капитан не кривил тогда душой, говоря, что предоставляет дочери самой решать, с кем дружить и с кем спать. Ну, почти. Он, всё же, не считал этого клановского мальчишку подходящей своей Ульяне партией. Ну да ладно: дело молодое, может, ещё разбегутся. А может быть, и наоборот. Как бы то ни было, давать ей отеческие советы сейчас бессмысленно. Хрена с два их слушают дети.

Тесса юркнула в кресло; Джейсон и Ульяна сели на диван. Кирсанов предложил всем кофе; дочь налила по чашке – Джейсону, себе и, под неодобрительный взгляд Тессы, отцу. Канопианка, впрочем, сама от кофе не отказалась.

-- Разговор будет долгий? – между делом предположила Ульяна.

-- Да. Но не про вас двоих, – усмехнулся капитан. – Разве что, вы уже успели заделать мне нового внука.

-- Да вроде, нет, – без особой, впрочем, уверенности произнесла девушка.

Сидящего на диване Джейсона явственно передёрнуло. Об этом аспекте секса между мужчиной и женщиной он до сих пор не задумывался. А ведь правда: вольняги-то размножаются через совокупление... Но додумать эту мысль капитан ему не дал.

-- Парень, ты в курсе нашего нового контракта?

-- Э-ээ... нег.

-- Что, и ты ему не разболтала?

-- Я умею держать язык за зубами! – надула губы Ульяна. – Я когда-нибудь вообще болтала, а, пап?!

-- Ладно, проехали! – Кирсанов раздражённо махнул рукой. Причин извиняться он не видел, и резко вернул разговор в деловое русло. – Мы заключили контракт с Келенфолдским командованием Федеративного Содружества: рейд против Клана Волка. Срок исполнения – ноябрь текущего года. Транспорт и поддержку обеспечивает наниматель.

-- Я готов, сэр! – Джейсон вскочил с дивана.

-- Всегда готов драться с волками? – с прищуром глядя ему в глаза, спросил капитан.

-- Афф, – после секундного раздумья сказал нефритовый сокол.

-- Мне доводилось слышать о вражде между вашими кланами.

-- Волки исказили и извратили заветы Николаса Керенского! Когда все кланы как один поднялись для великого похода за возрождение Звёздной Лиги, они одни выступили против! – не смог сдержать ярость молодой воин.

-- Тем не менее, волки сейчас в Сфере, а большинство кланов – нет.

-- Потому что таково было решение Верховного совета!

Кирсанов усмехнулся, слушая дальше.

-- И это их хан Ульрик заключил предательский договор с Ком-Старом!

-- Тукейид? – уточнил Кирсанов.

-- Афф! Из-за него мы потерпели поражение и вынуждены были остановиться на линии!

Угол рта наёмника приподнялся в кривой усмешке. В конце пятьдесят первого года военный прецентор Ком-Стара Анастасий Фохт предложил кланам договор в их же собственном духе: испытание владения за Терру, ареной которого послужит захолустный аграрный мир Тукейид. Объединённые силы всех семи кланов вторжения против Ком-Гвардии – всех её двенадцати армий. В случае победы кланы получили бы колыбель человечества, к которой так стремились, но поражение обязывало их на пятнадцать лет остановить своё к ней продвижение. Так оно и вышло: вместо того, чтобы выступить сообща против управляемой Фохтом военной машины Ком-Стара, лидеры кланов начали с того, что разругались между собой по вопросу – чьи войска первыми вступят в бой, устроили торги, в которых до предела уменьшили свои силы, и дальше сражались вразнобой, каждый за себя. Мог ли ильхан это изменить, Кирсанов не знал, да и не задумывался, в общем: сейчас это точно не имело для него значения. Может быть, и не мог, при клановском-то буйстве и готовности сцепиться по любому поводу. Или мог, но не захотел – тогда это и впрямь отдаёт предательством. Хотя неизвестно ещё, чем бы закончилось дальнейшее наступление на Терру: тот же Сук II, где одна ПБК полтора месяца сдерживала целую галактику захватчиков, наводил на мысль, что оно увязло бы задолго до приближения к заветной цели, где-то в окрестностях Скаи – Геспера. После чего, рано или поздно, маховик вторжения раскрутился бы в обратном направлении. Как он ещё раскрутится, наверное, когда армии Федеративного Содружества и Драконьего Объединения перевооружат свои старые закалённые в боях части, сформируют новые и двинутся освобождать свои миры от оккупантов.

Но вот этого сейчас точно не следует говорить этому мальчишке.

-- А вот скажи-ка мне парень, – испытующе глядя на него, начал капитан, – что ты знаешь о волчьей галактике «Тау», вообще, и её Пятнадцатом регулярном кластере, в частности? Да ты садись, садись – в ногах правды нет.

Джейсон опустился на диван, принял из рук Ульяны чашку кофе.

-- Я дважды сражался с ними, – сказал он, наконец. – В апреле, вскоре после нашей передислокации с Готтердаммерунг на Ла-Грав, мы бросили им вызов за это... как же оно называлось... в общем, тридцать тысяч тонн чего-то, что они добывают на Сук II, загрузка четырёх «Мулов». Четыре их звезды против четырёх наших. Моя и Мелиссы одержали победу. Мелиссу вы должны помнить, сэр, – добавил он. – Вы же убили её и захватили её «конджурер».

-- У тебя с ней что-то было? – не удержалась Ульяна.

-- Я победил её в круге равных. В испытании положения за командование тринарием, после того как погиб звёздный капитан Десмонд. – Джейсон помедлил. – А погиб он когда волки устроили нам ответный рейд, это было уже в августе. Вот, тогда они нас здорово потрепали... правда, и мы их – тоже.

-- Так-так... – Кирсанов отставил в сторону чашку. – Выходит, ты был на Сук II?

-- Афф.

-- Где вы сражались?

Джейсон опять призадумался. Как же оно называется?

-- Гора Аттих. Раньше там была крепость Штайнеров, волки овладели ею во время вторжения. Вот, там, на их полигонах...

-- И всё?

-- Афф.

Ладно, подумал Кирсанов. Было бы совсем неприличным везением, если этот парень бывал на Альшае в окрестностях Махбе и знал те места в их нынешнем состоянии. Да и чего б они там забыли? Проводить испытание владения, или как там оно называется, можно где угодно, совсем не обязательно там, где добывают руду или даже там, откуда её отправляют на другие планеты. Проще сделать это на полигоне ответственного за планету кластера: ни нападающим, ни обороняющимся ходить далеко не надо, самый разумный подход. Кирсанов вновь взялся за кофе, отхлебнул.

-- Тогда постарайся-ка вспомнить побольше об их силах: состав, оснащение, командиры, лучшие бойцы... да и не лучшие – тоже...

= VII =

гора Аттих, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

12 ноября 3056 года

Сигнал вызова на коммуникатор разбудил Сельму Уорд в два часа ночи. На табло высветился номер с подписью: «ОД планетарной милиции».

-- Амарисом в жопу трахнутый вольнорождённый сурат, – пробурчала звёздный полковник, нажимая клавишу приёма.

-- Оперативный дежурный коммандант Зардари, – проговорил мужской голос в динамике.

Планетарная милиция Сук II не была ни (разумеется) частью тумена клана, ни вспомогательным клановским формированием, поэтому сохранила прежнюю свою форму, знаки отличия и звания. Только вместо штайнеровского кулака на шевронах теперь они носили эмблему Клана Волка, нынешнего хозяина этой планеты.

-- Сельма Уорд, – недовольно проговорила она. – Что там у вас?

Остатки сна уползали, к звёздному полковнику возвращалась ясность мысли и с нею вместе понимание: не станут эти вольняги будить её среди ночи так просто, за здорово живёшь.

-- Шифр «Звезда-один – волна», – бодро отрапортовал коммандант. – Подтвердите приём.

У клана не так много воинов, чтобы заткнуть каждую дыру его новых владений, вот, и приходилось терпеть туземных недовояк в статусе автономной парамилитарной структуры. В которой до жопы амарисовой народу, занятого непонятно чем. Например, дежурством через двое суток на третьи. Или придумывающих всякие дурацкие шифры, сигналы и коды, вместо того, чтобы говорить по-человечески. Сельма напряглась, вспоминая. «Звезда» означала вторжение в пространство системы: появление в ней чужих звездолётов; «один» указывало на ближайшую к планете точку Лагранжа, а «волна» – на то, что чужой корабль был один; будь их несколько, оперативный дежурный сказал бы «буря». Но какого Амарисом кручёного хрена нельзя было так прямо всё это и сказать?

-- Подтверждаю! – коротко и раздражённо бросила в микрофон она. – Когда?

Контроль за пространством системы здесь был возложен на планетарную милицию: у той были для этого люди, а вот у 15-го волчьего регулярного кластера и недавно развёрнутого куцего вспомогательного отряда – нет. С техникой было хуже: никаких обсервационных сателлитов, развешанных по разным уголкам системы; не было даже наземных и орбитальных наблюдательных модулей. За атмосферу могли заглянуть сенсорные башни дроп-портов, но видели они, в основном, то, что над головой – под это и были заточены. Была ещё зарядная станция в зенитной прыжковой точке, типовой миллионотонный «Олимп», куда Сельма отослала в своё время звёздного коммандера Сигрид Цинь с тремя пойнтами истребителей. Но от планеты её отделял миллиард с лишним километров; сигнал дальней связи, движущийся со скоростью света, проходил это расстояние за пятьдесят семь минут.

В прошлом Сельма обращалась к галактическому командующему Орландо Фетладралу – командиру галактики «Тау» – с просьбой установить на станции мобильный ГИГ для нормальной связи с планетой. Фетладрал ответил отказом: мобильные ГИГ и сами по себе были относительной редкостью, а обученный работать на них персонал и подавно. На всю «Тау» приходилось лишь пять таких установок – по одной на кластер, и штаб самого командующего вынужден был пользоваться аппаратом 5-го волчьего регулярного, головного кластера галактики. Вот так вот: скажи спасибо, что хоть одним тебя не обделили. И у горы Аттих есть прямая сверхсветовая связь с командованием, минуя Ком-Стар, верить которому нельзя, как всем сфероидам, вообще.

И всё равно, без них не обойтись. Сохранив на захваченных планетах старую местную власть, волки не дали им скатиться в хаос, как у соколов и гадюк. Выгадали себе время для подготовки к новому наступлению... если, конечно, удастся сместить ильхана Ульрика и разорвать заключённый им предательский договор. Сельма поняла, что засыпает: посторонние мысли лезут в голову, мечты о грядущих победах, которым – не победам, конечно же, а мечтам – не место здесь и сейчас. Она даже прослушала ответ на свой вопрос... и ладно.

-- Поняла, – бросила она в микрофон и отключила связь.

В принципе, она начала понимать: выходящий из гиперпространства звездолёт порождает электромагнитный всплеск, называемый выходной волной. И эта волна распространяется на сотни миллионов километров так, что засечь её может любой крупный космический корабль или станция. А в системе Сук таких кораблей немало: везут с планеты руду, на планету – товары; пошатнувшаяся, было, после завоевания экономика оживает. Так, во всяком случае, говорят члены касты торговцев, с которыми Сельме Уорд как старшему воину клана на планете, время от времени приходилось общаться. И капитанам всех этих кораблей теперь вменялось в обязанность слушать электромагнитный диапазон на характерных частотах, и при обнаружении выходной волны – немедля сообщать в штаб планетарной милиции. Ходили слухи, что эту идею ханы позаимствовали у сфероидов, которые так и отслеживали вторжения в большинство своих планетных систем. Тут тоже не обошлось без проблем: большинство экипажей относилось к этой своей обязанности спустя рукава; да и те, кому повезло что-то обнаружить, обычно могли лишь приблизительно отследить направление, с которого пришла волна. Точную привязку давал, пожалуй, анализ времени регистрации волны каждым из кораблей, находящимся на разном расстоянии от её источника. Эти сведения вместе со своими выводами оперативный дежурный переслал сейчас на сервер 15-го регулярного кластера.

Спальня звёздного полковника была смежной с её кабинетом; не одеваясь – незачем время на это тратить – Сельма Уорд зашла в него и включила компьютер. Отыскала пересланные файлы, открыла; посмотрела на часы и выругалась. Предполагаемую точку выхода чужого корабля из гиперпространства отделяло от Сук II немногим более миллиона километров, или шесть часов полёта в стандартном ходовом режиме – постоянное ускорение десять метров на секунду в квадрате. Корабль запрыгнул в систему полтора часа назад.

Звёздный полковник объявила тревогу по базе.

В родных мирах кланов такого не бывало уже давно: кланы не нападают друг на друга исподтишка, они приходят открыто и вызывают недруга на бой. Нет чести в том, чтобы напасть на спящего, неготового защищаться противника; нет в том и никакой славы, поэтому нормальный воин никогда так не поступит. Бандит, конечно, может, но бандиты редко отваживались нападать на части тумена клана. Хорошо понимали, чем это может для них обернуться. Не так было в Сфере: здесь, похоже, застать врага врасплох и убить раньше, чем он успеет изготовиться к бою, почиталось за доблесть. Вот, и приходилось воинам учиться действовать быстро, в любое время дня и ночи.

Вой сирен разорвал ночную тишь. Теперь все – и воины, и члены низших каст, обеспечивающие боеготовность кластера, должны были прервать сон и броситься по своим постам, как предписывал боевой расчёт. Ещё одно позаимствованное у сфероидов нововведение. Теоретически, на это должен был уйти час, но в реальности 15-й волчий регулярный кластер едва укладывался в полтора или два; тренировки, которые время от времени устраивала звёздный полковник, показывали именно такой результат. Ничего: если оперативный дежурный не ошибся, то часа четыре в запасе у неё есть. Вряд ли вольняги рванут к планете с четырёхкратной перегрузкой, чтоб сократить время пути вдвое. Тем более что большинство их военных транспортов не потянет и трёхкратную, чисто технически: тяги не хватит. Это «Юнион-К» – клановская модель – способен развить полных три «же» на форсаже, а его сферовский предок не делает больше двух с половиной. А скорее, их командир решит поберечь машины, да и своих людей, которым по прилёту – в бой. И не станет разменивать лишние «же» перегрузки на десятки минут форы по времени. Слишком дорого может обойтись такая фора, если в бой люди вступят изнурённые тремя – пятью часами перегрузок.

Но и сбрасывать со счетов такую возможность не следовало.

Сельма набрала на коммуникаторе главного техника кластера, пожилого мастера по имени Питер.

-- Слушаю! – мгновенно отозвался тот.

-- Первыми готовьте к бою истребители, – приказала звёздный полковник. – Полный комплект подвесных топливных баков. Пилотам – скафандры.

-- Понял, – после секундного, не больше, раздумья ответил Питер.

Значит, и в самом деле понял. Ну да технарь он опытный, скоро уж тридцать лет, как служит при тумене. Сделает всё как надо. Сельма переключила коммуникатор в режим конференц-связи, чтобы одновременно вызвать всех четверых пилотов. Как раз по числу машин, которых тоже было четыре: два стремительных сорокатонных «бату» и два «тира», более тяжёлых и тихоходных истребителя второй линии, вооружённых батареей из семи импульсных лазеров и крупнокалиберной автопушкой. С подвесными топливными баками они выйдут на орбиту и перехватят вражеские дропшипы, когда те приблизятся к планете. Может быть, и собьют, не дав суратам высадиться. А если и нет, то проредят их воздушное прикрытие. И то хлеб.

Сельма вскочила из кресла, прошлась по кабинету взад-вперёд. Амарис побери, почему у неё нет дропшипов?! Подняв на орбиту хотя б один, она могла разглядеть приближающиеся корабли, узнать их количество, типы, прикинуть загрузку. И тогда уже попытаться понять, куда они направляются. Кто и что на планете станет их целью. Савашри! Хоть бы один наблюдательный сателлит! Она обязательно поставит этот вопрос перед командующим. Даже зная, что тот ответит: не так много у клана и сателлитов, и дропшипов, чтоб угодить каждому командиру второй линии. Особенно сейчас, когда у руля в клане проклятые вардены, а их галактика «Тау» – рассадник крестоносных настроений в тумене волков. Орсон Фетладрал и сам, наверное, на своём – галкомовском – уровне боролся, как мог, за лучшее оснащение частей галактики. Благодаря чему, например, половина авиабинария 15-го регулярного летает сейчас на омнифайтерах. Жаль только, что на планете находится всего два из них. И это всего лишь лёгкие, по авиационным меркам, «бату». Самые мощные машины звезды «альфа», «скайсы» и «джагатаи», несли сейчас службу на зенитной зарядной станции. И то верно: чем, как не ими её оборонять? Другие два «джагатая» вместе с парой более лёгких и быстрых «визиготов» числились за авиазвездой «браво», воюющей сейчас на Галуццо. Ничего, 55-тонные «тиры» это тоже хорошо.

Закипел и щёлкнул, выключаясь, электрический чайник. Сельма залила кипятком чашку растворимого кофе. Хотелось бы ещё знать, кто и с чем к ней пожаловал. Федеративное Содружество? Расальхаг? Или Курита, чьи владения тоже соприкасались с оккупационной зоной волков? А может быть, и военный прецентор Фохт решил потренировать своих гвардейцев в драке с её волчатами. Почему нет? Тукейидский договор остановил продвижение кланов за линию перемирия, но совершенно не возбранял набеги обеих сторон друг на друга.

Ладно, это она узнает через несколько часов. Проклятые сфероиды поднаторели в шпионаже задолго до того как кланы вообще задумались об этом презренном занятии. Они наверняка должны знать, что половина кластера оставила Сук II и давит мятеж на Галуццо. И посчитать это удобным для себя моментом разгромить оставшуюся на планете половину. Логично? Логично, сама себе ответила звёздный полковник. Это честный клановский воин побрезгует лишний раз драться с противником, которого почитает слабым; у сфероидов же всё наоборот. Для них слабость противника – что красная тряпка для быка. Думаем дальше: это мы в кланах всегда атакуем меньшими или равными силами, сфероиды же – только превосходящими. Ну да тем больше нам славы их побеждать... стоп! Нельзя думать о победе раньше, чем одержишь её, ох, нельзя... Даже когда воюешь со Сферой – нельзя; особенно когда воюешь со Сферой. Какие силы пошлёт командир-сфероид против волчьего тринария мехов? две роты? три? Едва ли они попросят сафкона – права на безопасный проход к месту боя; да Сельма его б и не дала. Тем более что и вызова на боевое испытание сфероиды ей не посылали. Хотя могли бы это сделать не раз за те полтора – нет, уже два – часа, что их дропшипы ломились сквозь разделяющее планету и прыжковую точку пространство. Не настолько у них примитивные системы связи, чтоб не покрыть миллион километров.

Звёздный полковник вернулась за стол, принялась мелкими глотками пить всё ещё очень горячий кофе. Вывела на монитор показания камер наблюдения, развешанных по всей базе, и начала переключать каналы, следя, как её подчинённые готовятся встретить противника. Окриками по громкой связи и через коммуникатор поторапливала нерадивых. К сожалению, и среди воинов были такие, особенно, среди юных волчат, меньше года назад вышедших из сибко. Не понимают ещё, засранцы, что от их расторопности по тревоге может зависеть исход сражения.

А вот и ангары мехов. Лишь во втором, где стоит звезда «браво», уже начинают загружать боеприпасы. Звёздный коммандер Пайпер Волк тут как тут, одетая в шорты и хладожилет, с нейрошлемом под мышкой – ходит, понукая ещё подбегающих техников и мехвоинов включаться в работу. Да, воинов тоже: вон здоровяк Томас, пилот «экстерминатора», помогает загружать дальнобойные ракеты в его магазин. Всё же, эта вольняжка умеет командовать не хуже, чем отстаивать своё право на это в круге равных. Когда придёт пора формировать третий тринарий мехов, она вполне сможет выбиться в его капитаны. И Сельма даже не станет возражать, при всей своей нелюбви к вольнягам: у девчонки хороший потенциал. В боях с нефритовыми соколами здесь, на Сук II, и в рейде на Ла-Грав, Пайпер Волк тоже показала себя хорошим воином, и она-то, в отличие от некоторых, была настоящим крестоносцем. Что тоже вызывало симпатию командира кластера.

А вот и лётное поле. Первый из истребителей – сорокатонный «бату» – тянут на буксире к пункту заправки; техники с покрытыми изморозью шлангами в руках уже бегут навстречу. На другой точке реактивную массу закачивают в подвесные баки; несколько уже заправленных сложены в плоском кузове автокара, и облачённый в тяжёлый экзоскелет рабочий – из элементальего сибко, судя по комплекции – тащит к ним ещё один. В один такой бак входит полтонны топлива; чтобы взлететь, набрать первую космическую скорость и выйти на опорную орбиту, истребителю нужно около трёх тонн.

Занимают свои места бойцы вспомогательного отряда. Всего их сто восемнадцать человек – семерых не хватает до полной численности пехотной звезды, но далеко не все они по факту пехота. В действительности, пехоты там всего три пойнта: два стрелковых маршевых, по двадцать пять бойцов с «маузерами IIC», да один прыгающий. В нём бойцов всего двадцать, зато есть четыре ручных установки РМД – по штуке на отделение. Ценное подспорье в бою с бэттлмехами или танками. Остальные же без малого, полсотни воинов вспомогательной пехотной звезды были рассыпаны по десятку стационарных огневых точек базы и двум пунктам управления огнём – основному и резервному. Огневые точки достались волкам в наследство от прежних хозяев базы – сфероидов; семь из них были оснащены автопушечными спарками среднего калибра и ещё три – батареями ракет большой дальности. Не то чтобы от них было много толку: самим сфероидам в январе пятьдесят второго и три дюжины таких огневых точек не помогли базу удержать. Волки пока восстановили лишь десять, на всякий случай. Например, массированного воздушного налёта, и в пушечный боекомплект поэтому входило по тонне зенитных снарядов на ствол. Сельма относилась к ним как к бесполезному придатку. От пехоты и то больше проку: патрулировать внутреннюю территорию и периметр, перехватывать диверсантов, когда и если те поползут гадить на базу. До сих пор такого, правда, ещё не случалось, но со сфероидов станется.

Вернувшись в спальню, звёздный полковник оделась: форменные шорты, ботинки с броневыми щитками, хладожилет. Пристегнула к поясу кобуру с лазерным пистолетом. Излюбленное оружие клановских мехвоинов (хотя многие и отдавали предпочтение гаусс-пистолетам как обладающим большей убойной силой) считалось дальнобойным, да и было таковым по сравнению с тем же гауссом или примитивным огнестрелом сфероидов. Отличная точность в пределах двадцати метров, хорошая – до пятидесяти; дальше луч начинал гулять, и попасть им на указанные в таблице ТТХ в качестве максимальной дальности стрельбы триста метров мог только очень хороший стрелок.

К её возвращению за монитор в кабинете первый «бату» уже был заправлен и освободил место второму, а автокар с заправленными подвесными баками выезжал с топливной станции. Другой кар, пустой, ехал ему навстречу – за ещё одним комплектом. На башнях шевелились стволы пушечных спарок: расчёты проверяли готовность установок к бою. Строились на плацу с оружием бойцы вспомогательной пехоты.

«Отобьёмся, – подумала Сельма Уорд. – Пусть даже их будет не один батальон, а два – отобьёмся!»

* * *

Люди редко задумываются о том, как огромен космос. Даже в эпоху космических перелётов, когда звездолёты пронзают его во всех направлениях, одним прыжком преодолевая по нескольку парсеков; а может быть, именно поэтому. Двигаясь с постоянным ускорением в десяток метров на секунду в квадрате, межпланетный корабль способен покрыть миллиард километров за неделю; в считанные дни перевезти своих пассажиров с одной планеты на другую, буде возникнет такая необходимость. Поэтому людям, несведущим в космической навигации, все межпланетные расстояния кажутся маленькими; что говорить об окрестностях одной-единственной планеты? Снующие вокруг неё сателлиты и кораблики только, что бортами друг друга не задевают, наверное.

Но в действительности землеподобный мир – это шар в двенадцать-тринадцать тысяч километров диаметром; посчитайте-ка его окружность, кто школьный курс геометрии не забыл! А длину круговой (для простоты) орбиты, радиусом в семь с лишком тысяч километров? По таким обычно и ползают низкоорбитальные спутники, совершая полный виток вокруг планеты за полтора-два часа. Суборбитальный бросок на десять тысяч километров – четверть окружности средней землеподобной планеты – занимает почти час; на половину окружности – полтора. А самые дальнобойные боевые орудия, из когда-либо ставившихся на космические корабли, едва добивали до тысячи километров. Сами при этом будучи тысячетонными монстрами, поднять которые способен лишь боевой звездолёт. Что до дропшипов и истребителей, то их обычными дистанциями огневого боя оставались первые сотни километров. Оружие, дотягивающееся до трёх с половиною сотен километров считалось за дальнобойное, и оружейники Внутренней Сферы бились за то, чтобы увеличить дальность эффективного огня, хотя бы, до четырёхсот. Мелкокалиберные автопушки кланов, разменивающие убойную силу снаряда на дальность стрельбы, и их же большие дальнобойные лазеры, по слухам, били на все четыреста пятьдесят. Хотя на такой дистанции надо ещё попасть – тоже задача нетривиальная, даже если ты генетически сконструированный вернорождённый пилот и в твоём распоряжении усовершенствованный прицельный компьютер.

Справедливости ради, и у клановцев бóльшая часть дальнобойного авиационно-космического оружия стреляла на те же три с половиною сотни километров, а тут кораблям и истребителям Сферы было, чем с ними потягаться. Все три дропшипа ударного отряда несли батареи дальнобойных ракет, как и «чиппевы» с «тандербирдами»; два новых «стингрея» F-92 производства Лиги Свободных Миров имели дальнобойные лазеры и пушки – метатели частиц.

В отличие от дропшипов, способных идти с постоянным ускорением целые дни и недели, истребители в космосе летали по старинке – инерционными траекториями; запасов реактивной массы, которые можно было потратить на изменение курса-орбиты, хватало им всего на несколько минут. И это значило, что шансы истребителя перехватить в открытом космосе дропшип стремятся к нулю, тем быстрее, чем больше у того пространство для манёвра. Но даже с тысячекратно превосходящим запасом хода и проистекающей от этого свободой манёвра, дропшип был ограничен в выборе траекторий захода на посадку в выбранной им точке поверхности планеты. Чем ближе к поверхности, тем больше сужалось посадочное окно, и это давало истребителям шанс.

Тут, правда, была у лётчиков своя загвоздка: прежде, чем перехватывать вражеские корабли, требовалось их найти в черноте космоса, а это тоже было непросто. Истребитель – не летающая обсерватория, его сенсоры по космическим меркам весьма близоруки, рассчитаны на радиус не более десяти тысяч километров – теоретически. На практике же, неопытные пилоты теряли контакт с целью и на дистанциях, вдвое-втрое меньших. Поэтому глазами боевой эскадрильи обычно становится её корабль-носитель, дропшип или звездолёт, при отсутствии такового – орбитальные и наземные обсерватории. Первых у Сук II сейчас не имелось, да и со вторыми было неважно: изрядная часть небесной сферы не попадала в их поле зрения. А точка выхода неприятельского джампшипа из гиперпространства, к тому же, лежала на одной прямой между планетой и солнцем, так что почти весь свой путь они проделали на фоне солнечного диска, прячась в потоке его излучения от наблюдателей на земле. Будь звезда Сук поярче, белой или голубой, термоядерные факелы тормозящих на подходе к планете кораблей могли вовсе затеряться в её ослепительном сиянии. Но такого подарка налётчикам природа не преподнесла.

Планета Сук II медленно поворачивалась вокруг своей оси, над горой Аттих занималась заря, а на меридиане Махбе близился полдень. Обсерватория Махбе засекла приближающиеся дропшипы, когда от планеты их отделяло около шестидесяти тысяч километров – менее полутора часов лёта. Минут через десять расчёт их курса появился на сервере горы Аттих и рабочем компьютере Сельмы Уорд; перечитав цифры, звёздный полковник в ярости врезала кулаком по столу.

-- Страважьи вольняги!

Из расчётов следовало, что торможение кораблей до первой космической завершится менее, чем в тысяче километров от поверхности планеты – над западной частью материка Альшая и его единственным мегаполисом. И состав приближающейся флотилии: «Фортресс», «Юнион», «Ахиллес». Только первые два были войсковыми транспортами, и каждый нёс лишь одну роту мехов. Плюс ещё танковая рота, но... рискнули бы трусливые сураты-сфероиды такими силами атаковать укреплённую базу? Волчье чутьё подсказывало Сельме: нет. Будь там «Оверлорд» с батальоном мехов и эскадрильей АКИ на борту, и ещё что-то, набитое пехотой и танками... тогда – может быть. Но сейчас траектория вражеской флотилии и её состав подталкивали к единственному выводу: цель нападающих – Альшая. Вернее даже, Махбе и строящийся военный завод. Выеби её в жопу Амарис, как она могла так просчитаться? Дура вольнорождённая, одно слово. Ведь всё же очевидно! Будь у Сук II луна, Сельма бы на неё взвыла.

Понятно теперь, отчего ильхан протянул в ханы Клана Волка этих двоих – старую суку Наташу Керенскую, которая две трети своей непристойно долгой жизни прожила во Внутренней Сфере и вольнягу Фелана, который в Сфере родился. Какие ни есть, а они могут то, что кроме них никто в Клане Волка сделать не в состоянии: понять образ мысли противника. Извращённый, как всё в этой Амарисом трахнутой Сфере, наизнанку вывернутый образ мысли. Что сделал бы клановский военачальник, вроде неё самой? Правильно: атаковал стоящий на планете кластер. Не о сторожащую ведь завод соламу и не о вспомогательный отряд ему руки марать. Но сфероиды поступили наоборот.

-- Звёздный полковник. – Это коммуникатор; услышав сигнал вызова, она машинально нажала «ответить». – Звёздный коммандер Фергус на связи.

Хриплый надтреснутый голос, безжизненный. Фергус был когда-то асом в 37-м ударном кластере, до тех пор, пока ранение в бою не положило конец его лётной карьере, а возраст – надеждам завоевать родовое имя. Сейчас искалеченный ветеран доживал свой век на земле, руководителем полётов авиационного бинария. Служил клану, чем мог – своим опытом, знанием тактики космического и воздушного боя, умением безошибочно рассчитывать космические орбиты.

-- Они идут к Махбе, квиафф? – только последнее слово сделало предложение вопросительным, тон его оставался ровным.

-- Афф, – раздражённо бросила Сельма Уорд.

-- Есть шанс их перехватить. Небольшой. Над самой атмосферой. Звёздный полковник, я прошу вашего разрешения отдать истребителям приказ о смене курса.

-- Разрешаю! – она нетерпеливо махнула рукой, хоть видеосвязи с Фергусом и не было – только голосовая. – Действуйте как считаете нужным!

Надо ведь предупредить соламу, вспомнила она. Страваг, опять упустила! Ещё одно глупое упущение с её стороны, которое вместе с первым может стоить потери завода. Тут, впрочем, звёздного полковника ждал приятный сюрприз:

-- Я уже извещён об угрозе нападения, – сказал звёздный капитан Золл Карнз. – Вольняги предупредили. Сколько, говоришь, у нас времени осталось?

-- Чуть больше часа, – посмотрев на часы, ответила Сельма.

Конечно, планетарная милиция известила отряд на Альшае, не дожидаясь указаний с её стороны. Да и не нуждаясь в таких указаниях. Для них-то сфероидный образ мысли не был тайной за семью печатями.

-- Успеем, – сказал в коммуникаторе Золл и добавил. – Надеюсь, это был наш последний разговор.

После чего оборвал связь.

Конечно. Стареющий воин хотел умереть в бою, а нападение сфероидов впервые за несколько лет предоставило ему такую возможность. Теперь Золл Карнз постарается ею воспользоваться... и плевать ему на всё остальное, и то, что будет с заводом – тоже. Уже сейчас часть комплекса была запущена в работу: производство конструкционных и бронематериалов, нескольких видов боеприпасов, автоматических пушек; идущий к планете конвой везёт ещё восемнадцать тысяч тонн оборудования для сборочных цехов. Когда оно будет смонтировано – техники и рабочие обещают управиться к концу этого месяца – завод сможет производить мехи второй линии; Сельма даже видела перспективный проект.

Изюминкой его были ракетные установки нового класса, технологию производства которых волки недавно получили от дружественного им Клана Койота. Они назывались «тактически усовершенствованными» и имели три разновидности боеприпасов, сбалансированных по мощности боеголовки и дальности пуска. Дальнобойный – самый слабый боевой заряд, впрочем, не слабее боеголовок старых добрых ракет большой дальности, но самая мощная разгонная ступень, без проблем уносящая ракету на восемьсот метров и даже на целый километр. Бризантный – наоборот, слаборазвитая ходовая, с которой дальность прицельного пуска не дотягивала и до трёхсот метров, зато тяжёлая и мощная боеголовка. И «стандартный» – нечто среднее между этими двумя. Боеголовка примерно как у ракет малой дальности, но дистанция пуска – до четырёхсот пятидесяти метров; впрочем, хороший стрелок достанет цель и на пятистах-шестистах. Производство и установок (пока только одной модели – с шестью пусковыми трубами), и всех трёх типов боеприпасов завод освоил в течение октября; на ноябрь планировалась отправка первых партий в главный арсенал на Тамаре.

Несколько мгновений Сельма Уорд сидела, глядя в пустоту. Затем набрала Колина Ирби на коммуникаторе. Герцог ведь был и командующим планетарной милиции тоже. Значит, у него надо требовать самолёты для переброски бэттлмехов 15-го регулярного в Альшаю.

= VIII =

околопланетное пространство Сук II

оккупационная зона Клана Волка

12 ноября 3056 года

Подъём в зенитную прыжковую точку Боргезе занял неделю. А там их дропшипы уже ждал как раз перезарядившийся звездолёт военного флота Содружества. Там же рядом ошивался и «Вольпертингер» – канонерка типа «Ахиллес» под началом комманданта Марии Рамирес. И эскадрильей атмосферно-космических истребителей командовала тоже женщина – гауптман Карина Хойт. Неприятным сюрпризом оказалось то, что эскадрилья была неполной: два лэнса вместо трёх. Прочие машины 43-го донегольского истребительного крыла, по словам Хойт, были распределены между джампшипами, обеспечивающими переброску дропшипов рейдового отряда от Боргезе к Сук II и обратно. Первые два из этих кораблей были «Инвейдерами», что и немудрено – самый распространённый во Внутренней Сфере тип межзвёздного корабля, ведь – а вот третий, к лёгкому удивлению Кирсанова, оказался четвертьмиллионотонным «Тромпом», хоть и старой постройки, но дооборудованным литиевыми батереями для совершения повторного прыжка сразу за первым. Эта технология долгое время оставалась утраченной, и только в сороковых годах Федеративное Содружество – по слухам – её восстановило; как стало видно теперь, слухи не врали. Подобно «Инвейдеру», «Тромп» был оснащён тремя стыковочными узлами дропшипов – как раз их отряду впору. Подхватив корабли ударного отряда во второй из двух необитаемых планетных систем, через которые они прошли – тусклого красного карлика – он немедля совершил прыжок в первую точку Лагранжа орбиты Сук II.

Сам перегон по командной цепи занял около десяти часов, четыре из которых они потратили на тренировочные манёвры канонерки и истребителей: «Чёрным птицам» Аннабель Блэк – воздушному лэнсу кирасиров – надо было хоть по минимуму слетаться с донегольцами. По возвращению на борт «Лифлянда», Кирсанов отправил своих лётчиц отдыхать.

Дропшипы отстыковались от звездолёта сразу, как их системы восстановили работоспособность после прыжка. Быстрый огляд по сторонам показал: чисто. При планировании операции, Кирсанов и Дуглас рассматривали возможности и минирования прыжковой точки, и наличия в ней волчьих кораблей. Такое случалось, хотя и нечасто: ещё во времена Звёздной Лиги боевые уставы флотов рекомендовали не распылять силы на оборону прыжковых точек, а стягивать их к планетам; однако же, все космические флота с той или иной интенсивностью патрулировали пиратские точки населённых систем в своей зоне ответственности. В такой патруль ставился обычно лёгкий джампшип, или специально оборудованный для несения истребителей, вроде капелланского «Кетцалькоатля», или несущий на стыковочном узле боевой дропшип, канонерку или авиаматку. Кланы могли послать и боевой звездолёт, благо, сохранили их на вооружении. В отличие от Внутренней Сферы, где строительство этих монструозных машин прекратилось ещё в Первую войну за наследство, и ни один из построенных не пережил Вторую.

Ещё одной возможностью было наличие в точке Лагранжа дежурного отряда транспортировки сил быстрого реагирования: готовый к прыжку звездолёт с дропшипами и истребителями прикрытия. У Келенфолда, например, дежурил такой – благодаря чему отряд Эндре Дугласа примчался на Боргезе всего на четвёртый день после нападения соколов. Там это был «Стар Лорд» с эскортом из двух «Леопардов»-АВ – лёгких авиаматок – и новомодного «Клэймора», штурмового дропшипа новейшей конструкции, о которой Кирсанов так бы и не слыхал, когда б Дуглас не проболтался.

Впрочем, у Сук II встретить такое было едва ли возможно: 15-й волчий регулярный и без того ополовинен отправкой части своих бойцов на Галуццо, формировать ещё и отряд быстрого реагирования ему попросту не из кого. Таковой могли выделить 5-й волчий регулярный кластер, стоящий на Кюссе, или 1-й кавалерийский – с Биоты; аналитики военной разведки не пришли к единому мнению, какой из них является головным в галактике «Тау». Под вопросом было и их вмешательство в случае рейда на Сук II. Как бы то ни было, присутствие в точке Лагранжа волчьих кораблей не должно воспрепятствовать рейду. В случае такового дропшипы должны были пойти на прорыв к планете, а доставивший их звездолёт – немедля прыгать обратно, задействовав литиевые накопители. Минное заграждение представляло, пожалуй, бóльшую опасность: размер зоны перехода в точке Лагранжа измерялся всего лишь сотнями километров. Такой вполне можно закидать простенькими и недорогими аппаратами, реагирующими на выходную волну звездолёта по простейшему алгоритму: развернуться к нему и дать ход. Выходящий из гиперпространства звездолёт неподвижен относительно прыжковой точки, то бишь, он движется вместе с нею в системе звезды, и пока ещё сманеврирует... Один-два метра на секунду в квадрате – его предельное ускорение, с таким много не наманеврируешь, когда с дистанций в десятки и первые сотни километров, со всех сторон на него наводятся и летят ракеты. Дропшипам попроще, но тоже, если подумать, может прийтись несладко.

Конечно, даже несколько сотен на несколько сотен километров – это всё равно объём немаленький, и чтобы его нормально перекрыть, нужны сотни, если не тысячи мин. А гравитационная динамика первой точки Лагранжа довольно быстро рассеет их по космосу, если не корректировать время от времени их орбитальное движение. Поэтому минные поля ставились редко, лишь в стратегически важных системах и при угрозе нападения на них. Но ведь Сук – стратегически важен? Безусловно; однако же, вряд ли кланы, с их воинскими традициями, прежде уделяли большое внимание минной войне в космическом пространстве и – следовательно – могли накопить большой запас мин. Такой, чтобы выставить в ближайшей к Сук II потенциальной пиратской точке гиперперехода. Так рассудили флотские аналитики, консультировавшие Дугласа на начальном этапе планирования им этого рейда, и оказались правы.

Пространство чисто! Нет даже станции раннего обнаружения, которая могла бы гарантированно засечь вышедший из гипера звездолёт и сообщить о нём гарнизону на планете. Что это, интересно – бедность или головотяпство? С кланами наверняка не угадаешь... Поскольку опасности вокруг не наблюдалось, звездолёт остался на месте. Разворачивать парус-накопитель здесь, в глубине системы, где плотность потока солнечного излучения на два порядка превышала таковую у границ зоны безопасного приближения, было нельзя: он просто сгорел бы в считанные минуты, не выдержав такого напора. Да и не требовалось: так и так, план рейда предусматривал ускоренную сточасовую перезарядку от реактора, после чего звездолёт мог покинуть точку в любой момент. Заряд литиевых батарей он берёг на крайний случай.

Эти же сто часов отводились на выполнение основной задачи рейда – разрушение клановского завода. Ближайшие пять из них наёмники и бойцы Келенфолдской милиции могли потратить на отдых перед сражением.

«Цербер» Павла Кирсанова имел среди прочего редкую (чтоб не сказать – уникальную) штуку – тактический компьютер «тактикон Б-2000». Сейчас таких не делали, не из-за утраты технологий даже – как раз с этим после хельмской находки Грейсона Карлайла дело пошло на лад – сколько из-за сомнительной целесообразности выпуска подобных устройств. То есть, это с точки зрения яйцеголовых умников она была сомнительной; но эти умники давали советы сильным мира сего, а те – слушали. И принимали на их основе решения.

Ещё во время его разработки в начале XXVIII века тактический компьютер, дававший пилоту оборудованного им бэттлмеха возможность не выходя из кабины управлять действиями полка или целой бригады, считался сомнительным анахронизмом. Пережитком феодального уклада Эры войн, когда вожди-военачальники самолично вели свои армии в бой, и которому давно пора на свалку истории. Но на дворе тогда стоял Золотой век Звёздной Лиги, когда наука и техника процветали, а бабла хватало и не на такие проекты. Когда же войны за её наследство вернули тот старый уклад к жизни, технология производства тактических компьютеров стала уже невоспроизводимой – как и многое другое. Лучшее, что удавалось сделать, это поддерживать в рабочем состоянии немногие сохранившиеся устройства.

Парадоксальным образом, сейчас – когда воспроизвести элементную базу и программное обеспечение того же «тактикона» не представляло труда – вопрос о его производстве был опять снят с повестки дня. И ровно по той же причине: анахронизм-де, пережиток прошлого. Передовая военно-теоретическая мысль умников из НАИН – Ново-авалонского института наук – дошла уж и до того, чтобы вовсе удалить офицеров с поля боя. Оставить его нижним чинам, а офицер-де будет руководить их действиями в уютной безопасности тылового командного пункта, видя картину боя на головизионных мониторах. Появился даже специальный термин – мехкоммандер, и в том же НАИН этому начали обучать. Правда, внедрение этой чудесной идеи в войсках встретили в штыки. И прежде всего – в бывшей армии дома Дэвионов, с её старыми боевыми традициями. Требовавшими, чтобы командир делил со своими солдатами военные тяготы, лишения и опасности, и сам начинал службу с нижних чинов, дабы прочувствовать, каково это – быть солдатом. За такими солдаты и шли. А яйцеголового умника, греющего жопу в тепле, когда солдат рискует своей головой на поле боя, они дружно послали бы на хрен. И никакие приказы-указы, хоть даже от самого государя Хэнса Дэвиона, не могли этого изменить.

Офицеры всех рангов, от лейтенантов до генералов и маршалов, должны быть готовы вести своих солдат за собой. Вести, а не посылать. Конечно, уже командиры батальонов выходили на поле боя не всякий раз, полковники и генералы – того реже. И непременно шагать в первых рядах традиции Внутренней Сферы не требовали. Скорее, возглавить резервный или просто отборный отряд, наносящий решающий удар. Переламывающий ход сражения, приносящий победу – или спасающий ситуацию, такое тоже нельзя исключать. Некоторые типы мехов – «мародёр», например, или «вольверайн» или «атлас» – специально оснащались как командирские, с дополнительными мониторами, отображающими общую картину боя, бóльшим числом доступных каналов связи и прочим. Но мехи с действующим тактическим компьютером среди командиров всех уровней ценились особо.

«Циклоп» с его «тактикон Б-2000» был едва ли не единственной серийной машиной такого рода, и то – к концу эры войн за наследство от силы, каждый десятый из «циклопов» сохранил его в рабочем состоянии. После открытия Хельмской базы данных кое-что удалось восстановить разного рода умельцам.

Кирсанов заполучил в свои руки «циклоп» с действующим тактическим компьютером в самом начале своей карьеры вождя наёмников. Отбил у беглого андуриенского военачальника, взявшегося пиратствовать в пространстве между Свободными мирами, Магистратом Канопуса и периферийными рубежами Ляо. Второй или третий контракт кирасиров это был? Хрен вспомнишь уже. И этот «циклоп» служил ему верой и правдой, прежде чем пал в бою с соламой нефритовых соколов на Бон-Норман полгода тому назад. Ну, ладно – чуть меньше полугода, хотя какая сейчас разница?.. Главное, что им удалось демонтировать драгоценную систему и перенести её на купленный взамен погибшего «циклопа» новенький «цербер».

Сейчас «тактикон» командирского меха был включён в корабельную сеть «Лифлянда», дропшипа типа «Юнион», служащего кирасирам транспортом в этом рейде. И капитан имел редкую для мехвоина возможность видеть ход высадки во всех подробностях. Даже Эндре Дуглас в кабине своего «зевса» довольствовался меньшим. Конечно, генерал мог и остаться в центральном посту корабля, подумал Кирсанов, но это вряд ли. От центрального поста до транспортного отсека с бэттлмехами бежать – не ближний свет, а оно ему надо? Генералы не бегают. Известное ж дело: бегущий генерал в мирное время вызывает смех, в военное – панику. Да и что ему делать сейчас в центральном посту? Едва ли выпускник мехвоинского факультета Нагельринга разбирается в тактике космического боя. Да и устав предписывал мехвоинам находиться сейчас в кабинах своих мехов. Чтоб быть готовыми вступить в бой сразу, как «Фортресс» коснётся земли.

Практический радиус радарного обнаружения большинства космических кораблей – сотня тысяч километров; ни для космического боя, ни для навигации в окрестностях планет и иных небесных объектов большего и не требуется. Поэтому четвёрку клановских истребителей экипажи всех трёх дропшипов засекли сразу, как та вынырнула из-за диска планеты. На двадцати с хвостиком тысячах километров получили визуальную картинку и опознали по силуэтам «бату» и «тиры»: два омнифайтера и два истребителя второй линии. Траекторию прикинули ещё раньше, и теперь кто-то на мостике прокомментировал:

-- Рисковые парни.

Кирсанов понял, о чём он: вместо замкнутой окольцовывающей планету орбиты, истребители шли на перехват по баллистической дуге, полого, но упирающейся в поверхность планеты. Если кто-то из них в бою потеряет ход – он обречён. Сгорит в атмосфере раньше, чем ему успеют прийти на помощь, если такое вообще возможно. Дропшипов-то у волков на планете нет. И катапультироваться бесполезно: лишние сотни метров в секунду пилота не спасут, лишь отсрочат огненную смерть на какие-нибудь минуты. Как, интересно, они собираются выходить из боя? Садиться там, куда упирается траектория-дуга? Хм, а что там... Кирсанов вывел на монитор карту: малолюдные пустыни одного из пяти континентов планеты, не главного; крупных городов не видать, всё больше пустоши и бедленд, заброшенные горные разработки. Этот район планеты интенсивно эксплуатировался в начальный период её истории, а теперь практически истощён. Может у кланов там быть запасной аэродром? В материалах Дугласа, вроде бы, ничего подобного не было.

А если они пойдут на атмосферный манёвр, с отскоком от плотных слоёв и сменой орбиты? Кирсанов поделился этим соображением с Кариной Хойт.

-- Спасибо, капитан, – ответила та. Через несколько минут скинула на его «тактикон» веер возможных траекторий. – Пожалуй, что так они и поступят. Технически это осуществимо: даже после боя, топлива должно хватить, главное – сохранить теплозащиту. Но это уже будет наша забота... чтобы не сохранили!

Когда от поверхности планеты корабли отделяло уже менее двух тысяч километров, Кирсанова вызвал на связь Дуглас.

-- Я только что связался с Зиблером: он подтверждает готовность работать с нами, но есть одна проблема. Конвой с заводским оборудованием ещё не пришёл. Сейчас он где-то в сутках пути от планеты.

-- И в чём здесь проблема? – спросил Кирсанов. – Мы всё уже обсудили.

-- Но ваше мнение, капитан..?

-- Осталось прежним. Основной план, если тебе интересна моя рекомендация.

Ни у Зиблера, ни у герцога Ирби не было точного расписания движения конвоя, и возможность опередить его своим прибытием они рассмотрели ещё на Боргезе. Генерал предлагал в случае, если опережение по времени не превысит суток – двоих, отказаться от основного плана с высадкой в дроп-порту Махбе и сесть в поле за городом. На карте он отметил несколько подходящих площадок, к которым могли выйти люди Зиблера и с которых можно нанести удар. Кирсанов идею раскритиковал: даже клановцы, говорил он, не посадят конвой в порт, рядом с которым ошиваются рейдеры. Уведут хоть к горе Аттих, хоть в Овивингтон – в любое безопасное место. А за то время, что мы будем жевать сопли, перебросят мехи регулярного кластера в Махбе самолётами. И укрепят оборону так, что мы вообще к заводу не подступимся. Нет уж: хуй с ними, с трофеями, работаем по основной задаче! На край, добавлял он, мы можем послать «Вольпертингер» на перехват – всё равно, ему оставаться на орбите.

Хотя и считавшиеся формально аэродинамичными, в действительности дропшипы типа «Ахиллес» не могли ни летать в атмосфере, ни на планеты садиться. Зато могли ускоряться до шестидесяти метров на секунду в квадрате и несли на борту взвод морпехов для абордажа. «Вольпертингер» исключением в этом плане не был. Правда, вместо шаттлов – абордажных ботов – он нёс в предназначенном для них ангаре вторую пару истребителей, «чиппевы». Иногда туда удавалось втиснуть и третью, но обычно если та и та были лёгкими, что-нибудь вроде «сэйбров» или «сперроухоков». К ширококрылым «чиппевам» подселить никого не вышло.

В тот раз Дуглас так и не согласился с аргументами капитана – остался при своих, но счёл за благо окончить спор. Сейчас он просил у Кирсанова совета. Не потому, что хотел перевалить на него ответственность – тут дохлый номер, командир может быть только один. Даже условия контракта ставили кирасиров в прямое подчинение нанимателю. Так что официально все решения принимал Эндре Дуглас. Ему же и отвечать за последствия.

-- Хорошо, – сказал, наконец, он. – Продолжаем работать по основному плану. Готовьтесь к боевому сбросу, капитан.

* * *

Вопреки своей фамилии, Аннабель Блэк была светлокожей и сероглазой блондинкой. Её семья владела контрольным пакетом акций «Блэк Оушен Шиппинг», межзвёздной транспортной компании со штаб-квартирой на Тимбукту, чьи корабли ходили по обширному сектору лиранской периферии от Курайата до Новой Индии. Так что решение поступить на учёбу в военное училище Буэны семья могла бы и одобрить, когда б не вскрывшаяся перед этим любовная связь с Артуром Фалуортом, наследником «Фалуорт-Игнести», главного их конкурента в том же секторе пространства. Который тоже выбрал эту стезю. И Аннабель последовала за ним, наплевав на категорические запреты и проклятья родителей. Учёба не задалась; чтобы не вылететь ещё с первого курса, пришлось много и упорно грызть гранит военной науки, а это отнюдь не пошло на пользу их с Артуром отношениям. В отчаянной попытке удержать любимого, она перестала предохраняться, и в начале третьего курса обнаружила две полоски на тесте. Практическую часть экзамена Аннабель сдавала через полгода после общего выпуска, когда достаточно оклемалась, чтобы наверстать упущенное. Артур так и не сделал ей предложения. Поддержал деньгами: оплатил роды, нанял прислугу и няню для новорожденного сына, и только. Окончив же офицерские курсы, получил распределение в 311-е арктуранское крыло – часть аэрокосмической бригады 11-й арктуранской гвардейской ПБК, стоящей на Тимбукту. Там через год и погиб, в рутинной противопиратской операции. Какой-то ас под Весёлым Рождером нарисовал себе ещё черепушку на фюзеляже.

Сразу пошёл слух, что к этому приложил руку кто-то из Блэков: и месть за Аннабель (о чём та совершенно не просила), и старая добрая родовая вражда соперничали в качестве мотива. Обе семьи не принадлежали к аристократии, но на окраинах Сферы нравы простые, патриархальные; кровная месть там отнюдь не прерогатива дворян. Действительно ли её родные были замешаны в смерти молодого Фалуорта, или же тому просто не повезло нарваться на закалённого в боях аса, Аннабель так и не узнала. Получив приказ отправиться к новому месту службы – в авиакрыло Пенобскотской милиции, безропотно ему последовала и два года тянула там лямку, как могла. Оказалось, впрочем, что не так уж и плохо: к исходу второго года службы ей предложили офицерский патент и командировку на учёбу в только что основанную Боланскую военную академию. Первое Аннабель взяла, от второй – отказалась: для этого требовалось продлевать контракт на армейскую службу, а она твёрдо решила с неё уйти. Пусть и в наёмники – та же военщина – но лишь бы подальше от Пенобскота, Буэны и Тимбукту. Так и оказалась в роте Кирсанова. Он как раз собрался восстановить её авиационный лэнс, разжившись по случаю парой стотонных «тандербирдов».

Сейчас Аннабель и её ведомая Эрминия де Соуза сидели в кабинах своих машин, готовые к старту. Узкий и низкий ангар, втиснутый между третьей и четвёртой палубами «Лифлянда», формой напоминал школьный пенал; оба конца его закрывали герметичные люки, открывающиеся для запуска или приёма самолётов. Командир корабля – гауптман Фальбуш – скомандовал готовность к старту и врубил звуковой сигнал: штатная декомпрессия отсека. Оба люка слегка приподнялись, оставляя щель над палубным настилом, в которую немедленно хлынул из отсека воздух. Остающиеся в нём техники позахлопывали свои гермошлемы. Вообще, это полагалось делать не позднее, чем заслышав сигнал, но флотский понт есть флотский понт: тот не космонавт, кто космоса не понюхал.

-- К взлёту готова, – доложила Эрминия.

-- Приняла. Оба борта готовы к старту, – отрапортовала центральному посту Аннабель.

Но створки люков опустились назад; несколько десятков секунд ничего не происходило. Потом отдалённый гул маршевого двигателя смолк, и дропшип перешёл в свободное падение. Подвешенный на верёвочке плюшевый розовый поросёнок – талисман на счастье – поплыл по воздуху, потеряв вес. Несколько раз его мотало из стороны в сторону: корабль включал и выключал маневровые двигатели, корректируя курс. Потом люки резко взлетели вверх.

-- Первый борт – старт! Второй борт – старт!

Протянутые под палубным настилом миомерные тросы сократились, рванув люльку стартовой катапульты к открывшемуся проёму; разжались фиксаторы и стотонная махина «тандербирда» вылетела в пустоту. С другой стороны корабля так же вылетел самолёт Эрминии де Соуза.

-- Птички, внимание! – голос у гауптмана Карины Хойт был резкий, как ножом пронзающий все посторонние звуки. – Четыре отметки на девять – два, расстояние девятьсот, скорость полтора.

-- Вижу, – почти в унисон отозвались пилоты кирасиров.

Невооружённый человеческий глаз в космосе начинает различать силуэт истребителя километров, примерно, с семидесяти, но для оптики и девятьсот – не проблема.

-- Не суетимся, – распорядилась Карина.

«Вольпертингер», тем временем, повернулся носом туда, откуда приближались вражеские истребители, чуть изменил скорость и курс, становясь между ними и круглыми тушами войсковых транспортов, прикрывая эти последние своим помеховым полем. Системы РЭБ «Фортресс» и «Юниона» тоже вносили свою лепту, сбивая клановцам прицел. Три пары истребителей – «стингреи», «чиппевы» и «тандербирды» – пока оставались под их прикрытием.

С физической точки зрения пространство и в тысяче километров от поверхности планеты – уже далеко не вакуум, с практической – тоже: в нём, например, достаточно газа, чтобы затормозить низкоорбитальный сателлит до потери космической скорости после нескольких десятков или сотен витков. Но этого газа ещё недостаточно, чтобы вторичным свечением и ионизацией отмечать треки лазерных выстрелов, расчерчивая космос той разноцветной сеточкой, к которой привыкли зрители голофильмов. И первые выстрелы клановских истребителей остались почти незамеченными. «Бату-прайм» несли по одному дальнобойному большому лазеру в носовых фюзеляжных модулях. Ими и выпалили, сблизившись на четыреста пятьдесят километров, по «Вольпертингеру». Безрезультатно, правда, но попробовать стоило – так решил звёздный коммандер Фергус, отдавший приказ открыть огонь Маргарет и Ханне – пилотам омнифайтеров.

Отслужившая полных два года по выпуску из сибко, Маргарет была единственным более или менее опытным лётчиком из четверых, но промахнулась даже она. Ханна, пополнившая ряды пилотов кластера всего полтора месяца назад (аттестацию её сибко проходило здесь, на оккупированном Тамаре) не попала и подавно. Джеррод и Грегори – вольнорождённые, оба отслужившие по году – пока могли лишь с завистью на это смотреть: импульсные лазеры и автопушки, которыми вооружались их «тиры», были неэффективны на дистанции больше 215 километров.

Коммандант Рамирес – как старшая по званию, боем командовала она – не торопилась с ответным огнём: берегла боеприпасы. Да и толку, палить в пустоту как в копеечку. Её «Вольпертингер» был незначительно модифицирован в сравнении с типовым проектом «Ахиллеса» 2582-го года: все шесть ПМЧ, носовая спарка и одиночные крыльевые, заменены дальнобойными моделями. Бьющими аж на триста шестьдесят километров; но этот козырь она решила пока подержать в рукаве. Несколько раз за эти минуты отряд корректировал курс, пока не прижался к краю посадочного коридора, пусть и невидимому, лишь нарисованному на навигационных мониторах, но всё равно – реальному. Когда волчьи машины приблизились к трёхсоткилометровому рубежу, она приказала:

-- Карина, начинай перехват.

Истребители изменили курс, разошлись парами, пытаясь взять волков в клещи.

* * *

-- Прекратить атаку! – впервые на памяти Сельмы Уорд голос звёздного коммандера Фергуса зазвучал по-человечески. – Всем: противозенитный манёвр! Уходите по курсам...

Цифры и термины были ей непонятны, но лётчики слушались и делали, как он велит. Две пары истребителей распались, разошлись по четырём несимметричным векторам, огибая строй внутрисферных дропшипов на безопасной дистанции в двести двадцать – двести пятьдесят километров.

-- Какого Амариса?! – срываясь на визг, закричала она. – Ты их пропустил!!

-- Не всех, – голос Фергуса вновь омертвел. – «Ахиллес» не пойдёт к земле, он не может. И самолётам придётся теперь оставаться на орбите.

-- Ты пропустил вольняг!! Даже не попытался!..

-- Пытаться глупо.

Фергус был в центре управления полётами, Сельма у себя в кабинете; будь они рядом, и звёздный полковник бросилась бы на искалеченного лётчика с кулаками.

-- Что ты несёшь, вольнорождённый сурат!?

-- Пытаться глупо, – повторил Фергус. – Возможно, они успели бы сбить один из кораблей. Возможно. Но сами бы не ушли. Я не хочу разменивать наших волчат даже на целый корабль сфероидов.

-- Да ты!..

-- Я знаю, что говорю.

Сельма зло скрипнула зубами.

-- «Ахиллес» и все их истребители останутся на орбите. У них даже не будет времени вернуться к нему на борт... разве что, «чиппевы». Если они действительно так хороши, как я о них думаю.

-- И что тогда? – волна ярости медленно уходила, стекала, оставляя после себя тоску и досаду.

-- Я перевожу волчат на новые орбиты. Через сорок семь – пятьдесят пять минут ты примешь решение: направить их вниз к зоне высадки сфероидов или оставить в космосе.

-- Зачем? – тупо спросила Сельма.

-- Есть варианты перехватить рассеявшиеся истребители. Или «Ахиллес». Возможно, есть.

-- Возможно?

-- Зависит от его собственных действий. Он может уклониться от боя. Но шансы перехватить его есть. А зона высадки никуда от нас не денется. Несколько штурмовок и посадка в расположении соламы. Здесь шансов больше.

-- Стоп! Давай-ка ещё раз об этом...

= IX =

Махбе, Альшая, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

12 ноября 3056 года

Основной план операции предусматривал заатмосферный сброс всех двенадцати мехов кирасиров в десантных коконах. Откалывать такой фокус со своими неопытными келенфолдцами генерал Дуглас не рискнул, да и корабль их – «Арминий», тип «Фортресс» – был хуже для этого приспособлен. Имея всего две десантные катапульты вместо восьми. «Лифлянд» же мог катапультировать два лэнса мехов разом и третий следом за ними – минуту-другую спустя. Дропшипы не тормозят аэродинамически – они гасят скорость работой маршевых двигателей и проходят атмосферу не то чтобы медленно, но десантные коконы их, всяко, опережают.

Толчок. Несколько секунд свободного падения, и мир переворачивается – это включился направляющий двигатель в верхней части десантного снаряда. Вектор ускорения направлен от ног к голове, но само ускорение слабое и длится недолго. В эти минуты бэттлмехи слепы и глухи: устройств для наблюдения и связи коконы не предусматривают, а их толстая оболочка гасит любой сигнал.

В сибко они отрабатывали боевой сброс вживую всего однажды, хотя на тренажёрах гоняли всех. Но, как и в тот, первый раз, Джейсона била дрожь. Он идёт в бой с врагами своего клана! Пусть даже бывшего клана... он так и не понял ещё, считает ли себя по-прежнему нефритовым соколом или уже только наёмником, на всю оставшуюся жизнь. Как, интересно, другие решают этот вопрос? Тот же Кирсанов или лейтенант Уборевич – оба ведь были воинами дома Дэвионов. В кланах всё было бы просто, но... он больше не в кланах.

Кокон дёрнулся, заскрежетал; перегрузка вмяла Джейсона в кресло. Вход в атмосферу был почти отвесный, и скорость гасилась быстро. Первыми шли знамённый и боевой лэнсы, следом за ними – ударный. На вспомогательный монитор по центру Джейсон вывел схему траектории сброса. До приземления ещё несколько минут. Теплозащитная оболочка, должно быть, раскалена докрасна; встречный поток сдувает верхние её слои, по горячему металлу струится пламя... плазма? Лёгкий после только что испытанных перегрузок рывок: над коконом раскрывается тормозный парашют. Ещё несколько километров замедлившегося, но всё равно – падения; когда до поверхности их остаётся четыре или пять, пиропатроны раскалывают кокон. Остатки его разлетаются в стороны, а мех продолжает падать уже сам.

Теперь Джейсон может видеть машины товарищей на панорамном экране. А товарищи могут видеть его. Находит среди других угловатый силуэт «ханчбэка» Ульяны и представляет сидящую в кабине девушку. Каково было ей под перегрузкой, когда её грудь – не пушинка отнюдь... странная мысль; раньше она бы не пришла ему в голову.

-- Все в порядке? – звучит голос командира в наушниках шлема.

Нестройный хор утвердительных ответов, от уставного «так точно» Уборевича до ульяниного «всё о'кей», своё «афф» добавляет и Джейсон. На спинах мехов закреплены ракетные ранцы, и когда до земли остаётся уже менее километра, автоматика включает их на торможение. Это быстрее, чем применявшиеся когда-то многокупольные парашюты: последние сотни метров бэттлмехи преодолевают всего за полминуты, почти одновременно приземляясь на поросшем чахлой растительностью пустыре, который отделяет лётное поле дроп-порта от городской застройки. Лесопосадки давно распались на жиденькие рощицы в полсотни-сотню метров шириной, эрозия проела многометровые овраги.

А со стороны порта – с юго-запада – уже бегут со всех ног волчьи мехи, окрашенные в стандартный хаки с чёрной окантовкой соламы.

* * *

В виду противника волки развернулись неровной цепью. По центру шёл командир – Золл Карнз на своём «райфлмэне», по левую руку – ракетчики, Линэ на «крусейдере» и Орелл на «бомбардире», по правую – Мерц на тяжёлом «блэк питоне» и Амадео на «сентинеле». Мысль о том, что его нынешний мех собран руками грязных сфероидов в какой-то дерьмовой их сфероидной дыре бесила звёздного капитана. Но старый добрый его «айс феррет», на котором прошла бóльшая часть воинской карьеры Золла, перешёл теперь к какому-то другому воину, занявшему его место в рядах 11-го боевого кластера. А командиру соламы за глаза и уши хватит сфероидного трофея. Добро хоть, оружие заменили нормальным, клановским – четырьмя дальнобойными ПМЧ «марк XVII». Тоже, если подумать, старьё – одна из первых моделей, ещё в Золотой век снятая с производства. Но наклепали их тогда преизрядно, что до сих пор склады полны. Даже с двумя дополнительными теплоотводами, подведёнными к рукам, залп хотя бы трёх этих пушек перегревал мех до ухудшения сократительной способности миомеров, пусть и незначительного. При залпе всех четырёх эта самая сократительная способность падала до нуля, сбоили системы прицеливания, и защитная автоматика угрожала отключить машину. Впрочем, на это Золлу было плевать. Никто, в конце концов, не заставлял его бить полными залпами. Да и, если на то пошло, не собирался он долго на этой машине воевать.

В соламу приходят для того, чтобы умереть.

Трофейный «райфлмэн» Золла сохранил родную систему «гаррет D2j», приспособленную отслеживать воздушные цели, и поэтому звёздный капитан хорошо видел, как снижаются мехи вражеского десанта. Стрелять, однако, не стал: далековато, даже с его не угасшими ещё навыками. Промахиваться не хотелось. И попадать раньше срока – тоже.

Восемь мехов в первом броске, четыре во втором. Идут с двухминутным интервалом: похоже, их палубная команда не очень-то расторопна, замешкалась с перезарядкой десантных катапульт. Сфероиды, что с них взять. Нет, всё же, стрелять по ним он не станет. Пусть приземлятся, построятся в боевой порядок, как подобает. Он даже согласен притормозить, чтоб успел приземлиться второй бросок.

Двенадцать против пяти. Отличный расклад для соламы. Для воинов, ищущих смерти в бою.

* * *

Волки сбавили шаг, «райфлмэн» – мех командира – вырвался на полсотни метров вперёд. Вытянул руки-стволы, переводя прицел с одного меха командирского лэнса на другой. Сигнал вызова на открытом-1, одном из нешифрующихся каналов, используемых для связи с гражданскими абонентами и передачи сообщений противнику. Ультиматумов, например, или же заявления о капитуляции.

-- Я, звёздный капитан Золл Карнз, пилотирую «райфлмэн» и вызываю на поединок любого, кто не боится сразиться со мной!

-- Капитан Павел Кирсанов, «цербер», принимает твой вызов.

На случай, если этого нового меха нет в базе данных клановца, капитан поднял правую руку «цербера», выступая вперёд. Почему бы и не уважить противника? Через полминуты лэнс Уборевича коснётся земли и встанет на левом фланге волков. Сейчас же два строя разделяет чуть менее километра; Карнз движется вперёд, его подчинённые – встали. Что это, бой чемпионов? Похоже на то. По одному поединщику с каждой стороны, их дуэль предваряет общую схватку. Уже во времена молодости Павла это считалось замшелым обычаем прошлого, и мало, кто следовал ему. Разве что самые упоротые самураи дома Курита. На мониторах справа и слева от кресла пилота «тактикон Б-2000» развернул карты с отметками своих и чужих боевых машин.

Так-так. А мехи-то не одни пожаловали: дальше в зелёнке прячутся две пары танков. Тяжёлые «роммели» на ядерном ходу, не иначе – трофеи 33-й авалонской гусарской бронебригады, и что-то незнакомое, тонн на 40-50, тоже с термоядрёным движком, по предварительной оценке мощности – в районе двухсотки. В базе данных нет сведений – что это, собственная клановская разработка? Возможно: от Дугласа Кирсанов знал, что кланы, вопреки расхожему мнению, тоже используют танки. Развёртывая их парами, на манер таурианцев, только называются эти пары не манипулами, а пойнтами. Которых в звезде по штату должно быть пять. Значит ли это, что ещё три танковых пойнта сидят где-то в засаде? Или оставлены прикрывать тылы? А может быть, их просто нет в Махбе: к примеру, отправлены прочёсывать территорию в поисках Джона Зиблера с его партизанами или приданы в усиление каким-нибудь отдалённым заставам. Надо было уточнить этот вопрос у того же Зиблера... ладно.

С девятисот метров Кирсанов выстрелил обеими гаусс-винтовками, обеими и попал – редкая удача! «Райфлмэн» пошатнулся от двух попаданий, но устоял на ногах, и, к удивлению капитана, дал залп в ответ. Два сгустка заряженных частиц прошли мимо, но третий ударил «цербера» в грудь. На такой дистанции он успел уже рассеяться, потеряв добрую четверть мощности, и самый факт попадания говорил о многом. Клановец владел своими ДБ ПМЧ не хуже, чем Кирсанов – гаусс-винтовками; непросто будет с ним совладать. Даже если продолжать держать дистанцию в 850-900 метров, где прицел ДБ ПМЧ уже не даёт никаких гарантий попадания, а прицел Гаусса – ещё даёт. Отображая рассчитанные повреждения вражеского меха, «тактикон» высветил ещё одну метку: аномальный тепловой выброс, признак повреждения внешнего слоя защиты реактора.

Обдумывание всего этого заняло у капитана считанные секунды; за эти секунды его мех вломился в ближайшую рощицу, тогда как Золл Карнз оставался пока вне укрытия, и скорость шагов его меха упала до тридцати трёх километров в час. Ещё через десяток секунд он сократит дистанцию до менее, чем восьмисот сорока метров, но и пока этого не произошло – выпалил пушками левой руки. Безрезультатно, как впрочем, и Кирсанов со своей стороны. Ни прочие клановцы, ни кирасиры пока в бой не вступали. Пока внимание отца было сосредоточено на поединке, Фёдор перехватил управление отрядом и быстро перестраивал мехи по третьей из набросанных перед боем схем, сосредотачивая боевой лэнс против левого фланга волков – «бомбардира» и «крусейдера». Приземляющиеся уланы Уборевича наступают, «орион» и «крусейдер» с «бушвокером» на подхвате поддерживают огнём, Ульяна входит в прорыв... буде план сработает.

Сто метров вперёд по зелёнке. Несколько раз налетая и ломая кривые стволы деревьев весом своей 95-тонной туши; целиться стало сложнее, и выстрелы гаусс-винтовок опять уходят в молоко. Но и клановец снова промахивается, хотя от одной из рукотворных молний его ПМЧ загораются кроны деревьев в нескольких метрах позади «цербера». Золл Карнз переходит на бег, по-прежнему не ища укрытий; Кирсанов пятится, метров на тридцать отступая в зелёнку. Лэнс Уборевича на земле, а правый фланг клановцев...

-- Фёдор! Пятая схема!

«Вайпер» и «сентинел» пытаются зайти наёмникам в левый фланг. Или достать его «цербер», если Золл Карнз посчитает, что поединок себя исчерпал, и пришло время сражаться всерьёз.

-- Пятая-бис! – уточняет Кирсанов, опять стреляя по «райфлмэну» сквозь пламя и дым разгорающегося пожара.

Один из снарядов – мимо, но второй бьёт «райфлмэн» по ноге, почти разрушая её бронезащиту. Однако, и с левой руки попадание вражеской ПМЧ сносит добрых три четверти брони. Три меха боевого лэнса – без «ханчбэка» Ульяны – смещаются, восстанавливая левый фланг кирасиров. «Остсол» Джейсона прёт наперерез продолжающим неторопливо сближаться «крусейдеру» и «бомбардиру». Этого не было в схемах, но хрен с ним: они лишь руководство к действию, оставляющее бойцам известную свободу вносить свои коррективы.

-- Пилот «крусейдера»! Я, мехвоин Джейсон из «Кирасиров Кирсанова», вызываю тебя!

И даже выстрелил, стервец, обоими большими лазерами, с дистанции, далеко превосходящей экстремальные для этого оружия шестьсот метров. И ведь что характерно – попал! Одним выстрелом из двух. Прочертивший воздух яркий бело-жёлтый луч лизнул правый борт «крусейдера». Царапина, конечно, пока – только царапина, но ведь лиха беда – начало. Волк тоже не остался в долгу: вскинул руки с толстыми от пусковых труб РБД-15 предплечьями и жахнул залпом с обеих. С десяток боеголовок достигло цели; согнутые в локтях и поднятые к верхней части корпуса руки «Старого Иа» приняли этот удар на себя.

Пожар расползался по рощице, но для «цербера» с его двойным охлаждающим контуром никакой опасности не представлял. Охлаждение у меха Кирсанова было избыточное, даже полный залп всем оружием его бы не перегрел. Поэтому капитан даже не пользовался хладожилетом, сидел в кабине меха в обычной своей полевой форме. Он двинул «цербер» вперёд к краю рощи, выстрелил по «райфлмэну» и опять промахнулся; Золл, правда, тоже. Перекинув основную ручку управления вперёд, капитан вновь попятился в гущу ветвей и дыма. Карнз всё ещё пёр напролом, стреляя то с правой, то с левой руки. Пятясь, Кирсанов достал его одним попаданием в левый борт, остановился и плавно, на вдохе двинул круги-перекрестья прицелов по экрану, опять ловя ими силуэт бегущего «райфлмэна». Выдох – двойное нажатие гашетки. И два разогнанных магнитным полем стальных ядра на гиперзвуковой скорости влетают в правую часть этого силуэта. Одно сносит к чертям руку, дробя пушечные стволы и несущие их конструкции, второе отрывает уже повреждённую в начале дуэли ногу; крутнувшись волчком на той ноге, что уцелела, мех падает на левый бок, сминая остатки брони. Несколько искривлённых опорных балок торчат наружу, как прорвавшие кожу рёбра. Уцелевшая рука с установленными в ней стволами придавлена весом искалеченной туши меха; машина ещё работает, но уже не в состоянии ни двигаться, ни стрелять.

Золл Карнз проиграл этот бой, но у Кирсанова нет времени предлагать ему сдаться. Он снова выводит «цербер» на край полыхающей рощицы, разворачивается, встречая новых врагов. Как раз вовремя: «вайпер» и «сентинел», разошедшиеся далеко в стороны, завязали бой с мехами боевого и знамённого лэнсов. Уланы Уборевича треплют «бомбардир», к которому несётся во весь опор Ульяна на своём «ханчбэке». «Сентинел» вооружён гаусс-винтовкой – интересно, Кирсанов не помнил такой модели. Клановский рефит? Но его огонь пока не очень результативен, зато птиценогий «вайпер», переходя с прыжка на бег и обратно, сближается с мехами кирасиров. Безжалостно полосует броню «бэттлмастера» огнём своих импульсных лазеров. Мейерс на грани паники, зато де Соуза панике не поддаётся: ветеран-наёмник хладнокровно всаживает выстрел за выстрелом в броню сосредоточившегося на 85-тонном штурмовике клановца. Борта меха Лизель вздуваются пламенем одновременной детонации обеих боеукладок – ракеты большой дальности в правой и малой дальности в левой секции торса. А несколькими мгновениями спустя в небо устремляется огненный столб.

-- Ёбаный стакпол!!

Вопреки ещё одному расхожему заблуждению, термоядерный реактор бэттлмеха – это отнюдь не «медленно врывающаяся водородная бомба». Хотя термоядерная реакция в нём, конечно, идёт – без дураков. Но топливо в реакционную камеру подаётся совсем мизерными, миллиграммовыми порциями; вовлечь в реакцию сколько-нибудь значительную его массу невозможно техническими. Так что разрушение реактора означает и прекращение реакции... но не только. Температура даже холодной термоядерной реакции переваливает за миллион, и когда отличающийся всего лишь тремя сотнями – плюс-минус лапоть – градусов от абсолютного нуля воздух врывается в перегретое чрево реактора, не защищённое более коконами магнитных полей, происходит тот самый взрыв. Не ядерной, конечно, природы, но тем, кто имеет несчастье увидеть его вблизи – мало не кажется.

Этот взрыв с некоторых пор и зовётся на слэнге наёмников «стакполом» – в честь популярного романиста тридцатых годов, не отложившего, впрочем, перо и сейчас, живописуя геройства юного Виктора Штайнер-Дэвиона на клановском фронте. Не иначе как в надежде стать придворным романистом недавно взошедшего на престол архонта-князя Федеративного Содружества. Пресловутые взрывы реакторов были одной из визитных карточек его творчества, хотя в действительности случались не так уж часто. Потому как нужно очень несчастливое стечение обстоятельств, чтобы не успевшая остыть зона высоких температур реактора соприкоснулась со внешней средой.

Лизель Мейерс не повезло. Последний и самый ужасный раз в её не очень-то, в принципе, и везучей жизни. Прежде чем на периферии сознания Павла Кирсанова успела сформироваться эта мысль, рука уже качнула ручку управления огнём, накидывая круги-перекрестья прицела обеих гаусс-винтовок на птичий силуэт «вайпера». Клановец взлетел над землёй в пламени прыжковых двигателей, но Кирсанову это не помешало: оба снаряда поразили цель, один в левую руку, второй в правый борт. Пилот не совладал с управлением, и мех, кувыркнувшись в воздухе, шлёпнулся на спину. Несколько мехов ударного лэнса обстреляло его, Рамон де Соуза на бегу всадил залп обоих больших лазеров своего «остсола» и, сблизившись вплотную, добил лежащий на земле мех ударом ноги по кабине.

Повалился наземь «бомбардир» с развороченным прямым попаданием восьмидюймового снаряда гироскопом; Джейсон, на сильно побитом, но ещё боеспособном «остсоле» добил «крусейдера», подорвав боеукладку его ракет в центральной секции торса. Судьбу даже не пытающегося уйти – маневрирующего и отбивающегося – «сентинела» решил Дэйв Перкинс, ловким ударом топора подрубивший тому уже повреждённую ногу, а затем вскрывший кабину ещё двумя ударами.

А с неба уже доносился рёв заходящих на посадку «Арминия» и «Лифлянда».

--------------------

От автора: Основные моменты боя, включая поединок Кирсанова с Карнзом и взрыв «бэттлмастера» Лизель Мейерс, честно прокинуты на дайсах. Правила ведения огня на внетабличные дистанции (Extremal and LoS Range) читатель может найти на странице 85 «Tactical Operations» (CAT35003), третьей книги правил Classic BattleTech

= X =

Махбе, Альшая, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

12 ноября 3056 года

-- Валим отсюда! – рявкнул звёздный коммандер Уильям, ныряя в башенный люк своего «ареса».

Экипаж машины боевой состоял из трёх человек: двух воинов – командира, заодно управляющего башенным лазером, и стрелка-ракетчика – и одного техника, он же водитель. Защищённый всего четырьмя с половиною тоннами ферроволоконной брони клановский средний танк имел мало шансов выжить в прямом столкновении с ротой мехов, даже если это мехи сфероидов. По-хорошему, ему полагалось держаться на краю поля боя, поддерживать основные силы огнём дальнобойного лазера и РБД. Но звёздный капитан Золл Карнз давно уже объяснил Уильяму, где он видал такую поддержку. Уильям не возражал, и даже не обижался: в конце концов, он всего лишь вольнорождённый танкист. А звёздный капитан, пусть старый, увечный и докатившийся до соламы, всё равно оставался бессмертным обладателем родового имени в одном из пятнадцати эксклюзивно-волчьих кровных домов. То бишь, одном из тех, кто имел реальный вес в Клане Волка.

Высунувшись по пояс из люка с биноклем в руках – это ему нравилось больше, чем пялиться в панорамный экран, где ужатая до 120-градусной дуги картина полного кругового обзора становилась уродливо деформированной, вытянутой по вертикали, утрачивая от этого всю красоту, всю зрелищность, которыми хотел насладиться Уильям – он видел как «райфлмэн» Карнза загнал явно, превосходящий его весом незнакомый мех сфероидов в загоревшийся лес, но вскоре пал под ударами вылетающих из дыма снарядов. Остался ли капитан жив? Может, и да: бэттлмех – штука крепкая. Это в танках экипажи горят за милую душу, случись им оказаться в бою.

Уильяму, впрочем, до сих пор не случалось. Лишь немногие кланы ставили танки в ряды своего тумена, и волки к их числу не относились. Своим танкистам они отводили жалкую роль вспомогательных сил, охраняющих владения и имущество клана от бандитов, бунтовщиков и прочего отребья, о которое настоящим воинам западло марать руки. И даже перевод во Внутреннюю Сферу это не изменил.

У танкистов нет чести, и ратная слава им тоже не светит. Хотя, если подумать, не очень-то и хотелось Уильяму этой вот ратной славы. Воинский доппаёк и соответствующей величины трудовой кредит нравились ему больше. Коль хочет Золл Карнз сразиться с напавшими сфероидами сам, без помощи всяких вольняг на танках, то пусть и сражается. Победит – хорошо, смерть в битве найдёт – ну, тоже неплохо. Для самого него, так может, и хорошо. Он ведь солама, доброволец-смертник. Как и все четверо его мехвоинов. За смертью они и пошли в сегодняшний бой. За славной и милой их сердцу смертью на поле боя. Надеясь выйти на бой с заведомо превосходящими силами врага и прихватить с собою, хотя бы, по одному неприятельскому воину.

Но хренушки: лишь Мерц, ветеран операции «Возрождения» и Тукейидской битвы, сумел подорвать одного сфероида. Да круто как подорвать! После чего «блэк питон» Мерца закидали залпами сразу несколько мехов, и добили ещё пинком. Остальные же сами пали под огнём неприятеля, один за другим. Но дожидаться финала этого захватывающего зрелища Уильям не стал. Тут и отдал приказ: «Валим!»

Сорокатонный «арес» дал задний ход, проехал им метров триста и лишь потом развернулся кругом. Танк Роберта – второй в пойнте – повторил его манёвр.

-- Соламу перебили! – крикнул Уильям, едва звёздный коммандер Дорис, командир пехотной звезды «дельта», подтвердила приём.

-- Поняла! – откликнулась она. – Кто б сомневался, квиафф?

-- Афф, – хмыкнул Уильям.

Башню свою он на всякий случай повернул назад, в сторону мехов сфероидов. Вдруг да придётся отстреливаться?

-- Что делать будем? – спросила Дорис.

-- Валить и с базы.

-- Ты серьёзно?!

-- А ты надеешься её удержать? – спросил Уильям. – Будь даже все мои ребята на месте, нам против них не вытянуть. Вверх посмотри!

-- Блядский Амарис...

-- Два сука дропшипа, их два! Ща они высадят ещё мехов, и нам крышка!

-- Это мы ещё посмотрим! – решительно сказала Дорис.

-- Посмотрим, – не стал спорить он.

Две круглые тёмные туши ползли по небу, едва не цепляя землю бьющими вниз струями огня из своих двигателей.

-- Понял, куда они садятся? – спросила Дорис.

-- Афф.

-- Ща я им дам прикурить!

* * *

«Арминий» и «Лифлянд» сели на двух бетонных площадках у края лётного поля, нечасто используемых, судя о окружавшей их высокой, хотя и редко растущей, сорной траве. Хлестнувшие во все стороны потоки перегретого воздуха при посадке смели бóльшую её часть.

Быстро оценив степень повреждения своих мехов, Кирсанов отправил Джейсона, Инапо и Фёдора на борт «Лифлянда». Мехи всех троих нуждались в замене больших кусков брони; его собственный «цербер», конечно, тоже, но это пока подождёт. По откинувшимся аппарелям «Фортресс» быстро сползли на землю «мантикора» и три «гоблина», набитые пехотой, с другой стороны спускались «зевс», «хайлендер», «саламандра» и «мальстрём».

По уму, Дугласу следовало бы отправить вниз первыми разведвзвод – ховертанки «пегас» – и свой ударный лэнс мехов, по-быстрому прошвырнуться по космодрому, но он торопился ступить на землю сам. Храбрость хотел показать или же был настолько уверен в своей безопасности? В другое время Кирсанов бы, может, и не преминул задать этот вопрос, но сейчас на душе было тошно. Не так уж долго он знал Лизель Мейерс, и смерти пострашнее тоже не раз видывал, но что бы это меняло? И был ещё малыш Даниэль нескольких месяцев от роду, оставшийся сейчас на Боргезе и не знающий, что никогда больше не увидит маму.

-- Периметр чист, – доложил Яньчжэнь Уборевич.

-- У меня тоже пусто, – вторил ему Рамон де Соуза, дошедший до скопища полуразрушенных строений на северо-западе.

Резонно, подумал капитан: танкисты решили не искушать судьбу и свалили. Но...

«Тактикон Б-2000» поддерживал связь с бортовыми системами других мехов роты и кораблей, пусть не настолько плотно, как это делали современные с3-сети, а просто докидывал собранные ими кусочки информации в мозаику выстроенной оперативно-тактической панорамы. Которую видел на мониторах Кирсанов. Увидел и вспыхнувшие внезапно красные маркеры.

-- Артобстрел! – рявкнул он. – Огонь с двух, отставить – трёх позиций, направления...

Стоящие на земле дропшипы – отличная жирная мишень для артиллерии. Первый же снаряд падает на самую маковку «Арминия», остальные ложатся с недолётами-перелётами, и Дуглас приказывает кораблям взлетать. Успевшие высадиться мехи и танки кидаются врассыпную, чтоб не попасть под реактивный выхлоп их маршевых двигателей. «Тактикон» достраивает картинку новыми деталями: теперь видно, что установок три, два «снайпера» и «лонг том»; видно по траекториям и их примерное местонахождение. Пока ещё очень неточно, просто очерчены круги поисков. Артиллеристы у волков неумелые, траектории полёта снарядов гуляют и это, парадоксальным образом, играет им сейчас на руку, пряча от глаз неприятеля. Дропшипы отрываются от земли. Первое попадание по «Фортресс» осталось пока и единственным, зато результативным: повреждён пост управления огнём. Не уничтожен, но меткость стрельбы её пушек сильно упала.

Снаряд «лонг тома» накрыл одного из «гоблинов» со стороны кормы, рванул в нескольких метрах. Этого, впрочем, было ещё недостаточно, чтобы уничтожить неплохо бронированную машину. С «Лифлянда» передали: видят позицию одной установки – несамоходного «снайпера». И тут же накрыли её огнём хвостовых лазерных батарей, подожгли буксирующий трактор; клановские пушкари драпанули. Вторая такая же самоходка начала отползать за холмы. Вскоре прекратил обстрел и «лонг том». Дуглас приказал не увлекаться преследованием: кто знает, какими ловушками клановцы могли прикрыть свой отход. Отступают – и ладно. В конце концов, о полудюжине из десяти их танков пока ни слуху, ни духу.

Один из «гоблинов» с пехотой, под прикрытием «хайлендера», «мальстрёма» и «мантикоры», генерал отправил на зачистку призов. Гибель двоих волчьих мехвоинов – пилотов «вайпера» и «сентинела» – в разрушенных кабинах они подтвердили; пилот «крусейдера» тоже погиб, не успев катапультироваться. Но оставались ещё Золл Карнз, пилотировавший «райфлмэн», и пилот «бомбардира», которые могли успеть выбраться из своих разрушенных мехов и скрыться.

Могли, но не стали. Пилот «бомбардира» затаился в кабине с явным намерением продать свою жизнь подороже; выстрелом лазерника в упор тяжело ранил – убить не повезло – первого сунувшегося в его кабину солдата. Люк он специально оставил открытым, чтоб наверняка усыпить бдительность келенфолдцев. Но дальше с ним не церемонились: кинули в люк две светошумовые гранаты (от газа мог защитить нейрошлем: его конструкция включала дыхательную маску и кислородный патрон, которого хватало на час) и отходили, как следует, прикладами да сапогами.

Карнз оказался хитрее. Тут, правда, и келенфолдцы подставились: вместо того, чтобы карабкаться к кабине его опрокинутого набок меха с помощью крюков и верёвок, попросили пилота «хайлендера» подсобить. И тот, дурень этакий, поставил свой мех на колено у корпуса «райфлмэна» и на ладони левой руки поднял двоих бойцов с плазменным резаком к самой его кабине. Тогда-то Золл Карнз и подорвал свой реактор.

Взрыв не оставил и мокрого места от обоих солдат, но построенный ещё во времена Звёздной Лиги мех оказался весьма крепок. Он потерял бóльшую часть брони, конденсаторы гаусс-винтовки в правой руке детонировали, но боеукладки ракет уцелели; огромная туша всего лишь опрокинулась набок. Повезло и мехвоину: бронированный козырёк кабины защитил его от прямого действия взрывной волны, контузия и подрыв конденсаторов тяжело ранили, но не убили. Впрочем, боевая ценность и меха, и воина на ближайшие дни упали до нуля.

Дропшипы вернулись на землю. Навёрстывая упущенное, Дуглас вывел разведмашины и ударный лэнс, отправил их парами на патрулирование. Развернулась и артиллерия. «Вольпертингер» на орбите принял на борт «стингреи» гауптмана Хойт и её ведомого, а затем догнал и подхватил «тандербирды» наёмниц. После чего вывел их на курс посадки в дроп-порту Махбе. Тем временем, волчьи истребители произвели коррекцию собственной орбиты. Новая её версия пересекалась с орбитой донегольских «чиппев» через несколько десятков минут, так, что цель становилась очевидной: волки шли на перехват.

-- У «Чёрных птиц» хватит топлива ещё и на бой, – заметил Кирсанов, прикинув их курс и состояние на «тактиконе».

-- Предлагаете штурм, капитан? – спросил Дуглас.

-- Афф, как сказали бы наши визави, – усмехнулся Кирсанов.

Оба сидели в кабинах мехов, и разговор шёл по защищённому приватному каналу связи.

-- Зиблер со своими людьми не успеет: ему нужно ещё не меньше часа. Может быть, полтора. И второй взвод потерял семерых, когда этот ублюдок себя подорвал: пять двухсотых, два тяжёлых трёхсотых. Плюс ещё трое-пятеро лёгких, но в бой я бы тоже их не послал. А в третьем взводе с полдюжины человек контузило попаданием снаряда по транспортёру.

-- Доукомплектуем людьми из второго. Мы уже потеряли темп из-за этого грёбаного обстрела, но ещё можем наверстать.

-- И попасть в ловушку?

-- Что говорит ваш Зиблер по поводу тех шести танков? – спросил Кирсанов.

-- Достоверно подтверждено лишь прибытие одного пойнта «гоблинов» вместе с пехотным пойнтом в Рюстенбург. – Это название носил один из трёх районов добычи платиноидов на самом юге Альшаи. – С неделю назад там начались волнения среди рабочих, и волки принимают участие в их подавлении. Ещё по пойнту, вроде бы, собирались перебросить в другие районы, для острастки, но это может оказаться и блефом, например – чтобы спровоцировать партизан на необдуманные действия. Тогда две пары этих машин сидят в какой-нибудь засаде и...

-- И что? – резко спросил Кирсанов.

-- В каком смысле – что?

-- В прямом. Эти четыре танка могут быть опасны для Зиблера с его партизанского отряда, но представляют ли они опасность для нас?

-- Мы уже потеряли два штурмовых меха, капитан.

-- А волки потеряли пять. Пусть не штурмовых, но потеряли. У нас есть сведения о переброске других бэттлмехов Пятнадцатого в Махбе?

-- Настаиваете на штурме, капитан?

-- А вы таки пишете наш разговор?

-- Капитан, вам надо было родиться в Драконьей марке вместо Капелланской.

Потому что Драконья марка была оплотом иудаизма и главным регионом сосредоточения еврейской диаспоры Федеративных Солнц. Иудеями был даже правящий там дом Сандовалей.

-- Мои люди только что вышли из боя, некоторым мехам нужен ремонт. И своей пехоты у меня нет. Поэтому штурм волчьего бастиона своими силами я не потяну. Дай мне два взвода пехоты с «гоблинами», артиллерию и «мальстрём».

-- Вы уверены в том, что говорите, капитан?

-- Не будь уверен – так и не говорил бы, – ответил Кирсанов. – Надо дожать противника прямо сейчас: чем больше мы медлим, тем сложнее это будет сделать.

= XI =

Махбе, Альшая, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

12 ноября 3056 года

Свой новый военный завод волки построили на плоско срезанной вершине холма, или небольшом плато в несколько сотен метров шириной. Местность вокруг была гористая: с юга и запада поросшие здешней, похожей на терранскую лишь издали, растительностью отроги горного хребта, служащего природной границей всей городской агломерации. С севера – ущелье, через которое перекинут широкий полукилометровый мост на ту сторону – к жилым кварталам и промзонам юго-восточного Махбе. С востока – дроп-порт. К восточному же склону лепилось полукольцо земляного вала, снаружи усиленного бетонными плитами; его-то Кирсанов и называл бастионом. Сами волки называли его базой «Лобо».

Внутри огороженного валом пространства размещалось несколько ангаров, казармы воинов, техников и обслуживающего персонала прочих каст. Вал – около двух десятков метров высотой, достаточно крутой, чтобы никакой бэттлмех не мог по нему вскарабкаться, но тридцатиметровой ширины проём в нём оставался открытым. Через него проходило и тремя сотнями метров дальше упиралось в ворота подземной части заводского комплекса шоссе, соединявшее завод и город. Теоретически, и этот проём полагалось закрыть воротами, но, похоже, до этого у клановцев пока не дошли руки. Комплекс активной защиты, по сведениям Джона Зиблера, состоял из трёх – пяти пушечных башен с универсальными спарками среднего калибра: можно вести зенитный огонь, можно и взять под прицел тот пресловутый проём. Проходить который мехи могут по одному – подвое; а если за валом расположить ещё и «роммели» с их восьмидюймовками, то проход и вовсе превратится в смертельную ловушку. И он наверняка пристрелян артиллерией: только последний дурак не догадается этого сделать. А клановцы, при всех своих странных вывертах тактической мысли, дураками не были. Хотя впечатление порой создавалось именно такое.

Артиллерию я бы расположил на плато, размышлял Кирсанов. Там есть несколько недостроенных корпусов, способных укрыть и самоходку, и буксируемую пушку с расчётом. А вот зениток, похоже, нет: опять не успели построить. По самым свежим данным, которые сообщил Джон Зиблер, часть заводских цехов уже начала работу; значит, там будут и люди. Как клановцы, так и местные рабочие; это, впрочем, они с Дугласом за помеху не посчитали. Скорее даже, наоборот: Зиблер утверждал, что двое его людей внедрены в ряды этих рабочих. Какая ни есть, а пятая колонна, способная помочь при штурме. Когда мехи разберутся с танками, башнями и прочими укреплениями, расчистив дорогу келенфолдской пехоте.

В боеукладки «чапаралей» было уложено по тонне управляемых и по две – неуправляемых фугасных снарядов. В принципе, этим выбор и ограничивался: тратить более чем ограниченный объём доступного груза на дымовухи было сомнительной идеей, а новомодных снарядов дистанционного минирования на склады Келенфолдской милиции покамест не завозили. Дуглас и управляемые-то снаряды достал по большому блату: кто-то из ближней его родни имел госзаказ на их производство.

Приблизившись к бастиону на три с половиною километра, самоходки открыли огонь. Траектории просчитал кирсановский «тактикон»; первый же залп накрыл башни. После минутного обстрела, Кирсанов приказал атаковать. Первоначальный, составленный четыре недели тому назад на Боргезе, план предусматривал артподготовку более длительной – до двух с половиной минут, полный боекомплект «чапаралей». Плюс бомбардировка зажигательными в один-два захода. Последовавший затем разговор с Джейсоном, однако, заставил внести в этот план коррективы. Кирсанов тогда, среди прочего, выспросил, как организована служба на клановских военных базах – и вскрывшееся при этом обстоятельство заставило его призадуматься.

«Так это что ж получается – у вас нет разделения на жилую и служебную зоны? И семьи вашего гражданского персонала...»

Нет, если подумать, то всё резонно: когда все бои ведутся на специально для этого отведённых площадках, диверсии и удары по тылам не проводятся – зачем усложнять? Выделять отдельный участок территории под жилые блоки, дополнительно его огораживать, укреплять, строить убежища? При клановских-то правилах ведения войны, во всём этом нет особой необходимости. Зато необходимость пересмотреть план штурма волчьего бастиона теперь появилась. В свете новых данных о нём.

Кирсанов никогда не считал себя чистоплюем – за этим вон, к эриданским кавалеристам, известным любителям погундеть за высокие идеалы Звёздной Лиги – но когда и если перед ним вставала перспектива устроить бойню вражескому мирняку, сначала всегда просчитывал: можно ли этого избежать. Чтобы не брать лишний грех на душу. В итоге, артподготовку он сократил до минуты и сосредоточил на подавлении огневых точек, от бомбового удара вообще отказался. Оно, впрочем, и к лучшему: истребители пойдут в атаку с хода, сразу по спуску с орбиты; не надо тратить время на посадку, подвешивание бомб и взлёт. Один-два захода на бреющем, отстреляться по танкам – и хватит.

После того как со снизившимися до тропосферы и перешедшими в атмосферный полёт «тандербирдами» установилась связь, он и скомандовал начать обстрел. Получивший информацию с их камер и прочих сенсоров «тактикон» быстро дорисовывал картинку, по отдельному каналу связи капитан скидывал её Уборевичу, ведущему сейчас в атаку своих улан. Место «гриффина» Инапо в их строю временно занял келенфолдский «мальстрём»; боевой лэнс, за временным же отсутствием Фёдора, возглавил на «цербере» сам капитан.

«Роммели» ожидаемо устроили засаду на входе, но маскировка их оказалась скверной – с полукилометровой высоты захода на штурмовку как на ладони. За десять секунд до того как Яньчжэнь и его мехи ворвались в бастион, Аннабель и Эрминия отработали по тому, который посчитали ведущим, и этих десяти секунд хватило, чтоб превратить машину в горящий костёр. Экипаж второго, похоже, запаниковал – дал задний ход, но тут Перкинс и келенфолдец на «мальстрёме» подсветили его ПЦУ. Три управляемых «эрроу» рухнули на него с неба, разнесли лобовую броню, смяли левый борт.

Два средних танка, не иначе, тех самых – «незнакомой конструкции», открыли огонь, прячась в проходах между домами. Уборевич и Махмуд немедля вспороли борта одному; со вторым разобрался приблизившийся к проходу боевой лэнс. Кирсанов, Сильвия и Баррингтон отстрелялись по нему всем дальнобойным, что у них было, в считанные секунды разнеся машину на куски. Единственный уцелевший «роммель» разворачивался, подставляя под выстрелы неповреждённые правый борт и корму, и отползал за дома. Несколько тонких лазерных лучиков чиркнули по спине «цербера» – пехота в кустах! Кирсанов врезал по ним пулемётами, мимоходом подумав: вот, и пригодились дурацкие стволы на жопе.

-- Бросай оружие, суки!! – рявкнул Уборевич по громкой связи. – Всех, кто сдастся, мы пощадим!

У клановцев оставались единственный танк, несколько мелких и один крупный – только что прореженный пулемётами «цербера» – отряд пехоты; местонахождения артустановок капитан не видел по-прежнему. На пульте замигал сигнал вызова: открытый канал номер три, редко по нынешним временам используемый, хотя частота и протокол кодирования не менялись со времён Звёздной Лиги.

-- Мы готовы принять ваше предложение, генерал Эндре Дуглас.

Времени удивляться не было.

-- Продолжайте, – сказал Кирсанов. – Это ведь не всё, что вы хотели сказать?

-- Да, – признал тот же голос. – Воинами командует Дорис, она вне вашей досягаемости – на артиллерийской позиции. Ваши истребители сейчас идут на второй заход. Дайте три ориентира вашей координатной сетки, и я укажу вам её местоположение.

-- Почему я должен вам верить?

-- Вы могли причинить больший урон базе «Лобо», но не сделали этого. Следовательно, вы хотите избежать лишних потерь. Мы тоже, – в наушниках прозвучал лёгкий смешок. – Мы ведь можем оказаться среди этих потерь.

-- Вы – это кто?

-- Мой ранг в иерархии касты учёных называется контрол-коммандер и примерно соответствует комманданту Федеративного Содружества или майору СОЗЛ. Когда звёздный коммандер Дорис погибнет, у меня появятся полномочия вести с вами переговоры.

-- Вы сдаётесь?

-- Возможности сопротивления уже исчерпаны, Дорис только затянет агонию. Приняв моё предложение, вы лишь ускорите неизбежное, заодно, сократив свои и наши потери.

«Гоблины» въехали в бастион и выгружали пехоту. «Роммель» стоял неподвижно, из люков высовывались с поднятыми руками танкисты. Эти явно не горели желанием найти славную смерть на поле боя. Ну, да, конечно: их набирают из вольнорождённых, родовое имя и генный пул клана не светят им ни при каком раскладе, как и воинские почести, вообще. Низшая подкаста воинов не горит желанием умирать за неблизкие ей идеалы высшей. Нет, есть среди них и идейные, наверняка – не могут не быть, вот, эта Дорис, которая, по словам назвавшегося клановским учёным, сдаваться не собирается. Это естественно; во всех армиях найдутся такие люди.

И когда они по другую сторону фронта, их остаётся только убивать.

-- Хорошо. – Кирсанов назвал своему безымянному пока визави три четырёхзначных числа – местоположение ориентиров в стандартной гексагональной координатной сетке. Первым ориентиром он сделал собственный мех. Что ж... если тут есть какая-то подлянка, вроде удара артиллерии, он первым и попадёт под раздачу. Но это вряд ли: будь у клановцев такие козыри, они бы уже выложили их на стол. И знание координатной сетки противника никаких особых преимуществ сейчас дать им не должно. Всё равно, эта сетка условна. В новом бою будет новая.

-- Птица-лидер – Бате, – вызвал он Аннабель Блэк.

-- На приёме, – тут же откликнулась девушка.

-- Удар по сорок два ноль восемь. Там недостроенное здание, в котором замаскированы две артустановки. В один заход вряд ли справитесь, потребуется, минимум, два.

-- Хоть три. Поняла!

-- Женя и Махмуд, прыгните наверх и зачистите позицию артиллерии на сорок два ноль восемь.

-- Есть, – отозвался Уборевич.

Разговора командира с клановцем он не слышал, но интересоваться происхождением информации не стал. Капитан приказал – лейтенант выполнит; что до Махмуда, то немолодой астроказиец исправно последует за лейтенантом.

Тёмные силуэты «тандербирдов» промчались над головой, несколькими секундами позднее на плоской вершине холма загрохотало.

-- Подтверждаю замаскированную артиллерийскую позицию! – весело доложила Аннабель Блэк. – Теперь уже демаскированную!

«Тактикон Б-2000» и без того откорректировал тактическую карту: ему было достаточно обмена информацией с собратьями-компьютерами истребителей. Значит, клановец не соврал. Учёный... в клановской иерархии их каста идёт сразу за воинами; они разрабатывают для воинов оружие и, что с клановской точки зрения важнее, делают новых воинов путём хитроумных генетических манипуляций. Чего он на самом деле добивается? Какой может быть ему резон в сдаче завода, да ещё официальной – раз уж упомянул о полномочиях вести переговоры.

-- Для протокола: я одобряю совершённые вами действия, капитан. – Это уже Дуглас. Соизволил-таки высказаться, когда раунд сыгран. – Признаюсь, я не просчитал такой возможности.

-- Если вы о сдаче завода, то я тоже. Поэтому не советую расслабляться, ни вам, ни вашим людям.

гора Аттих, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

Звёздный коммандер Дорис успела передать, что коммандер Уильям погиб, а её собственная замаскированная артиллерийская позиция подверглась удару с воздуха. После этого связь прервалась. Несколько минут Сельма Уорд сидела в своём кресле, закрыв руками лицо.

-- Звёздный полковник?

Пайпер вошла в кабинет без стука, или же Сельма его просто не услышала. Неважно.

-- Транспорты только что прибыли, – доложила она.

Невысокая темноволосая девушка всё ещё оставалась одета в шорты и хладожилет, грудная пластина которого подпирала вверх крупную для её хрупкой на вид фигурки грудь. На мгновение у Сельмы возникла странная мысль: расстегнуть эту пластину, ладонями поймать выскользнувшие полушария её грудей; и распустить эти длинные волосы, сейчас завязанные на затылке узлом, чтобы свободно рассыпались по плечам... С тех пор как она прошла аттестацию полжизни назад, секс не играл в жизни Сельмы практически никакой роли. Пьянящее чувство побед в боях с врагами клана и в боевых испытаниях – над соклановцами было острее, ярче и краше. Сражения с ледовыми хеллионами, нефритовыми соколами, новакотами и прочими там, в Пространстве кланов. Испытание крови и родовое имя. Испытание положения за командование ударным тринарием. Человек, занимавший это место, был ревностным хранителем, противником только что объявленного похода за возрождение Звёздной Лиги, и она убила его без малейшего колебания или сожаления. Первое сражение на подступах к Внутренней Сфере – бывший амарисовский мир под названием Креллакор, где 7-й боевой кластер разбил гвардию местного царька, целый полк тяжёлых и штурмовых мехов. Скаллеволл, где они безжалостно расправились с бандой наёмников и разгромили бригаду пехоты и танков местного ополчения. Вантаа, где маршал Сара Штайнер приняла их вызов на бой – там Сельма Уорд записала на свой счёт одну за другой три победы над донегольскими гвардейцами. Маэсту, где командующий Микель Фьюри повёл всю галактику «Гамма» на штурм укреплений 1-й лиранской гвардейской ПБК. Вайнгартен, где местные правители трусливо бежали, бросив два полка ополченцев под ноги волчьих омнимехов. Скондия, столичный мир одной из провинций Расальхага, славу взятия которого 7-й разделил с 16-м боевым кластером. Тукейид...

-- Звёздный полковник? – Пайпер стояла уже совсем рядом.

Да Амарису в жопу это всё! Сельма резко вскинула голову. Ей тридцать два года, её спихнули во вторую линию, и её только что поимели страважьи лиранские сураты. А что от неё хочет сейчас эта девчонка? Ах, да...

-- Звёздный полковник, – настойчиво повторила Пайпер Волк. – Присланные герцогом Колином транспортные самолёты только что сели на наш аэродром.

-- Твоя звезда загружается первой, квиафф?

-- Афф, э-ээ... вы же подтвердили мою просьбу, звёздный полковник.

Сельма даже не помнила, что Пайпер её о чём-то таком просила. Хотя догадывалась, что звёздный коммандер рвётся в бой. Ещё до перевода во Внутреннюю Сферу юная вольнорождённая отличилась в боях с голиаф-скорпионами и адскими конями, а здесь – дважды сражалась с нефритовыми соколами. И побеждала. Во время удара возмездия по соколиному гнездовому кластеру на Ла-Грав она вызвала на бой и убила одного из их командиров тринариев. Командирская звезда «браво» – вторая звезда командирского тринария – под её началом стала одним из лучших подразделений кластера. Хотя ещё год назад это была кучка проблемных бойцов, которых Сельма для того и собрала поближе к себе, чтоб совсем от рук не отбились.

-- Сколько он дал транспортов? Пять, квиафф?

-- Нег. Всего три, звёздный полковник. Вам нездоровится?

-- Как ты собираешься действовать? – игнорировав этот вопрос, спросила она.

-- Я? – удивилась Пайпер.

-- Афф. – Сельма Уорд встала из-за стола. – Ты ведь этого хочешь, квиафф? Вот, и получай. Звезда «чарли» в твоём распоряжении. В три-четыре рейса управишься с переброской.

-- Четыре, звёздный полковник. Нужно перебросить ещё техников и их снаряжение.

-- Делай, – махнула рукой Сельма.

-- А... вы? звёздный полковник, вы разве не примете участие в бою? – Пайпер в самом деле была удивлена.

-- Я присоединюсь к вам позже, если возникнет такая необходимость. А вначале нанесу визит герцогу Колину и вытрясу из него всё, что он должен знать об этом рейде.

околопланетное пространство Сук II

оккупационная зона Клана Волка

Нарезать витки по орбите вокруг планеты – скучнейшее занятие, и лейтенант Гельмут фон Марвиц позволил себе расслабиться. Не то чтобы полностью, нет – уж такой ошибки лётчик-ветеран с десятилетним стажем допускать не собирался.

Его лэнс – две «чиппевы»-W7 – вышел из боя атмосферным манёвром, отскочил от плотных слоёв атмосферы обратно в космическое пространство, как плоский камушек, пущенный вдоль поверхности воды. Потратив ещё около тонны реактивной массы, вышел на устойчивую орбиту, в ожидании, пока «Вольпертингер» закончит серию манёвров по подбору и выводу на курс к Махбе двух истребителей наёмников. Ведомый Гельмута – сержант Карл-Мориц Брюниг – пристроил свою машину в девяти километрах позади и чуть выше машины ведущего. Радарный контакт с «Вольпертингером» держали уверенно – поймали его луч, едва корабль поднялся над радиогоризонтом. Для оптики было ещё далековато: с девяти тысяч километров даже подсвеченный габаритными огнями дропшип был лишь тусклой искоркой в черноте небесной сферы.

-- Красный-три – Первому.

Гельмут встрепенулся, открыл глаза. «Первый» был позывным «Вольпертингера», «Красный-3» – его собственным.

-- На приёме, – отозвался он, уже догадываясь примерно, что сейчас услышит.

Клановские истребители, все четыре, шли на перехват. Орбиты пересекались под острым углом; при скорости сближения два километра в секунду, они должны были сойтись на дистанции огневого контакта примерно, через полчаса. То есть, за пять-семь минут до того, как «Вольпертингер» нагонит лэнс Гельмута. При всей своей свободе манёвра, корабль мог лишь сократить этот интервал до минимума, поравняться со своими и клановскими истребителями одновременно; не исключено, подумал Гельмут, что этого-то волки и добивались.

Бой в космосе совсем не так скоротечен, как на земле или в воздухе. Отнюдь: при относительных скоростях порядка километров в секунду, корабли и самолёты остаются на дистанции огневого контакта много минут; и сами эти дистанции, измеряемые пусть первыми, но сотнями километров, не терпят спешки. Прицеливание занимает десятки секунд, манёвры растягиваются на минуты.

Как и в прошлый раз, «бату» открыли огонь с предельной дистанции в четыреста пятьдесят километров; как и в прошлый раз – промахнулись. А сзади по курсу на них уже накатывал влекомый инерцией орбитального движения «Вольпертингер». Клановцы попытались увеличить скорость сближения с «чиппевами», но и дропшип ускорился, и с трёхсот шестидесяти километров ударил залпом по замыкающему волчий строй «тиру». Попадание спарки дальнобойных ПМЧ искорёжило бронезащиту и надломило правое крыло, а несколькими десятками секунд позднее машину настигли выпущенные носовой и крыльевыми батареями ракеты. Попадания их боеголовок разметали тонкую хвостовую броню и разрушили двигатель; потерявший ход и энергию самолёт мог теперь лишь беспомощно ползти по своей орбите.

Фон Марвиц и Брюниг изменили курс, со своей стороны, ускорив сближение с головной парой «бату». Оставшийся неповреждённым «тир» ещё не мог достать их своими импульсными лазерами и автопушкой – дистанция триста с лишним километров, далековато – а выстрелы дальнобойных лазеров опять прошли впустую. Обеим клановским лётчицам, Маргарет и Ханне, ещё недоставало опыта, а совершенство техники не покрывало этой нехватки. Правда, и залпы ракет фон Марвица тоже прошли впустую. Зато Брюниг удачно всадил залп второй установки РБД-15 в нос ведущего «бату» (огонь сосредоточили на нём), не только разбив большой лазер, но и повредив авионику волчьего омни-истребителя. Пойнт-коммандер Маргарет смогла удержать машину под контролем и резко бросила своей ведомой:

-- Концентрируемся на головном!

Вольняги не хотят честного боя – им же хуже!

-- Джеррод, ты тоже работаешь по головной «чиппеве», – добавил с земли коммандер Фергус.

Пилот оставшегося в одиночестве «тира» имел своё мнение по этому поводу – он хотел разобраться с ведомой «чиппевой», пока девчонки бьют ведущую – но приказ звёздного коммандера возражений не допускал. Уж это-то Фергус сумел вбить оставшимся под его началом юным волчатам. Подчиняясь его командам, Джеррод ускорился, сбросил тягу и довернул самолёт, ловя проползающую в двухстах километрах искру «чиппевы» в прицел носовых и крыльевых пушек. Это оказалось не так-то просто: понимая, что волки теперь на дистанции эффективного огня, сфероиды закрутили свои машины волчком, швыряя их из стороны в сторону на курсе беспорядочными боковыми, прямыми и реверсивными тяговыми импульсами. Но тут уже техника играла на стороне волчат. Импульсные лазеры полосовали пространство, раз за разом настигая «чиппеву»; в какой-то момент, её пилот потерял контроль над своими манёврами, и машина начала просто беспорядочно кувыркаться. Тут её и настигла пущенная напоследок Джерродом очередь снарядов носовой автопушки. И 90-тонное летающее крыло начало разваливаться на куски.

Не та победа, которой стоит радоваться: втроём завалили одного, который, к тому же, сам дрался бесчестно. Да и времени наслаждаться ею уже не было.

-- Живо выходите из боя. Даю курс... – В отличие от своих подопечных, увлёкшихся боем с «чиппевами», Фергус видел, как поотставший, было, дропшип опять настигает волчат, и ещё – запускает «стингреи».

Катапульта вынесла лейтенанта фон Марвица из обломков гибнущей «чиппевы».

-- Мы вас видим, Красный-три. Поднимите правую руку, если слышите.

Маломощный передатчик скафандра мог и не дотянуться до летящего в полутысяче километров «Вольпертингера», но оптика этого последнего хорошо различала детали человеческой фигуры.

-- Отлично, Красный-3. Вы на стабильной орбите, но мы всё равно идём к вам. Если клановцы не передумают съебаться, – не по уставу закончила фразу коммандант Рамирес.

Клановцы не передумали.

= XII =

Махбе, Альшая, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

12 ноября 3056 года

Пленный клановец – пилот «бомбардира» – выглядел непрезентабельно: неопрятный мужик лет между сорока и пятьюдесятью, с клочковатой седой шевелюрой и седой щетиной на изборождённых морщинами щеках. На допросе он сразу назвал своё имя – Орилл – и дальше отвечал односложно, не пытаясь чего-то скрыть, а просто – не испытывая никакого интереса к происходящему. Допрашивал его офицер военной разведки в чине гауптмана; дело происходило в медблоке «Арминия». Ещё один гауптман, с кадуцеем медкорпуса в петлице, сидел в сторонке, неторопливо потягивая кофе, и был, похоже, совершенно доволен тем, что его участия не требовалось. Вошедший генерал Дуглас нетерпеливо махнул ладонью:

-- Сидите, сидите... есть что-то интересное?

Военный разведчик покачал головой.

-- Тогда закругляйтесь. Гауптман Ляйснер, для вас есть ещё одно дело.

Задав ещё пару вопросов и сделав пометку в компаде, разведчик откинулся на спинку стула, на котором сидел.

-- Охрана! Увести пленного.

Кирсанов ждал Дугласа и разведчика в коридоре.

-- Вы по поводу сдачи завода? – спросил гауптман Ляйснер, когда пленник и оба конвоирующих его пехотинца скрылись из вида.

-- Конечно.

Пока рейдовый отряд ограничился тем, что занял базу «Лобо». Всех захваченных клановцев Дуглас приказал вывести на плац, разделить по категориям и пересчитать; два пехотных отделения, разделившись ещё пополам, отправились прочёсывать здания. Ворота заводского комплекса оставались пока закрыты, и открывать их клановцы не торопились. Выступавший от их имени человек – контрол-коммандер Рудольф, учёный, тот, что выдал Кирсанову позиции артиллерийских пойнтов – наконец, согласился выехать на переговоры вместе с директором завода. Прямиком в логово врага, на борт «Арминия». Вскоре из приоткрывшихся створок выкатился тентованный лёгкий джип, всем хорошо знакомый федсодровский PVC-141. Под конвоем махмудовского «файрстартера» он доехал до приземлившихся дропшипов, где и был остановлен. На борт корабля двоим клановцам пришлось подниматься пешком.

Солдаты отконвоинровали их в кают-компанию, где двое мужчин уселись за стол в ожидании генерала. Тот из них, что постарше – сильно за сорок – был ниже ростом и плотнее, одет в тёмно-серый, явно, форменный комбез с шестерёнками касты техников на наплечниках. Другие знаки отличия были Кирсанову незнакомы. Спутник же его казался на вид немногим старше тридцати: долговязый и худой, чуть сутулый, с узким длинным лицом. Рано начавшие редеть волосы гладко зализаны назад, открывая глубокие залысины. Одет от был в тёмные брюки гражданского покроя и бесформенный свитер без намёка на знаки отличия.

-- Директор Арчибальд, – представил он своего спутника. – Собственно, директор объекта «Дабл-ю Шесть», на который вы претендуете. А я контрол-коммандер Рудольф, начальник научного подразделения. Старший представитель касты учёных на объекте и всей этой планете.

-- Просто Рудольф? – подал голос гауптман Ляйснер.

-- Мой лабнейм – Сикорский, – губы учёного изогнулись в чуть заметной улыбке. Глаза, впрочем, остались лишёнными всякого выражения.

Кирсанов понятия не имел, что такое лабнейм, и Дуглас, судя по его выражению лица, тоже, но разведчика ответ удовлетворил. Кивнув, он представил генерала Келенфолдской милиции и капитана наёмников. Хотя следующую фразу произнёс директор, несложно было понять, кто настоящий лидер в этой паре.

-- Я п-правильно понимаю, что вы не объявляли каких-либо испытаний владения и не имеете оф-фициальных оснований претендовать на наш объект?

-- Правильно, – тонко улыбнулся Дуглас. – А что вы ещё понимаете, господин Арчибальд?

На лбу директора-техника выступил пот, и разговор пришлось продолжить учёному.

-- Сила на вашей стороне, – спокойно произнёс он. – Во всяком случае, сейчас. И я понимаю, что вы сейчас действуете в соответствии с вашими правилами ведения войны, на основании которых считаете справедливыми свои притязания на захват «Дабл-ю Шесть». И поскольку сила даёт право, – он вновь усмехнулся, – мы вынуждены действовать в вашем, а не нашем правовом поле.

-- Действовать? – переспросил Дуглас.

-- Вести переговоры.

-- С чего вы взяли, что это переговоры, а не предъявление ультиматума?

-- Вы согласились принять нас, генерал. Ультиматум вы могли предъявить и по радио.

-- Мне просто захотелось посмотреть на вас, – небрежно сказал Дуглас. – Нечасто, знаете ли, мы тут в Сфере имеем дело с клановскими чиновниками из низших каст, а не воинами. Всего лишь элементарное любопытство.

Если он рассчитывал упоминанием о низшей касте вывести собеседника из равновесия, то просчитался, подумал Кирсанов. По крайней мере, внешне Рудольф остался спокоен.

-- Кстати говоря, я хочу знать: вы назвали моё имя, когда первый раз вышли на связь. Откуда вы знали, что я командую этим рейдом?

-- Вы командир регионального милиционного соединения, генерал, – ответил учёный. – Не самая значимая фигура в командовании Тамарской марки, но достаточно значимая, чтобы дозор отслеживал ваши перемещения.

Дозором, как уже знал Кирсанов, называлась клановская разведка. Скверно организованная и некомпетентная, по мнению внутрисферных коллег, а вот поди ж ты...

-- Судя по отсутствию транспортных судов в вашем отряде, вас может удовлетворить простое разрушение завода, а не захват его оборудования. Но с полчаса назад вооружённый отряд местных повстанцев захватил контрольную башню дроп-порта. И эта акция выглядит согласованной с вами. Ваша программа-максимум, квиафф?

Подтянувшиеся из своих схронов в окрестностях партизаны Зиблера – около полусотни бойцов при единственном «мародёре»-5S – действительно сделали это. И в порту стояло несколько грузовых дропшипов, которые можно было, в теории, захватить и использовать для вывоза трофейного оборудования. Если, конечно, их есть, кому забирать из системы. Но как раз в этом Кирсанов отчего-то почти и не сомневался.

-- Допустим, – сказал генерал Дуглас. – Всего лишь, допустим. Я правильно понял, что вы собираетесь предложить свою помощь в вывозе трофеев?

Директор заметно побледнел, его прошиб холодный пот, но Рудольф оставался невозмутим.

-- Приятно вести переговоры с человеком, который всё понимает правильно.

-- Ну, и на кой вам чорт делать это? – резко спросил генерал.

-- Если завод будет уничтожен, мы оба, да и не только мы – все люди, которых мы здесь представляем, лишатся своих должностей. Практически это значит падение в яму, из которой большинству не выбраться: клан редко даёт вторые шансы. Это во-первых.

-- А во-вторых?

-- Вы сами изволили упомянуть низшие касты, генерал, – криво усмехнулся Рудольф. – Кастовая система ставит нам потолок, выше которого не прыгнуть. Но в Федеративном Содружестве ведь наука в почёте, и я могу рассчитывать на большее?

-- Не боитесь разочароваться в Федеративном Содружестве? – хмыкнул Дуглас.

Клановец продолжал улыбаться.

-- Я не ошибся в вашем уме, генерал. Дурак посулил бы мне золотые горы, а вы – честно предупреждаете...

-- И всё же?

-- Я надеюсь не разочароваться в вас, Эндре Дуглас, второй сын герцога Юпаносского, и в широте ваших связей в военно-промышленных кругах. Это, кстати, ещё одна причина следить за вами для нашего дозора. Вас – лично вас – ведь не удовлетворит простое разрушение «Дабл-ю Шесть»? Вы хотите наложить лапу на его оборудование, и вы-то знаете, как им распорядиться. Но вот незадача: конвой, на который была возложена главная ваша надежда, вы упустили. А демонтировать и вывозить с завода без нашей помощи... не уверен, что вы справитесь. К тому же, я предлагаю вам бонус: люди, которые знают, как этим оборудованием пользоваться... и готовы продать эти знания. Если, конечно, мы с вами сойдёмся в цене.

-- Назовите эту цену, господин Сикорский, – без колебания, сказал генерал.

* * *

Лейтенант Фёдор Кирсанов присел на край аппарели и закурил. Предложил сигарету и стоящему рядом Джейсону, но тот отказался.

-- Ну, дело твоё, парень... – наёмник затянулся и выпустил в небо струйку дыма.

Пока техники возились с заменой брони на их бэттлмехах, у обоих мехвоинов было время отдохнуть.

-- А вот скажи-ка мне, парень, – Кирсанов-младший неторопливо повернул голову к нему, – не кажется ли тебе подозрительной сдача этих ребят?

Он кивком указал на стоящий в стороне, на открытом пространстве джип. Клановец-водитель, из касты техников, судя по шестерёнкам на комбезе, дрых на своём сиденье. Позади расположился караульный-лиранец, расслабленный, хоть и держащий под рукой штурмовую винтовку.

-- Ну, а что им ещё оставалось делать, сэр? – удивился Джейсон. – Они ведь не воины.

-- Но могли бы проявить больше преданности своему клану.

-- Э-ээ... каким образом?

Лейтенант почесал затылок, сдвинув кепи на глаза.

-- Разве среди них нет людей, прошедших воинскую подготовку? Хотя бы неполную: ты сам говорил, сколько у вас народу отчисляют в низшие касты.

-- У волков меньше, – хмыкнул Джейсон. – Они более терпимы к слабакам.

-- Всё равно. Можно раздать им оружие, разбить на отряды... нет, я понимаю, что против мехов это не проканает, но внутри-то? куда боевой технике дороги нет, только сапёрам под прикрытием пехоты. Чтоб заложить заряды и капитально всё подорвать.

-- Дать оружие низшим кастам?!

-- Понятно. – Усмехнувшись, наёмник потушил окурок о подошву сапога. – Выходит, сдаться единственное, что им остаётся?

-- Сдаться и служить новому клану так же верно, как прежнему. Федеративное Содружество, конечно, не клан, но вряд ли низшие касты понимают разницу. Её и воины-то не все понимают.

-- Понятно, – повторил лейтенант, закуривая опять.

Мальчишка, конечно, не бог весть, какой эксперт, но всё-таки – натуральный клановец. Кого ещё расспрашивать о клановских порядках, как не его? И всё же, не нравилось Фёдору то, с какой лёгкостью клановцы сдали завод. Как там бишь его, «объект W-6»? Будь сражение проведено по клановским понятием, с вызовом на испытание владения заводом, он бы ещё согласился с соколёнком. А так не отпускало его подозрение, что клановцы темнят, не выкладывают всех карт на стол.

Поделиться этими подозрениями с отцом вышло ближе к исходу дня. Выслушав сына, Кирсанов-старший пересказал ему ход дневных переговоров, но Фёдор с сомнением покачал головой.

-- Вот, хоть убей, бать – не верю я, что этот волчий хрен у нас выбрал свободу, или как там это нынче называется. Уж нам-то с тобой...

Капитан поморщился, уловив намёк. Их родной мир, Соня, был колонизирован жителями Тихонова – русскими капелланцами – и за двести лет войн за наследство Звёздной Лиги больше десятка раз переходил из рук в руки, от Ляо к Дэвионам и обратно. До тех пор пока Четвёртая война за наследство не отбросила границу Конфедерации далеко прочь от Тихонова, к сáмой Капелле, лавирование между Ляо и Дэвионами было любимой игрой соннийской аристократии. Павел Кирсанов, отдавший четверть века своей жизни службе дому Дэвионов, не любил об этом вспоминать. И не любил, когда напоминали. Но сыну было можно.

-- Думаешь, этот хрен только притворился, что переходит на нашу сторону? – прямо спросил капитан.

-- Как вариант. А ещё я думаю... – Фёдор помедлил, формулируя продолжение. – Говоришь, он всего лишь старший научник на заводе? Но переговоры вёл так, будто он там главный, а этот директор только хлопал ушами?

-- Такие всегда темнят, это хочешь сказать?

-- И это тоже.

-- А ещё, такие люди умеют извлекать выгоду для себя из любой ситуации. Так что у нас он сможет устроиться точно не хуже, чем в Клане Волка. Зуб ихнего хана даю.

-- Которого из?

-- Келла, естественно, – отец усмехнулся. – У Керенской по-любому своих не осталось.

-- Знаешь, бать, всё равно... мы слишком разные, Сфера и кланы.

-- Да ладно тебе, – отмахнулся Кирсанов. – Солнца и Конфедерация тоже разные, но основа-то у всех одна – человеческая.

-- Бать, я не про философию сейчас. Я про другое. До основы ещё докопаться надо, сквозь напластования всех наших обычаев, традиций, понятий, неписаных правил... понимаешь? С капелланцами мы не первый век сосуществуем, друг к другу присмотрелись и многое друг о друге знаем. А вот они – кланы – хорошо знакомы только друг с другом. А наши понятия только-только начинают узнавать, хули времени-то прошло!

-- И что из этого должно следовать? – старший Кирсанов нахмурился. – Что-то я не улавливаю ход твоей мысли.

-- А всё просто, бать. Этот тип, Рудольф или как там его – он, может, собаку и съел на их, клановских интригах и разборках... а вот может ли он быть уверен, что полученные при этом навыки сработают и у нас?

-- Хочешь сказать...

-- Хочу сказать, что вам с нашим хитрожопым генералом он мог навешать лапши на уши. Сказать то, что вы ждали услышать – про переход на нашу сторону с приданым. А на самом деле не сунется он в чужую ему Сферу – в смысле, не хочет соваться.

-- И в таком случае – играет против нас?

-- Тянет время. Как вариант.

-- Хм... правдоподобно. Дуглас сцапал приманку – вывоз заводского оборудования – и вместо чтоб по-быстрому всё взорвать и свалить, провозится несколько дней. Волки как раз успеют перебросить силы с горы Аттих... или вообще с одной из соседних планет. Что там у нас есть в одноджамповом радиусе с частями галактики «Тау»? Биота и Растабан?

-- Попробуешь с ним поговорить?

-- С Дугласом?

-- Да.

-- Не вижу резона. Он ради захвата конвоя был готов сдвинуть на сутки высадку, а когда ему предложили целый завод... скажет: будем готовиться к обороне. Так мы один хрен, к ней готовимся. И готовы – насколько это вообще возможно физически. Как там твой «орион», кстати?

-- К исходу дня будет готов. Так же, как «Старина Иа» и машина Инапо. Она, между прочим, помогает её чинить.

Хотя она и получила мехвоинское образование, Майлеа была дочерью техников с тридцатилетним стажем, так что и сама кое-что умела по части ремонта. В отличие от Фёдора Кирсанова, которого никто этому, конечно же, не учил. Некому было.

-- Вот, и отлично.

-- «Делай, что должно – и будь, что будет»? – хмыкнул сын.

-- Типа того. Что будет, что будет... – проворчал старый наёмник. – Воевать будем, и всего делов! Или не будем – но это меня только порадует.

= XIII =

Овивингтон, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

13 ноября 3056 года

Разбуженный слугами в три часа ночи, когда к его дворцу и подступили мехи и элементалы Клана Волка, герцог Колин Ирби едва успел придать себе подобающий вид, когда Сельма Уорд ворвалась в его приёмную. За спиной звёздного полковника маячило трое пехотинцев из вспомогательного отряда. Все трое имели если не фенотип, то комплекцию элементалов; громоздкие «маузеры IIC» – пехотные штурмовые комплексы, включающие импульсный лазер и гранатомёт – выглядели игрушками в их огромных руках.

-- Чем обязан столь раннему визиту, звёздный полковник?

Колин Ирби был пожилой седовласый мужчина, хорошо сложённый и подтянутый – ни капли лишнего жира, ни намёка на старческую немочь. Консервативного покроя костюм, безукоризненные манеры аристократа с родословной, восходящей ко временам основания Тамарского Пакта.

«Лживый вольнорождённый мерзавец. Сейчас я собью с тебя спесь!»

Сельма хотела впечатать ему в лицо кулак, чтоб хрустнули кости носа и полетели на пол зубы, чтоб кровь по всей морде, но реакция герцога оказалась мгновенной и неожиданной для неё. Мгновением позже она обнаружила себя придавленной к полу: Ирби взял её на болевой, перехватив руку и вывернув за спину, упёрся коленом в хребет. И прежде, чем пехотинцы успели отреагировать, щёлкнули, открываясь, стенные панели из-за которых выступили пять или шесть солдат личной охраны герцога. Все в пехотной броне, и вооружены они были не штурмовыми винтовками ТК, а лазерными «марк ХХ», вполне способными пробить бронезащиту волчьего пехотинца.

-- Пат. – Голос Колина Ирби звучал ровно, будто не сбилось у него дыхание в короткой схватке. – Предлагаю сделать паузу и поговорить.

Хватку он не ослабил, а его солдаты взяли клановских пехотинцев на прицел.

-- Если в ближайшие минуты я не выйду на связь, Адольф Виккерс примет командование и раскатает твой дворец в щебёнку.

Звёздный капитан Адольф Виккерс был помощником командира 15-го регулярного кластера; сейчас он во главе четырёх оставшихся мехов звезды ждал её у ворот. По правде говоря, Сельма не давала ему подобных распоряжений (опять упустила, амарисова срань!), но герцогу-то это откуда знать?

-- Поэтому я назвал ситуацию патовой, – сказал Ирби. – И предлагаю пока остановиться и поговорить.

-- Отпусти меня, урод! – прошипела Сельма.

-- Я предложил только остановиться, а не отыграть этот ход назад.

Плечевой сустав пронзила резкая боль, и Сельма решила пока не пытаться вырваться. Вести переговоры, стоя одним коленом на полу, согнутой в болевом захвате – поганая позиция, но выбора ей герцог сейчас не оставил.

-- Итак, – сказал он. – Чем я обязан вашему визиту, звёздный полковник?

-- Ты навёл рейдеров на «Дабл-ю Шесть»! – выдохнула Сельма. – Думал, что я не догадаюсь об этом?

-- Думал, что ты меня заподозришь. Поэтому и приготовился, как видишь.

-- А ты, значит, невиновен?

-- Конечно. И готов тебе это доказать.

-- Лживый сурат! – она резко дёрнулась вперёд и вправо, и кубарем покатилась по полу: вместо того, чтобы продолжать её держать, Ирби разжал хватку и сделал шаг назад. – Если ты невиновен, то как объяснишь всё это?! – поднимаясь на ноги, она махнула рукою в сторону солдат, один из которых мгновенно перенацелил винтовку на Сельму.

-- Ты мне не доверяешь и придёшь разбираться. Это же очевидно, – сказал Колин Ирби. – И попытаешься выбить из меня признания в том, чего я не совершал, чтобы хоть как-то оправдаться перед своими командирами. Это тоже было очевидно, звёздный полковник.

-- Не совершал?! – Сельма поправила сбившийся набок хладожилет. – Я знаю, что ты поддерживаешь связь с мятежниками здесь, на этой планете, и с вашими вождями на неоккупированных территориях! Думаешь, у меня нет этому доказательств?

-- Думаю, нет, – усмехнулся герцог. – Иначе ты давно бы уже побежала с ними к командующему Фетладралу. А то и прямиком к ханам. Держать такие вещи козырем в рукаве ты, уж извини, слишком бесхитростна. Не спорю: у тебя есть подозрения в мой адрес, но вот доказывать их нечем.

-- Но я права, квиафф?

-- Девочка, – садясь в кресло, проговорил герцог, – максимум, что ты можешь доказать – это отдельные контакты между мною и несколькими лидерами Сопротивления, а также переписку с генерал-лейтенантом Эндре Дугласом, сыном моей сестры. Довольно редкую, должен отметить, переписку: за этот год мы обменялись, от силы, полудюжиной писем.

-- Этого уже достаточно, чтобы..!

-- Нет. – Ирби поднял ладонь, призывая её умолкнуть. – Этого недостаточно ни для чего серьёзного, разве что, ханы уже вынесли мне приговор и ищут формальный повод, чтобы привести его в исполнение. Но такого, насколько мне известно, пока не произошло.

-- Ты плетёшь интриги с вождями повстанцев и своим родственничком-генералом и думаешь, что это сойдёт тебе с рук?! – возмутилась Сельма.

-- Все люди, облечённые властью, плетут интриги, – улыбнулся герцог. – Ну, может быть, кроме тебя. Поэтому ты и здесь, охраняешь мою планету, в то время как иные твои сверстники командуют фронтовыми частями вашего тумена.

-- Ты!..

-- Всего лишь, сказал тебе правду.

-- Амарисом трахнутый сурат!

-- Будем считать, что это сказала не ты, а твоя, хм, физиология. При всех ваших играх с генотипами и фенотипами, от ПМС никуда не деться, квиафф?

Лицо Сельмы налилось краской, но она быстро совладала с собой.

-- Девочка, ваша служебная документация охраняется столь скверно, что шпионить за вами не составляет никакого труда.

-- Вот, ты и признался!

-- В том, что держу тебя под присмотром? Обычная предосторожность с моей стороны. Когда здесь стояли Авалонские гусары, я точно так же приглядывал за генерал-гауптманом Яптом, их командиром, и ещё несколькими старшими офицерами. Так же, как и они не спускали глаз с меня... да и ты ведь пытаешься. Просто, люди, которым это поручено, удручающе непрофессиональны. Но здесь, раз уж карты раскрыты, я готов тебе помочь.

-- Когда я доложу ханам о твоих шашнях с Сопротивлением...

-- Тебя поставят на место. Что ты предпочитаешь с утра, чай, кофе? Сейчас я вызову слугу, он принесёт.

-- Не увиливай! – резко сказала звёздный полковник.

-- То, что я поддерживаю связь с лидерами повстанцев, не значит, что я поддерживаю их действия. Бывало, что и наоборот... полагаю, хан Керенская это сразу же вспомнит. И моя личная переписка с Эндре Дугласом значит лишь то, что я интересуюсь здоровьем его почтенной матушки, моей сестры, и радуюсь успехам парня, которого помню ещё малышом.

-- Эндре Дуглас командует этим рейдом!

-- Вот как? – вскинул брови герцог. – Что ж... едва ли у него найдётся время уважить старика – заглянуть в гости, да и обстоятельства как-то не способствуют...

-- Хочешь сказать, ты об этом не знал?!

-- Верно. Именно это я и хочу сказать.

-- Лжёшь!

-- А ты докажи.

-- Ты даже не стал отпираться!

-- Зачем? Доказывают вину, а не невиновность.

Да, подумала Сельма, исходный план был верен. С такими людьми можно говорить лишь с позиции силы, словами они заморочат тебе голову, утопят в озере лжи. Вот только сил оказалось сейчас недостаточно.

-- Я всё ещё могу разнести твой дворец по камушку.

-- И чем это обернётся для тебя?

-- Да ничем! – Сельма Уорд широко улыбнулась. – Ты верно заметил, что я сослана в эту дыру, в то время как другие воины делают карьеру. Вот, им и есть, что терять, а мне – почти нечего! Дальше катиться мне лишь в соламу – или погибнуть, но смерти-то я не боюсь!

-- В самом деле? – герцог вперил тяжёлый взгляд ей в глаза.

Сельма выдержала его без колебаний.

-- В самом деле.

Единственное, чего она могла бояться, это разорения своей линии крови, лишающего её отпрысков шанса продолжить род. Вот, это действительно стало бы катастрофой. А собственная гибель... когда родовое имя уже завоёвано, а потолок, выше которого ей не подняться, опустился уже до самой головы, жить хочется всё меньше и меньше. Она ещё не докатилась до того, чтобы искать смерти в бою, как это делал – и сделал – Золл Карнз, но чувствовала, что недолго до такого осталось.

-- Я – не твой шанс отыграться, девочка, – тихо вздохнул Колин Ирби.

И выстрелил ей в лицо из миниатюрного нидлера, который держал перед собой на столе, укрывая в ладонях.

* * *

Когда в восточном крыле герцогского дворца почти одновременно грянуло три взрыва, а чуть погодя загрохотал и четвёртый, звёздный капитан Адольф Виккерс дёрнулся, как будто рвануло под ногами его «тхага».

«Что происходит?»

Дворец герцога Сукского был расположен в центральной части Овивингтона и со всех сторон окружён парком. Там и расположились волчьи бэттлмехи. «Вархаммер IIC» звёздного полковника сидел на корточках под охраной двоих бойцов вспомогательной пехоты и лёгкого колёсного БТР, на котором они приехали. Свой «тхаг» Виккерс поставил в тридцати метрах по направлению к дворцу от него. «Крокетт» мехвоина Джудит в полуторастах метрах правее, «гласс спайдеры» Джебе и Маркуса – с теми же интервалами левее меха звёздного капитана. Зелёные насаждения были, по большей части, декоративными, и лишь на левом фланге давали возможность укрыться, которой воины пока не воспользовались. От кого им здесь укрываться, да и зачем? Когда они пришли навести страху на местного правителя, заигравшегося в свои политические игры, но не имеющего, чем воевать всерьёз.

-- Звёздный капитан! – мастер-техника Питера они с Сельмой оставили дежурить на горе Аттих. Отвечать на вызовы местных недовояк и чиновников, буде таковые последуют, и передавать командиру содержание тех вызовов. – Поступило сообщение от герцогской милиции: сигнал «Равелин»! Они просят, чтобы звёздный полковник связалась с ними, но она не отвечает на вызовы!

«Равелин»... что может значить этот грёбаный «Равелин»? звёздный капитан и слова-то такого не слыхивал. Общий канал заполонили удивлённые голоса воинов. Джудит, Маркус, Джебе, элементалы, два пойнта которых, вооружённые пулемётами, Сельма отправила ближе к зданию герцогского дворца – все хотели понять, что сейчас происходит.

-- Питер, повтори, – распорядился Виккерс.

-- «Равелин» – нападение на герцогский дворец, – выслушав техника, сказала Эмили, командир одного из элементальских пойнтов. – Звёздный капитан?

Кто мог напасть? Те рейдеры? Или повстанцы? Из внутрисферного военного лексикона Виккерс усвоил слова «пятая колонна» и «maskirovka». Первое означало скрытых пособников неприятеля в тылу обороняющейся стороны, в нужный момент ослабляющих эту последнюю внезапным ударом в спину. Редкостная мерзость по клановским представлениям о правильной войне, но сфероиды так не считали. И даже наоборот – гордились, когда им удавалось провернуть этот трюк. «Подвигам» специально обученных воинов – диверсантов или (вот мерзость из мерзостей!) повстанцев из низших каст, «сражающихся» этими подлыми приёмами в тылу врага, было посвящено немало историй, многие из которых считались поучительными для подрастающих поколений. Что до второго, то оно означало умение скрыть свои истинные намерения, обмануть противника с целью – опять же – ослабить его; как будто победа над слабым противником могла дать больше славы, чем честный бой с сильным!

«Путь Сферы – слабость», вспомнил Адольф слова своего первого командира, Харрелла Виккерса. Под началом которого он воевал долгие годы в 37-м ударном кластере, прежде чем их обоих отправили формировать новый 15-й регулярный. «Слабость, которую они подкрепляют коварством и подлостью, чтобы хоть как-то противостоять нашей силе», рассуждал тогда Харрелл. «Силе, которая внушает им страх». Харрелл Виккерс пускал её в ход без колебания, на поле боя он был жесток и безжалостен. Когда низшие касты Сук II взбунтовались под предводительством своих баронов, он начал приводить их к покорности железной рукой. Выжигал каждый очаг мятежа или простого неповиновения, способного в вооружённый мятеж перерасти, каждый, до которого мог дотянуться. Пока не погиб в вольняжьей засаде в долине Йеверс... Звёздный капитан Адольф теперь носил его родовое имя.

-- Джастин, со своим пойнтом подойди к западному крылу дворца, – приказал звёздный капитан. – Можешь послать двоих внутрь, по ситуации. Джудит, иди за ними и прикрой, если появятся мехи.

Командир пойнта элементалов и мехвоин ответили «афф»; отметки их подразделений на тактической карте пришли в движение.

-- Родерик, что у тебя? – запросил Виккерс командира звезды элементалов.

С двумя пойнтами, экипированными по схеме «хедхантер» и ещё одним, вооружённым огнемётами, он был отправлен к расположению герцогской милиции. Блокировать его на случай, если эти недовояки выступят против волков – звёздный полковник допускала и такой вариант.

-- Играют тревогу. Вооружаются, выставили патрули на внешний периметр. Схема отражения нападения пехотных штурмовых отрядов.

Элементалу – тоже своего рода пехотинцу – такие вещи должны быть видней, подумал Адольф.

-- Другой противник где-то виден?

-- Нег, – отозвался звёздный коммандер. – Здесь только милиция и мы. Но непохоже, что они готовятся воевать с нами: их командир запрашивал нас о помощи в отражении возможного нападения.

-- Это может быть ловушкой, – сказал Виккерс. – Оставайтесь вне их периметра, что бы они там ни просили.

-- Афф, – согласился элементал.

Кто мог напасть на дворец? Неужели рейдеры уже здесь? С их дропшипами переместиться от Махбе к Овивингтону суборбитальным броском – займёт меньше часа. В Махбе уже некому об этом сообщить, а вот в Овивингтоне? Если принять, что пятая колонна сфероидов действительно работает в городе? Нет, подумал звёздный капитан, не сходится: радары на горе Аттих должны их засечь, как минимум – на конечном участке траектории. А этого пока не произошло. Значит, эти сураты если и стартовали, то не приземлились пока... но атака пятой колонны уже началась, квиафф? Четыре взрыва в герцогском дворце, тревога на базе милиции... что это: не согласовали время? Основные силы замешкались, или же пятая колонна поторопилась с началом атаки?..

-- Питер, – опять вызвал он мастера-техника. – Когда вернутся «лонгхаулы», заправь их, но передай, что я запрещаю отлёт до особых распоряжений.

-- Афф, звёздный капитан.

Первый рейс атмосферных транспортов увёз на Альшаю звёздного коммандера Пайпер Волк и двоих её воинов – Анвара с его «гласс спайдером» и Фатиму с «блэк питоном». Сейчас эти машины должны уже разгрузиться и лететь обратно. Понимая, что к Махбе её и близко не пустят – собьют на подлёте, у сфероидов ведь есть истребители, а собственным клановским не с чего работать на прикрытии, не с захваченной же врагом базы «Лобо» – вольнорождённая звёздный коммандер повела свой отряд в Рюстенбург. Оттуда до Махбе пятьсот километров по прямой, или семьсот с лишним – по дороге; далековато, но выбирать не из чего.

Со стороны дворца донеслось ещё несколько слабых взрывов, потом один мощный, так, что задрожала земля. И всё западное крыло начало медленно проваливаться внутрь себя, превращаясь в мешанину обломков.

-- Джастин, назад!! – крикнул Виккерс; пойнт-коммандер, однако, и сам сориентировался в ситуации.

Три бронированные фигуры взлетели на огненных факелах ранцевых двигателей, увеличивая расстояние между собой и рушащимся зданием на сотню, без малого, метров. Несколькими мгновениями позже из поднявшегося облака пыли вылетел четвёртый элементал. Пятого видно не было. Звёздный капитан выругался. Из парадного и прочих входов дворца начали выскакивать люди – полуодетые, растрёпанные, перепуганные. На пульте Виккерса замигал сигнал вызова.

-- ...Адольф Виккерс, вы меня слышите? Звёздный капитан Адольф Виккерс?

-- Афф, – подтвердил капитан. – Герцог?

-- Я прошу вашей помощи, звёздный капитан.

Рюстенбург, Альшая, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

-- Звёздный полковник погибла при нападении бандитов?

-- Афф, – подтвердил с голоэкрана Адольф Виккерс. – Герцогский дворец частично разрушен, сам герцог Колин получил ранение. Нападавших опознали: это люди семьи Форнагьери, одной из местных бандитских группировок.

-- Мафии. Так это здесь называется, – уточнила машинально Пайпер.

-- Тебе виднее, – хмыкнул Виккерс, заставив девушку злобно скрипнуть зубами.

Форнагьери контролировали профсоюзы горняков и портовых рабочих, как на главном континенте планеты, так и на Альшае; по слухам, вели дела и с контрабандистами. Среди которых – по слухам же – появились теперь и торговцы Клана Волка, увидевшие в этом хороший способ нажиться. Вольнорождённая Пайпер родилась в касте торговцев, поэтому такие слухи бросали тень и на неё. Тем более что её мать недавно заняла должность референта в управлении торгового фактора Майкла – главы всех торговцев Клана Волка.

-- Они могут быть причастны и к беспорядкам здесь, в Рюстенбурге, – задумчиво проговорила звёздный коммандер. – Золлу следовало бы зачистить их, а не...

-- Не твоего ума дело, – оборвал её Виккерс.

На покойного командира соламы ему было плевать, но не вольняжке-коммандеру обсуждать решения старшего по званию вернорождённого с родовым именем.

-- Может быть, и не моего. Вот только делать за него его работу я не собираюсь! – резко бросила Пайпер.

-- Какую его работу?

-- Зачистку бунтовщиков и бандитов. Я уже вывела из этой операции пойнты Хьюго и Мириам. Танковый и пехотный пойнты вспомогательного отряда, – уточнила она, как будто звёздному капитану были интересны такие подробности.

-- Я пока не приказывал тебе этого делать, – заметил он.

-- Вот, и не утруждайте себя, звёздный капитан. А то мне придётся вызвать вас на испытание отказа.

-- Много себе позволяешь, вольняжка.

-- Нег. Звёздный полковник поручила мне операцию против рейдеров силами командирских звёзд «браво» и «чарли»; у меня есть право привлекать к ней наши вспомогательные и местные парамилитарные формирования.

-- Вот как?

-- Вот так. И я надеюсь, вы не собираетесь отменять этот приказ. Местные бандиты никуда от нас не денутся, звёздный капитан. А вот рейдеры уже наверняка грабят завод.

-- Амарисова срань... а ведь ты права.

В суматохе сегодняшнего утра, Виккерс упустил это из вида. Конечно, запоздало подумал он, в этом и должен был заключаться суратий коварный план. Пятая колонна и maskirovka. Удар в спину и отвлечение внимания. Разом вывести из игры командира волчьего кластера и правителя планеты, отвлечь их внимание от Махбе и W-6... и ведь почти получилось. Хм. Да. Почти. Прям, хоть благодари эту вольнорождённую за рассудительность... ну уж нет.

-- Вместо звезды «чарли» я перебрасываю на Альшаю командирскую звезду «альфа», – сказал он. – И принимаю командование операцией перехвата рейдеров на себя. Если хочешь – я подтвержу это в круге равных, вольнорождённая.

Пайпер зло скрипнула зубами.

-- Не утруждайте себя, звёздный капитан. Я признаю ваши полномочия.

-- Услышано и принято, – сказал Адольф Виккерс и отключил связь.

-- Хрен с тобой, старый дурак, – пробормотала себе под нос Пайпер Волк. – Лети, командуй, и пусть эти сураты свернут тебе шею, как уже свернули Золлу.

Тридцатидвухлетний ветеран операции «Возрождение» и битвы на Тукейид, Адольф Виккерс бóльшую часть своего воинского пути оставался рядовым мехвоином, и лишь при формировании 15-го волчьего регулярного кластера три с половиной года назад получил под командование звезду. Как один из немногих опытных воинов, которых звёздному полковнику Харреллу Виккерсу позволили взять во вновь формируемую часть. Завоевав родовое имя после гибели Харрелла, он стал претендовать и на командование его бывшим кластером, убил одного из рвущихся к этой должности молодых звёздных капитанов, но сам был в итоге побит Сельмой Уорд. Вот, и все достижения на командном поприще. Ничего, пусть порыпается... Честолюбивая Пайпер давно уже примеряла звёздно-полковничьи петлицы к собственному мундиру; пусть изредка, но в Клане Волка случалось вольнорождённым воинам завоёвывать этот ранг. В частях второй линии, разумеется, но на фронт Пайпер и не претендовала. Здесь, в Сфере, и у второй линии есть шанс отличиться на поле брани. И может быть, её имя ещё впишут в Предание... если сейчас она обойдёт Адольфа Виккерса на повороте. Пусть принимает командование. Пусть прокладывает ей дорогу. И даже если эти сураты не убьют его, она найдёт возможность бросить ему вызов и победить.

Потом, когда рейдеры будут разгромлены.

= XIV =

Махбе, Альшая, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

13 ноября 3056 года

Первый рейс «лонгхаулов», состоявшийся в ночь с двенадцатого на тринадцатое ноября, наблюдатели прохлопали ушами. И только новая смена засекла три вылетевших из Рюстенбурга самолёта. По прямой от Рюстенбурга до горы Аттих было около десяти тысяч километров – три-пять часов лёта, но сверхтяжёлые транспортники ушли вначале на юг, по широкой дуге обходя занятый отрядом Дугласа Махбе: опасались перехвата. И дальше строили свой курс ломаной линией по нескольким аэродромам планетарной милиции – от заправки к заправке; семнадцати с половиною тонн топлива в их баках никак не могло хватить на весь перелёт. В результате, дорога их заняла шесть с лишним часов в один конец. Отследивший её с орбиты «Вольпертингер» подтвердил: все три борта сели на горе Аттих, на их борт грузят два клановских меха, тяжёлую ремонтно-эвакуационную машину и контейнеры со снаряжением.

-- Можем мы их перехватить по дороге? – спросил Эндре Дуглас.

Мария Рамирес покачала головой с голоэкрана.

-- У меня не варшип с капитальными пушками, чтобы сквозь атмосферу палить. И маневрировать ниже верхней границы стратосферы я тоже не могу.

-- А послать истребители?

-- У них будет очень мало времени на перехват: минимум, половину запаса реактивной массы надо зарезервировать на возвращение, хотя бы, суборбитальный бросок в космос, где я смогу их подобрать.

-- Короче? – оборвал её генерал.

-- Слишком рискованно. Почти любая ошибка будет стоить нам потери истребителя.

-- А что насчёт конвоя? Вы можете его перехватить?

-- Если дадите нам ваших наёмных птичек на подмогу – попробуем.

Дуглас распорядился готовить лэнс «Чёрных птиц» к вылету в космос. Полутора часами позднее «тандербирды» с подвешенными под крылья дополнительными баками реактивной массы уже выруливали на одну из полос дроп-порта, предназначенных для самолётов и шаттлов. Взяв положенный разбег, они резко задрали носы и ушли свечками в небо.

Кроме трёх оставшихся машин «красной» эскадрильи 43-го донегольского авиакрыла, на борту «Вольпертингера» находился ещё и трофей – повреждённый клановский «тир». Его пилот, юнец по имени Грегори, сидел в корабельном карцере под присмотром морпехов. Проведённый ещё вчера допрос дал сведения об оставшихся у клановцев самолётах и их пилотах, дополнил информацию о мехах и элементалах 15-го волчьего регулярного кластера.

Ещё одну новость принёс Джон Зиблер: у него оставались ещё информаторы в столице, да и слухи по планетарной сети поползли быстро. Нападение на герцогский дворец и покушение на герцога! Его светлость при смерти, нет – просто ранен, нет – тяжело ранен... Однако же, Дуглас выглядел вполне удовлетворённым.

-- Дядюшка Колин на нашей стороне, – сказал он Кирсанову. – И даже вывел из игры Сельму Уорд. Проще говоря, убил.

-- Вот как? – удивился капитан наёмников.

-- Убил и свалил вину на семью Форнагьери. В городе уже началась облава и аресты. Не без помощи клановских элементалов.

-- Хм... значит, жаб против нас не пошлют. Так я понимаю?

Генерал кивнул, широко улыбаясь.

-- Сельма была мехвоином элитарного уровня, – добавил он. – Одним из двух, остающихся на планете. Второй и теперь уже единственный – звёздный капитан Адольф Виккерс.

-- Попробуем с ним разобраться, – понял намёк Кирсанов. – Хотя это будет сложнее, чем с олухами из соламы: этот-то не полезет искать смерти в бою. Скорее уж, будет искать мести.

-- Герцог подставил Форнагьери? – вклинился в разговор Джон Зиблер.

Все трое находились в офицерском салоне на борту «Арминия», за утренним кофе прикидывая дальнейшие варианты развития событий.

-- Чем они знамениты? – полюбопытствовал Кирсанов.

В давно минувшие времена его службы в 33-м авалонском гусарском их с Джоном едва ли можно было назвать друзьями. Мешали разница в возрасте и чинах. Зато теперь они, в известном плане, сравнялись. Жаль, обстановка вокруг не способствовала ностальгическим задушевным беседам.

-- Форнагьери в авторитете по всей бывшей пограничной дуге Кобе – Растабан – Карс. Здесь, на Сук II под ними горняцкие и портовые профсоюзы – сам понимаешь, что это значит.

-- Угу. Постой-постой, пограничье, порты... контрабанда?

-- Правильно. И когда наши сначала отодвинули границу до Гюнцбурга и Саталице, а потом вместо Расальхажского воеводства Драконии появился независимый Расальхаг, их влияние расширилось и туда. Когда расальхажцы на радостях от вновь обретённой независимости пошли резать азиатов, якудзе крепко досталось. А природа, она ведь не терпит пустоты...

Кирсанов хмыкнул.

-- И тут пришли волки, – продолжил свой рассказ Зиблер. – И на месте федеральной администрации тоже образовалась пустота.

-- Я полагал, что кланы истребляют мафию там, где могут до неё дотянуться.

-- Верно. Там, где могут. Пропуская лишние сейчас подробности – дон Эммануил Форнагьери мало того, что качественно залёг на дно с чады и домочадцы, и клановцы его не достали. Он ещё через вторые-третьи руки – официальных профсоюзных боссов, политиканов, разного рода легальные конторы, де-факто принадлежащие его семье – наладил связь с волчьими шишками из каст учёных и торговцев.

-- Выходит, что герцог...

-- Играет по-крупному, – сказал Зиблер. – Сук II по нынешним временам хоть и не единственный, но один из основных источников доходов семьи Форнагьери. С потерей него, вся их теневая империя может посыпаться по принципу домино. И ещё – могут полететь с кресел большие шишки торговой касты, особенно замаравшиеся связью с ними. А уж кто и как займёт эти кресла потом...

-- Понятно, – сказал Дуглас. – Что ж... примем это к сведению.

Вскоре после этого разговора Кирсанов улучил момент задать гауптману Ляйснеру интересующий его со вчерашнего дня вопрос.

-- Что такое лабнейм?

-- Раньше слыхать не доводилось? – разведчик не был настроен читать долгие лекции, но всё же, спросил. – Вы в курсе, что клановские родовые имена – это по сути своей не фамилии, а титулы? Фамилии в нашем понимании упразднил ещё Николас Керенский при основании кланов...

-- Я в курсе.

-- Так вот, лабнеймы – «лабораторные имена» – это неофициальные титулы в касте учёных. В отличие от родовых имён, не имеющие отношения к родословным и размножению, а чисто профессиональные. В качестве лабораторных используются имена, а вернее, фамилии выдающихся учёных прошлого. Обычно подбираемые по совпадению профессии и уровню... хм... заслуг или авторитета учёного в своей касте. Научный фактор – то есть, главный учёный – нефритовых соколов, к примеру, носит лабнейм Бальзак, в честь Ринальди Бальзака, нейрохирурга двадцать второго века, работы которого легли в основу создания нейрошлема.

-- А Сикорский? – полюбопытствовал капитан.

-- Полагаю, в честь Игоря Сикорского, русского авиаконструктора двадцатого века. Разработал один из первых тяжёлых бомбардировщиков и первый серийный вертолёт, во время Первой Советской гражданской войны эмигрировал из России в Америку... хм!

Кирсанов и Ляйснер переглянулись, подумав об одном и том же.

-- Вот, значит, откуда у нашего общего знакомого могла взяться идея свалить в Федеративное Содружество.

-- Возможно, – подтвердил разведчик. – Во всяком случае, тот Сикорский на новом месте основал авиастроительную компанию и стал миллионером. Хороший пример для подражания, я бы сказал.

...И всё равно, думал Кирсанов, слишком уж это складно выходит. Зароненные Фёдором зёрна сомнения шевелились и мало-помалу начали прорастать.

околопланетное пространство Сук II

оккупационная зона Клана Волка

Волчий конвой состоял из трёх кораблей: два массивных приплюснутых «Мула» – рабочие лошадки космических трасс – и меньший размером шар «Данаиса». Примерно, в двенадцати тысячах километров от поверхности планеты они погасили скорость, набранную при спуске из зенитной прыжковой точки, и перешли в инерционный полёт. Курс выводил их не прямо к земле, а на полярную орбиту, примерно через 22 – 24 минуты. У них было достаточно возможностей загодя обнаружить «Вольпертингер», но всё, что они сделали, это слегка изменили курс, чтобы пройти впритирку с его рассчитанной траекторией перехвата.

И три истребителя 15-го волчьего регулярного стартовали с земли им навстречу. Рамирес направила «Вольпертингер» им наперерез. По другой орбите на сближение шли кирасирские «тандербирды». Они же и первыми вступили в бой. Скоростные «бату» волков рванули к ним, пользуясь преимуществом в тяговооружённости: ускорение в сорок пять метров на секунду в квадрате было их крейсерским; на форсаже они доводили его до семидесяти. А семикратная перегрузка обладательницам лётного фенотипа была нипочём. Обе пары сосредоточили огонь на ведущих машинах; Аннабель и Эрминии удалось засадить по залпу РБД в нос и правое крыло «бату» пойнт-коммандера Маргарет.

С борта волчьего «Данаиса» стартовали машины эскорта – две шестидесятитонные «гота», средние АКИ времён ещё Звёздной Лиги, вооружённые носовой ПМЧ, набором средних и малых лазеров и установками РБД-15 в надкрыльевых пилонах. Карина Хойт двинула на них все три оставшихся самолёта «красной» эскадрильи: её «стингрей» впереди, а дальше левым пеленгом с пятикилометровыми интервалами однотипная машина её ведомого Кривого Фрица Рунге и «чиппева» Брюнига. Старший сержант Фридрих Рунге и впрямь был слеп на правый глаз – лишился его при неудачном катапультировании в джунгли Ронигавы на Альракисе в сорок седьмом. Тут, правда, лётчику-ветерану повезло: получил от щедрот военного ведомства бионический протез разработки НАИН. Но прозвище, как водится, успело прилипнуть, да так и держалось.

Пилоты эскорта оказались ребята не промах: явно не молодняк, ветераны; в неравной схватке двое против троих они сбили Брюнига и тяжело повредили «стингрей» Карины Хойт, прежде чем с обоими было покончено.

«Вольпертингер» полным ходом устремился на помощь «Чёрным птицам», как раз, вовремя, чтобы не дать волчьему «тиру» зайти на них с фланга. Огонь его носовой спарки ДБ ПМЧ и батарей РБД помог добить головной «бату». К этому времени оба самолёта наёмников уже были серьёзно повреждены, но ещё сохранили способность маневрировать в пространстве. Ведомый «бату» и «тир» вышли из боя, а «Вольпертингер» развернулся на перехват волчьего «Данаиса». Без абордажных ботов, ему пришлось стыковаться с клановцем самому, чтобы морпехи прорвались на борт. Теперь надо было действовать быстро: до входа в атмосферу оставалось всего несколько минут. «Мулы» попытались, было, помочь товарищу, но залпы бортовых батарей «Ахиллеса» заставили их отползти в сторону.

«Вольпертингер» содрогнулся всем корпусом, когда его бронированное брюхо соприкоснулось с круглой маковкой «Данаиса». Первый заход был неуспешен, и лишь со второго ему удалось зацепить дропшип абордажными гарпунами, после чего облачённые в скафандры морпехи начали перепрыгивать на его корпус. Вскрыть технические люки составило немного труда; не желая более рисковать, «Вольпертингер» расстыковался и начал подниматься обратно в космос, но полтора десятка солдат уже орудовало на борту клановского грузовика. Первой была захвачена ходовая рубка; группа из четырёх бойцов взяла под контроль полётную палубу истребителей – работавшие там техники сдались без сопротивления; целое отделение морпехов направилось вниз к машинному. Лишь там, по дороге к нему, они столкнулись с сопротивлением: пятеро бойцов обычной пехоты, вооружённых автоматическими дробовиками «эвенджер». Тем временем, на мостике командир взвода морпехов – лейтенант Говард Хорн – заставил волчьего шкипера врубить двигатели и начать вывод корабля на новую опорную орбиту. Получив сообщение о завязавшемся на нижних палубах бое, он отправил туда единственный свой резерв – двоих человек из ходовой рубки и ещё двоих с полётной палубы, итого – четверо. По двое (в первом случае – считая и самого лейтенанта) остались там и там, контролировать ситуацию. Связавшись с Рамирес на одной из заложенных в программное обеспечение клановского грузовика открытых частот – времени переустанавливать софт не было – Хорн получил новый курс и задание: подобрать «тандербирды» наёмниц.

-- Справишься?

-- Если клановские техи не взбрыкнут...

Не взбрыкнули: каста техников вообще не склонна к открытому бунту, а под прицелом двух дробовиков и подавно. На нижней палубе дела шли не столь гладко: пехотная броня из «клановской меди», прочного и обладающего памятью формы металла, хорошо держала удар не только боевых дробовиков, но и пистолет-пулемётов МП-20, дополнявших вооружение лиранских морпехов. Зато у волчьей пехоты нашлись, помимо дробовых, и бронебойные заряды, способные пробить и кирасу морпеховского скафандра.

Потеряв одного из солдат убитым и ещё двоих практически небоеспособными ранеными, морпехи отступили к межпалубному трапу. В это время корабль вышел на форсаж, меняя курс, чтобы настигнуть удаляющиеся по инерции «тандербирды»; несколько минут под прессом двух с половиною «же» сошли для бойцов за передышку. Едва ускорение «Данаиса» снизилось до крейсерских пятнадцати метров на секунду в квадрате, как командир отделения Брент Гарриман приказал атаковать. Но и клановцы среагировали мгновенно: получив бронебойным в грудь, Гарриман упал замертво, и атака захлебнулась.

Возглавивший подкрепление сержант Фарид Маметоглу зашёл волкам с тыла по аварийной лестнице; клановцы успели развернуться и встретить их огнём трёх «эвенджеров» из пяти, и тут отделение Гарримана вновь пошло в атаку. Потеряв ещё одного – волки зря зубами не щёлкали – двое оставшихся морпехов врубились в отряд клановцев абордажными топорами. Хотя и громоздкие, те были оснащены вибролезвиями, прорезающими любую пехотную броню, не исключая и «клановскую медь»; теперь преимущество перешло к морпехам. Пользуясь замешательством атакованного с другой стороны противника, Маметоглу со своим отрядом тоже пошёл в ближний бой. У клановских пехотинцев были свои виброклинки, но по части владения ими они сильно уступали лиранским морпехам. Обычную пехоту Клан Волка готовил по остаточному принципу, как и большинство кланов, вообще, а морпехи с «Вольпертингера» были опытными головорезами, своей и чужой крови не боящимися. Главным козырем клановцев против них была лучшая бронезащита, но когда ближний бой нивелировал это преимущество – морпехи изрубили их в капусту. Ещё двое были при этом ранены, но это лишь прибавило злости: брать пленных не стали.

Махбе, Альшая, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

-- Потеряли один самолёт и одного пилота, противник потерял троих, – подвёл итог Эндре Дуглас. – Захвачен один дропшип с тысячей семьюстами тоннами груза. Неплохо.

-- Четырём оставшимся самолётам не летать ещё сутки, минимум, – заметил Кирсанов. – Правда, я и за клановцев не поручусь, что они вообще переживут посадку.

-- Значит, на ближайшие сутки и мы, и противник равно остались без авиации, – сказал генерал. Терпимо, тем более что «Вольпертингер» остаётся на орбите и может вести для нас разведку. Что у нас с другими транспортами, подполковник Зиблер, коммандер Сикорский?

Дуглас приказал этим двоим работать вместе с недвусмысленным расчётом, что лидер партизан станет следить за клановцем. И то хлеб, решил Кирсанов, и поделился с Зиблером своими и Фёдора давешними соображениями. За прошедшие сутки, однако, Рудольф не дал повода заподозрить его в двойной игре. Под его руководством – не сольным, понятно, а вместе с ещё двумя или тремя учёными – техники и рабочие уже начали демонтаж станков и прочего оборудования. В то же время, сапёры под общим руководством и присмотром Джона Зиблера размещали подрывные заряды. Перед этим зиблеровские партизаны при поддержке боевого лэнса келенфолдцев устроили налёт на склады промышленной взрывчатки на окраине Махбе. Захватили и вывезли три десятка тонн её – хватит за глаза и уши, чтобы разрушить даже такой капитальный комплекс сооружений с основательно укреплённой подземной частью.

С транспортом тоже всё обернулось неплохо: из нескольких стоящих в порту кораблей разной степени загруженности для вывоза заводского оборудования были реквизированы «Хаски VIII» и «Бременский музыкант». Оба – типа «Мул», способные взять на борт по восемь с лишним тонн груза. Первый был судном волчьего торгового флота, второй – тамарским купцом, с портом приписки Тамар-Сити. Оба шкипера и их экипажи были равно не в восторге от перспективы совершить вояж на Келенфолд, но уступили – а куда им было деваться. Вот здесь постарался Рудольф, уговоривший для начала, вопреки ожиданиям, не соклановца, а тамарца.

Тот не испытывал желания уходить на неоккупированную территорию: Тамар был его родиной, там жили его жена, дети и старики-родители, там у него были все сбережения, и то же самое можно было сказать об остальном экипаже. Дуглас попытался, было, ему угрожать, но лишь едва всё не испортил, и тут-то выступил Рудольф. На вопрос – как ему удалось убедить купца помочь, учёный лишь отшутился, мол, добрым словом и пистолетом можно достичь большего, чем пистолетом без доброго слова. Если гауптман Ляйснер и выяснил потом какие-то иные подробности, то с Кирсановым ими (естественно) не поделился.

Зато клановский торговец, командовавший «Хаски VIII», легко уступил давлению генерала. Тут всё оказалось просто: у клановца было рыльце в пушку – возил контрабанду по заказам семьи Форнагьери, а в свете ранне-утренних событий, связь эта стала жечь ему подхвостье, что твой оголённый провод. Уйти за кордон к сфероидам при таком раскладе стало вполне разумной идеей, тем более что клановский торговец при этом ничего особого не терял. С большой вероятностью, ему даже оставили бы корабль: клановская версия «Мула» ничем практически от внутрисферной не отличалась, да и гноить торгашей-перебежчиков в своих застенках ни военной разведке, ни секретным службам Фед-Содра не было резона. Поэтому шкипер Энтони и согласился работать на генерала, получив взамен щедрый аванс в кронерах и слово дворянина, что дом Дугласов возьмёт его, корабль и экипаж себе на службу.

С утра 13-го ноября между объектом W-6 и посадочными площадками обоих «Мулов» начали курсировать караваны фур и грузомехов. Обе площадки взяли под охрану мехи и оцепила пехота, как келенфолдская, так и партизанская. К площадке «Арминия» днём подтянулся другой караван – семьи зиблеровцев. По договорённости с подполковником, Дуглас выделил для их размещения кубрики для пехоты и грузовой отсек «Фортресс». Келенфолдских же пехотинцев ко времени отлёта он собирался разместить на борту грузовых кораблей.

Захват клановского «Данаиса» – он назывался «Маламут V» – заставил внести изменения в план вывоза оборудования завода. Теперь вместо двадцати четырёх тысяч тонн – загрузка трёх «Мулов» – рассчитывать можно было лишь на шестнадцать. «То есть, для вывоза трофеев у него в запасе лишь три стыковочных узла на звездолётах, – сообразил Кирсанов. – Или на звездолёте... уж не второй ли «Тромп» с батарейками?» Дуглас едва ли ответит на этот вопрос. Да и хрен бы с ним, если честно: сам пусть об этом и думает, у Павла Кирсанова хватает своих забот. Например, как получить свои тридцать пять процентов призовых... Хотя для начала – ещё дожить до их получения. С чем тоже могут возникнуть проблемы. И ведь наверняка возникнут, коли могут, тут к Мэрфи не ходи...

= XV =

Махбе, Альшая, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

16 ноября 3056 года

Сутки на Сук II короче стандартных на четыре часа, поэтому календарное 16 ноября наступило, когда солнце над Махбе уже подползало к зениту. За прошедшие дни волки успели-таки перебросить с горы Аттих в Рюстенбург десяток мехов и несколько обозных машин, включая два тяжёлых мехоэвакуатора. Ближе к вечеру прошедшего дня они выступили в поход. Семьсот километров до Махбе волки прошли форсированным маршем, держа скорость в полсотни километров в час. Многим их мехам пришлось ради этого бежать бегом; когда наступила ночь – шли под прожекторами бóльшую её часть, остановившись на привал лишь в двухстах километрах от города. То есть, для воинов это был привал: на переданных «Вольпертингером» снимках было чётко видно, как техники хлопочут вокруг машин при свете прожекторов и переносных фонарей.

-- Они даже не догадались позаботиться о светомаскировке, олухи, – хмыкнул генерал Дуглас.

-- Или просто не сочли нужным, – сказал Кирсанов. – Поняли что нас им не обмануть, и решили не париться: темп важнее.

-- Хм... возможно.

Поутру, едва солнце поднялось над горизонтом, своими лучами рассеяв предрассветный сумрак, волчья колонна двинулась в путь. Десятичасовой марш-бросок, явно, не прошёл даром: «вархаммер IIC», ранее принадлежавший Сельме Уорд, а сейчас топающий в строю следом за «тхагом» Виккерса, захромал к исходу второго часа пути, когда до дроп-порта Махбе оставалось уже менее сотни километров. Пройдя ещё немного, клановцы остановились на привал. Какое-то время, должно быть, и совещались, после чего командир принял решение: оставить обоз на месте, ремонтировать невезучий мех, а девяти оставшимся – вперёд! «Тхаг» Виккерса снова бежал впереди, за ним, стараясь не отставать – 50-55 км/ч были его пределом – 85-тонный «крокетт», ещё одна машина Звёздной Лиги, и два клановских «галахэда». Следом пылили «гоблины» вспомогательного отряда, в десантных отделениях которых – его же пехота; на переданных «Вольпертингером» снимках было видно, как бойцы рассаживаются по машинам после привала. Только один пойнт был клановским, второй – строго говоря, не пойнт, а взвод – был прыгунами-ракетомётчиками планетарной милиции. Герцог демонстрировал свою лояльность, а его бойцы, наверняка, готовы были посчитаться с налётчиками, которых считали пособниками покушения на герцога.

-- Надеюсь, ни у кого не возникнет проблем морального плана, – проворчал, откладывая голоснимок с экипированной в типовые лиранские броники пехотой, Кирсанов.

-- Не у нас, – жёстко сказал Джон Зиблер.

Дуглас смолчал. По всей видимости, партизанам уже доводилось воевать с лоялистской – коллаборационистской – милицией. Сейчас они могли выставить на поле боя единственный «мародёр» самого подполковника и два пехотных взвода, вооружённых штурмовыми винтовками ТК и переносными установками ракет малой дальности. Вдобавок, среди них нашлось двое квалифицированных мехвоинов, которым Дуглас доверил отремонтированные за эти дни «бомбардир» и «сентинел». Третий трофейный мех, «вайпер», пока оставался в ремзоне базы «Лобо».

Вторая звезда волков состояла из ещё двух машин Звёздной Лиги – «блэк найта» и «экстерминатора» – ещё одного «галахэда», «вайпера» и «шэдоу хока IIC».

-- Модифицированного «блэк найта», – уточнил Кирсанов. – Если это та самая машина. Звёздный коммандер Пайпер. Отличилась в боях против нефритовых соколов в этом году. Клановские дальнобойные лазеры, большие и средние, клановский же большой импульсный лазер заместо пипсы.

Теперь картинка с орбиты шла онлайн. «Вольпертингер» проходил в трёхстах километрах от поверхности, и его оптика видела всё отлично. Волчий обоз съехал на обочину магистрали Махбе – Рюстенбург, стал лагерем. В охране остались два похожих на бронированные фуры колёсных танка, опознанные по базе данных как «туран» – 50-тонные машины на термоядерном ходу. Правда, стволы в башнях у этих выглядели разнотипными: вместо пары больших лазеров – только один, и рядом что-то похожее на крупнокалиберную автопушку. Какая-то новая модификация, не иначе. Хромоногий «вархаммер» с помощью двух «бастеров» – индастриалмехов, оборудованных подъёмными кранами – уложили на платформу одного из мехоэвакуаторов.

Дуглас отправил против них ударный лэнс и отделение пехотинцев-партизан Зиблера на лёгком ховере-БТР, единственном, имевшемся у того. Бегом на скорости под сотню километров в час, они и добраться до цели должны были за час с небольшим, с учётом крюка, который сделают, заходя на цель со стороны лесистой долины, а не хорошо просматривающегося на километры магистрального шоссе. Клановцы, меж тем, сбавили ход до тридцати с небольшим километров, подстроившись под скорость «крокетта» – самой медленной машины отряда. Это оставляло келенфолдцам и наёмникам достаточно времени приготовиться к бою. Во всяком случае, так им казалось – пока с базы «Лобо» не раздалось паническое: «Жабы! Нас атакуют жабы!»

* * *

«Сфероиды хитры и коварны, – говорил Адольф Виккерс, ставя задачу воинам, – но привыкли считать коварство и хитрость своей прерогативой, поэтому вряд ли ждут, что мы способны сыграть с ними на этом поле. И мы ещё убедим их в этом, проведя основные силы от Рюстенбурна до Махбе в открытую: пусть всё внимание сфероидов будет сосредоточено на них, тогда они не заметят нашего обходного манёвра».

А ещё, у сфероидов было слишком мало людей, чтобы зачистить и взять под контроль, хотя бы, дроп-порт, не говоря о городе. Поэтому два пойнта элементалов, пробравшиеся в Махбе ещё вчера вечером в контейнерах на одном из гражданских маглев-поездов – те продолжали ходить по расписанию – смогли под покровом ночи вплотную подобраться к бастиону. Встречу и сопровождение обеспечили сохранившие лояльность люди из планетарной милиции: их подразделение так и оставалось в городе, рейдеры его игнорировали.

Высоты стены как раз хватало, чтобы элементалы могли на неё запрыгнуть. А потом... Один пойнт экипирован по варианту «хед-хантер»: дополнительные топливные баки, улучшенные сенсоры, пулемёт и противопехотное оружие, в качестве которого выступили лёгкие огнемёты. Другой вооружён тяжёлыми пехотными огнемётами и пусковыми РМД в заплечных ранцевых блоках; ручные противопехотные лазеры в довесок. Оба спрыгивают с гребня стены, ещё в воздухе открывая огонь по мечущимся внизу людям.

Павел Кирсанов, в это время уже сидящий в кабине своего «цербера», ориентируется в ситуации первым:

-- Уланы – на бастион! Атака жаб, разберитесь с ними!

* * *

50-тонные колёсные танки «ку», ошибочно принятые лиранцами за свои прародители – «тураны» – официально именовались штурмовыми; семи тонн ферроволоконной брони «магнум» хватало им, чтобы выдержать единичное попадание восьмидюймового снаряда куда угодно или пару попаданий гаусс-винтовки в лоб. Основной арсенал составляли дальнобойный большой лазер и скорострельная 75-миллиметровая автопушка «тип 9», дополняли его малый лазер в башне и четырёхтрубная установка самонаводящихся РМД над кабиной водителя. Им бы ещё экипажи соответствующего класса, не вольняг-неумех, стреляющих всем этим добром хорошо, если раз в месяц на полигоне... Но в том и заключался план звёздного капитана Виккерса, что осведомлённые о низких боевых качествах волчьих танкистов сфероиды купятся на эту приманку. Так и вышло: на транслируемой ему картинке с танковых камер звёздный капитан видел четыре стремительно приближающихся вражеских меха. В центре и во главе строя незнакомый средний – должно быть, новая модель, сутуловатая фигура тонн на полсотни с топором в правой руке и большим лазером в левой. Справа от него 35-тонный «вольфхаунд», слева широко распространённый у лиранцев «коммандо» и ещё один 35-тонник, «найт хок». Приближаются. Обмениваются залпами с обоими «ку»; вольняги промахиваются чаще. Вот неуклюже вильнул, получив по колёсам, номер второй – экипаж воина Стейси. Зато пойнт-коммандеру Филиппу удалось достать «вольфхаунд» очередью автопушки в левую ногу и борт. Нелепо взмахнув руками в попытке удержать равновесие, мех сфероида падает, но тут же начинает попытки встать.

Хищно, по-волчьи, оскалясь звёздный капитан Адольф Виккерс тянет на себя рычаг управления, и «вархаммер IIC», лишь прикидывающийся неисправным, легко встаёт с платформы эвакуатора. Не утруждая себя формальными вызовами, Виккерс наводит метатели частиц на самый тяжёлый из вражеских мехов и делает первый залп. По части владения этим оружием он ничем не уступал звёздному полковнику Сельме Уорд, и оба выстрела поразили цель. Один в левый борт, второй в центр торса; мех сфероида явственно повело в сторону – повреждён гироскоп? Вот, он и упал; Виккерс, меж тем, делает первые шаги ему навстречу. Выцеливает и бьёт новым залпом ближайшего сфероида – это «коммандо», самый лёгкий из них. Дурной тон – начинать второй бой, не завершив первого, но сейчас он так и так один против четверых; чуть раньше, чуть позже, он сразится с каждым из них, а они вольны атаковать его как порознь, так и вместе, числом нивелируя его превосходство на два весовых класса. Всё честно. Насколько вообще может быть честным бой волчьего воина со сфероидами.

Потоки заряженных частиц дробят правую руку и сдирают тонкую броню правого борта, добираясь до боеукладки; десятки боеголовок взрываются разом, разнося в клочья мех вместе с его воином. Луч большого лазера впивается в ногу. Кто это у нас? Ага, «найт хок»; заходит справа – и звёздный капитан на ходу доворачивает торс, добавляет к залпу метателей частиц ещё три импульсных лазера, оба с правого борта и головной. В кабине становится жарче, но самую малость, и ниже, в технических отсеках, тоже. Даже сократительная способность миомеров не изменилась. А лёгкий мех противника получает попадания в правую руку и борт, ещё по одному в грудь и ногу; бортовая броня снесена; пилоту удаётся сохранить равновесие машины, но кожух вынесенной в правую секцию торса части громоздкого сверхлёгкого двигателя повреждён – это видно по резко увеличившемуся выделению тепла.

-- Бейте «вольфхаунд»! – приказывает Виккерс танкистам. – Не дайте ему уйти!

Он даже готов поступиться толикой своей славы: полностью уничтожить вражеский лэнс сейчас важнее. Средний мех с топором, тем временем, поднимается на ноги. Шатаясь, как пьяный – точно, повреждён гироскоп. Виккерс наводит метатели частиц на него, берёт прицел по верхней части силуэта – это сложнее, и даже с его навыками волчьего воина один выстрел проходит мимо. Зато второй поражает врага точно в грудь, и его мех опрокидывается на спину, недвижим. Теперь можно вернуться к «найт хоку».

* * *

Лейтенант Герман Ширра, пилотировавший «найтскай» – тот самый 50-тонный мех с топором, новейшую разработку «Дифайенс Индастриз», сведений о которой не было в базе данных волков – потерял сознание не так уж надолго, всего на пятнадцать или двадцать секунд. Второе попадание ПМЧ разбило его гироскоп, зацепило реактор – не сильно, но это уже не имело значения: вместе с гироскопом, «найтскай» утратил возможность стоять и ходить. В голове шумело; понадобилось ещё несколько секунд, чтобы лейтенант понял это, окончательно придя в себя. Он нигде больше не видел «найт хока» Энтони Гормана и помнил, как Марта Рикенбахер погибла в пламени взрыва боеприпасов своего «коммандо». А два волчьих танка насели на «вольфхаунд» Кристины Штейнхофф.

-- Я катапультируюсь! – выкрикнула та; значок её меха на вспомогательном мониторе погас.

Монструозный волчий «вархаммер» повернул от упавшего «вольфхаунда» обратно к «найтскаю». На пульте замигал огонёк вызова.

-- Воин Внутренней Сферы! Я, звёздный капитан Адольф Виккерс, предлагаю тебе сдаться.

-- Сдаюсь, – согласился лейтенант.

А что ещё оставалось делать?

* * *

В момент нападения на базе «Лобо» находились Джон Зиблер с двумя своими мехвоинами, три десятка его же солдат и около семидесяти волков из низших каст, почти половину которых, к тому же, составляли дети и старики – члены семей. При штурме базы наёмниками Кирсанова и келенфолдцами четыре дня тому назад, к счастью, обошлось без жертв, хоть несколько раненых и имелось. И первое, чем занялся подполковник Зиблер, получив базу в своё распоряжение – это план экстренной эвакуации. И когда на гребне стены появились «жабы» (как в Сфере прозвали клановских элементалов, за внешний вид их доспехов и передвижение прыжками по полю боя), охраняющее жилые бараки отделение привело его в действие. Три других отделения защищали одно – ангары, другое – узел связи и командный пункт, от которых шёл проход к упрятанному под землю энергоблоку, и третье – склады боеприпасов. Эти последние вместе с ангарами и стали первоочередными целями клановцев.

Две ручных пусковых РМД да полдесятка ТК на семерых – слабый аргумент против клановской бронепехоты; будь мехвоины наготове в кабинах мехов – всё могло бы пойти иначе, но их там не было, и они уже не успевали. Ангар мехов атаковал пойнт «хед-хантеров»; их крупнокалиберные пулемёты сразу же хлестнули очередями по солдатам и техникам. Джону Зиблеру повезло: он находился на улице, когда нападение началось; успел добраться до командного пункта. Тут-то и задрожала земля под ногами: сметя отделение охраны, элементалы-огнемётчики прорвались к складу боеприпасов и подорвали его. В бараках на доброй половине базы повылетали стёкла; по спине Зиблера пробежал холодок – что, если от этого взрыва детонируют заложенные под завод заряды? Но обошлось.

Уцелевшие бойцы его поредевшего взвода организовали, наконец, движение гражданских клановцев к проходу наружу. Элементалы не препятствовали: по-видимому, лить лишнюю кровь не хотелось и им. А может быть, они продолжали считать этих людей имуществом своего клана, каковое имущество надлежало беречь – где потом брать новое? Подполковник сжал кулаки. Да будь у него верный «мародёр»!.. Но пойнт огнемётчиков уже соединился с «хед-хантерами» в ангарах. Между делом, заняли и танковый, где сиротливо торчал одинокий «роммель». Его тоже успели отремонтировать, а теперь машина вернулась клановцам в руки. Экипаж Зиблер сформировал из своих людей; в преддверии боя, они как раз снаряжали магазины пушки и ракетной установки тяжёлой машины.

-- Уходим! – мрачно бросил подполковник оставшимся у него людям. – До подхода мехов нам тут делать нечего.

Разумеется, элементалы не стали ждать, пока контратака пехоты с поддержкою мехов выбьет их из ангара. Они подожгли его, подорвали «роммель» на собственных боеприпасах и отошли к уцелевшим баракам в северной части укрепления. Прорваться на завод не вышло: основные ворота были сделаны на совесть, тяжёлого оружия, чтобы снести их, элементалы не имели, а взламывать замки не умели, не входил сей навык в программу их подготовки. Всё же, они были линейной пехотой, а не штурмовиками-диверсантами. Используя свои реактивные ранцы, они вновь перебрались через стену, а оттуда ушли на дно ущелья прыжками с уступа на уступ.

-- Первый раунд остался за волками, – мрачно прокомментировал это Дуглас. – Даже два раунда, – поправился он, когда «Вольпертингер» передал кадры гибели ударного лэнса Ширры, и выругался в сердцах.

= XVI =

Махбе, Альшая, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

16 ноября 3056 года

Адольф Виккерс сообщил об уничтожении лёгкого лэнса противника – в этом его расчёт оправдался на все сто, ловушка сработала. Вновь перейдя на бег, отряд под командованием Пайпер устремился к дроп-порту. В кабине бывшего «тхага» звёздного капитана сидела теперь Элис – девчонка-бондсмен из гнездового кластера «Нефритовый сокол», бывший их мехвоин, захваченная в апрельском набеге на Сук II. Пайпер была её бондхолдером; шнур честности её бондкорда она перерезала ещё несколько недель назад, шнур верности – вчера перед выходом из Рюстенбурга. Сегодняшний бой должен был стать испытанием воинского мастерства бывшей нефритовой птички. Мех звёздного капитана, вооружённый клановскими моделями дальнобойных метателей частиц и четырьмя установками РМД-6 вместо двух, подходил ему как нельзя лучше: девчонка владела ракетным оружием на уровне ветерана, а вот со ствольной баллистикой и энергетическим дела шли похуже. Редкое сочетание, очередной раз подумала Пайпер: у большинства знакомых ей воинов было наоборот, и сама она являлась в этом плане типичным примером.

Отряд Пайпер сошёл с огибающей дроп-порт магистрали и вломился в восточную его часть, беспорядочное нагромождение полупустых и полузаброшенных складов, развалин, оставшихся ещё после куритянских набегов тридцатилетней давности. Там и сям они поросли лезущей из земли зелёной дрянью причудливых форм: толстые, но гибкие стебли, увенчанные пучками длинных лезвиеобразных листьев, жёстких, зазубренных, сужающихся к концу и сгибающиеся в ороговевшие крючья, которыми они цеплялись за стены и крыши строений. После того как независимый Расальхаг отделил Сук II от Драконьего Объединения, порт перестроили, расширив к югу, а этот его сектор был оставлен в руинах. И он находился на возвышенности относительно места посадки «Фортресс» и «Юниона» рейдеров, не так уж и далеко: от края ближайших зарослей до обоих дропшипов было менее двух километров. Далековато, но когда стреляешь по неподвижной цели размером с дропшип – терпимо. Дропшипы же стояли на площадке в «тёплом» режиме работы двигательных установок: достаточно, чтобы пользоваться сенсорами или вести огонь из бортовых батарей, но подготовка к взлёту заняла бы около пяти минут. Идеальным вариантом было бы накрыть сначала один, потом второй корабль огнём издали, и вывести из строя хотя бы один, а лучше – оба. Но Пайпер сомневалась, что сфероиды позволят приблизиться ей на дистанцию эффективного огня беспрепятственно. Скорее, по краю зоны развалин и зарослей будет проходить передовой рубеж их обороны.

«Тхаг» Элис снова выдвинулся вперёд: кроме всего прочего, бывшая соколиха и лучше любого другого воина умела работать с сенсорами. Пусть мех её и не был оборудован активным зондом и прочими хитрыми штучками, это повышало её шансы обнаружить не засаду даже – просто скрывающиеся в руинах и зарослях мехи сфероидов. Однако же, тревогу подняла не она.

-- Воздух! – крикнул Анвар, пилот «гласс спайдера» из её звезды. – Между десять – одиннадцать!

Допотопные часы со стрелками и круглым циферблатом давно вышли из употребления в кланах, но система обозначения направлений – осталась. Пайпер нацелила радар собственного «блэк найта» в названный воином сектор. Система слежения и наведения GH D8j TTS, которой был оснащён «гласс спайдер» Анвара, как и все прочие мехи этого типа, была оптимизирована для поражения воздушных целей, хотя и не в ущерб стрельбе по целям наземным. Два других «гласс спайдера», воинов Маркуса и Джебэ, тоже вскидывали к небу руки-стволы и поворачивали корпуса, ища приближающиеся самолёты. Ага, вот они! Две отметки на радаре – идут одна за другой, стотонные «тандербирды». Как-то странно идут, неуклюже, как будто...

* * *

-- Бомбим «галахэды», – распорядилась Аннабель Блэк. – Мой «раз», твой «три».

Бомбы для этой атаки взяли со склада на базе «Лобо». Был там запас на случай перебазирования истребителей с горы Аттих в Махбе. Теоретически, стотонные «тандербирды» могли нести их до двух десятков, но вперегруз, почти теряя подвижность, если не самую способность взлететь. Поэтому бомбовую нагрузку ограничили пятнадцатью ФАБ-500 на борт. Тоже неплохо, если подумать. Жаль, не нашлось в арсенале у клановцев кассетных: они накрывали бóльшую площадь, но сойдёт и то, что есть.

На высоте пятьсот метров самолёты вошли в пике; с земли уже начали по ним стрелять. Все три «галахэда» и «крокетт» со своей кластерной пушкой. Снаряды гаусс-винтовок перечеркнули небо инверсионными следами. Аннабель ясно видела свою цель в перекрестье прицела. Силуэт рос, приближаясь – или то приближалась земля; двести пятьдесят метров, двести, полтораста... сброс! И почти сразу – удар снаряда в брюхо машины, ближе к хвосту; самолёт крутит штопором, земля совсем близко... ладони сами падают на ручки катапультирования, рывок!.. взрыв пиропатронов сносит в сторону бронеколпак и выворачивает капсулу кабины наизнанку; реактивный двигатель уносит кресло в сторону и вверх, автоматические рули корректируют направление полёта, пока не прогорел бустер. Где-то внизу с рёвом и скрежетом мнущегося, ломающегося металла втыкается в землю стотонный самолёт.

Сброшенные Аннабель бомбы легли удачно: одна угодила «гласс спайдеру» (он же «галахэд» по классификации Сферы) Анвара прямиком по голове, оглушив пилота; другие повредили правую сторону торса, ногу и руку; левой тоже досталось. Взрывы сорвали с обеих броню, обнажив конденсаторные батареи установленных там гаусс-винтовок; не прошло и секунды, как обе эти батареи детонировали. Лишившийся рук бэттлмех повалился на землю безжизненной грудой металла. Реактор ещё работал, но контузия и возвратный импульс одновременного подрыва двух конденсаторных батарей в нейрошлеме вызвали резкое и обширное нарушение мозгового кровообращения. «Сварили парню мозги вкрутую», антинаучно прокомментирует это потом Тесса дель Грин.

Мехвоину Маркусу, попавшему под удар «Птицы-2» – Эрминии де Соуза – повезло больше. Детонировала лишь гаусс-винтовка левой руки; правда, нейроудар и здесь подкузьмил: юный волк, лишь в этом году ставший воином, потерял сознание. В сотне метров от земли Эрминия вывела свой самолёт из пике и ушла на боевой разворот, торопясь добавить огня лазерами и ракетами.

* * *

На передовой Кирсанов сосредоточил знамённый и боевой лэнсы своих кирасиров плюс командирский лэнс Эндре Дугласа. В преддверии боя генерал безоговорочно уступил капитану право командовать: «Я для того и нанял вас, чтобы моих и ваших людей вёл в битву опытнейший ветеран». После того как истребители пустили врагу и сами пролили первую кровь («тактикон» показал капитану и падение «тандербирда» Аннабель Блэк, и катапультирование самой девушки), Кирсанов скомандовал атаку.

Кирасирские «остсолы», Дуглас на своём «зевсе» вместе с сержантом Шустером на «мальстрёме» и «ханчбэк» Ульяны под прикрытием «бушвокера» Баррингтона устремились вперёд на врага. Сам Кирсанов на «цербере», келенфолдская «саламандра» (её пилота звали Джошуа Вишневский) и Фёдор с Сильвией на своих «орионе» и «крусейдере» шли позади, прикрывая огнём.

По клановским правилам боя, авиационные бомбы считались бесчестным оружием, так же как, например, артиллерия. Как ты ни целься при бомбометании, а даже фугасы с пикирования ложатся не в точку, а на площадку метров до тридцати шириной, накрывая всё и всех, что на ней. А это, как ни крути, нарушение основополагающего принципа, завещанного Николасом Керенским – чистоты поединка. В бою с воинами Клана Волка это с большой вероятностью значило, что после бомбардировки они вовсе отринут правила и будут сражаться, не заморачиваясь вызовами и ведением дуэли. Если вообще собирались этим заморачиваться: Джейсон, которого Павел Кирсанов ещё на Боргезе расспрашивал о тактике боя волков, допускал и такой вариант. Волки очень вольно трактуют правила боя, сэр, говорил он. Многие из них и вовсе считают, что правила – только для боёв с другими кланами, и то, ищут малейшего повода их отбросить.

Разумный подход, заметил тогда Кирсанов. Чем жёстче ты связан правилами – тем проще врагу обратить их против тебя. Вспомнив, как победила его Ульяна, Джейсон был вынужден с ним согласиться. Если кто из волков и будет сражаться с нами – именно, с нами, наёмниками – по правилам, добавил он тогда, то лишь те, кто ценит свою честь воина больше жизни. Вернее, те, кто ищет смерти в бою – потому что жизни свои волки ценят очень уж высоко.

Капитан принял к сведению этот совет, выстроив на нём основной набор планов боя против волчьей соламы – как оказалось, сработавший на отлично, хоть это и не помогло полностью избежать потерь. Но тут уж à la guerre comme à la guerre. Здесь и сейчас схемы боя были иными.

Сержант Вишневский оказался хреновым стрелком: залпы всех трёх пусковых РБД-20 его «саламандры» ушли в белый свет, как в копеечку. Зато Фёдор и Сильвия достали «вайпер», с «шэдоу хоком IIC» на пару прыжками устремившиеся Ульяне и Баррингтону наперерез. Сам капитан атаковал мех волчьего командира – «блэк найт» – сблизившись с ним на шесть с половиною сотен метров. На этой дистанции система наведения «цербера» давала ему некоторое дополнительное преимущество; пользуясь им, Кирсанов взял прицел по верхней части гуманоидного силуэта меха своей противницы, всадив по снаряду в грудь и правое его плечо.

В паре километров за их спинами три «чапараля» пустили в небо управляемые ракеты; сержант Шустер – пилот «мальстрёма» – успел подсветить его целеуказателем «крокетт», с которым вступил в бой, и все три тяжёлых боеголовки рухнули на 85-тонную боевую машину. «Крокетт» был достаточно крепок, чтоб без потери боеспособности выдержать попадания всех трёх, но взрывы сбили его с ног, и мех покатился по земле. Дуглас, меж тем, прорвался в ближний бой к «тхагу». Тот угостил его неожиданно мощным залпом РМД-«инферно», от которого горящий напалм растёкся по броне, добавил пипсами, но тут генерал вскинул правую руку. Свой мех он претенциозно назвал «Кулаком Келенфолда», и Кирсанов теперь видел, почему. Залп трёх установок РМД с короткой дистанции и впрямь напоминал огненный кулак, бьющий врага. Бьющий наповал: «тхаг» пошатнулся и рухнул, перестав подавать признаки жизни; сенсоры показали мощный тепловой выброс и аварийное глушение реактора. По тому, как отчаянно рвался генерал в ближний бой, Кирсанов понял, что именно на такой результат он и рассчитывал. Тандемные боеголовки, усмехнулся про себя капитан. Дорогое и редкое оружие, настолько редкое, что многие считают его лостехом – или, наоборот, новой и сверхсекретной разработкой чародеев науки НАИН, хотя в действительности технология его производства никогда не утрачивалась. Просто, воспроизвести её, даже имея на руках полный набор производственной документации, и во времена расцвета Звёздной Лиги большинству было не по зубам. Так, что производились они понемногу, в легальную продажу не поступали вовсе, хоть и появлялись иной раз на чёрном рынке, и пострелять ими в реальном бою удавалось немногим. Нужны были связи уровня того же генерала Дугласа, чтобы разжиться, хотя бы, парой-тройкой их тонн. Но они того стоили: каждая такая ракета несла двухступенчатую боеголовку улучшенной бронепробиваемости. Тоже редчайшее по нынешним временам достоинство: современную броню проще искрошить в труху, чем продырявить, хотя в бою, конечно, случалось всякое. Пусть даже не все из полутора дюжин боеголовок попали в цель, и не все достали до упрятанной под броню машинерии – кому-то достался счастливый билет. Расколоть защитный кожух реактора, вызвав аварийное глушение – всё, привет горячий. Хотя при некотором везении со своей стороны, клановец мог сохранить относительную боеспособность и после второго-третьего залпа.

Покончив, однако же, с «тхагом», генерал поддержал огнём «мальстрём», ведущий бой с «крокеттом». Единственный волчий «галахэд», оставшийся неповреждённым – впрочем, его однорукий собрат тоже пытался подняться на ноги – немедля помог товарищу. И засадил снаряд гаусс-винтовки в колено генеральского «зевса», заставив тот захромать.

-- Рамон, «галахэд»-два!

Подчиняясь приказу Кирсанова, сержант де Соуза атаковал этот мех. В то же самое время его возлюбленная половина – Эрминия – на своём «тандербирде» вернувшаяся в бой, поддержала мужа, атакуя клановца с воздуха. «Вайпер», «шэдоу хок» и бегущий следом «экстерминатор» вступили в схватку с боевым лэнсом, и капитан поддержал отряд сына и дочери огнём собственных Гауссов. Одним из удачных попаданий он снёс «шэдоу хоку» башку; от прямого попадания восьмидюймового снаряда «ханчбэка» взорвался реактор «экстерминатора».

-- Это вам за Лизель, суки! – зло прошипела Ульяна.

Джейсон, меж тем, атаковал Пайпер Волк. Это было по меньшей мере самонадеянно: мех волчицы был тяжелее на пятнадцать тонн, лучше бронирован и перевооружён настоящим – клановским – оружием. Но два преимущества у него, всё-таки, было: первое – скорость, пусть ненамного, на два всего десятка километров в час, но выше, чем у противницы. Вторым был навык стрельбы. Хоть Пайпер и владела лазерами на уровне крепкого ветерана, Джейсон по этой части превосходил её; вновь ненамного, но всё же – превосходил. Он понял это по прошлым ещё боям, один из которых выиграл, другой – проиграл; сейчас был бой третий. Решающий.

-- Пайпер, грязная ты вольняжка! – сказал он на открытом-1 канале, надеясь, что волчица его слышит. – Не ждала меня встретить, квиафф?

Ритм маневрирования её меха сбился на мгновенье, замедлился, и он воспользовался этим, чтобы всадить залп обоих больших лазеров... мимо – лучи прошли по обе стороны головы её меха, не задев брони.

-- Джейсон? Нефритовый ты сурат!

-- Узнала?! – рассмеялся он.

-- Куриное дерьмо! – луч импульсного лазера полосует броню правого борта. – Ты продался Сфере!! Сколько они тебе платят, урод?!

Он выстрелил полным залпом: большие лазеры ударили «блэк найта» в правый борт и грудь, почти расколов защищающую её треугольную бронеплиту; средние полоснули по ноге и руке. Волна жара затопила кабину, на пульте замигал предупреждающий сигнал: сократительная способность миомеров начала уменьшаться. Но и Пайпер ударила залпом в перегрев, наплевав на опасность: большой импульсный лазер, затем все пять средних. Только один из этих последних, кажется, головной, промазал, вспоров воздух над головой «остсола». Ещё три ударили в скрещенные перед корпусом руки, сдирая с них броню и корёжа структуру, один достал левый бок; большой полоснул по ноге, отчего брони не осталось и там. По бедру меха потекла зеленоватая жидкость, быстро испаряющаяся на раскалённом металле – теплоноситель из повреждённого блока охлаждающего контура. Судорога скрутила мимомеры, и Джейсон едва удержал мех на ногах. Задним ходом вломился в заросли, пройдя метров, примерно, тридцать. «Блэк найт» устремился за ним, шагом сокращая дистанцию. Перекрестья прицелов его оружия плясали на панорамном экране Джейсона. Залп большими! Один луч уходит вниз, задевая, однако же, правую ногу противницы, зато второй бьёт её прямо в лицо. Жаль, мощности не хватает проплавить броню... Его собственная бронезащита левого борта потеряна; красные транспаранты на вспомогательном мониторе: выведен из строя средний лазер, повреждены эмиттер и собственный охлаждающий контур большого. Окончательно добит вывод охлаждающего контура правой ноги, сломан привод стопы – вот и нет больше преимущества в скорости; хорошо хоть, удержать мех на ногах удалось и на этот раз. Рванув рычаг управления движением на себя, Джейсон бросает «Старика Иа» вперёд, но и Пайпер тоже идёт на сближение. Стреляет всеми пятью средними лазерами и попадает тремя, плавя броню правого борта, калеча левую руку и ногу. Повреждены верхние привода! Плевать на нагрев: Джейсон бьёт всеми тремя оставшимися лазерами, но проклятый «блэк найт» слишком крепок, чорт бы его побрал... Джейсон пытается достать его ударом ноги, промахивается и теряет, наконец, равновесие; «блэк найт» – чорт бы его побрал! – нависает над ним, занося ногу для удара... «Да чорт бы тебя побрал!»

Вздрогнув всем корпусом, как от попадания в спину, «блэк найт» валится наземь. Да почему – как?! Так всё и есть: броня спины его разворочена, и ещё – из затылка кабины поднимается дым. Кто мог это сделать?! Джейсон впивается взглядом в панорамный экран и не верит своим глазам. Новый мех в характерной оливковой с красным и золотым волчьей окраске – их страважья галактика «Тау», и за квадратные короба многотрубных установок ракет большой дальности на плечах Джейсон едва не принял его за любимый волчий «тимбер вольф», которого не должно было быть на этой планете, но...

Новый мех легче и ниже – сенсоры ясно показывают это; торс не скруглённый, а, наоборот, угловатый, другая форма ног и ступней – из положения лёжа на земле он видел это особенно хорошо – другие и руки: всего по одному стволу среднего лазера, зато полнофункциональные кисти, которых он не мог припомнить ни у одной из известных конфигураций «тимбера»... да потому что это был никакой и не «тимбер». Смутно, но очень, очень знакомый мех, которого – почему-то он был в этом уверен – никак не должно было быть здесь и сейчас на этой планете, перешагнул через его собственный распростёртый на земле «остсол» и взмыл над землёй в прыжке, скрываясь из вида.

= XVII =

Махбе, Альшая, Сук II

оккупационная зона Клана Волка

16 ноября 3056 года

-- Новые мехи противника со стороны завода! – сообщил Кирсанову Уборевич. – Веду бой; отступаю!

-- Что?!

От неожиданности Кирсанов сбил прицел – выстрелы обеих гаусс-винтовок прошли мимо отпрыгнувшего в сторону «вайпера». Этот клановский воин был явно, худшего уровня, нежели тот, из соламы, убивший Лизель. Но импульсные лазеры с продвинутым прицельным компьютером – штука опасная даже в не очень умелых руках, тем более, на быстром и хорошо прыгающем тяжёлом мехе. Поняв, что остался один против пятерых – считай, целой звезды мехов, по их понятиям – этот волк начал отходить, но труса не праздновал: огрызался выстрелами импульсных лазеров, полосовал кирасирам броню.

В этот самый момент «тактикон» высветил три новые треугольные отметки вражеских мехов.

-- Что за..?

Два из них машина опознала как «гриффин» и «шэдоу хок» внутрисферных моделей, хотя буквенно-цифровые индексы были капитану незнакомы. GRF-2N? SHD-2Hb? База данных «тактикона» включала сведения о массе старых, времён Звёздной Лиги ещё, моделях и модификациях. В ней, например, они задним числом отыскали тот «сентинел» с Гауссом, что был у соламы – модель STN-3Lb, так называемая «королевская модификация». Называемая так, потому что стояла на вооружении королевских дивизий СОЗЛ, элитарных их соединений, получавших (естественно) лучшее снабжение и лучшую технику, какую могла только дать Звёздная Лига. И эти двое, похоже, из той же оперы, а вот третий... Третий был незнаком. Птиценогая негуманоидная машина – около шестидесяти тонн, трёхсотсильное, примерно, двигло – выступающий вперёд угловатый торс, видом своим напоминающий капот легкового автомобиля, короба пятнадцати- или двадцатитрубных пусковых установок РБД на плечах. Вначале тактический компьютер определил его как «катапульту», потом – как клановский омнимех «мэд кэт», но сразу же убрал этот результат, остановившись, наконец, на «UNKNOWN».

Мехи прыжками двигались вперёд, и боевой лэнс Кирсанова был у них на пути. Но непохоже, что они испытывали в связи с этим какие-то проблемы. Шестидесятитонный незнакомец в прыжке выстрелил по Ульяне лазерами, приземлился, сгибая ноги, чтоб погасить до конца инерцию этого движения и быстро качнул установками РБД. Залп по ногам! Уже повреждённая броня правой раскололась, повисли клочьями разорванные миомеры, и «ханчбэк» рухнул наземь, едва успев выставить руку вперёд. «Гриффин» и «шэдоу хок» сосредоточили огонь на «цербере» капитана. БАМ-М! поражающий элемент – оперённая стрела из обеднённого урана – грохнул его мех по башке. Этот удар отдался звоном в ушах, во рту появился привкус крови. А «шэдоу хок»-то, оказывается, вооружён пушкой ЛБ-класса. Ну да, «тактикон» и подсказывает: это его стандартная комплектация, этой самой «королевской» модели 2Hb. Кирсанов двинул свой мех в сторону, Фёдор и Сильвия побежали к упавшему «ханчбэку» – этот манёвр кирасиров освободил незваным гостям проход, и те воспользовались. Проскочили, не тратя больше времени на бой с наёмниками. Побитый «вайпер» удирал в противоположном направлении.

-- Улан-лидер, что у тебя?

-- Эти хуи заняли бастион. Тяжёлый лэнс: морда, ваха, гопник и какой-то незнакомый хер – клановский омнис.

«Морда, ваха и гопник» были «мародёром», «вархаммером» и «гоплитом» – интересное кино, этот последний в Сфере не использует никто, кроме «Волчьих драгун». Которым они достались... правильно – из клановских хранилищ, куда те сгружали устаревшую, по их меркам, технику СОЗЛ. Когда снаряжали бригаду Вольфа – отвалили ему их в избытке, до сих пор немало ещё остаётся в строю.

-- «Незнакомый хер» – тонн на шестьдесят, двигло-трёхсотка, ракетные короба на плечах? – спросил капитан.

-- Коробов точно нет, – проговорил в ответ Уборевич. – Тоннаж и двигло – подходят. Так вы что – тоже?!

-- Да.

-- Эти хрены метко стреляют, и действуют слаженно. Не волчата – волчары матёрые.

-- Окраска галактики «Тау»?

-- Она самая. Они отогнали нас от бастиона и завода.

-- Кстати, почему ты решил, что шестидесятитонник – омнис?

-- Он вёз жаб на броне. Три спереди и три сзади. Кстати, странные какие-то жабы...

-- Чем странные?

-- Доспехи по виду отличаются. Такие, знаешь... чем-то похожи на ханч. И тоже, кстати, большой ствол на плече. Средний импульсный лазер.

-- Че-его?!

-- Средний импульсный лазер, капитан. Ебучий средний импульсный лазер. Они отпилили им ногу майкиному «гриффину».

-- Что с..?

-- Всё норм, я её подобрал. Сидит у меня в ладошке.

Тесная кабина уборевичевской «вольверайн» не позволяла брать пассажира, так что покинувшей свой обезноженный бэттлмех Майлеа Инапо пришлось терпеть путешествие на ладони бэттлмеха. Удовольствие ниже среднего, конечно, но лучше так, чем в плену.

-- Незнакомые омнисы. Незнакомая разновидность жаб. Что это может быть за херня?

-- Фронтовые части? – предположил Фёдор.

-- Хренушки. У фронтовых своя раскраска и эмблемы, и клановцы в таких делах весьма щепетильны, – сказал капитан. – Чужая форма и чужой флаг – это всяко не про них. И потом... всего два омниса, да «королевские» машины СОЗЛ, ещё гопник... фронтовые ездили бы на одних омнисах. А тут впечатление такое, что парочка завалялась – такое у кланов, скорее, во второй линии...

-- Но новые незнакомые омнимехи?! – спросил Уборевич.

-- Э-ээ... сэр! – вклинился на канал Джейсон, всё ещё лежащий в своём опрокинутом мехе. – Это не новые омнимехи, сэр.

-- Что?

-- Ты что-то о них знаешь?

-- Афф, капитан. Я хорошо его разглядел... того, кто убил Пайпер Волк. Сначала я тоже не мог понять, а потом вспомнил... Это не новая, а наоборот – очень старая машина, капитан. Она называется «люпус». Один из первых проектов омнимеха, созданных Кланом Койота. Кажется, даже первый, хотя... нет. Не самый первый, точно, но очень близко к тому. Я видел такие в исторических голозаписях и на картинах. С ракетными установками – основная конфигурация, а есть ещё пушечные: у одного скорострельная «десятка», у другого «двадцатка»-ЛБ.

-- Значит, нам встретился тот, что с «двадцаткой», – сказал Уборевич. – Блядь, крутая хрень, когда уже наши аналог изобретут?

-- Нужно выбить их с завода, пока не поздно, капитан, – резко сказал молчавший до сих пор Эндре Дуглас. – И чем скорее – тем лучше.

-- Да, – согласился Кирсанов. – Внимание, все! Баррингтон и де Соуза – остаётесь прикрывать спасательные работы. Эрминия, садись у «Лифлянда». Фёдор, Сильвия – за мной!

* * *

Боевой лэнс Келенфолдской милиции, состоящий из «цезаря», «требюше», «энфорсера» и «голландера», не участвовал в предыдущем бою и стал основной силой нового. Дуглас остановился лишь для того, чтобы по-быстрому пополнить боекомплекты своих и кирсановских мехов. Вместе с «орионом» и «крусейдером», капитан наёмников составил импровизированный лэнс огневой поддержки: три гаусс-винтовки да три установки РБД-15, внушающая уважение мощь. Четвёртым мехом в этом лэнсе стала «саламандра» Вишневского. Улан Уборевича капитан придержал пока в резерве.

Но этот бой не задался. Первое впечатление Уборевича, «не волчата – волчары матёрые», оказалось и самым верным. Действуя всемером, плюс полдюжины элементалов, мгновенно ссыпавшихся с брони пушечного «люпуса», эта команда встретила келенфолдцев слаженным огнём. В первые же секунды боя была убита лейтенант Радемахер – командир боевого лэнса. Вражеский «гриффин»-2N в прыжке засадил ей залп обеих своих РМД-установок по голове и плечам; лишь две или три ракеты из дюжины прошли мимо, остальные – попали; сличив их картину с сохранённой в памяти записью недавнего боя, «тактикон Б-2000» выдал тревожное заключение: тандемные боеголовки. Одна из которых, пробив капсулу кабины, достала пилота – редкая удача... или же неудача, это смотря с какой стороны пусковой ты находишься.

Удачным попаданием гаусс-винтовки Кирсанов снёс башку «вархаммеру», но келенфолдцы потеряли ещё «требюше» и лёгкий «голландер», после чего Эндре Дуглас скомандовал отход. Поле боя осталось за чужаками. Захватив, среди прочего, заводской автопарк, они быстро организовали вывоз своего и трёх келенфолдских мехов.

Тем временем, с борта вначале «Хаски VIII» и почти сразу же – двух других кораблей пришли сообщения: атакованы жабами! Подкатив на нескольких гражданских грузовиках, неизвестные быстро разобрались с двумя «гоблинами» и пехотой, которых Дуглас оставил охранять стоянку дропшипов. Опять сказали своё слово те странные жабы с импульсными лазерами: здесь их было всего трое, но «гоблинам» хватило. Строго говоря, прокомментировал потом Кирсанов, называть этих жабами не стоило: прыжковых ранцев их боевые доспехи не имели, зато на бегу развивали скорость в полтора-два раза бóльшую, чем уже знакомые Внутренней Сфере элементалы. Были там и обычные жабы в оснащении «хед-хантер» – полдюжины бойцов, как и носители импульсных лазеров, действующие не единой группой, а двумя командами по трое. Вместе с лазерщиками они проложили дорогу основному отряду – двум, примерно, дюжинам бойцов, экипированных в силовую броню «найтхок». После, прогнав немногие уцелевшие записи через «тактикон», Кирсанов опознал даже два разных варианта комплектации этих последних: «марк XXI» с переносным блоком РЭБ в заплечном ранце и «марк XXII» с гранатомётом, закрепляющимся на левом плече. Оба стояли на вооружении спецназа СОЗЛ с 2720-х годов и были ещё примечательны тем, что на их основе легионеры Грейсона Карлайла разработали свою «лёгкую разведывательную» броню. И опять техника Звёздной Лиги, подумал ещё Кирсанов, но это было уже потом. А тогда, облачённые в силовую броню чужаки с боем прорвались на борт всех трёх кораблей, и в течение пятнадцати-двадцати минут взяли их под свой контроль.

Вторую контратаку наёмников их бэттлмехи отбили так же, как и первую, потеряв при этом «гоплит». Кирсанов ещё отметил, что некоторые их мехи частично перевооружены клановским оружием: средние импульсные лазеры вместо обычных средних у «шэдоу хока», дальнобойные ПМЧ и крупнокалиберная пушка ЛБ 10-Х «мародёра» вместо внутрисферных моделей метателя частиц и среднекалиберной автопушки. Полевые и первый подкласс заводских модификаций. Старая техника... взятая из хранилищ?

Хотел бы я знать, кто эти ребята.

* * *

Не прошло и пары часов с первого появления этого нового отряда мехов и бронепехоты, как захваченные им дропшипы перевели свои двигатели из «тёплого» в рабочий – «горячий» – режим и оторвались от земли. И не успели они подняться на километр, как на заводе взорвались ещё келенфолдскими сапёрами заложенные заряды. Аккуратно срезанная плоская вершина холма, в который были врыты основные цеха и ангары вспомогательной техники, начала сперва медленно, но всё быстрее и быстрее воронкой ссыпаться внутрь. В бессилии глядя на это, Кирсанов матерно выругался.

Бóльшую часть заводских рабочих, как и техников с базы «Лобо» (к слову сказать, разрушение завода окончательно разрушило и её) налётчики оставили на земле. Зато прихватили с собой массу вспомогательной техники, оба побитых своих и несколько трофейных бэттлмехов: «гриффин» Майлеа Инапо, келенфолдские «цезарь», «голландер», «требюше», захваченные у волчьей соламы и остававшиеся в сгоревшем ангаре базы «сентинел» с «бомбардиром».

-- И ещё девять с половиной тысяч тонн заводского оборудования, – мрачно сказал Эндре Дуглас, и тоже добавил многосложное ругательство на немецком.

-- Хотел бы я знать, кто они, – проговорил стоящий рядом Кирсанов.

-- Нет. – Повернулся к нему генерал.

-- Что?

-- Допустим, это было вернувшееся с Галуццо подразделение боевого тринария. Присутствие которого на Альшае проморгала разведка. Или спецназ клановской разведслужбы... есть ведь у них разведывательная служба – «Дозор»? а коли есть, так почему б в ней не быть и спецназу... Или вот ещё: нас мог атаковать отряд одного из прочих кластеров галактики «Тау», полный тринарий мехов с бронепехотной и воздушной поддержкой, переброшенный...

-- Что это изменит? – подозрительно спросил капитан.

-- Да твою ж мать... – тихо проговорил Эндре Дуглас. – Нас наебли, ты понимаешь?! Добычу увели из-под носа, и мы даже не знаем – кто!!

-- Вот, нам и надо это узнать.

-- Дурак, – устало и раздражённо махнул рукой генерал. – Ты что, собрался за ними в погоню? Да хуя лысого, поздно уже...

Кирсанов решил промолчать.

-- Сейчас, – с ударением на этом слове сказал генерал, – нам важнее составить отчёт этой ёбаной дуре Дмовски. Который она отошлёт, блядь, наверх, в марку и дальше до самого Виктора Дэвиона. Если этот мелкий пиздюк читает, конечно, все наши доклады.

-- И что? – поинтересовался Кирсанов, решив пропустит мимо ушей эпитеты, которыми Дуглас наградил свою непосредственную начальницу – генерал-гауптмана Стеллу Дмовски, командующую оборонительной зоной Келенфолда, да и самого князя-архонта. Последнее, между прочим, вполне тянуло на злонамеренное оскорбление величества, от которого даже сыну герцога и генералу отмазаться будет нелегко... да и какая, хрен, разница-то сейчас?

-- Формально, – сказал генерал-лейтенант, – задачу рейда мы выполнили. Военный завод Клана Волка разрушен, а захваченной нами документации достаточно, чтобы подтвердить этот факт. Как, кстати, и самый факт его существования, что не пустышку мы тут штурмовали-минировали.

-- И?

-- Мне вас учить написанию победных реляций, капитан?

-- Но трофеи...

-- Не на чем было вывозить. Единственный захваченный нами дропшип – уничтожен при контратаке волков. В наших руках сколько-то там клановских техников... не столь уж хреновое приобретение, квалифицированные специалисты по ремонту и обслуживанию их боевых машин. Завод мы взорвали, чтоб не достался врагу. Чья контратака оказалась мощнее, чем мы рассчитывали... да просто – быстрой и мощной, сам видишь, сколько мехов я тут потерял. Главное, капитан... – Дуглас понизил голос до свистящего змеиного шёпота. – Не пизди, что добычу увели у нас из-под носа. Никому от этого пользы не будет, ни мне, ни тебе. И людям своим скажи.

-- Есть ещё ваши люди. А также Рамирес, Хойт и...

-- С ними я тоже договорюсь. – Дуглас помедлил. – Нет, в самом деле... напишем победную реляцию, и забудем об этом... До поры, – добавил он ещё чуток погодя.

-- Согласен, – подумав немного, кивнул Павел Кирсанов.

* * *

Бои – боями, а скучной рутины охранной службы, помощи раненым, вывоза подбитой техники и иных важных дел никто не отменял. Двое клановских мехвоинов – Маркус и Джебэ, пилоты двух «галахэдов» – попали к рейдовому отряду в плен; пилот третьего «галахэда» был найден мёртвым в кабине. Вот тут лейтенант дель Грин и озвучила причину его смерти: контузия и возвратный импульс от нейрошлема. Пипец волчонку. Между прочим, все три «галахэда» разной степени раздолбанности, «тхаг», обезглавленный «шэдоу хок» и «блэк найт» Пайпер Волк с развороченными попаданиями ракет спиной и затылком были пригодны для ремонта. Итого, шесть мехов – не так уж и плохо, такой утешительный приз оставшимся на бобах рейдерам. И снятый с орбиты клановский файтер – «тир» лежал в ангаре «Вольпертингера», а в карцере на его же борту сидел и пилот.

«Остсол» Джейсона и «ханчбэк» Ульяны остались вполне ремонтопригодными; прочие мехи наёмников вовсе сохранили способность двигаться и стрелять. В безвозвратные потери ушли только разбившийся «тандербирд» Аннабель Блэк и «гриффин» Майлеа, который прихватили с собой показавшиеся чужаки-налётчики. Ну так тем более – уйдёт в боевые потери. Сколько там компенсации за них нам положено? Катапультировавшуюся Аннабель встретили на окраине космодрома солдаты Келенфолдской милиции.

У звёздного капитана Адольфа Виккерса оставались ещё два меха – «вархаммер IIC», перешедший в наследство от Сельмы Уорд и отступивший под шумок из порта «вайпер» – два танка и два пойнта элементалов, обоз и трое пленных келенфолдских мехвоинов. К слову, и три годных к восстановлению трофея: «найтскай», «найт хок» и «вольфхаунд», но вопрос об обмене и ими генерал Дуглас даже не думал поднять, когда вышел со звёздным капитаном на связь. А вот обмен пленными воинами предложил. Только воинами: три на три. Виккерс, подумав, согласился. И утром следующего дня провели сам обмен.

Кирсанов предложил, было, использовать его как способ завести оставшихся на Альшае волков в засаду и добить, но генерал отказался: он не хотел больше рисковать, хотя дело, по мнению капитана, было вполне себе верное. Но нет – так нет. Дуглас командует рейдом и он же платит кирасирам бабло – стало быть, ему и решать. Утро принесло ещё одну хорошую новость: в развалинах базы «Лобо» остались вполне пригодные для ремонта «мародёр» Зиблера и битый «вайпер» волчьей соламы. Счёт трофеев вырос до восьми единиц, не считая и кой-какой мелочёвки, снятой с обломков. В итоге, Кирсанов затребовал в счёт своей доли трофеев «блэк найта», «тхага» и «тир». На вопрос же – зачем ему клановский истребитель, дал резонный ответ: чем мне ещё потерю «тандербирда» закрыть? в смысле – прямо сейчас; когда ещё получится купить новый истребитель. За «тир» придётся доплатить, сказал Дуглас. Кирсанов согласился, хотя и поторговался за сумму, решив дело к собственной (разумеется) выгоде. Например, мы можем отдать все четыре ракетные установки «тхага» – клановские версии РМД-6, которые, оказывается, вдвое меньше и легче внутрисферных. Благодаря чему клановцы и впихнули по две штуки их на место каждой из родных «бикал РМД-6» оригинального проекта.

И между прочим, ваше превосходительство, есть ещё одна часть пакета трофеев, на которую мы тоже имеем права. Как это – какая? Клановцы из низших каст, разумеется! Там одних техников и техпомов одиннадцать человек, а их квалификация дорого стоит. По их собственным – клановским – законам, они такая же часть военной добычи, <i>изорлы</i>, как у них это называется, как и мехи, самолёты, оружие и прочая хрень. Потому что всё в клане принадлежит клану, и люди клана в том числе. Тут сторговались на том, что наёмникам полагается три человека из касты техников, и Кирсанов их отберёт сам, пока будут лететь с Сук II на Боргезе. Работяг Дуглас решил вовсе не брать: сойдёт за жест доброй воли, да и куда их на борт пихать, когда там и так лишнего народа набирается до чорта: одни эвакуирующиеся люди Зиблера уже до предела перегружают собою системы жизнеобеспечения. А плюс к ним ещё и клановцы, которых вместе с детишками да стариками набирается почти что три дюжины, целый грёбаный табор. Но тут или так – целыми семьями – или никак; нам ведь нужна лояльность этих людей... квиафф? – как принято говорить у них. Очень даже аффовский афф...

Стартовали с планеты 18-го числа. И только во втором часу ночи календарного девятнадцатого ноября состыковались со ждущим их в точке Лагранжа звездолётом. Обратный прыжок. Перестыковка. Прыжок. Перестыковка и новый прыжок в систему Боргезе. Рейдовый отряд возвращался на базу. С победой, уж какая ни есть.

= ЭПИЛОГ =

Хьюстон, Богезе

Тамарская марка

Федеративное Содружество

28 ноября 3056 года

-- Заботу о Даниэле Мейерсе я готов взять на себя, – сказал Эндре Дуглас. – Без усыновления, но с подтверждением дворянства. Даю слово офицера и дворянина, что ребёнок получит надлежащее воспитание и сможет сам распорядиться наследством матери.

-- Хороший ход с вашей стороны, – сказал Кирсанов. – Мне было бы сложно вам возразить, захоти я того.

-- А вы не хотите?

-- Я не обираю сирот. Так что сумма компенсации, которую он должен получить за бэттлмех своей матери – а это ведь минимум шесть восемьсот...

-- Семь пятьсот. Компенсация будет начислена по рыночной цене.

-- Тем более. Иметь такую сумму в пределах досягаемости, но без действительной возможности использовать в моём положении – то ещё удовольствие. Лучше переложить эту заботу на ваше плечо, которое вы столь любезно подставляете.

-- Весьма благородно с вашей стороны, – усмехнулся Дуглас.

-- Так я и не из подлого сословия вышел.

А ты-то, подумал капитан, в накладе всяко не останешься. Бастард дома Мейерсов, способный при случае претендовать на герцогский престол, будет ценным приобретением для Дугласов Юпаносских. И наверное, самому парню это даст больше жизненных перспектив, чем жизненный путь мехвоина-наёмника. Вернувшись в свой кабинет, Павел Кирсанов налил себе кофе покрепче и откинулся обессиленно на спинку кресла.

Не так уж и плохо всё сложилось-то, если подумать. Минимум потерь, хорошие трофеи. Конечно, ремонт и первоочередные закупки обещали съесть, по беглым прикидкам, от трёх до пяти миллионов кронеров из тех, без малого, тридцати, что они получили за рейд. Правда, компенсация за потерю «гриффина» и «тандербирда», рассчитанная по рыночной, а не производственной цене, должна была составить ещё шесть с третью миллионов. Есть, на что развернуться, как доберёмся до Аутрича... что тоже выйдет в копеечку: скакать до него – не перескакать, дюжину джампов, минимум, выкладывая по полтосу за джамп. Но лететь всё равно надо: скоро пять лет уж, как нет комстаровского Бюро надзора за наёмниками, а значит, истекают и сроки действия выданных им документов. Так что до середины нового года им надо – кровь из носу! – перерегистрироваться в этой новой КНСН. Так-то можно и делегатов отправить, официально представляющих отряд Комиссии. Или слетать туда самому, оставив кирасиров на попечение Фёдора... например. Но есть резон и отправиться на Мир наёмников всей шарагой, поискать там новых контрактов, прибарахлиться да потренироваться на волчье-драгунских полигонах. Есть, есть резон.

Тесса скользнула в приоткрытую дверь, затворила её за собой. Скинула туфли и босиком подошла к капитану – ему нравилось, когда она делала так.

-- Опять налегаешь на кофе, – вздохнула она. – Ну, сколько раз-то тебе говорить?..

-- Не говори, – предложил он.

Женщина фыркнула.

-- И всё-то ты в трудах, да в трудах, любимый... аки пчела...

-- Угу. – Не вставая с кресла, Кирсанов взял вторую чашку да заварил кофе и ей. – Келенфолдское командование всё ещё предлагает остаться гарнизоном на Боргезе. Те же условия и тот же год, только теперь с декабря по ноябрь включительно. А я, вот, думаю лететь на Аутрич...

-- Между прочим, мы с Йеванде с утра разбирали корреспонденцию.

-- Как она?

-- Корреспонденция или Йеванде?

-- Корреспонденция подождёт.

-- Мальчик, три семьсот, пятьдесят два сантиметра... тринадцатого числа, – улыбнулась Тесса.

-- Как назвали-то? – полюбопытствовал капитан, но пропустил ответ мимо ушей.

-- Да ты не слушаешь! – возмутилась Тесса. – А между прочим, Яньчжэнь проставляется вечером в семь. Сегодня.

-- Первая хорошая новость за день.

-- Ну ладно тебе, улыбнись! – Тесса поцеловала его в макушку. – Так вот, корреспонденция. Есть два предложения работы, смотри...

Кирсанов вчитался в бумаги, которые она выложила перед ним.

-- Блядь, Расальхаг. Эль-Хилла... звучит как настоящий чуркестан. И гарнизонная служба. Основная плата – шестьдесят процентов от номинальной, компенсация четверти боевых потерь и половины транспортных расходов... О. Семьдесят процентов трофеев. Но Расальхаг... – с сомнением покачал головой капитан.

В Свободной Республике не любят солдат удачи. С тех самых пор, как понанимали всякую шелупонь для своей войны за независимость – а шелупонь понятно, как воевала... Оставив о себе очень хреновую память. Хотя и народные вожди там тоже, небось, были не подарок. Как все народные вожди – любят пиздеть за идею и требовать, чтобы ты шёл за эту идею воевать. А бабло как-нибудь потом. Как можно думать о бабле, когда у нас тут – Идея и Революционная Борьба. За всё хорошее против всего плохого. Нет, с этой публикой лучше не связываться... Но семьдесят процентов трофеев на клановском фронте – такого сейчас хрен, кто предложит. И даже в гарнизоне бывает, что будущие трофеи сами к тебе идут. Вот, как тогда, в октябре, когда на Боргезе свалились эти нефритовые соколята. Семьдесят процентов трофеев – хороший шанс поднять бабла, разумеется, если останешься жив. Но в предыдущие разы-то ведь оставались.

-- Что вообще собой представляет Эль-Хилла?

-- Какая-то аграрная дыра. Солнышко класса G8 или G9, в общем, чуток попрохладнее здешнего. Там сейчас должен стоять большой гарнизон, основная сила которого – батальон их Четвёртого кавалерийского полка. Считается прилично подготовленным, но с кланами не воевал, так что...

-- Понятно. Хотят поднанять ветеранов, чтоб научили их воевать. А лучше бы воевали за них, ну, это нам дело знакомое... А это у нас что? – Кирсанов взял вторую пачку бумаг. – Оборонительная кампания, хех... Скайская марка.

-- Де-факто это подавление мятежа: лендлорды-сепаратисты против лояльного князю-архонту губернатора.

-- Я полагал, скайский мятеж пошёл на убыль, когда убили Райана Штайнера.

-- Карлайл ещё воюет на Гленгарри, – сказала Тесса, – да и не он один. И знаешь, что? Сдаётся мне, этот губернатор сам напросился. Кохаб – это как раз между Гленгарри и Скаи, туда и туда один джамп. Но мятеж – они пишут – вспыхнул лишь в октябре, это выходит – Халид уже должен был прилететь на Гленгарри, и Райан Штайнер три месяца, как убит. Или на этом Кохабе живут редкостные тормоза, или – там произошло что-то ещё, что заставило этих ребят взбунтоваться.

-- Но нас нанимают защищать губернатора. – Кирсанов полистал бумаги. – У него два полка лояльных – по крайней мере, пока им платят – солдат, эскадрилья атмосферных файтеров, немножко лёгких танчиков. У повстанцев от двух до четырёх полков ополченцев, эскадрилья атмосферных файтеров и три лэнса мехов. Губернатор окопался в столице, повстанцы ищут поддержку в окрýге. Надо полагать, готовят осаду... и сколько же нам за это будут платить?

-- Полуторный коэффициент, как положено за оборонительную кампанию, – сказала Тесса. – Вместо единицы за подавление мятежа. Уже неплохо, по-моему.

-- Базовый – шестьдесят процентов номинала. Тридцатипроцентная компенсация боевых потерь. Семьдесят процентов трофеев. Где-то я это уже видел, а?

-- Так мы с Йеванде потому их и отложили, – сказала Тесса. – Конечно, там техника – старьё, но нам же и проще будет с ними воевать. Возьмём?

-- Подавление мятежа. И долбоёб-губернатор.

-- Мы не знаем, долбоёб ли он в самом деле.

-- По-моему, ты это сейчас предположила.

-- Ну-у... даже если и долбоёб, то бабло нам платить будет не он, а Виктор Дэвион.

-- Что – лично? – хмыкнул Кирсанов. – А хотя да, вижу: работодателем выступает он сам, а не региональный командующий, как обычно.

-- Я так понимаю, что вся заваруха на Скаи под его личным контролем, – сказала Тесса. – Так что это наш шанс прогнуться перед монархом. В смысле – зарекомендовать себя с положительной стороны.

-- Или наоборот. Если случится какая-нибудь хуйня, и нас сделают крайними.

-- Или наоборот... – вздохнув, согласилась Тесса. – Хотя командование не независимое, даже не связное – домашнее, так что мы будем лишь выполнять приказы.

-- Вот, это-то меня и настораживает.

-- Ладно, ладно... Не хочешь – так я не настаиваю. Можем остаться тут, на Боргезе. Можем полететь на Расальхаг, то бишь, Эль-Хиллу. Или вовсе рванём на Аутрич.

-- Кохаб я пока тоже не сбрасываю со счетов. Так что – подумаем.

13.II.2019 – 27.III.2019

Москва