Волчица. Баронесса брошенных земель

Пролог

Добрый день дорогой читатель!

Представляю вам свою долгожданную новинку!

Если вам понравилась книга, нажмите на сердечко в карточке книги и положите ее в библиотеку.

Ваша поддержка для меня очень важна, и я буду рада видеть вас на страницах моих книг!

В последнее время я много спала.

Моих старческих сил ни на что не хватало: села — устала, сделала два шага — устала. Даже имя своё с трудом вспоминала, иногда произнося его с удивлением.

— Раиса… Ра́ечка… Рая… — тихо шептала, напоминая себе, что ещё жива.

И вот однажды я, как обычно, уснула, но сквозь сон услышала зов. Это был странный, рвущий душу голос… Сначала мне показалось, что он принадлежит женщине, но затем зов перешёл в нечеловеческий вой. Словно мать горевала по своему дитю.

Меня кто-то звал на помощь, но вокруг был лишь плотный туман. Старческие ноги не слушались и толком не держали, а уставшие руки с трудом раздвигали эту массу, похожую на вату, чтобы я могла пройти вперёд.

Внезапно материнский плач стих, а вместо него послышался детский, надрывный…

Моё сердце не выдержало, и в груди разлилась огненная боль. Постепенно она заполнила всё тело. Я поняла, что должна успеть прийти на зов, ведь малыш — в опасности.

— Я иду! — в отчаянии закричала не своим, страшным и диким голосом.

Откуда взялись силы — я не знала, но мои руки обрели жизнь, и я смогла разорвать плотную завесу. Однако за ней оказался край пропасти, на дне которой виднелся свет. Я разбежалась, но не рухнула вниз — взлетела, не чувствуя страха. Неведомая сила словно притянула меня к себе.

Крик малыша и вой огромного зверя становились всё громче. А моё тело было наполнено болью, которая обжигала, как огонь, каждый миллиметр кожи…

Я сгорала заживо, рождаясь заново, проходя это ради того, кто призвал меня в другой мир.

Ради моего сына!

Глава 1

Сознание помутилось. Меня бросало то в жар, то в холод. Карету нещадно трясло, а лицо девушки, сидящей напротив, расплывалось и множилось. Я видела себя одновременно и здесь, и там — умирающей в постели, в другом мире…

Тело вновь пронзила уже знакомая боль. Меня обдало волной жара, и виде́ние о моём уходе там, на Земле, оборвалось. Взгляд резко сфокусировался, и я чётко увидела недовольное, перекошенное от ненависти лицо моей любимой сестры — Анны-Марии.

— Какая же ты живучая, Вале́нсия… — процедила она сквозь зубы. — Когда же яд подействует на тебя?

— Что ты такое говоришь?..

Моё горло было обожжено чем-то и болело, а на губах выступила кровь. Я вытерла её и с удивлением посмотрела на красное пятно, растекающееся по платку.

— Уже действует? Значит, можно с тобой попрощаться! — злобно рассмеялась сестра и постучала в стену кареты. — Я стану женой ярла Роберта и сяду на трон рядом с ним. А ты…

Она протянула ко мне руку и скрючила пальцы, словно хотела вцепиться в моё горло.

— Пощади… Ради ребёнка, которого я ношу! — взмолилась я.

Жгучие слёзы потекли по щекам, но стереть их я не могла. Я обессиленно смотрела на сестру, не понимая, за что она так со мной. Тело горело огнём, но я не могла пошевелиться, чтобы защитить себя и малыша, которого я носила под сердцем.

— Да кому ты нужна со своим приплодом? — фыркнула та. — Теперь я — жена ярла и рожу ему своих детей! Ты своё отслужила, на первую брачную ночь только сгодилась!

Сознание снова поплыло. Всё смешалось: то я была баронессой, то старушкой Раей, лежащей на кровати… Я словно смотрела на себя со стороны. Тут я видела умирающую женщину, из последних сил обнимающую большой живот, там — уснувшую навсегда Раису.

Я должна была что-то сделать!

Я видела, как кривится от ненависти Анна-Мария, как стекленеет взгляд Валенсии, а ещё — тоненькую зелёную нить, тянущуюся от её живота ко мне…

Схватившись за ниточку, я с трудом преодолела сопротивление и приблизилась к телу умирающей женщины. Мгновение — и я смотрю на мир уже её глазами, на душу баронессы в углу кареты.

— Береги его… — раздался тихий шёпот, и Валенсию поглотило золотое свечение.

Я даже веки не могла закрыть — впала в оцепенение. Только и делала, что беспомощно смотрела на сестру. Хотя какая она мне сестра после такого?

Анна-Мария начала шарить по моему телу, ища что-то, но ограничилась тем, что сняла с меня браслеты, сдёрнула какое-то украшение с шеи и кольца с пальцев. Она не нашла что-то…

— Дрянь! Надеюсь, основное ты спрятала в своих вещах! — с отвращением прошипела сестрица.

Карета наконец-то остановилась. Дверь открылась, и к нам заглянула девушка в чепце и бедной одежде, кутающаяся в потрёпанный плащ. Увидев меня, она в ужасе округлила глаза и побледнела.

— Леди?! — пискнула девушка.

— Зови кучера и вытащите это отсюда. Подальше её, в кусты! — приказала Анна-Мария не терпящим возражений тоном и откинулась на спинку сиденья.

Потом, словно что-то вспомнив, нахмурилась и посмотрела на меня всё с тем же презрением.

За что так можно ненавидеть родную сестру?

— Ещё плащ надо оставить, он подарен самим ярлом. Такая безвкусица…

Она снова нагнулась и, расстегнув брошь на груди, освободила меня от тёплого мехового плаща. Холод мгновенно пробрал до костей, но я не могла даже пальцем пошевелить.

В это время в карету заглянул кучер. Служанка залезла внутрь. Меня подхватили за руки и ноги и, как куклу, вынесли наружу. Я смотрела на серое небо — на лицо падал мелкий снег с дождём…

Было ужасно холодно. Колючий ветер проникал под одежду, и мне казалось, что я покрываюсь ледяной коркой, которая потихоньку гасит огонь в моих венах. Он усмирял боль, рвущую тело на части.

— Аккуратнее… — сквозь слёзы сказала служанка кучеру. — Она даже при смерти не заслужила такого обращения.

— Не твоё это дело! Ты кто? Нищая, безродная крестьянка, попавшая в тепло хозяйского дома! Будешь открывать рот — отправишься следом! — грубо оборвал её мужчина. — Сейчас баронесса тебя отмоет, отогреет, переоденет в своё старое платье, может, приданым снабдит. Гляди, и сама замуж выйдешь!

— Но она же ждёт дитя… — не унималась служанка.

— Забудь! — зло рыкнул на неё кучер. — Беду накличешь своими слезами.

Меня куда-то уложили. Над головой повисли кривые ветки дерева… Девушка уж было склонилась надо мной, но кучер влепил ей звонкую пощёчину и, схватив за плечо, уволок за собой. Не позволил даже сло́ва сказать на прощание.

Я услышала, как хлопнула дверь кареты, затем раздался щелчок кнута. Лошади испуганно всхрапнули и устремились вглубь чащи.

Я по-прежнему лежала, не имея возможности пошевелиться и всё так же глядя на небо. Про себя отметила, что здесь, по всей видимости, стоит глубокая осень или начинается зима.

Я всегда любила зиму. Даже мои дети в прошлой жизни родились зимой…

Стоп, а что за прошлая жизнь?

О чём это я?..

Глава 2

Не знаю, сколько прошло времени, но в лесу потемнело. Лежать было неудобно: платье стало мокрым и тяжёлым, а ветки подо мной впились в тело. Кажется, я лежала на куче хвороста…

Обрадовалась, что могу вновь чувствовать своё тело. Попробовала пошевелить пальцами рук. С трудом, медленно, с лёгкой болью, но я это сделала! Потом поняла, что двигаю глазами, и наконец осмотрелась. Сплошной лес — огромные деревья, непролазные кусты...

Правильно, меня выкинули там, где точно никто не ходит, а потому на помощь я могла не рассчитывать!

Я как мешок с картошкой… Да, сейчас бы горячей картошечки — есть хотелось неимоверно. Живот громко заурчал, а затем заходил ходуном.

— Боги, я же беременна… А лежу на холодном, под дождём! — тут же пришло ко мне осознание.

Тело задрожало и окончательно ожило.

В голове была путаница из образов: вроде бы я баронесса Валенсия, а вроде бы и не она… Обрывочные воспоминания смешались в кучу. Я не могла отделаться от странного чувства двойного сознания.

Попыталась сосредоточиться. Задача была предельно проста: встать и найти хоть какое-то убежище. Судя по объёмному животу, я должна родить совсем скоро… А ведь в моём теле всё ещё был яд. Мне бы в больницу — он может навредить малышу.

От этого чуждого слова я дёрнулась и переиначила свою мысль. Надо найти лекаря или травницу.

Смогла перевернуться на бок, а затем, цепляясь за корни дерева, на которых, я, оказывается, лежала, умудрилась сесть. Изо рта вырывался пар — на лес надвигалась холодная ночь. Нужно срочно что-то предпринять, иначе замёрзну здесь насмерть, если яд меня не добьёт!

Выбор не велик.

Продолжая цепляться за корни, я смогла встать. Одеревеневшее тело слушалось плохо. Оглядевшись, нашла отломанную ветку — она показалась мне надёжной. Подняла её с земли, обломила сучья и, опираясь на неё, как на трость, медленно пошла.

Кто бы мне намекнул, куда идти, в какую сторону? Хотя была ведь дорога, по которой мы приехали…

И вновь огляделась, но не нашла следов слуг, принёсших меня сюда. Либо было уже слишком темно для этого, либо их скрывали листья на земле. В общем, я не следопыт…

Сделала несколько шагов вперёд, ища просвет между кустов — хоть какой-то намёк на дорожку. Холод заставил меня двигаться быстрее, и тело начало отзываться на мои желания. Странно, конечно… Я вроде бы умерла, меня отравили, но теперь я иду по лесу, трясусь от холода и ощущаю себя живой.

Кусты, снова кусты… Пробравшись через них, я обнаружила то, что искала, — утоптанную дорожку. Но в какую сторону сворачивать: направо или налево? Поколебавшись, свернула направо. Куда-нибудь да выведет!

Шла тяжело, опираясь на палку. Силы, которые нашлись для того, чтобы встать с холодной земли, быстро кончились. С каждой минутой идти становилось труднее: ноги вязли в грязи, подол платья цеплялся за корни, торчащие из-под земли.

Тропинка стала таять, становясь еле заметной, а затем и вовсе исчезла, словно её оборвали, как нить. Я замерла, не зная, что делать. Придётся идти обратно…

Оглянулась, пытаясь найти ответвление, которое я, возможно, пропустила. Но нет — тропинка была одна. Тогда зачем её протоптали до этого места?

Я снова посмотрела вперёд и сделала несколько шагов, надеясь на чудо. Из темноты вдруг выплыли странные камни: они торчали из земли, подобно гигантским зубам. Как будто огромный зверь умер здесь и оставил о себе вот такое напоминание.

Наверное, это моё дурацкое воображение разыгралось… Тучи разошлись, дождь со снегом перестал идти, и на небо выплыла огромная луна, пугающая меня. Она была с красными, вернее, кровавыми прожилками и казалась предвестником чего-то зловещего.

Где-то завыл волк. К нему присоединился ещё один, затем ещё двое… Рядом послышался треск веток, и я уловила чьё-то тяжёлое дыхание.

В том, что это не собаки, я почему-то не сомневалась. Как бы я того ни хотела, мне придётся остановиться здесь на ночь. Торчащие камни из земли уже не казались такими страшными — теперь, когда за спиной раздавался вой, они выглядели вполне безопасными…

Придерживая живот, я протиснулась в самый широкий проход. Луна хорошо освещала это место, и я поняла, что ошиблась: это были не зубы, а острые камни, стоящие кру́гом. Один из них — тот, что побольше — слегка покосился внутрь этого кольца.

За ним я обнаружила кучку сухих листьев. Села и прижалась к камню, трясясь от холода. Я не сводила глаз с леса, из которого доносился вой. Мне становилось всё страшнее и страшнее.

Спустя некоторое время из леса один за другим стали выходить огромные волки. Их серые тела бесшумно скользили между деревьями.

Они знали, что я здесь…

Волки быстро заполнили поляну, на которой стояли камни. Несколько десятков рычащих зверей, а может, больше.

Все они смотрели на меня голодными злобными взглядами.

Глава 3

Я понимала: камни для волков не преграда. Перемахнут через них играючи.

Но, к удивлению, звери не спешили нападать на меня. Я прижала к себе палку, чтобы защищаться, хотя это было бесполезно. Сейчас я была не способна мыслить логически — испытывала дикий ужас, и больше ничего.

Волки вели себя странно: одни ложились на землю словно в ожидании чего-то, другие же уходили, а потом возвращались, наблюдая за мной через щели. Может, ждут, когда я сама к ним выйду?

Или дело в чём-то другом?

Почему-то камень казался мне тёплым. Над головой был хоть какой-то кров, пускай и сомнительный. Сухие листья, коих здесь было в избытке, сгребла к себе, пытаясь высушить платье и немного согреться. И на что я надеялась?

Наверное, на то, что с рассветом волки оставят меня в покое. Или найдут более аппетитную добычу, нежели тощая баронесса. Постепенно ужас сменился ожиданием, но уснуть я всё равно не смогла. Волки создавали шум — пусть и негромкий, но страшный в гнетущем безмолвии леса. Я всё время смотрела на них, убеждаясь, что они отличаются от обычных зверей, которых я когда-то видела. Они были чуть ниже моего плеча… Я судила по окружающим камням: я была меньше их на две головы, а волки, сующие сюда носы, доходили лишь до половины.

Зачем им я? Они не выглядели худыми или голодными. Да и для такого количества я даже не закуска, а так, понюхать!

И всё-таки они чего-то ждали… Не знаю, сколько прошло времени, но луна сдвинулась и теперь была прямо над этим местом, освещая его как арену для боёв.

Это я поняла, когда все волки вдруг насторожились и вскочили на лапы. Они принюхивались к воздуху, уши двигались в разные стороны, как локаторы. Ветер стих, и наступила тишина, в которой было слышно только тяжёлое дыхание огромных хищников. Но волки…

Слышали то, что было мне недоступно.

Я вцепилась в палку так, словно она должна была меня спасти. Внезапная боль пронзила руку — кажется, я порезала ладонь острым сучком. Волки мгновенно почувствовали запах крови и взвыли, рыча и толкаясь. Они снова стали заглядывать в щели между камнями…

Я начала молиться — сама не знала кому. Просто тому, кто услышит. Просила не за себя — за малыша, который вот-вот должен был родиться. Ведь я как-то выжила после яда…

Слёзы текли по лицу без остановки, губы шептали незнакомые мне слова. Чтобы не видеть взгляды волков, я отвернулась. Уткнулась в камень головой, вжала её в плечи, не переставая трястись от холода и первобытного ужаса.

Мне было страшно от того, что творилось вокруг!

Палка в моей руке треснула и развалилась на две части. Я разжала ладонь — на ней выступила кровь. Но внимание привлекло странное пятно или рисунок на камне: характерные царапины когтей хищного зверя и отпечаток огромной лапы... В свете луны это выглядело как зловещий знак.

Моя кровь на глазах превратилась в чёрную жижу, словно в ней собрался яд. Даже запах изменился — из приторно-сладкого стал горьким и отдавал разложением. И откуда я знаю, как это пахнет?!

Меня затошнило. Я сглотнула тугой комок в пересохшем горле.

Не знаю, с чего я решила, что всё делаю правильно, — я прижала окровавленную ладонь к этому рисунку и позвала… Кого? Я не ведала. Просто позвала на помощь, отчаянно желая дать жизнь малышу, которого вынашивала. Я верила, что пришла на замену его матери не просто так!

Из груди вырвался злой крик. Я посмотрела на волков с вызовом.

— Я не сдамся! Слышите?

Они дрогнули и… отступили на несколько шагов.

Я отняла руку от камня и увидела поверх рисунка лапы и следа от когтей отпечаток своей ладони. Он вдруг засветился, слился с волчьим…

Рядом раздался рык, и меня обдало холодным воздухом, хотя до этого здесь было затишье. Медленно повернула голову и замерла.

Один из волков бесшумно перепрыгнул круг из камней и теперь стоял напротив меня. Но он отличался от тех, что остались там: у него была белая шерсть с серебристыми кончиками и заострённые уши. Казалось, он прислушивался ко всему, что происходит вокруг. Пасть с белоснежными зубами была оскалена, а его рык словно проходил волнами сквозь меня.

Вот только я встретилась не с волком — с волчицей. Не знаю, по каким признакам я догадалась. Может, подсказкой служили более тонкие лапы с когтями, напоминающими стекло или алмазы, а может, внимание привлекла её грудная клетка — она была неширокой, а ещё… полупрозрачной. Это было особенно заметно, когда волчица двигалась. Я видела сквозь неё остальных волков, находящихся по-прежнему за камнями.

Неужели передо мной стоял… призрак?!

— Прошу… Не убивай! — взмолилась я и протянула к ней пораненную руку. — Я готова пообещать что угодно! Я должна родить этого малыша!

Волчица склонила голову. Её тело напряглось, словно для прыжка. Мгновение, которое ускользнуло от моего взгляда, — и смертельная боль пронзила всё тело.

Волчица напала на меня, и тьма окутала моё сознание, стирая грань миров…