Волчье солнце

Глава 1. Волчий поцелуй

— А не побоишься пробежаться Волчьей ночью?

Вопрос застал врасплох. Иллирин подняла взгляд на девушек из круга, пытаясь по глазам понять, кто же осмелился спросить подобное. По голосу разобрать не получилось, слишком много шорохов и шепотков. И порой даже кажется, что по углам клубятся тени, волчьи тени.

Гордо подняв подбородок, девушка поднялась, перекидывая за плечи светлые косы, и свысока посмотрела на собравшихся. Они тут же притихли, головы опустили, зашептались, принялись венки усерднее плести. Иллирин подняла руку вверх и посмотрела на свой. Вот уж что она никогда не умела, так красиво травы складывать. И всё же…

— Я дочь нилэса, — самодовольно сказала Илли. — А раз я дочь нилэса, то и Волчьей ночью могу пробежаться под волчьей луной.

— Ну так пробеги, говорить все горазды, — хмыкнула Циля.

Иллирин бросила на неё недовольный взгляд. Младшая сестрица вечно подначивала, а потом ловко умывала руки. И все наказания доставались старшей, нилье, а нильэсса сидела и хлопала ресничками. Сердце быстрее забилось в груди, во рту пересохло. Все же знают, что этой ночью по земле ходит Волк, невесту ищет. А как найдёт девицу без мужа… то заберёт к себе в лунный замок и в первую брачную ночь растерзает.

Под напором двух десятков глаз Иллирин невольно отступила на шаг. Недоплетённый венок выпал из ставшей мягкой ладони, и девушка поняла: если струсит, поверит во все эти древние байки и струсит, то уважение долго не вернёт. Если вообще сможет когда-нибудь его вернуть.

— Ну ладно, — самодовольно хмыкнула она, пряча за безрассудством первобытный животный ужас. — Сбегаю я под луной…

— До пруда! — крикнула Цилля. — Принеси оттуда мой кокошник.

“И тут ты решила меня уколоть? Эх, сестрица… и в кого ты такая выросла?” — с грустью подумала Илли, подходя к двери.

На всякий случай дёрнула её пару раз, но в Волчью ночь все девок берегут, запирают получше. Выйти так просто не получится.

— А ты через окно, — вновь подала голос сестрица.

— Хорошо. Успокойся уже, — вздохнула Илли, подпоясываясь и подходя к ставням.

Их тоже заперли снаружи. Да всего лишь на крючок. Раскрыв окно, Иллирин попыталась мизинцем поддеть металл. Раз, другой, на третий получилось.

В комнату ворвался порыв холодного ночного ветра. Он принёс запахи мокрой земли, хвои и костров. Свечи поперемигивались и погасли, и только полная луна без стыда заглядывала в комнату, пытливо поглядывая на собравшихся.

— Моя нилья, не надо! — подал голос кто-то из дворовых, когда Иллирин уже перебросила одну ногу через подоконник.

Из подвала, в котором их заперли, выбраться несложно.

— Ну нилья я или не нилья? Сбегаю и вернусь. А вы пока ставни прикройте, чтоб не заметили чего. Я мигом, и глазом моргнуть не успеете, — бахвалилась она, выходя на улицу.

Земля под ногами была холодной, тонкие стебельки травы цеплялись за подол платья.

“Глупости какие. Тебе бы Волка страшиться, а не людей”, — приободрила себя Иллирин, твёрдо верившая в то, что никакого Волка не существует. Ловко перебежав к колодцу, она затаилась, а потом перебежками между кустами добралась до забора. Никто не выглянул из терема, не посмотрел ей вслед. Тишина, спокойствие… Если прислушаться, то можно услышать песни шаманов и ведьм на Волчьей горе. Пытаются задобрить духа, которого не существует.

Подпрыгнув и подтянувшись, Иллирин перебралась через забор, пробежала метров тридцать и оказалась в лесу. Под ногами похрустывали маленькие веточки. Так оглушительно, что казалось, её даже в тереме услышат, не то что дикие звери в диком лесу.

“Да-да, в диком. Да тут все вычищено почти как в парке. Даже скучно. И звери здесь редко бывает. Разве что белки какие. М-м, вроде пару раз лисицу видели. Волков, а тем более Волков тут нет”.

Пробираясь вперёд по известной тропинке, Илли злилась. На людей, придумавших глупого Волка. На Циллию, вечно впутывающую её в неприятности.

“Нет, она точно не поможет… А поутру обнаружат, что тебя не было в девичьей комнате… Ой дура ты, Иллирин, ду-ра… А не дочь нилэса! Кто ж такие глупости творит. Да все и так знают, что храбрее тебя нет никого! А ты продолжаешь это доказывать”, — думала она, прислушиваясь к ночным шорохам.

Вот пролетела сипуха. Совсем не боится её, знает, что не нужна человеку худая хищная птица. А вот шуршит мышь, убегая от неё. Хлопанье крыльев, недовольное уханье, и спустя всего минуту ночная охотница улетает прочь с попискивающей в когтях добычей.

А потом завыл волк. Так протяжно и грустно, что Илли невольно замерла, чувствуя, как странная волчья песня прошивает её насквозь.

“Волк? Да уже года три как так близко к поселению не подходили. Мерещится тебе со страха, дурёха. Давай, до пруда всего ничего осталось!” — приободрила себя она.

Волк завыл снова, наплевав на страх перед человеком, на близость шаманских костров. Он был совсем рядом. Подобрав подол юбки, Иллирин быстрее рванула к пруду. Знала, что Цилли не пустит её внутрь без кокошника. И уж лучше украситься шрамом от волчьих когтей и клыков, чем прослыть трусихой!

Чем быстрее она бежала, тем яростнее хлестали по лицу ветки. Прикрываясь свободной рукой, Илли неслась вперёд, уверенная, что она обязательно сможет. Не раз и не два уже в подобные передряги попадала и всегда выходила сухой из воды. Вот нос уловил запах рогоза и мокрой земли. Уже почти добежала, почти добралась, как вдруг что-то горячее коснулось её руки.

Закричав со страху, Илли попыталась ускориться, но почувствовала, как её тянут на себя сильные руки. Мужские руки.

И тут уж сердце выпрыгнуло из груди. Иллирин закричала бы, да пахнущая хвоей шершавая ладонь закрыла рот, прижалась к носу так, что дышать тяжело. Их взгляды пересеклись, и Илли с ужасом уставилась в жёлтые глаза с огромным чёрным зрачком. Чем больше она смотрела на незнакомца, тем сильнее ужас сковывал по рукам и ногам. Простая домотканая рубаха, босые ноги, короткие светлые волосы, а на голове волчья шкура… Кажется, даже с черепом. Клыки торчат.

Приблизившись, незнакомец шумно втянул носом воздух, прикрывая глаза. Иллирин попыталась дёрнуться, укусить его за руку, но тому что с гуся вода. Как стоял и изучал её, так и продолжил. Илли пятилась маленькими шажочками, а он наступал, не давая отдалиться. Вот спина упёрлась в шершавое дерево, и девушке показалось, что это конец. Что кто-то выследил её, наверняка с подачки Цилли. Сейчас повалит на траву в ночь, когда ни от кого помощи не дождёшься, и обесчестит. Ух тогда батюшка будет лютовать!

— Подходишь, — с кривой ухмылкой прошептал мужчина, проводя шершавым пальцем по щеке.

Иллирин зажмурилась от страха и принялась про себя нашёптывать заговор, отгоняющий Волка.

“Как упадёт лунный луч, так пойдёт по земле Волк. Обходи стороной, обходи стороной да не трожь, Лунный Зверь…”

— А это лишнее, — на ухо прошептал мужчина, Иллирин против воли посмотрела на него и утонула в желтизне его глаз. — Не обижу, не бойся. Волчья ночь же.

Мужчина довольно улыбнулся и припал к её губам. Короткий обжигающий поцелуй, от которого сердце застучало о рёбра в бешеном темпе. Её первый поцелуй…

— Давно не видел достойных. Иди к нилэсу. Скажи, что Волк выбрал невесту, — властно велел мужчина, бросая полные нежности взгляды на луну. — Будет вашим землям мир.

— Но я не хочу! — попыталась возмутиться Илли.

— Я нашёл тебя под луной. В Волчью ночь… не хотела бы, сидела бы в четырёх стенах. А раз вышла, то не гневи Волка. Я не всегда так добр...

Иллирин смотрела на него и не верила во всё происходящее. И только боль в предплечье, в которое впились колючие пальцы, отрезвляла, говорила о том, что всё происходящее реальность.

— Не бойся. Я не обижу. Открой душу, очисти от ереси, и тогда ты сможешь понять, — бубнил под нос он странный бред. — И да, ты, кажется, это искала.

Он завёл руку за спину и протянул голубой кокошник, расшитый речным жемчугом. Смущённо отряхнул его от налипшего мусора и протянул.

— Иди домой. Отдай сестре. И расскажи всем о том, что ты невеста Волка. Пусть готовятся к свадьбе.

Вложив кокошник в руки Иллирин, он отступил на шаг, на ходу обрастая шерстью и превращаясь в волка. Посмотрев на луну, он завыл. Но не тоскливо, а радостно. Иллирин была уверена в том, что тоска ушла. Хотела что-то спросить, но волк уже сорвался на бег и скрылся среди деревьев.

Илли вздохнула, выждала пару минут, напряжённо вслушиваясь в ночную тишину, и лишь потом двинулась к пруду. Кокошник, конечно, хорошо. Но уговор был добраться до пруда. Да и омыться было бы неплохо.

Вскоре показался пруд с укреплёнными бревнами берегами. Луна отражалась в водной глади, маленькими серпиками качаясь на волнах. Иллирин дошла до небольшого помоста, с которого они обычно ныряли в тёплую воду, положила ладони на перила и втянула носом воздух.

Сердце перестало нестись в бешеном ритме хоровода, дыхание выровнялось, и лишь кокошник, который она сжимала в руках, был доказательством того, что ей не привиделось. А ещё губы горели огнём. И мерещился тягучий лесной запах. Запах силы, власти…

Илирин трясло. Она не хотела верить в то, что стала невестой Волка… Ведь это конец. Конец всего…

Глава 2. Хвост второй. Опасные новости

Скинув рубаху и сапожки, уложив на них сверху кокошник, Иллирин проверила, крепко ли держат ленты косы, и нырнула в воду. Вынырнула, отфыркиваясь, легла на спину, подставив луне нежную загоревшую кожу, прикрыла глаза, размышляя.

Волны покачивали её, пытаясь убаюкать, но нилья чувствовала слишком большую ответственность за поселение, чтобы позволить себе выбраться на берег и подремать.

— Вот и побегала, Илли, — прошептала она, всматриваясь в белоснежный блин луны на небе.

Как-то так выходило, что Волчья ночь всегда была лунной. Праздновали летом, но каждое полнолуние запирались по домам и дрожали как мыши. Потому что Волк спускается с небес и рыщет в поисках невесты.

— Глупости всё это, — фыркнула Иллирин, переворачиваясь на живот и загребая вперёд.

В конце концов… если бы Волк действительно забирал всех, кто не спрятался, то не возвращались бы после длинных ночей девушки домой. Кого-то в наказание выставляли, кто-то, как она, смелость доказывал. Так что не существует Волка. Всё это байки стариков.

— Но что здесь делал тот мужчина? — вслух подумала Иллирин, отталкиваясь от берега пруда и начиная плыть в противоположном направлении.

“Наверное, сумасшедший. Сбежал откуда-нибудь. Есть же люди на хуторах… Говорят же, дикие, не хотят в селениях жить… Или…”

Что же “или” она не поняла, не успела додумать, услышав волчий вой совсем рядом. Почему-то стало страшно. Волк завыл снова, и Иллирин поняла, что ошиблась. Выли со стороны Волчьего холма.

Никто не знает, что там творят шаманы и ведьмы, никого туда не пускают. Но волки там воют часто… Нечему удивляться. Иллирин посмотрела на небо и нахмурилась. С горизонта наплывала туча. Так каждый раз было… В Волчью ночь луна пряталась за облаками.

“Забыла, надо же. Лучше поторопиться. В темноте по лесу ходить небезопасно”, — подумала Илли, подплывая к берегу, обтираясь и одеваясь. Связав ленты кокошника Цилли, повесила его на шею и пошла в сторону терема.

“И скроется Луна за вуалью облаков, и обезумит Волк, и…”

По спине пробежался нехороший холодок.

“Нет, нет! Нет никакого Волка!”

Но громкий вой говорил об обратном. Кто-то был недалеко.

— Беги быстрее! — послышалось рядом.

Илли обернулась и увидела того сумасшедшего. Сердце на мгновение прыгнуло в пятки, а потом застучало быстро-быстро. И Иллирин побежала, только веточки под ногами хрустели. Как перемахнула через забор, не помнила… А во дворе её уже ждали. Отец с двумя дружинниками. Стояли у окошка в подвал.

— Нилья Иллирин, что вы себе позволяете? — сурово спросил отец.

Пожалуй, единственным, кого боялась Илли, был он. Высокий, статный желтоокий нилэс Арион. Поговаривали, что он видит в темноте, но этой ночью не нужны никакие ухищрения. Луна не успела скрыться за облаками и подсвечивала тонкий девичий стан в светлом платье.

Понуро повесив голову, Иллирин медленно приближалась. Знала, что рядом с отцом ей ничего не грозит. Кроме его гнева, конечно. И, наверное… Волка. Сглотнув, Илли помотала головой из стороны в сторону.

“Иллирин! — мысленно крикнула она себе. — Нет никакого Волка. Это всё сказки. А ты встретила сумасшедшего!”

Приблизилась к отцу, поклонилась и так и не посмела поднять головы, встретиться с ним взглядом.

— Есть что сказать в своё оправдание? — устало спросил нилэс.

Она молчала. Какое может быть оправдание? Желание доказать что-то? Отец не примет этот аргумент. Давно уже не принимает, сказав, что нельзя вечно прятаться за одним и тем же… А врать не хотелось. Это как признать собственную трусость, которой она боялась как огня.

— И что на этот раз?

Вместо ответа Илли сняла с шеи кокошник Циллии и протянула отцу в слабой надежде, что он будет говорить красноречивее слов. Арион тяжело вздохнул.

— Уведите, — скомандовал он дружинникам, понимая, что ничего не добьётся от дочери.

Иллирин не сопротивлялась. Главное, чтобы отец успокоился. А там уже и поговорить можно.

Её новым пристанищем стала ещё одна подвальная комнатка. Маленькая, с узкой кроватью-лавкой у стены. Никаких тебе удобств, однако. Илли хмыкнула и с удовольствием растянулась на соломенном тюфяке. Насекомых лишних нет, за этим в тереме следили хорошо, значит, ничего страшного.

Тюфяк кололся и пах сыростью.

“Надо будет просушить”, — подумала Илли, прикрывая глаза. Перед мысленным взором тут же встало лицо того сумасшедшего. Видела всего-ничего, а запомнила в таких подробностях, что даже немного не по себе. Щетина колючая, длинная. Подбородок острый, волосы под этой странной шкурой. И глаза. Желтые, даже золотые… Как у них, нилэсов.

Повернувшись на бок, Иллирин прижалась лбом к холодной стене.

“Нет, этого не может быть. Мой отец слишком любит мать, чтобы нагулять кого-то на стороне… А от других мужчин нашего рода цвет глаз не передастся детям. Даже я… Даже я лишусь своих золотых глаз, когда выйду замуж, — Илли сглотнула и зажмурилась. — Нет, это мне точно привиделось. И поцелуй, и этот странный мужчина, и глаза его странные. Колдовство какое-то!”

Она разозлилась и с силой ударила кулаком по стене. Боль отрезвляла, возвращала из мира грёз в мир реальный. Проводя пальцами по губам, Иллирин думала о том, что себя можно сколько угодно убеждать в том, что ей это привиделось. Пожалуй, в этом нужно будет убеждать и отца, но… От себя не убежишь. А хуже вранья себе ничего не может быть.

“Значит, он всё-таки был. Вот же вляпалась ты, Илли. Мечтала о нормальном поцелуе с тем, кто тебе будет люб, а получила… что получила. И кокошник на сдачу. Цилли кокошник!”

Девушка зарычала, чувствуя, как кровь становится горячей от злости на сестру. В очередной раз попала в неприятности из-за этой пигалицы. И вроде бы можно научиться, привыкнуть, что на её провокации не надо реагировать, но… каждый раз гордость и звание храбрейшей девушки селения требуют принять вызов.

“И зачем ты на озеро пошла? Кокошник-то у тебя был… Нет, решила всё сделать правильно, а потом вода поманила, успокоиться так решила. Надо было сразу возвращаться, так бы никто ничего не узнал. Нет, понесло тебя в воду, Иллирин. Ты не нилья, ты — безответственность”.

Хотелось взвыть от досады, но даже боги не властны над временем, не могут повернуть его вспять, не могут изменить прошлое.

И всё же поцелуй... Иллирин старательно обходила эту тему даже в мыслях, но стоило сорваться, как она вновь и вновь чувствовала прикосновение обветрившихся губ, а в нос ударял запах леса. Это наваждение грозило свести её с ума. Но в замочной скважине спасительно заворочался ключ.

В комнатушку вошёл, освещая путь себе солнечным жемчугом, Арион. Ему подали из коридора стул, нилэс сел и уставился на старшую дочь.

— Иллирин? — позвал он сурово, когда молчание стало затягиваться.

Девушка нехотя села и посмотрела в глаза отцу.

— Молчишь? Ничего нового. Когда ты перестанешь быть ребёнком?

Разочарование в его словах заставило сердце сжаться в комок. Это было больнее, чем показательная порка. Это било по самой душе.

— Прости, отец. Ты же знаешь… твоя дочь самая смелая девушка во всём селении. Пришлось…

— Хватит.

— Почему всегда я виновата? Циллия это подстроила. Её же кокошник я добывала, — принялась причитать Илли.

— А ты поддалась на уловки девчонки и считаешь, что тебя нужно пожалеть? — хмыкнул Арион. — Когда ты повзрослеешь?

Парировать было нечем. Её поведение было сущей воды ребячеством. Лицо залила краска стыда.

— Пора остепениться. Ты теперь невеста…

“Невеста Волка!” — чуть не выкрикнула Иллирин, но вовремя прикусила язык. Подняла на отца тяжёлый взгляд и заглянула в глаза.

— Кто? — только и смогла спросить она.

— Нилий Миэт. Вы даже знакомы, — улыбнулся Арион.

— Замечательно, — фыркнула Иллирин. — Одна новость лучше другой!

Она демонстративно скрестила руки на груди, выражая своё недовольство.

— А что, есть ещё плохие новости?

Так и тянуло сказать, что у неё теперь два жениха и им придётся хорошенько постараться, чтобы она пошла под венец хоть с одним, но Иллирин вовремя прикусила язык.

— Например подтверждение того, что младшая дочь у тебя любимая.

— У меня нет любимых детей, — недовольно покачав головой, ответил Арион. — Так что, нилья, посидите, подумайте над своим поведением.

Он встал и вышел. Скрипнул ключ в замочной скважине, отрезая Илли от внешнего мира.

Глава 3. Штрихи прошедших лет

Утро принесло желанное освобождение. После практически бессонной ночи, в которой то и дело мерещилось то мерное постукивание когтей по камням, то тоскливый волчий вой, Иллирин выглядела помятой. Велев служанке подготовить ванну, чтобы искупаться и немного прийти в себя, Илли подошла к окну и посмотрела на лес. Кроны деревьев чуть покачивались под порывами ветра, а на небе белела луна.

“Странно… очень странно”, — подумала Иллирин и поспешила в тёплую пахнущую ромашкой воду.

— Вы готовы, нилья? Сегодня важный день…

Илли подняла взгляд на девушку лет пятнадцати на вид. Сколько ни старалась запомнить прислугу по именам, не получалось. Все одинаковые. Голубоглазые, с тёмными кудрявыми волосами, рослые, сильные. Совсем не такие, как нилэсы

— Он важный для всех, — с теплом ответила Илли, поднимаясь и давая обтереть себя махровым полотенцем. — Придёт ведьма, будем Волчью воду пить.

— Это да. А правда, что у нилэсов она особенная?

Иллирин засмеялась. Каждый год одни и те же вопросы.

— Конечно, нет. Просто мы первые пьём. Проверяем, нет ли яда. Мы ведь в ответе за вас.

Послышался разочарованный вздох. Илли улыбнулась. Простые люди любили все эти байки. Про Волка, про то, что у нилэсов есть что-то большее, чем власть и ответственность…

Ступив на мягкий коврик, специально постеленный, чтобы нилья не застудила ноги, Илли подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Пожалуй, они всё же слишком сильно отличались от простых людей, вот те и говорили всякое. Глаза золотые, скулы острые, какие тут милые пухленькие щёчки. Ноги длинные и сильные, такие обычно у тех, кто много бегает, у нилэсов же поголовно. А ещё светлые волосы. Если долго гулять под солнцем, то могут почти добела выгореть. Грудь маленькая, благо, найти кормилицу не сложно, а то младенцы могут голодать. А ещё ребёнок всегда один. У черни по два, а то и по трое бывает за раз. А у них, нилэсов, всегда один.

Когда-то Илли перерыла библиотеку в поисках хотя бы одних близнецов, но даже мертворожденных не было. Странно, но как-то так привычно, что уже просто воспринимается как данность.

— Красивая вы, нилья.

— А ты сильная. И детей у тебя будет сразу много. И выкормишь их легко. Вы, простые люди, сильные. И работать можете до последнего дня. И полежите пару часов и сразу за работу. Не то, что мы…

Иллирин вздохнула. Чувствовать себя слабой было боязно. Особенно после известия о том, что её выдают замуж. Миэт принадлежал к другому роду. Они, южане, больше похожи на местных, чем на них.

“Какое же его родовое имя? Точно, Ирад. Миэт Ирад… Черноволосый, зеленоглазый… Похожий чем-то на кота, такой же поджарый и хитрый. Вот что мне делать рядом с ним, такой слабой? Их женщины плодовиты… Зачем ему понадобилась худосочная северянка?” — с опаской думала Илли, пока служанка одевала её.

На душе было неспокойно. И неважно, какое платье и украшения она наденет. Блестяшками и роскошью увлекалась Циллия, Иллирин предпочитала простоту.

— Сегодня ваш жених приедет.

— Что? — с ужасом спросила Илли, опираясь на спинку стоящего перед ней стула.

Перед глазами на мгновение потемнело от волнения, сердце забилось быстрее, чем прошедшей ночью.

“Как так, почему? Что случилось? Вроде же только вчера отец сказал...”

— Не волнуйтесь о женихе, нилья. Всё будет хорошо. В пути задержались. Горный перевал завалило камнями, и нилий Миэт остался, помогая местным жителям. Вот вчера вечером прилетел буревестник с посланием.

“Она что, думает, что я переживаю о подобном? Волк её задери! Как же у черни всё просто. Но лучше подыграть”.

— Да. Путь долог и опасен.

— Не бойтесь и верьте. Я видела мельком нилия Миэта. Ох, — она вздохнула и мечтательно приложила ладони к груди. — За таким мужчиной, как за каменной стеной.

— Наверное, — согласилась Иллирин. — Заканчивай. Если такой важный день, мне стоит поговорить с отцом.

— Да, конечно. Но надо подготовиться…

Иллирин вновь посмотрела на себя. Простое белое нижнее платье. Поверх красное с вышивкой, оплечье и…

— Нет. Никакого кокошника. Циллии оставь.

— Но нилья! — возмутилась служанка. — Он же такой красивый.

— Их носят только на официальные встречи.

— Но ваша сестра…

— Мне плевать, что там творит Циллия. Я чту традиции. Принеси венец с родонитом и серьги.

— Но…

— Я жду, — шикнула на служанку Иллирин, надеясь выгадать себе немного времени.

“Ох, отец, разговор будет тяжёлым. Можете не сомневаться”, — сжав кулачки, подумала девушка, выходя из уборной в спальню.

— Ой, какая ты миленькая, — тут же прокомментировала её внешность Циллия.

Илли стиснула зубы и промолчала. Была б её воля, жила бы с сестрой в разных комнатах, но отец считал, что так его девочки станут ближе друг к другу. Ну да, конечно, лучше посадить вместе кошку с собакой, вдруг помирятся? Почему-то обычно происходит наоборот…

— Благодарю, — процедила Иллирин. — Ты тоже.

Соврала, покривила душой. Циллии повезло родиться красавицей, изящная и нежная, словно фарфоровая куколка, она портила всё румянами и белилами, превращаясь из нежной статуэтки в кустарную поделку.

— Что ты такая невесёлая? Скоро станешь нилэссой.

— Предпочту остаться нильей, — упрямо заявила Иллирин. — Или ты уже примерила мой венец?

— Зачем мне твой венец. У меня кокошник есть. Стану нильей, быстро выйду замуж как старшая дочь.

Иллирин вздохнула. В комнату вошла служанка, поклонилась и протянула коробочку с украшениями. Илли быстро надела их и пошла на родительскую половину дома размашистым шагом. Без стука вошла в кабинет отца, громко хлопнула дверью и прижалась спиной к косяку, скрестив руки на груди.

— Что случилось, нилья Иллирин? — устало спросил Арион.

— Да вот у отца своего хочу поинтересоваться, что же такое случилось. Почему мне не рассказали вовремя о замужестве. Может быть, мой отец сможет это объяснить?

С трудом подавив в себе гнев, Иллирин уставилась на Ариона, призывая того поделиться информацией.

— Не хотели тебя волновать лишний раз. Караван из Хэйльр[о]фа прибыл уже две недели как. Должен был и нилий с ними приехать. Тогда бы и объявили… но его не было, — Арион упёр локти в стол, сцепил ладони в замок, водрузил на них голову и устало посмотрел на дочь. — А ты бы точно что-нибудь утворила. Например, бросилась спасать жениха.

“Ага, прямо вот побежала!” — мысленно фыркнула Иллирин, не говоря ни слова.

— Что, не бросилась бы? Да не поверю. Устроила бы что-нибудь эдакое с мыслями о том, что, мол, раз ты его спасла, то он слабый. А раз он слабый, то ты замуж за него не пойдёшь. А это в мои планы не входит.

— А о моих планах кто-нибудь когда-нибудь спрашивал? — шёпотом спросила Илли, чувствуя лёгкое покалывание по всему телу, словно её в воду ледяную окунули.

— А должен? Мы нилэсы. Мы живём не для себя, а для наших людей. Я, может быть, тоже любил другую женщину, не твою мать. Но я принял выбор своего отца, женился и полюбил В[и]ллию. Даже позволил ей дать дочерям имена на манер родных земель.

— Ты не любишь маму? — шёпотом спросила Илли, желая провалиться под землю.

— Люблю. Ты опять меня не слышишь. Я люблю её. Просто это пришло не сразу. Но у меня нет и не будет человека роднее. И ты выйдешь замуж за нилия Миэта. Поначалу будет тяжело. И земли чужие, и он не люб. Но поверь мне, милая моя нилья, ты справишься. Кто, как не Бесстрашная Волчица Норригота, справится с подобным?

— Я понимаю, отец… но… Могу я попросить за покорность ответ на один вопрос?

“Всё равно не выйду за него! — подумала Иллирин, сжимая кулачки. А потом перед глазами мелькнул образ того сумасшедшего, называвшего себя Волком, и по спине пробежал табун мурашек. — Или выйду, чтобы от этого ненормального спастись. А потом сбегу. Волчица я или… тьфу, я просто Бесстрашная. Бесстрашная Дочь Норригота!”

— Вопрос? Когда я отказывал тебе в ответах. Что беспокоит, дитя моё? — с улыбкой спросил Арион.

— Ты сказал, что до того, как ты взял в жены маму, ты любил другую женщину… — дождавшись утвердительного кивка, Илли сглотнула ком, вставший в горле, посмотрела отцу в глаза и прошептала: — У меня… нет старшего брата?

Брови Ариона удивлённо поползли вверх.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Вчера… — прошептала Иллирин, понимая, что ей жизненно необходим этот ответ, как воздух, а значит, придётся раскрыть карты, — в лесу я встретила мужчину. С золотыми глазами нилэсов… Я подумала, что привиделось, а сейчас… Я не уверена, отец. Вдруг это мой брат? Твой сын? Дочь не вычислить без принятия в род, но бастард-мальчик унаследует твои глаза.

— Тебе привиделось, милая моя. Я следил за той девушкой. Она родила первенцев через три года, — сурово сдвинув брови, ответил Арион.

— Она не могла соврать? — ухватилась за спасительную соломинку Илли.

— Нет. Все сыновья, не важно, рождённые в браке или нет, являются нилэсами. Они служат Норриготу независимо от того, при каких обстоятельствах родились. Она принесла бы ребёнка в терем нилэсов и отдала на воспитание.

— Но… почему?

— Потому что таковы традиции. Я поведал ей это, когда принял любовь. И она была согласна. Ты же знаешь, что клятву, данную нилэсу, нельзя нарушить.

Иллирин тяжело вздохнула. Волшебство… оно доступно мужчинам из их рода. И ведьмам с шаманами. Но не девушкам-нил[э]ссам. Они просто сосуд, способный передать дар достойному.

— Хотела бы я обладать хотя бы крупицей той силы, которая есть у тебя, отец…

— Ты обладаешь. Просто не умеешь пользоваться.

— Ты ведь всё понял. Я хочу быть полезна народу не как племенная кобыла, а как воительница, как волшебница. Я читала книги, раньше нилэссы и их дочери тоже могли управлять этой невероятной силой! — она раздражённо топнула ножкой.

— А ещё раньше Волк не искал себе невесту, а до этого не был злым божеством. Нилья Иллирин, былые времена ушли. Нужно жить сегодняшним днём.

— Да, отец, — прошептала Илли, сжимая кулачки и выходя из кабинета с прямой спиной.

Глаза болезненно щипало. Непрошенные слёзы грозили покатиться по щекам, унося с собой боль и отчаяние. Постепенно подкрадывались нехорошие мысли, казалось, что все вокруг что-то знают. Что-то очень важное. Но вот ей почему-то не говорят.

“Ну и ладно. Сама справлюсь. Не первый раз!” — хмыкнула Иллирин, решая отложить тяжёлые думы на вечер. Сейчас ей нужно быть весёлой. Ради людей.

Глава 4. Встреча с женихом

Солнце забралось на небосвод и почти достигло зенита. Удивительно, но рядом с ним всё ещё виднелась луна. Люди перешёптывались, поминая недобрым словом Волка. Иллирин старалась не вслушиваться, но нет-нет, да улавливала странные шепотки, нечеловеческие, на незнакомом языке. И тогда губы вновь и вновь обжигало призрачным поцелуем, а в нос ударял дурманящий запах хвои. Странно, но на душе от этого становилось легко и спокойно. Словно так и должно быть, словно именно это правильно.

“Странно всё это, — покачала головой Илли, поднимаясь на помост. — Отец даже не расспросил про незнакомца в лесу. Не поверил? Или опять решил что-то утаить? Ведь если… все нилэсы, даже рождённые вне брака, служат нашему народу, то он мог утаить ребёнка от матушки, чтобы не огорчать её. А значит… тот сумасшедший действительно следил за мной! Но не по поручению Циллии, а по приказу отца!”

Бросив короткий взгляд на сестру, уже восседающую на своём резном троне, Иллирин расправила плечи, гордо приподняла подбородок и вальяжно проследовала на своё место. По левую руку от отца два стула для младших братьев, по правую руку жена и дочери.

— Опаздываешь, — весело заметила Циллия, радостно помахав людям, собравшимся внизу.

— Прихожу раньше, чем нужно, но позже, чем это сделала ты, — холодным тоном поправила её Илли. — Слушай, и так настроение не очень хорошее. Давай ты просто помолчишь?

— Ишь ты подишь ты, — хмыкнула Циллия. — Вот почему такая зануда, как ты, старшая дочь?

— Потому что такая бестолочь, как ты, младшая, — со вздохом ответила Иллирин, садясь на своё место и прикрывая глаза.

Ветер приносил из леса запахи мокрой земли и сосновой смолы. Илли напряглась. Если аромат хвои ещё можно было учуять, то до озера… мягко говоря далековато.

“Странности. Мерещится. И Волк мерещится, и сумасшедший… Думай, Иллирин, думай, как отвязаться от Миэта. Он так просто не отстанет. Соколиный Взор Миэт… — она не заметила, как начала выводить пальцем странные узоры на подлокотнике. — Итак, что мы знаем о недруге? Нилий Хаэльрофа. То есть старший сын. Браки именно старшеньких всегда имеют особое значение. А ты, Иллирин, ещё и первенец… Впрочем, Миэт тоже… Проклятье! Солнцеворот! Через шесть дней Солнцеворот!”

Во рту пересохло, сердце билось медленно, почти не разгоняя кровь по жилам, и голова закружилась.

“Нет! Неужели он решил… Нет! Не позволю! — решительно подумала Иллирин, мотнув головой. — Не бывать этому. Я выведу вас на чистую воду, нилий Миэт! Вы ведь подстроили всё? Или… это идея отца?”

Иллирин посмотрела влево, где уже восседали нилэс и нилэсса, кивнула коротко родителям и погнала прочь тяжёлые мысли. В Речной День нужно пройти все ритуалы, а уже потом… думать о собственной жизни.

Послышались тихие переборы арфы, и Илли довольно улыбнулась. Церемония началась. Из леса выходили ведьмы и шаманы. Все в странных лохмотьях, увешанные перьями и диковинными амулетами. Глаза завязаны белыми лентами. Говорят, что они видят мир духов. И, чтобы не путаться, не смотрят на мир смертных. Странные люди. Но они та часть мира, с которой постоянно приходится мириться. Только и всего.

— Приветствую вас, Смотрящие Сквозь Миры, — громогласно прозвучал голос отца.

— Приветствуем вас, наш нилэс, — хором отозвались ведьмы и шаманы.

Из их разномастной толпы отделилась женщина со стеклянным сосудом, в котором плескалась беловатая жидкость.

— Мы собрали Слёзы Луны. Пришло время разделить их между собравшимися, — важно сказала она, величественно поднимаясь по лестнице на помост.

Десятки взглядов были прикованы к ней. Каждый знал, что Слёзы принесут исцеление больным, успокоят душу, подарят силы. Иллирин всматривалась в лица собравшихся. Старосты деревень, главы городов… Все пришли за Слезами для своих людей.

— По праву нилэса первым вкушу дары Луны, — произнёс ритуальную фразу Арион, протягивая ведьме резную деревянную чашу.

Колдунья поклонилась и капнула туда белёсой жидкости. Нилэс сделал глоток и передал жене. Иллирин посмотрела на мать. Виллия Кроткая… Красавица с каштановыми волосами и раскосыми золотистыми глазами. В хрониках писали, что до замужества они были зелёными, а волосы чёрными, словно безлунная ночь. Но после принятия в род внешность Виллии изменилась.

“Я тоже стану другой? Перестану быть Бесстрашной Волчицей и превращусь в Соколицу?”

Виллия отпила из чаши и протянула сыновьям, потом был черёд испить воды со странным сладковатым привкусом Иллирин и Циллии.

— Луна одарила нас благословением. Разнесите весть по всему Норриготу! — велел Арион, обращаясь к собравшимся.

Арфа зазвучала громче, ведьма спустилась к людям и принялась делить Слёзы Луны. А Иллирин казалось, что у неё раскалывается голова. Ей чудился топот копыт, крики буревестников и соколов, жаркие, почти раздевающие взгляды.

“Скажи о том, что ты невеста Волка… Скажи”, — пронеслось в голове, словно ветер напел.

Иллирин вздрогнула и осмотрелась в поисках таинственного шутника. Но Циллия и отец наблюдали за людьми, а её не удостоили даже взглядом… Что ж, вряд ли это Циллия. Она бы не упустила возможности насладиться подобным зрелищем. Отец? Но зачем ему это всё? М[и]эт не Волк, он Сокол… Что-то не складывается.

На помост поднялся один из дружинников, склонился к уху нилэса и зашептал. Илли чуть не закричала, понимая, что прекрасно слышит каждое слово.

— Нилий Миэт прибывает.

— Встречайте.

“Илли, происходит что-то странное. Что-то очень странное!” — испуганно подумала нилья, стараясь взять себя в руки.

— Иллирин, давай, — шепнула ей мать. — Ты же нилья, ты должна пригласить всех на Речную Ночь.

“А венок я так и не сделала… впрочем, он мне всё равно не понадобится”, — подумала Илли, поднимаясь и подходя к краю помоста.

Снизу на неё смотрели десятки любопытных глаз. Но люди были привычными, а вот от ведьм и шаманов веяло странной, неведомой доселе силой.

— Год совершил оборот. Мы прожили много счастливых дней, полных трудов и радости. Сегодня реки пронесут по миру первородную магию Ушедших Божеств. Воздадим же им почести. Отправим дочерей своих с дарами и венками к водам. И пусть предсказания будут радостными!

Заученные давным-давно слова. Слова, которых все ждут. Стоило Иллирин завершить свою маленькую речь, как над толпой пронеслись шепотки, а стук копыт стал сильнее. К помосту на вороном коне в серебряной сбруе подъехал тот, кого Илли предпочла бы не видеть. Миэт. В зелёных глазах сверкают искорки превосходства. Длинные чёрные волосы заплетены в тугую косу, завязанную зелёной же лентой.

Люди расступились, пропуская важных гостей. Вслед за Миэтом прибыла и его свита. От Иллирин не укрылись серебряные ларцы, закреплённые у задней луки седла.

“Подарки. Конечно… не можешь добраться до сердца, доберись до кошелька. Вечно они пытаются нас купить!”

— Рады приветствовать вас, нилий Миэт. Надеюсь, вы справились со всеми трудностями, выпавшими на вашу долю в пути, — поднявшись, сказал Арион. — Мы ждали вашего прибытия.

Миэт ловко спрыгнул с коня, подавая поводья выбежавшему служке.

— Рад приветствовать, нилэс Арион, нилэсса Виллия, — сказал он, низко поклонившись. — Трудности в пути лишь укрепляют дух. Главное, что я успел на Речную Ночь.

При этом он бросил такой многозначительный взгляд на Иллирин, что та невольно покрылась румянцем. Но смущения в ней не было ни капли, лишь ярость.

“Посмотрел так, словно я уже его жена. Ну уж нет! Не позволю. И на Солнцеворот под венец не пойду. Ни. За. Что”, — успокоила себя Илли, медленно выдыхая через нос и поглядывая на гостя из-под прикрытых век.

Циллия, сидящая рядом, тоже застыла, словно каменная статуя. Вцепилась тонкими пальцами в подлокотники, не сводя взгляда с Миэта.

“Он что… нравится ей? — неожиданно подумала Илли. — А ведь действительно. Сильный, красивый, старший сын. А Циля всегда была падка на подобное”.

Со вздохом расправив плечи, Иллирин заставила себя улыбнуться.

— Я тоже рада видеть вас, нилий Миэт. Нам будет что обсудить. Например, за стрельбой из лука. А пока… разделите с нами Слёзы Луны. Вы вдали от дома, а благословение нисходит не только на наши земли. Мы обязаны позаботиться о гостях.

Иллирин взяла чашу и с непроницаемым лицом начала спускаться по ступеням. Вдалеке завыл волк. Илли замерла, вслушиваясь в эту странную песню.

“Песню? Волк поёт? О чём?” — удивлённо подумала Илли, да так ушла в свои мысли, что споткнулась.

Миэт уже был рядом, подхватил её, не давая упасть ни нилье, ни её драгоценной ноше.

— Осторожнее, моя нилья, — сказал Миэт, делая ударение на слове “моя”, — берегите себя.

Провёл горячей ладонью по её талии, опуская на землю, а потом припал к чаше, передавая её после нескольких глотков своим людям.

— Надеюсь, наш разговор будет плодотворным, моя нилья.

И снова завыл волк, хотя Иллирин была уверена, что это не Волк. Слишком близко к людям, слишком светло. Это был не зверь, это человек в звериной шкуре. Бросив короткий взгляд на луну, принялась мысленно произносить слова заговора: “Как упадёт лунный луч, так пойдёт по земле Волк. Обходи стороной, обходи стороной да не трожь, Лунный Зверь…”

— Моя нилья, что-то случилось? — с наигранной заботой спросил Миэт, сжимая запястье Иллирин.

— Нет, всё в порядке, — ровным голосом ответила она, вырывая руку. — Мы встретимся через три часа в саду. Вам нужно отдохнуть с дороги. Эй ты, — крикнула она кому-то из слуг. — Проводи дорогих гостей в их покои.

Глава 5. Две неожиданные встречи

Спрятавшись в беседке, увитой девичьим виноградом, Иллирин пыталась перевести дух. Ей казалось, что Миэт рядом, что пронзает её взглядом зелёных глаз, словно стрела косулю на охоте.

“Наверное, нужно рассказать отцу всё о той ночи. И о том, что я невеста Волка… не хочу! Не хочу замуж за Миэта! — думала Илли и тут же закусывала губу. — Нет… уж лучше нилий, чем сумасшедший! А ещё лучше сплавить ему Циллию. Вон как на него смотрит. Какая разница, кто невеста!”

Прикрыв глаза, Иллирин слушала, как поёт ветер в кронах деревьев, и думала о том, что же она знает о Волке. Как-то раньше не сильно интересовалась, а если сейчас сорвётся в библиотеку, будет много вопросов. Хорошо хоть удалось наедине с собой побыть, сославшись на волнение невесты от встречи с женихом. На языке вертелось много неприятных эпитетов относительно Миэта, но произнести хоть один из них вслух Илли не решилась.

Итак, что же знала Иллирин о Волке? Не очень много, но вполне достаточно, чтобы бояться его, если, конечно, верить в то, что Волк действительно существует.

Древнее божество. Не Ушедшие, создавшие мир, нет. Преемники, начавшие заботиться о смертных, когда больше было некому. Говорят, в далёких странах боги адекватнее. И с урожаем могут помочь, и беду отвести… а вот им достался Волк. Всего один, зато какой! Свирепый, кусачий, страшный…

Илли слышала, как деревенские сетовали, что Волк то посевы помнёт, то реку всю выпьет, то ещё что. А вот добра от него не ищи. Каждый месяц при полной луне ищет себе девственницу на одну ночь, чтобы растерзать и умыться её кровью. Вот повезло с покровителем так повезло. И ведь ничего не изменится, все Волка боятся, а значит, будут терпеть.

Иллирин грустно вздохнула. Нерадостная перспектива — стать женой такого. На одну ночь будешь женой бога, а потом всё, поминай как звали!

Потянувшись, Илли открыла глаза и едва не закричала от ужаса. У её ног лежал Волк. В том, что это тот самый, сомнений не было. Слишком крупный, лапищи такие, что, если ударит, голова разлетится как арбуз из тёплых стран. Боясь дышать, Иллирин наблюдала за тем, что будет делать зверь. А он словно этого и ждал, открыл глаза, жёлтые-жёлтые, посмотрел на неё и положил тяжёлую морду на колени.

“Не нападает? Что ему нужно?” — удивлённо подумала Илли, вспомнив жаркий ночной поцелуй. Отшатнулась, подняла руки вверх, зажмурилась, боясь пошевелиться.

Крепкие сильные руки обняли её, прижали к широкой груди.

— Что ж ты творишь, — прошептал мужчина.

Илли узнала его голос. С лёгкой хрипотцой, словно незнакомец пробежал несколько километров и пытался отдышаться.

— Ты моя невеста. Невеста Волка. Скажи им…

Боясь дышать, Иллирин подбирала слова для ответа. Вот как такому сказать, что не хочешь за него? Не спросит, на плечо закинет и понесёт, не посмотрит, что нилья.

— Я не неволю. Это твой путь, — неожиданно сказал Волк. — Но тебе легче будет, если скажешь. О тебе пекусь.

— Не могу. Отец уже выбрал жениха.

— И что? В тебе течёт волчья кровь. Кто вправе приказывать тебе?

— Волчья кровь? — шёпотом переспросила Илли.

— Да, — тихо ответил мужчина. — В тебе, в отце, в сестре и в братьях… Потому глаза как у меня. Но мне пора. Береги себя.

Незнакомец коротко клюнул её в лоб, даже не попытавшись сорвать поцелуй с губ, отступил на шаг, вновь превращаясь в волка. В этот раз Иллирин не сводила с него глаз, словно заворожённая наблюдая за тем, как нелепая шкура на голове сливается с телом, как удлинняется нос, как тело обрастает серебристой шерстью, словно сотканной из лунных лучей.

И выглядело это так естественно, что Илли даже удивиться не успела. Мелькнул пушистый хвост, и она осталась одна. Не было никакого Волка. Даже губы не горят в напоминание. Ничего не оставил после себя незнакомец-оборотень.

— Вот ты где прячешься, — вырвал её из размышлений Миэт, бесцеремонно заходя в беседку. — Мне обещан разговор.

— Разве три часа уже прошло? — холодно спросила Иллирин, осматриваясь.

Рослая мужская фигура встала по центру прохода, мимо неё не проскользнуть. Сделает шаг внутрь — всё, не выберешься.

— Не прошло. Но я так долго ехал к своей желанной невесте, — покачав головой, Миэт подошёл, сел рядом и взял её ладонь в свою.

Сердце тут же отозвалось быстрым биением. Никто и никогда не сидел с ней так, один на один. Когда раньше общалась с кем-то из мужчин, всегда рядом или нянюшка была, или кто-то из служанок. А вот чтобы так, на-е-ди-не… нет!

Смущённо отвернувшись, Илли попыталась забрать ладонь, но Миэт держал крепко.

— А ты ни капельки не изменилась. Как была своенравной гордячкой, так и осталась, — со вздохом произнёс он, приобнимая одной рукой за талию. — Не бойся, я тебя не обижу.

— Уже обижаешь, — так же тихо ответила ему Иллирин.

— Ох, прости. Конечно, — покачал головой Миэт, доставая небольшую серебряную шкатулку. — Держи. Это тебе.

“Как он ловко сломал оборону, убрал титулы… перешёл на “ты”… даже отец не позволяет себе такого обращения! Иллирин, скажи ему!” — шикнула она на себя, чуть отодвигаясь.

— Я благодарю вас за подарок, нилий Миэт. Но не отсутствием даров вы огорчили меня. А вашим поведением. Вы можете меня опорочить. Ведите себя достойно.

Он поднял на неё гневный взор. В нём плескались злость и ярость, Илли невольно подалась назад, пытаясь оказаться как можно дальше от него.

— Я уже слышал, нилья Иллирин, что вы не сплели венка прошлой ночью, позволив себе вольности. Это порочит вашу честь куда больше. К счастью, ваша младшая сестра позаботилась и сделала венок и для вас. Вплетите в него синие ленты из этого ларца, чтобы я нашёл ваш венок.

Илли натянулась словно струна. Она не любила, когда ей приказывали. А Миэт только что, не имея на это никакого права, отдал приказ. Не попросил, не привёл доказательств того, что так будет лучше. А приказал.

Облизав пересохшие губы и поймав странные искорки во взгляде жениха, Иллирин взяла шкатулку и резко раскрыла. Внутри кроме синей ленты с серебристым орнаментом лежало колечко. С изумрудом, камнем Ирадов.

— Надеюсь, что не ошибся с размером. Но лучше примерить заранее, мало ли.

Илли взяла украшение двумя пальчиками и поднесла к глазам. От него пахло солью. Отец говорил, что так пахнет море. Странно. Вроде металл как металл, камень как камень, только внутри пляшут искорки.

“Искорки… искорки! — испуганно подумала Илли, бросая кольцо назад в шкатулку. — Отец как-то говорил, что магия похожа на всполохи. Он что, околдовать меня хочет при помощи этой безделушки? Ну уж нет!”

— Нельзя примерять кольца до обряда, — сухо ответила Иллирин. — Вам ли, нилий, не знать. Не стоит шутить с подобными вещами. Вас, мужчин, учат магии, а вы такие мелочи не знаете… Но я буду милостива, — сказала она, снимая тоненький серебряный ободок с пальца. — Вы можете свериться при помощи вот этой вещицы. А теперь оставьте меня.

— Ленты, — строго напомнил Миэт, подталкивая к ней шкатулку.

“Опять давит? Мужчины… Как же с ними тяжело!” — зло подумала Илли, резким движением выхватывая нежеланный подарок.

— А теперь оставьте меня. И придите, когда назначено.

Миэт поднялся, посмотрел на неё сверху вниз, ухмыльнулся и вышел, не сказав ничего. Иллирин разозлённо буравила его спину взглядом.

“Наглый самодовольный нилий! Мальчишка! А ещё тебя, Илли, называют оторвой. Да как же! Вот кто… — гневно подумала она и прикусила язык. — Знаешь, в чём разница? Он на людях идеален, а вот в такие моменты, похоже, ведёт себя так, как считает нужным. А ты всегда настоящая… Ух, паршивец! Спугнул Волка!”

Признаваться в этом даже самой себе было неловко, но хотелось, чтобы странный оборотень вернулся. Было столько вопросов, ответы на которые у него явно есть.

— Ответы… ответы… — шептала Илли под нос, теребя в руках край ленты. — Надо будет всё же сходить в библиотеку. Не откажут же? Не откажут…

Она довольно улыбнулась, прищурившись. В нос ударил запах книжной пыли и чернил. Иллирин расправила плечи и уселась важно, словно нилэсса. Пожалуй, библиотека была одним из тех мест, где ей всегда было хорошо. И там всегда находилось искомое.

Медленно поднявшись и оправив складки на верхнем платье, Иллирин вышла из-под приятной тени беседки в сад, источающий сладковатые ароматы. Яркие кусты люпинов самоцветами раскачивались на лёгком ветерке, белоснежные пионы казались облаками, упавшими с небес. А между этими яркими гигантами притаились маки, васильки и колокольчики.

Илли всё просила сделать маленький прудик с кувшинками, но её не слушали, посылали в лес, к тамошним озерцам. А сейчас бы умыться прохладной водой, смыть с себя требовательные горячие взгляды Миэта.

Уловив странный шорох слева, Иллирин замерла и медленно повернулась. Из-за куста люпина виднелась светлая макушка Циллии.

— Сестрица, — громко сказала Илли, расправляя плечи и приподнимая подбородок, чтобы выглядеть царственной. — Выходи. Я тебя вижу.

Циллия резко выпрямилась, демонстративно стряхнула несуществующие пылинки и медленно приблизилась к сестре.

— Ты огорчила гостей. Гостя. Дорогого гостя. Как не стыдно! А ещё нилья! — сложив руки на груди, сказала она.

Илли удивлённо выгнула бровь, глянув в золотистые глаза.

“Это Миэта-то обидела? Да кто кого ещё обидел!”

— Откуда такие странные мысли? — осторожно спросила Иллирин, закладывая руки за спину и начиная двигаться вперёд по дорожке.

Циллии ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

— Он ушёл недовольным.

— Да? Какая жалость. Я тоже была недовольна. Мы не договаривались о встрече. Понимаешь? Я назначила через три часа, а он явился раньше. И после того, как он нагло наплевал на все договорённости, он ещё и недоволен? Не кажется ли тебе, что ты не того нилэса отчитываешь?

Иллирин разрывало от желания отвесить подзатыльник сестре. Всё-таки не каждый день Циллия совершает такой досадный промах. Но нилья держалась. Держалась изо всех сил, ведь если за ней следила Циллия, значит, может и кто-то другой подглядывать. Нужно вести себя во много раз осторожнее.

“Волк! Видел ли его кто-нибудь? Или он мастер скрытности?” — испуганно подумала она, невольно ускоряя шаг, чтобы вновь оказаться у беседки и посмотреть на кусты, через которые должен был перемахнуть волк.

— Они наши гости. Гостям многое простительно, — недовольно заметила Циллия. — А он… Как можно обижать такого мужчину?

— Я никого не обижала. Даже приняла подарок, хотя по правилам все дары должны быть вручены в присутствии родителей, — фыркнула Илли, желая показать, что она пошла навстречу, но тут же прикусила язык.

“Она это обязательно использует против меня! Циллия! Как же ты мне надоела! Почему не можешь быть нормальной сестрой?”

Было обидно, что у всех родственники хорошие, а у неё… волчица в овечьей шкуре! Повезло как утопленнице.

— Подарок, говоришь? — сверкнула глазами Цилли. — Покажи!

Иллирин пожала плечами и достала ленту.

— Украшение для венка. Ничего особенного.

О том, что нилий пытался заставить её надеть колечко, предусмотрительно умолчала. Циллия явно неровно дышала к нежеланному жениху, лучше не дразнить гуся лишний раз. Илли усмехнулась.

“И как раньше не подумала об этом? Ну точно гусыня. Шея длинная, отец говорит, что лебединая, но повадки этого дорожного разбойника гуся. Вечно ходит, вынюхивает”.

— Красивая, — прокомментировала Циля, касаясь пальцами ленты. — А тебе разве можно участвовать в обряде? У тебя же есть жених.

— По договорённостям да, есть. Но официально ещё ничего не решили. Значит, я должна, Циллия, должна участвовать в обряде. Таковы правила.

— А что, если он не твой венок выловит? Нехорошо будет.

— Для этого и нужна лента. Чтобы он точно знал, какой венок ловить.

— А-а-а. А я говорила, что он невероятный! Такой продуманный! — довольно закивала головой Циллия.

По искоркам, забегавшим в глазах сестры, Иллирин поняла, что та что-то замышляла. Но понять, что именно, так и не смогла. Слишком уж изворотливой была Цилля, слишком любила всё просчитывать наперёд.

“Да, два сапога пара, да оба левые… Стоят друг друга. И почему бы отцу не отдать младшенькую? Нет же… затребовали старшую. Глупые поверья о том, что силы во мне больше. Да толку от этой силы, если всё равно не учат пользоваться!”

— Иллирин, ты меня не слушаешь! — возмущённо крикнула Циллия.

— Прости. Слишком много всего навалилось. Я не готова к подобному… Я… не хочу замуж. Но у меня нет выбора, — прошептала Илли, чувствуя, что нужно выговориться хоть кому-то.

— Не говори глупости! Он такой! Тебе очень повезло!

— Возможно… Ладно. Мне надо подготовиться. Я пойду. И ты не задерживайся.

Глава 6. Первое столкновение

Речная Ночь была волшебным временем. Ведьмы и шаманы становились сильнее, и мощь их увеличивалась вплоть до Солнцеворота. Магия нилэса тоже становилась мощнее. Иллирин хорошо видела это по отцу и братьям. Их глаза прямо-таки начинали светиться изнутри. В эти шесть дней заключались важные договоры, подкреплённые волшебством.

Время важное, полное ритуалов, которые помогают не запутаться в том, что нужно делать. Служанки переодевали Иллирин в вечернее платье. Синий шёлк, расшитый серебряными звёздами. Илли погладила подаренную ленту. Такую бы в косу заплести, подошла бы очень хорошо. Но… и на этот случай есть правила.

Ловкие девичьи пальцы перебирали волосы, собирая в не тугую косу, которую украсили несколькими шпильками и гребнями с каменными цветами.

— Моя нилья, вы как всегда прекрасно выглядите. Думаю, ваш жених будет в восторге.

— Надеюсь, — прошептала Иллирин, думая не то о Миэте, не то о Волке.

— Да тут и надеяться не надо. Вы такая хорошенькая.

Иллирин вздохнула. Каждый раз от этого “хорошенькая” ей было не по себе. Словно кто-то заменял самую её сущность, оставляя вместо Бесстрашной Волчицы Норригота блеклую красивую тень. Хотелось кричать, что есть что-то кроме милого личика, кроме длинных светлых волос, почти белых на кончиках… Но разве её услышат?

— Вы ему очень понравились, моя нилья. Можете не сомневаться. А уж если внешне девка по вкусу пришлась, то и всё остальное приложится. Мужчины ж простые. Любят глазами.

С трудом удержавшись от того, чтобы завыть в голос, Иллирин взяла зеркальце и посмотрела на себя, заглянула в глаза, надеясь увидеть, что и её радужка начала хоть немного светиться. Но нет… Ничего не изменилось.

— Я знаю…

— Варика, моя нилья.

— Да, спасибо. Варика, я знаю. Но… все эти наряды, косы… это Циллия. Как там её называют? Нежная Заря? А я Бесстрашная Волчица. А не вот эта вот мишура.

— Ну какая ж это мишура, моя нилья. Это прекрасное платье, которое подчёркивает ваш гибкий стан. Ну-ка, ну-ка встаньте, пройдитесь, — потребовала служанка, и Иллирин со вздохом послушалась. Поднялась, чуть придерживая пальцами подол платья.

Сделала неуверенный шаг и вздохнула. Слишком длинная юбка, почти тащится по земле. Понятно, что испачкается. Понятно, что потом постирают да уберут в шкаф. А к следующей Речной Ночи новое сошьют. Но почему от этого мысли становятся тяжёлыми?

— Ладно. Давай заканчивать. Я обещала нилию Миэту встречу.

— Я с вами! — безапелляционно заявила служанка. — Негоже девке на выданье тайные встречи устраивать без свидетелей.

— Спасибо, — кивнула Иллирин. — Но это не тайная встреча. Я назначила её при всех. Подготовься. Надень что-нибудь белое. Будет красиво.

Служанка кивнула и быстрым шагом ушла менять одежду. Иллирин посмотрела на ленту, лежащую на тумбочке, и решила, что вернётся за ней потом. Пока нужно давать как можно меньше поводов для того, чтобы Миэт подумал, что она приняла его ухаживания. Вот ещё! Не бывать этому!

Беседка в восточной части сада была сложена из крепких сосновых брёвен. Варика развила бурную деятельность. Позвала еще пару дворовых с собой, накрыла небольшой стол, даже курильницы с травами, отгоняющими насекомых, поставила.

“Слишком много чести! Зачем? Зачем так стелиться перед ним? Неужели… Неужели им всем так нужен этот брак? Но… Почему тогда никто не проболтался? Почему никто не сказал мне раньше? Варика… Имя никак не могу запомнить, но ведь не в имени-то вся суть. Суть в отношении. Я же хорошо к ним относилась, заботилась… Почему никто не позаботился обо мне?”

Ответ пришёл сам собой. Верность. Вот только не ей, а нилэсу, главе Нориггота. Его слово закон. Сказал молчать — и люди послушают. Скажет делать всё для гостей — и это выполнят.

“А ты даже не нилэсса. Так, нилья, старшая дочь. Так что улыбнись и сыграй эту роль. Ничего страшного не произойдёт, если ты немного покривишь душой”, — уговаривала себя Иллирин, садясь на лавку. Варика расположилась по левую руку, дворовые девки по правую.

Ровно в назначенное время показался Миэт со свитой. Иллирин даже невольно залюбовалась им и спутниками. Высокие, поджарые, зеленоглазые, с зачёсанными к затылку длинными чёрными волосами. Представилось, как красиво они будут смотреться на обряде, когда из её светлых и его тёмных локонов сплетут одну косу.

“Так, хватит! Пока не узнаешь, что происходит и любит ли он тебя, замуж не пойдёшь! Лучше в лес сбежать!”

— Рад приветствовать вас, нилья Иллирин. Благодарю за этот приём. Впрочем, другого от Эр[о]нов и не ожидается.

Илли подняла на него взгляд и улыбнулась.

— Благодарю за тёплые слова. Садитесь, и начнём беседу. Чай и булочки приятнее есть, пока горячие. Нилий Миэт, наверняка у вас есть новости. Расскажите, — попросила Иллирин, с благодарностью принимая чашку травяного чая.

— Да, пожалуй. Мы в Хэйльрофе с нетерпением ждём вашего прибытия.

— Да-а? — ехидно уточнила Илли. — Откуда вы знаете, если застряли на границе в горах?

Она демонстративно откусила кусочек от булочки резким, типично мужским движением и посмотрела Миэту в глаза. Хотела увидеть осуждение, неприязнь, но в зелени не было ничего, за что можно зацепиться. Только холодная пустота.

— Буревестники. Умные птицы. А если применить немного нашей родовой магии, то…

С трудом удержавшись от того, чтобы недовольно фыркнуть, Иллирин заставила себя улыбнуться и с ненаигранным интересом спросила:

— Магия? Звучит интересно. Продолжайте, — она добавила в травяной отвар немного сахара и принялась размешивать его ложечкой.

— Не женское это дело. Нечего вам себе голову забивать, — сказал как отрезал Миэт.

— Вот, значит, как… И что же, по вашему, женское? — недовольно уточнила Иллирин, поспешив забить рот каким-нибудь пирожком.

Бросила на Миэта короткий взгляд, смежила веки и медленно выдохнула через нос, чувствуя, как внутри всё закипает. Разговоры о том, что она должна, а что не должна, основанные на том, что она девочка, а не мальчик, преследовали с самого рождения. Шаманы обещали нилэсу сына… а тут, вот незадача, девчонка. А характер как у дьяволёнка. Ни тебе завидной невесты, ни наследника…

— Боги милостивы, нилья Иллирин, — с лёгкой усмешкой заметил Миэт, отламывая кусок от ягодного пирога.. — Они в начале создали женщину. Невероятно прекрасную и нежную. А потом, чтобы она не погибла в этом мире, создали для неё мужчину. Защитника, великого воина. И женщина живёт в своём светлом мире под защитой мужа. Рожает детей, заботится об уюте. Это — женское. Так боги сказали.

Иллирин посмотрела на него с прищуром. В мире Миэта у женщины очень маленькое, тесное место. Шаг влево, шаг вправо — и всё, сразу же нарушение воли богов. Даже её отец, строгий приверженец традиций, согласился с тем, что писания можно толковать очень по-разному. Но если смотреть в его, Миэта, зелёные глаза, сразу понимаешь, что он не будет слушать.

“Волк! Зачем? Зачем ты свёл нас? Почему все эти несчастья сыплются на меня как осенний дождь?”

Естественно, никто не ответил. А молчание начинало затягиваться.

— Я не согласна с вами, нилий Миэт, — задумчиво постучав ногтем по чашке, ответила Илли. — Боюсь, так мы далеко не уйдём. Знаете, если посмотреть хроники…

— Вы смеете мне перечить? — удивлённо перебил Миэт.

Судя по тому, как едва заметно вытянулось его лицо, он потерял самообладание. А ведь она ничего такого не сказала, просто выразила своё мнение! Вперив в навязанного жениха гневный взгляд, Иллирин скрестила руки на груди, выпрямилась, чувствуя, как сама поза придаёт ей уверенности.

— Я веду диалог, нилий Миэт. Знаете, люди так разговаривают. Сначала один высказывает какое-то суждение. А остальные потом делятся мнением по его поводу. В культурном обществе собеседника не прерывают. Поэтому я сделаю вид, что этого маленького недоразумения не было и продолжу. Так вот, если посмотреть хроники, то можно увидеть, что то самое “стерпится-слюбится” не работает.

— В тех же хрониках очень много счастливых браков, — упрямо заявил Миэт.

— В кратких да. Но если смотреть расширенные, летописи из разных источников, то легко прослеживается одна простая истина. Счастливые браки строятся в двух случаях. Первый простой и понятный всем. Двое изначально симпатизировали друг другу. Зачастую у них было много времени на общение до создания семьи. Это то, что некоторые мудрецы называют “зрелыми отношениями”. Второй вид счастливых браков, как вы можете догадаться, договорной. Но тут есть один интересный момент. Они учились понимать друг друга. Вы же меня даже слушать не хотите!

Она не удержалась, выкрикнула последнюю фразу под смешки его свиты.

— А что вас слушать, нилья Иллирин, когда вы только и можете, что кричать и вести себя как особа истеричная и неуравновешенная? — с усмешкой спросил Миэт. — Если вы думаете, что я буду счастлив иметь подобную жену, — его глаза как-то нехорошо сверкнули на слове “иметь”, и у Илли всё внутри похолодело, — то вы ошибаетесь. Но мы, нилэсы, люди долга. И я возьму вас в жёны, как и было договорено. И мне абсолютно всё равно, что неразумная девчонка думает по этому поводу.

Поднявшись, он коротко поклонился.

— Благодарю за угощение. Выше всяческих похвал. Возьмите с собой повариху. В Скальном Замке ей будут рады.

“В отличии от вас”, — словно кричал его взгляд.

— Не забудьте про наш уговор, — хмуро сказал Миэт и покинул беседку, оставив Иллирин в компании обескураженных девок.

Глава 7. Речная Ночь

Как же хотелось отправить девок куда подальше, сорваться в библиотеку, протиснуться за стеллажом в потайную секцию и почитать те книги, в которых Иллирин видела правдивую историю. Но она не могла. Как и сказал Миэт, нилии все до одного принадлежали своему народу и должны следовать правилам. Поскрипев зубами, Илли допила чай, старательно оттягивая момент подготовки к вечернему ритуалу. И тут её осенило.

— Девочки, я вчера не успела завершить венок. Давайте сделаем новый?

— Но ведь на него никто чары не наложит, — отозвался кто-то с сомнением.

— А они и не будут нужны. На воду же спускать совсем скоро, не завянет, — уверенно заявила Иллирин, скрестив пальцы под столом.

Как же хотелось, чтобы ей поверили и поддались. Девки пошептались и всё же уступили. Попросив принести тот венок, что вчера сделали для неё, чтобы был хороший пример для вдохновения, Иллирин поднялась в комнату и взяла ленту Миэта.

“Хочешь помеченный венок? Будет тебе венок!” — недовольно фыркнула она, подумав, что в прошлый раз ей показалось, что лента тяжелее.

Спустя три часа кропотливой работы у Иллирин было целых два венка. Один старый, сделанный, судя по обилию мышиного горошка, Циллией. Как там было? Горошек символ женской плодовитости, немного шиповника как символа любви… Стало даже немного завидно. Циллия жила в прекрасном мире, в котором была и любовь, и счастливая семейная жизнь. И, возможно, у неё так и будет. Вряд ли понадобится ещё один договорной союз, а значит, младшая дочь сможет выйти замуж по любви.

“И почему я не родилась второй? Почему не родилась мужчиной? Почему я постоянно чувствую себя не на своём месте?” — думала Илли, поглаживая простой венок, сплетённый практически из одной травы да кое-где украшенный ветками девичьего винограда.

Подумав, Иллирин ухмыльнулась, вышла в сад, сорвала несколько полураспустившихся соцветий люпина и вплела в венок.

“Я невеста волка. Вот коль действительно считает меня невестой, то придёт за венком. И принесёт его мне. Я даже метку сделала!”

— Странный выбор, моя нилья, — заметила одна из девок.

Иллирин подняла на неё тяжёлый взгляд и улыбнулась.

— Мы же волчий народ. На волчьих землях живём. А меня замуж выдают… Значит, я последний год здесь. Нужно уважить покровителя, — врала она на ходу, не желая оправдываться.

Ну какая им разница, что она вплела? Почему их вообще это волнует? Но оставалось только улыбаться и делать вид, что ей приятна такая забота.

— А что с этим венком делать?

— А мы его сейчас украсим и просто спустим на воду. Больше венков, больше красоты.

Вечерние сумерки сгущались. Речная Ночь всегда была такой густой, что казалось, сам воздух превращается в воду, и все они плывут в этом душном киселе.

Ночное платье отличалось от дневного. Белое, простого кроя. Волосы распустили, расчесали, и они белой волной почти сливались с простой льняной тканью. На голове венок. Тот самый, с лентами. Главное было вовремя сказать, что старый всё же лучше, похвалить довольно улыбающуюся Циллию и надеть его на голову.

Тут же тяжесть трав надавила на голову, окутал флёр цветочных ароматов. На небе была почти полная луна. Она ласково улыбалась своим детям. Как-то так выходило, что род нилэсы Норригота вели именно от луны, взяв её нежность и хрупкость, а вот покровителем их был Волк. Где Лунная богиня, куда ушла? Никто не знал, да и не задавался вопросом. Слишком много проблем было с Волком, то задобри его, то умасли, то подношения сделай.

Иллирин первая подошла к матушке. Виллия вложила в руки дочери свечу и ободряюще улыбнулась.

— Светлой ночи, моя нилэсса, — проговорила ритуальную фразу Илли, поклонилась и подошла к старой ведьме, стоящей чуть поодаль.

Протянула ей свечу, и карга зажгла её прикосновением пальцев. Говорили, что они набирают солнечный свет в день перед Волчьей Ночью и несут его в себе весь год. А эти свечи — доказательство того, что сила получена. Огонёк свечи покачивался на ветру, но не гас. Все свечи, зажжённые старухой-ведьмой этой ночью, сгорят до тла. Захочешь затушить - не получится.

Иллирин склонилась в благодарном поклоне и пошла вперёд по узкой дорожке, ведущей к реке. На противоположном берегу уже должны были собраться юноши, дожидаясь, пока по воде поплывут венки.

Огромная ива надёжно скрывала своими ветвями девушек. Разве что удастся разглядеть, что кто-то уже пришёл по огонькам свечей. Но ни лиц, ни платьев, ни, естественно, венков. Осмотревшись, Иллирин убедилась, что припрятанный днём венок с люпином прекрасно себя чувствует в воде под помостом. Надо будет его в нужный момент вытолкнуть, и дело с концом!

Подтягивались постепенно девушки. Некоторые приносили деревянные плошки, зачёрпывали речную воду и капали в неё воском со свечей, пытаясь погадать. Говорят, во что воск сложится, то и сбудется.

— Нилья Иллирин! — позвали её, и Илли расправила плечи, повернулась и улыбнулась.

— Да? — осторожно спросила она, выискивая взглядом Циллию. Как младшая дочь, она должна замыкать шествие.

А девушки уже начинали спускать на воду венки. Скоро её волчий венок смешается с другими, не поймёт ничего сестрица.

— Вы же последний раз венок спускаете, а так ни разу и не погадали. Идёмте к нам. Мы на всякий случай взяли несколько запасных чашек.

Отказываться было глупо. Это то, что должна делать нилья: поддерживать своих людей. Иллирин с благодарностью приняла гладкую кленовую чашу, спустилась к воде, зачерпнула её, любуясь лунными бликами, а потом с сомнением посмотрела на свечу. Хотелось ли ей знать будущее? Пожалуй, нет, но она была должна.

Поставив чашу на помост, опустилась перед ней на колени, сжала свечу крепко-крепко, чувствуя, как во рту пересохло. Руки затряслись, вспомнился Волк. Неужели есть что-то такое необычное, волшебное за этими обрядами?

Иллирин не знала. Но очень хотела узнать. “А вдруг… вдруг эта та магия, которая доступна всем? Не только мужчинам? — промелькнула в голове мысль, придавая уверенности. — Ты должна попробовать, Илли, должна. Ты справишься”.

— Лунная ночь, лунная ночь, я твоя дочь. В моей левой руке огонь, я возьму его в ладонь. — шептала Иллирин, зажмуриваясь и сжимая огонёк рукой.

Она ждала, что будет больно, но вместо этого странное тепло и спокойствие разлились по телу. Не открывая глаз, она продолжала шептать:

— Как безгранична вода, так бесконечна судьба. Свивая нити, укажи мне путь, мать-луна, проведи через год и намекни, — склонив свечу над водой, Иллирин вслушивалась в то, как воск капает в воду.

Казалось, все другие звуки перестали существовать. Даже ветер, и тот лишь беззвучно трепал распущенные волосы, подбрасывал их в воздух, играя.

— Волк, волк! Нилья! У вас волк! — зашептались девки, и Иллирин резко открыла глаза.

На поверхности воды плавала восковая бляшка. И Илли была готова поклясться, что ничем другим, кроме волка, это быть не могло. Волчий профиль с прижатыми к голове ушами. Ни дать, ни взять… Волк.

Испуганно отшатнувшись от чаши, Иллирин выронила свечу, и та покатилась по помосту. Пламя трепетало, но не гасло.

— Никому не говорите, — строго сказала Илли, поднимаясь и подбирая свечу. Посмотрев серьёзно на девушек, повторила: — Это мой Волк. Волк прощается со мной, забирает покровительство.

Она старалась говорить уверенно, но чувствовала, как неприятно трясутся коленки. Хорошо, что под платьем не видно. Впервые Иллирин радовалась, что не носит штанов постоянно. Сразу же бы заметили её слабость и трусость. А Бесстрашная Волчица Норригота не имеет права на слабости.

Показалась Циллия, и Иллирин с невозмутимым выражением спихнула миску с водой в воду. Тихий плеск потонул в гуле девичьих голосов.

— Мы все пришли, — прокомментировала Циллия, приближаясь. — Порадуем луну, спустим венки на воду.

Казалось, она упивается этой маленькой властью. Казалось, что все уже забыли о том недоразумении с гаданием. Но Иллирин чувствовала, что всё не просто так. Встала на колени, опуская венок в воду. Подтолкнула его к выходу из заводи и отошла в сторону, наблюдая за тем, как венков становится всё больше. Подошла и взяла шест, чтобы направить венки к выходу. Один за другим они покидали сень ив. С той стороны луны послышался довольный гул. Девушки прижимали ладони к груди, смотрели на Луну и просили, чтобы их венок нашёл любимый. Иллирин тоже посмотрела на небо. Но просила она о другом. Чтобы никто не вспомнил о воске, сложившимся в Волчий лик.

Взгляд зацепился за венок с синей лентой. А потом Иллирин увидела ещё один.

“Циллия!” — хотела выкрикнуть Илли, но поняла, что оба венка уже выплыли из-под ивовых ветвей и убрать не тот без лишних свидетелей не получится.

“Ну я ей задам! Где эту пакость мелкую носит?!” — гневно думала Иллирин, вглядываясь в толпу. Но сестрицы и след простыл.

А потом завыл волк. Хотя Илли была готова зуб дать, что это был он… Волк!

Глава 8. Украденный венок

— Моя нилья, все уже ушли. Пора возвращаться и ждать женихов. Ох, надеюсь, нилий Миэт сможет при помощи магии найти ваш веночек-то. Какой жених.

— Ага, — кивнула Иллирин. — Иди. Я догоню. Хочу попрощаться с этим местом.

Она жалобно улыбнулась, чувствуя, что опять врёт. За последние дни она сказала неправду больше раз, чем за всю прошедшую жизнь. И ей казалось, что от этого у неё в душе поселилась какая-то гниль. Противная, липкая, она не давала вдохнуть полной грудью.

Когда все ушли, Илли подобрала подол платья и зашла в воду. В ночи она казалась тёплой, ласкающей ноги. Пятки приятно щекотал мелкий песок. Подняв деревянную плошку, нилья всмотрелась в лунные блики. Появилось странное ощущение, что её крепко обняли со спины, погладили по голове. Так, как иногда это делала мать. Искренне и тепло.

— Что только не померещится, — прошептала, качая головой Иллирин, а потом услышала тоскливый волчий вой. — Циллия!

Илли не сомневалась, что сестрица пошла вниз по реке вытаскивать венок. А значит… она в опасности. Завязав подол узлом на боку, Илли вышла из-под плакучих ветвей ивы и быстро пошла вниз по течению реки. Мерещилось, что ног то и дело кто-то касается.

“Русалки, — решила про себя Иллирин. — Точно русалки. Пусть их никто и не видел давно. Но что им нужно?”

Посмотреть вниз и убедиться, что никаких русалок нет, что это просто длинные водоросли ползут к ней с середины русла, было страшно. А рядом не было никого, кому нужно доказывать, что она Бесстрашная Волчица.

“Волчица! — мысленно выкрикнула Илли и ускорилась. — Волчица… жена волка. Невеста…”

Не выдержала, остановилась, зачерпнула воды, убедившись, что никаких русалок и в помине нет, напилась, прогоняя першение в горле, и поспешила дальше. Впереди мелькнул огонёк свечи. Циллия никогда не любила воду, поэтому, похоже, предпочла пробираться через бурелом, а не по руслу.

— Цилля! — громко крикнула Илли. Огонёк дрогнул, и нилья поняла, что угадала. Сестрица была впереди. — А ну остановись немедленно! Мы должны быть с женихами.

— Вот именно! С женихами. Не мешай! — фыркнула младшая сестрица себе под нос, но Илли услышала.

И поняла, что услышала только чудом. Хотела ответить что-нибудь колкое, но прикусила язык.

“Не нужно им знать, что ты слышишь. Это ненормально для человека!”

— Циллия остановись! Нильэсса, ведите себя подобающе!

Над водой понёсся звонкий девичий смех. Иллирин уже догнала плывущие по воде венки и замедлилась, пробираясь через них. Послышался плеск, длинная палка несколько раз ударила по воде, а потом подхватила один из венков и вытащила на берег. Илли была готова поклясться, что это был тот самый венок, в который она вплела синюю ленту.

— Циллия! — крикнула Иллирин, приближаясь.

Венок упал куда-то в траву. Искать его в такую темень будет задачей не из простых.

— Что? Сестрица не хочет замуж за благородного нилэса. Хамит ему, показывает норов. Вот даже венок по воде не пустила, наплевав на ритуалы, — хихикнула Циллия, прикрывая ладошкой рот. — Как это мелочно, нилья Иллирин.

“Хорошо… как же хорошо, что этот венок плела не я… а мой плывёт по волнам”, — подумала Илли и пригнулась, уловив шаги. Далеко, пока ещё далеко.

Выбравшись на землю, она схватила не ожидавшую такого Циллию и прижала к земле одной рукой, второй сжимая огонёк свечи.

— Тише, лежи! — шикнула на сестру и вся затряслась от страха.

Шаги были всё ближе. Она слышала мужские голоса, обсуждающие, где чей венок. Кажется, были даже удары. Борьба за венки нешуточная. И место такое неудачное! Река тут поворачивает круто, по сути создавая небольшой полуостров. Вон они, мужчины, чуть справа, шагов пятьдесят уже. А если идти по руслу, то все четыреста будет, не меньше.

Циллия замерла под рукой сестры, боясь пошевелиться. Хоть она и была той ещё проказницей, понимала, что за нарушение ритуалов может не поздоровиться. А венок… мог ведь потеряться. Или русалки утащили? Уж с этих хвостатых станется. Но если их застукают на месте преступления, мало не покажется. И не оправдаешься, и на Иллирин всё не свалишь.

И снова протяжный волчий вой, от которого Иллирин стало тепло и спокойно. Ей показалось, что Волк шепнул ей: “Всё хорошо”. А вот Циллия затряслась и жалобно заскулила.

— Заткнись, — шепнула ей Илли, внимательно прислушиваясь. Огонь свечи болезненно жёг руку, но нилья не раскрывала ладонь. Никто, никто не должен их увидеть.

Ей показалось, что на макушке у неё уши, такие звериные. И вот ими так удобно вертеть, не двигая головой, чтобы лучше слышать.

— Отдай, — громко попросил Миэт.

Илли не спутала бы этот голос ни с одним другим. Чуть высоковатый для мужчины, похожий на птичий клёкот.

— С чего это, нилий? Я выбрал этот венок. Я был первым.

— Это мой венок. Если понадобится, применю силу.

Прикрыв глаза, Иллирин представила, как Миэт важно поглаживает рукоять кинжала, намекая на скорую расправу.

— Покупайте. У всего есть цена, — заартачился соперник.

— Вот как, — хмыкнул Миэт. — Хорошо. Сначала венок, приходи завтра за деньгами. Проклятье! Что это за зверь?

— Волк! Волк! Спасайтесь! — закричали парни.

Послышался плеск воды и испуганные крики.

Илли хихикнула. Такой куче людей волк ничего не сделает. Можно накинуться и просто утопить. Но они перепугались. Тоже мне, защитники! Воспользовавшись суматохой, Иллирин встала.

— Давай быстрее. Пока у них там суматоха, нужно уйти.

Ладонь разболелась не на шутку. Но Илли натянула на лицо маску спокойствия и, пригнувшись, брела вперёд по следам Циллии. Белые одежды должно быть хорошо видно, но оставалось надеяться, что из-за переполоха их не заметят.

Дух удалось перевести только у заводи. Выбравшись на помост, Иллирин не удержалась, села на него. Ступни горели. В отличии от Циллии, она была босиком, и сочные болотные травы изрезали ступни.

— Чем ты думала? — устало спросила Илли, искоса поглядывая на сестру.

— Тебе он не нужен. Значит, будет моим. Возьмёт мой венок, а там я выйду, разулыбаюсь, он в меня и влюбится, — искренне ответила сестра.

— Да-да, именно так и будет. Как в сказках. Какая же ты наивная. Иди давай к месту встречи с женихами. Я догоню. Если что, скажешь, что я в воду упала.

— Но ты же сухая…

— Ага, — сказала Иллирин и демонстративно плюхнулась в воду. — Иди уже!

Хотелось побыть одной, отдышаться и подумать, что же делать дальше. В том, что Миэт просто так не отступится, сомнений не было.

Глава 9. Волчий венок

Ступни горели. Казалось, что и шага пройти не получится. Иллирин злилась. С трудом заставив себя подняться, она медленно побрела вперёд, понимая, что у неё нет выбора. Нужно прийти на помост. Встретить Миэта. Позволить надеть на себя чёртов венок.

Завыл Волк, но Илли уже столько раз его слышала, что это стало чем-то обыденным. Как “доброе утро” или “добрый вечер”, брошенные мимоходом. Обычная вежливость. Знак того, что тебя видят.

“Надоело уже. Если я тебе так нужна, Волчара, приходи и забирай. Не играй в эти игры!” — подумала Иллирин и зашипела. Неудачно наступила, мелкий камушек попал в ранку, выбивая несколько слезинок.

Послышался треск, и из кустов показалась белая волчья голова. Жёлтые глаза смотрели с укоризной. Илли испуганно отступила на шаг, неловко взмахнула руками, падая, и больно приложилась копчиком о землю. Волк уже был рядом, придирчиво осматривал её ступни, а потом… лизнул.

Испуганно отдёрнув ногу, Иллирин посмотрела ему в глаза. Волк фыркнул, положил лапу ей на голень и принялся вылизывать ступни, временами поглядывая на Илли и одним взглядом говоря, что дёргаться — плохая идея. И она смирилась. В конце концов, перед великим духом только и остаётся, что трепетать. А если нет этого трепета в груди, то просто подчиняйся.

Она прикрыла глаза, положила руки под голову и уставилась на безоблачное небо. Стрекотали кузнечики, медленно поднимались из травы светляки. Мир жил. По другому берегу, судя по всему, шли счастливчики, добывшие нужные венки. Где-то там шёл и Миэт со свитой… С венком Циллии. С венком, украшенным синими заграничными лентами. С венком, ставшим её приговором.

— Ну и что ты вечно хмуришься и вырываешься? — раздалось неожиданно рядом, и Илли испуганно вскрикнула, поджала под себя ноги и посмотрела на сидящего рядом мужчину. — Дурочка. Нашла, где босиком ходить. Там же лунолист растёт, а он ядовитый.

Илли с испугом смотрела на Волка.

— А что мне было делать? — устало спросила она, разглядывая ступню. От ран не осталось и следа. Взглянув Волку прямо в глаза, она облизала губы и прошептала: — Спасибо.

— Призвать на помощь волшебство? Зачем всё решать самостоятельно, когда есть такое подспорье? — серьёзно спросил Волк, удивлённо подняв брови, когда Иллирин горько рассмеялась.

— Волшебство удел мужчин. Не бабское это дело — ворожить. Мы только рожать годны. Да тебе на растерзание.

Последняя колючая фраза сама собой сорвалась с языка. Илли тут же стало за неё стыдно, и она уставилась на землю, понимая, что даже если дух-покровитель и питается девушками, то не ей, смертной соплячке, судить его.

— Повтори, — потребовал Волк, шумно выдыхая.

— Женщин не учат волшебству, — спокойно сказала Иллирин, чувствуя, как сердце кровью обливается.

— Так вот оно значит что… А я-то думал, почему слабая такая. Сколько поворотов солнца видела?

Удивившись такому странному вопросу “сколько тебе лет?”, Иллирин подняла на него взгляд и шёпотом ответила:

— Девятнадцать. Двадцатый через четыре месяца.

— Поправимо. А теперь иди. Тебя ждут.

Он поднялся и протянул ей руку. Иллирин несмело вложила ладонь, опёрлась и поднялась. Они снова были очень близко друг к другу. Так близко, что голова закружилась от хвойного лесного запаха, от ароматов спелых ягод. Вспомнился тот самый поцелуй, лишивший рассудка. И захотелось, чтобы он снова прижал к чему-то, заставил запрокинуть голову и поцеловал. Но Волк лишь приобнял её, проводя ладонью по спине. Волна жара растекалась от его руки.

— Беги. А не то пропустишь всё самое интересное.

Она кивнула, сделала несколько шагов и увидела, как Волк сел, положил ладонь на её след и начал что-то нашёптывать.

— Что?..

— Чтобы шлось быстрее. Давай. Они скоро будут на месте!

И Иллирин послушалась, побежала вперёд, чувствуя, как странно пружинит земля под ногами, словно подталкивая, давая сил бежать всё быстрее и быстрее. А дыхание не сбивалось, было ровным, словно она неспешно прогуливалась по саду, а не неслась к увитой девичьим виноградом беседке.

— Нилья Иллирин, вы почти опоздали, — строго сказала ей матушка, неодобрительно качая головой.

Илли лишь улыбнулась.

— Простите, матушка. Циллия…

— Не хочу ничего слышать. Не время, — ответила нилэсса, скрещивая руки на груди.

Осмотревшись, Иллирин поняла, что, кроме матери, замужних женщин было ещё двое: жена старосты поселения и та самая ведьма. Сердце пропустило удар.

“Зачем старуха здесь? Она должна была уйти. Что происходит?”

Интуиция требовала затеряться в толпе и бежать. Бежать, куда глаза глядят, пока в ногах ещё столько силы, столько мощи, что хватит на то, чтобы убежать далеко-далеко.

Она даже обернулась в поисках наиболее удачного пути к отступлению, но на пороге беседки показались парни с венками в руках. Пришлось выпрямиться и с отстранённым выражением лица наблюдать за тем, как кто-то радуется, а кто-то грустит. И в этих шорохах начало казаться, что всё обойдётся. Что ей привиделось, а Миэт не так уж и плох. Не зря же на него так Циллия смотрит?

Простые люди разошлись, остались только она с сестрой, мать, ведьма да отец как-то незаметно к ним присоединился. Они стояли, молча вглядываясь в тропинку. Вскоре показался Миэт в сопровождении спутников. Он нёс венок на вытянутых руках, словно корону, подготовленную для церемонии. Никто не произнёс ни слова, когда он переступил порог беседки. Лишь Иллирин невольно отступила на шаг.

В сердце больно укололо невидимое лезвие, а потом ввинтилось, загоняя незримый кинжал по самую рукоять.

Миэт ей покровительственно улыбнулся, словно говоря, что не забыл вспыльчивых фраз за чаепитием и резкого отказа в беседке, но никому не скажет. Это будет их маленький секрет, который нилий будет всю жизнь ножом держать у горла.

— Вы пришли с добычей, Миэт, — прохрипела старуха-ведьма, не удосужившись назвать его по титулу. — Ну так надевайте.

Он кивнул и сделал шаг в сторону Иллирин. Широкий, уверенный.

Послышался вой, но Миэт не обратил внимания на него.

“Скажи им, что ты невеста Волка”, — вспомнила Иллирин приказ духа.

Поймав удивлённый взгляд матери, Илли решилась действовать. Она не хотела быть женой этого наглого самоуверенного юнца. Она была даже согласна на договорной брак как у родителей, но построенный на взаимном уважении, а не вот это вот всё.

— Нет. Дважды нет, — она замотала головой, выставив руки вперёд и сделав шаг назад.

— Как это понимать? — сурово спросил отец.

— Это венок Циллии.

Повисло неловкое молчание. Все смотрели на младшую дочь. Миэт — гневно, родители — удивлённо.

— Что это значит? Что вообще происходит? — ошарашенно спросила Виллия, смотря то на одну дочь, то на другую и заливаясь румянцем смущения.

— Нилий Миэт, — дрожащим голосом начала Иллирин, — подарил мне синюю ленту, чтобы украсить мой венок. Моя младшая сестра, не зная об этом, решила украсить свой… Я не успела остановить её, когда она спускала венок на воду. Когда девушки ушли, мы побежали за венками, чтобы забрать её венок и не ввести нилия Миэта в заблуждение, но не успели. А потом ещё и в трясину угодили.

Илли виновато развела руками, словно пыталась сказать: “Смотрите, какая я хорошая. Я пыталась”. Впрочем, никто не впечатлился. Ни Циллия, которую Иллирин в очередной раз выгородила, ни родители, ни Миэт, ни даже старушка-ведьма.

— Так было угодно Волку, нилий Миэт, — проскрипела старуха. — Нильэсса наша не хуже нильии. Слушайте тех, кто выше нас.

“Послушай ведьму! Послушай!” — взмолилась Иллирин.

Но нилий остался глух к её мысленным просьбам. Нахмурился, свёл брови так, что между ними залегла глубокая складка.

— Это одно “нет”. И что же вы, нилья Иллирин, хотели сказать во втором “нет”?

Кажется, он смеялся. Уголки губ поползли вверх, в зелёных глазах плясали нехорошие искры, пальцы так вцепились в злосчастный венок, что даже побелели. А ведь там были ветви шиповника. Больно, наверное!

— Я…

Слова застряли в горле. Она не могла выдавить из себя ничего. И спасительная луна, как назло, скрылась в набежавших тучах. А в голове звенело: “Скажи им, скажи им, скажи…”

Зажмурившись, она закрыла уши ладонями и выпалила:

— Я невеста Волка! Я! Невеста! Волка!

Ветер принёс запах свежести и болотной травы со стороны реки. Все стояли и смотрели на нилью, словно она сказала невероятную глупость. Да и кто в здравом-то уме назовёт себя невестой Волка? Но для Иллирин Миэт был хуже Волка. Зверь что, разве что загрызёт. Ну будет грызть долго, так всё равно не несколько лет. А этот… будет коршуном каждый день клевать в печень, запрёт в башне, заставит почернеть её светлые волосы… Он само воплощение смерти. Рядом с ним хочется горько плакать и молить о пощаде.

— Что за вздор? — не выдержав, спросил Арион.

— Это не вздор. Я невеста Волка. Я не пойду за нилия Миэта, — упрямо повторила Иллирин, глядя отцу прямо в глаза.

Он хотел что-то возразить, но тут над рекой снова поплыл волчий вой. Всех сковало словно ледяными цепями, пошевелиться было сложно. А Иллирин почувствовала, как становится легче дышать.

“Ты пришёл, пришёл за мной. Значит, я действительно нужна тебе?” — подумала она, вглядываясь в тропинку.

На ней показался огромный белоснежный волк. Он был больше, чем тот, которого она видела раньше. Настоящий гигант, в холке выше, чем иной мужчина, стоящий в полный рост. Он шёл медленно, а от каждого его шага подрагивала земля. Замолчали ночные птицы, смолкли насекомые, даже светляки поспешили прижаться к земле, спрятаться от жуткого Волка.

Расправив плечи, Иллирин пошла ему навстречу. В лучах лунного света разглядела, как он бережно сжимает в зубах венок. Её венок! И захотелось, словно деревенской девке, побежать к нему, спрятаться за огромной лапой и почувствовать себя в безопасности.

— Иллирин, остановись! — крикнула за спиной мать.

— Нилья Иллирин, приказываю остановиться! — рявкнул отец.

Но она не слышала. Шла вперёд, глядя прямо в его жёлтые глаза. Потом не выдержала, упала перед ним на колени и зажмурилась. Страх липкими верёвками обхватил горло и стал душить. В глазах поплыло, сердце билось неровно.

Её окатило горячее влажное дыхание зверя, на голову лёг венок, а потом мир окутала спасительная тьма.

Глава 10. Отказ принять навязанную судьбу

Как хорошо плавать в мире снов. Утыкаться носом в мягкую волчью шерсть. Сидеть у волка на загривке и смотреть на мир свысока, чувствуя, что всё хорошо. Мимо проносятся леса и поля, ветер бьёт в лицо, развевает светлые волосы, и нет ничего, кроме ощущения свободы.

Но всё хорошее заканчивается. Скрип двери выдернул из вымышленного мира, и Иллирин почувствовала невероятную слабость. То ли во сне у неё было куда больше сил, то ли она действительно где-то умудрилась устать. Но где? Ни одной мысли в голове.

— Нилья Иллирин, — строгий голос отца тут же прогнал всю сонливость.

Она рефлекторно натянула одеяло повыше и заставила себя посмотреть на гостя.

Первое, что бросилось в глаза, так это новая комната. Она была не у себя. Короткого взгляда налево хватило, чтобы понять: вместо кровати Циллии там стена. На расстоянии вытянутой руки.

— Здравствуйте, отец, — шёпотом ответила Илли, продолжая осматриваться.

За окном светило солнце. Судя по всему, время за полдень.

“Долго же я провалялась. Что произошло?”

Последний вопрос она повторила вслух и уставилась на отца. Если тот пришёл, значит, уже не сердится и хочет поговорить. Главное, не разозлить ещё раз, а так всё будет хорошо.

— Похоже, тебя околдовали. Ведьма говорит, что на тебе сильное магическое воздействие. Иллирин, — он строго посмотрел на дочь, приблизился, сел на край постели и взял за руку.

Илли тут же почувствовала, что проваливается в детство. Отец всегда делал так, когда она или Циллия болели. Приходил, брал за руку, разговаривал. Прислуга поговаривала, что при помощи магии лечит. Да только как понять, если для девушек это знание запретное? Оставалось только улыбаться и принимать эту помощь.

— Ничего не бойся. Мы уже подготовили ритуал. Луна ещё достаточно полная, её света будет достаточно. По крайней мере, ковен говорит именно так. Мы снимем с тебя это воздействие, и на Солнцеворот переплетём ваши с Миэтом судьбы. Всё будет хорошо.

Ей хотелось вскочить с постели и закричать, что при таком раскладе ничего хорошего не будет. Но она сдержалась, лишь подняла на отца тяжёлый взгляд.

— Ты что-то знаешь? Ты ходила в запретную секцию библиотеки? — строго спросил Арион.

— Нет. Единственное, в чём я уверена, так это в том, что когда-то давно наши предки совершили ошибку, лишив своих женщин возможности учиться магии, отец!

— Иллирин!

— Отец! Я могу быть полезной! Не отдавай меня ему, — она расплакалась, ладонью смахивая жгучие слёзы. — Я смогу, я справлюсь. Ведьмы могут, и я смогу!

— Исключено.

Она шумно выдохнула через нос, скрестила руки на груди, чувствуя, что сердце вот-вот проломит рёбра.

— Это потому, что я всего лишь сосуд, да, отец? Но чем я хуже братьев? Разве я чаще промахиваюсь, стреляя из лука? Разве я могу пробежать меньше, чем они? Так почему они имеют свободу? Почему они получают знания и силу? А я лишь плевки и указы? Я не хочу так! Я не хочу!

Арион тяжело вздохнул, обнял её, погладил по спине и не терпящим возражения тоном сказал:

— Нет. Ты драгоценный цветок, который необходимо беречь. Магия разрывает женщин на части, сводит с ума. Я не хочу такой судьбы для своей дочери.

— Но ведьмы…

— Они колдуют не потому, что могут это делать по крови, а из-за сделок с духами. Они никогда не обретут счастливого посмертия.

— Поэтому вы перед ними стелетесь, да?! Потому что они смогли сделать свой выбор, пожертвовать собой ради всех нас. И вы их уважаете. А я чем хуже?! Почему я не могу пойти по тому же пути.

— Потому что я уже выбрал твой путь. Если тебе будет легче, можешь считать этот брак твоей личной жертвой.

Он поднялся и с достоинством истинного правителя вышел из комнаты. Взревев, Иллирин бросила в дверь подушку.

“Тоже мне, жертвенность. Да лучше отдаться чёрту какому, чем этому самодовольному выскочке. Я даже смотреть на него не могу, а он захочет большего. Есть разница, отец… огромная разница. Они сами сделали свой выбор. А эту судьбу ты мне навязал. Ну уж нет, не бывать этому!”

Она вскочила с постели, подбежала к сундуку, резким движением открыла крышку так, что та стукнулась громко о стену. Внутри лежала одежда кого-то из прислуги. Иллирин нахмурилась, но надела её. Это, определённо, было лучше, чем остаться в одной ночной сорочке.

Подошла к двери, прислушалась. Снаружи не доносилось ни звука. Потянула за ручку раз, другой и поняла, что её заперли. Метнулась к окну, глянула вниз и покачала головой. Третий этаж, прыгать слишком высоко.

“Третий этаж!” — чуть ли не выкрикнула она, высунулась наружу и довольно улыбнулась. Если встать на подоконник да подпрыгнуть, можно ухватиться за резные наличники под крышей, а там подтянуться… И уже потом думать, что делать.

Глава 11. Встерча в библиотеке

Наверху было свежо. После спёртого воздуха комнатушки, в которой её заперли, казалось, что мир снова заиграл яркими красками. Иллирин растянулась на плоском козырьке крыши и смотрела на небо. Облака стали немного ближе, но всё ещё были недосягаемыми. На сердце было тяжело. Она понимала, что её побег рано или поздно раскроется, и тогда не сдобровать. С отца станется и выпороть. Конечно, до крови ранить не будет, не стоит портить невесту перед свадьбой, но сделать так, чтобы было больно, явно сможет. По крайней мере, такие слухи ходили о его допросах пленников.

Поморщившись, она посмотрела на облака и увидела волчью голову.

“Уже везде он тебе мерещится. Нельзя же так! А вдруг это и вправду чья-то волошба. Никто не говорил тебе, что видел Волка”.

Она повернулась на живот и посмотрела во двор, где возились слуги. Для них ничего не изменилось. Работа, работа, разные задания. Это радостные деньки. Нилья выходит замуж. Будет большой праздник, нилэс явно одарит чем-нибудь…

А что остаётся ей, Иллирин? Сидеть и подчиняться? Криво ухмыльнувшись, она подобралась и поползла вперёд. Вставать в полный рост было страшно. Вряд ли кто-то будет глазеть на крышу, но и сидеть без дела не стоит. Нужно попасть в библиотеку! И хорошенько там покопаться.

Осторожно проскользив по скату крыши, Иллирин принялась выискивать открытое окошко. Такое нашлось шагах в десяти. Прося Волка подарить ей немного ловкости, она двинулась вперёд, ухватилась за наличники и диким зверем юркнула в комнату. К счастью, внутри никого не было. А значит, нужно хорошенько замаскироваться, спуститься на этаж ниже и пробраться в библиотеку. Замок там она давно расшатала, можно и пальцем открыть… Главное, чтобы не поймали.

Совершенно не беспокоясь о том, что делает что-то не очень правильное, Илли перерыла шкафы, нашла платок, повязала его, подвела сажей из камина брови, чтобы выглядели потемнее, и опасливо выглянула в коридор.

Вдох, выдох. Никого. Белкой метнуться к лестнице, прижаться спиной и прислушаться, не идёт ли кто. Где-то вдалеке переговаривались служанки. Но сидеть и ждать нельзя. Согнувшись, чуть сгорбившись, Иллирин пошла вниз. Ступени скрипели под ногами, и казалось, что все слышат, как нилья пробирается по терему. Вот-вот из-за поворота покажется отец и снова запрёт где-нибудь. Там, откуда так просто не выбраться.

— Что прохлаждаешься?! На, неси в прачечную! — окрикнула её грузная служанка, впихнула в руки огромную корзину с грязным бельём и грузно потопала куда-то.

Илли чихнула. Кисловатый запах пропитанных потом тряпок был не из приятных.

“И когда это тебя стало беспокоить подобное? Раньше и внимания не обращала”, — подумала Иллирин, склоняясь к корзине, чтобы никто не видел её лица.

Изобразив неловкую походку, она направилась в сторону библиотеки. Всегда можно будет соврать, что задумалась и заплутала, а корзина белья хорошее прикрытие.

Повернув налево, она замерла, прислушиваясь. Кажется, никого. Осторожно поставила груз на пол и в три резких прыжка оказалась у заветной двери, приложила к ней ухо, убеждаясь, что внутри ни души, и уверенно отогнула наличник, сдвигая язычок замка. Несколько мгновений спустя она уже тащила к двери тумбочку. К счастью, библиотечная дверь открывалась вовнутрь, а значит, можно запереться и выгадать себе ещё несколько минут.

Основательно забаррикадировавшись, Иллирин подошла к заветной полке, сдвинула её в сторону и забралась в тайную секцию библиотеки. Сделала пару шагов и замерла.

Внутри было светло! Кто-то что-то искал или читал в запретном хранилище знаний. Сердце застучало по рёбрам, словно норовя протиснуться сквозь них и сбежать. Крадучись Илли двинулась вперёд. Если не получится добраться до нужных книг, то хотя бы ещё одного читателя нужно опознать.

— А вот и ты, — услышала она за спиной знакомый голос.

Горячая шершавая ладонь легла на рот, не давая закричать. Вторая рука вжала её в крепкое мужское тело, от которого пахло лесом и влагой.

— Не дёргайся. А то ещё придут, найдут тебя, пропажу. Отпускаю?

Илли неуверенно кивнула, и крепкая хватка ослабла. Отступив на шаг, она повернулась и посмотрела в глаза Волку. Над его плечом висел светящийся мягким жёлтым светом шарик. Похоже, такой же находился чуть дальше за одной из полок.

— Что ты здесь делаешь? — недовольно прошипела она, делая ещё один шаг в сторону. — Безумец, ты проклял меня? Ты хочешь зла Норриготу?

Она пожалела, что не захватила хотя бы кинжал. Ох как бы он сейчас пригодился. Мало ли, что на уме у этого сумасшедшего? Оборотни в хрониках всегда были безумными и кровожадными. А вдруг убьёт? Тогда ни своим, ни чужим. Глупая бессмысленная смерть.

— На тебе моя метка. Метка Волка, нилья Иллирин. Должен же я как-то защищать свою невесту? — спокойным голосом спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Я не безумец. И ты не безумна. Скорее, ты юна и неопытна… И совершенно не обучена магии.

— Как будто последнее от меня зависит, — фыркнула она, немного успокоившись.

Судя по всему, нападать на неё не собирались. А значит, следует воспользоваться так удачно подвернувшимся магическим освещением и поискать нужные книги.

— Что ты здесь забыл? — прошептала она, всматриваясь в корешки. Ни одно из названий не говорило о том, что под обложкой будет нужная информация.

“Похоже, придётся тыкать пальцем в небо. Да уж… Западня!” — подумала Иллирин, обернулась и требовательно уставилась на волка. Она привыкла к полумраку и стала чувствовать себя увереннее. Мощные деревянные полки, хранящие десятки древних массивных книг, молчаливо поддерживали её. Она дома. Она на своём месте. Это Волк здесь незваный гость.

— Ищу ответы на вопросы, что же ещё? Кажется, это одна из главных функций книгохранилищ — давать ответы, — он улыбнулся, вернул на место какую-то книгу и взял следующую.

Иллирин во все глаза смотрела, как от его ладони разливается белёсое сияние и окутывает книгу.

— И что же тебя интересует? — осторожно спросила она, облизывая пересохшие губы.

“Проклятье, почему рядом с ним всегда тяжело дышать? Он словно давит одним своим присутствием, но в то же время не хочется уходить, наоборот. Хочется сидеть и наслаждаться этим странным давящим чувством”.

— Почему Эроны лишили себя половины своей мощи, — Волк нахмурился, поймав её непонимающий взгляд и пояснил: — Магия была дарована вам не просто так. И женщинам, и мужчинам.

— Мы, женщины, сосуды. Должны передать этот дар детям, — повторила Иллирин заученную фразу. В этот раз даже не было больно. Почти не было.

— Вздор, — огрызнулся Волк, демонстративно щёлкнув зубами.

— Но женщины всегда принимают внешность рода своего мужа, — упрямо возразила Иллирин. — Мы становимся подобны им. А значит, подчиняемся магии их рода.

— Ещё один вздор, — покачал головой волк. — Вы, нилэсы, потомки богов. Нилэсы Норри[о]та хранят мою кровь. Ты моя какая-то там пра-пра-правнучка. Прости, сбился со счёта, — он говорил это так спокойно, что не поверить ему было трудно. Разве можно врать с таким лицом? Нет, конечно же, нет. — Впрочем, это к делу не относится. Мы дали вам силу защищать ваши народы. А тут отвлеклись, и оказывается, что половину нашего дара попросту не используют.

Он прикрыл глаза, шумно выдыхая.

— Ты зол, Волк?

— Шэрн.

— Что?

— Зовут меня Шэрн.

— Никто не будет звать Волка.

— Конечно, не будет. После всего того, что вы сделали, — он недовольно скривился. — Ладно. Потом с этим разберёмся. Молодец, что сказала им, что ты моя невеста. Будет проще.

— Почему? — испуганно спросила Иллирин.

Всё это время она наблюдала за тем, как он стоит, не смотрит на неё, лишь медленно дышит, иногда постукивая пальцами по полке.

— Они вспомнят. А я стану сильнее.

— Тебя никто не забывает. Каждый год тебе ведут невест…

— Ведут на заклание невинных девушек, — поправил её Шэрн, подошёл ближе, взял двумя пальцами за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Вы всё забыли. Всё, чему вас учили. Вы ведёте ваш народ к погибели.

От его слов стало дурно, перед глазами начали плясать тёмные пятна. Волк подхватил её, не давая упасть.

— Ничего не бойся. Я помогу. Я же хранитель этих земель. Я должен. А сейчас… — он замолчал, к чему-то прислушиваясь. — А сейчас поцелуй меня, я дам тебе немного волшебства. Оно поможет.

Иллирин встрепенулась.

— В прошлый раз… тоже давал? — спросила она с ужасом.

— Конечно. Маги обмениваются силой через поцелуй, чтобы стать сильнее .Я удивился ещё, почему ничего не получил в ответ. А оно вот что. Не переживай, волшебство течёт в твоей крови. Я смогу тебя научить.

— Времени… мало. До солнцеворота осталось пять дней, — покачала головой Иллирин. — Я должна смириться и принять свою участь ради блага Норригота.

— Откажешься от возможности защищать все ваши земли? Не думаю!

Он недовольно рыкнул и впился в её губы колючим и жёстким поцелуем, показывая, кто из них главный, кто будет командовать, а кто подчиняться. А Иллирин не хотела противиться. Впервые в жизни она стояла на распутье из двух приказов, и ей показалось, что насаждаемый волком путь правильнее, логичнее. Она нужна своим людям. Она нужна здесь. А Хэйльроф прекрасно справится и без неё.

По телу волнами растекался жар. Она кожей чувствовала биение сердца волка, и казалось, что её сердце бьётся в унисон. Ещё минута, и стеснение отходит на второй план. Она обвивает руками шею волка, вжимается в него, пробует отвечать на поцелуй, который с каждым мгновением из острого и колючего превращается в нежный и трепетный.

— А теперь иди в ту комнату, где тебя заперли. Ничего не бойся, никто не увидит. Пройдёшь через дверь спиной вперёд. На все вопросы отвечай, что спала, а тебя не увидели под одеялом.

— А как же магия? — спросила Иллирин, бросая на него косые взгляды.

— Всему своё время, дитя.

— Невеста. Я твоя невеста, — упрямо заявила она. — Если ты хочешь, чтобы я осталась здесь, то исполнишь все свои обещания. И от Миэта убережёшь.

— Уберегу, — уверенно заявил волк. — А теперь ступай. Я не всесильный, не смогу вечно отводить взгляд. Поспеши.

Глава 12. Разговор со смыслом

Волк строго указал ей на дверь, и Иллирин послушалась. Предвкушение чего-то невероятного будоражило кровь. Закусив губу, она вышла из библиотеки и пошла в сторону комнатушки, где её держали. Никто не обращал на нилью внимания. Все занимались своими делами. Оставалось только лавировать между прислугой, чтобы случайно не столкнуться с кем-то нос к носу.

Закрыв глаза, Иллирин прижалась спиной к двери и сделала шаг назад. Оказавшись в комнате, забралась под одеяло и попыталась успокоиться.

Сердце неслось в бешеном танце восторга и трепета. Она прикоснулась к магии! Очень близко. Так близко, как никогда ей не позволяли. И мир заиграл неведомыми доселе красками. Казалось, что она заново начала жить, узнавать новые грани уже знакомой реальности.

А ещё этот поцелуй! Уткнувшись лицом в подушку, Иллирин недовольно застонала. Как бы хотелось, чтобы он сделал это снова. И снова. И ещё разочек. Чтобы распробовать до конца, чтобы уверенно заявить, что она хоть что-то знает о поцелуях и взрослой жизни.

А потом дверь распахнулась, и на пороге появился Арион. Нилэс выглядел крайне недовольным.

— Ищите её! — крикнул он.

Послышалось цоканье когтей о деревянный пол, и в комнату ворвалось два огромных лохматых пса.

“Всё-таки заметили пропажу. На-адо же”, — ехидно подумала Иллирин, натянула на лицо маску непонимания и выглянула из-под одеяла.

— Что-то случилось, отец? — спросила она самым невинным голосом, на который была способна.

Повисла неловкая тишина. Псари натянули поводки, пытаясь остановить собак. Отец смотрел на неё неверящим взором.

— Где ты была? — сурово спросил он.

— Да тут и была, — пожала плечами Иллирин. — Вы сказали, что с меня вечером… — она покосилась на слуг и решила нагнать тумана, — или ночью? Не разобралась. В общем, что будет ритуал какой-то, и я должна оставаться в комнате. А я вчера так устала. Всё-таки не каждый день видишь Волка. Легла и уснула. Наверное, не заметили в ворохе одеял.

Почему-то врать было легко. То ли потому, что хотелось щёлкнуть отца по носу, то ли из-за того, что это был единственный способ исполнить давнюю мечту и прикоснуться к магии. Иллирин не знала, но была уверена в том, что не делает ничего неправильного.

Арион прищурился, и Иллирин поняла, что он не поверил. Но почему-то согласился с её доводами.

— Вот и хорошо. Отдыхайте, нилья. Ночь будет долгой.

Сделав знак слугам, он вышел из комнаты. Иллирин подумала, что почему-то не боится его. Ей пообещали мечту. И не одну. Никакого Миэта, обучение волшебству… Ради этого можно и постараться.

Она поднялась и подошла к окну. Хотелось снова выбраться на крышу, добежать до библиотеки и проверить, не привиделось ли ей. Не сходит ли она с ума. Илли провела пальцами по припухшим губам и улыбнулась. Если и сходит, то это чертовски приятно!

За пару часов до ужина зашла Циллия. Важно уселась на подоконник и с прищуром посмотрела на сестру. В это же время скрипнул дверной засов. Их заперли. Впрочем, чего-то подобного Илли и ждала, что охрану усилят.

— А ты у нас прямо как птичка в клетке, — хмыкнула нильэсса. — Цену себе набиваешь? Правильно.

— О чём ты? — удивлённо спросила Иллирин, но вместо ответа на вопрос получила недовольный надменный взгляд.

— Ты лучше расскажи, как ведьму подговорила? Это надо же, создать видение волка. Да ещё такое классное, что и венок настоящий появился! Что ты ей пообещала? — вопросы сыпались из Циллии, как вода лилась из решета.

— О чём ты? — непонимающе спросила Илли, подтягивая ноги к груди.

— О видении волка. Давай, не придуривайся. Ладно карга старая не хочет тебя выдавать, но ты-то можешь сестре сказать! Давай!

— Если бы и было о чём рассказывать, я бы не рассказала. Все знают, что то, что знаешь ты, скоро узнают все остальные. Нет, Циллия. Я ничего не делала. Волк назвал меня своей невестой. Только и всего.

— А как же те невесты, которых мы ему в Волчью ночь отправили? — с нажимом уточнила Цилли,словно пытаясь подловить старшую сестру на нечестности.

— А мне почём знать? Негоже жене лезть в дела мужа, — ехидно улыбнувшись, ответила Илли, сделав себе пометочку всё же спросить, что да как. Интересно же!

— И что это ты такая кроткая стала?

— Замужество учит покорности. Тренируюсь. Итак, чего ты хочешь?

— Как ты уговорила ведьму? — повторила свой вопрос Циллия, смешно нахмурив тонкие белёсые брови.

— Да никак. Никого я не уговаривала. Сгинь с глаз долой. Надоела!

Цили недовольно поджала губы, но всё же вышла, постучав ногой по двери и дождавшись, когда её откроют. Хорошо знала, что когда Иллирин не в настроении, можно лишь ещё больше разозлить её, а что-то дельное не расскажет. Улыбнувшись, нильэсса отправилась в сад, полюбоваться тренировкой Миэта.

Неизвестно, чем тому не угодил полигон, но Соколиный глаз повесил мишень на дуб и стрелял только там. Устроившись в беседке так, чтобы её не было видно снаружи, Циллия наблюдала за тем, как он плавным отточенным движением натягивает тетиву, как прицеливается и отпускает стрелу в полёт, а та впивается в самый центр мишени.

Спустя десять минут Цилли навострила уши и обратилась в слух. К Миэту присоединился отец. Он стоял по правую руку от нилия и удовлетворённо наблюдал за тренировкой.

— Нашли? — коротко спросил Миэт, придирчиво осматривая оперение очередной стрелы.

— Нашли. Все договорённости в силе, — подтвердил Арион. — Мы всегда исполняем свои обязательства.

— Естественно, — хмыкнул Миэт, выпустил стрелу и повернулся к Ариону. — Вам без нас не жить, нилэс Арион. И все это прекрасно понимают. А брак — хороший повод заключить более выгодные для обеих сторон сделки.

Циллия сжала кулачки. Она и раньше была уверена в том, что брак договорной, а теперь и вовсе хотела кинуться к отцу в ноги и попросить выдать её замуж за прекрасного нилия Миэта. Но это означало бы признаться в том, что она подслушивала. За подобные выходки по головке не погладят, а Иллирин, на которую можно свалить вину, рядом не было.

Арион нахмурился, чуть выпрямился, чтобы не казаться совсем уж не способным за себя постоять и процедил:

— Мы проживём и без помощи Хэйльрофа. А вот ваш род без нового сосуда магии загнётся. Я слышал, что ваши древние рода посетило небывалое благословение, много сыновей. Но ни одной дочери, — он ухмыльнулся, словно говоря, что знает обо всех проблемах соседей.

— Вы не единственная страна, которую боги одарили дочерьми, — заметил Миэт, стреляя точно в яблочко.

— Это да. Но именно мы воспитываем наших женщин так, чтобы они были идеальными сосудами волшебства.

— Спасибо за высококлассный товар, — кивнул Миэт. — Мы это ценим.

— Не относитесь к ней пренебрежительно, нилий Миэт. Бесстрашная Волчица не та девушка, которую можно сломать. К тому же… Мы все помним того огромного волка, который надел ей венок. Ведьма подтвердила, что это венок нильи Иллирин, что она сама его сделала. Если вы хотите, чтобы она стала вашей женой, нужно заходить с другой стороны.

— Она полностью игнорирует мою учтивость. Я пытался сделать ей подарок. Преподнёс кольцо, но она отвергла его.

— И вы сдадитесь после одной неудачи? — вкрадчиво спросил Арион. — Мне казалось, что вы более терпеливы и более настойчивы.

— Я просто хочу получить то, за что уплачено. Старшую дочь Эронов. Таков был уговор.

— Не злитесь, нилий. Не пугайте народ. Мы скрепили эту сделку магией. Она будет исполнена.

— Я надеюсь, — фыркнул Миэт, поворачиваясь к Ариону спиной.

Циллия заметила, как на лице отца мелькнула тень. Тот явно не оценил подобное поведение будущего зятя, но почему-то не прочитал ему мораль.

“Неужели… нам так нужен этот брак? Почему? Почему я младшая?”

Глава 13. Ритуал

К вечеру пришли служанки. Молчаливые, словно им языки отрезали. Ни на что не реагировали, на вопросы не отвечали. Волосы собрали в косы, уложили на голове, украсили шпильками с самоцветами. Надели сарафан из красного сукна. Иллирин казалось, что она превратилась в куклу, которой играют другие люди. И только воспоминания о Волке и его обещаниях научить волшебству придавали сил. Она улыбалась и старалась вести себя кротко, чтобы не вызывать лишних подозрений.

Её вывели из дома, когда небо ощерилось десятками звёзд. Луна освещала им путь. Они дошли до границы поселения, и из леса вышла старуха-ведьма. Илли не могла понять, была ли это та самая, что видела волка, но почувствовала, как от старухи веет странным, почти волчьим, запахом. Лес, травы, какие-то пряности. Нилья шумно втянула носом воздух, пытаясь понять, не почудилось ли ей.

— Пойдём на Волчий холм, — проскрипела старуха. — Свяжите её.

Иллирин и пискнуть не успела, как руки сковала плотная верёвка, свободный конец которой вручили ведьме. Слуги поспешили уйти, а Илли почувствовала себя в западне.

— Хочешь быть невестой Волка? — с усмешкой спросила старуха, уводя Иллирин вглубь леса по едва заметной тропинки.

Нилья обернулась, чтобы запомнить, как выглядит это место, но стоило ей сделать шаг, как тропа исчезала.

— Не ищи, не найдёшь. Волчьи тропы они такие. Так что?

— Не хочу быть невестой Миэта, — честно отозвалась Иллирин. — А про Волка… не знаю. Но лучше за него, чем за этого самодовольного…

— Достаточно, — оборвала её ведьма, останавливаясь.

Она всматривалась в даль, и Иллирин пыталась понять, что именно выискивает старуха. Лес как лес. Сквозь купол падает лунный свет, поскрипывают стволы деревьев, раскачиваемые ветром, трава цепляется за ноги, на тропе плохо видно корни, то и дело можно запнуться и упасть. Пахнет свежестью и холодом.

— Чего мы ждём? — не выдержав, спросила Иллирин.

— Приглашения. Хозяин Леса велел привести тебя, но когда он прикажет. А тут так удачно отец твой с ритуалом очищения…

— Я не понимаю… Какая разница, какая я? Всё равно ведь сожрёт... Волк же, — она пожала плечами, вспомнив древнюю легенду о том, что Волк каждый год выбирал себе невест и забирал в свои чертоги. А в мир богов можно попасть только умерев. И множество невинных девушек умирало от его лап. Молодые, сильные, способные сделать столько хорошего для мира.

— Не сожрёт. Он сам тебя выбрал. Ничего не бойся.

— Наелся, что ли? — ехидно спросила Иллирин. — Наубивался?

— А ты у него спроси, коль интересно. Что ж раньше не поинтересовалась? Или как дары его принимать, так ты есть, а как поговорить, так прячешься под водой с камышом во рту?

Иллирин не нашлась, что ответить. Оправдываться? Так ведьма явно знает больше, чем можно предполагать. Да и поймёт ли? Всё-таки она явно неплохо общается с Волком, вон сколько всего знает. Столько, что может и тумана напустить, и мозги задурить.

“Интересно, сожрёт или поинтереснее чего придумает?”

Вместо ответа волк завыл. Как-то даже тоскливо и грустно.

“Да что ты всё воешь и воешь? Можешь же по-человечески говорить”, — как-то грустно подумала Илли.

— А ты нос не вешай. И запоминай. Мы с тобой на Волчью гору ходили. Я пела песни и дала тебе дымящиеся травы понюхать. Что было дальше - не помнишь. Понятно?

— Угу, — мрачно кивнула Иллирин, пытаясь вспомнить легенды о Волке.

Как назло, память ничего хорошего не вытаскивала. Только то, что Волк злой. Бережёт их, но и им же пакостит. А ещё требует не меньше десяти невест на Волчью ночь. И вот что-то ни одна невеста не возвращалась от него.

— А где хоронят волчьих невест? — спросила Иллирин, когда деревья начали постепенно редеть и проступили очертания Волчьего холма.

— У него спросишь.

— Кто он? Я не верю легендам.

— У него спросишь, — повторила ведьма.

— Зачем я связана?

— У него спросишь.

Прошипев что-то не очень лестное, Иллирин покорно поплелась вслед за ведьмой. Если та не хочет говорить, то ничего и не вытянешь. Но попытаться стоило.

Оказавшись у подножия холма, Илли испытала странный трепет. От места пахло Волком, силой, мощью, недоступной для смертных. Каменная дорожка спиралью обвивала холм. Камни поблёскивали в лунном свете, и казалось, что они идут по чистым лунным лучам, а не по земле.

Ведьма шла медленно. Было видно, что не так просто даётся ей этот подъем, но то ли чувство долга, то ли что-то другое, совершенно Иллирин непонятное, вело её вперёд. С каждым шагом становилось легче. Страх уходил, забирая с собой мелочные суетливые мысли. Так спокойно бывало по утрам, когда просыпаешься до рассвета, ещё не нужно ничего делать, ничего не произошло, и можно побыть наедине с собой.

На вершине холма стояли, вкопанные в землю, высокие каменные столбы. Иллирин насчитала одиннадцать штук. Между ними лежал Волк. Он укрыл пушистым хвостом морду, и было непонятно, смотрит ли он на них или уже спит.

Ведьма приблизилась к одному из столбов, что-то прошептала, и верёвка узлом обвила железное кольцо, закреплённое на самой вершине. Скрутилась, заставила Иллирин прижаться спиной к шершавому камню, поднять руки вверх. В этот момент Волк убрал хвост и посмотрел на неё горящими жёлтым светом глазами.

Медленно поднявшись, зверь начал приближаться, на ходу превращаясь в человека. Иллирин не могла отвести взгляд от этого странного зрелища. Сначала удлинились ноги, превращаясь в человеческие. Пропадала шерсть, осыпаясь на землю крупицами лунного света. Передние лапы стали сильными руками, последней исчезла волчья морда, оставив место человеческому лицу. Только глаза остались. Хитрые, плутоватые. Из одежды на нём были простые холщовые штаны. Лунные свет играл на мускулах, обрисовывая их рельеф.

Волк приблизился и коснулся кончиками пальцев её щеки. Иллирин вздрогнула.

— Шэрн, — прошептала она, боясь, что кто-то их услышит.

Он довольно улыбнулся, как часто улыбаются люди, слыша своё имя. Иллирин осмотрелась, но нигде не увидела старухи-ведьмы.

— Не бойся. Она ушла.

— А…

— Я отведу тебя домой.

— Что происходит? — вопросы сыпались из неё не переставая.

Иллирин чувствовала себя совершенно беззащитной и пыталась выстроить оборону хотя бы через них. Хотелось узнать, понять, принять. А ещё, чтобы он снова поцеловал. Чтобы закружилась голова, чтобы всё вокруг пропиталось его запахом, волчьим запахом.

Волк ласково потрепал её по голове.

— Правда, здесь красиво? — спросил он, поворачиваясь к ней спиной и разводя руки в стороны.

— Наверное. Я не знаю, Шэрн. Мне холодно. Мне неуютно. Я чувствую себя беспомощной. Зачем я здесь? — она шептала, но была уверена, Волк слышит всё, каждое её слово.

— Ты моя невеста.

— Это ничего не объясняет!

— У нас мало времени. Я нашёл книгу. Принесу, прочитаешь. Слышал, что тебя запертой будут ещё минимум день держать. Справишься. А пока ответь мне, готова ли ты, Иллирин, дочь Ариона из рода Эронов пойти за Волком, быть ему верной спутницей, вкусить дурман волшебства и хранить эти земли?

— Миэту не отдашь? — только и нашла что спросить Илли.

— Не отдам, — уверенно заявил Шэрн, разворачиваясь и смотря ей в глаза. — Веришь?

— Верю. И пойду за Волком. Буду ему верной спутницей. Разделю с ним дурман волшебства. Буду хранить эти земли.

Слова клятвы слетели с языка сами собой. В тот же момент ей показалось, что верёвка ещё сильнее обвила запястья. Но это был Волк. Он прижимал её к себе, нежно целуя в губы, а руками развязывал ленты её платья.

“Бесстыдство какое. Хорошо, что кроме Луны этого никто не увидит!” — подумала Иллирин, чувствуя, как ткань комом падает к её ногам.

Горячие ладони легли на лопатки, и стало жарко. А прохладный ночной ветер не приносил спокойствия. Шэрн резким движением разорвал удерживающую Илли верёвку, подхватил на руки и понёс к каменному алтарю прямо по центру холма. Посадил на него и снова посмотрел в глаза.

— Перед ликом Луны помни о том, что каждый прекрасен, — сказал Волк тоном, которым обычно признаются в любви.

А дальше слова стали лишними. Странное понимание происходящего, отсутствие стыда и предвкушение счастья окутали Иллирин. Она тонула в жёлтых глазах Шэрна, зная, что всё, что будет, будет хорошо. Что не будет удара ножом в спину, что он не предаст её, проведёт по сложному пути с завязанными глазами, заставив стать лучше.

Волк зубами разорвал кожу на запястье и приложил к губам Иллирин. Солёная терпкая кровь полилась в рот. Илли сделала один глоток, второй, чувствуя, как по телу разливается жидкий огонь. Почти такой же, как во время их первого поцелуя. Только более горячий, более нежный. Ей казалось, что меняется её тело, становясь более гибким и подвижным, что мышцы наливаются неведомой доселе силой, что уши улавливают даже то, как копошатся мыши в траве. Она словно родилась заново. Увидела мир другими глазами, уловив тонкие пласты светящейся пыли, укрывающие мир.

“Так вот оно какое, волшебство!” — подумала она, протягивая ладонь и касаясь этой странной субстанции. Хотелось изучить её, попробовать на вкус, но Шэрн не дал ей этого сделать. Отняв запястье от её рта, потянул за собой. И Иллирин пошла, не замечая, как они постепенно поднимаются над землёй, как уже парят над верхушками деревьев, как рядом с ней бежит уже не Шэрн, а Волк. А она успевает за ним, играет в догонялки, скрываясь в холодных и мокрых покрывалах облаков.

Глава 14. Нежеланные гости и аромат мечты

Решётка на окне не радовала, скорее вызывала желание выбить её и вырваться на свободу. Но интуиция просила не ломать дрова, а сидеть и ждать. И Иллирин ждала, стараясь провалиться в сон, чтобы вновь почувствовать прикосновения шёлковой шерсти к коже, чтобы снова ветер бил в лицо, чтобы тело переполняла невероятная сила.

Всё произошедшее ночью казалось сном. И то, как Шэрн что-то шептал на странном незнакомом языке, обещая, что придёт время, и она всё поймёт. И то, как целовал её, не жадно и требовательно, а нежно. Не только в губы, но и в щёки, шею, как, казалось, не было места на руках, которого не коснулись его чуть шершавые губы. И внутри всё горело, требовало нарушить заветы предков и преступить запретную черту.

“Он не воспользовался… Не позволил. Сохранил… И это странно, терпко. Хочу ещё один поцелуй, хочу ощутить ту свободу, ту силу. Если это и есть магия, то наши мужчины совершают огромное преступления, лишая своих жён, дочерей и сестёр подобной эйфории. Даже если ощущения со временем притупляются”.

Отец не появлялся. Циллия тоже не почтила своим визитом. Ждать подобной милости от матушки или братьев, считавших её, старшую сестру, неразумной гордячкой, и вовсе глупо. А одиночество стало для Иллирин своеобразной пыткой.

Поэтому, когда после полудня к ней пожаловал Миэт, она даже обрадовалась.

Мило улыбнулась нилэсу, разгладила складки на платье и предложила сесть на единственный в её комнате стул. Сама же встала и подошла к окну. Неприятное ощущение, словно её окунули в варенье и оставили на улице дожидаться, пока слетится толпа мух, не покидало. И даже несколько лишних шагов между ними делали их не такими яркими.

— Как прошёл ритуал? — спросил Миэт, откидываясь на спинку.

Илли обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Зелёные, как два чистейших изумруда. Яркие и красивые… Но, пожалуй, они были единственной деталью его внешности, которой нилья могла любоваться. Нос острый, словно соколиный клюв. Чёрные волосы тонкие, слипшиеся в сосульки. Не грязные, нет, просто… такие странные волосы. Скулы, высокие и острые, создавали ощущение, что на неё смотрит какая-то змея или дракон из легенд. Весь вид Миэта говорил о том, что он опасен. Что оставаться рядом с ним наедине не стоит, что нужно беречься.

— Я не помню, — уклончиво ответила Иллирин. — Меня отдали ведьме. Связали руки, будто бы я могла сбежать. Да кто же ведьму-то ослушается? Мы шли по лесу до Волчьего холма. Долго. Потом долго вычёсывала веточки, — подтверждая свои слова, она кивнула на кучку лесного мусора, лежащую рядом с гребнем на тумбочке. — Поднялись на холм, она привязала меня к каменной колонне, воскурила благовония, а потом пустота.

Судя по хитрому прищуру Миэта, он не поверил ни единому её слову. Иллирин нахмурилась, смежила веки и увидела странное сияние, исходящее от одного из колец нилэса.

“Ты научишься видеть волшебство. Это первый этап обучения. Запоминай, чтобы потом задать вопросы”, — прозвучал в голове голос Волка, и Иллирин во все глаза уставилась на кольцо. Чем больше она смотрела, тем противнее становилось. От него тянулись странные щупальца во все стороны. Натыкаясь на препятствия, изменяли направление, и в итоге устремились к ней, к сердцу. Сделав вид, что стряхивает пыль, Илли отогнала щупальце, встретившись с удивлённым взглядом Миэта.

“Точно что-то темнит. Зачем он здесь?”

— И больше ты не невеста Волка? — вкрадчиво спросил нилий, поглаживая колечко. — И примешь моё покровительство.

— Зачем мне это? — осторожно спросила Иллирин, пытаясь увести его мысли в другое русло. Так всегда легче врать. А сейчас нужно делать это особенно осторожно. Сердце кричало о том, что щупальца подскажут, если она соврёт.

— Ты будешь жить в чужом мире. В чужой стране, — ухмыльнулся Миэт. — И твоё благополучие будет зависеть от мужа. Неужели ты не понимаешь?

— Но разве муж — это не защитник? — с ехидством спросила Иллирин. — Впрочем, это ясно и без ответа. Я больше не невеста Волка.

“Я его спутница. А это куда хуже для тебя, Миэт”, — мысленно ухмыльнулась Иллирин, бросив на него испуганный и полный лживой покорности взгляд.

— Тогда прими мой дар.

Он поднялся и положил на постель шкатулку. Ту самую, в которой осталось кольцо.

— Фамильное. Береги. Надеюсь, тебя отпустят к ужину, и я увижу тебя с моим подарком.

Иллирин неуверенно кивнула, не сводя взгляда со шкатулки. Надевать подарок категорически не хотелось. Какое-то странное неприятное ощущение от него было. Но если её выпустят, то… придётся. А значит, нужно сделать всё, чтобы не выходить к ужину!

— Хорошо. А теперь оставьте меня. Я устала, — велела Иллирин, кивком головы указывая на дверь.

Миэт не обрадовался этому, но встал, коротко кивнул и вышел. И вновь засов прошуршал с той стороны. Отдышавшись, Иллирин приблизилась к шкатулке, осторожно открыла её. Всё то же кольцо с зелёным камнем. Только искры лучше видно.

“Нет. Я это не надену. Не надейся!” — мысленно вскрикнула Илли, захлопнула шкатулку и отнесла в самый дальний угол.

Забралась в постель, укрывшись с головой одеялом. Бесстрашная Волчица Норригота славилась своим здоровьем. Но что делать? Ради спасения собственной шкуры можно и подпортить себе репутацию. Тем более, что толку от этой репутации никакого.

Она отказалась от обеда, принесённого в комнату. Хоть живот и урчал, требуя съесть всё до крошки, Иллирин изобразила невероятную слабость и отсутствие аппетита. А к вечеру ещё сослалась на сильную головную боль. Тут пригодился опыт Циллии, постоянно морщившейся и недовольно шикавшей на прислугу, пытающуюся ей помочь. Полчаса спектакля, горький травяной отвар, который должен принести облегчение, и она получила продление заключения в одиночной камере.

Оставшись в одиночестве, Иллирин подтянула к окну пару подушек, перенесла колечко подальше и положила подбородок на подоконник. На сердце было тревожно. Хотелось, чтобы мир окутала тьма, чтобы показались первые звёзды, чтобы небо стало злым и колючим, но солнце лениво катилось к горизонту, словно отталкиваясь от верхушек деревьев своими упругими лучами.

Мысли путались, от голода и вправду начала побаливать голова, и Иллирин не заметила, как уснула.

Пробуждение было сладким. Чьи-то тёплые руки гладили её по голове. Илли резко открыла глаза, осматриваясь. Вокруг темно. Из окна лился лунный свет, разрезанный на квадраты прутьями решётки.

А рядом был он, Волк.

— Тёмной ночи. Совсем себя не бережёшь, — прошептал он, целуя Иллирин в лоб.

Она смущённо отвернулась, утыкаясь носом ему в живот. Грубая ткань была колючей, но так можно было спрятаться от его лукавого взора.

— Шэрн… — прошептала она и тут же получила короткий поцелуй в висок.

— Да. Это я. А ты глупая девчонка, которая решила устроить голодовку.

— Да нет же! — возмутилась Иллирин, поднимаясь. — Я чувствую, но не понимаю!

Она подошла к шкатулке, с трудом подавила брезгливость, взяла её и протянула Волку. Их взгляды встретились, и Илли уловила беспокойство.

— Ты к этому прикасалась?

— Не помню, — честно ответила она. — Но не надевала. Оно странное. Так и сверкает.

Шэрн кивнул, открыл шкатулку и двумя пальцами взял кольцо, посмотрел на него через свет луны и как-то печально вздохнул.

— Всё-таки сделали.

— А?

— Доделали всё-таки эту гадость. Не надевай. Плохо кончится.

— Почему? — спросила Иллирин, опускаясь рядом с ним на пол.

— Это парные кольца. Когда-то давно делали, потом вроде перестали. Я уже надеялся, что позабыли эту науку. Ан нет, всплыло. В общем, дело тёмное. Нужно найти камень, при добыче которого умер человек. Его делят пополам, а потом зачаровывают. Одна половина подчиняет, вторая управляет. Наденешь — окажешься во власти того, кто носит второе.

Он говорил это спокойно, словно объяснял маленькому ребёнку, что огонь горячий и не нужно совать в него ладошки. И от этого становилось ещё страшнее. Иллирин опустила взгляд, сжимая кулаки.

— Так вот почему он так хотел, чтобы я… Наглец!

— Женишок подарил? — с усмешкой спросил Шэрн.

— Силой впихнул. И ещё так намекнул, что хочет, чтобы надела. А судя по размеру, будет как раз. На один палец да налезет, — она грустно вздохнула.

— Не надевай, и всё, — предложил Волк. — Ты же не его невеста теперь.

— Ты это докажи самодовольному юнцу, — покачала головой Илли. — Как бы чего не вышло.

— Оно уже вышло, — улыбнулся Волк. — Кстати, четыре дня до обряда. А ты совсем не готова. А если ты не обуздаешь магию до свадьбы, то в новом роду и не сможешь. Так что давай учиться.

Глаза Иллирин загорелись. Она радостно закивала, а потом наклонилась и неуверенно чмокнула Шэрна в щёку. Волк рассмеялся, обнял её и дал так посидеть несколько минут.

Глава 15. Первый шаг к магии

Волк вальяжно уселся у стены, посадил Иллирин перед собой и долго смотрел в её глаза. Нилья смущалась, но взор не отводила. Ей казалось, что эта странная игра в гляделки какое-то испытание. А проигрывать она ох как не любила. А ещё сердце так сладко билось в груди, что невольно думалось, что по венам течёт мёд.

— Сложно будет, — обронил Шэрн. — Но мы справимся.

— Почему сложно? Я же ещё замуж не вышла, — ответила Илли, пожимая плечами.

— Не всё так просто. Кроме крайнего срока, после которого ты навсегда потеряешь связь с волшебством, есть ещё вехи, которые лучше проходить в определённую пору. Нет точных дат, привязанных к возрасту, это индивидуально и зависит от развития, но ты шагнула далеко вперёд, а магия так и не сдвинулась с мёртвой точки. Придётся хорошенько постараться, чтобы раскачать.

— А почему свадьбу не отложить?

— Ты думаешь, он отступится? — серьёзно спросил Волк. — Не думаю. Он решил, что получит то, что должен. А значит, не остановится ни перед чем. Он пошёл на очень тёмное колдовство. Ты ведь не должна надевать кольцо добровольно. Можно и силой на тебя его натянуть. Я бы не откладывал. Или ты боишься?

Иллирин гордо подняла голову и мотнула ей, показывая, что Шэрн неправ.

— Конечно же, нет. Просто не хочу, чтобы из-за спешки что-то пошло не так.

— У тебя есть Волк, божество. Всё будет хорошо. Ты же пообещала верить мне.

— Я верю, — буркнула Иллирин. — Просто это всё так странно. Моя жизнь с ног на голову перевернулась!

— Я понимаю. Но она всегда так. Это только кажется, что мы идём, перебирая ногами, на самом деле перескакиваем с ног на голову и обратно. Ладно, в сторону слова. Немного теории. Волшебство определяется линией крови, тому, к какому роду ты принадлежишь. Нилэсы — дети богов. Именно поэтому ваш магический дар так силён. Можно провести ритуал братания и разделить свою силу с кем-то ещё. Это не уменьшит способности мага, но два существа будут связаны.

— А как же вот это всё, что я вижу? Это же магия, но она снаружи! — задала один из тревожащих вопросов Иллирин.

— Это всего лишь внешнее проявление. Заключить волшебство в предмет сложно, оно будет вырываться. Поэтому ты видишь его в различных формах.

— А там, на холме?

— А это моя волчья магия, — Шэрн щёлкнул её по носу, чтобы не задавала слишком много вопросов. — Я ведь присматриваю за всем вокруг. А значит, должен как-то это обеспечивать. Вот и натянул тонкие нити. Все ходят, трогают их, а я знаю, где и что происходит.

— Хитро.

— А то, — довольно улыбнулся Волк. — Но сейчас не об этом. Первое, чему учится маг, это медитация. Состояние, в котором он очень хорошо контролирует своё тело и может отделить от себя магические силы, чтобы потом ими пользоваться. Обычно этому учатся в возрасте десяти-четырнадцати лет. Я помогу. Садись напротив меня скрестив ноги. Расслабь плечи.

Иллирин встрепенулась. Слишком резкий переход к практической части. Она закусила губу и подняла на него томный взгляд. Успокоиться, пока он рядом, будет сложно. А ведь спокойствие — один из столпов медитации.

— Что случилось?

— Поцелуй.

— Что? — опешив, спросил Волк.

— Поцелуй. Меня.

Она наклонилась, схватила его руку и приложила к груди.

— Бьётся слишком быстро, когда ты рядом. Хочу…

Шэрн не дал ей договорить. Сгрёб в охапку, прижал к груди крепко и трепетно. Иллирин закрыла глаза и приоткрыла губы, ожидая, когда случится её маленькое чудо. И оно произошло. Нежно, трепетно. И снова стало жарко, воздух выбило из груди, голова закружилась, а тело наполнилось приятной лёгкостью. Иллирин чувствовала, как Шэрн делится с ней волшебством, наполняя её магией.

В голове пронеслись обрывки фраз о том, что она ничего не даёт в ответ. И тут же в груди что-то взорвалось. Словно прорвало плотину, державшуюся лишь на отсутствии этих сладких поцелуев. Невероятная тягучая сила хлынула наружу, оглушая Волка. Он удивлённо распахнул глаза, наблюдая за тем, как кожа и даже волосы Иллирин начали источать слабый мерцающий свет.

Он отстранился, подождал, пока Илли придёт в себя, и ласково потрепал её по голове.

— А ты быстро учишься. Но медитацией всё же нужно заняться.

Илли кивнула, уселась в совсем не подобающую благородной нилье позу. Шэрн взял её ладони в свои.

— Закрой глаза и слушай меня. Я отведу тебя в волшебный мир.

Она расправила плечи, расслабила спину и закрыла глаза, проваливаясь в мир медитации.

— Когда-то давно Волк не был одинок.

“Да!” — хотела крикнуть Иллирин, но тело не слушалось её. Покорное воле Шэрна, оно расслаблялось, а сознание уходило далеко-далеко.

— У него была спутница. Верная. Бесстрашная. Но счастье не может длиться вечно…

Как это часто бывает у неопытных волшебников, медитация плавно перетекла в сон. Шэрн улыбнулся и уложил Иллирин в постель. Ему нравилось, как эта хрупкая девочка со стальным стержнем огромными шагами взбирается на гору под названием Волшебство. Он бы хотел дать ей больше времени, но даже боги властны не над всем. Впрочем, кое-что для неё он всё же мог сделать. Разжал ладонь, и на тумбочку упал амулет в виде волчьего клыка.

“Луна выбрала тебя. Ты не должна пострадать”, — подумал Волк, растворяясь в последних лучах лунного света. С противоположной стороны терема небо постепенно начинало сереть, съедая маленькие искорки звёзд. Вскоре солнце осветит мир и начнётся новый день.