Вокруг Меня лишь Яндере. Сезон 0

Пролог. (Не)случайная встреча. (Части 1-3)

Часть 1

Что-то поменялось.

Несмотря на то, что, казалось, прощание с сестрой прошло на хорошей ноте, что-то всё равно было не так.

Словно меня лишили чего-то важного. Чего-то… жизненно необходимого. Чего-то, что могла восполнить одна лишь сестра.

Даже книги, что всегда спасали меня, когда было грустно, перестали давать эффект.

Я не знал, что это за чувство.

Я не мог его описать.

Его нечем было заглушить.

Ни в одной прочитанной мною доселе книге не было ничего хотя бы отдалённо напоминающего описание этого чувства.

От непонимания того, что со мной происходит, становилось немного страшно.

…Возможно, даже больше, чем от самого осознания, что сестры больше нет рядом.

Потому что, будь это обычный страх, я бы смог его опознать.

***

Дом пустовал, отец притащил два ящика какого-то импортного ядрёного пойла и заперся в кабинете с тонной просроченных кроссвордов, вытащенных откуда-то с чердака.

Обычно неспособный усидеть на одном месте, сутками не вылезавший из комнаты отец казался чем-то странным.

Мне казалось, что он, несмотря на всё своё показушно-наплевательское отношение, всё же переживал из-за Хару не меньше меня, но сегодня он с новыми силами вернулся в бой.

…Правда лучше бы он просто привел домой ещё одну маму и приставал к ней.

— Тебе скучно? – заговорил он со мной в один морозный зимний день. Казалось, отец впервые в жизни сам обращается ко мне.

Кивнув в ответ, я зачеркнул ещё один день в календаре.

Сегодня – второе февраля две тысячи третьего года.

— Грустно из-за отъезда сестры?

Ещё один кивок.

— Мне тоже. Мне очень и очень грустно. Но ничего страшного, сын мой. У твоего гениального отца есть решение.

Он решил сбагрить меня в детский дом…? Или куда-то ещё?

— Что это значит? Ты за кого меня держишь? – словно считав мысли через слегка напрягшееся лицо, отец быстро развеял мои сомнения.

— Запомни. Я НИКОГДА не бросаю своих детей. Запомнил?

Я кивнул.

— Я не слышу!

— Да…

— Что «да»? Я НЕ СЛЫШУ!

— Запомнил…

— ГРОМЧЕ, СЫН МОЙ!

…Не понимаю, чего он от меня хочет.

— З-запомнил я!

— ТОЧНО?

Вот ведь…

Собравшись с силами, я закричал.

— ТОЧНО!

— ЗАПОМНИ, ТЫ СКАЗАЛ ЭТО ЧЕТЫРЕЖДЫ.

Он пытается самоутвердиться за мой счёт?

(…Ладно, неважно.)

— Отлично, собирайся.

— …Куда?

— Туда, где тебе не будет грустно, сын мой.

— …В бордель…?

Не хочу…

— Рано. Но мне нравится ход твоих мыслей!

Дважды кивнув самому себе (рискну предположить, что это были самодовольные кивки того, кто считает себя идеальным отцом и сейчас гордится собственным сыном), он походкой горячего мексиканца (это его стандартная походка (без понятия, почему она так называется (в том смысле, что он сам её так назвал (я бы назвал это просто походкой уверенного в себе человека)))) умотал в свой кабинет. Вернулся спустя минуту полностью во всеоружии.

— Ты чего не оделся? Пойдёшь так?

— Сейчас…

***

(И что на него нашло?)

Одевшись, я выхожу на улицу к ожидавшему отцу.

Термометр показывал классические в этом месте двадцать пять градусов мороза, но ветра не было, а влажность стремительно шла к нулю, так что… можно было даже сказать, что было довольно тепло.

Отцу, похоже, надоело просто стоять, так что он начал дышать на стекло, после чего методично рисовал на возникшем конденсате. Заметив меня, он снова кивнул самому себе (на этот раз с серьёзным видом), и эпично зашагал в сторону ворот. По крайней мере, старался, учитывая метровые сугробы.

— Блудный мой сын…

— Что…?

Что-то не нравится мне его жалобный тон…

— Они примёрзли…

— Кто?

— Ворота.

— А… ну, мы неделю из дома не выходили… было бы странно, если бы этого не случилось.

— Ладно, мы перелезем.

— Э?

— Ну-ка, подсоби мне тут.

И мы начали сооружать из снега горку.

Время… восемь утра.

Редкие облачка беспечно рассекали воздух.

— …А почему мы не можем просто растопить их?

— НЕ ЗАДАВАЙ ГЛУПЫХ ВОПРОСОВ, СЫН МОЙ! ДОРОГУ ОСИЛИТ ИДУЩИЙ!

— Я не понимаю…

Поездка в бордель, или куда там собирался отец, затягивалась.

Снег был совершенно не липким и не выдерживал вес взрослого мужчины.

В конечном итоге отец вернулся домой за водой, чтобы намочить его. После чего мы успешно построили горку и перелезли.

— Настоящие мужчины не ищут лёгких путей, – протянул он и вальяжно зашагал к машине.

Ну и... она тоже была завалена снегом. Более того, двери примёрзли даже сильнее, чем входные ворота.

В ярости отец бросил снежок мне в лицо. Однако в полете тот рассыпался и до меня долетели лишь жалкие крохи.

— За что…?

Очистка машины заняла ещё полчаса. Разумеется, чтобы открыть двери, пришлось тащить кипяток и растапливать их.

То есть, то же самое можно было бы сделать и с воротами.

— Я знаю, что ты хочешь мне сказать, но молчи. Главное, что мы с тобой успешно преодолели все испытания. Если будешь нагонять негатив, то лучше не будет. Понимаешь, о чём я?

— Это что-то из философии стоицизма?

— Я вообще понятия не имею, о чём ты. Но да. Я стояк, – по-идиотски ухмыльнулся стояк.

— Ага… надеюсь, в машине ещё есть топливо. И аккумулятор не сел. Иначе…

— Тихо! Как я и сказал, мы поедем, и поедем сегодня. Верь в меня, сын мой! Нет, верь в мою веру в себя.

— Ладно, хорошо…

Не хочу с ним спорить.

***

Мои опасения не оправдались. Машина была заправлена, и с аккумулятором всё было в порядке.

Единственное, раз её заранее не прогревали, внутри было довольно холодно. Даже холоднее, чем на улице.

Впрочем, ни мне, ни отцу это нисколько не мешало.

Это то, что называют закалкой.

Угловатая синяя легковушка неизвестной мне марки с механической коробкой передач и древней автомагнитолой. Внутри стоял идущий от ароматизатора кофейный запах.

Примерно с третьего раза машину удалось завести, и после короткой пробуксовки она таки тронулась с места.

— Дрянное старьё.

— …И не поспоришь…

Всё же сидеть в одном положении при таком морозе довольно тяжело. Я умудрился озябнуть и теперь слегка подрагивал.

— Скоро должно обогреться. Хотя мы наверняка приедем раньше, чем оно успеет, так что не обольщайся.

Что-ж, по крайней мере это не очень далеко.

Вряд ли отец станет отвечать на мои вопросы, так что лучше помолчу.

Но я чувствовал себя несколько странно.

Отец никогда со мной прежде не разговаривал. Любой диалог сводился к клоунаде.

Не знаю, что именно, но отец определённо что-то задумал.

***

Мы ехали в гору. Всё время вверх.

Снег на дорогах не особо чистили, так что на поворотах машину постоянно заносило.

Хотя у обрывов стояли барьеры, пару раз мне даже казалось, что мы можем вылететь с трассы.

Отец поставил какую-то идиотскую песню и всю дорогу её напевал.

— СЮЖЕТ! ТАКОЙ ОГРОМНЫЙ, КРУГЛЫЙ, КАК ЗЕМЛЯ!

— …

— ОН ДЛЯ НАС СЛОВНО НОВАЯ РЕЛИГИЯ! СЮЖЕТ!

— …

— Подпевай!

— Нет, спасибо.

— ПОДПЕВАЙ!

— Не…

— …ТАКИЕ. БОЛЬШИЕ. КАК БУДТО БЫ ДЫНИ ДВЕ… – ничуть не опечалившись моим отказом он как ни в чём не бывало продолжил свою шарманку.

— ТАКИЕ ОГРОМНЫЕ СИСЬКИИИИИИ!

(Что это вообще…? Его пение просто ужасно…)

Мимо проносятся заснеженные деревья…

(Кажется, воздух стал… более разреженным?)

Дышать стало слегка труднее. Но не критично.

Спустя примерно полчаса машина остановилась возле двухметровых стальных ворот.

Где-то вдалеке, из-за деревьев выглядывала крыша, обрамлённая серой черепицей.

— Дальше идём пешком, – вытирая приваренную к воротам табличку от снега, Отец огласил приговор. А затем ворота отворились. Удивительно, но они даже не примёрзли.

На табличке была надпись, выгравированная не иначе как каллиграфическим почерком.

Поместье Киригири.

— Что это за место? – пусть я и зарёкся не спрашивать ничего у Отца, всё же любопытство взяло верх.

— Место, где тебе не будет скучно. Если, конечно, ты понимаешь, о чём я, сын мой.

— Если честно, то не очень.

— Возможно, здесь ты и найдёшь ответы на все свои вопросы. Книг тут просто завались, пусть меня немного смущает твоя одержимость ими.

— Ну…

— Короче, некоторое время мы поживём здесь. Это место теперь в твоём полном распоряжении.

— Как-то это… слишком внезапно.

— Не переживай. Если не приживёшься, я могу отправить тебя обратно. А сам останусь здесь, это по работе.

— …

И никаких внятных объяснений…

Часть 2

Выполненный в европейском стиле гигантский особняк выделялся на фоне прочих даже по меркам этого города.

Это в принципе самое большое и величественное здание из всех, что я когда-либо видел.

Находящийся высоко в горах, и со всех сторон окруженный лесом, он казался неприступной крепостью.

С другой же стороны, несмотря на всю свою массивность, в нём не было вычурности как таковой. Он явно строился прагматичными людьми. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Ибо ничего, кроме баснословных размеров, в глаза не бросалось.

(Его крышу чистят от снега или…?)

И теперь мне говорят, что я буду здесь жить.

Как снег на голову.

К слову, Отец уже успел куда-то запропаститься, так что теперь я бродил тут в полном одиночестве.

Стряхнув снег с головы, я…

— И куда же мне пойти…

Территория поместья Киригири казалась необъятной. Скорее всего, чтобы просто обойти её по периметру, мне понадобится не меньше суток.

Более того, это постоянное карканье ворон… в сочетании с солнцем, закрытым облаками… атмосфера была довольно жутковатой.

И никого на горизонте…

Оставаться на улице казалось всё более бессмысленной затеей.

— …

Недолго думая, я всё же пошёл в сторону парадного входа.

(Тут всё слишком большое…)

Никак не привыкну.

Через эти входные дубовые двери спокойно может проехать грузовик. А небольшая кнопка звонка на стене казалась насмешкой.

Я нажал.

Ничего не случилось.

(Так и должно быть?)

Стоило мне подумать о том, насколько же гнетущей может казаться секундная тишина, как изнутри раздался частый звук шагов.

Дверь со скрипом отворилась.

…

……

……….

— Добро пожаловать. Вы сын Господина Кацураги?

Не успел попасть внутрь, как меня тут же максимально учтивым голосом поприветствовали…

— Ого…

Впервые в жизни вижу настоящую горничную.

Я предполагал, что тут живёт некто очень богатый, но знать и испытывать на себе – разные вещи.

— Д-да… – невольно смутившись, я поклонился в ответ.

— Меня предупредили о вашем визите. Акута-сама, верно?

Покачивающийся в такт дыханию подол платья едва не достигал пола.

(Или стоит называть это костюмом?)

Униформа, – тут же отозвалось в голове.

Так или иначе… это выглядело… чертовски потрясно.

Мальчишеское сердце, никогда не видевшее ничего интереснее родного двора, при виде этой сцены забилось чаще.

— Акута-сама?

— А…? Ч-что? Извините… – от напряжения мой голос слегка задрожал. Слишком нестандартная ситуация для кого-то вроде меня.

— Вы, должно быть, устали с дороги. Мне отвести вас в вашу комнату или вы желаете заняться чем-то ещё? – из вежливости, или из каких-то иных побуждений, мой временный уход в себя был оставлен без внимания.

— Мою… комнату?

(Мне правда дадут комнату… з-здесь?!)

Выходит, отец не шутил…

— Ваш багаж будет доставлен ближе к вечеру.

— А… можно мне… п-пока тут осмотреться?

— Никаких проблем. Вам устроить экскурсию по поместью или вы желаете исследовать его самостоятельно?

— …С-Самостоятельно, – я ответил практически в унисон с ней, и тут же испытал стыд за, возможно, слишком резкий и быстрый ответ.

Но она вновь оставила это без внимания. Или просто не подала виду.

— Хорошо. Если вам что-то понадобится, кнопка вызова слуг есть в каждой комнате. Одежду можете оставить на вешалке, – она указала на вычурный столб, почти целиком заваленный верхней одеждой. Пальто отца висело там же.

— Понял…

— Тогда, прошу меня простить, – снова поклонившись, безымянная горничная в быстром темпе покинула холл.

(Похоже, у неё и без меня дел по горло…)

Итак…

Две роскошные лестницы у боковых стен вели на второй этаж. Возможно, оттуда и на третий… и так далее…

Либо я мог пройтись по первому этажу.

***

Наручных часов у меня не было, а здешние жильцы, похоже, не очень жалуют настенные. Поскольку я так ни одних и не увидел.

Так что… даже если захотеть, время узнать не выйдет.

А в сочетании со столь пасмурной погодой и закрытым облаками солнцем… мои внутренние часы также отказывались работать.

Время словно застыло.

Погруженный в свои мысли, я бесцельно бродил по этому без всякой доли преувеличения гигантскому особняку.

— …

Одна дверь.

Ничего интересного.

Затем вторая.

Снова.

Третья, четвёртая, пятая…

Особняк был большим ровно настолько, насколько безликим и пустынным.

Возможно, новые жильцы ещё не успели его обустроить?

Это единственное логичное объяснение, которое пришло мне в голову.

Хотя я даже не знал, были ли здешние жильцы «новыми»…

В любом случае, просто бродить здесь постепенно начинало надоедать.

Я дошёл до конца коридора.

Последняя дверь, стоящая поодаль от остальных. Словно ограждённая невидимой стеной.

— …

— …

Но ответить на это молчание я не смог.

— …

Почему-то у меня хорошее предчувствие.

За окном – заснеженный пустынный пейзаж.

Внутри – комнаты, где слышно звук шагов, но где эхо почему-то не возвращалось.

Казалось, «стерилизовали» даже саму атмосферу.

И, чтобы сбежать от этой гнетущей тишины…

Я схватился за ручку.

Эта дверь была единственной в этом доме, что издала хоть какой-то звук при открытии.

Никогда прежде не слышал скрипов дверей.

…До сего момента.

— Это… – но я не успел закончить мысль.

Стоило мне сделать шаг внутрь… как я споткнулся и упал.

— А-а-а!

Кубарём прокатившись по лестнице я врезался в книжную полку.

Больно…

В качестве добавки на меня обрушилась гора книг.

Очень больно…

Повернув голову назад, я обнаружил… лестницу.

Полы в этом помещении, как оказалось, ниже, чем в коридоре или любой другой комнате этажа.

— Кто бы мог подумать…

В любом случае…

Будучи погребённым заживо, я взял первую попавшуюся книгу.

— …

(Что это?)

— Не могу прочесть…

Эта книга…

На каком она языке?

Я взял вторую.

Снова неизвестный мне язык. Но на этот раз другой.

— …

Я выполз из-под завала и осмотрел комнату.

«Книг тут просто завались».

На ум пришла фраза отца.

Он не соврал.

Только вот…

— …Какой от них смысл, если я ни одну не могу прочесть?

***

Я осматривался в библиотеке.

Помещение с куполообразным потолком и высотой примерно в три с половиной раза выше, чем все остальные комнаты в этом особняке.

Не уверен, как насчёт влажности, но слой пыли на книгах ощущался довольно толстым. К ним уже давно никто не притрагивался.

(Хотя дышать здесь относительно легко.)

Одно единственное окно по центру стены. Параллельно окну в коридоре и перпендикулярно входной двери.

(По возможности, старайтесь избегать попадания на книги прямых солнечных лучей, да…?)

Впрочем, они вроде и не попадают.

В любом случае, её размер невероятен.

Я никогда не бывал нигде, но не удивлюсь, если здешняя коллекция книг окажется самой большой в мире.

Чтобы прочесть всё это наверняка потребуется целая жизнь.

Хотя… не факт даже, что одной жизни хватит.

— …

Сперва мне казалось, что я просто врезался в отдел с иностранными книгами. И, если хорошо поискать, то рано или поздно я найду что-то что понимаю.

Но… здесь не оказалось вообще никакой сортировки.

Книги на английском спокойно стояли на одной полке вместе с книгами на испанском, итальянском, японском, русском и так далее.

Ни сортировки по языку, ни по жанру, ни по названию, ни по имени автора.

Словно владельцу этой библиотеки абсолютно всё равно, что читать.

Возможно, он даже наизусть запомнил расположение каждой книги?

Я беру очередную книгу.

Она в пыли.

Остальной особняк был начищен до блеска.

Но сюда никто не заглядывает.

Никому нет дела до библиотеки?

— Нужно будет как следует здесь прибраться...

Не знаю, что конкретно я пытался найти в этом особняке, но…

Я нашёл золото.

Часть 3

Незнакомый потолок.

Незнакомая комната.

Я повернулся на бок.

Совершенная мягкость словно подстраивалась под форму моего тела.

Никогда прежде не видел таких мягких кроватей.

Впрочем, мой опыт ограничивался лишь кроватью собственного дома, так что сравнивать особо не с чем.

Но я полностью выспался, так что пора вставать.

— …

Вчера эта комната была пустой. В ней не было ничего, кроме кровати с тумбой. Сейчас же здесь было несколько картонных коробок.

— Привезли мои вещи?

Разберусь с этим позже.

Первым делом я выглядываю в окно.

Заснеженный лесной высокогорный массив захватывал дух. Каждый раз как в первый.

Открыв окно, я выдыхаю белое облачко.

— Начинает теплеть.

Термометр, любезно прикрепленный к окну, показывал комфортные десять градусов мороза.

Зима постепенно подходит к концу, так что…

— Нужно обновить календарь!

***

— Он должен быть где-то здесь…

Порыскав в коробках, я нахожу чёрный маркер и исконный предмет.

— Разыскиваемый предмет… исконный предмет… Хм-м…

(Исконный… искать…)

Искомый.

— Это скучно.

Пусть будет исконный.

Подбежав к тумбе, я кладу на неё календарь и зачёркиваю число.

Сегодня – третье февраля две тысячи третьего года.

Понедельник.

Точное время я до сих пор определить не в состоянии.

Пока пасмурная погода не сойдёт, мои внутренние часы будут сбиты.

А календарь… кажется, того, на чём он крепился изначально, в моих вещах не было.

— Нужно будет найти, на что его повесить…

И часы.

И часы.

И всё-таки…

— В сравнении с размерами этой комнаты парочка одиноких коробок смотрится как-то совсем жалко…

Почему-то мне стало от этого неуютно.

И… слегка… одиноко?

— Ну, надеюсь… я привыкну.

Больше делать в комнате нечего, так что… я быстро одеваюсь и покидаю помещение.

***

Я стараюсь игнорировать это, но…

С каждым днём делать это всё сложнее.

— …

— …

(Пора начинать уборку.)

Вчера я просидел тут до глубокой ночи, но не осилил и четверти помещения.

Необходимо очистить от пыли каждую книгу. Каждую полку. Высота здешних полок не позволяла добираться до верхушки без лестницы.

Поэтому… вчера я ограничился лишь той частью, до которой позволял мой рост.

Две нижние полки.

Всё, что выше, было серьёзной проблемой.

— Хм-м…

(Могу ли я попросить горничных…?)

Стоит попросить их напрямую или же с помощью намёков разузнать, почему библиотеку нарочно игнорируют?

— Поскольку в чистящих средствах мне не отказали, сомневаюсь, что есть веские причины НЕ заниматься уборкой здесь.

(Но тогда почему…?)

Сколько ни думай об этом, в голову ничего толкового не приходит.

Можно, как и все, забить на это, но… мне не нравится идея, что какая-нибудь из книг испортится прежде чем я до неё доберусь.

(…Хотя книги и не портятся так быстро…)

В любом случае, Сестрица приучила меня к чистоте.

Я не могу позволить себе опозориться перед ней. Пусть даже только в своей голове.

Пусть даже на очистку этой комнаты уйдёт неделя. Пусть даже месяц.

(Я должен разобраться с этим сам.)

В таком случае, к тому моменту, как ты закончишь, место, откуда начал, снова покроется пылью… и придётся начинать сначала.

— Это неважно…

Тебе нужно попросить кого-то о помощи.

— Нет, – вырвалось у меня.

Не упрямься…

— Я сказал – нет, – на мгновение я теряю контроль и мой кулак слегка ударяет по книжной полке.

Ладно….

— …

(Больно…)

Постепенно… ценой моего пота и усилий…

Библиотека была очищена.

Наконец, спустя неделю… я смог приступить к чтению.

***

Я зачёркиваю очередной день в календаре.

Девятое февраля две тысячи третьего года.

Воскресенье.

На улице… семь градусов мороза.

Время затянуто тучами.

Постепенно, я начинаю сомневаться в существовании солнца.

Эти облака кажутся бесконечными.

Нагоняют тоску.

Возможно, чтобы избавиться от неё, нужно выйти на улицу.

Но за пределами двора особняка нет ничего, кроме снега и сугробов.

Мне попросту некуда идти.

Да. Некуда.

А потому…

Мне остаётся лишь читать книги.

А более важные вещи я отложу на весну.

— …

Убедив себя в этом, я иду в библиотеку.

(Да… в библиотеку…)

Именно в эти моменты я был не в состоянии поймать самого себя на самообмане.

***

До сих пор я игнорировал это, старался игнорировать, по крайней мере…

Однако…

— …

— …

Каждый раз, проходя мимо, я оборачивался, лишь бы продлить это мгновение.

Я не понимал, что это за чувство.

Кажется, где-то там, в закромках памяти, был термин, описывающий его достаточно ёмко.

Но почему-то…

…Стоило мне попытаться его вспомнить, как он тут же ускользал.

Точнее, я даже не пытался.

Мне было не до того.

Я просто… воодушевлённо… лицезрел.

И сейчас тоже.

(Она снова там стоит…)

Всегда в одно и то же время в одном и том же месте у окна возле входа в библиотеку.

Я совру, если скажу, что мне неинтересно.

Каждый раз, когда я прохожу мимо, у меня возникает желание принести сюда холст и начать рисовать.

Но я никогда раньше не рисовал, так что…

Я просто запечатлею её в своей памяти.

И назову я её…

Да. Название.

Мне нужно дать этому… что бы это ни было, мне нужно дать ему название.

Дать Ей… Имя.

Почему бы просто не спросить?

(Хороший вопрос.)

…Потому что мне не хочется разрушать эту картину.

Хороший ответ.

(Кхм… Даже если спрошу её, уверен, она не ответит.)

Прежде чем называть, попробуй просто описать. Что ты видишь?

Что… я… вижу?

Да. Приходя сюда, что ты видишь каждый день на протяжении последней недели?

Эта картина не меняется изо дня в день. Абсолютно идентична.

Словно застывшая во времени.

Верно.

Так же, как и само время на территории особняка.

С чего обычно начинается представление персонажа?

С описания внешности?

По крайней мере, так было в прочитанных мною книгах.

Что-ж…

Это завораживающее зрелище.

Довольно… расплывчатое описание.

(А мне оно показалось весьма точным…)

Прагматичность?

Скорее скромность.

Белая рубашка. Серый фартук, концы которого завязывались в узел на плечах. Чёрные колготки и туфельки.

Совершенно ничего примечательного в одеянии.

Скромно и со вкусом. Лишь оттенки чёрного и белого, дабы не выбиваться из интерьера особняка.

Даже волосы и глаза…

Изолированная принцесса, взгляд которой был пропитан холодом.

Нет…

Она даже не смотрела.

Без какого-либо намёка на интерес она каждый раз смотрела куда-то сквозь меня.

Это казалось мне настолько естественным, что я ничуть не расстроился.

Скорее наоборот.

Промелькнула одна странная мысль.

(…Улыбка не красит эту девочку.)

Я тут же попытался выбросить её из головы.

Эта мысль звучала странно. Донельзя глупой. Даже бредовой.

Но, возможно, поэтому она и отпечаталась в памяти?

Потому что эта картина идеальна как есть. Любое изменение лишь испортит её.

А потому… улыбка сделает только хуже.

И всё же что-то внутри меня упорно отказывалось соглашаться с этой извращённой логикой.

«Изолированная Принцесса»

Таковым было первое название картины, данное мной для Йоко Киригири.

Пролог. (Не)случайная встреча II

Часть 1

Утро.

Сквозь кроны деревьев пробивались редкие лучи солнца.

Ледяной воздух слегка обжигал лёгкие.

Если верить календарю, висящему на стене – сейчас ранняя весна.

Средние числа марта две тысячи третьего года.

Я проверил его перед очередным походом в лес.

Впрочем, любой выход из дома означал поход в лес.

Ведь наш дом – единственный в округе.

Отец сказал, что это ненадолго, но мне нравилось это ощущение.

Свежий, не обременённый никем воздух.

За окном стена зелени.

Деревья. И ничего кроме деревьев.

Подобный изумительный вид в комплекте со свежим воздухом доставались одному только мне.

Игнорируя боль, я ещё раз глубоко вдохнул этот прекрасный высокогорный воздух.

Тело наполнялось энергией.

Сестрица Хару рассказывала, что даже у воздуха бывает свой вкус.

Я никогда не понимал о чём она говорит, поскольку ни разу не выезжал за пределы родного города.

Она называла здешний воздух – настоящим деликатесом. По крайней мере, в сравнении с любым крупным мегаполисом.

Я никогда не сомневался в старшей сестре, а потому поверил ей без всяких вопросов.

Хотя, наверное, больше из-за того, что попросту именно в это я Хотел поверить.

Осталось чуть меньше месяца до моего поступления в здешнюю младшую школу.

Отец называл этот этап жизни – самым прекрасным в жизни каждого мужчины.

Кажется, он имел ввиду школу в принципе, а не только младшую, но он всегда разговаривал довольно загадочно, так что уловить истинный смысл его высказываний было проблематично.

Но меня это не слишком заботило.

Совсем не заботило.

Моя голова сейчас забита совершенно иными вещами.

В конце концов…

Я находился в состоянии свободного падения.

Сестрица Хару обучила меня базовой технике лазанья по деревьям, но даже она неспособна гарантировать безопасность во время сего процесса.

А потому…

Мои ноги пронзила тупая резкая боль.

Беззвучный крик. Скорчившись, я ложусь на бок, обхватывая отбитые бесчисленное количество раз ноги.

Кажется, я падал уже настолько часто, что перестал воспринимать эту боль как нечто серьёзное.

На первых порах я по нескольку часов сидел и тихо мочил шорты слезами, уперев глаза в колени.

Сейчас же ноги восстанавливались за считанные минуты.

Отдохнув, я пробую снова.

Найдя дерево, оказывающее неизгладимое впечатление, я пробую на него залезть.

До сих пор любые попытки заканчивались провалом.

Точнее, я даже не уверен, возможно ли забраться на подобное дерево в принципе.

На дерево попроще я бы без труда забрался, но…

Это казалось мне слишком скучным.

Оно не вызывало во мне никаких особенных эмоций.

Не отзывалось в моём сердце.

Я желал вызова.

Вызова для этого слабого детского тела.

А потому из всех деревьев я всегда и без исключений выбирал самое высокое и неудобное для подъёма.

И сейчас тоже.

Очередная попытка закончилась провалом.

Отдохнув, я пытаюсь снова.

И снова.

И снова.

…И снова.

До тех пор, пока очередное падение не ознаменует потерю сознания.

Кожа на ладонях разодрана в кровь. Простое прикосновение сопровождалось жжением.

Я игнорировал и эту боль тоже.

Бесконечная череда попыток залезть на такое дерево, на какое невозможно залезть без специального оборудования.

Наверное, рано или поздно я доберусь до той высоты, падение с которой приведёт к смерти.

Именно для этого я и начинал падать с маленькой высоты.

Верно.

В случае успешного покорения нужной высоты я специально падал оттуда, дабы укрепить тело.

Разумеется, я озаботился о технике безопасности.

Падение будет болезненным, но достаточно мягким, чтобы не причинить непоправимого ущерба.

А тело тем временем становилось всё крепче и крепче.

Чисто на уровне ощущений.

Меня устраивал мой прогресс, но я не собирался останавливаться.

Мне нужна сила.

Сила, чтобы защитить Старшую Сестру.

Хоть я и был не уверен, понадобится ли мне она когда-нибудь вообще, но… я должен быть готов ко всему.

Сестра бросила меня. Бросила. Потому что…

— Потому что я был слаб.

А потому я стану сильнее и приду за ней сам.

Я обещал ей это.

А потому пора возвращаться к тренировкам.

***

После тренировки я обычно гуляю по лесу.

Он достаточно обширен и дремуч, чтобы такому маленькому ребёнку как я было легко заблудиться.

Разумеется, я был наивен.

Но не настолько, чтобы бездумно бросаться в самую чащу леса.

Каждый поход в лес был распланирован.

Постепенно доселе неизвестные мне территории откладывались в памяти.

День за днём, шаг за шагом, я узнавал лес всё лучше и лучше.

Ни единой тропинки протоптано не было. Всё пришлось делать самостоятельно. В одиночку.

Также я заранее вырезал метки на нужных деревьях, чтобы, в случае чего, всегда находить дорогу домой.

До отъезда Хару я читал множество различных книг, в том числе атласы диких растений и животных.

Но то было исключительно из любопытства – я не ставил себе цели досконально их вычитать и заучить.

Теперь же знания из различных топографических учебников и курсов выживания применялись на практике.

Впрочем, большинство схем по выживанию было практически невозможно воплотить в одиночку для ребёнка. Я понял это, стоило мне попытаться хоть раз.

Ну, по крайней мере я запомнил базовые рекомендации, чтобы не умереть совсем уж глупой смертью.

Тем временем, лес становился всё роднее и роднее. Чтобы узнать его как свои пять пальцев потребовалось бы не меньше нескольких лет, но начало было положено.

Где-то глубоко в груди росло чувство, что я теперь чем-то отличаюсь от того слабовольного мальчика, способного только прятаться за спиной Сестры, коим я был ещё совсем недавно.

Но я не позволял этому чувству обмануть себя.

Не мог позволить.

Я все ещё слаб и беспомощен. И мне ещё расти и расти.

***

(Кажется, на этот раз я забрался слишком далеко…)

— Я… переоценил свои силы?

Солнечные лучи, конечно, пробивались сквозь кроны деревьев, но разглядеть само солнце было практически невозможно. Так что я не мог на него полагаться. Так же, как не мог найти ни одну отметину на дереве.

Как назло, именно в этот день меня угораздило погрузиться в собственные мысли и забыть о безопасности.

— …

Сидеть на месте и ждать помощи тоже не вариант.

Поскольку я предоставлен сам себе, никто меня не хватится. Точнее, лишь тогда, когда я умру здесь от жажды.

— …

Я протёр заслезившиеся глаза.

— Нужно просто идти дальше.

В очередной раз проверив содержимое рюкзака, я водрузил его на спину и медленно поплёл вперёд.

***

Несмотря на то, что провизии было ещё более чем достаточно, мне уже хотелось сдаться.

По пути я был полностью покусан комарами, а также несколько раз споткнулся о корни деревьев и расцарапал локти. Прилипший к коже пот вызывал чесотку. А постоянно всплывающие в голове негативные мысли сбивали весь настрой.

На секунду я даже начал проклинать собственные амбиции.

Трусливая сущность вырывалась наружу. А единственным, что её подавляло, было чувство безысходности.

В таком темпе(?) я бродил ещё некоторое время.

И, судя по тому, что постепенно становилось всё темнее и темнее, «некоторое время» означало весь день.

Ведь вышел я ранним утром.

Стоило мне осознать это, как усталость накатила с новой силой.

Глаза… слипаются…

— …Мне… нельзя здесь… спать…

Можно.

И, получив нужное разрешение…

Я окончательно свалился.

Часть 2

Вместе с головной болью, чесоткой и комплектом из малой и большой нужды я возвращаюсь в сознание.

Брр…

И поворачиваюсь набок.

Судя по ощущениям… вместо относительно мягкой травы, я сейчас лежу на холодном твёрдом полу. Иначе подобную жёсткость не объяснить.

Я уже было собирался протереть глаза, но, почувствовав грязь, одёрнул себя от этой затеи.

Даже простое открытие глаз причиняло дискомфорт. Но я это сделал.

— …

Незнакомый потолок.

Незнакомая комната.

(Это вообще не похоже на комнату…)

Куполообразный потолок смущал больше всего.

Стоп…

(Потолок, из-под которого видно небо?)

Я попытался встать.

— …!

(Больно…)

***

(Это… обсерватория.)

Я отряхиваюсь от пыли.

Щель, предназначенная, по всей видимости, для телескопа, сейчас была перекрыта стеклом, по которому, в свою очередь, барабанили дождевые капли.

Пока я валялся без сознания, пасмурность увеличилась ещё на одну ступень.

Учитывая расстояние до дома, хорошо, что это место(?) оказалось поблизости.

— Кхм… тут есть кто-нибудь?

Ответом послужило разве что эхо собственного голоса.

Кто бы ни принёс меня сюда, он, очевидно, не хочет, чтобы мы встречались.

Мой рюкзак заботливо оставили у выхода, так что я могу уйти отсюда в любой момент.

Но сперва пережду дождь.

— …

Понятия не имею, о каком наблюдении за звёздами может идти речь, когда небо затянуто тучами уже почти… вечность?

(Интересно, через телескопы хорошо видно, ну… облака?)

— Ладно, это глупо…

Но не успел я опомниться, как будучи поглощенным интересом уже вовсю разглядывал здешний телескоп.

— Вау…

Ничего не видно.

В смысле, вообще ничего.

Этот телескоп не работает.

Есть вероятность, что он сломался от моих прикосновений, но на этот счёт у меня большие сомнения.

Такие же большие, как и сам этот телескоп.

Подобная махина попросту не может сломаться от прикосновений такого слабака как я. Я даже повернуть-то его не в состоянии.

Может, как раз потому что он сломан, я и не могу его сдвинуть?

Я отошёл на приличное расстояние, дабы осмотреть общий план.

К сожалению, никаких новых идей это мне не принесло.

Обойдя его по кругу ещё несколько раз, я… иду за своим рюкзаком.

— …

Нет, у меня нет инструментов для починки телескопов.

Но зато возле входа я замечаю переключатель.

*Щёлк*

Свет включился.

*Щёлк*

Свет выключился.

Хорошо, теперь у меня официально закончились идеи.

Просидев здесь ещё час или два, я собираюсь и выхожу из полузаброшенной обсерватории.

***

— …Здесь… довольно высоко.

К самому зданию не было проведено никаких дорог. Точнее, возможно, они были, но сейчас всё заросло.

Более-менее ровной была лишь поляна величиной с футбольное поле, лежащая слегка ниже.

В смысле, обсерваториям же нужно находиться на возвышенности для эффективной работы?

Вот и эта стоит. На возвышенности.

Да, я знаю, как это звучит.

В любом случае, дорога здесь есть, пусть и находится относительно далеко.

…И заканчивается обрывом.

Уверен, падение с подобного закончится плачевно.

Не хотелось бы когда-либо падать отсюда.

Хотя, возможно, там внизу мягкая земля и…

Так, хватит.

Поднявшись, я оттираю зад от прилипшей сырой травы и, приложив максимум аккуратности, отхожу от края.

Сомневаюсь, что случайно проехавший по этой дороге человек вообще догадается, к чему она вела изначально.

— Ладно, так…

(…Как мне вернуться домой…?)

И почему я оказался именно здесь…?

— …

Если рассуждать сугубо логически, дорога, по-хорошему, должна куда-то вести. И если я пойду по ней, то…

Но стоило мне сделать несколько шагов по этому пути…

— Именем закона я повелеваю вам остановиться!

— А?

Источник голоса шёл откуда-то сверху, и всё же я никак не мог определить, откуда именно. Определённо, где-то на дереве, но…

— Именем закона…?

— Правильно! – внезапное самодовольство в голосе заставило меня инстинктивно вздёрнуть бровь.

— Но я ничего не сделал…

— …Нарушение режима особо охраняемых природных территорий! – замешкавшись, владелец голоса по, всей видимости, выдал первое, что пришло ему в голову.

— Заповедная зона на этом острове должна быть минимум в сотне километров отсюда, я никак не мог добраться до неё пешком.

— Тогда… незаконное проникновение на частную территорию!

— Во-первых, это неправда. Во-вторых, даже если бы это было правдой, я не специально.

— То, что здание позади тебя выглядит заброшенным, ещё не значит, что оно никому не принадлежит, знаешь ли, – первое утверждение, имеющее под собой хоть какой-то намёк на мыслительный процесс.

— …Значит, оно твоё?

Ответа не последовало. Стало до ужаса тихо.

— …Если нет, то ты точно такой же нарушитель закона, как и я.

— Хмпф!

— Чего?

— Зануда.

— Не я это начал…

— Этот дурацкий спор начинает надоедать.

— Это прекрасно, ведь его изначально и не нужно было начинать…

Пока я в недоумении кривил лицо, кроны деревьев начали шуршать, и, в конечном итоге, по ведомой одному лишь Богу причине свисающая с ветки вниз головой, передо мной материализовалась любопытная мордашка.

Вопреки моему представлению о том, что это, без сомнения, миловидное лицо, будет изображать недовольное выражение, реальность оказалась противоположной.

Эта весёлая улыбка выглядела странно.

Эти свисающие хвостики…

Эти глаза…

(Они разного цвета…)

На первый взгляд оба кажутся золотыми, но чем дольше вглядываешься, тем отчётливее виднеется слабо выраженный красный градиент ближе к центру.

— …

Возможно, я слишком пристально на неё смотрю, но…

— Пиф-паф! – мне по лбу прилетает щелбан.

— Ай…!

Потирая лоб, я рефлекторно пячусь на пару шагов назад.

— И что это было…?

— Что?! Сам виноват, нечего было так близко подходить и так долго пялиться, – на секунду она запаниковала, но достаточно быстро взяла себя в руки и выдумала отговорку.

Это не отговорка.

Когда я отошёл от боли во лбу и вновь решился взглянуть на неё, девочка уже вовсю стала раскачиваться на ветке в разные стороны, исключительно за счёт силы собственных ног.

— Прости, я просто…

Засмотрелся на твои глаза…

(Нет, озвучивать подобное было бы странно…)

— Господи, ты и правда такой зануда!

— Это повод для смеха…?

— Даже не отрицает! Ха-ха-ха…!

Обычно, чтобы хоть как-то защитить уязвлённое достоинство, я бы начал огрызаться, но почему-то, даже, казалось бы, очевидные оскорбления, из её уст таковыми не воспринимались.

В её тоне попросту… не чувствовалось намерения как-либо задеть.

Просто… обыкновенный… донельзя искренний детский смех.

— …

Я был… не в состоянии разозлиться на него.

— Эй… – вновь начинает она, после чего, уже раскачиваясь вперёд-назад, набирает достаточную амплитуду, после чего спрыгивает, совершая сальто назад в процессе.

— …

Судя по конечной победной позе, она явно ожидала каких-нибудь хвалебных слов в свой адрес, но…

В тот самый момент я мог лишь наблюдать, лишённый дара речи.

— …

— …

В тот момент я мог видеть лишь её спину, но, судя по всему, отсутствие каких-либо слов с моей стороны могло быть интерпретировано неверно.

— Эй-эй! – развернувшись, она вприпрыжку подбегает ко мне и хватает за руки.

— Что…?

— Тебе стало лучше? – после чего обхватывает их своими.

— В-в каком смысле?

— Ну… я видела, как ты упал с того гигантского дерева…

— …

— После такого падения обычно кости ломаются! Даже я бы не рискнула так высоко лезть! А я в своих силах уверена, знаешь ли.

— Я… в порядке.

Конечно, тело всё ещё болит, но это не что-то критичное.

— …Правда?

— …Правда.

— Вот как…

— …Угу…

— … – она пристально смотрит мне в глаза, пытаясь понять, не соврал ли я. Не храбрюсь ли я.

…И… в итоге рассудив, что я не вру…

…весело улыбается.

— …Ты странный, – заключает она совершенно отличным от обычного тоном. В нём больше не было этого весёлого задора. Лишь любопытство. Искреннее любопытство и интерес.

— Почему это?

— Разве заниматься подобными опасными вещами само по себе не странно? Тем более, для зануды.

— Не тебе об этом говорить, знаешь ли, – возвращаясь к недавнему сальто.

— Но я никогда не делала ничего опасного! Все мои трюки выполнены профессионалами!

— …И всё-таки…

— И уж тем более никогда я не падала с деревьев такой высоты, чтобы потом терять сознание на всю ночь! Я уже начала думать, не умер ли ты…

(Что-ж… не стану отрицать.)

— Подожди… всю ночь?

— Да! Всю ночь! Тут любой бы запереживал! – нервно кивнула она, сильнее сжав ладони.

— Можешь уже отпустить меня…?

Силы ей не занимать, это точно…

— А… – опешив и покраснев, девочка одёргивает руки.

(Наверное, это было грубо с моей стороны…)

Но я высказался раньше, чем подумал об этом, так что…

И всё же… как я мог не заметить подобной очевидной вещи…

Сейчас ведь гораздо светлее, чем в момент, когда я потерял сознание…

— И что, ты позвала кого-то, чтобы они дотащили меня до заброшенной обсерватории непонятно где?

— Ещё чего! Я сама тебя сюда принесла!

— Сама…?

— И до сих пор не услышала ни слова благодарности, между прочим! Ты тяжёлый…

— Я… спасибо, – не без моральных усилий выдавил я.

— Хм-хм… – воодушевившись, она выпрямилась, а улыбка стала ещё на пару тонов теплее.

(С какой стороны ни посмотри, а из нас двоих странная – она…)

Не говоря уже о том, что в подобных случаях человека обычно увозят в больницу.

Впрочем, она в самом деле меня спасла, так что я не имею права жаловаться. Да и желания как такового нет.

— Так… и что это за место? – я окинул руками здание.

— Понятия не имею!

…Истинное воплощение детской наивности и беззаботности…

— …В смысле, как ты о нём узнала?

— Случайно наткнулась?

— То есть, ты соврала, когда говорила, что это вторжение на частную территорию?

— Что значит, «соврала»? Это правда частная территория!

— …

— …Оно всё равно заброшено, так что какая разница?

— Но электричество до сих пор работает.

— …

— Хм?

— …Удобно, правда?

— …Очень…

— …Что такое?

— И тебе совсем не кажется это… странным?

— Э-э-эм… – она задумалась, но скорее над фактом того, что я спросил, нежели над самим вопросом.

— Эй-эй, а пойдём лучше внутрь! Я тебе тут всё покажу! – спустя пару секунд, полностью забыв о теме разговора, девочка схватила меня за руку и потащила обратно в сторону здания.

Я не сопротивлялся.

Часть 3

Но стоило мне сделать пару шагов в её темпе… и я тут же целую лбом землю.

— …Ты ведь говорил, что в порядке! – неподалёку послышался встревоженный девичий голос.

— Я… в порядке… – кое-как встаю и отряхиваюсь.

— Обманщик! Ты хромаешь! Это всё потому что с дерева упал!

— …Это просто боль. Ничего серьёзного…

— Я дала тебе обезболивающее, не должно ничего болеть!

(Они немного не так работают…)

— …У тебя было обезболивающее?

— Ну… я взяла немного из твоего рюкзака… – пробубнила она, стыдливо отводя взгляд.

— …

…У этой девчонки совершенно отсутствует здравый смысл.

Но у меня нет желания поднимать эту тему.

— …Скорее всего, эффект уже прошёл.

Причём совсем недавно, ибо сразу после пробуждения всё было далеко не так плохо.

— Вот оно что! – ударила она кулаком по ладони, словно от снизошедшего озарения. — Значит, нужно дать ещё одно!

— …Нет. Если принимать его постоянно, то, когда действительно станет плохо, оно не будет работать. Это только на крайний случай.

— …Понятно.

— Я смогу вытерпеть, боль не настолько сильная.

На мгновение девочка нахмурилась, очевидно недовольная моим ответом, но вскоре, смирившись, вернулась в своё обычное состояние. После чего как ни в чём не бывало подошла ко мне и подхватила под плечо.

— Т-ты чего делаешь…

— Помогаю идти?

— …Э-это необязательно…

— Но тебе же больно?

— Я в порядке…

— Я же вижу, что не в порядке.

— …Слушай…

— Почему ты упираешься?

(…Потому что…)

— Между прочим, я несла тебя, пока ты был без сознания, что гораздо сложнее, чем просто играть роль костыля, – не без доли гордости в голосе произносит она.

(…Твои волосы тычутся мне в нос…)

От неё пахло хвоей. Мягкий аромат щекотал ноздри.

— …Прости, – сдавшись, я вздыхаю.

— За что?

— За хлопоты?

— …Не хочу повторяться, но лучше бы просто сказал «спасибо».

— …

— …

— …Спасибо.

Её тельце слегка дрогнуло.

Ей нравится похвала, – зазвучало откуда-то изнутри.

— Держишься? – спросила она повседневным тоном.

— Держусь.

— Тогда… пойдём…? – этот вопрос был задан куда более осторожно.

— Пойдём.

Всё ещё придерживая меня, она кивнула и поднялась.

И так, на сей раз уже точно, я, при поддержке новообретённого костыля, зашагал обратно к обсерватории.

***

Когда она сказала, что всё мне здесь покажет, я предполагал, что что-то упустил. Быть может, не нашёл какую-то дверь или что-то вроде того. Тайной комнаты, в которой это самое «всё» находилось.

Пару помещений я действительно упустил, но…

— Здесь довольно пустынно…

— …Капитан очевидность… – пробубнила она и надулась.

За исключением сломанного телескопа, пары электрощитов и выключателей, здесь в принципе нечего было показывать.

И уж тем более, это было не то место, где можно было восстановить силы травмированному человеку, чьё состояние требовало как минимум поездки к травматологу.

И тем не менее, она упорно не хотела признавать эти довольно очевидные факты.

— …

Дабы перевести дух, я сажусь на пол, опершись спиной о стену.

Закрываю глаза и прислушиваюсь к ощущениям.

Помимо банальной боли, вызванной неосторожным обращением с деревьями…

Тишину в помещении нарушало лишь шорканье подошвы одной неугомонной особы. Ей явно не сиделось на месте, и всё же она как могла старалась сдерживать себя, учитывая моё состояние.

— Ты… всю ночь провела здесь…? Пока я был без сознания…?

— Обидно вообще-то.

— Почему?

— Кажется, будто ты веришь, что я могу вот так вот просто бросить человека в беде.

— …

— Хм? – она наклоняет голову вбок.

— Может, я и не был в беде?

— Это ты сейчас так говоришь. Когда тебя уже спасли.

— Может быть… – я мог лишь неловко улыбнуться.

Повисла минута неловкого молчания. Может, две.

— Но… твои родители не будут переживать?

— …

Она не ответила.

(Интересно, почему этот вопрос вообще вырвался из моего рта?)

Разве мои родители переживают обо мне?

С чего я вообще решил, что родители в принципе могут переживать о собственных детях?

Это всё пагубное влияние художественной литературы.

— Я их предупредила, – спустя некоторое время отвечает она как ни в чём не бывало.

— В смысле, позвонила?

— Да. Сказала, что останусь с ночёвкой у подруги.

— …

На секунду появилась идея одолжить её мобильник, дабы дозвониться до отца, но тут же была отброшена осознанием того, что в моей памяти отсутствуют какие-либо номера.

Впрочем, практически сразу на замену пришла другая мысль.

(Из-за заботы обо мне ей пришлось даже лгать собственным родителям…)

…Понятия не имею, как на это реагировать.

Вновь возникает это удушающее чувство.

(Да, она сказала, что предпочитает благодарность, а не извинения, и всё же…)

…Я…

— …

— …Что такое? – она недоумённо наклоняет голову.

...не хочу оставаться в долгу.

Что-то в этой фразе казалось неправильным. Словно изначально там должна была быть другая, и лишь в последний момент её место занял этот дешёвый самообман.

(Мне нельзя здесь оставаться. Не в таком состоянии…)

И тем не менее, даже догадываясь, какая за этим последует реакция…

— …Если ты меня сюда принесла, значит знаешь, как отсюда выбраться, не так ли?

Я всё равно…

— … – вместо ответа, она лишь слегка напрягается, после чего отводит взгляд в сторону.

И ни следа от былой улыбки.

— Только не говори мне, что…

— …Может, и знаю… – тут же она опровергает моё невысказанное предположение.

— …

Я…

Почему-то я не могу.

Не могу попросить её о помощи.

Что-то в её поведении вызвало у меня ответную реакцию.

Какую именно… реакцию…?

Снова оно…

Это непонятное чувство.

Точно такое же, как и после ухода Хару…

Я не понимаю, что оно значит, и что мне с ним делать.

Я…

— Не переживай, ты уже и так достаточно помогла. Дальше я как-нибудь сам.

— Э…? – кажется, она не расслышала. Или, быть может, ответ попросту не соответствовал её ожиданиям.

— Я пойду. Ещё раз спасибо… за всё.

— П-подожди! – она хватает меня за рукав.

— Хм?

— Я… выведу тебя… куда хочешь выведу… – словно через силу выдавливая из себя каждое слово.

— …Я буду в порядке, можешь себя не заставлять.

— …Я-я себя не заставляю! Сказала, что выведу, значит выведу, никаких проблем это мне не доставит!

— …

— …Дурак.

— …

Возможно, я и правда дурак.

(Но ты ведь явно недалеко от меня ушла.)

— …Но ты уверен, что сможешь идти?

Вместо ответа я попытался встать, но… лишь снова упал на пол.

— Чёрт…

— Это значит…

— … – в смущении я лишь отвёл взгляд.

— Даже если тебе тут не нравится, это ведь всё равно лучше, чем на улице под дождём?

— Я…

…никогда не говорил, что мне здесь не нравится…?

— Дело не в этом…

— Только не говори, что считаешь меня надоедливой занозой в заднице… – она слегка прищурилась.

— …

— …Если ты правда о таком подумал, то я очень сильно обижусь! – затем нахмурила брови.

— …Почему это вообще пришло тебе в голову?

— … – после чего, опешив, схватилась за голову, зажмурилась и покраснела до самых мочек ушей. — …Забудь…!

(…В этом… нет ничего плохого…?)

— …

(Нет, я…)

Я упёр голову в колени и начал слегка стукаться о них лбом, дабы избавиться от странных мыслей.

— Ты чего такое делаешь? – будто уже забыв о том, что только что произошло, с весёлым любопытством в голосе спрашивает самоназванная заноза в заднице.

— …Ничего, – я тотчас останавливаюсь.

— …Странный.

— Сама такая.

— Хм.

Неподалёку послышалось шуршание ткани.

— …

Я поднимаю голову и вижу знакомую девочку, усевшуюся у той же стенки в полуметре от меня.

На неопределенное время повисает тишина, нарушаемая разве что редкими ударами остаточных после дождя капель.

— …

Проходит минута, затем вторая.

— …

Затем третья, четвёртая, пятая…

— Сюда никто не придёт, – наконец, неожиданно отстранённо начинает она, глядя на потолок.

— …

— Это здание пустует уже больше пятидесяти лет.

Я не ответил.

— Даже я, по сути, нашла его просто случайно…

— …

— И… не знаю, почему, но… мне грустно… видеть его в таком состоянии.

Не уверен, что именно она имела в виду под «состоянием», но…

— Я хочу…

Её признание стало тем самым последним толчком, после которого исчезали любые причины поступить иначе.

Часть 4

Пока мы добирались до пункта назначения, постепенно начало темнеть.

Несмотря на то, что основной причиной подобной затянутости была травма, всё же искать путь до неизвестного моему новоиспечённому проводнику места приходилось чуть ли не на ощупь. Конечно, я всё так же продолжал оставлять пометки на деревьях на случай если мы вновь умудримся заблудиться.

— Зачем это?

— Чтобы найти дорогу обратно?

— Хм-хм.

— Чего?

— Не совсем понимаю, как эти штуки нам помогут.

— …

— Чего?

— Хочешь сказать, ты ни разу не терялась в лесу?

— А почему я должна в нём теряться? Я знаю его лучше, чем собственный дом.

— …Не могу похвастать подобными талантами, так что лучше потрачу лишние десять секунд на подготовку.

— …Ты считаешь меня талантливой? – её щёки порозовели.

— …Пойдём дальше.

— Ага!

…

………

………………

Спустя ещё час ходьбы в черепашьем темпе.

— …Ты в порядке?

— …

— Может, лучше сделать привал?

— Я в порядке…

— Но…

— Как далеко до места, где ты меня подобрала?

— В текущем темпе, быть может… ещё час или два?

— …

(В текущем темпе…)

— А в твоём стандартном темпе?

— Минут десять? – не без гордости произнесла она.

— …

— ?

— …

— …Ты же сам настоял на походе с травмой, так почему дуешься?

— …Не бери на свой счёт, – буркнул я.

Вместо ответа она лишь выбегает немного вперёд, после чего разворачивается и садится, уперев локти в колени, а ладони в щёки. И с интересом разглядывает моё лицо.

Приготовившись к очередному внезапному выпаду, я останавливаюсь.

— Ты ведь знаешь, что я до сих пор не передумала, правда?

— Передумала на счёт чего? – всё же спросил я, вполне догадываясь, к чему она ведёт.

— Я могу понести тебя.

— …Абсолютно исключено.

— Но так ведь будет быстрее, разве нет?

— Дело не в скорости.

— Разве ты не спешишь попасть домой? Ну, чтобы больше никогда меня не видеть.

— …Я такого не говорил.

— Но подумал.

— …

Возникшее недопонимание определённо нуждалось в скорейшем разрешении, но почему-то нужные слова никак не приходили в голову.

Вместо этого, я…

— …Откуда в тебе такое желание меня нести? Ты уже в третий раз предлагаешь.

— Но так ведь правда будет быстрее!

— Может, из нас двоих, именно ты хочешь поскорее от меня избавиться? – усмехнулся я.

— …Что…? Э… – но, запнувшись, на пару секунд переходит в режим обработки информации.

— …И поэтому пытаешься придумать, как бы поскорее ускориться?

— …Но… я ведь предлагала тебе остаться! – вскочив, она вновь разворачивается и молча уходит вперёд, с каждым шагом немного вдавливая ногу в землю.

— …Она… только что…

(…Она только что обиделась…?)

Вообще-то она предупреждала.

(Вообще-то она предупреждала прямо о противоположном.)

Почесав затылок, я уже было поспешил вслед за ней, но острая боль в ноге вновь навязала иное решение.

— Кх…

(…Я знаю, что не должен допускать подобных мыслей, но…)

…Мне начинает казаться, что живым я из этого леса не выберусь...

***

— …Прости! – спустя примерно минут десять я стал свидетелем не совсем ясной мне картины. — Я не должна была… вот так убегать. Не должна была бросать тебя одного в таком состоянии…

Опустив голову, она извинялась. Несмотря на то, что извиняться в этой ситуации должна была явно не она.

— …Я… – собирался было остановить её, но…

— Не знаю, что на меня нашло… Я вообще не хотела говорить ничего такого…

— …Всё в порядке, – всё ещё пребывая в лёгком замешательстве, я вновь пытаюсь пресечь этот поток ненужных извинений.

— Ты не обижаешься…? – взволнованно.

— Было бы за что. В конце концов, из нас двоих извиняться должен был я.

— … – она перевела наклон головы из переднего в боковой.

— Наверное, я поступил неправильно, когда без объяснения причин сказал, что хочу уйти…

— М-м... – внимательно слушая, она моргнула.

— Я просто… с такой ногой я бы всё равно не смог ничего делать, и…

— …

— Я не хотел… становиться для тебя обузой.

— …Я же говорила, что всё в порядке...

— …Я не могу так.

— …

— …Я не знаю. У меня никогда не было друзей, так что, возможно, я ошибаюсь, но…

— …

— Я считаю, что дружба не должна быть односторонней.

— …

— …Впрочем, наверное, я просто ищу хоть какое-нибудь объяснение этому дурацкому ощущению.

На некоторое время повисло молчание.

— …

— …

(Разве чтение не должно помогать формулировать мысли в диалоге? Почему мне так стыдно за всё, что я только что наговорил?)

Однако же…

— Подожди… Ты хочешь… дружить со мной? – спрашивает она так, словно до сих пор это казалось ей чем-то невозможным.

— Я никогда не говорил обратного...?

— Но ведь…

— …

— …Никто не хочет дружить с той, кто может только жаловаться на то, что с ней не хотят дружить…

— Мне наоборот кажется, что ты крутая… – сказал я, и тут же почувствовал, как горят уши.

(…Если даже с ней не хотят дружить, то что уж говорить про меня…?)

— Так, значит, ты хотел уйти не потому что я тебе надоела…?

— Вообще-то, я хотел спросить… могу ли я прийти снова.

Опешив, её лицо покрылось мягким румянцем.

— К-конечно можешь!

(Я хотел спросить перед тем как мы расстанемся, но ладно.)

Немного успокоившись, я вновь взглянул в её сторону, и увидел… сияющее хомяковидное существо, отчаянно сжимающее губы и смотрящее вверх.

— Что с тобой?

— …Н-ничгео.

Пытается сдержать улыбку.

— Ничгео?

— Ничгео.

— …

— …

(Ничгео…)

***

— Это здесь.

Наконец, мы добираемся до того самого дерева, падение с которого и стало причиной травмы, устроившей столько проблем.

Учитывая, что мой рюкзак к тому моменту практически полностью опустел, хорошо, что это не затянулось ещё сильнее, иначе пришлось бы совсем худо.

— О, здесь такая же метка!

— Что, всё ещё думаешь, что они бесполезны?

— Что такое? Неужто хочешь, чтобы погладили по головке за находчивость? – хитро прищурила взгляд мелкая дьяволица.

— …

(…Я искренне оскорблён.)

— Ну-ну, всё-всё, айда сюда, – подойдя со спины, она приобнимает мою голову и начинает растрепывать волосы из стороны в сторону.

— …Прекрати.

— Это ещё почему? – продолжая как ни в чём не бывало.

— Мне домой нужно.

— Слабое оправдание.

— … – вместо ответа я лишь отвожу взгляд.

— …Так, как далеко тебе до дома? – спрашивает она, наконец расставшись с моими волосами.

…

………

……………

Спустя примерно минут десять в поле зрения попадают ворота с нужной табличкой.

— … – ошарашенно хлопая глазами, девочка переводила взгляд то в сторону особняка, то в мою.

— Что?

— …Не знала, что ты из этих.

— Из каких?

— Из сливок общества?

— Я… без понятия, что ты имеешь ввиду.

— Я тоже. Так просто папа любит говорить.

— Это временно. Обычно мой дом в другом месте.

— Хм-м… – она вновь перевела взгляд на ворота.

— Ты бывала тут раньше или что?

Она лишь отрицательно покачала головой.

Она просто не хочет прощаться.

(…Или же я выдаю желаемое за действительное.)

— Я могу спросить, можно ли тебе остаться. Ну… если ты сама не против, конечно.

На мгновение её брови радостно приподнялись, но в итоге она лишь вновь покачала головой.

— Спасибо, но я всё-таки пойду обратно.

— …Понятно.

— …

— …

И вновь, неловкое молчание. Оба знали, что нужно делать, и всё же ни один не решался сделать шаг вперёд.

Ты до сих пор не знаешь её имени, – однако, именно благодаря этой паузе, в голову наконец проникла очевидная мысль.

— А… я тут понял, что до сих пор не знаю, как к тебе обращаться.

— …О… – впала в ступор.

— …

Спустя примерно секунд пять до неё дошло.

— А ведь точно!

— …

— Меня Аю звать! Ну, вообще, полное имя Аяка, но для друзей Аю!

(Не слишком ли большой акцент на «друзьях»…?)

— Аю-Аю…

— Аю-Аю! – повторила она с довольным видом.

— …

— …

— …

— …Пора идти, да?

— Ты точно сможешь дойти до дома одна? – пусть я и догадывался, каким будет ответ на этот вопрос, беспокойство никуда не делось.

— Я буду в порядке.

— Что-ж… тогда… удачно добраться?

— Ага! Спасибо.

— …

— …

Что-то в этом разговоре всё ещё казалось неправильным.

(Если мы сейчас просто попрощаемся, то… возможно, никогда и не увидимся больше.)

— Как часто ты бываешь в той обсерватории?

— Хм? Эм-м… – размышляя, она наклоняет голову вбок.

— …

— Я там живу.

— Э…?

Но стоило мне лишь разок моргнуть…

Аю уже не было.

Пролог. (Не)случайная встреча. (Части 4-6)

Часть 4

На следующий день меня осмотрел приставленный к поместью врач, но никаких серьёзных травм обнаружено не было, так что меня быстро отпустили, ограничившись лишь советом ближайшую неделю-две не давать лишних нагрузок на ноги. Впрочем, учитывая реакцию организма, подобный совет был ясен и без всяких врачей.

Поскольку выход на улицу с того момента был противопоказан, новый день начался с перечеркиванием очередного числа в повешенном на стену календаре, после чего я тут же направлялся в библиотеку.

…лишь ради того, чтобы вновь безуспешно проштудировать очередную кучу книг и вернуться обратно со стойким привкусом собственного невежества.

В отличие от тех, что я обычно привык поглощать, эти книги требовали куда большей подкованности, и, если можно так сказать, технического склада ума.

(…К которому, похоже, я не отношусь...)

Это раздражающее ощущение, когда, как сильно бы ты ни старался вникнуть в прочитанное, единственным приходящим к тебе осознанием является лишь осознание величины пропасти между требуемым порогом вхождения и твоим реальным уровнем интеллекта.

Интеллекта! Той самой характеристики, на которую всегда полагался в прошлом, и на которой, по большому счёту, и держалась и без того невысокая самооценка.

И, разумеется, это осознание должно прийти именно сейчас, когда я наконец задался какой-то целью, вместо того чтобы продолжать использовать чтение всего лишь как способ убийства времени.

— Но подождите…

…Не слишком ли рано я опускаю руки…?

В смутной надежде наконец-таки избавиться от надежд, что мой интеллект не так уж плох, я вновь покидаю комнату.

***

И тем не менее, никакого результата. То, чего я хотел, нельзя было достичь одним лишь упорством.

Начнём с того, что я даже не понимал, что конкретно ищу. Не понимал, в чём конкретно проблема.

…Не понимал, чего вообще пытался добиться. Чего хотел добиться.

— Мне нужно обратно…

Лёжа на полу в окружении разбросанных книг, я прикрыл глаза рукой, дабы успокоить чувства и хоть немного ослабить вновь нарастающую ноющую боль в ногах.

«Я там живу.»

(Что это вообще было…?)

Ты не можешь просто так сказануть нечто столь внезапное, а потом взять и исчезнуть.

— Это просто… неправильно?

(Как я вообще должен на такое реагировать…?)

Вздыхая, погружённый в собственные мысли, я совершенно не замечал, как разбросанные вокруг книги с тихим шелестом постепенно возвращались обратно на полки. Каждая, в то самое место, откуда была взята, даже несмотря на отсутствие какой-либо сортировки в этой поистине гигантской библиотеке.

— …

— …

Открыв глаза, я наконец замечаю знакомые чёрные волосы.

Те самые, что наблюдал из раза в раз, приходя сюда.

И всё тот же пустой, несфокусированный ни на чём конкретном взгляд серых глаз.

С внешностью, очевидно не предназначавшейся для существования в нашем неидеальном мире, она методично, без тени напряжения возвращала тяжеленные бумажные кирпичи на их родное место на полке. Тонкими, бледными ручками, совершенно не предназначавшимися для чего-то тяжелее десертной вилки.

И, бегло пролистав очередную, теперь уже последнюю, книгу, она так же вернула её на место, после чего удалилась в другой конец зала. Лишь для того, чтобы вернуться с ещё одной книгой в руках.

Она молча протягивает её мне.

«Система автоматического позиционирования и управления монтировкой. Руководство по калибровке и юстировке. Том 2» - написано на обложке.

И пока я недоуменно вчитывался в название, которое определённо пропустил бы, если бы искал сам, девочка вновь вернулась обратно в привычную для неё часть библиотеки.

— …Подожди…! – я вскакиваю с места и догоняю её.

— … – не ответила, не обернулась, но всё же остановилась.

Что-то внутри меня тут же задрожало, словно оповещая о возможных последствиях вторжения в её мир, но я тут же отогнал это чувство.

— Откуда…

— Не стоит бегать с такой травмой. Состояние может ухудшиться.

— …Мне без разницы.

— ... – а теперь обернулась.

— Откуда ты знаешь, что мне нужна именно эта книга?

— Она бесполезна без самого телескопа и чертежей к нему.

— Откуда ты это знаешь?

— Я ошиблась? – на мгновение, её брови слегка приподнялись.

— …

— …Руководство по регулировке телескопов. В той обсерватории подходящая модель.

Я вновь взглянул на книгу. После чего снова на девочку.

— Если не нужна, я могу вернуть на место, – продолжила она как ни в чём не бывало, ни на миллиметр не изменившись ни в лице, ни во взгляде.

— …Нужна. Очень нужна. Спасибо…

— Рада, что смогла помочь.

Вновь развернувшись, она продолжила путь в свой уголок.

Вскоре откуда-то сверху раздались уже знакомые звуки фортепиано.

— …И что это было? – я мог лишь в недоумении почесать затылок.

***

Итак, у меня есть книга.

Проблема лишь в том, что даже если эта книга действительно способна дать ответы на все мои вопросы по технической части, мой мозг… не в состоянии… понять хоть слово.

Я жаловался на другие найденные мной книги? Забудьте об этом. Те книги – лишь жалкий детский лепет в сравнении с тем, какой ад из терминов, формул и таблиц творится здесь.

(И что это ещё за «том 2»? Разве не принято начинать с первого?)

Даже если приду с этим кирпичом к Аю, это ничего мне не даст.

А человек, который, по всей видимости, в состоянии ориентироваться в этом ужасе как рыба в воде…

(С каждой секундой её недосягаемость становится только недосягаемее, и когда я говорю это я имею в виду именно то что имею в виду.)

От этой книги у меня и без того чувство, что я никогда не смогу отплатить ей за услугу.

А чтобы просто так взять и попросить её помочь с телескопом, нужно, не знаю, быть моим отцом или вроде того…

«Эта книга бесполезна без самого телескопа под рукой.»

(Да понят намёк, понят.)

Но ведь ещё нужны чертежи…

— У меня сейчас голова расплавится…

(Нужно попасть в обсерваторию…)

Подумал я, и тут же чуть не упал от очередной вспышки боли в ноге.

***

Я просидел над этой книгой несколько часов, пытаясь вникнуть во все эти схемы калибровки, графики позиционирования и формулы, но...

(…Это бесполезно.)

Мне нужна была помощь. Если в этой необъятной библиотеке и была книга, объясняющая всё это человеческим языком, то найти её могла только она. Нужно просто подойти и попросить. Всего-то.

Я поднялся и, опираясь руками на стеллажи, медленно побрел в её сторону. Она была там. Как и всегда. Бесшумная тень в сером фартуке, методично переставляющая книги.

В прошлый раз я окликнул её, даже не задумываясь. Это был импульс. Но сейчас... с каждым шагом моя решимость таяла.

(Что я ей скажу? «Привет, я слишком глупый для той книги, что ты мне дала, дай что-нибудь для детсадовцев»?)

Если говорить прямо, то ты в самом деле недалеко ушёл от детсадовца. Как и она.

(От этого осознания мне только хуже…)

— …

Мои пальцы крепче вцепились в корешок тяжелого тома.

(Разве я не должен был привыкнуть? Разве я не видел её почти каждый день с тех пор, как только прибыл сюда? Почему я…)

…Остановился в паре метров от неё. Она не оборачивалась.

(И всё-таки... я не могу.)

Стараясь не шуметь, я просто положил злосчастный «Том 2» на ближайший пустой столик, собираясь развернуться и тихо уйти обратно в свою комнату.

— Вы уже закончили?

Её ровный, лишенный интонаций голос заставил меня вздрогнуть и замереть на месте. Она не повернулась ко мне всем телом, лишь слегка скосила взгляд своих пустых серых глаз на оставленную мной книгу.

— Я... — горло внезапно пересохло. — Нет.

Она медленно повернула голову. В её взгляде не было ни нетерпения, ни осуждения. Только спокойное ожидание.

— Я не... не понял её, — сдавшись, тихо пробормотал я, опустив глаза в пол. — Я умею читать, но не знаю ни этих формул, ни терминов. Там всё словно на другом языке.

Повисла короткая пауза. Я ждал, что она молча отвернется или как-то покажет свое разочарование, но вместо этого услышал тихий шелест ткани её платья.

— Понятно, — произнесла она всё тем же ровным тоном, и направилась к соседнему стеллажу.

— Прошу прощения. Это моя недоработка, — её тонкие бледные пальцы быстро заскользили по корешкам. — Без понимания базовых принципов механики и оптики эта книга бесполезна.

Раз. Два. Она вытащила две книги, заметно тоньше предыдущей, подошла ко мне и протянула их.

— Начните с этого, — просто сказала она.

Я неуверенно принял стопку, бросив взгляд на обложки. Вводные курсы.

Никаких насмешек. Никакого высокомерия. Она просто восприняла мою несостоятельность как ошибку в собственных расчетах и тут же её исправила.

— С-спасибо, — выдавил я.

Она лишь едва заметно склонила голову и вернулась к своему занятию, словно нашего разговора никогда и не было.

(Что-ж...)

Я крепче прижал к себе новые учебники.

Часть 5

— Пф… – по пути в комнату я не заметил, как утонул в собственных мыслях, и совершенно не смотрел на дорогу.

Результатом подобной привычки стало столкновение с…

(…Подождите, а кто это?)

— Оп, – мои волосы треплет морщинистая рука. — Собьёшь дедушку-то, малыш.

— Извините…

— О чём-то задумался?

— Да так… о своём.

Наконец подняв голову, я увидел перед собой дряблого морщинистого старика в чёрном одеянии и редкой седой, почти белой, бородой, чуть не доходящей до уровня груди. Из-за этой самой бороды настоящий возраст определить было трудно, но даже так я с лёгкостью мог сказать, что этот старик старше всех, кого я когда-либо встречал. Одно лишь осознание этого факта уже поднимало статус этого человека в глазах японца до невиданных ранее высот.

Впрочем, от него совершенно не исходило никакой опасности или ауры трепета. Обычный, добрый старичок.

— Как тебе у нас? Обустроился уже? – старик продолжал как ни в чём не бывало.

— Более-менее…

— Славно, славно…

— …

— Хм, – прищурившись, он перевёл взгляд на книги. — В твоих руках не самая простая литература, мальчик мой.

— Я уже пожалел, что взял…

— Довольно самокритично, – тепло улыбнувшись, он чуть сильнее опёрся на свою трость.

Я не ответил.

— Возникли сложности в освоении?

— …Ту книгу, что мне дали сперва, я вообще не понял, так что пришлось начинать с азов, – выдавил я, проглатывая стыд.

— Дали? – я получил неожиданно внимательный взгляд в свою сторону.

— Дала... девочка. В сером фартуке.

— …В самом деле? – старик отвёл взгляд, и, ненадолго задумавшись, начал постукивать пальцами по рукояти трости.

— Что-то не так?

— …Полагаю, ты торопишься вернуться в свою комнату? – вернув прежний беззаботный вид, он продолжил.

— Не то чтобы тороплюсь, просто…

Его брови слегка приподнялись.

— Точнее, нет… совсем не тороплюсь.

Единственного занятия меня лишили, так что всё, что остаётся – это копаться в том, на что могут уйти годы, так что… не думаю, что мне нужно куда-то торопиться.

— Раз так, не желаешь ли помочь старику скоротать немного времени перед обедом?

***

Веских оснований для отказа у меня не было, так что… по указанию старика, я передал учебники в руки прислуги для дальнейшей доставки в мою комнату, а сам, под аккомпанемент эха стука трости, следовал за ним в одно из помещений на втором этаже западного крыла.

Отложив трость в сторону, старик уселся в кресло у камина.

— Присаживайся, не стесняйся.

Едва заметно кивнув, я сел напротив.

Скрестив пальцы в замок, старик закрыл глаза.

После чего прошла минута, затем вторая.

Третья. Четвёртая. Пятая.

Может, он уснул?

Я уже начал всерьез обдумывать вариант тихо встать и уйти, чтобы не тревожить его покой, как вдруг тишину комнаты нарушил спокойный, размеренный голос:

— Тебе ведь скоро в первый класс? – старик не изменил позы, но его веки медленно приподнялись.

— …В апреле, да.

— Насколько я знаю, ты ведь никогда не посещал детский сад?

— …Детский сад…?

— Считаешь ли ты это упущением? Вполне возможно, благодаря ему тебе было бы легче адаптироваться к школе.

— …

Я умею читать, умею писать, считать, знаю таблицу умножения, базовые уравнения и основы теории вероятности.

Но этому не учат в детском саду, так что если говорить исключительно про учебный процесс, то…

(Я бы потерял больше, если бы пошёл туда…?)

В мыслях промелькнуло обеспокоенное лицо старшей сестры.

Возможно, он имеет в виду, что, будь у тебя кто-то ещё, то её уход не повлиял бы на тебя так сильно?

— …Вы имеете в виду, есть ли у меня друзья? – наконец, я озвучил свою гипотезу.

Вместо ответа он лишь продолжал наблюдать за потрескивавшими поленьями в огне камина.

— Не знаю… не знаю я.

— …

— Просто… наверное, я не хочу заводить друзей только ради того, чтобы облегчить себе жизнь.

— Хм-м…

— Это было бы неправильно.

— Ага. — он многозначительно кивнул, словно самому себе.

Следуя за направлением его взгляда, в конечном итоге я тоже перевёл взгляд на огонь.

— Так... как тебе у нас? Не скучаешь по дому?

— Скорее нравится, чем нет. А дома… всё равно сейчас никого нет.

— А что именно понравилось?

— Здесь хорошая библиотека.

— Я слышал, ты там даже прибрался.

— Там было грязно.

— Ты попросил у горничных чистящие средства, но не помочь с самой уборкой? — Он слегка наклонился вперёд.

— Сперва я просто хотел узнать, почему её до этого не убирали, но постеснялся спросить прямо, – я легонько провёл ладонью по подлокотнику кресла. Ни намёка на пыль.

— И поэтому решил проверить, разрешат ли тебе прибраться самому?

— Да. Если бы отказали, значит, была причина ничего там не трогать.

— А если бы средства дали, но предложили бы сделать всё за тебя?

— …Я не думал об этом.

— Ага. А помимо библиотеки что можешь отметить? — Он вернулся к основному вопросу.

Я слегка замялся, пытаясь сформулировать ответ.

— Здесь… довольно сложно ориентироваться.

— В смысле, легко заблудиться?

— Трудно понять, который час.

— А что изменится, если не сможешь определить точное время?

— Я не буду знать, сколько времени потерял.

— Ты говорил об этом кому-нибудь?

— Нет.

— Почему?

— Не думал, что ради меня нужно что-то менять.

— …Забавно. Узнать расположение комнат тебе предлагали, но ты отказался. А отсутствие часов тебя беспокоит.

— Пространство можно изучить самому. Прошедшее время — нет.

— Пространство можно изучить самому… если нога позволит, хм, – его взгляд опустился чуть ниже. — Что, кстати, сказал врач?

— Пару недель не давать лишних нагрузок и не уходить далеко за пределы особняка.

— Я слышал, ты упал с дерева. Тебя в нём что-то привлекло?

— На него было сложнее забраться.

— И поэтому ты выбрал именно его?

— Да.

— Сколько раз ты пытался?

— Не считал.

— А когда собирался остановиться?

— Когда получилось бы.

— Но теперь-то остановишься?

— Пока что — да.

— Тебе настолько важно взобраться именно на это дерево?

— Если бы нашёл дерево сложнее — переключился бы на него.

— Хорошо, допустим. А если деревьев сложнее не найдётся и на это ты взберёшься — что будешь делать дальше?

— …Не знаю.

В камине догорело последнее полено.

На некоторое время комната погрузилась в тишину.

— Значит, в ближайшие недели тебе придётся занять себя чем-нибудь другим.

— Похоже на то, – зевнув, я потянулся вверх, растягивая затёкшее тело.

— Ты во что-нибудь играешь?

— …Играю?

— Да. Дети обычно во что-нибудь играют.

— Не знаю. Я читаю.

— Хорошо. А какие книги тебе нравятся больше всего?

На некоторое время я задумался.

— …Которые… не написаны просто так?

— А как ты это определяешь?

— …

— …

— Интуитивно? – первое, что пришло мне в голову. И тут же вызвало отторжение.

— Тебя не устроил собственный ответ?

— Я даже не могу назвать это ответом.

— Почему?

— Он кажется таким же пустым, как и книги, что мне не нравятся.

— Хм. Хорошо. А что насчёт твоих последних книг? Ты упоминал, что не смог понять прошлую.

— Она была слишком сложной.

— И поэтому тебе дали те, что попроще?

— Да.

— Не обидно было начинать сначала?

— Должно было?

— Ты ведь считал себя достаточно умным, чтобы понять первую.

— Считал.

— И ошибся.

— Поэтому мне и нужны эти.

— Хорошо. А как ты думаешь, в какую категорию они попадут?

— Ни в одну. Это технические книги.

— А для них содержание неважно?

— Важно. Но по-другому.

— И для чего же нужны эти?

— Чтобы я смог понять прошлую.

— А прошлая?

— … – нечто внутри отдёрнуло меня продолжать отвечать на автомате.

(…Он хочет выведать про обсерваторию…?)

«Я там живу.»

— …Я начал интересоваться звёздами, – бегло пробормотал я, инстинктивно сжав ткань брюк.

— Похвальное устремление, — произнёс он, берясь за свою трость, после чего поднялся с места.

Я молча начал подниматься следом.

— Не вставай, дедушке просто нужно немного размять старые кости, – остановив меня, он начал расхаживать из стороны в сторону, и по комнате снова разнёсся размеренный стук трости.

По ощущениям прошло минут десять, но на деле не больше одной-двух.

— Итак, – наконец, он остановился напротив меня.

— …

— Моя правнучка. Что ты думаешь о ней?

Уточнять, кого именно он имеет в виду, не имеет смысла.

«Августейшая»

На колени.

— …

— …

— ...Она… она дала мне книги.

— Это действительно так.

Я сглатываю, пытаясь привести мысли в порядок, после чего перевожу взгляд то на тлеющие угли, то на пол, то на старика, но всё же не решаясь взглянуть ему в глаза.

Он не торопил.

Несколько долгих мгновений спустя по комнате вновь разнёсся размеренный стук трости.

— Что ж… полагаю, этого достаточно.

— …

— И ещё кое-что, — уже направляясь к двери, добавил он. — К вечеру в твоей комнате появятся часы.

— Но я не…

— Не ради тебя, малыш, — беззаботно отмахнулся старик. — В таком огромном доме и впрямь неприлично теряться во времени.

Часть 6

Вернувшись в комнату после обеда, первым делом я заметил переданные прислуге немногим ранее учебники и небольшую чёрную коробку с механическими часами внутри. Секундная стрелка ритмично отсчитывала время.

Тик.

Тик.

Тик.

(Быстро, однако…)

Достав из коробки, я поставил их на стол прямо под висевшим на стене календарём.

— Что ж…

Бегло пролистав учебники, я отложил их в сторону, после чего выглянул в окно.

Сквозь многочисленные облака пробивались редкие солнечные лучи.

Присев на край кровати, я задёрнул штанину и начал осматривать наиболее травмированную правую ногу.

Внешне как таковые повреждения отсутствовали, да и боль появлялась исключительно при нагрузках, так что… в целом… эта травма...

…не должна…

…меня беспокоить…?

(…)

— …!

Одним движением задёрнув штанину обратно, я уже было потянулся обратно к книгам, как снаружи раздался стук в дверь.

— Акута-сама? Господин Киригири просит вас спуститься.

— Э? А… да, сейчас…

***

Не успев толком опомниться, я, слегка прихрамывая, уже следовал за горничной в центральный зал поместья.

В самом же зале, помимо уже знакомого расслабленно восседающего на кресле старшего Киригири, присутствовал ещё один человек, внешность которого вызывала не самые приятные ассоциации.

— Мальчик мой, ты здесь! – жестом старик словно призывал подойти ближе. — Господин Саваширо, думаю, мы сможем решить вашу проблему.

— Это… ребёнок? – стоящий напротив мужчина средних лет в недоумении нахмурил медную бровь.

— Вы весьма наблюдательны, – старик пропустил суть замечания мимо ушей, и лишь мягко улыбнулся.

(…У меня нехорошее предчувствие…)

— Можете поведать ему всё, что только что поведали мне.

Мужчине не оставалось ничего, кроме как проглотить своё раздражение; смирившись с решением авторитета, он пригладил пальцами усы, и, вздохнув, начал говорить:

— Моя дочь… Аяка. Она… пропала… несколько дней назад.

— … – под ложечкой предательски засосало.

— Моя доченька… – прикрыв лицо руками, Саваширо-старший отвернулся.

(Но…)

Она ведь сказала… что предупредила…

В попытках переварить это, я невольно сделал шаг назад. Боль в ноге тут же дала о себе знать, и меня чуть не подкосило.

— Что случилось?

— Видите ли, у мальчика травмирована нога. Не так давно он ходил в лес, а вернулся спустя сутки вот с такой вот травмой, – будничным тоном пояснил старик опешившему Саваширо.

— …Спустя сутки?

Молчание лишь усилит его подозрения.

(Но почему я вообще… колеблюсь…?)

— Тебе что-нибудь известно?

— …Пропала…? Что это вообще значит? – наконец, я смог выдать хоть что-то осмысленное, одновременно борясь с дрожью в голосе.

— Что? – Саваширо вздёрнул брови.

— Объясните.

— … – он уже открыл было рот, однако, заметив пристальный взгляд Киригири, спустя мгновение остановился.

— …Я не знаю… в тот день было много дел. Я вернулся поздним вечером, думая, что она уже спит, но на утро её в комнате не оказалось. Сперва я посчитал, что она просто вновь пошла гулять, однако домой она так и не вернулась. До сих пор.

— Вы оставили дочь одну дома? На целый день?

— …Она была с матерью.

— …

— …

— …И что же, мать тоже ни о чём не знала?

— Она уложила её спать, а на утро та уже исчезла!

— …

Она не исчезала. Просто ушла.

— …Она ничего не сказала?

— Нет.

— Перед этим тоже?

— Нет.

— …

— Что?

— Ничего.

— Если тебе что-то известно о моей дочери…

— Вы часто с ней разговаривали?

— Что?

— Просто ответьте.

— Конечно разговаривал.

— О чём?

— …

— …

— Я не понимаю, что ты пытаешься выяснить.

— Я тоже.

(Но почему-то кажется, что вы вообще не знаете, куда она могла уйти.)

— Она говорила вам, что ей не нравится дома?

— Нет.

— Что ей одиноко?

— …

— Что у неё нет друзей?

Саваширо замер.

— Аяка… говорила такое?

— …Почему вы спрашиваете меня? Разве не вы её отец?

— Я…

— …

— Я просто…

— …

— …Я пришёл сюда не для того, чтобы выяснять отношения. Я просто хочу, чтобы моя дочь целой и невредимой вернулась домой. Только и всего, – сдавшись, Саваширо опустил взгляд.

А ведь при промедлении она действительно может уже и не вернуться.

Я инстинктивно вздрогнул.

(Чего я вообще пытался добиться…?)

— …Я…

Всё-таки из меня вышел никудышный друг…

— …Я знаю, где она.

***

— Нам просто нужно искать деревья с такими же метками? – добравшись до первого из них, спросил тащивший меня на спине Саваширо.

— Что-то вроде того.

— А ты не мог просто сказать, где находится нужное место?

— Я и сам-то был там лишь один раз в жизни.

— И тем не менее, ты уверен, что она там?

— Если у вас есть другие варианты, можете сперва проверить их.

Вместо ответа он лишь тяжело вздохнул.

…

…….

…………..

Вплоть до следующей метки мы шли молча.

— Сколько таких меток нам нужно найти?

— Может, штук двадцать? Не меньше десяти точно.

— …Это-ж насколько далеко вы умудрились забраться? И у тебя при этом была травмирована нога?

— Она и сейчас травмирована.

— …

— Что? Обратно я шёл самостоятельно.

— Обратно?

— …До изначального места она… меня донесла.

— Донесла?

— Я потерял сознание как раз неподалёку от второго помеченного дерева.

— Я даже не знаю, как на это реагировать…

— Вам не нужно реагировать, вам нужно просто продолжать идти.

…

…..

……..

Пятая метка.

Саваширо начал выдыхаться. По всей видимости, он не слишком привык держать себя в форме.

— А вы точно собираетесь её искать?

— Я… делаю, что могу…

— Снимите меня. Я могу идти сам.

— С больной ногой? Нет, не можешь…

— Если вы вырубитесь посреди дороги, мне легче не станет.

— Я не настолько хилый… фу-ух…

— И всё же нам лучше сделать привал.

— Я бы рад, но… не могу себе это позволить. Речь идёт о жизни… моей дочери.

— …

Не знаю, почему, но… отчего-то желание продолжать обвинять его в чём-либо у меня… уменьшилось?

— Главное, продолжай показывать дорогу. С остальным я… как-нибудь справлюсь.

…

………

……………….

Восьмая метка.

— Допустим, мы её найдём. Что вы будете делать, если она не захочет возвращаться?

— Что значит, «допустим»?

— Именно это и значит. С точки зрения перемещения по лесу, в сравнении с ней мы – два инвалида. Если она не захочет, чтобы её нашли – её и не найдут.

— …

— Я сам туда иду только для того, чтобы убедиться, что она в порядке. Если она скажет, что не хочет никуда идти с вами, я буду целиком и полностью на её стороне.

— Что-ж… по крайней мере мне стоит порадоваться, что у неё есть такой верный друг.

— …Пожалуйста, не пытайтесь снова уйти от ответа.

— Моя настоящая цель не сильно-то отличается от твоей, честно говоря.

— …

— Я тоже просто хочу её увидеть. Просто… убедиться, что она жива и здорова.

— А дальше что? Ну вот, она в порядке. Вы просто спокойно попрощаетесь и уйдёте?

— …Не знаю я, что я буду делать.

— …

— Я не знаю, почему она ушла. Не знаю, почему ничего не сказала. Не знаю, что вообще сейчас думает.

Он на секунду опустил голову.

— Но она моя дочь.

— …

— И я хочу хотя бы спросить её самой.

(…)

Впервые за всё время его голос звучал не раздражённо и не растерянно.

Просто устало.

— …Хорошо.

— Что?

— Тогда сначала просто найдём её.

— …

— А там уже спросите.

— …

— Только…

Я на мгновение замолчал.

— Не пытайтесь решить всё за неё до того, как она вообще что-нибудь скажет.

…

………

………………

Двенадцатая метка.

Дерево неподалёку от поляны, ведущей к обрыву.

— Это здесь. Спустите меня.

На этот раз он спорить не стал, и просто молча сделал то, что сказано.

Скорее всего дело в том, что он попросту окончательно выдохся и больше не мог делать вид, будто он крутой взрослый. Сделав глубокий вдох, он закашлялся и немного оперся на дерево, дабы восстановить силы.

— Два инвалида… да… теперь я понимаю, что ты имел ввиду.

— …

— Так… и… где она?

— Вы можете её спугнуть. Сперва зайду я.

— Я… – попытался он возразить, но вновь был прерван утробным кашлем. — Ладно… я… немного передохну.

— Я постараюсь что-нибудь сделать.

— В каком смысле…?

— Чтобы вы помирились.

— …

— Так что не могли бы вы немного подождать?

В конце концов… мне тоже есть что ей сказать.

— …

Он лишь слегка кивнул.

(Наверное, я был слишком категоричен…)

Оставив Саваширо прикрывать отход, я, опираясь на здоровую ногу, побрёл в сторону обсерватории.

Каждый новый шаг сопровождался вспышками боли.

Но меня это не слишком заботило.

Совсем не заботило.

Моя голова сейчас забита совершенно иными вещами.

В конце концов…

…

…….

……………

— …Как… ты тут оказался…?